Kitabı oxu: «Психическая регуляция операторской деятельности: в особых условиях рабочей среды»

Российская академия наук Институт психологии

© Институт психологии Российской академии наук, 2003

Введение

Положение И.М. Сеченова о том, что психические процессы, отражая действительность, обеспечивают регуляцию поведения животных и человека, стало для отечественной психологии фундаментальным и получило дальнейшее развитие в трудах С.Л. Рубинштейна, А.Н. Леонтьева, А.В. Запорожца, П.Я. Гальперина, А.В. Брушлинского и других психологов.

В психологии труда и инженерной психологии психическая регуляция профессиональной деятельности рассматривается с системных позиций. В результате исследований Б.Ф. Ломова, В.П. Зинченко, Д.А. Ошанина, О.А. Конопкина, Г.М. Зараковского, В.Д. Шадрикова, Е.А. Климова, А.Н. Галактионова, Н.Д. Заваловой, В.А. Пономаренко, В.Ф. Венды, В.А. Бодрова, Д.Н. Завалишиной, Л.Г. Дикой, А.А. Крылова, А.И. Губинского, Г.В. Суходольского, Г.С. Никифорова, А.В. Карпова, В. Хаккера и других авторов были разработаны общие, во многом сходные представления о системе психической регуляции деятельности как структуре, включающей инвариантный состав функциональных звеньев. Сходство предложенных моделей определяется их опорой на универсальную теоретическую схему регуляции, которая, как отмечал Б.Ф. Ломов, содержится в трудах П.К. Анохина и Н.А. Бернштейна, а именно сличение текущего образа с заданной целью и сенсорные коррекции как способ устранения рассогласований. Разработанные в результате этих исследований функционально-структурные модели отражают наиболее общие, инвариантные характеристики психической регуляции.

В соответствии с принципом «восхождения от абстрактного к конкретному» общие представления о системе психической регуляции следует развивать в направлении создания моделей, раскрывающих своеобразие ее функционирования в различных ситуациях и условиях рабочей среды. При этом создание ситуационных моделей психической регуляции отнюдь не сводится к приложению уже имеющейся общей схемы регуляции к частным обстоятельствам. Речь идет о продолжении системного исследования психической регуляции, получении новых знаний об ее функционировании в конкретных ситуациях.

Расширение сферы применения ситуационного подхода – одна из тенденций современной психологии. Зародившийся в социальной психологии [140] ситуационный подход получает все большее распространение в общей, педагогической психологии и других ее областях [26, 75 и др.]. В центре внимания исследователей оказывается «ситуация действования» в ее целостности, конкретности, динамичности, неразрывной связи субъекта и объекта, нерасчлененном единстве объективных характеристик ситуации и действий субъекта по ее преобразованию [56].

Разработка ситуационной модели психической регуляции операторской деятельности в особых условиях рабочей среды предполагает решение в данной работе трех взаимосвязанных задач.

Первая задача – изучить специфику функционирования системы психической регуляции операторской деятельности в особых условиях рабочей среды.

Особые условия, являющиеся типичными для большинства операторских профессий, связаны с эпизодическими воздействиями на человека-оператора разнообразных экстремальных факторов, то есть крайних по интенсивности и темпу изменений рабочей среды и профессиональных требований. Так, по ходу деятельности чередуются режимы управления с предельно высоким и медленным темпом изменения параметров. Этапы с минимальной включенностью оператора в непосредственное управление сменяются периодами его максимальной рабочей загрузки, и наоборот. В очень широких границах – от обычных величин в сторону своих крайних значений и обратно – варьируют параметры рабочей среды, в частности освещенность, давление, шумы, перегрузки и т. д. Признаки нестабильности имманентны рабочей среде и потому неустранимы в принципе.

К настоящему времени накоплены многочисленные данные об изменениях в протекании психических и психофизиологических процессов под воздействием экстремальных факторов [2, 14, 22, 32, 101, 103, 104, 131 и др.]. Однако имеющийся материал, взятый сам по себе, не позволяет раскрыть своеобразие функционирования именно системы психической регуляции в особых условиях. Необходим специальный анализ, чтобы рассмотреть эти данные в свете проявления общих, инвариантных характеристик психической регуляции в частных обстоятельствах. Например, достаточен ли установленный инвариантный состав функциональных звеньев системы психической регуляции для обеспечения надежной деятельности оператора в особых условиях? Какие функциональные звенья системы в первую очередь «выпадают» из процесса психической регуляции под влиянием экстремальных факторов? Без специального анализа имеющихся сведений ответить на эти и подобные вопросы не представляется возможным.

Вторая задача – исследовать роль внешних средств для поддержки эффективного функционирования системы психической регуляции операторской деятельности в особых условиях.

Необходимость применения внешних средств поддержки диктуется следующими обстоятельствами. Изменения в протекании психических и психофизиологических процессов в особых условиях являются закономерными приспособительными реакциями оператора в ответ на воздействие экстремальных факторов [106]. Поэтому возникающие при этом ограничения регулятивных возможностей оператора носят навязанный характер и не могут быть преодолены только за счет его собственных адаптивных ресурсов и/или путем тренировки. Требуются дополнительные, внешние средства поддержки психической регуляции в особых условиях рабочей среды.

Теоретическое, экспериментальное и практическое развитие указанной идеи требует пересмотра традиционной парадигмы, в соответствии с которой регулятивные возможности человека-оператора раскрываются исходя исключительно из его собственных ресурсов. Необходима иная парадигма, рассматривающая эти возможности с учетом ресурсов проектируемых социотехнических комплексов в целом.

Третья задача – изучить процесс формирования системы психической регуляции, обеспечивающей выполнение разноцелевых задач.

Данная проблема вызвана следующим обстоятельством: свойственные особым условиям эпизодические воздействия экстремальных факторов ставят перед оператором дополнительные задачи, которые необходимо решать параллельно с задачей управления объектом. Следовательно, система психической регуляции должна обеспечивать решение нескольких задач одновременно.

В главе 1 представлены результаты анализа направлений исследования психической регуляции профессиональной (операторской) деятельности, существующих в психологии труда и инженерной психологии. С позиций системного подхода эти направления рассматриваются в качестве взаимосвязанных и взаимодополняющих планов изучения процесса разноуровневой психической регуляции операторской деятельности.

В главе 2 излагаются результаты экспериментального исследования своеобразия функционирования системы психической регуляции, а также применения внешних (информационных и организационных) средств ее поддержки в особых условиях рабочей среды.

В главе 3 приводятся результаты изучения процесса формирования единой системы психической регуляции, обеспечивающей выполнение двух разноцелевых задач – операторской деятельности и управления функциональным состоянием в особых условиях.

