Kitabı oxu: «Сладкое Рождество», səhifə 2

И без малейшего представления, где же мой…

– Ригель! – объявила Анна, войдя в комнату. Все посмотрели на нее. – Ника, Ригель здесь. Они с Норманом поднимаются.

Сердце екнуло. Я развернулась на стуле для макияжа и с тревогой уставилась на дверь. Мысли путались, голова гудела от вопросов. С каждым ударом сердца внутри рос страх.

Я всхлипнула, наконец услышав шаги на лестнице.

Дыхание перехватило.

Первым появился Норман. В тусклом свете коридора сверкнули круглые линзы его очков. От его виноватого вида у меня сдавило грудь.

Следом на площадке показался Ригель – все такой же статный, но, судя по лицу, в ужасном настроении. Я вскочила со стула.

Ригель бегло окинул взглядом остальные комнаты, пока кто-то сзади не поторопил его. Он переступил порог, и все взгляды обратились к нему.

– Где ты был? – выпалила я, чувствуя, как сжимается сердце. Он выглядел измученным.

– Возникли… непредвиденные обстоятельства, – процедил он сквозь зубы.

Усталость, злость, напряжение – все это читалось по его взъерошенным волосам и потемневшим кругам под запавшими после явно бессонной ночи глазами. На нем была та же одежда, что и вчера. Мятая рубашка и пиджак со складками выглядели крайне неопрятно.

– Непредвиденные обстоятельства? Со вчерашнего вечера? – с упреком переспросила я, не в силах поверить, что нельзя было о себе дать знать за все это время, что бы ни случилось.

Почему он ничего мне не сказал? Почему просто исчез за ночь до такого важного дня?

Я боялась, что с ним что-то случилось, но теперь стало ясно, что это не так…

Ригель замер, поймав мой разочарованный взгляд. Я ощущала себя одновременно хрупкой и уязвимой.

– Я думала, ты не вернешься.

В комнате повисла гнетущая тишина. Казалось, никто не осмеливался дышать, словно воздух в комнате внезапно стал густым и тяжелым. Даже Билли, до этого шумно потягивавшая вино из бокала, застыла – настолько ее смутило происходящее.

– Так, все на выход, – жестко скомандовала Мики.

Она схватила Билли за локоть, но едва не споткнулась о ее платье, точь-в-точь как у нее самой. Подруга попыталась возразить, но в итоге все вышли. Прежде чем Анна закрыла дверь, чтобы мы могли наконец поговорить наедине, Аделина одарила меня сочувственным и ободряющим взглядом, Асия же испепеляюще посмотрела на Ригеля.

Мы остались вдвоем. Он рассматривал мой белый махровый халат, прическу и макияж. Я еще не надела платье, но мелькнула мысль: не сбудется ли примета, что видеть невесту до свадьбы – к несчастью?

Правда, сейчас это не имело значения.

Тревога убивала. Тревога оттого, как он схватился за сердце. Оттого, как ушел, не сказав ни слова. Оттого, как тогда посмотрел на меня, заставив бояться худшего. Я провела ночь, гадая, где он и что случилось.

И теперь он говорит, что его не было из-за… непредвиденных обстоятельств?

– Я волновалась за тебя, – сказала я тихо, но решительно. Думаю, он услышал в моем тоне и тревогу, и ожидание объяснений. – Ты ушел внезапно, не сказав ни слова. Меня чуть удар не хватил. Всю ночь я ждала, с ума сходила от беспокойства! Звонила сотню раз, но ты не отвечал. За много часов от тебя не было ни единого сообщения. Разве я не заслуживаю хотя бы объяснения?

Его лицо дрогнуло. Ригель отвел глаза, словно даже мысль о разговоре причиняла ему боль.

Я ждала, что он что-то скажет – что угодно! – но он молчал.

Поняв, что он не собирается отвечать, я сжала кулаки. Глубоко уязвленная, я наконец вслух высказала свой самый большой страх:

– Ты все еще этого хочешь? Жениться на мне?

Он уставился на меня. Сначала с непониманием, потом с… негодованием.

– Что?

– Ты все еще этого хочешь?

Ригель изучал меня пристально, словно ждал, что я вдруг улыбнусь, сострою гримасу… Что на моем лице появится любое другое выражение, кроме того, как я смотрела на него сейчас. Раньше я иногда спрашивала его об этом, когда мы подкалывали друг друга.

