Kitabı oxu: «Морской сборник 1905. Цусимское сражение по японским источникам»

© Филиал ЦВММ на крейсере «Аврора», 2020

© Центральный военно-морской музей, 2020

© ИПК «Гангут», 2020

Введение

На пожертвования неравнодушных жителей Санкт-Петербурга в городе Москве были приобретены 4 оригинальных журнала «Морской сборник» 1905 года. В этих номерах опубликованы имена российских военных моряков, погибших в Цусимском сражении. В журнале «Морской сборник» № 10 за октябрь 1905 года было опубликовано первое подробное описание Цусимского сражения на русском языке.

В газете «Times» от 22 августа 1905 года помещён очень пространный и обстоятельный отчёт о Цусимском бое. Статья была доставлена в газету от её корреспондента из Токио, так что все сведения, сообщаемые им, были, по всей вероятности, предварительно тщательно проверены на месте; ввиду этого можно быть уверенным, что выдержка из названного отчёта представит большой интерес. Описанию сражения предпослано изложение обстоятельств имевшего место боя, а кроме того, помещены некоторые соображения касательно планов командующих флотами обоих противников.

Нужно заметить, что само словосочетание «Цусимское сражение» у большинства наших соотечественников ассоциируется только с разгромом японцами русской эскадры, с подачи некоторых ура-патриотов это сражение называют позором Русского императорского флота, а вице-адмирала Рожественского З. П. – бездарью и трусом.

Да, русская эскадра сражение проиграла. Да, было потоплено и захвачено японцами большое количество кораблей русской эскадры, огромные потери убитыми и ранеными, более 6 000 человек попало в плен. Да, адмирал Того превзошел нашего командующего эскадрой в тактике ведения боя, а его комендоры оказались подготовлены лучше.

А теперь загибайте пальцы.

1. 38 русских кораблей вступили в бой со 125 японскими, при этом превосходство в миноносцах у японского флота было семикратным.

2. Русская эскадра вступила в бой после 18-тысячемильного перехода с Балтики на Дальний Восток, что само по себе является беспримерным подвигом и не имеет мировых аналогов.

3. В составе русской эскадры находились тихоходные (скорость хода – 8–12 узлов), практически безоружные транспорты и госпитальные суда (всего 8 единиц), которые бросить было невозможно и которые значительно снижали эскадренный ход, не позволяя эффективно маневрировать боевым кораблям.

4. Роковым для всего российского флота было решение о выходе в море Порт-Артурской эскадры за 3 месяца до прибытия эскадры с Балтики – и в результате её разгром.

5. Всякое взаимодействие между силами Порт-Артура и Владивостока отсутствовало.

6. Того чувствовал громадную поддержку метрополии. Корейский пролив была его вотчина. Рядом – японская земля. Везде его глаза и уши. Японские шпионы преследовали эскадру Рожественского на всем пути её следования.

Достаточно? Думаю, вполне!

Можно согласиться с бездарностью, а иногда и откровенной трусостью отдельных руководителей обороны Порт-Артура, с сомнительностью решений флотоводцев в морских сражениях русско-японской войны, но ни в коем случае нельзя умалять героизма и беззаветной преданности

Отечеству матросов, солдат и офицеров, которые до конца остались верны Присяге.

Для настоящего русского человека, а тем более офицера Военно-морского флота, навсегда останутся святыми эскадренный броненосец «Князь Суворов», броненосцы «Наварин», «Бородино», «Император Александр III», эскадренные миноносцы «Буйный», «Безупречный», «Громкий», крейсера 1 ранга «Дмитрий Донской» и «Светлана», транспорт-мастерская «Камчатка» и целый ряд других кораблей и судов, экипажи которых, сражаясь до последнего снаряда, погибали, но не спускали перед врагом Андреевского флага.

Некоторые историки называют русско-японскую войну последней рыцарской войной. Может быть, если убийство вообще можно «притянуть» к понятию «рыцарство». Пусть будет так.

Лучше Валентина Саввича Пикуля про русско-японскую войну не скажешь. Вот его слова:

«Русско-японская война… Самая горькая и самая славная страница истории ХХ века. Самая горькая потому, что Российская империя никогда не знала войны, ведущейся столь нелепо и неумело. Самая славная потому, что офицеры, солдаты и матросы творили чудеса мужества и отваги».

А теперь Вашему вниманию, уважаемый любитель военно-морской истории, предлагается взгляд на Цусимское сражение «с той стороны».