В главе 4 рассматривается ситуационно-динамическая модель системы психической регуляции, разработанная автором на основе обобщения имеющихся в научной литературе и собственных данных. Дается обоснование используемых в модели понятий режима психической регуляции и оперативных единиц регуляции. Раскрывается специфика режимов функционирования психической регуляции в особых условиях рабочей среды.

В Заключении подводятся основные итоги проведенных исследований и намечаются пути дальнейшего изучения проблемы психической регуляции профессиональной деятельности деятельности.

Автор признателен руководству Государственного научно-исследовательского испытательного института авиационной и космической медицины, на базе которого проводились экспериментальные исследования Теплые слова благодарности моим наставникам В.А. Пономаренко и незабвенной Н.Д. Заваловой, а также В.В. Лапе, А.Н. Разумову, И.С. Никитину, Е.Е. Букалову, Н.А. Лемещенко, В.Г. Кострице, С.В. Егорову, А.Н. Боярскому, В.И. Незнанову, Д.Ю. Архангельскому за участие и помощь в проведении исследований.

Выражаю признательность В.А. Бодрову за ценные предложения и замечания, сделанные при редактировании рукописи.

Глава 1
Системный подход в исследованиях психической регуляции операторской деятельности

1.1. Проблема психической регуляции деятельности

Необходимость в регуляции возникает при осуществлении любой целеустремленной активности в изменяющейся, неопределенной среде, когда воздействие внешних и внутренних помех приводит к изменениям и отклонениям текущей активности от заданной направленности.

Предназначение всякой регуляции заключается в обеспечении устойчивого развертывания активности на достижение заданного результата. Следует подчеркнуть, что регулируемой может быть лишь целеустремленная активность. К бесцельной активности понятие регуляции, строго говоря, неприменимо.

Согласно универсальной схеме регуляции, разработанной в кибернетике, целевые (заданные) показатели по ходу реализуемой активности сличаются с текущими результатами. При обнаружении рассогласования между ними реализуемая активность корректируется, а в противном случае продолжается без изменений. Сведения о результатах выполнения коррекций в виде сигналов обратной связи вновь сличаются с целевыми показателями и т. д. Как показал Н. Винер, своевременное поступление сигналов обратной связи имеет решающее значение для процесса регуляции в целом [33].

Регуляция реализуется как информационный процесс, который включает последовательность операций по приему и преобразованию осведомительных сигналов, выработке сигналов-команд, получению сигналов обратной связи, их сравнению с сигналами-эталонами. Задержка, искажение или дефицит осведомительных сведений, ошибки при их сравнении с эталонами, искаженные эталоны, затруднения в выработке и реализации сигналов-команд – все это неизбежно ведет к сбоям регуляции и отклонениям регулируемой активности от заданного целевого состояния.

Универсальная кибернетическая схема приложима и к регуляции человеческой деятельности и поведения. Однако именно в силу своей всеобщности эта схема не может раскрыть качественного своеобразия поведенческой регуляции, которая является психической в том смысле, что реализуется посредством психических процессов. Как справедливо подчеркивает О.А. Конопкин, представление о внутреннем строении психической регуляции деятельности невозможно дедуктивно вывести из кибернетической схемы; для этого требуется специальный психологический анализ [83].

Качественное своеобразие поведенческой регуляции проявляется уже на физиологическом уровне функционирования человека, при изучении жизнедеятельности его организма и двигательной активности. Понятия акцептора деятельности и афферентного синтеза, описанные в трудах П.К. Анохина [5], модели потребного будущего, предложенное Н.А. Бернштейном [15], указывают на наличие таких видов поведенческих регуляторов, которые не представлены в универсальной кибернетической схеме.

В деятельности человека психическая регуляция приобретает осознанный и активно преобразующий характер, о чем пишет С.Л. Рубинштейн: «Сознание обусловливает поведение, деятельность людей; деятельность же людей изменяет природу и перестраивает общество. Таким образом, сознание людей входит как обусловливающее во все то, на что распространяется деятельность человека, на всю бесконечную цепь событий, которые ею порождаются в жизни мира и истории общества» [143, с. 21]. Осознанный и активный характер психической регуляции деятельности проявляется в самостоятельном осуществлении субъектом последовательности согласованных между собой решений, направленных на преодоление субъективной информационной неопределенности при построении и управлении своей активности [83].

В отечественной психологии сложилось единое понимание регуляции деятельности как многоуровневой и чрезвычайно динамической системе психических процессов по инициации, длительному поддержанию и контролю активности, направленной на достижение субъектом требуемого результата. Психическая регуляция деятельности осуществляется как процесс формирования мотивов, целей, планов, оперативных образов, концептуальных моделей, принятия решения, анализа и синтеза текущей информации и сигналов обратной связи [100].

Проблема состоит в изучении и объяснении психических процессов как регуляторов, обеспечивающих устойчивую направленность активности субъекта на достижение целей деятельности. Особенность данной проблемы состоит в том, что регулятивная роль психики должна раскрываться на основе изучения разнопорядковых отношений психики, в каждом из которых психические процессы реально проявляют себя в специфической функции.

Взятые по отношению к объектам окружающего мира психические процессы открываются исследователю в своей когнитивной функции; субъекту-носителю – как потребности, интересы, Я-концепции, самооценки и другие личностные свойства; организму-носителю – как психофизиологические процессы, то есть в функции головного мозга. Рассматриваемые по отношению к другим субъектам психические процессы проявляются в своей коммуникативной функции. Наконец, по отношению к поведению, деятельности они выступают в своей регулятивной функции [30, 78, 79, 100]. В роли регуляторов выступают не какие-то особые психические явления, а все те же образы, потребности, интересы, самооценки, личностные свойства, психофизиологические и коммуникативные процессы.

В методологическом и эмпирическом плане более всего исследованы регулятивные возможности психики как познавательные, когнитивные процессы. Тезис о единстве познавательной и регулирующей функций психики, сформулированный И.М. Сеченовым [150], получил свое теоретическое и экспериментальное развитие в трудах С.Л. Рубинштейна [142, 143], А.Н. Леонтьева [96], А.В. Запорожца [60], П.Я. Гальперина [38], Д.А. Ошанина [126], Б.Ф. Ломова [98, 100], В.П. Зинченко [64] и других авторов. В этих работах были обоснованы и выделены отличия в свойствах психических процессов, рассматриваемых с точки зрения их когнитивных и регулятивных функций.

