Kitabı oxu: «От конфронтации в советско-американских отношениях к ядерному разоружению (1972–1991 гг.): история и политика»

Şrift:

© Матвеев Олег Викторович, 2017

Введение

Победа антигитлеровской коалиции во Второй мировой войне привела к формированию биполярного мира, в котором основными противниками стали СССР и США. Вчерашние союзники вступили в глобальную схватку, от имён «мирового социализма» и «свободного мира», подчинив борьбе за гегемонию все свои ресурсы в политической, экономической и военной сферах1. В послевоенную эпоху обе страны в своем политико-стратегическом ориентировании долгое время исходили из неизбежности или большой вероятности войны между ними, что стало основой «холодной войны»2.

«Холодная война» в советско-американских отношениях – это идеологическая, экономическая и глобальная геополитическая конфронтация между США и их союзниками, с одной стороны, и Советским Союзом и его союзниками – с другой, длившаяся с 1946 г. по 1991 г. В данном случае термин «война» имеет условный смысл, так как эта конфронтация не была войной в прямом смысле. Одной из главных составляющих конфронтации была идеология. Глубинное противоречие между общественно-политическими системами (капиталистической и социалистической моделями) стало основной причиной противостояния.

Две сверхдержавы-победительницы во Второй мировой войне предприняли попытки перестроить мир в соответствии со своими идеологическими установками. Со временем конфронтация стала элементом идеологии двух сторон и помогала лидерам военно-политических блоков консолидировать вокруг себя союзников «перед лицом внешнего врага». Противостояние потребовало сплоченности всех членов антагонистических блоков.

Соединенные Штаты извлекли из Второй мировой войны большие выгоды, при этом их экономическое могущество стало подавляющим. Доминирующее положение определялось прежде всего тем, что в годы войны, превратившись в «арсенал» союзников, США не только не истощили свои ресурсы, но и значительно увеличили их3. За это время в промышленность дополнительно были вложены огромные средства4. Громадные прибыли военного производства привели к внедрению в промышленность частного капитала5. Многие из важных отраслей промышленности в области создания средств производства были доведены до пределов, значительно превышающих возможные потребности мирного времени6.

Опираясь на непомерно развитую производственную мощь и накопление капитала в результате огромных военных прибылей, монополии и правительство США, начиная с 1939 г., по сути были единственными кредиторами в капиталистическом мире, а все остальные страны, за исключением Швеции, Швейцарии и некоторых других стран, – их должниками7. При этом первое место в этом ряду принадлежало Англии8. Поэтому заявление президента Г.

Трумэна в Конгрессе прозвучало крайне реалистично: «Сегодня мы нация – банкир, нация – кредитор, нация – экспортер, великая морская и воздушная держава… Внешняя зона обороны США охватывает весь мир». Закабалив большинство стран экономически, США стали требовать от своих должников проведения политики, соответствующей их интересам. Исходя из этого, сенатор Мунд так охарактеризовал внешнеэкономическую политику Соединенных Штатов: «Поощрение американских инвестиций в Западной Европе находится в полном соответствии с принципами конечных усилий нашей политики»9.

Советский Союз не был включён в список стран, которые должны были получить помощь, по формальной причине: официально СССР заявлял о положительном балансе бюджета, и, по мнению США, в помощи не нуждался. Вскоре после этого по настоянию Советского Союза социалистические страны, а также Финляндия, отказались от участия в «плане Маршалла» (хотя незадолго до этого и выражали желание принять американскую помощь)10.

Стремясь сохранить непомерно развитый в годы войны военно-производственный аппарат, не допустить углубления кризиса перепроизводства и обеспечить вложение накопленных финансовых средств, правительство Соединенных Штатов под давлением монополий стало активно проводить в жизнь курс, направленный на внешнеэкономическую экспансию11. Пользуясь тем, что основные экономические соперники Соединенных Штатов в результате войны оказались полностью обескровлены, как Германия либо сильно истощены, как Великобритания, Франция и другие государства. Американские монополии сразу после войны стали осваивать европейский рынок, который до войны на 45 % пополнялся промышленной продукцией Великобритании. Европа привлекала как место вложения капитала и как источник дешевой квалифицированной рабочей силы. В отсутствии конкуренции со стороны традиционных соперников, американский капитал мог занять на европейском рынке доминирующее положение.

Но на пути США встало препятствие – формирующийся социалистический блок государств во главе с Советским Союзом, который после Второй мировой войны стал ведущей силой в Европе. «Теперь ни один важный европейский вопрос нельзя было решить без советского участия, как это было каких-то шесть с половиной лет назад в Мюнхене. Из отлученной страны, которую можно было игнорировать и высокомерно обижать, Советский Союз вырос в величайшую державу мирового значения»12. Победа СССР в войне означала не только укрепление его внешнеполитических позиций, но и наступление на экономические интересы капиталистических государств, и прежде всего США13. По периметру советских границ образовался пояс из семи союзных государств и зависимых от него стран, отношения с которыми СССР закрепил в договорах, предусматривающих тесное политическое и военное сотрудничество. Кроме того, договоры дополнялись двусторонними экономическими соглашениями14. После войны в странах народной демократии начались глубокие экономические и политические преобразования, полностью ориентировавшие их на Советский Союз. На Дальнем Востоке набирало силу коммунистическое движение в многомиллионном Китае.

Такое развитие глобальных геополитических процессов противоречило интересам западных стран, и прежде всего США и Англии, при заметном ослаблении позиций последней15. Именно вследствие экономических и геополитических причин, приобретших еще и идеологический оттенок, произошел распад коалиции великих держав и начался переход к противостоянию.

Экспансия американской внешней политики опиралась на ядерную мощь. После Второй мировой войны (с 1946 по 1980 гг.) США более 20 раз планировали применить ядерное оружие в различных конфликтах16, в том числе в целях ядерного шантажа СССР (Прил. 1).

Внутренняя логика противостояния требовала от сторон участия в конфликтах и вмешательства в развитие событий в любой части мира. Усилия США и СССР направлялись прежде всего на доминирование в политической сфере. С самого начала противостояния развернулся процесс милитаризации двух сверхдержав17.

Соперничество в военной области стало приоритетным, оно выступало как «ultima ratio» в противостоянии и противоборстве двух мировых общественно-политических систем. В их международной политике господствовало желание опереться на военную силу как решающий аргумент в разрешении основных противоречий18.

США и СССР создали свои сферы влияния, закрепив их военно-политическими блоками – НАТО19 и ОВД. Хотя Соединённые Штаты и СССР никогда не вступали в прямое военное противостояние, их соперничество за влияние часто приводило к вспышкам локальных вооружённых конфликтов по всему миру (Прил. 2)20.

История проблемы свидетельствует, что процесс совершенствования ядерного оружия и средств его доставки привел к необходимости коренного пересмотра представлений о возможностях использования ядерного вооружения и последствиях его применения. Событием, которое наиболее серьезным образом повлияло на развитие представлений о ядерной стратегии, стало появление в конце 1950-х гг. в составе стратегических сил США и Советского Союза межконтинентальных баллистических ракет. Появление ракет в свою очередь сопровождалось принятием на вооружение термоядерных боеприпасов, которые могли быть доставлены с их помощью. Комбинация мощности термоядерных боеприпасов и возможностей баллистических ракет по их доставке значительно расширила возможности стратегических сил21. С созданием ракетно-ядерного потенциала в составе Вооруженных Сил удалось существенно повысить обороноспособность нашего государства. Это позволило эффективно проводить политику ядерного сдерживания22.

Новые возможности ядерного вооружения и многократно увеличившаяся его поражающая способность вступили в противоречие с представлением о ядерном оружии как о средстве ведения боевых действий, принятом на протяжении первых лет его существования. Кроме этого, рост поражающего действия ядерного оружия ставил под сомнение стратегию массированного возмездия, лежащую в основе представлений о применении ядерного оружия. Ракетное оружие позволяло более гибко планировать операции стратегических сил и требовало разработки новых подходов к вопросам контроля за развитием конфликта. Изменение представлений о возможностях применения ядерного оружия, которое нашло отражение в планах его применения, разрабатываемых в США в начале 1960-х гг., в итоге послужило наиболее значительным фактором, повлиявшим и на представления о роли противоракетной обороны.

Анализ обобщаемого архивного, научного, историографического и другого материала показал, что для США рубеж 1960 – 1970-х гг. был периодом «мучительной переоценки» внешнеполитических установок периода «холодной войны». Среди объективных причин, в силу которых американское политическое руководство пошло на определенную нормализацию отношений с СССР, можно выделить следующие. Во-первых, обретение Советским Союзом возможности нанесения по США сопоставимого по мощности ракетно-ядерного удара. Во-вторых, возросшее стремление Франции и ФРГ проводить более самостоятельный внешнеполитический курс, в том числе за счет улучшения отношений с СССР. В-третьих, серьезное осложнение внутриполитической ситуации в США из-за вьетнамской войны. В-четвертых, обострение собственных внутренних экономических и социальных проблем. Только война во Вьетнаме к июлю 1969 г. обошлась Соединенным Штатам более чем в 100 млрд долларов. Очевидным было и стремление американской администрации внешнеполитическими успехами в области отношений с СССР и КНР как-то компенсировать провал политики США в Юго-Восточной Азии и подкрепить шансы на переизбрание Р. Никсона президентом на второй срок.

«Холодная война» сопровождалась гонкой обычных и ядерных вооружений, грозившей возникновением третьей мировой войны. Проблемы советско-американских отношений, приведшие к ядерному противостоянию в период Карибского кризиса 1962 г., поставили мир на планете на грань катастрофы. Организация и проведение советской операции «Анадырь» дали возможность глубже понять значение и роль ракетно-ядерного оружия в политике сдерживания сверхдержав.

Последствия Карибского кризиса определили вектор развития стратегических наступательных и оборонительных вооружений в 1962–1972 гг.23 в целях сохранения советско-американского военно-стратегического баланса и стабильности.

Как следствие, США в первой половине 1960 гг. осуществили масштабную программу развертывания баллистических ракет наземного и морского базирования, которая обеспечила им существенное преимущество над Советским Союзом. В целом за период 1958 – 1967 гг. была построена и введена в боевой состав группировки морская компонента. К началу бюджетного 1962 г. в составе ВМС США находилось 6 ПЛАРБ с 96 БРПЛ «Поларис». А уже к маю 1964 г. их было 12 ПЛАРБ со 192 БРПЛ «Поларис-А3», которые имели более высокие тактико-технические характеристики24.

В своем диссертационном исследовании П.Л. Подвиг отмечает, что к концу 1965 г. в составе стратегических сил США находились 800 межконтинентальных баллистических ракет наземного базирования «Минитмен-I», порядка 800 стратегических бомбардировщиков, 41 ПЛАРБ класса «Поларис», оснащенных баллистическими ракетами морского базирования. Кроме этого, был начат процесс развертывания более совершенных ракет «Минитмен-II», в результате которого количество развернутых ракет этого класса планировалось довести до 1 000 единиц. В Советском Союзе на то время было развернуто около 200 межконтинентальных ракет, которые по своим характеристикам значительно уступали американским ракетам «Минитмен»25.

К началу 1968 г. насчитывалась 41 ПЛАРБ с 656 БРПЛ типа «Поларис» (1 552 ядерные боеголовки), из них 31 ПЛАРБ находилась на боевом дежурстве в 15-минутной готовности к запуску из районов боевого патрулирования в Норвежском и Средиземном морях, в северо-восточной Атлантике и западной части Тихого океана26.