Приближение Балтийской эскадры

Вице-адмирал З. П. Рожественский

Необходимо сказать, что с японской точки зрения Балтийская эскадра не считалась серьезным фактором до тех пор, пока она не вошла в воды французских владений Индо-Китая. До того же времени казалось, что многие почти непреодолимые обстоятельства заграждали ей свободный путь к театру войны. Всё предприятие адмирала Рожественского могло бы провалиться и оказаться почти безумием, если бы после прохода Малакским проливом ему не удалось найти дружественного убежища для своих судов, где им можно было бы принимать уголь и провизию со своих транспортов и оправляться после длинного перехода от Мадагаскара, и если бы он не был в состоянии выбрать какого-нибудь определенного места для встречи с третьим отрядом своей эскадры. Франция все еще старалась строго держаться правил нейтралитета, и ввиду этого общественное мнение терялось в догадках относительно того, будет ли русский адмирал окончательно побежден всеми физическими затруднениями прежде, чем встретится с японцами, или решит свою задачу захватом какого-нибудь китайского или голландского порта для превращения его в базу, не обращая никакого внимания ни на Пекин, ни на Гаагу. Словом, эта экспедиция, столь долго задерживаемая в своем движении, выказывала слишком мало способности для одоления всех начальных затруднений и представлялась несколько некомпетентной, чтобы достичь окончательной цели без какого-нибудь отчаянного шага по нарушению нейтралитета, что японцам она положительно казалась скорее какой-то авантюрой, чем серьезной угрозой.

Причины японской доверчивости

Полная и неожиданная перемена взгляда произошла, однако, тогда, когда стало ясно, что к услугам адмирала Рожественского предоставлены порты Индо-Китая. С этого момента полумифическая сила стала вдруг действительной силой, и японцы увидели, что русского адмирала ведет к самым их дверям та самая держава, которой они так слепо доверяли в отношении строгости нейтралитета. Япония стала громко заявлять протест против поведения французов – так громко, что многие принимали ее негодование за угрозу. Японские ценности на бирже тем не менее не колыхнулись, потому что народ был все-таки уверен, что их моряки непременно одолеют противника, невзирая ни на какие нарушения нейтралитета. Японцы обязаны были рассчитывать на успех, потому что иначе вся кампания у них пропала бы даром. Если бы адмирал Рожественский не только разбил их флот, но лишь нанес им такой вред, что хоть на время овладел бы морем, то вся полумиллионная японская армия в Манчжурии оказалась бы сразу оторванной от своей метрополии и все положение должно было бы совершенно измениться. У Японии не было бы тогда иного исхода, как покинуть театр войны и принять всякие условия, какие были бы продиктованы ей противником.

Ввиду этого перед нами вырастает вопрос, почему русские не пробовали раньше нанести Японии такого удара? Для этого было, однако, подходящее время в 1904 году, когда Порт-Артурская эскадра насчитывала в своем составе 6 сильных первоклассных броненосцев, один бронированный крейсер, 4 бронепалубных крейсера и несколько мелких судов. 28 июля эти суда сделали бесплодную попытку прорваться в Владивосток, и дело это, как известно, окончилось настолько неудачно, что часть судов, возвращавшихся в Порт-Артур, была сильно повреждена, а вся эскадра почти перестала считаться существующий для нового сражения. История когда-нибудь, вероятно, назовёт этот выход самой большой ошибкой за время этой кампании. Не было никакой надобности выходить, так как суда могли тогда оставаться в порту, по меньшей мере, еще три месяца, а за это время эскадра адмирала Того должна была зорко сторожить русских и переутомиться вконец. В течение тех трёх месяцев вся Балтийская эскадра или, по крайней мере, большая часть её могла бы добраться до Китайского моря.