Например, перцептивные образы, рассматриваемые как когниции, характеризуются такими свойствами, как точность, полнота, дифференцированность отражаемого содержания. Конечно, изучение перцептивных образов как регуляторов подразумевает учет их когнитивных характеристик. Однако для того, чтобы выполнить действия, человеку зачастую достаточно лишь приближенно оценить состояние окружающей среды. Поэтому точность и полнота не являются самыми главными свойствами образов как регуляторов. Их своеобразие состоит в оперативности, то есть подчиненности задачам и средствам деятельности, а также изменяющимся обстоятельствам [127]. Образы-регуляторы – это сигналы, необходимые для информирования субъекта о происходящих изменениях в состоянии управляемого объекта и рабочей среды, а также запуска и реализации управляющих действий и контроля над ними.

В психологии личности и социальной психологии изучаются регулятивные возможности психических процессов и свойств, взятых в их отношении к субъекту-носителю и другим субъектам. В качестве регуляторов выступают потребности, интересы, Я-концепции, самооценки, аттитюды, диспозиции, черты характера, усвоенные нормы поведения и социальные роли, а также другие личностные и индивидные качества [13, 134, 147 и др.]. Однако результаты этих исследований относятся к социальному поведению субъекта, а не к интересующему нас вопросу психической регуляции его деятельности. Между тем социальноличностные качества играют важнейшую роль регуляторов-мотиваторов и регуляторов-целей, изучение которых составляет одну из актуальных задач психологии труда и инженерной психологии.

Малоизученным остается вопрос о регулятивных функциях психических процессов, взятых в их отношении к материальному носителю, головному мозгу. В психофизиологии и нейропсихологии сформулированы важнейшие принципы работы головного мозга, а именно принцип доминанты А.А. Ухтомского [161], принцип динамической локализации психических функций А.Р. Лурии [105], голографический принцип [133, 156]. Еще предстоит глубокое теоретическое осмысление роли этих принципов для психической регуляции деятельности.

В целом регулятивные функции психики в современной психологии остаются менее изученными, чем когнитивные и коммуникативные [155], что обусловливает необходимость проведения дальнейших исследований по проблеме психической регуляции.

1.2. Схема анализа исследований психической регуляции операторской деятельности

В психологии труда и инженерной психологии изучение психической регуляции профессиональной (операторской) деятельности ведется по нескольким направлениям. С позиций системного подхода [9] они могут рассматриваться как взаимосвязанные и взаимодополняющие планы исследований психической регуляции.

Схема, используемая в данной работе для анализа различных планов изучения системы психической регуляции, представлена на рисунке 1.

Рис. 1. Схема анализа различных планов изучения системы психической регуляции операторской деятельности

Согласно предлагаемой схеме, результаты разноплановых исследований анализируются в последовательности «от абстрактного к конкретному». Вначале рассматриваются исследования, в которых изучаются общие, надситуационные и надиндивидуальные характеристики психической регуляции операторской деятельности.

В первую очередь это исследования функционально-структурного плана, направленного на изучение инвариантных характеристик системы психической регуляции – функций, компонентного состава (функциональных блоков и звеньев) и принципиальной структуры. Указанный порядок анализа инвариантных характеристик системы определяется тем, что функция порождает структуру, а не наоборот.

Далее анализируются результаты исследований процессуально-психологического плана психической регуляции, в рамках которого выявляется внутренняя организация компонентов системы на основе традиционно выделяемых психических процессов внимания, восприятия, памяти, мышления, воображения и т. д.

Затем рассматриваются исследования динамического плана, в которых изучаются общие закономерности функционирования системы психической регуляции операторской деятельности.

После прохождения указанных выше этапов анализа система психической регуляции операторской деятельности должна предстать в своих инвариантных – функциональных, структурных и динамических – характеристиках, абстрагированных от влияния условий рабочей среды и индивидуально-психологических качеств субъекта деятельности. Далее, согласно предлагаемой схеме, рассматриваются результаты исследований, раскрывающих своеобразие конкретных проявлений инвариантных характеристик системы психической регуляции. Анализируются результаты изучения индивидуальных особенностей психической регуляции и саморегуляции, а также исследований ситуационного плана, в которых раскрывается специфика функционирования системы психической регуляции в зависимости от условий рабочей среды.

Относительно самостоятельная линия анализа – рассмотрение исследований, направленных на изучение процессов формирования и развития системы психической регуляции у субъекта в ходе профессионального обучения и овладения специальностью.

После рассмотрения результатов разноплановых исследований системы психической регуляции она должна предстать не только в качестве инвариантной динамической структуры, но и в ее типичных проявлениях в зависимости от индивидуально-психологических качеств субъекта и ситуационных обстоятельств деятельности.

1.3. Функционально-структурный план психической регуляции

В рамках функционально-структурного плана изучаются функции и строение, то есть компоненты, звенья, уровни, структура системы психической регуляции операторской деятельности [42, 44, 61, 73, 82, 98, 126, 168 и др.].

По имеющимся данным [30, 73, 79, 101 и др.], выделяются следующие функции системы психической регуляции:

• целеполагание;

• побуждение, включая волевое;

• антиципация;

• планирование и программирование;

• ориентировка в технологическом процессе, окружающей обстановке, условиях рабочей среды;

• оценивание, включая самооценивание;

• принятие решения;

• исполнение (реализация);

• контроль и коррекция.

Эти функции можно объединить в четыре класса: мотивационно-целевые; планирования и программирования; ситуационнообстановочные; исполнительные, включая контрольные.

Регуляторные функции находят свое отражение в строении психической регуляции деятельности. В зависимости от языка, используемого авторами для анализа и описания строения психической регуляции операторской деятельности, можно выделить две группы исследований.

Некоторые из них, хронологически более ранние, направлены на разработку функционально-структурных моделей блочного типа. В этих моделях строение психической регуляции раскрывается как структурированная динамическая совокупность (система) функциональных блоков (звеньев), необходимых и достаточных для устойчивого достижения заданных результатов деятельности. Функциональные блоки рассматриваются как структурные единицы, посредством которых реализуются регуляторные функции. Следует отметить, что язык блочно-схематичных решений заимствован из системотехники и изначально использовался для описания принципов регуляции сложных технических систем.

