Короче, Пушкин

"Короче, Пушкин", приводящее на память одновременно и никулинское, из "Кавказской пленницы: "Короче, Склифософский" и сниженный вариант подводки: "Короче, все это хорошо, но переходим к разговору о Пушкине" - уже на стадии заглавия заявляет о намерении показать читателю не бронзового классика, но живого человека, совершившего все, что успел (а успел невероятно много по любым меркам) не дожив до сорока. С недостатками, прилагаемыми к достоинствам; с ошибками и заблуждениями в придачу с божественной прозорливости; верного в дружбе и неверного в любви; неуспешного по финансовой части, но удивительно мало отравлявшего жизнь близких, что для гения редкость.

Книга эта не биография, не литературоведческое исследование, не исторический опус в отдельности, и вместе с тем в ней все. Если по части биографической, то от "шестисотлетнего дворянина" и прекрасной библиотеки батюшки, Сергея Львовича до "Арины Родивоновны", с удовольствием выбросившей вонючий немецкий сыр после отъезда любимого барина, и таких мало тиражируемых подробностей, как прижитое от дворовой девушки дитя. Или скандала, учиненного отцом посетившему "поднадзорному" сыну по поводу возможной компроментации и причисления к неблагонадежным. А вы думали только события последней пятилетки разделили российские семьи поколенчески?

Если исторический контекст, то знания погруженного в эпоху, автора "Александра I" о тогдашнем поэтическом и политическом энциклопедичны: кто с кем дружил, крутил романы, враждовал, кто на кого писал доносы, в чем был сиюминутный смысл пушкинских эпиграмм, которые цитируем и сегодня ("полуглупец, полуневежда..."), кто кем и как манипулировал (Дантес-чемпион, и там еще подробности, переводящие смутное читательское подозрение о бисексуальности убийцы в разряд знания очевидного, и вот ведь, судьба-индейка, после жил весьма недурно, в мэрском кресле своего городка сиживал). Автор удивительно сдержан с благодатной темой пушкинских долгов, астрономических ко времени гибели "нашего всего", но о попытках склонять власть к милосердию, заранее обреченных, рассказывает подробно.

Если литературоведение, то это чистое наслаждение для всякого, интересующегося пушкинской поэзией и прозой. Меньше об "Онегине" (о котором, в самом деле, столько всего написано, один плод "пятнадцатилетнего кабинетного труда" Набокова с "Комментариями..." чего стоит), но много о стихах. И не только о "Пророке", на сопоставительном анализе которого Андрей Битов целый "Пушкинский дом" выстроил, но о множестве других, прежде не воспринимавшихся программными. Ну, я имею в виду, не воспринимавшихся мной. Но для читателя, книга тем ценна, что открывает новые горизонты ему/ей/мне читателю, а не абстрактному усредненному.

Короче: в июне 2026, подарившем много книг, хороших и разных, сочинение Александра Архангельского лучшее, что случилось со мной-читателем.