В таком случае, японский флот находился бы в отчаянном положении. Адмирал Рожественский по меньшей мере с шестью броненосцами и пятью бронированными крейсерами мог бы появиться с запада и атаковать адмирала Того с фланга, между тем как адмирал Витгефт со своими шестью броненосцами и одним бронированным крейсером вышел бы из Порт-Артура, чтобы напасть на японцев с другого фланга, и тогда против всех 12 броненосцев и 6 бронированных крейсеров Того, конечно, не был бы в состоянии выставить более чем 4 броненосца и 8 бронированных крейсеров. Да и это еще не все: потопление «Рюрика» в Японском море надо также считать последствием фатального выхода Порт-Артурской эскадры 28 июля, и если бы эта последняя оставалась спокойно в порту, выжидая появления Балтийской эскадры, то и владивостокские суда могли бы послужить той же общей цели атаки. Если бы адмиралу Того одновременно угрожали нападением с севера, востока и запада, то ему пришлось бы отделить от своего флота навстречу владивостокским крейсерам никак не менее трех крейсеров, чтобы задержать их в море, и тогда он сам на месте остался бы лишь с 4 броненосцами и 5 бронированными крейсерами, очутившись среди 12 броненосцев и 6 бронированных крейсеров Балтийской и Порт-Артурской эскадры. Японские комендоры растерялись бы, не зная, в какую сторону стрелять, и притом расход снарядов потребовался бы огромный. Россия, однако, упустила этот единственный выгодный момент. Ни одна морская держава никогда не делала таких крупных растрачиваний своих сил на неважные единичные усилия. Даже Владивосток и Порт-Артур не могли толком сговориться, чтобы успешно действовать совместно. Порт-Артурская эскадра вышла в море за своим злополучием 28 июля, а владивостокские крейсера подошли к Цусимскому проливу 1 августа. Если бы прорыв первых имел успех, то выход вторых уже был бы не нужен, но раз Артурская эскадра возвратилась обратно в порт, северным крейсерам уже не следовало выходить на бесполезное самопожертвование. Владивосток, правда, отвлек часть сил Того от главного театра войны, но тем не менее и в этом случае последний был в состоянии загнать артурские суда обратно в западню и вместе с тем побить Владивостокский отряд до такой степени, что он сделался совершенно ничтожной силой. Эти примеры русской морской стратегии прибавили японскому флоту большой запас самоуверенности. Теперь русским оставалось еще рассчитывать на свою Балтийскую эскадру, между тем как, если бы русские поразмыслили немножко внимательнее, они могли бы соединенными силами своих трех эскадр, как уже сказано выше, совершенно уничтожить японский флот. В Токио все это предвидели еще в предшествующем году, когда впервые в руки взяли боевое оружие. Затем начались отчаянные и кровопролитные усилия скорее захватить Порт-Артур, потому что никто не мог предвидеть, что разумная держава стала бы так пренебрегать своими выгодными обстоятельствами, и никакой благоразумный стратег не мог бы допустить существования такой неспособности в своем противнике.

Когда, таким образом, серьезная опасность уже миновала для Японии, то она сначала совершенно безучастно, как сторонний наблюдатель, следила за трудными сборами эскадры адмирала Рожественского, а затем и за её медленным движением на Восток, но затем вдруг встрепенулась, когда увидела, что Франция помогает русскому адмиралу, который в течение пяти недель держится в водах Кохинихины, нагружаясь углем и провизией, освежает свои команды после утомительного длинного перехода и поджидает прибытия отряда адмирала Небогатова.

Все движение адмирала Рожественского неприятель подстерегал, но французские местные власти запрещали иностранцам пользоваться Сайгонским телеграфным кабелем, который был на время предоставлен лишь в полное распоряжение адмирала Рожественского. Японские агенты были по этому случаю в большом затруднении. Только 3 мая стало положительно известно, что адмирал Рожественский ушел из бухты Хонкохэ, последнего пункта своего пребывания во французских водах, и взял с собой все суда, которые с самого начала находились под его флагом.

Его суда имели вполне боевой вид. Уже одно это обстоятельство казалось немалым подвигом: довести от Балтики до Китайского моря без всяких несчастий и приключений такую разнородную коллекцию судов – это мог сделать только, по меньшей мере, очень великий организатор и отличный моряк.