По итогам этих исследований предложен ряд блочно-схематичных моделей психической регуляции деятельности [44, 61,62, 74, 82, 126, 168 и др.]. Важнейшим результатом рассматриваемых исследований следует считать выявление наиболее общего, по сути инвариантного состава функциональных блоков, реализующих регуляторные функции. К их числу относятся:

• принятая субъектом цель деятельности (это звено выполняет общую системообразующую функцию); процесс регуляции формируется для достижения осознанной цели;

• субъективная модель значимых условий, которая отражает комплекс внешних и внутренних условий деятельности, необходимых для ее успешного выполнения;

• программа исполнительских действий; она является информационным образованием, определяющим характер, последовательность, способы и другие характеристики действий, направленных на достижение цели в тех условиях, которые выделены самим субъектом в качестве значимых;

• субъективные критерии достижения цели (критерии успешности), в которых субъект преодолевает исходную неопределенность цели и формулирует собственные оценочные критерии того, насколько успешно достигнуты цели деятельности;

• контроль и оценка результатов обеспечивает оценивание промежуточных и конечных результатов деятельности и их сравнение с принятыми критериями успешности;

• решения о коррекции системы саморегуляции; функция этого звена состоит в выработке и внесении изменений в любое другое звено регуляторного процесса по ходу деятельности.

Совокупность указанных блоков обеспечивает, по мнению О.А. Конопкина, структурно полноценный процесс регуляции, тогда как любой структурно-функциональный дефект, неразвитость межкомпонентных связей ограничивает возможности человека по достижению целей деятельности [83].

Сравнительный анализ блочно-схематичных моделей, предпринятый А.В. Карповым, дает основания выделить ряд их общих характеристик:

• стремление не просто к целостному, но законченному, «замкнутому» представлению о строении системы регуляции, охватывающему все основные образующие деятельности;

• абстрагирование от второстепенных, ситуативных особенностей регуляции, стремление к отображению регуляции в форме идеального объекта для психологического анализа деятельности;

• ориентация на установление основных функциональных взаимосвязей и зависимостей между отдельными блоками;

• синтетический характер предлагаемых модельных описаний, включающих как внутреннее, психологическое, так и внешнее, технологически обусловленное содержание деятельности;

• существенное совпадение компонентов системы, выделяемых у разных авторов, что определяется единством объекта изучения (профессиональной деятельности);

• формальное сходство внешней архитектоники предлагаемых моделей с разработанными ранее функциональноструктурными представлениями в физиологии (теория функциональных систем П.К. Анохина, «физиология активности» Н.А. Бернштейна) при постоянном подчеркивании принципиальных содержательных отличий между психологическими и физиологическими подходами.

В свою очередь отметим еще несколько общих моментов, присущих блочно-схематичным моделям психической регуляции.

Во-первых, в этих моделях не находит своего отражения уровневый характер психической регуляции. Лишь в модели, предложенной Г.М. Зараковским [61, 62], структурно дифференцируются осознаваемый и автоматизированный уровни регуляции действия.

Во-вторых, в данных моделях не представлены некоторые регуляторные функции, в том числе целеполагание, воля, самооценки, хотя их роль для регуляции операторской деятельности очевидна и показана в ряде исследований [52, 68, 85, 90, 116 и др.].

В-третьих, во всех моделях фактически допускается жесткая, неизменная структурная организация психической регуляции, хотя еще П.К. Анохин указывал, что «…главной чертой каждой функциональной системы является ее динамичность. Структурные образования, составляющие функциональные системы, обладают исключительной мобилизуемостью. Именно это свойство систем и дает им возможность быть пластичными, внезапно менять свою архитектуру в поисках запрограммированного полезного результата» [5, с. 45]. Свойство пластичности, гибкости структуры не находит своего отражения в блочно-схематических моделях психической регуляции операторской деятельности.

Специфика другой группы исследований определяется стремлением их авторов преодолеть ограничения блочно-схематических решений, которые не позволяют отразить чрезвычайно динамичный характер строения психической регуляции деятельности. Например, Б.Ф. Ломов указывает, что отображение компонентов психической регуляции (по его терминологии субъективного плана деятельности) в виде очередной блок-схемы вряд ли способствует пониманию сути дела. Поэтому он ограничивается текстовым описанием основных «образующих» компонентов деятельности: мотива, цели, планирования деятельности, переработки текущей информации, оперативного образа, концептуальной модели, принятия решения, действия, проверки результатов и коррекции действий [98].

По-видимому, с помощью традиционного текстового описания удается более адекватно отразить гибкость и многоуровневость психической регуляции, чем посредством блочно-схематических изображений. Возможно, этим объясняется тот факт, что именно традиционный язык применялся для анализа и описания уровней психической регуляции, а используемые в отдельных случаях схемы и таблицы носят скорее характер дополнения к текстам.

Анализ исследований, в которых рассматривалось уровневое строение психической регуляции деятельности, выявляет различия как в выборе основания для выделения уровней регуляции, так и в числе выделяемых уровней.

Можно указать три основания, которые используются в качестве критериев для выделения уровней психической регуляции деятельности.

Первое основание – степень осознанности субъектом содержания выполняемой деятельности. Различают осознаваемый и автоматизированный уровни психической регуляции деятельности.

На осознаваемом уровне субъект отдает себе отчет обо всех моментах деятельности (целях, содержании, результатах, условиях). Осознаваемый уровень регуляции типичен для начальных этапов профессиональной деятельности (обучение, подготовка и освоение), а также при столкновении субъекта с новыми для него обстоятельствами и профессиональными требованиями.

На автоматизированном уровне субъект постоянно удерживает в сознании преимущественно текущие и конечные цели деятельности, сравнивая их с результатами своих действий [101]. Автоматизированный уровень регуляции типичен для хорошо освоенных видов профессиональной деятельности и привычных условий труда. Таким образом, отличие автоматизированного уровня от осознаваемого состоит в разном – качественно и количественно – использовании субъектом сознательных процессов для регуляции деятельности, а не в их исключении.

Следует заметить, что авторы упоминавшихся выше функционально-структурных моделей специально не рассматривают вопрос о том, в чем заключаются (и есть ли они) различия архитектоники осознаваемого и автоматизированного уровней психической регуляции деятельности.

Другим основанием для выделения регулятивных уровней служит качественное своеобразие психических процессов. По этому основанию, традиционно используемому в психологии для классификации познавательных процессов, принято выделять три уровня отражения: восприятия; представлений; речемыслительных процессов.

По мнению Б.Ф.Ломова, они выступают и как уровни регуляции деятельности. На первом уровне – восприятия – психический образ характеризуется симультанной целостностью и структурностью, что позволяет человеку формировать различные траектории при выполнении одного и того же действия, а также произвольно выбирать любой их темп и ритм. На втором уровне – представления — психический образ, благодаря своей обобщенности, обеспечивает возможность переноса приемов работы из одних ситуаций в другие. На третьем, речемыслительном уровне, который является ведущим у человека, обеспечивается предвидение хода событий и планирование деятельности в целом. Именно с этим уровнем связано формирование целей деятельности, определение конкретных задач, формирование критериев принятия решения. Как подчеркивает Б.Ф. Ломов, в реальной трудовой деятельности все три уровня регуляции выступают в неразрывном единстве. Соотношение между ними является динамичным и изменяется в зависимости от предмета, орудий и условий труда [101].