Только когда он понял, что я не шучу, его глаза сузились. Он медленно двинулся ко мне.

– Ты правда думаешь, что я передумал?

– Может, мы поторопились… Может, мы к этому не готовы?

– Так ты думаешь?

– Я ждала тебя всю ночь! – Глаза наполнились слезами, от которых не было никакой пользы. Возможно, я перегибала палку – в конце концов, он здесь. Но неуверенность терзала меня, а из-за недосыпа мысли путались. – Я всю жизнь ждала этого момента! Разделить его с тобой… Столько дней я смотрела, как ты нервничаешь, отдаляешься от меня, уезжаешь из города без объяснений. Но я хочу этого, Ригель. Хочу с тех пор, как влюбилась в тебя. А ты?

Он посмотрел мне в глаза. Прямо из-под спадающих на лоб черных прядей. Твердый глубокий взгляд был полон силы. В то же время Ригель напоминал мне раненого зверя. Я влюбилась в эти глаза раньше, чем в любые его слова.

– Ты знаешь, какой сегодня день?

– О чем ты?

– Сегодня, – спокойно повторил он. – Ты знаешь, какой сегодня день?

Я растерянно приподняла брови, пытаясь скрыть замешательство. Восемнадцатое декабря… Но что-то подсказывало, что такой ответ был бы неправильным.

День, который он выбрал для нашей свадьбы.

День, кроме которого и слышать не хотел ни о каком другом.

День, который он назначил, когда сделал мне предложение.

– Восемнадцатое декабря.

Ригель продолжал смотреть на меня. Его молчание подтверждало, что я упускаю что-то важное. Его лицо оставалось непроницаемым, но, когда он шагнул ко мне, в глазах промелькнула едва уловимая мягкость, которую он никогда не показывал.

– Сегодня годовщина нашей первой встречи.

Его ответ выбил меня из колеи. Сердце забилось быстрее. Я в замешательстве уставилась на него.

– Что?

– Ровно двадцать четыре года назад я впервые увидел тебя. – Его завораживающий взгляд мягко скользнул по моим рукам. – Перед воротами приюта. Твои длинные волосы… и глаза, которых я никогда раньше не видел.

Он протянул руки и, глядя на меня из-под ресниц, провел по моим предплечьям кончиками пальцев. От прикосновения его теплых мягких рук у меня по телу пробежала дрожь.

– В тот день ты вошла в мою жизнь. И я не согласился бы ни на какую другую дату, чтобы заставить тебя остаться в ней навсегда.

Оркестр играл где-то вдалеке, развлекая гостей. Мой макияж немного размазался, сердце вырывалось из груди. Я смотрела на Ригеля, не в силах вымолвить ни слова. В моих глазах, наверное, читалось потрясение.

Ригель достал что-то из кармана пиджака. Небольшой бархатный мешочек, закрытый на золотую кнопку. Когда он открыл его, на ладонь выскользнули два обручальных кольца.

– Вот где я был.

Я смотрела, как кольца сверкают в его руке. Неважно, что это против правил – он все равно показал их мне. Позволил догадаться о чувствах, которые не мог выразить словами.

И тут я вспомнила тот его жест.

Нет.

Он хватался не за сердце.

За нагрудный карман пиджака.

– Кольца были…

– В синем пиджаке. Владелец химчистки, скорее всего, уже пишет на меня заявление в полицию, – иронично сказал Ригель, ухмыльнувшись при мысли о неудачных обстоятельствах, в которых мы оказались. – Мне пришлось… применить силу убеждения, чтобы он понял, что я не уйду без них. Мы искали их всю ночь.

Я представила, как Ригель яростно стучит в дверь, требуя вернуть обручальные кольца, а сотрудники только растерянно смотрят на него. Наверняка никто даже не заметил этот крошечный бархатный мешочек, спрятанный во внутреннем кармане пиджака. С высокой долей вероятности кольца могли потеряться.

Я попыталась представить, какую именно силу убеждения он применил, и понадеялась, что это не запугивание. И не что-то похуже.

– Я… – пробормотала я, хлопая ресницами. – Боже мой, Ригель, ты ведь ему не угрожал?

– Не угрожал? – повторил он тихо, почти зловещим шепотом. В его глазах вспыхнула насмешливая искра. – Что ты, Ника. Я приличный человек.

