Kitabı oxu: «Клинок и пепел»

Глава 1. Охота

Кайнан шёл по болоту уже четвёртый час.

Ноги утопали в чёрной жиже по щиколотку. С каждым шагом из грязи вырывались пузыри газа с запахом тухлых яиц и разложением. Вода не текла — она стояла, маслянистая и мутная, с радужной плёнкой на поверхности. Местами из воды торчали кости — не звериные, человеческие. Кто-то утонул здесь и не нашёл выхода. Или его утопили.

Ветви над головой были сухими, сломанными, покрытыми серым мхом. Тишину нарушали только крики воронов с перебитыми крыльями — их Мордан держал на болотах для устрашения. Они сидели на сухих ветках и смотрели на Кайнана пустыми глазницами.

Кайнан не упал бы. Он был охотником. Он не имел права падать.

В руке он сжимал кинжал с чёрным лезвием. Простое железо. Ни рун, ни гравировки. Мордан говорил: оружие должно быть продолжением руки, а не игрушкой. Кайнан привык. За десять лет он сменил три кинжала. Этот был четвёртым.

Он убивал этим кинжалом ведьм. Тех, кого находил. Тех, кого посылал Мордан.

Он помнил их. Не всех — лица стирались, голоса меркли. Но некоторые остались. Как заноза под кожей.

Знахарка из Гнилых топей. Она забирала лихорадку у детей, и те выживали. Мордан сказал: «Она нарушает порядок». Кайнан перерезал ей горло. Она не сопротивлялась. Просто смотрела на него с усталостью. Как мать.

Сонница. Она насылала сны — показывала людям то, что они потеряли. Мордан сказал: «Она видела то, что не должна». Кайнан задушил её подушкой. Она улыбалась во сне. Так и не проснулась.

Он помнил их. Каждую. Десять лет.

Но чаще всего он вспоминал мать.

Она не молилась. Она просто смотрела на него, когда он поднял кинжал, и сказала: «Прости, что оставляю тебя одного». Тогда он не понял. Ему было двенадцать. Он думал, что выполняет волю Мордана. Потом он понял. Мать прокляла его. Перед смертью. Она прокляла его, чтобы он чувствовал боль каждой жертвы. Чтобы он никогда не забыл, что сделал.

Мордан снял проклятие. Не полностью — но он мог облегчить боль. На минуту. На час. Каждую ночь он приходил к Кайнану, клал руку ему на лоб, и боль уходила. На время. Потом возвращалась. Но эти минуты были всем, что у Кайнана было. Поэтому он служил Мордану. Не из страха. Из благодарности.