Соображения адмирала Того

Адмирал флота и маршал Японской империи маркиз Того Хэйхатиро

Стоит ли упоминать о том, что во всех слоях общества в течение нескольких месяцев только и разговоров было, что о пути, который выберет для своей эскадры русский адмирал. Во всяком случае, несомненно, что целью всего его плавания был Владивосток, представлявший собой единственную русскую базу на Дальнем Востоке. Чтобы попасть туда, существуют три дороги: пролив Лаперуза (Сойя) между Сахалином и Иезо, Сангарский пролив (Тсугару) между Иезо и Нипоном и Цусимский пролив между Кореей и Японией. Того предстояло самому отгадать, который из путей выберут русские, так как он не мог стеречь все три прохода одновременно: они были слишком удалены один от другого. Ему даже невозможно было организовать такую систему сообщений, которая могла бы указать ему место, где держать свои силы собранными в центральном и выжидательном положении. Ему пришлось серьёзно поразмышлять и сообразить, а потом подчиниться тому, как сложатся обстоятельства. Он остановился на Цусимском проливе, рассуждая при этом таким образом: Лаперузов пролив требует слишком долгого плавания, а потому затруднил бы адмирала Рожественского в угольном вопросе, да и, кроме того, там могли бы легко встретиться разные заграждения или засады. Сангарский пролив представляет собой длинный и сложный путь, в особенности в период туманов, да и узкости его, пожалуй, усеяны минами; ввиду этого Цусимский пролив всё-таки оказывается лучшим из трёх неизбежностей.

На это рассуждение стоит обратить особое внимание, потому что некоторые критики приписывают все несчастия с адмиралом Рожественским именно его неудачному будто бы выбору пути. Но теперь оказывается, что адмирал Того и сам выбрал бы тот же самый путь. За этот выбор говорили настолько солидные аргументы, что Того уже сам с полной уверенностью ожидал русских в Цусимском проливе. Если он ещё и мог сколько-нибудь сомневаться, то уже это значило бы ждать, что его противник сделает то, что здравый смысл ему совсем бы не посоветовал.

Помимо всех этих соображений, японский адмирал сомневался лишь в одном: если русские узнают, что их ждут именно в Цусимском проливе, то они, пожалуй, выберут другой путь. Конечно, они сделали бы это не из желания избегнуть боя, ибо они ещё никогда и никому не давали права сомневаться в своей храбрости; но они пожелали бы достигнуть Владивостока без малейших препятствий и повреждений, чтобы сразу иметь доступ к докам, возобновить запасы угля и вообще приготовиться к бою согласно собственному выбору времени. С первого взгляда кажется невозможным, чтобы огромная эскадра военных судов могла в течение нескольких месяцев скрывать своё местопребывания, тем не менее Того это удалось: с марта до мая он устраивал себе главную базу в бухте Чинтай, в порту на южном берегу Кореи, и, хотя тысячи его соотечественников знали, что он там, они всё-таки все, от первого до последнего, держали это в большом секрете. По правде сказать, русские были в таком положении, что им нельзя было употреблять разведчиков и делать рекогносцировку. Они могли рассчитывать разве только на случайных шпионов. Всё-таки если вспомнить о том, какую огромную цену иногда платят за известное сообщение, сколько Россия имела разных агентов в китайских портах, сколько разных авантюристов готовы на какое угодно дело за деньги и, наконец, сколько друзей и приверженцев имеет Россия в Японии вообще и даже в иностранных посольствах в Токио, то просто удивляешься, каким образом могли суда Того так долго хранить тайну своего пребывания.

Последнее плавание Балтийской эскадры

Броненосецы «Император Александр III», «Бородино», «Князь Суворов» и «Орёл»