Разрыв в количественном составе стратегических сил и невысокая степень боеготовности советских систем стратегических вооружений позволяли США ставить задачу нанесения первого разоружающего удара по советским стратегическим ядерным силам. Одновременно было справедливо и обратное – требования к составу стратегических сил США формировались исходя из необходимости нанесения такого удара27.

Эта цель была в основном достигнута к середине 1960-х гг. и планы развития стратегических сил США не предполагали увеличения количества стратегических носителей по сравнению с тем уровнем, который был обеспечен к этому времени. Министерство обороны США настаивало на том, что дальнейшее увеличение количества стратегических носителей является нецелесообразным, так как не может гарантировать полного уничтожения всех стратегических сил Советского Союза28.

Ограничение масштабов планируемого развертывания стратегических сил США, произошедшее в середине 1960 гг., на практике означало признание за Советским Союзом потенциала сдерживания в отношении США и отказ от попыток обеспечить возможность одностороннего «гарантированного уничтожения» за счет наращивания наступательного потенциала. Следует специально отметить, что решение об ограничении программы США было принято до начала реализации Советским Союзом программы массированного развертывания баллистических ракет, осуществленной в 1966 – 1969 гг., то есть когда Соединенные Штаты могли теоретически ставить задачу практически полного уничтожения советского наступательного потенциала за счет наращивания своих наступательных сил29.

Оценивая решение США в контексте вопросов противоракетной обороны, следует отметить, что наличие у Советского Союза программы противоракетной обороны не повлияло на принятое решение серьезным образом. Отчасти это было связано с тем, что к тому времени в США уже были разработаны средства преодоления противоракетной обороны и укреплялось понимание возможности оснащения баллистических ракет разделяющимися головными частями индивидуального наведения. Развертывание ракет с разделяющимися головными частями и средств преодоления противоракетной обороны рассматривалось в качестве одного из возможных вариантов ответных действий, в случае если Советский Союз начнет наращивание своего наступательного потенциала или приступит к развертыванию системы противоракетной обороны. Увеличить количество стратегических носителей не планировалось30.

В условиях, когда США признали невозможным отказаться от взаимного гарантированного уничтожения за счет продолжения наращивания превосходства в наступательных потенциалах, построение системы противоракетной обороны выглядело способом лишить Советский Союз возможности угрожать территории США или, как минимум, минимизировать ущерб, который советские стратегические силы способны нанести, до «приемлемого уровня» и тем самым лишить Советский Союз возможности «гарантированного уничтожения» Соединенных Штатов. Кроме этого, США не скрывали того, что их программа противоракетной обороны может быть использована как средство давления на Советский Союз в целях заставить его пойти на переговоры об ограничении вооружений и прекратить собственную противоракетную программу31.

Последнее обстоятельство стало особенно актуальным после того, как Советский Союз приступил в 1966 г. к массированному развертыванию новых межконтинентальных баллистических ракет. Эта программа в итоге оказала наиболее сильное влияние на политику США в области как наступательных, так и оборонительных вооружений. В области наступательных вооружений масштабное развертывание новых ракет предопределило начало осуществления Соединенными Штатами программы оснащения баллистических ракет с разделяющимися головными частями индивидуального наведения на цели (работы по созданию системы противоракетной обороны Москвы также оказали большое влияние на эту программу). В области противоракетной обороны, сомнения в отношении способности системы противоракетной обороны осуществить защиту территории США, существовавшие до начала развертывания Советским Союзом баллистических ракет нового поколения, только укрепились. В итоге наращивание советского наступательного потенциала окончательно утвердило мнение о невозможности одностороннего гарантированного уничтожения32.

Оценивая позицию США в отношении ограничения наступательных и оборонительных систем вооружений, заметить, что усилия, направленные на ограничение систем противоракетной обороны и предотвращение гонки наступательных вооружений, стали основой политики США только после того, как Советский Союз на практике продемонстрировал, что он в состоянии осуществить масштабное развертывание наступательных средств. До этого момента сторонникам ограничения противоракетных систем не удавалось получить поддержку, необходимую для того, чтобы воплотить свои предложения в конкретные политические шаги.

Мнение Советского Союза по вопросу о взаимосвязи наступательных и оборонительных вооружений в силу совершенно другого статуса его стратегических сил не во всем совпадало с позицией США. Как можно было видеть, основным фактором, определявшим политику США в области противоракетной обороны, было стремление минимизировать ущерб, который способны были нанести Соединенным Штатам стратегические силы Советского Союза. Такой подход в свою очередь находился в полностью соответствовал традиции «минимизации ущерба», которая являлась значимым компонентом существовавшей в США стратегии применения ядерного оружия33.

Советский Союз не обладал возможностью ставить перед своими стратегическими силами задачи минимизации ущерба даже в том случае, если бы имелась возможность нанести упреждающий удар. Дисбаланс в количестве стратегических носителей и сравнительно невысокая точность баллистических ракет не позволяли Советскому Союзу осуществить противосиловой удар34. Как результат, наращивание США своего ядерного потенциала в ответ на развертывание Советским Союзом своих ракет или в ответ на создание системы противоракетной обороны с точки зрения Советского Союза не приводило к качественному изменению ситуации (в отличие от США, для которых увеличение советского потенциала означало качественное изменение характера угрозы).

В целом, несмотря на определенную обеспокоенность по поводу возможностей американских противоракетных систем и понимание технологического превосходства, которым США обладали в этой области в конце 1960-х гг., в Советском Союзе не воспринимали развертывание противоракетной обороны в качестве основной угрозы своим стратегическим силам. Соответственно, в Советском Союзе не видели непосредственной необходимости отвечать на развертывание противоракетной обороны наращиванием количества развернутых ракет сверх того, что было сделано в 1966–1969 гг. Советский Союз больше уделял уровню наступательных вооружений США.

Несмотря на то, что взаимосвязь стратегических наступательных и оборонительных вооружений была осознана уже на достаточно ранних стадиях формирования стратегических взаимоотношений Советского Союза и Соединенных Штатов, трансформация этого понимания в конкретные политические шаги к началу переговоров об ограничении систем противоракетной обороны происходила продолжительное время. Одновременно, как можно видеть из анализа программ противоракетной обороны, осуществлявшихся в США и в Советском Союзе, есть все основания полагать, что масштаб программ противоракетной обороны в любом случае был бы ограничен, так как к моменту начала переговоров в обеих странах было достигнуто понимание технической невозможности осуществления защиты территории страны от массированного ракетно-ядерного удара35.

Вероятно, этим не исчерпывались причины перемен, обозначившихся к началу 1970-х гг. в американской политике и сделавших возможными позитивные сдвиги в советско-американских отношениях.

Обсуждение вопросов ограничения стратегических вооружений началось 17 ноября 1969 г. в Хельсинки, и оно послужило началом многолетнего процесса переговоров по ограничению стратегических ядерных вооружений, который стал барометром советско-американских отношений. Впоследствии состоялось семь раундов переговоров (попеременно в Хельсинки и в Вене, затем в Женеве), которые продолжались 30 месяцев не только из-за сложности решаемых проблем, но и потому, что администрация Р. Никсона стремилась «дозировать» прогресс на переговорах в зависимости от «поведения» СССР в целом в международных событиях и прежде всего в отношении войны во Вьетнаме.

Очевидно, что за всем этим «топтанием на месте» крылись определенные причины. Во-первых, предыдущая американская администрация главным ставила ограничение оборонительных систем в целях замораживания верхнего уровня стратегических наступательных вооружений. Последующая администрация обусловила начало переговоров об ограничении систем противоракетной обороны согласованием ограничений на стратегические наступательные вооружения, не включая в их число ядерные средства передового базирования. Во-вторых, администрация США подходила к переговорам с точки зрения их увязки с вьетнамской проблемой, помощью, оказываемой СССР Северному Вьетнаму. Отсюда и стремление «дозировать» продвижение на переговорах в течение всего 1970 г.

Историография проблемы свидетельствует, что переговоры сдвинулись с места лишь в начале следующего года, после того, как администрация США согласилось с тем, что в порядке компенсации за ядерные средства передового базирования СССР будет иметь большее количество межконтинентальных баллистических ракет, чем США36.

Кроме того, экономические и политические трудности внутри США и СССР подтолкнули стороны в 1972–1974 гг. к диалогу в советско-американских отношениях, усилия которого были направлены на «разрядку» международной напряжённости и ограничение вооружений37. В отношениях между США и СССР наметился прогресс, выразившийся в заключении международно-правовых актов38.

Признание равновесия, положившего основу военно-стратегического паритета, закладывало прочный фундамент для мирного сосуществования двух систем. Основы взаимоотношений между СССР и США (1972 г.) и Временное соглашение о некоторых мерах в области ограничения стратегических наступательных вооружений39, Соглашение о предотвращении ядерной войны (1973 г.)40, отражали новую историческую реальность и новый важный элемент военно-политической составляющей в структуре советско-американских отношений. Обе стороны брали на себя обязательства избегать военных конфронтаций, не предпринимать попыток получения односторонних преимуществ, прямо или косвенно, за счет другой стороны. Стороны договорились о контроле за соблюдением положений Соглашения с помощью национальных технических средств, о запрещении преднамеренных мер маскировки. В соответствии с этим Соглашением в СССР впервые приступили к ликвидации пусковых установок межконтинентальных баллистических ракет.

Исторический анализ, проведенный отечественными учеными, выявил, что в 1974–1976 гг. согласно Протоколу о процедурах, регулирующих замену, демонтаж или уничтожение стратегических наступательных вооружений, в РВСН были сняты с боевого дежурства, демонтированы или уничтожены 210 пусковых установок межконтинентальных баллистических ракет Р-16У и Р-9А с оборудованием и сооружениями стартовых позиций наземного и шахтного типа41.

По свидетельству специалистов, именно Договор по противоракетной обороне оказал прямое влияние на выработку стратегии военно-технической политики и формирование предпосылок оборонного строительства в условиях военно-стратегического паритета, и в особенности развития войск противоракетной и противокосмической обороны СССР, определил вектор совершенствования советской системы предупреждения о ракетном нападении42 и американской системы предупреждения о ракетно-ядерном ударе, качественного совершенствования стратегических наступательных вооружений.

Анализ исторического материала свидетельствует, что военно-политическое руководство СССР и США в то время не сумели воспользоваться шансом для прекращения гонки вооружений, военной конфронтации. В условиях уже достигнутого паритета и американской, и советской сторонами допускалась переоценка военно-технического фактора. Этому содействовало, во-первых, отсутствие запрета на качественное совершенствование стратегических наступательных вооружений в Договорах ОСВ-1 и ОСВ-2 и, во-вторых, нераспространение требований данных документов на ракеты средней дальности. Поэтому и СССР и США продолжали в 1970 – 1980 гг. совершенствовать и наращивать как ядерные боеприпасы, так и средства их доставки. Реальность новых условий межгосударственных отношений, которая характеризовалась невозможностью уже в те годы добиться решения политических целей военными средствами, осталась неосознанной.

Закономерно, что одной из причин этому было то, что Р. Никсон, придя к власти на выборах в ноябре 1968 г., получил в наследство от своих предшественников программы противоракетной обороны «Сентинел» и разделяющихся головных частей с боеголовками индивидуального наведения. По результатам анализа со стороны администрации президента, их реализация полностью отвечала содержанию новой стратегической концепции «достаточности»43. В 1969 г. корпорации «Локхид», «Аутонетикс» и «Дженерал электрик» начали выпуск разделяющихся головных частей с боеголовками индивидуального наведения для ракет «Минитмен-3» и «Посейдон»44. Сенат США 6 августа 1969 г. утвердил финансирование программы ПРО «Сейфгард»45.