Я внимательно посмотрела на него, но он даже не попытался принять виноватый вид. Ригель был слишком умен и расчетлив, чтобы намеренно искать проблемы на свою голову. Но его бешеный темперамент порой толкал его на непредсказуемые поступки – и это меня беспокоило. Не хватало только, чтобы его арестовали за нападение…

Я поднесла руку к лицу и покачала головой.

– Я не… не знала, что там были кольца. Почему они были в том пиджаке?

При этих словах сарказм исчез из его глаз. Он снова посмотрел на кольца и четко произнес то, что я никогда не ожидала услышать:

– Я был у ювелира, всего в часе езды отсюда, чтобы сделать гравировку.

Он взял одно из колец. При свете я увидела, как внутри поблескивает надпись. Это была дата нашей первой встречи – восемнадцатое декабря. Рядом было выгравировано: «На веки вечные».

У меня перехватило дыхание. Я прижала руку к груди, чувствуя, как дрожит каждая клеточка моего тела.

– Потому что может быть… Просто может быть… – пробормотал он, пока я, не веря своим глазам, смотрела на надпись. – Может быть, есть сказка, в которой волк берет девочку за руку…

Я оторвала взгляд от колец. Сердце сжалось, в глазах помутилось, но когда мы посмотрели друг на друга, он понял все без слов.

Я думала, что он сомневается насчет свадьбы, что он передумал. Но вместо этого…

Он поклялся, что будет рядом. Всегда.

Он признался, что любил меня с самого детства. Любил мои руки, вечно в царапинах, хотя единственное, что он тогда мог мне предложить, – пластырь на палец.

Он поклялся, что будет только моим, моим и ничьим больше. Потому что день, когда мы встретились, стал для него тем самым – тем, что связал нас навсегда.

А я никогда не смогу полюбить никого сильнее, чем его.

Ригель наклонился и, будто сдаваясь, прикоснулся лбом к моему.

– Ты все еще собираешься выйти за меня?

У меня перехватило дыхание, и я улыбнулась. Происходящее напоминало сказку, ставшую былью. Я порывисто обняла его и почувствовала, как в ответ Ригель крепко прижимает меня к себе – теплый и сильный. Рукой он задевал мою прическу, но его это совершенно не волновало. Вид у него был усталый и неряшливый: рубашка мятая, волосы взлохмачены… Но он был мой. И он был прекрасен.

– Надо было сказать мне, – прошептала я, хотя и понимала, почему он этого не сделал. Из страха, заботы, возможно, из-за стыда. Потому что был так близок к тому, чтобы потерять что-то важное.

– Это мое дело. И я бы никогда не простил себе, если бы… потерял их.

Я приподняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза, и эмоции накрыли меня с головой.

Я хотела улыбнуться, но вместо этого почти заплакала. В эти дни я была чертовски чувствительна, и Ригель, кажется, понял это, потому что осторожно взял мое лицо в ладони и провел большими пальцами по щекам.

– Скоро увидимся, – прошептал он. И я могла бы поклясться, что его хриплый, уверенный голос едва заметно дрогнул.

Внутри все сжалось от переполнявших меня чувств. Я сглотнула, не в силах скрыть переживания, и посмотрела ему в глаза. Глубокие и светящиеся.

– Ты будешь ждать меня там? – спросила я, когда он взял меня за руку и повернулся к окну.

Он закрыл глаза, и в мягком свете комнаты мне показалось, что наши души снова слились воедино.

– Я всегда ждал тебя там.

* * *

Из-за тяжелых бархатных занавесок едва слышно доносились обрывки разговоров.

Билли легонько переминалась с ноги на ногу на высоких каблуках, а Мики, откинув волосы, сжимала в руке букет крошечных белых цветов. Они дождались, пока заиграет оркестр, а затем обернулись, чтобы в последний раз посмотреть на меня, прежде чем выйти в зал.

Обе задорно улыбнулись мне: одна губами, другая – глазами.

Когда я увидела, как подруги исчезли за занавесом, сердце гулко ударило в груди. От волнения я едва дышала, чувствуя, как горят щеки и слегка пересыхает горло.

Платье из блестящего шелка было великолепно: корсетный лиф, ряд аккуратно застегнутых пуговиц вдоль спины. Юбка, повторяя изгибы бедер, ниспадала, словно хвост русалки, а цветочные вставки у подола раскрывались, образуя длинный шлейф.