Как уже было выше сказано, эскадра адмирала Рожественского 3 мая покинула бухту Хонкохе, где предварительно сделала всё самое необходимое для встречи с неприятелем. Решено было идти Цусимским проливом. Собственно, адмиралу Рожественскому предстояло выбрать один из двух манёвров. Один состоял в том, чтобы сначала пройти Китайским морем через Формозский пролив и уже потом направиться к Цусиме, а другой – покинуть Китайское море, выйти в Тихий океан и тогда взять курс на Цусиму по восточную сторону Формозы. В отношении дальности расстояния ни тот, ни другой путь не имеет преимущества, но зато они значительно различаются между собой в том, что, идя Формозским каналом, адмирал Рожественский не только ясно увидел бы, что Цусима будет погибелью для него, но также подвергся бы минным атакам со стороны миноносцев, находящихся в портах Формозы. Между тем если бы он вышел в Тихий океан, то мог бы править на Цусиму или идти Сангарским проливом, а вместе с тем избег бы опасности от минных атак. 6 мая эскадра прошла между Формозой и Филиппинами и после небольшой остановки из-за угля направилась в Тихий океан. В России и вообще в Европе за время плавания эскадры постоянно ходили разные слухи про адмирала Того: то он ждёт своего противника в Зондском проливе, то он прячется в проходах к Тихому океану между Люцоном и Формозой, где у него устроена минная западня. Потом про него говорили, что он устроил себе базу в Келунге, на северной оконечности Формозы, с намерением броситься на русских, придут ли они из Тихого океана или Китайского моря. Но Того, анализируя взгляды сведущих людей на положение дел, верно угадал намерения русского адмирала, а Рожественский, в свою очередь, понял мудрое решение своего противника – не уступать выгоды сражаться в своих водах. Это обстоятельство доказывается тем, что русский адмирал не разбивал своих отрядов, пока не приблизился к берегам Японии. Он продолжал держать при себе все разнородные группы судов – угольщиков, провизионных транспортов, вспомогательных крейсеров и пароходов специальной службы, которыми он, конечно, не стал бы обременять себя, если бы каждую минуту должен был ожидать, что встретится с неприятелем. Только тогда, когда он из Тихого океана вошел в Китайское море, то есть когда стал делать свой самый последний переход, отпустил он свои транспорты. Всем им, за небольшим исключением, приказано было войти в Янце-Кианг и тем ожидать результатов неизбежного боя. Их появление в Вусунге 12 мая произвело сильную сенсацию среди иностранцев и породило массу нелепых толков. Японские морские офицеры, однако, нисколько не смутились; они поняли, что адмирал Рожественский решил бросить свой жребий у Цусимы, потому что если бы он захотел пройти Сангарским или Лаперузовым проливом, то должен был неминуемо удержать при себе транспорты и угольщиков на некоторое более долгое время. Из этого явствует, что русский адмирал в этом случае сделал свою первую крупную ошибку: ему надо было спрятать от посторонних глаз свои небоевые суда на более или менее продолжительный срок, чтобы не выдавать своих намерений противнику. Один норвежский пароход, зафрахтованный для одной японской фирмы в Японии, был остановлен для досмотра русским крейсером в канале Баши и затем был скоро снова отпущен с подтверждением, что Балтийская эскадра через несколько дней появится у Цусимы. Адмирал Рожественский знал, что это сообщение придет в Японию раньше него, и он был уверен, что японцы не придадут никакой веры такому сведению и поймут его в обратном смысле. Чтобы еще более замаскировать свое движение к Цусиме, они уменьшили свой ход, дабы японцы, которые знали точное расстояние до Цусимы от того места, где был задержан норвежский пароход, и знали, каким ходом двигалась эскадра, могли бы предположить, что она ушла по какому-либо другому направлению, в другое место. Этот факт действительно произвел некоторое замешательство среди японцев.

В виду Балтийской эскадры

Корейский пролив и путь русской эскадры

Когда наступило и прошло 12 мая, а затем настало 13 число и день прошёл без появления боевых судов адмирала Рожественского, то японцы, дожидавшиеся их у Цусимы, начали уже действительно беспокоиться, полагая, что русская эскадра ушла куда-нибудь в другое место. Но вот в 5 часов утра 14 мая одно из большого числа сторожевых судов, расставленных в разных местах южнее Цусимы, дало знать по беспроволочному телеграфу, что «неприятельская эскадра показалась в квадрате 203 и, по-видимому, направляется в Восточный проход». Чтобы понять значение этого извещения, необходимо заметить, что море между островом Квельпарт и Владивостоком было японцами разделено на квадраты, подобно разделениям шахматной доски, и каждый квадрат на карте имел присвоенный ему номер, так что когда число «203» достигло штаба адмирала Того на рассвете 14 мая, то карты на его столах с точностью указали ему место, где появилась русская эскадра.

Здесь, кстати, стоит указать на случайное совпадение обстоятельств, имевших символическое предзнаменование для японцев в значении для них числа «203». Высокая гора в 203 метра играла большую роль в судьбе Порт-Артура, так как со взятием её у русских пала и вся неприступная их твердыня; в настоящем же случае квадрат 203 предсказывал японцам успех в морском сражении при Цусиме. Слова телеграммы «Восточный проход» означали, что русская эскадра оставляет Цусиму в левой стороне; всё водное пространство между Кореей и западным побережьем Японии разделяется Цусимой пополам, через что образуются два прохода, или пролива, – Восточный и Западный. Какие же это суда показались в квадрате 203? Утро было пасмурное, и трудно было определить их истинный характер: были ли это главные силы адмирала Рожественского или его второстепенные суда, посланные этим проходом для отвлечения внимания японцев от других проливов, куда, может быть, пошли броненосцы и бронированные крейсера? Этот вопрос был снят окончательно только около полудня, когда адмиралу Того стало известно, что обе Балтийские эскадры в полном своём боевом составе уже входили в Восточный проход Цусимского пролива и что всякое сомнение относительно какой-нибудь диверсии с их стороны могло уже считаться исчезнувшим. Сам состав русской эскадры нам известен: она состояла из 14 броненосных судов, тогда как у японцев было 12 таких судов; помимо этого, русские имели ещё 6 бронепалубных крейсеров против 16 японских. Эти крейсера, конечно же, не могли считаться существенно необходимыми для успеха боя, где главным образом состязаются между собой лишь одни броненосные суда.