В конце 1970-х гг. ситуация стала меняться в худшую для Советского Союза сторону46. Внешнеполитические сложности, с которыми столкнулось советское политическое руководство в 1970-е гг., легли тяжелым грузом на ослабленную кризисом внутреннюю структуру общества, и «конструкция стала расходиться по швам»47.

Достоверную картину повседневной жизни в СССР воссоздает в своей книге видный историк Р. Г. Пихоя, бывший руководитель Федеральной архивной службы РФ: «Начало 1980-х гг. стало временем кризиса. Это не было ученым рассуждением экономистов: очевидные следы кризиса были заметны любому гражданину страны, – пишет он – СССР вляпался в афганскую войну, по городам и селам рассказывали страшные истории об афганских басмачах, которые убивают наших солдатиков. Телевидение рассказывало об «интернациональной помощи», а в страну пошли похоронки»48.

По утверждению некоторых исследователей, важнейшим обстоятельством, ускорившим кризис социальной системы СССР, стал геополитический кризис, в котором очутилась страна. Несмотря на то, что внутренняя структура СССР была уникальной и тщательно оберегалась от воздействий извне, Советский Союз был теснейшим образом взаимосвязан с мировым развитием, встроен в систему международной торговли, оказывал мощное воздействие на развитие мира, являясь одной из двух сверхдержав, поддерживающих самим фактом своего существования геополитический баланс. Однако большая гибкость общественного устройства стран Запада позволила им в середине XX века набрать более высокие темпы общественного развития. СССР все стремительнее отставал от своих конкурентов, но продолжал военно-техническое соревнование с ними. В 1970-е гг. СССР еще мог поддерживать военно-технический паритет с НАТО49.

С начала 1980-х гг. усилилось противоборство Советского Союза и США, набирала обороты гонка вооружений, разгорелась вооруженная борьба в ряде регионов мира. Чаще всего за спиной тех или иных воюющих государств (Южная Африка, Ближний Восток, Кампучия, Никарагуа) и движений стояли или СССР, или США, или обе державы50. Серьезные проблемы существовали в высшем руководстве страны. С 1976 г. был практически неработоспособен Л.И. Брежнев51. С конца 1982 г. по март 1985 г. Генеральными секретарями были Ю. В. Андропов52, затем К. У. Черненко53, которые большую часть времени своего пребывания на посту болели, Политбюро бездействовало. Его члены, «в большинстве своем одряхлевшие и потерявшие трудоспособность люди… практически не принимали, а штамповали решения по важнейшим вопросам жизни народа и страны без их анализа и рассмотрения по существу»54.

К середине 1980-х гг. ХХ в. изменилась внутренняя природа советского строя55. Начало «гонки вооружений», в которой СССР конкурировал как минимум на равных, пришлось на годы динамичного развития индустрии, особенно ее оборонных отраслей, бурного развития наукоемких технологий в этих отраслях, при несомненном лидерстве в природных ресурсах, высоком образовательном уровне взрослого населения. Вместе с тем по мере консервации противоречий в народном хозяйстве система теряла свой внутренний динамизм, «костинела», и ей все сложнее давалось военно-технологическое соперничество. Ко времени начала реформ по-прежнему огромные средства вкладывались в тяжелую промышленность, новое капитальное строительство, в оборону. В 1984 г. советские военные расходы составили 61 млрд рублей, что равнялось 8 % валового национального продукта, почти 11 % национального дохода и 16,5 % государственного бюджета56.

По оценкам министерства обороны США, в 1990 г. СССР отставал от США по 12 из 18 наиболее важных для военных технологий областям науки и техники (микроэлектроника, связь, радиолокация, обработка сигналов, ЭВМ и программное обеспечение, конструкционные материалы, двигатели летательных аппаратов и др.)57.

Кроме того, СССР все больше попадал в зависимость от заграницы в обеспечении товарами народного потребления и продовольствия. В кризисном положении находилось сельское хозяйство.

Все эти обстоятельства составили объективную основу для перемен. Во внешнеполитической области они состояли в том, что произошел отказ от прежней абсолютизации классового подхода, а инновационным принципом мирного сосуществования стало «новое политическое мышление». Суть его заключалась в признании того, что капиталистические, социалистические страны и страны «третьего мира» тесно взаимосвязаны. В мире существуют глобальные проблемы, которые должны стать сферой приложения усилий всего человечества. Из этого положения следовало, что решить международные проблемы силовыми методами невозможно.

Именно так в период 1972–1991 гг. складывались советско-американские отношения, прошедшие путь от конфронтации в к ядерному разоружению.

Советско-американские отношения несомненно были детерминированы событиями, происходящими в общественно-политической жизни каждого государства, международными событиями и межгосударственными отношениями. В условиях противостояния двух общественно-экономических формаций закономерно, что одной из отличительных черт таких отношений была гонка стратегических наступательных и оборонительных вооружений.

Без знания прошлого невозможно понять настоящее и попытаться спрогнозировать будущее. В этой связи особый смысл приобретают слова Н. Макиавелли: «Тот, кто хочет предвидеть будущее должен консультироваться с прошлым. Это связано с тем, что все производится людьми, которые когда-либо были, и если будут анимированы те же страсти и таким же образом, то они обязательно будут иметь те же результаты»58.

В ХХI в. мир не стал более безопасным, а с крушением системы двухполярного мира современная система международных отношений характеризуется не исключением роли военной силы, проведением политики двойных стандартов. Рост конфликтности в мире свидетельствует о том, что в решении международных проблем военной силе вновь отводится если не главная, то весьма важная роль.

Выступая перед студентами университета Санкт-Петербурга во время визита в Россию в мае 2002 года, президент США Дж. Буш справедливо отмечал, что сегодня мы друзья, но не известно, что будет через десять лет59.

Наметившиеся потепления в российско-американских отношениях на фоне борьбы с международным терроризмом не всегда были однозначны: не было обещанной поддержки по списанию российского финансового долга; не просматривалось понимание в борьбе с терроризмом в Чечне; поддерживались агрессивные устремлений Грузии; очевидна активная поддержка политики украинской власти, приведшей к гражданской войне и геноциду русскоязычного населения; вводятся американские и инициируются санкции ЕС против России; расширяется НАТО; американская противоракетная оборона приближается к границам России и т. д.

Согласно результатам опроса, проведенного Фондом «Общественное мнение», отрицательную динамику в отношениях между Россией и США в последний год усматривают 60 % участников опроса, 22 % уверены, что ситуация осталась на том же уровне, 5 % – что она улучшилась. Практически половина (48 %) россиян оценивает отношения между Россией и США как плохие. Нейтральными их называет 38 % опрошенных, по мнению 5 % в диалоге двух стран все хорошо. При этом относительное большинство (45 %) россиян относится к США нейтрально, каждый третий (33 %) – плохо, и лишь 17 % – хорошо. В США, по мнению 31 % респондентов, плохо относятся к России, 26 % предполагают, что россияне американцам безразличны, только 14 % рассчитывают на хорошее отношение к своей стране. Между тем, более трети (38 %) россиян хотят сближения России и США. В частности, по мнению 19 % респондентов, дружеские отношения двух стран могли бы стать гарантией международной безопасности, 8 % убеждены, что дружественное сотрудничество просто необходимо, 4 % считают контакты с США интересными для российской экономики, 3 % сообщают, что Россия и США – ведущие мировые державы, которые должны быть вместе. Вместе с тем, по мнению 13 %, России стоит соблюдать дистанцию в отношениях с США. Столько же (13 %) выступили за сохранения статус-кво. В том числе 3 % респондентов считают, что это единственная возможность сохранить мир, 2 % довольны нынешним положением дел, по 1 % указывают на то, что Россия не должна зависеть от США, что Америка ведет враждебную политику по отношению к российской стороне, что она стремится к мировому господству60.

Национальная безопасность современного Российского государства основывается на более сложном, чем прежде, комплексе многоплановых политических, идеологических, военных и иных мер61. Решающее значение среди этих мер имеют средства преимущественно политического характера, направленные на упрочение международного положения государства, обеспечение устойчивых геополитических позиций, надежной защиты его интересов от посягательств извне и разрешение назревающих противоречий мирным путем. Однако эти меры могут быть эффективными лишь при условии, если они органически сочетаются с действиями военного оборонительного характера, активным сдерживанием возможного агрессора, блокированием его попыток оказать давление за счет технологических прорывов в военном деле. Согласно заключению специалистов портала Global Firepower (GFP), ежегодно публикующего «Глобальный индекс военной мощи», Россия вошла в тройку самых сильных в военном отношении государств, уступив первое место Соединённым Штатам (ядерный потенциал не учитывался). «Позицию лидера сохранили Вооружённые силы США, следом идут армии России и Китая. Американские ВС с большим перевесом опережают остальные страны по объёмам военных расходов, что было ключевым фактором для лидерства США и в прошлогоднем рейтинге», – комментирует результаты агентство62.

Военно-политическая обстановка в мире характеризуется сохранением общей тенденции к нагнетанию международной напряжённости, значительным снижением непосредственной угрозы глобального военного столкновения с использованием высокоточного оружия. Однако гарантий необратимости этого процесса нет, и данная тенденция может оказаться неустойчивой вследствие наличия ряда противоречий. Оценка перспективы развития военно-политической обстановки на ближайшие десятилетия, свидетельствует о том, что в мире пока не сложатся гарантии необратимости позитивных перемен, не будут созданы общемировые и региональные механизмы обеспечения безопасности, нельзя полностью исключить возможность развязывания военных конфликтов и войн. Военная сила остаётся одним из инструментов обеспечения государственных интересов, защиты суверенитета и территориальной целостности Российской Федерации, выполнение обязательств по поддержанию международного мира и безопасности.

Девять лет назад во время выступления в Мюнхене президента В.В. Путина прозвучало предупреждение о системных проблемах в организации европейской безопасности: «…Мы видим все большее пренебрежение основополагающими принципами международного права. Больше того – отдельные нормы, да по сути чуть ли не вся система права одного государства, прежде всего, конечно, Соединенных Штатов, перешагнула свои национальные границы во всех сферах…»63… Но тогда в Европе подобные выводы посчитали преувеличенными. В итоге «стратегическое партнерство России и Европейского союза не выдержало испытания на прочность». Однако, уже в 2014 году ЕС предпочел конфронтационный путь.

Поэтому в ходе заседания Совета безопасности РФ в июле 2014 года Президент В. Путин отмечал усиление группировки войск НАТО в восточной Европе, в связи с чем Россия вынуждена адекватно и соразмерно реагировать на приближение военного альянса к границам РФ64.

В ходе Мюнхенской конференции 2015 года, посвященной проблеме архитектуры безопасности в Европе, глава российского внешнеполитического ведомства С. Лавров отмечал, что вместо снижения ракетных угроз, благодаря американской одержимости, в Евро-Атлантике возник сильный раздражитель – американская глобальная ПРО, избавляться от которого предстоит очень долго65.

Необходим постоянный поиск новых путей обеспечения военной безопасности России, сохранения сложившегося военно-стратегического равновесия на постоянно снижающемся, но достаточном для сдерживания агрессии минимальном уровне. Существенное значение приобретает понятие стратегической стабильности, то есть такого состояния военно-политических отношений между государствами и коалициями государств в условиях существующего и поддерживаемого между ними военного равновесия, при котором у каждой из сторон отсутствуют как политические стремления, так и возможности его нарушения на рассматриваемом интервале времени.