На руках – тончайшие перчатки из белого кружева, усыпанные крошечными жемчужинами – такими же, что были вплетены в мои волосы.

– О, Ника… ты…

Я обернулась и увидела Нормана. Он всхлипнул, плотно сжав губы, а за стеклами очков его глаза затуманились. В первый раз я видела, как он по-настоящему плачет. Даже тогда, когда в семнадцать лет со мной произошел несчастный случай, он держался, стараясь быть сильным ради нас с Анной.

Это было так трогательно! Я грустно улыбнулась и слегка зажмурилась, чтобы сдержать слезы.

На нем был костюм с бабочкой. Без привычной шляпы казалось, что и без того редких волос на его голове стало еще меньше. Впервые он показался мне маленьким и сгорбленным – словно ремесленник из той истории, которая сопровождает меня всю жизнь.

Только Норман должен вести меня к алтарю. Он и никто другой.

Я взяла его под руку и нежно погладила. В отражении его очков я увидела себя – сияющую под прозрачной фатой. И с яркими серьгами, мерцавшими у щек.

При нашей первой встрече в его очках отразилась девочка. Теперь в них стояла женщина, готовая сделать один из самых важных шагов в жизни.

Норман протянул мне букет роз, и я крепко сжала его в руках.

– Ты готова?

Комок подступил к горлу. Я кивнула.

Норман вздохнул и отдернул занавеску.

Передо мной открылся просторный зал с огромными панорамными окнами. Изящные колонны цвета слоновой кости поддерживали высокий сводчатый потолок. Пейзаж за окном казался сказочным. Сквозь окна пробивался свет тысяч снежинок – словно дорожка из белых лепестков, рассыпанных до самого алтаря.

Церковь утопала в цветах, а на скамьях, украшенных сиреневыми лентами, сидели гости. Они оборачивались, чтобы посмотреть на меня.

Я узнала многих: мистера и миссис Оттер, Винсента и Сару. Вот одногруппники и друзья из университета. Доктор Майлз улыбался мне. Чуть дальше стояла моя коллега Дина – изумрудное платье идеально подчеркивало теплый шоколадный оттенок ее кожи.

В первом ряду сидели родители Билли и Мики, для них я давно стала частью семьи. А рядом с ними, у прохода, в самом центре зала, – Анна.

Ее глаза наполнились слезами. В них читалась такая искренняя, трогательная гордость, что у меня тоже защипало в глазах и стало трудно дышать. Я смотрела на нее. Она вырастила меня и показала, что значит быть любимой.

Я смотрела на мою маму. И она улыбнулась мне – так, словно в тот день именно я вывела ее из темноты, а не наоборот.

С грустной нежностью я на мгновение прикрыла глаза, а затем поздоровалась с ней и перевела взгляд на алтарь.

Все мои подруги выстроились в ряд. А перед ними… глаза, сияющие, как ониксы.

Ригель.

Лицо напряженное, а взгляд прикован ко мне. Он, должно быть, успел принять душ в одной из комнат поместья, потому что теперь его волосы были аккуратно уложены, а черный костюм сидел безупречно. Неподвижный взгляд сиял – и этим он снова покорил мое сердце.

Все было так, как я мечтала.

Я иду к нему, а мои самые близкие люди – семья и друзья – рядом.

Нервно выдохнув, я улыбнулась, наслаждаясь моментом. Радость пронизывала меня. Ригель смотрел, как я иду к нему. Не под свадебный марш, а под мелодию, которую услышала давным-давно, в тот день, когда я покинула склеп.

Мелодию, которую он играл на пианино.

Ту самую, что навсегда связала нас невидимой нитью.

Я не сводила с него взгляда, а Ригель смотрел на меня так, будто действительно ждал этого всю жизнь.

Его лицо оставалось неподвижным, но в глазах бушевала страсть – жгучие чувства, у которых не было названия. Сильные и настолько болезненные, что невозможно было устоять перед ним.

Мы почти поравнялись с ним. Норман неловко поцеловал мою руку, слегка сжал ее в своей ладони и отошел в сторону.

Может, есть сказка, где волк берет девочку за руку…

Я взяла Ригеля за руку.

Сжала ее. И не отпускала на протяжении всей церемонии, пока не пришло время обменяться кольцами.