По основанию качественного своеобразия, но применительно к принятию решения Б.Ф. Ломов выделяет четыре уровня регуляции: сенсомоторный, перцептивно-опознавательный, представленческий и речемыслительный. Он пишет: «…на сенсомоторном уровне принятие решения связано с выбором той или иной реакции в ответ на некоторый (обычно заранее известный) сигнал. На перцептивно-опознавательном уровне принимаются решения, связанные с классификацией воспринимаемых объектов. При этом человек пользуется различными признаками. От сформированности перцептивного образа зависит избирательность в актуализации эталонов-признаков и построении гипотез (альтернатив). На уровне представлений человек оперирует вторичными образами объектов, трансформируя их соответственно цели деятельности. На речемыслительном уровне можно наблюдать развернутый процесс «взвешивания» вероятностей событий (иногда в форме вычислений), оценку возможных последствий и т. д.» [100, с. 59 – 60]. Применительно к антиципации Б.Ф. Ломов и Е.Н. Сурков различают уже пять уровней регуляции, добавляя к вышеуказанным еще и низший, субсенсорный уровень [103].

Еще одно основание для различения уровней психической регуляции деятельности предложили Ю.Я. Голиков и А.Н. Костин [41]. По их мнению, таким основанием является класс проблемностей, возникающих по ходу профессиональной деятельности. В исходном варианте своей модели авторы выделили пять, а в обобщенном – девять уровней регуляции. Актуализация того или иного уровня регуляции определяется классом проблемностей, особенностями их возникновения и преодоления (таблица 1).

Данная классификация уровней регуляции, по сравнению с предыдущими, имеет ряд существенных отличий.

Во-первых, для выделения уровней используется не психологический критерий (степень осознания или своеобразие психического процесса), а направленность регуляции на определенный класс задач (проблемностей). Класс проблемности и определяет уровень регуляции, требуемый для ее разрешения.

Во-вторых, в число проблемностей включаются задачи как собственно профессиональные, так и связанные со стабилизацией эмоционального состояния и процессов жизнедеятельности организма, решение которых обеспечивается «эмоциональными» уровнями регуляции.

Таблица 1

Соответствие между классами проблемностей и уровнями регуляции [по 41]

В-третьих, поскольку проблемности имеют определенную длительность, то для характеристики уровня регуляции вводится временное измерение: по мере возрастания уровня увеличивается временной масштаб регуляции. По длительности различаются системы текущей, ситуативной и долгосрочной регуляции, каждая из которых включает три уровня. Учитывая определенную условность разделения психических процессов на соседних уровнях регуляции, отличия временных масштабов их протекания являются размытыми и нечеткими.

В-четвертых, в эту классификацию включаются самые высокие в иерархии уровни личностно-нормативных изменений и мировоззренческих коррекций. Высшие уровни актуализируются при абстрагировании от конкретной ситуации для формирования общей стратегии поведения и долговременных отношений к действительности, поиска принципиально нового знания.

В результате рассмотрения исследований функционально-структурного плана психической регуляции деятельности можно отметить следующие положения.

1. Конечное предназначение психической регуляции деятельности – обеспечить устойчивое развертывание активности субъекта на достижение принятых им целей – реализуется посредством совокупности взаимосвязанных регуляторных функций, каждая из которых является необходимым моментом психической регуляции в целом. Эти функции можно объединить в четыре класса: мотивационно-целевые; планирования и программирования; ситуационно-обстановочные; исполнительные, включая контрольные.

2. Определен инвариантный состав функциональных блоков системы психической регуляции деятельности, реализующих регуляторные функции. Такими блоками являются: принятая субъектом цель; субъективная модель значимых условий (концептуальная модель); программа исполнительских действий; субъективные критерии достижения цели; контроль и оценка результатов; блок саморегуляции. Совокупность указанных функциональных блоков обеспечивает структурно полноценный процесс психической регуляции деятельности [83].

3. Для выделения уровней психической регуляции деятельности используются различные основания (степень осознанности субъектом выполняемой деятельности; качественное своеобразие психических регуляторов; класс профессиональных задач). При этом количество выделяемых уровней в каждой из иерархий непостоянно.

4. Имеется ряд существенных неясностей и противоречий в существующих представлениях о строении психической регуляции деятельности, в том числе:

• некоторые из регуляторных функций не находят своего отражения в функционально-структурных (блочно-схематических) моделях психической регуляции;

• эти модели не отражают структурной гибкости, динамичности и многоуровневости психической регуляции;

• уровни психической регуляции выделяются разными авторами по различным основаниям; специальные исследования по поиску путей согласования этих оснований отсутствуют;

• неясно, как соотносится инвариантный состав функциональных блоков с различными уровнями психической регуляции; не определено, в чем отличия (и есть ли они) структурных характеристик психической регуляции в зависимости от ее уровня.

1.4. Процессуально-психологический план психической регуляции

Вычленить регуляторные функции и реализующие их функциональные блоки (звенья), определить структурные связи между ними, установить уровни регуляции еще не означает раскрыть, какие психические процессы, состояния, свойства и в каком сочетании обеспечивают внутреннюю организацию блоков и звеньев системы регуляции деятельности.

В исследованиях процессуально-психологического плана специально анализируется роль традиционно выделяемых психических процессов – ощущений, восприятия, памяти, внимания, представления, мышления и т. д. – в обеспечении регуляции операторской деятельности. При этом возникает трудность принципиального характера. Дело в том, что в эмпирической психологии неразрывно взаимосвязанные психические процессы изучаются как отдельно взятые элементы. Однако, когда изучается восприятие, то обнаруживается, что в принципе невозможно создать условия, которые позволили бы отделить его от памяти, мышления, эмоций и т. д. [100].Стремясь подчеркнуть целостность психики, А.В. Брушлинский указывает на недизъюнктивный характер психических процессов. Они, по его мнению, онтологически вообще не существуют как самостоятельные, обособленные акты и представляют собой только мысленно, в абстракции выделенные стороны единой, нераздельной психики [24].

Недизъюнктивность психики обусловливает то обстоятельство, что в регуляцию практически любого действия в той или иной мере включаются все познавательные процессы. Как отмечал С.Л. Рубинштейн, в действии объективируются все психические процессы [142]. Следовательно, разница в регуляции достаточно простого действия и сложной деятельности должна раскрываться за счет различий в организации, синтезе обеспечивающих психических процессов, а не их состава. Например, психологическое обеспечение частной регуляторной функции антиципации может достигаться за счет различной организации процессов восприятия, воображения, представления, мышления, памяти [100].