Российский Президент справедливо отмечает, что «Мы должны гордиться своей историей, и нам есть, чем гордиться. Вся наша история без изъятий должна стать частью российской идентичности. Без признания этого невозможно взаимное доверие и движение общества вперед»66. В этой связи особый смысл приобретают слова отечественного историка С.М. Соловьева о том, что «… в истории ничего не оканчивается вдруг и ничего не начинается вдруг; новое начинается в то время, когда старое продолжается»67.

Вот почему важнейшими задачами на современном этапе являются всестороннее и глубокое изучение истории нашего Отечества в целом, и особенно осмысление опыта, характера, направленности политики и деятельности государственных и военных органов в оборонном строительстве, обеспечивших в 1972–1991 гг. процесс перехода от конфронтации в советско-американских отношениях к ядерному разоружению, в настоящее время важно и необходимо для выработки верных подходов к актуальным современным проблемам, учет уроков истории при обосновании выводов и анализе состояния, тенденций и перспектив обеспечения военной безопасности России.

Раздел I
Методологические аспекты научного анализа проблемы советско-американских отношений в «холодной войне»

Под теоретическими основами традиционно принято понимать комплекс выработанных концептуальных трактовок и доктринальных постулатов, свидетельствующих об изучении научным сообществом определенного понятия. В свою очередь теоретические основы советско-американских отношений подразумевают под собой выработанные историко-концептуальные положения, касающиеся изучения данной дефиниции, ее сущностных характеристик и структуры.

К началу XXI в. историческая наука накопила значительные концептуально-методологические знания, которые дают возможность формулировать методологический аппарат, в основе которого лежат взаимопересекающиеся, дополняющие друг друга различные методы, позволяющие создать исследовательскую стратегию исследования. Факт68 перехода от конфронтации к разоружению стратегических вооружений в советско-американских отношениях в «холодной войне» выступает как элементарная форма научного знания, выступающая как достоверное знание о единичном, связанное с практической деятельностью политических, государственных и военных органов двух антагонистических сверхдержав. Поэтому проблема перехода в советско-американских отношениях к ядерному разоружению в 1972–1991 гг. является научным познанием на теоретическом уровне.

В современных исторических исследованиях сформировалась тенденция, основанная на синтезе методологий с различными эпистемологическими составляющими традиционных и постмодернистских подходов. С одной стороны, несмотря на критику методологии советского периода, в отечественной историографии не отказались и не могли отказаться от изучения социально-исторических макропроцессов. С другой стороны, получили распространение новые методологические инструменты, которые усложняют исследователю их выбор, но в то же время дают возможность повысить эффективность исторического исследования. Определенным ориентиром новейших теоретико-методологических исканий стала «панорамная история» Ф. Броделя, иллюстрирующая возможность движения по пути «глобальной» исторической реконструкции. Сегодня в исторической науке возросший интерес к историческим личностям характеризуется появлением новых культурологических и антропологических подходов в такой степени, что исследования социально-классового характера уступили место «антропологическим»69.

Другой тенденцией современной методологической ситуации исторической науки является активное внедрение теоретико-методологических основ, разработанных западными исследователями. Современные исторические исследования содержат многочисленные новые понятия, не использованные в советской исторической науке такие, как тоталитаризм, парадигма, ментальность и др. Эти понятия заимствованы из западной гуманитарии, однако зачастую данный процессе происходит в виде механического заимствования тех или иных концепций и методов.

Сложность современного состояния историографического процесса и методологического знания выражается в отсутствии новых теорий и резком неприятии методологического наследия советской исторической науки. Однако американский историограф Г. Иггерс называет марксизм значимой методологической концепцией. Как считает известный историк и методолог Б. Г. Могильницкий, крушение марксистской методологии привело к «концептуальной анархии», что дало ему возможность сделать вывод о глубоком кризисе основ исторической науки, «носящем выраженный методологический характер»70.

Вместе с тем, по мнению российских исследователей И. Ю. Николаевой, Н. Б. Селунской, можно выделить продуктивные линии методолого – историографической ситуации современной науки, которые дают им основания говорить о возможности преодоления кризиса71. В российской методологии истории необходим методологический плюрализм, включающий элементы как марксистской теории, так и современных исторических и социальных теорий. Но «речь должна идти не о механическом, эклектическом объединении внутренне несовместимых элементов этих теорий, а об органическом соединении на концептуальном уровне разнородных теоретических постулатов, способных объяснить различные стороны исторической деятельности человека», – считает известный историк, методолог Б. Г. Могильницкий72.

Развитие историографии необходимо рассматривать как единый процесс, в его взаимообусловленности и взаимосвязи с конкретно-историческими условиями. Поэтому основополагающими методологическими принципами данной работы являются системный подход73, историзм и научная объективность исторического исследования.

Под системным подходом исследования понимается методологическое направление в исторической науке, задачей которого является разработка методов исследования сложноорганизованных объектов (систем), которыми являются советско-американские отношения в исследуемый период. Одним из способов применения этого подхода является проведение мультидисциплинарных (комплексных) исследований исторического материала (объекта, исторического факта).

Системный подход в исследовании играет важную роль, применение которого обусловлено тем, что историография советско-американских отношений как явление представляет собой не отдельное и изолированное исследование данного феномена, а совокупность взаимосвязанных и взаимодействующих концепций, научных школ, направлений, методологических подходов в изучении истории международных отношений двух ядерных сверхдержав. Функции системы реализуются в результате взаимодействия ее составляющих компонентов и определяются способом такого взаимодействия. При этом следует подчеркнуть, что совокупность элементов через их взаимодействие создает новые интегрированные качества самой системы, не присущие образу составляющих ее элементов74. Системно-исторический аспект75 позволяет выявить условия во время возникновения «холодной войны» в советско-американских отношениях, пройденные периоды и этапы, их качественную характеристику.

Принцип историзма является важной составляющей методологической базы данного исследования, принцип позволяет изучать явления и факты в контексте конкретно-исторических условий и предполагает, что историческая действительность изменяется во времени и развивается в силу присущих ей внутренних закономерностей, что важно в анализе генезиса в исторической науке.

Научная объективность, как методологический принцип, предполагает всесторонний подход в изучении советско-американских отношений, основанный на применении различных методов исследования: сравнительно-исторического, проблемно-хронологического, синхронного и диахронного методов, анализа генезиса и основных тенденций развития отечественной истории проблемы76. Наряду с традиционными методологическими подходами и многообразием по происхождению и содержанию исторических источников этот принцип обусловил междисциплинарный подход к их изучению, то есть междисциплинарные связи исторической науки с философией, социологией, политологией.

Изучение истории с опорой на парадигму методологии науки представляет собой совокупность ценностей, методов, технических навыков и средств, принятых в научном сообществе в рамках устоявшейся традиции в определенный период времени. Она находит свое выражение в научных трудах, научных школах, учебниках, у определенных групп исследователей со специализированной и сходной научной подготовкой, единых в понимании ценностей науки и объединенных научным этносом с определенными нормативно-ценностными установками77.

Анализ политики СССР в 1946–1991 гг.78 свидетельствует о закономерности сформированного менталитета, в силу которого советское руководство во внешней политике государства исходило из концепции раскола мира на две системы – социализма и империализма во главе с США, все события в мире рассматривались сквозь призму противоборства этих систем.

И как свидетельствуют исторические факты, в развитии отношений между странами и системами возникали кризисы, в связи с участием в локальных войнах и конфликтах таких, как тройственная агрессия (Англия, Франция и Израиль -1956 г.) против Египта; венгерские события (октябрь-ноябрь 1956 г); «Берлинский кризис» – 1961 г.; «Карибский кризис» – 1962 г.; войны в Алжире (1954–1962 гг.), на Ближнем Востоке (1967 г.) и во Вьетнаме (1964–1973 гг.). Непосредственное участие СССР и страны Варшавского Договора приняли в подавлении путча в Чехословакии (1968 г.), Советский Союз ввел войска в Афганистан (1979–1989 гг.).

Диалектическая связь политики и войны получила обоснование в трудах военных и политических деятелей79.

Немаловажное значение в раскрытии этих проблем сыграло наследие М. И. Кутузова, П. И. Пестеля, Г. Д. Бюлова, Г. Жомини, Г. А. Леера, Н. П. Михневича, А. Г. Елчанинова, А. А. Незнамова, М. В. Фрунзе, М. Н. Тухачевского, А. И. Егорова, И. П. Уборевича, Б. М. Шапошникова, М. Н. Триандафилова, А. А. Свечина, В. Д. Соколовского, А. А. Гречко и др. деятелей80.

«Обстоятельства политические укажут род войны», – писал выдающийся русский полководец М. И. Кутузов81. Значительная роль в обосновании взаимосвязи войны и политики принадлежит выдающемуся военному деятелю К. Клаузевицу, исследовавшему природу войны и механизм ее развертывания, утверждавшему, что военная деятельность вызвана к жизни деятельностью политической. «Война, – писал он, – есть орудие политики; она неизбежно должна носить характер последней; ее следует мерить мерой политики. Поэтому ведение войны в своих главных очертаниях есть сама политика, сменившая перо на меч, но от этого не переставшая мыслить по своим собственным законам»82, что не утратило своего значения и в ХХI веке83.

Очевидно, что с точки зрения принципа историзма, проблема советско-американских отношений не может рассматриваться в отрыве от советского учения о войне, созданного на базе многовекового исторического опыта и диалектико-материалистического метода, составлявших философско-методологическую основу учения, уроков Великой Отечественной войны84.

Немаловажное значение для развития внешней политики и оборонного строительства вооруженных сил в СССР имели изучение уроков Великой Отечественной войны, выведение и изучение всеобщих законов войны и вооруженной борьбы, принципов военного искусства85 и военного строительства86.

Коллективный труд видных советских военных ученых под общей редакцией А. С. Желтова, Т Р. Кондраткова, Е. А. Хоменко, определяя основы и принципы советского военного строительства, указывали, что военная мощь государства определяется многими условиями и факторами, и прежде всего экономическими, научно-техническими, морально-политическими и военным потенциалами. Непосредственно военная мощь воплощается в вооруженных силах87.

При этом под основами советского военного строительства понимались стороны общественной жизни советского общества, которые оказывали определенное влияние на военную организацию. На них, как на фундаменте, строились армия и флот Советской страны. Этими основами стали:

1) идейно-теоретическая;

2) экономическая, базирующаяся на социалистическом способе производства, социалистической экономике;

3) социально-политическая, включавшая социалистический общественный и государственный строй, общественные отношения, основанные на общественной собственности на средства производства, коллективном труде, сотрудничестве и взаимопомощи.

Авторы труда отмечали, что большое значение имели принципы военного строительства – обязательные требования, нормы, из которых исходили политическое и военное руководство государства в своей деятельности по созданию и укреплению вооруженных сил. Без этих принципов было невозможно научно, со знанием дела и последовательно осуществлять мероприятия в военной области88.

В этом коллективном труде авторы выделяли принципы советского военного строительства, отражающие требования различного порядка. По их классификации различаются три группы принципов:

1. Социально-политические, отражающие наиболее существенные стороны характера и назначения советских вооруженных сил, основные линии связи армии с общественной жизнью страны, коренные устои ее внутренней жизни.