Я сняла перчатки и положила их на бархатную подушечку. Затем взяла его руку и нежно подняла ее. Произнося клятву, я позволила кольцу соскользнуть по его тонкому безымянному пальцу.

Ригель не дыша следил за этим движением, а в его взгляде читалась почти растерянность. А когда он снова посмотрел на меня, я увидела в этих глазах целую вселенную: галактики и сияющие звезды.

Когда мои губы коснулась кончиков его пальцев, он крепко сжал мою руку. Затем взял кольцо и под моим ободряющим взглядом сделал то же самое. Наконец прозвучали слова, которые скрепили наш союз:

– Я объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.

Ригель повернулся ко мне. Я не отрывала от него взгляда, переполненная чувствами. Он посмотрел мне в глаза, потом на губы, пока не понял смысл этих слов, и в следующее мгновение…

…он улыбнулся.

Улыбнулся той самой потрясающей улыбкой, которая начиналась в уголках губ и переходила в глаза. Эта его улыбка казалась мне сверхъестественной. Он улыбнулся так, будто в глубине души не верил в происходящее, но реальность оказалась прекраснее мечты.

Затем он наклонился ко мне и поцеловал. Его губы прижались к моим, и я выгнулась, поддерживаемая его сильной рукой, которая обхватила меня за талию. Раздались радостные аплодисменты, и я прижалась к нему, не обращая внимания на происходящее вокруг.

И поняла, что, хотя я всегда искала свет в самых темных местах, не я его нашла. Он нашел меня. Увлек и увел за собой. Он появился в глазах брошенного мальчика, носившего имя звезды, с загадочной, как мелодия фортепиано, душой.

Но он спас меня.

А я…

Я никогда не дам ему погаснуть.

* * *

Волшебная музыка ласкала слух. После церемонии я успокоилась и будто парила под круглым прозрачным потолком. Люди медленно двигались вокруг нас по залу, выдержанному в белых и серебряных тонах. На скатертях, карточках и других деталях интерьера серебрились красивые аппликации снежинок.

Во время медленного танца, прижимаясь щекой к мускулистой груди Ригеля, я не думала ни о чем, кроме нашей будущей совместной жизни.

– Это было очень забавно, – сказала я с улыбкой.

– Что именно?

– То, как ты снимал подвязку зубами. – Я приподняла голову и посмотрела на него, продолжая улыбаться. Моя голова лежала на его груди, мне было спокойно. – Но по традиции ты должен ее бросить, чтобы какой-нибудь холостяк мог ее поймать. Ты не должен оставлять ее себе.

Ригель приподнял бровь, цокнув языком.

– Никогда не был приверженцем традиций.

Я уткнулась подбородком в его грудь и снова посмотрела на него. Меня переполняли счастье и веселье. Я распустила волосы, и теперь они свободно спадали на спину.

Ригель провел вдоль моего позвоночника снизу вверх, запустив руку в пряди.

– А ты знаешь другой способ снять ее, Бабочка?

Он закружил меня в танце и улыбнулся той части наших душ, которая навсегда останется юной. Тому прозвищу, которое дал мне еще мальчишкой, и иногда, особенно когда хотел подразнить, использовал до сих пор.

– Ты когда-нибудь перестанешь меня так называть?

Мы сделали еще один плавный поворот, и подол моего платья скользнул по его туфлям. Я обернулась и взглянула на Ригеля. Он снял галстук. От него пахло свежестью, а под рубашкой проступали крепкие ключицы.

– Вряд ли. Я к нему… привязался, – прошептал он с нежной иронией.

– Я думала, ты не приверженец традиций.

– Тогда, возможно, я могу звать тебя иначе, – пробормотал он, глядя мне в глаза. – Может, мне понравится еще больше.

– И как же?

Ригель прислонил голову к моей. Я прижалась к его высокому, мощному телу, ощущая, как меня окутывает чувство безопасности.

Это новое начало.

Новая сказка.

Новая прекрасная история.

Он прошептал эти слова мне на ухо – и я слушала, закрыв глаза, с улыбкой, спрятанной в самом сердце. И думала, что выйти замуж за человека, которого люблю, – это, пожалуй, лучший подарок, который я могла получить на самое обычное Рождество.

– У вас будет еще много времени, чтобы привыкнуть к новому имени, госпожа Уайльд.