Здесь следует уточнить, что положение о недизъюнктивности психики не означает понимания психических процессов исключительно как абстракций. Существование психических процессов подтверждается практикой, прежде всего клиническими данными, а также результатами исследований и наблюдений за деятельностью человека в измененных функциональных состояниях. В этой связи представляется справедливым тезис Б.Ф. Ломова о том, что наиболее надежной стратегией изучения психики является подход, позволяющий изучать ее как систему, единую и целостную, но вместе с тем и структурированную [98, 100].

К сожалению, процессуально-психологический план психической регуляции до сих пор остается недостаточно изученным, особенно в эмпирическом плане. Специальные исследования в этой области проводились А.В. Карповым применительно к принятию решения. Показано, что степень вовлечения психических процессов в подготовку и принятие решения регулируется по принципу достаточности [73, 74].

1.5. Динамический план психической регуляции

В психологии выделяют два класса понятий, выражающих разные формы динамики внутренней жизни личности и ее поведения [7].

К одному классу относятся понятия психологических новообразований, объединяемые на основе категории «развитие», в том числе формирование новых субъективных отношений, позиций, черт личности, нового стиля мышления, новой системы ценностей, нового смысла жизни, совершенствования.

К другому классу относятся понятия, акцентирующие обратимые изменения личности в пределах ее сложившейся организации и объединяемые на основе категории «функционирование». Как пишет Л.И. Анцыферова, функционирование – «…это актуализация и дезактуализация уже выработанных психологических механизмов, знаний и умений; смена установок; повышение или понижение психического напряжения, интеллектуальных усилий, изменения психических состояний и т. п. Психологические механизмы можно представить себе как закрепившиеся в психологической организации личности функциональные способности реализации ее психической жизни, в результате чего меняется режим ее функционирования. Психологические механизмы являются механизмами реальных или мысленных преобразований взаимоотношений человека с обществом, с миром в целом» [7, с. 8].

Психическая регуляция операторской деятельности, взятая в динамическом аспекте, выступает для исследователей прежде всего как функционирование. В исследованиях данного направления изучаются общие закономерности психической регуляции как структурированного и системно организованного информационного процесса. Реализация субъектом регуляторного процесса есть самостоятельное принятие им ряда взаимосвязанных и согласованных между собой решений, направленных на преодоление субъективной информационной неопределенности при построении и управлении своей активностью [83].

В инженерной психологии психическая регуляция операторской деятельности раскрывается как процесс сличения субъектом двух тенденций в состоянии управляемого объекта: той, которая должна быть, и той, которая фактически имеется [126].

Первая из указанных тенденций структурно обеспечивается функциональными блоками: «принятая субъектом цель», «субъективные критерии достижения цели», «субъективная модель значимых условий» (концептуальная модель), «планирование деятельности», а вторая – «переработка текущей информации» и «оперативный образ». Сопоставление обеих тенденций ивыработка управляющих воздействий реализуются посредством блоков «текущее программирование», «реализация и контроль действий», «принятие решения».

Важнейшей характеристикой процесса психической регуляции деятельности является ее упреждающий характер. Как отмечал Н.А. Бернштейн, жизненно значимое действие не может быть ни запрограммировано, ни осуществлено, если мозг не создал для этого направляющей предпосылки в виде модели потребного будущего. Текущее программирование действий органически связано с вероятностным прогнозированием на некоторый промежуток времени по воспринимаемой текущей ситуации [15].

Упреждающий характер психического отражения детально рассмотрен в работах П.К. Анохина. Он писал, что существует универсальная закономерность в работе мозга, которая относится как к поведенческим, так и к физиологическим актам всех уровней сложности: «… во всех случаях посылки мозгом возбуждений к периферическим рабочим аппаратам одновременно с рабочей «командой» формируется некоторая афферентная модель, способная предвосхитить параметры будущих результатов и сличить в конце действия это предсказание с параметрами истинных результатов» [5, с. 18].

Упреждающая регуляция, или «регулирование по угрозе» по терминологии У.Р. Эшби [176], составляет необходимое условие для поддержания постоянства технологических режимов. Например, аппаратчик химического производства увидит чрезмерное повышение температуры на приборах лишь через некоторое время, когда оно действительно наступит. Но, зная сущность и скорость технологических режимов, а также учитывая влияние их предыдущих стадий на последующие, он может заранее предотвратить нежелательное повышение температуры соответствующей компенсирующей регулировкой [71].

Процесс психической регуляции деятельности имеет циклический характер, который в общем виде иллюстрируется схемой кибернетического толка «Т-О-Т-Е», разработанной Дж. Миллером, Е. Галантером и К. Прибрамом [109].

Применительно к операторским профессиям циклический характер процесса психической регуляции показан в работах Д.А. Ошанина. Согласно его взглядам, регуляция осуществляется на основе инициируемой субъектом конфронтации двух потоков оперативных образов: соотносимых и соотносящих. Соотносимые оперативные образы непосредственно отражают в себе текущее состояние объекта и выступают как перерабатываемый в предметном действии материал. Соотносящие оперативные образы всегда выступают как более или менее стойкий информационный задел, организованный специально для целей данного действия. Регулятивный цикл выглядит следующим образом: оперативная преднастройка на ожидаемые сигналы (на основе информационного задела) – отражение в оперативных образах фактических сигналов – их сличение с ожидаемыми сигналам – при необходимости перестройка и расширение информационного задела – очередная оперативная преднастройка и т. д. [126].

Темп (частота возобновления) регулятивного цикла определяется представлениями оператора о темпе изменения параметров управляемого объекта. Вообще говоря, чем выше темп изменения параметров, тем чаще оператор контролирует приборы, отображающие эти параметры [14].

Уровневые особенности процесса регуляции. Поскольку психическая регуляция имеет многоуровневое строение, то возникает вопрос о специфике регуляторных процессов в зависимости от уровня их протекания.

Особенности психической регуляции на осознаваемом и автоматическом уровнях наиболее подробно изучены применительно к двигательным, а также другим видам навыков [101].