Артиллерия обоих противников состояла из следующего числа орудий:

Численное превосходство в вооружении было, таким образом, на стороне японцев, хотя по числу тяжёлых орудий русская эскадра была значительно сильнее японского флота, потому что она имела 45 орудий 9-, 10- и 12-дюймового калибра против таких же 17 японских орудий. Если бы адмирал Рожественский имел возможность сам определить расстояние, с которого нужно было повести бой, то он, конечно, избрал бы более далёкое, дабы быть в состоянии успешно использовать силу своей тяжёлой артиллерии; такова, по крайней мере, была программа соотечественников русского адмирала в самой России, но ведь для того, чтобы иметь право выбирать дистанцию боя, надо было, чтобы суда могли маневрировать с гораздо большей скоростью, чем корабли противника, но на это адмирал Рожественский не был вправе рассчитывать. В отношении скорости хода суда его эскадры можно бы разделить на нижеследующие три категории:

1. пять новых и сильных броненосцев, способных развивать скорость от 16 до 17 узлов;

2. группа в шесть бронепалубных крейсеров («Аврора», «Олег», «Изумруд», «Жемчуг», «Светлана» и «Алмаз») со скоростью от 17,5 до 18 узлов;

3. отряд, состоящий из трёх броненосцев старого типа, трёх броненосцев береговой обороны и трёх бронированных крейсеров, которых скорость в общем приравнивалась к ходу броненосца «Император Николай I», то есть 13 узлов.

Имея такую разнокалиберную эскадру, русский адмирал должен бы был для успешного достижения Владивостока свои лучшие пять броненосцев направить Цусимским проливом, а эскадру тихоходов из старых броненосцев, броненосцев береговой обороны и бронированных крейсеров – Сан-гарским проливом, и, наконец, шесть быстроходных крейсеров послать Лаперузовым проливом. Этим способом адмиралу удалось бы, пожалуй, большую часть своей эскадры довести до Владивостока. Соединить же две цели вместе, то есть и поколотить японцев и добраться потом до своей базы, было уже совсем немыслимо. Он держал всю кучу своих разнородных судов сгруппированной вместе и сообразовался со скоростью самого крайнего тихохода, так что и все движения эскадры во время боя совершались не быстрее, чем при 12 узлах.

Броненосец «Князь Суворов»

С другой стороны, боевые суда адмирала Того, 4 броненосца и 8 бронированных крейсеров, могли легко двигаться со скоростью от 16 до 17 узлов и в действительности в течение всего боя маневрировали при 14 и 17 узлах хода. Разница в ходе между 12 и 14 или 15 узлами с первого взгляда не кажется очень значительною, но практическое значение этой разницы становится очевидным, если предположить, что одна эскадра стоит на месте, а другая двигается около неё со скоростью 2 или 3 узла. Вторая эскадра может в таком случае выбирать себе положение и расстояние по отношению к первой ради собственной выгоды.

Броненосец «Микаса»