2. Организационные, включавшие содержание кадровой регулярной армии, непрерывное совершенствование организационной структуры, гармоничное развитие всех видов вооруженных сил и родов войск.

3. Единства обучения и воспитания с учетом того, что необходимо на войне, в формировании высоких морально-боевых качеств, верности долгу89.

Авторы труда, посвященного методологическим проблемам военной теории и практики, определяли, что боевая мощь вооруженных сил включает в себя следующие важнейшие элементы:

– личный состав (его количество и качество);

– вооружение и боевую технику;

– организационную структуру;

– уровень развития военно-теоретической мысли90.

Результаты обобщаемого исследуемого и обобщаемого материала показали, что внедрение в вооруженные силы ядерного оружия, большие изменения в организационной структуре войск дали новый толчок развитию советской военно-теоретической мысли, которая обогатилась качественно новыми выводами, нашедшими свое яркое воплощение в советской военной доктрине, в воинских уставах и наставлениях. В них отражены основные положения и рекомендации современного военного искусства, определены формы и способы вооруженной борьбы с учетом возможного применения ядерного оружия. Внедрение в военное строительство основных положений и выводов военной науки – стало велением времени, важнейшим условием дальнейшего повышения боевой мощи советских вооруженных сил, способных победить в современной войне.

Война – это общественно-политическое явление, смысл которого заключается в продолжении политики насильственными средствами. Специфическое содержание войны – вооруженная борьба антагонистических сил внутри страны и между государствами. Главное средство ее ведения – ВС; применяются также экономические, дипломатические, идеологические и другие средства борьбы. Война – явление историческое. С разделением общества на антагонистические классы и образованием государства вооруженное насилие превращается в средство обеспечения экономического и политического господства эксплуататоров. Война становится непосредственным продуктом и постоянным спутником функционирования эксплуататорского общества91.

Объективные законы войны и вооруженной борьбы имеют большое теоретическое значение, так как затрагивают вопросы мировоззрения, общего взгляда на войну, ее роль в истории и роль в ней человека. Результаты исследования законов войны создают основу для военного строительства и выявления законов предотвращения войны. Познание законов войны и вооруженной борьбы важно и с другой, практической точки зрения. Ибо возможность возникновения различного рода войн не была устранена и с завершением «холодной войны»92.

Вооруженные силы государства, их боеготовность и боеспособность в послевоенный период93 постоянно доминировали в обеспечении гарантий мира. Необходимость воевать, опираясь на законы войны и вооруженной борьбы, не потеряла актуальности в советско-американском противостоянии, так как сущность войны в своей основе оставалась неизменной, а понятие – приобрело многогранность глубинных политических и социально-экономических противоречий объективно-субъективного характера.

Война – это социально-политическое явление, представляющее собой крайнюю степень противоборства государств, народов, социальных, национальных либо религиозных групп, основное содержание которого составляет широкое применение военной силы. Для достижения поставленных в войне политических целей применяются экономические, дипломатические, информационные и другие формы борьбы. Война обладает рядом признаков, отличающих ее от других социально-политических явлений и форм вооруженного насилия. Война порождается прежде всего глубинными политическими и социально-экономическими противоречиями, носящими объективно-субъективный характер. Война ведет к качественному изменению состояния сфер общественной жизни: политической, экономической, социальной, духовной, ибо происходит кардинальная перестройка на военный лад. Главным орудием войны являются вооруженные силы и другие воинские формирования, способные вести вооруженную борьбу. Война, как правило, приводит к человеческим жертвам, утрате материальных, духовных ценностей, разрушительно воздействует на общество. По масштабу и составу воюющих государств войны подразделяются на локальные, региональные и мировые94.

В своих трудах Е. И. Рыбкин и В. В. Круглов обосновывают взаимосвязь законов войны, законов социальной жизни и значения ядерного оружия. Ученые утверждают, что с появлением в международных отношениях фактора угрозы ядерного оружия для военно-политического руководства исходными посылами в решении проблем законов войны оставались положения диалектического материализма о законах социальной жизни и их соотношения с деятельностью людей, а также о сущности и содержании войны.

Законы войны представляют собой определенную систему существенных связей внутри самой системы и между объектами столкновений. Если рассматривать войну как столкновение двух государственно-политических систем и их армий, то само это столкновение также выступает как системное (межсистемное) образование. Законы войны характеризуются важнейшей особенностью: они не управляют процессами независимо друг от друга, а действуют лишь в определенной совокупности и сочетании. В военной науке отечественные ученые выделяют основной закон войны и четыре наиболее общих закона, которые определяют зависимость исхода войны от совокупности материальных и духовных сил противоборствующих сторон95.

Социальные законы как определенная направленность процессов далеко не всегда прослеживаются в каждом отдельном явлении. Данные подходы относились и к законам войны, которые носят объективный характер, и их возникновение и действие не зависят от воли и желания людей. Но при этом именно практическая деятельность людей создает условия для действия законов войны. Однако деятельность людей непосредственно определяется их сознанием, которое в свою очередь детерминируется объективным миром. Следовательно, субъективный фактор тоже выступает как одно из условий проявления объективных законов войны. При этом законы войны должны были учитываться и применяться высшим военно-политическим руководством государства и вооруженных сил как в военное, так и в мирное время. Игнорирование законов войны в мирное время, при оборонном строительстве и подготовке вооруженных сил во время войны не может быть компенсировано умелым руководством войсками, и как учит исторический опыт, ведет к большим потерям населения и армии или к поражению96.

При этом фундаментом системы являлись законы развития и функционирования, структурно-функциональные законы, в которых законы развития выступают как отражение существенных связей, явлений и процессов войны, главным образом со стороны перехода из одного состояния в другое. Структурно-функциональные законы определяют структуру явлений войны и военного дела, а законы военных процессов – протекание их на качественном уровне, без сколько-нибудь заметного изменения их состояния. Законы функционирования характеризуют внутреннее существенное взаимодействие политических и военных целей со средствами их достижения, связь элементов военной (боевой) мощи воюющих сторон как внутри каждой воюющей стороны, так и между ними. Те и другие законы присущи не только возникновению войны в целом, но и развитию военного строительства, военного искусства и другим, более конкретным сторонам военных процессов97. Действие этих законов в ходе войны обусловлено тем, что как военная мощь государств, так и боевая мощь сражающихся войск представляют собой концентрированное выражение материальных и духовных возможностей общества, достигнутых в ходе его развития. Источники и элементы военной мощи государства и боевой мощи вооруженных сил связаны между собой определенным образом, и эта связь подвижна и изменчива лишь в известных пределах, она находит свое выражение в частности в законе зависимости военной мощи страны от ее экономических сил и возможностей. Именно на этой основе был построен так называемый критерий неприемлемого ущерба, выдвинутый министром США Р. Макнамарой98, ставшим впоследствии на долгие годы мерой измерения при проведении оценок возможности или невозможности боевого применения ракетно-ядерного оружия в ходе эволюции ядерной стратегии.

Эволюцию советской военной доктрины исследовал А. А. Кокошин. Он проанализировал взгляды советского военно-политического руководства на соотношение политики и стратегии, угрозы безопасности стране, вероятность, характер и способы ведения будущей войны. В своей работе автор значительное внимание уделил вопросам диалектики обороны и наступления, «оборонной достаточности»99.

Результаты обобщаемого историографического материала приводят к выводу о том, что постулаты политической идеологии и военной науки, обусловили методологическую основу выработки принципов политики СССР в советско-американских отношениях в области стратегических наступательных и оборонительных вооружений в исследуемый период (Прил. 3).

Как следствие военно-организаторская деятельность высших органов власти по созданию советских стратегических оборонительных систем (войск противоракетной и противокосмической обороны) стала диалектической взаимосвязью борьбы за достижение и поддержание военно-стратегического паритета, сохранение стратегической стабильности. Проблема создания и развития войск выступала не самоцелью военно-технической политики, а средством обеспечения надежного отпора агрессору, гарантированной защиты от внезапного ракетно-ядерного нападения, в том числе и из космоса, на СССР100, что стало элементом системы обеспечения стратегической стабильности (рис. 1)101.

Рис. 1. Основы стратегической стабильности


Результаты обобщения научной и другой литературы показали, что при поиске новых путей обеспечения военной безопасности СССР в 1980-х гг., сохранения сложившегося в 1970-х гг. военно-стратегического баланса на снижающемся, но достаточном для сдерживания агрессии уровне, существенное значение приобрело понятие «запас устойчивости». Оно, с одной стороны, характеризует способность восстановления равновесия в течение времени, недостаточного для извлечения выгод стороной, в чью пользу произошло нарушение данного элемента системы стратегического равновесия. С другой стороны, обеспечивает такое состояние военно-политических отношений между государствами и коалициями государств в условиях существующего и поддерживаемого между ними военного равновесия, при котором у каждой из сторон отсутствуют как политические стремления, так и возможности его нарушения на рассматриваемом промежутке времени.

Категория военно-стратегического баланса к 1990 гг. ХХ в. и методология оценки военно-стратегического баланса опирались на три подхода102:

– равновесие за счет наличия у сторон таких ядерных вооружений, боевые возможности которых обеспечивают взаимное нанесение «неприемлемого ущерба» друг другу в ответных действиях, при отсутствии у противоборствующих сторон национальной противоракетной обороны;

– равновесие за счет наличия у сторон стратегических ядерных сил, способных выполнить поставленные боевые задачи;

– стратегическое ядерное равновесие за счет примерного равенства потенциалов стратегических ядерных сил сторон, ограниченных феноменом Договора по противоракетной обороне.

Основой военно-стратегического баланса являлось военное равновесие (паритет стратегических сил), то есть такое состояние военной мощи государства или коалиций государств, при котором ни одна из сторон не может добиться своих военно-политических целей путем агрессии. В условиях вначале ограничения, а затем двустороннего сокращения стратегических наступательных вооружений, для СССР сохранение военного равновесия без эффективных стратегических ядерных сил и декларации о готовности применения их для защиты суверенитета сомнительно. Повышалась роль и других факторов, обеспечивающих стабильность межгосударственных отношений в советско-американских отношениях, например, таких как:

– договорно-правовые;

– тенденция поиска новых форм сотрудничества в военной области;

– совершенствование стратегических наступательных и оборонительных вооружений в рамках достигнутых договоренностей.

Уже в 1960-е гг. был заключен ряд международных соглашений, в некоторой степени сдерживающих развитие стратегических наступательных вооружений: Договор о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, космическом пространстве и под водой, Договор о принципах деятельности государств по исследованию и использованию космического пространства, запрещающий вывод в космос оружия массового поражения, а также Договор о нераспространении ядерного оружия.

Историография проблемы свидетельствует, что к 1968 г. относится не только переход США к непосредственной подготовке нового цикла гонки стратегических вооружений. СССР, США, Великобритания, а затем и еще 55 государств 1 июля подписали один из важнейших международно-правовых документов нашего времени – Договор о нераспространении ядерного оружия. Неотъемлемым и первостепенным элементом такой системы должны были стать и соглашения по взаимному ограничению стратегических вооружений СССР и США, в связи с чем в Преамбуле Договора подчеркивалось их намерение «скорее достигнуть прекращения гонки ядерных вооружений и принять меры в направлении ядерного разоружения»103.

В последующих соглашениях на стратегические наступательные вооружения СССР и США были наложены существенные ограничения. При этом условием всех заключенных договоров по стратегическим наступательным вооружениям являлось поддержание примерного количественного баланса между СНВ СССР и США104.