Проблеме соотношения осознаваемого и автоматического уровней в процессах обработки информации большое внимание уделяется в когнитивной психологии [153]. Американские авторы Шнайдер, С.Т. Дюмэ и Р.М. Шифрин следующим образом характеризуют качественные отличия между протеканием контролируемых и автоматических процессов обработки информации. Контролируемые процессы характеризуются как медленные, последовательные, ограниченные по объему оперативной памяти и требующие субъективных усилий. Напротив, автоматические процессы – быстрые, параллельно протекающие, не лимитированные ограничениями оперативной памяти и не требующие субъективных усилий [183]. Контролируемые и автоматические процессы непрерывно взаимодействуют между собой: на любой стадии автоматическая обработка может перейти в контролируемую, и наоборот. Контролируемые процессы могут предшествовать автоматическим, чередоваться с ними, запускать и завершать их или протекать совершенно независимо и параллельно. В каждом конкретном случае получается своеобразная и подвижная организация последовательных и параллельных операций переработки информации [51].

Ограничения осознаваемых процессов существенным образом влияют на процесс психической регуляции деятельности. В концепции контроля над действием, предложенной немецким психологом Ю. Кулем, указывается, что актуальное развертывание процесса регуляции включает следующие четыре составляющие: 1) желаемое будущее состояние; 2) изменяемое настоящее состояние; 3) преодолеваемое расхождение между этими состояниями; 4) намеренное действие, с помощью которого должно быть преодолено расхождение. В оптимальном случае все четыре составляющие одинаково активированы и контролируются сознанием (полное намерение по терминологии Ю. Куля). Однако ограниченность ресурсов осознанного контроля приводит к различным формам вырождения полного намерения. К такому вырождению ведет, например, центрирование на цели, то есть чрезмерное фиксирование на ней внимания, особенно во время выполнения действия. Аналогичный эффект имеет центрирование на неуспехе, то есть фиксирование внимания на неуспехе и его эмоциональных последствиях и др. В этой связи Ю. Куль постулирует в своей модели наличие так называемой метакогнитивной директивы на экономную переработку информации [цит. по 28].

Можно полагать, что использование директивы на экономную переработку информации позволяет субъекту сосредоточить внимание на ключевых регулятивных звеньях системы и тем самым способствует переходу с осознаваемого уровня регуляции деятельности на автоматизированный.

Проведенный анализ исследований, в которых рассматривался динамический план психической регуляции деятельности, позволяет отметить следующие положения:

1. Согласно существующим в психологии труда и инженерной психологии взглядам, процесс психической регуляции операторской деятельности развертывается в виде многократно повторяющегося цикла: сличение ожидаемого и реального хода событий с последующим программированием и реализацией действий по устранению обнаруженных рассогласований. Частота возобновления регулятивного цикла определяется в конечном счете темпом изменения параметров управляемого объекта.

2. Специфической особенностью психической регуляции деятельности является ее протекание на основе прогнозирования субъектом хода событий, что обеспечивает возможность упреждающего «регулирования по угрозе» и стабильное поддержание параметров управляемого объекта в заданных пределах.

3. Имеются различия в динамике процессов психической регуляции в зависимости от уровня их протекания. Процессы регуляции на уровне контролируемой обработки информации характеризуются как относительно медленные и последовательные, ограниченные по объему оперативной памяти и требующие субъективных усилий. Ограниченность осознанных ресурсов регуляции может приводить к нарушениям процесса психической регуляции по типу концентрации произвольного внимания человека на одном из аспектов намерения [28]. На уровне автоматической обработки процессы регуляции проявляют себя как относительно быстрые и параллельно протекающие, не лимитированные ограничениями оперативной памяти и не требующие субъективных усилий.

1.6. Индивидуально-типический план психической регуляции

До сих пор система психической регуляции рассматривалась как относящаяся к абстрактному субъекту, то есть вне его индивидуально- типических особенностей. Между тем к настоящему времени накоплено немало данных, показывающих опосредствующее влияние этих особенностей на психическую регуляцию деятельности. Такое влияние носит многоуровневый характер и зависит от порядка индивидуально-типических особенностей.

Влияние типологических свойств нервной системы на процессы психической регуляции показано в работах Е.А. Климова и других авторов, изучавших индивидуальный стиль профессиональной деятельности [77, 108]. Установлено, что соотношение ориентировочных, исполнительных и контрольных регулятивных функций при выполнении производственных заданий зависит от степени инертности-подвижности нервной системы работников. У инертных индивидов более развиты ориентировочные и контрольные процессы, реализация которых четко отделяется от исполнительной фазы. У подвижных – ориентировочные процессы совмещены с исполнительными, а контрольные выражены слабее [77].

Типологические особенности нервной системы влияют и на регуляцию мыслительной (учебной) деятельности. Более высокая степень выраженности ориентировочной фазы, подробный анализ условий учебных задач типичны для индивидов с преобладанием слабости и торможения нервных процессов. Напротив, свернутость и немногочисленность ориентировочных действий, их совмещенность с исполнительной фазой характерны для индивидов с преобладанием силы и возбуждения нервных процессов [89].

Психическая регуляция деятельности реализуется как информационный процесс, поэтому необходимость изучения индивидуально-типических различий в приеме и преобразовании информации очевидна. Эти различия рассматриваются в рамках проблемы когнитивных стилей [165].

Первоначально когнитивные стили рассматривались в связи с индивидуально-типическими различиями в восприятии и мышлении, то есть в плане отражательной функции психики. Вместе с тем когнитивные стили проявляются и в своей регулятивной функции. Так, известный специалист в данной области исследований В. Колга выделяет в когнитивных стилях познавательную («отражать постоянное в изменяющемся мире»), и регулятивную функцию («быть в соответствии с изменяющимся миром») [81]. Зарубежный автор Дж. Ройс выделяет помимо собственно познавательной функции когнитивных стилей еще когнитивно-аффективные и аффективные функции. К когнитивно-аффективным он относит, например, полезависимость, а к аффективным – ригидность, импульсивность. Поскольку аффективные процессы выполняют прежде всего регулятивную функцию, она присуща и указанным когнитивным стилям [цит. по 87].

Какое место когнитивные стили занимают в системе психической регуляции? По мнению В.С. Мерлина [108], когнитивный стиль прежде всего характеризует своеобразие психических процессов, обеспечивающих такую регулирующую функцию, как ориентировка. Например, установлена взаимосвязь между своеобразием протекания этапов приема и переработки информации с одной стороны, и параметрами некоторых когнитивных стилей – с другой. При решении интеллектуальных задач тщательный анализ и фильтрация информации до выдвижения гипотез коррелируют с такими когнитивными стилями, как поленезависимость и узкий диапазон эквивалентности [87].

Влияние когнитивных стилей затрагивает не только ориентировку, но и другие функции психической регуляции, особенно процессы принятия решения [87].

В целом, многие вопросы, связанные с ролью когнитивных стилей в психической регуляции, остаются недостаточно изученными. Не определено место когнитивных стилей в иерархии уровней регуляции. Неясны и противоречивы данные о взаимосвязи когнитивных стилей с частными регулятивными функциями, в том числе ориентировки и принятия решения.