План действий адмирала Того

Первоначальный план действий адмирала Того распространялся на всё водное пространство между Квельпартом и Владивостоком и требовал 4-дневной операции. Он разделил предстоящее сражение на семь частей, причём о первых двух частях позже не было обнародовано никак сведений, но лишь было сообщено, что они не могли быть осуществлены по причине свежей погоды. Третья часть заключала в себе непосредственный бой между обеими эскадрами в южной части Японского моря; четвертый фазис заключал в себе ночную минную атаку после дневного сражения; затем, пятая часть плана имела в виду собрать после ночной атаки все свои уцелевшие суда и расположить их в линию между островами Мацусима и скалами Лианкур, а оттуда далее к востоку вплоть до японского берега, дабы таким образом заградить русской эскадре путь на север. Что касается шестого и седьмого фазисов общего плана действий, то они не были описаны и не были приведены в исполнение, так как ход событий сделал осуществление их бесполезным. Базой японского флота была бухта Чинтай на Корейском побережье, и бухта эта прикрывалась от глаз проходящих мимо судов островом Каргодо. Адмирал Того имел намерение накануне боя собрать все суда своего флота близ острова Оки, в расстоянии приблизительно 150 миль от Чинтая. Было необходимо, чтобы он своевременно получал все сведения о движениях противника, и с этою целью он расставил целую флотилию разведочных судов с известными интервалами на пути следования русских к острову Цусима; разведчикам было предписано тотчас по открытии неприятеля приблизиться к нему и беспрерывно телеграфировать своему адмиралу обо всех движениях русских. Это предписание было так тщательно выполняемо, что Того, несмотря на сильную пасмурность, бывшую на море, каждую минуту между 10 и 11 часами утра 14 мая знал, куда и с какою скоростью двигалась русская эскадра и в каком строе она находилась. Что же касается самого адмирала Рожественского, то он по мере своего поступательного движения вверх по Восточному проходу Цусимского пролива видел только появление призраков японских судов по носу справа, а зачем именно они мелькали перед его глазами – он не отдавал себе никакого отчета. У его флота не было никаких форзейлей или разведчиков, а потому он мог судить о месте нахождения японского флота только по случайным появлениям японских разведчиков, которые показывались в проблесках по временам очищавшегося тумана; ввиду этого было естественно, что он мог ожидать неприятеля с северо-востока. Он все время чувствовал, что находится под наблюдением неприятельских разведчиков, потому что уже с 5 часов утра расстройство его телеграфических индукторов говорило ему, что японцы о нём переговариваются. Тем не менее разведчики ничем не выдавали близости главных сил адмирала Того – напротив, все стремилось к подтверждению слуха, полученного адмиралом Рожественским еще во время его пребывания в индо-китайских водах, а именно, что японцы будто разделили свои силы на части, причем главная часть их заняла Сангарский и Лаперузов проливы, и весьма небольшой отряд остался сторожить Цусимский проход. Все те суда, которые он видел на горизонте в тумане, представляли собой второстепенную силу. В числе этих судов находился, между прочим, и устаревший броненосец Chin-Yen, существующий уже 21 год и взятый у китайцев в 1895 году; ход его не превышал 12,5 узлов. Этот Chin-Yen когда-то причинял японцам большие затруднения, когда в этом флоте существовал только один бронированный крейсер, но теперь он уже не мог сражаться наряду с новейшими боевыми судами. Того сделал бы большую ошибку, если бы он поместил Chin-Yen в строй с современными судами: это походило бы на то, что сделал адмирал Рожественский, когда пошел в бой с современными броненосцами вроде «Бородино», имея у себя под боком такие суда, как «Император Николай I», «Дмитрий Донской» и «Владимир Мономах». Одну полезную службу мог еще выполнить старый Chin-Yen – держаться в море на траверзе бронепалубных крейсеров и обстреливать неприятельскую эскадру из своих 12-дюймовых Крупповских орудий, подтверждая таким образом мнение адмирала Рожественского, что он имеет дело лишь со второстепенными крейсерами. Согласуясь с этим воззрением, адмирал Рожественский построил свою эскадру в тот ошибочный ордер, каким он шел навстречу неожиданно появившемуся с левой стороны противнику. Эскадра, как уже известно, была построена в две параллельные кильватерные колонны, причем правая, или восточная, заключала в себе четыре наиболее сильных броненосца: «Князь Суворов», «Император Александр III», «Орёл» и «Бородино», между тем как левая, или западная, колонна состояла из четырех сплоченных отрядов. Впереди шел «Ослябя», за ним «Сисой Великий», потом «Наварин» и «Адмирал Нахимов», то есть один первоклассный броненосец, два броненосца II класса и один бронированный крейсер; второй отряд состоял из броненосца «Император Николай I» и трех броненосцев береговой обороны; третий отряд держался уже далеко позади, он был составлен из крейсеров «Олег», «Аврора», «Светлана» и «Алмаз»; и, наконец, четвертый отряд, имевший впереди бронированный крейсер «Дмитрий Донской», а за ним «Владимир Мономах» и шесть пароходов специальной службы с одним вспомогательным крейсером. Адмирал Рожественский таким образом отчасти соблюдал принцип усиления оконечностей строя кильватерных колонн. Быстроходные крейсеры «Изумруд» и «Жемчуг» в качестве разведчиков держались между обеими колоннами.