На рубеже 1990-х гг. СССР и США имели стратегические наступательные вооружения примерно по 10 000 боезарядов, в соответствии с Договором СНВ-1 общее количество боезарядов на стратегических носителях за семь лет после вступления Договора в силу должно было быть сокращено до 6 000 у каждой из сторон, а количество носителей – с 2 500 у СССР и 2 200 у США – до 1 600105.

Определение показателей и критериев военного равновесия относится к наиболее сложным и трудноформализуемым этапам исследования стратегической стабильности. В предлагаемом подходе военное равновесие должно характеризовать степень отклонения сторон от состояния, в котором каждая из них может нанести неприемлемый ущерб и сохранить необходимый военно-экономический потенциал после ответных действий противостоящей стороны. Устойчивость равновесия определяет те параметры участвующих в конфликте сторон, изменения которых позволяют одной из сторон добиться превосходства, которое трудно нейтрализовать другой стороне.

Качественный состав стратегических наступательных, оборонительных и информационных систем, повышение их боевых возможностей не только не теряют, но и приобретают актуальность в новых условиях. Свидетельство тому – история создания и развития войск ракетно-космической обороны, которая неразрывно связана с историей противостояния двух сверхдержав, с историей развития ракетно-ядерного оружия и постепенного переоборудования космического пространства в перспективный театр военных действий106. Причем их вклад в поддержание стратегической стабильности в последнее десятилетие ХХ в. заметно увеличился107. Заслуживает внимание исследование, проведенное П. В. Мевшим, в котором:

– вскрыты тенденции влияния геополитических факторов и развития военно-стратегической обстановки на роль, место и задачи стратегических вооружений, ракетно-космической обороны в обеспечении стратегической стабильности;

– разработаны методический подход и модели для анализа влияния ракетно-космической обороны на стратегическую стабильность108.

Историография проблемы свидетельствует, что основными направлениями военно-технических факторов достижения военно-стратегического паритета между сверхдержавами стали обеспечение глобального контроля за боевым применением любых типов стратегических наступательных вооружений, повышение их живучести и достоверности информации предупреждения. Развитие средств и систем войск ракетно-космической обороны в целях укрепления военной безопасности было направлено:

– на выполнение боевых задач информационно-разведывательными средствами систем ракетно-космической обороны по разведке воздушно-космического пространства, обнаружению средств воздушно-космического нападения и космической (стратегической) разведки в заданных секторах ответственности;

– организацию защиты высших звеньев государственного и военного управления, командных пунктов вооруженных сил и стратегическими ядерными силами, силами и средствами противоракетной и противокосмической обороны, во взаимодействии со средствами противовоздушной обороны;

– совершенствование и развитие радиолокационных и оптико-электронных информационных систем.

Научно-техническая революция и тесно связанная с ней революция в военном деле выдвинули множество актуальных проблем в сфере строительства вооруженных сил. Наиболее существенным показателем революции в военном деле стали появление на вооружении вероятного противника ракетно-ядерного оружия, вызванная этим необходимость создания отечественных стратегических ядерных сил и средств обороны. При этом во всех уровнях власти утверждалась и господствовала убежденность, что в «холодной войне» можно выжить и не допустить третьей мировой ядерной войны, имея щит и меч, всегда готовые к защите страны от внешних посягательств.

Создание советских противоракетной и противокосмической обороны, стратегических ядерных сил отвечало принципу равной безопасности сторон, согласно которому установление баланса стратегических наступательных вооружений должно осуществляться при фиксированном уровне развертывания оборонительных стратегических систем.

Вопросы противоракетной обороны и ее роли в укреплении стратегической стабильности между двумя сверхдержавами активно стали рассматриваться в конце 1960-х – начале 1970-х гг. Большой интерес представляет литература, отражающая, с одной стороны, стремления политических элит, военно-промышленных комплексов и военных СССР и США к созданию противоракетного щита, обеспечивающего возможность нанесения неприемлемого ущерба противнику, исключающего при этом опасность ответного удара, и, с другой – осмысление опасных последствий такого развития событий109.

Советское военно-политическое руководство верно определило основные тенденции в дальнейшем развитии средств вооруженной борьбы, сформировало основные направления военной стратегии и строительства вооруженных сил СССР. На основе научного и военно-экономического потенциала было создано ракетно-ядерное оружие, в короткие сроки освоено его массовое производство. Основные усилия были сосредоточены на оснащении этим оружием всех видов Вооруженных Сил СССР.

В этих условиях ведущими направлениями советской военно-технической политики явились: предпочтительное развитие прогрессивных военно-технических направлений, способных наиболее полно удовлетворять нужды обороны; обеспечение тесного союза науки с производством для создания самых эффективных образцов вооружений; рациональное совершенствование различной боевой техники и оружия в соответствии с возрастающими требованиями современной войны; переход к комплексной автоматизации важнейших процессов эксплуатации боевой техники и к разработке новых методов управления войсками и системами вооружений110.

Проведение военно-технической политики оказало огромное влияние на успешное решение практических задач переоснащения вооруженных сил, их организационное строительство и дальнейшее развитие теории военной науки. С началом широкого внедрения ракетно-ядерного оружия возникли условия для изменения способов ведения вооруженной борьбы и предпосылки для создания новых видов и родов войск, в том числе войск противоракетной и противокосмической обороны111.

Строительство РВСН, АПЛ, стратегической авиации, войск противоракетной и противокосмической обороны в исследуемый период осуществлялось под благотворным воздействием крупных позитивных изменений, происходивших во внутренней жизни страны. Используя достижения научно-технической революции, возможности экономики, потенциалы оборонного комплекса и человеческого фактора, Советский Союз укреплял свою оборону.

В СССР до середины 1980-х гг. оборонный комплекс являлся технологическим ядром всей системы производства, для которого представлялись в первую очередь интеллектуальные, материальные и финансовые ресурсы, промышленная база112. Гонка вооружений в «холодной войне» требовала обеспечения остальной части экономики технологиями по остаточному принципу. По свидетельству С. Н. Хрущева, военно-промышленная и военно-научная сферы в те годы представлялись престижными, а мирные отрасли – чем-то второстепенным113. Из анализа обобщаемого архивного, научного и другого материла следует, что такое положение дел в экономике стало объективным отражением постулатов «холодной войны».

В исследуемый период процесс реализации государственными органами военно-технической политики, направленной на создание и развитие сложнейших как наступательных, так и оборонительных систем, использующих последние достижения научно-технической революции, всесторонняя обеспеченность НИОКР и работ по развертыванию средств, внимание к их совершенствованию, соответствовали стратегии достижения и поддержания военно-стратегического паритета в области военного строительства в ходе ракетно-ядерного противостояния в советско-американских отношениях.

Объективно воздействие научно-технической революции на военно-техническую политику обусловливало необходимость поддержания, поощрения и стимулирования интеллектуальной деятельности, направленной на решение прежде всего важных научных и оборонных задач114. В качестве доказательной базы наглядным примером служит обращение Комитета по Сталинским премиям в области науки и изобретательства при Совмине, в соответствии с которым Директивой начальника ГШ ВС СССР от 5.01.1954 г. устанавливался порядок отбора и представления выдающихся работ и образцов военной техники на соискание Сталинской премии по Министерству обороны. К рассмотрению принимались: научные, научно-популярные труды и учебники, опубликованные в 1951–1953 гг. и получившие высокую оценку широкой научной общественности; выдающиеся изобретения и коренные усовершенствования методов производственной работы, основанные и внедренные в народное хозяйство.

Исследование показало, что следующим немаловажным направлением в деятельности руководства государства по укреплению научного потенциала, стало внесение изменения в номенклатуру должностей ЦК КПСС по научным учреждениям АН СССР, которым 12 должностей (в основном руководители академических институтов) дополнительно включались в номенклатуру секретариата и учетную номенклатуру ЦК115.

Показательно, что исследователи США и Великобритании, изучая механизм воздействия структур партии на политику СССР в области науки и техники, установили, что в состав ЦК КПСС входило 7,5 % военных представителей и 3,3 % ученых. Учитывая тесную связь многих выдающихся деятелей науки, избиравшихся в ЦК, предполагалось, что представительство (с учетом входивших в состав комитета работников оборонной промышленности) превышало 10 %116. Это весомый показатель в организации управления государством с опорой на интеллектуальную элиту страны.

Таким образом, методологические аспекты научного анализа проблемы советско-американских отношений в исследуемый период позволяют сделать следующие выводы.

Теоретические основы механизма формирования и воплощения политики СССР в советско-американских отношениях, кардинально изменившихся в послевоенный период под влиянием противостояния двух социально-экономических систем, выявили, что исходными методологическими посылами являются: системный метод; общие принципы внешней политики; законы общественной и социальной жизни; учение о войне и их соотношение с сущностью и законами войны.

Законы общественной жизни рассматривались как существенные, необходимые, повторяющиеся связи и отношения между различными сторонами и элементами жизни общества, определяющие его функционирование и развитие.

Необходимость этой обусловленности диктуется соблюдением принципов историзма, хронологическими рамками и содержанием исследуемой проблемы.

Немаловажное значение для развития внешней политики и оборонного строительства вооруженных сил в СССР имели изучение уроков Великой Отечественной войны, выведение и изучение всеобщих законов войны и вооруженной борьбы, принципов военного искусства и военного строительства.

Результаты обобщаемого историографического материала показали, что внедрение в вооруженные силы ядерного оружия, большие изменения в организационной структуре войск дали новый толчок развитию советской военно-теоретической мысли, которая обогатилась качественно новыми выводами, нашедшими свое яркое воплощение в советской военной доктрине, в воинских уставах и наставлениях. В них отражены основные положения и рекомендации современного военного искусства, определены формы и способы вооруженной борьбы с учетом возможного применения ядерного оружия. Внедрение в военное строительство основных положений и выводов военной науки стало велением времени, важнейшим условием дальнейшего повышения боевой мощи советских вооруженных сил, способных победить в современной войне.

Методологические аспекты научного анализа советско-американских отношений позволяет выделить характерные особенности деятельности советских государственных и военных органов в оборонном строительстве.

Во-первых, определяя особенности отечественной военно-технической политики в военном строительстве в области стратегических наступательных и оборонительных вооружений советскому военно-политическому руководству было необходимо считаться с тем, что в годы «холодной войны» военно-политические отношения с США периодически обретали напряженный характер. При этом стороны неоднократно проявляли готовность к решению проблем противостояния методами вооруженной борьбы.

Во-вторых, деятельность отечественных государственных и военных органов была направлена на создание и совершенствование средств стратегических наступательных и оборонительных вооружений в целях достижения военно-стратегического паритета и поддержания его в советско-американском противостоянии.

В-третьих, создание и развитие средств стратегических наступательных и оборонительных вооружений стало реализацией логики развития вооружения, обусловленного научно-технической революции в военном деле, по принципу «оружие – контроружие», что объективно вело к гонке вооружений.

В-четвертых, характерной особенностью отечественного оборонного строительства был факт, что создание дорогостоящих средств стратегических наступательных и оборонительных вооружений являлось вынужденной мерой военного строительства. Поэтому советское военно-политическое руководство на оборону денег не жалело, что, к сожалению, оказалось тяжелым бременем для экономики государства.

Объективно СССР в послевоенные десятилетия был больше всего заинтересован в сохранении мира и так же, как и США, в осуществлении политических преобразований мирным путем. Но логика борьбы постоянно толкала их на крайние меры, а порой и на открыто агрессивные действия.