Влияние личностных характеристик на психическую регуляцию разных видов деятельности систематически изучалось В.И. Моросановой [111]. Исходя из положений структурнофункциональной модели О.А. Конопкина, автор полагает, что индивидуально-типическое своеобразие процессуальных аспектов психической регуляции определяется, с одной стороны, целями и условиями регулируемой деятельности, а с другой, – личностными особенностями субъектов.

Были выявлены устойчивые взаимосвязи личностных особенностей субъектов (по К. Леонгарду) и особенностей функциональных звеньев регуляции. Основные линии индивидуальных различий в психической регуляции заключаются в неравномерности проявления этих звеньев.

1. Личностные особенности, связанные с постановкой, принятием и удержанием целей. Демонстративные личности чаще выдвигают цели ситуативно, хотя субъективная значимость этих целей высока, а процесс их выдвижения бывает чрезмерно активным.

Для многих педантичных личностей характерна высокая регуляторная действенность целей и их адекватность условиям при высокой активности достижения.

Для застревающих личностей действенность целей может сочетаться с их неадекватной субъективной значимостью.

У гипертимиков в ряде случаев можно наблюдать повышенную активность в целеполагании в сочетании с низкой действенностью и частой сменой целей.

2. Личностные особенности создания модели значимых условий. Модели значимых условий являются оперативными по содержанию, то есть зависят от целей и условий деятельности. Вместе с тем степень осознанности, мера детализации представлений о значимых условиях определяются не только их реальной значимостью для достижения цели, но и личностными особенностями субъекта деятельности. Например, имеются стойкие индивидуальные различия в адекватности данных представлений.

У застревающих личностей часто можно наблюдать возникновение представлений, которые не вполне адекватны фактической ситуации и которые плохо корригируются.

У возбудимых личностей наблюдается слабая избирательность и бедность представлений.

3. Личностные особенности планирования и программирования исполнительских действий. Для демонстративных личностей типичным является сочетание детализированного и адекватного преследуемым целям программирования действий с плохим планированием даже ближайшего будущего.

У педантичных личностей наблюдается адекватное ситуации, но вместе с тем сверхдетализированное планирование и программирование.

Для возбудимых (или неуправляемых) личностей характерны недостаточная осознанность и развернутость программирования, то есть импульсивность действий.

У застревающих личностей наблюдается снижение адекватности планирования и программирования действий по отношению к ситуации.

4. Личностные особенности самоконтроля результатов деятельности. Для педантичных личностей характерны высокая детализация и развернутость действий по сбору и оценке информации о точности результатов. Крайним выражением этой особенности является акцентуация самоконтроля, препятствующая принятию решения о достижении цели. У возбудимых личностей наблюдается обратная картина – ослабление процессов сознательного самоконтроля на всех этапах реализации деятельности. Для истерических личностей характерно ослабление самоконтроля в результате вытеснения из сознания адекватной опережающей оценки или оценки текущих результатов своих действий. У застревающих личностей слабо поддается контролю и коррекции рассогласование между моделью значимых условий и фактической ситуацией.

Для обозначения устойчивых индивидуально-типических черт психической саморегуляции вводится понятие индивидуального стиля саморегуляции [111]. Взяв за основу уровень развитости и взаимосвязанности отдельных функциональных звеньев, автор выделила гармоничный и «акцентуированный» стили саморегуляции. Гармоничный стиль характеризуется примерно одинаковым уровнем развития всех основных звеньев регуляции (сглаженный профиль), тогда как «акцентуированный» – значительными различиями в уровне их развития (пикообразный профиль).

Важным в исследованиях В.И. Моросановой является положение о том, что зависимость стиля саморегуляции от личностных особенностей (акцентуаций характера) субъекта реализуется посредством регуляторно-личностных свойств, которые являются одновременно и стилевыми. Эти свойства характеризуют функционирование всех звеньев системы психической регуляции. К ним относятся: самостоятельность (например, при планировании, программировании, оценке результатов); надежность (функционирование различных звеньев регуляции в условиях напряженности); гибкость (точность и своевременность коррекции модели значимых условий, планов и программ, оценки результатов в изменяющейся ситуации); инициативность; адекватность и др. Как отмечает автор, регуляторно-личностные свойства могут быть как предпосылками, так и новообразованиями в процессе формирования того или иного стиля регуляции. К сожалению, детерминанты и процессы формирования регуляторно-личностных свойств остаются недостаточно изученными.

Анализ исследований индивидуально-психологических особенностей психической регуляции показал следующее:

1. Психическая регуляция деятельности опосредствуется разнопорядковыми индивидуально-психологическими особенностями субъекта, в том числе типологическими свойствами нервной системы, чертами характера, когнитивными стилями, которые придают своеобразие проявлению различных функциональных звеньев регуляции. При этом состав функциональных звеньев сохраняется инвариантным, иначе регуляция была бы просто невозможна.

2. Типологические свойства нервной системы оказывают влияние на соотношение ориентировочных, исполнительных и контрольных регулятивных функций при выполнении как производственных, так и учебных заданий мыслительного типа. Когнитивные стили проявляются прежде всего в реализации таких регулятивных функциях, как ориентировка и принятие решения. Основные линии влияния личностных особенностей (акцентуаций характера) заключаются в неравномерности развития и реализации функциональных звеньев, входящих в систему психической регуляции.

3. Устойчивые индивидуально-типические черты психической саморегуляции, определяемые личностными особенностями субъекта деятельности, образуют индивидуальный стиль саморегуляции. По критериям уровня развития и взаимосвязанности отдельных функциональных звеньев выделяются гармоничный и «акцентуированный» стили саморегуляции. Первый из них характеризуется примерно одинаковым уровнем развития всех основных звеньев регуляции (сглаженный профиль), тогда как второй – значительными различиями в уровне их развития (пикообразный профиль).

4. Предложено понятие регуляторно-личностных свойств, которые являются одновременно и стилевыми, то есть носителями стиля саморегуляции. Эти свойства опосредствуют влияние личностных особенностей на систему психической саморегуляции и характеризуют функционирование всех ее звеньев. К регуляторно-личностным свойствам относятся следующие: самостоятельность, надежность, инициативность, адекватность и др.

5. Результаты исследований роли индивидуально-психологических особенностей субъекта в процессах психической регуляции деятельности носят разрозненный характер. Влияние нейродинамических, когнитивных, личностных особенностей рассматривается изолированно. Так, понятие индивидуального стиля саморегуляции не учитывает типологических (нейродинамических) особенностей субъектов и различий их когнитивных стилей.