Исторический анализ, проведенный отечественными учеными в постсоветское время, выявил, что деятельность военно-политического руководства СССР в условиях «холодной войны» была обусловлена возникновением новых тенденций в мире, усилением влияния политики, экономики и научно-технического прогресса на стратегию и военное строительство117.

Исследователи советского оборонного строительства свидетельствуют, что основное внимание военно-политического руководства СССР в исследуемый период было сосредоточено на освоении космоса, создании ракетно-ядерного оружия и оснащения им всех видов вооруженных сил СССР.

По мере наращивания ракетно-ядерных сил и освоения космического пространства вероятным противником в СССР разворачивались работы по созданию «щита» – средств противоракетной и противокосмической обороны, что соответствует логике развития военного дела, присутствию двух обязательных граней – наступлению и обороне, щиту и мечу. Это объективно создавало дополнительные стимулы к развитию вооружения и военной техники, военного дела в целом.

Анализ источников, научной и другой литературы показал, что формирование и совершенствование советских стратегических ядерных сил и стратегических оборонительных систем было объективной исторической необходимостью. При этом военно-политические проблемы в советско-американских отношениях занимали одно из центральных мест. Противостояние в годы «холодной войны» не переросло в «горячую войну», хотя США и СССР неоднократно стояли у опасной черты. Понимание государственными лидерами, военно-политическим руководством реальности того, что ни одна из сторон не может рассчитывать на достижение стратегического превосходства и победу в ядерной войне. Ключевая роль в военно-стратегическом равновесии и международной политике на протяжении полувека принадлежала ракетно-ядерному оружию. Создание ракетно-ядерного оружия диктовалось научно-техническим прогрессом, с одной стороны, и гонкой вооружений – с другой.

Исторические факты проявления «холодной войны», отраженные в историографии о советско-американских отношениях свидетельствуют: в ходе противостояния стороны пришли к пониманию пагубности применения ядерного оружия, необходимости замораживания развития противоракетной обороны как первоочередной меры по предотвращению ядерного апокалипсиса, а также политики «с позиции силы», породившей гонку стратегических вооружений в частности, наращивание ядерных боеголовок на межконтинентальных баллистических ракетах и попытки создания стратегических оборонительных систем.

Раздел II
От гонки стратегических вооружений к их ограничению в советско-американских отношениях (1972–1985 гг.)

Проблемы развития советско-американских отношений в рассматриваемый период включает в себя обширный перечень исследований, представленных диссертационными работами, монографиями и статьями советских (российских) и зарубежных авторов118.

Результаты обобщения научной литературы и других источников свидетельствуют, что историческая наука 1970 – первой половины 1980-х гг. в основном представлена трудами и публикациями, раскрывающими деятельность КПСС и военно-политического руководства СССР по укреплению обороноспособности страны, выработке и осуществлению военно-технической политики, оснащению Вооружённых Сил ракетно-ядерным оружием, поиску путей недопущения ядерной войны119.

Особенностью научно-публицистических работ является то, что в большинстве своём они написаны после достижения СССР военно-стратегического паритета с США. Последнее вполне обоснованно связывалось авторами со значительным повышением боевой мощи армии и флота, благодаря созданию ракетно-ядерного потенциала120, материально-техническая основа которого была заложена в 1970-1980-е гг. ХХ в.

Так, в диссертациях П. Пасхального и В. Шардакова проведен анализ основных внешних и внутренних факторов, социально-политических условий обеспечивших достижение военно-стратегического паритета между СССР и США. Обращается внимание на то, что главную роль в этом процессе сыграло развитие ракетостроения, создание различных типов ракетных комплексов, в том числе подвижных и мобильных121. В работе А. Кудинова достаточно полно исследуются проблемы организации эксплуатации передвижных грунтовых ракетных комплексов122.

Авторы в своих работах единодушны в том, что с начала 1970-х гг. США делают ставку на сдерживание СССР посредством реалистической концепции ограниченной ядерной войны, под которой в те годы понималась оборона Западной Европы с помощью тактического ядерного оружия от возможного вторжения войск Варшавского договора123. Толчком к развитию подобных теорий стало введение войск Варшавского договора в Чехословакию в 1968 г. Американские аналитики полагали, что превосходство США в средствах доставки с разделяющимися головными частями индивидуального наведения позволит в случае военного конфликта «сдержать» СССР от применения стратегического ядерного оружия, в то время как страны НАТО смогут с помощью тактического ядерного оружия отразить наступление войск Варшавского договора.

Как отмечают специалисты в своих работах, несмотря на то, что первые баллистические ракеты с разделяющимися головными частями индивидуального наведения поступили в состав стратегических сил США только в 1970 г., потенциал новой технологии был осознан в Советском Союзе задолго до этого124. Появление на вооружении США ракет, оснащенных разделяющимися головными частями индивидуального наведения, и очень высокая точность боевых блоков вновь поставили вопрос о возможности нанесения обезоруживающего удара по советским стратегическим силам. Такая возможность заставила Советский Союз начать работу по переоценке подходов к нанесению гарантированного удара по территории США.

Вопрос о возможности нанесения гарантированного удара по США стал предметом советских научно-исследовательских работ, которые велись как в промышленности, так и в Вооруженных Силах. В 1967 г. была сформулирована рекомендация о существенном увеличении живучести ракетных комплексов. При этом предлагалось два основных способа увеличения живучести – укрепление шахтных пусковых установок баллистических ракет и создание мобильных баллистических ракет. Оба предложения нашли поддержку КБ Южное, которое уже вело такие работы125.

Исследование историографического и другого материала показало, что в советско-американских отношениях к 1972 г. в концептуальном плане сформировался принцип мирного сосуществования, который были готовы принять главы двух сверхдержав Р. Никсон и Л.И. Брежнев126. Поэтому в мае 1972 г. стал возможным визит президента США Р. Никсона в Москву, ставшего значительным событием в советско-американских отношениях, продемонстрировавший взаимное стремление руководителей СССР и США начать процесс разрядки между обеими сверхдержавами. Главным результатом встречи на высшем уровне стало подписание соглашений по ограничению стратегических вооружений (ОСВ-1), бессрочный Договор об ограничении систем противоракетной обороны127 и Временное соглашение о некоторых мерах в области ограничения стратегических наступательных вооружений на пятилетний период, в течение которого предусматривалось продолжить переговоры в целях поиска возможностей более фундаментальных сокращений128.

Историография проблемы ограничения стратегических наступательных и оборонительных вооружений свидетельствует, что 3 августа 1972 г. в американском Сенате состоялось решающее голосование по Договору об ограничении систем противоракетной обороны129. Договор был ратифицирован подавляющим большинством голосов: 82 против 2 (против голосовали сенаторы У. Бакли и Аллин, Б. Голдуотер не присутствовал в сенате). А 14 сентября Сенат утвердил и Временное соглашение. Правда, в последнем случае была принята поправка Г. Джексона, рекомендовавшая правительству добиваться «равных уровней» ограничения основных компонентов стратегических сил США и СССР в последующих соглашениях. Одновременно Капитолий принял поправку к военному бюджету на 1973 финансовый год в связи с заключенными в Москве соглашениями. В соответствии с условиями Договора об ограничении систем противоракетной обороны программа «Сейфгард» была резко сокращена, ее ассигнования снижены на 650 млн дол. Общая экономия в течение последующих пяти лет оценивалась в 5 млрд. дол. В то же время конгресс одобрил продолжение некоторых программ наступательных вооружений по намеченному графику и из средств, сэкономленных на противоракетной обороне, выделил 100 млн дол. на разработку ряда военно-технических проектов130.

Вместе с тем история советско-американских отношений свидетельствует о том, что 22 июня 1973 г. было подписано Соглашение между СССР и США о предотвращении ядерной войны131.

Однако администрация Р. Никсона запросила Конгресс на увеличение оборонного бюджета на 4,5 млн долл на модернизацию, которые на многие десятилетия стали актуальными: бомбардировщики В-1 и «Стелс», ракета «МХ», крылатые ракеты, ракеты и подводные лодки типа «Трайдент»132. При пересмотре стратегического планирования в связи ожидавшимся внедрением в американские стратегические наступательные силы ядерных боеголовок типа «МИРВ», перечень целей на территории СССР и союзных ему стран был увеличен до 16 тысяч133. Первый отряд из десяти межконтинентальных баллистических ракет «Минитмен-3», оснащенных разделяющимися головными частями индивидуального наведения, был приведен в боевую готовность 18 июня 1970 г. на базе ВВС Майнот. ПЛАРБ «Джеймс Мэдисон» с 16 ракетами «Посейдон», оснащенных боеголовками типа «МИРВ», 31 марта 1971 г. вышла на боевое патрулирование134. Всего с 1970 г. по 1978 г. в результате оснащения 550 межконтинентальных баллистических ракет и ракет «Посейдон» на 31 ПЛАРБ разделяющимися головными частями стратегические наступательные силы США при неизменном количестве носителей получили на вооружение дополнительно около 5 000 термоядерных боеголовок135.

В своих исследованиях А. В. Сидоров, О. Г. Деревянко отмечают, что помимо стратегических наступательных сил, руководство США принимало меры к совершенствованию ракетно-ядерного оружия на театре военных действий. В 1969 г. компания «Мартин-Мариетта» получила контракт на изготовление ракеты средней дальности «Першинг-2». В течении 10 лет на разработку данной баллистической ракеты средней дальности выделялось по 30 млн долл ежегодно136. Всего же на создание «Першинг-2» Министерством обороны запрашивалось 710 млн долл137.

Активной разработкой новых типов крылатых ракет морского, воздушного и наземного базирования с дальностью полета до 2 500 километров Соединенные Штаты занялись в 1972 г., открыто подчеркивая, что эти системы вооружений находятся за рамками переговоров по ОСВ138.

Обобщаемый архивный и другой научный материал свидетельствует о том, что в начале 1970-х гг. администрация США приступила к реализации ряда программ, направленных на достижение односторонних преимуществ в стратегических наступательных силах перед Советским Союзом, в том числе и путем создания новых образцов ракетно-ядерного оружия среднего радиуса действий.

В результате Советский Союз оказался перед лицом реальной дополнительной военной опасности со стороны США. Устойчивость военно-стратегического равновесия оказалась под угрозой139.

Итоги исследования показали, борьба за ракетно-ядерное равновесие, как и в 1960-х гг. вновь приобрела решающее значение. В 1970-х гг. проводились большие работы по модернизации и реконструкции ракетных комплексов, которые завершились оснащением их разделяющимися боевыми частями140. С середины 1970-х гг. на вооружение стали поступать ракетные комплексы средней дальности РСД-10. Примерное равновесие стратегических ракетно-ядерных сил в советско-американском противостоянии было восстановлено.

Доминирующий в гонке ракетно-ядерных вооружений принцип «действие-противодействие» обусловил принятие советской стороной аналогичных ответных мер. В 1972–1975 гг. были проведены испытания, а в 1975–1981 гг. поставлены на боевое дежурство межконтинентальные баллистические ракеты третьего поколения с разделяющимися головными частями индивидуального наведения РС-16 (СС-17), РС-18 (СС-19) и РС-20 (СС-18), созданные в конструкторских бюро В. Н. Челомея и В. Ф. Уткина141. Однако развертывание межконтинентальных баллистических ракет было ограничено Договорами ОСВ-1 и ОСВ-2.

В диссертационной работе А. В. Сидоров отмечает, что Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 28.04.73 года было утверждено решение о создании подвижного грунтового комплекса с ракетой средней дальности на твердом топливе (РСД-10)142.

Рассматривая перспективы развития ракетных комплексов средней дальности, Главное командование РВСН учитывало реальное техническое состояние находившихся на вооружении ракетных систем и сложившиеся взгляды на характер современной войны143.

1.См.: Международные отношения после Второй мировой войны: в 3 т. / ред. Н.Н. Иноземцев. Т. 1; 1945–1949 гг. / ред. А.Г. Милейковский. М., 1962. 759 с.
2.Термин «холодная война» был введен в обращение У. Черчиллем в ходе его выступления 5 марта 1946 г. в Фултоне (США) (См.: Тарасенко В.А. Атомные проблемы во внешней политике США (1945–1949 гг.): дис…. докт. истор. наук. Киев, 1958. С. 136).
3.В 1945 г. валовой национальный доход страны составлял 215,2 млрд долларов по сравнению со 101,4 млрд долларов в 1940 г. См.: Анин Д. Международные монополии и мир. М.: Политиздат, 1948. С. 87.
4.Это более 25 млрд долларов в виде заводов и промышленного оборудования. За пять лет, по данным Совета военного производства, на 25 % увеличилась производительность труда.
5.Это составляло почти 19 млрд долларов. В результате крупных инвестиций прирост промышленной продукции превышал 15 % в год, в то время как за прошедшие 70 лет он составил только 4 %. См.: Зарубежные страны. Политико-экономический справочник. М.: Политиздат, 1957. С. 681.
6.См.: Лихачева И. В. У истоков послевоенной экономической политики США. (К истории принятия Акта о занятости 1946 года) // Новая и новейшая история. 1971. № 4. С. 107–116; Пчелинцев В. Н. Особая миссия. М.: Молодая гвардия, 1991. 218 с.
7.К середине 1946 г. в США было сосредоточено 3/5 мировых запасов золота общим весом 600 млн унций, что составляло на 1946 г. 20 270 млрд долларов. В то же время в Англии они, например, в том же 1946 г., составляли 1 млрд 600 млн долларов (См.: там же.).
8.Согласно отчету, представленному Конгрессу 16.03.1947 г. президентом Г. Трумэном, из общих расходов США по ленд-лизу в 50 140 млн дол. за время войны Великобритания получила 31 400 млн дол., из которых в порядке обратных поставок было возвращено 6 750 млн дол. Кроме того, США с июня 1940 г. по октябрь 1946 г. предоставили другим государствам 27 460 млн долларов. Следовательно, в период с 1940 г. по октябрь 1946 г. США в различных формах кредитовали 77 600 млн долларов (См.: там же.).
9.См.: Мельников Ю. М. О разработке в США проблем международных отношений и внешней политики // Новая и новейшая история, 1971. № 3. С. 142–149; Милитаризм и экономика. Научная конференция в Институте США АН СССР // США: экономика, политика, идеология, 1971. № 12. С. 20–40; Мильштейн М. Американские военные доктрины: преемственность и модификация // Мировая экономика и международные отношения. 1971. № 8. С. 30–41.
10.См.: Пихоя Р.Г. Советский Союз: история власти. 1945–1991. Новосибирск: Сибирский хронограф, 2000, С. 26–27.
11.См.: Истомина Е.Н. США в борьбе за рынки. М.: Международные отношения, 1971. 240 с.
12.См.: История Второй мировой войны / пер. с англ. М.: Международные отношения, 1969. С. 541.
13.Из сферы их влияния выпал целый ряд европейских государств с общей площадью более 1 млн кв. км и с населением свыше 90 млн человек (Прим. – авт.).
14.См.: История международных отношений. М.: Международные отношения, 1964. С. 38.
15.См.: Сиротенков Ю. П. Развитие советско-англо-американских союзнических отношений на основе принципов мирного сосуществования на завершающем этапе создания антигитлеровской коалиции // Уч. зап. Азербайджанского ун-та. Серия истории и философии. 1971. № 8. С. 3–8.
16.1946 г. – Югославия, 1948 г. – Уругвай, 1948, 1959, 1961 гг. – Западный Берлин, 1950 г. – Корея, 1953, 1968, 1969 гг. – Вьетнам, 1954 г. – Гватемала, Китай, Тайвань, 1956 г. – Суэцкий кризис, 1962 г. – Кубинский кризис, 1970 г. – конфликт Иордании-Сирии, 1973 г. – Арабо-израильская война, 1980 г. – Иранский кризис (См.: Каку М., Аксельрод Д. США: ставка на победу в ядерной войне. Секретные планы Пентагона / пер. с англ. М., 1988. С. 18).
17.Воробьев С.В., Воробьев С.С. Стратегическое ядерное сдерживание в международных отношениях: политический и военный аспекты // Дипломатическая служба. 2016. № 2. С. 38–43.
18.См.: Арбатов Г.А. Дилеммы американской дипломатии // США: экономика, политика, идеология. 1970. № 6. С.14; Международные отношения после Второй мировой войны. Т. 2: 1950–1955 гг. / ред. А.А. Лаврищев. М., 1963. 744 с.
19.См.: Караганов С.А., Трофименко Г.А., Шеин В.С. США – диктатор НАТО: Империализм: хроника преступлений. М.: Советская Россия, 1985. 208 с.
20.См.: Международные отношения после Второй мировой войны. Т. 3: 1956–1964 гг. / ред. Д.Е. Мельникова. М., 1965. 778 с.
21.См.: Подвиг П.Л. Противоракетная оборона как фактор стратегических взаимоотношений СССР/России и США в 1945–2003 гг.: дис…. канд. полит. наук. М.: ИМЭМО РАН, 2003. С.54.
22.См.: РВСН. Военно-исторический труд. М.: ГШ РВСН, 1987. С. 78.
23.См: Утяншанов И.К. Карибский кризис и его влияние на развитие системы противоракетной обороны СССР (1962–1972 гг.): историческое исследование: дис… канд. истор. наук. М., 2011. 214 с.
24.См.: ПВО страны (1914–1995 гг.): военно-исторический труд. Тверь: ВА ПВО, 1998. С.341.
25.См.: Подвиг П.Л. Противоракетная оборона как фактор стратегических взаимоотношений СССР / России и США в 1945–2003 гг.: дис…. канд. полит. наук. М.: ИМЭМО РАН, 2003. С. 101.
26.См.: ПВО страны (1914–1995 гг.): военно-исторический труд. Тверь: ВА ПВО, 1998. С. 341.
27.David A. Rosenberg, «The Origins of Overkill: Nuclear Weapons and American Strategy, 1945-60» // International Security 7 (Spring 1983). РР. 3-71.
28.См.: Подвиг П.Л. Противоракетная оборона как фактор стратегических взаимоотношений СССР / России и США в 1945–2003 гг. С. 101.
29.См.: Там же. С. 101.
30.Ballistic Missile Defense Technologies, Congress of the United States, Office of Technology Assessment. Washington, D.C., U.S. G.P.O., 1985.
31.См.: Подвиг П.Л. Противоракетная оборона как фактор стратегических взаимоотношений СССР/России и США в 1945–2003 гг. С. 103.
32.См.: Подвиг П.Л. Противоракетная оборона как фактор стратегических взаимоотношений СССР/России и США в 1945–2003 гг. С. 103–104.
33.См.: Там же. С. 104.
34.См.: Волков Е. Б., Норенко А. Ю. Ракетное противостояние. М.: СИП РИА, 2002. С. 73.
35.См.: Подвиг П.Л. Противоракетная оборона как фактор стратегических взаимоотношений СССР/России и США в 1945–2003 гг. С. 105 – 106.
36.Пентагоном 14 июня 1969 г. был заключен договор с фирмой «Дженерал электрик» на поставку 68 боеголовок МК-12 системы «MIRV». Тем самым было запланировано начало гонки вооружений на новом технологическом уровне, позволяющем нарастить ядерную мощь СНС, даже при зафиксированном общем количестве ядерных вооружений к 1975 г. (См.: Белоусов М.В. Система МИРВ // США: экономика, политика, идеология. 1971. № 9. С. 122).
37.См.: Каширина Т.В. Историография проблемы разоружения в советско/российско-американских отношениях в 1969–2012 гг. // Вестник Московского Государственного Областного Университета. Серия «История и политические науки. 2014, № 1.
38.См.: Каширина Т.В. Дискуссии в США вокруг Владивостокской договоренности об ограничении стратегических вооружений 1974 года и их влияние на советско-американские отношения. //Вестник Орловского государственного университета. Серия «Новые гуманитарные исследования». 2010. № 6. С. 152–158.
39.В 1970-е гг. был подписан ряд соглашений, снизивших опасность ядерной войны, оздоровивших международную обстановку (1972 г. – Договор между СССР и США об ограничении систем противоракетной обороны; Соглашение об ограничении стратегических наступательных вооружений (ОСВ-1); 1973 г. – Соглашение между СССР и США о предотвращении ядерной войны; 1974 г. – Договор об ограничении подземных испытаний ядерного оружия и др. Эти соглашения не означали прекращения гонки вооружений. Они лишь отсекали ее некоторые, наиболее опасные направления. Значительный шаг был сделан в области обеспечения европейской безопасности. В течение 25 лет после войны не было мирного договора между СССР и Германией, правительство ФРГ не признавало происшедших в результате войны территориальных изменений, требовало возвращения к границам 1937 г. В 1970 г. были подписаны договоры ФРГ с СССР, Польшей, Чехословакией, в 1971 г. – четырехстороннее соглашение СССР, США, Англии, Франции по Западному Берлину. Тем самым, был ликвидирован очаг напряженности в центре Европы (Прим. – авт.).
40.См.: За мир, разоружение и безопасность народов: Летопись внешней политики СССР. М., 1983. С. 233–249.
41.См.: Ракетные войска стратегического назначения России: Военно-исторический очерк / А.А. Дмитриев, В.С. Диков, В.И. Ивкин. М.: ЦПК РВСН, 1997. С. 135.
42.См.: Щит России: системы противоракетной обороны. М.: Издательство МГТУ им. Баумана, 2009. 504 с.
43.См.: Кейхен Дж. Безопасность в ядерный век. / пер. с англ. Вашингтон, 1975. С. 144.
44.См.: Арбатов А.Г. Военно-стратегический паритет и политика США. С.39.
45.См.: Каширина Т.В. Дискуссии в Конгрессе США о развертывании системы американской противоракетной обороны (ПРО) в 1969 году. // Вестник Балтийского государственного университета им. И. Канта. 2011. Июль. С. 152–158.
46.См.: Каширина Т.В. Конгресс США и демонтаж советско-американской разрядки в середине-второй половине 1970-х годов. //Вестник Орловского государственного университета. Серия «Новые гуманитарные исследования». 2011. № 1. С. 78–81.
47.См.: Шубин А. Истоки Перестройки. 1978–1984 гг. Т.1. М., 1997. С. 4; Черкасов П.П. ИМЭМО. Портрет на фоне эпохи. М.: Издательство «Весь Мир», 2004. С. 465. В апреле 1981 г. принят на вооружение РК с ракетой РСД-10 с улучшенными тактико-техническими характеристиками. В июне 1981 г. на боевое дежурство заступил подвижный грунтовый пункт управления РВСН.
48.См.: Пихоя Р.Г., Соколов А.К. История современной России. Кризис коммунистической власти СССР и рождение новой России. Конец 1970-х – 1991 гг. М.: РОССПЭН, 2008; Пихоя Р.Г. Москва. Кремль. Власть. 1945–2007. М.: Новый хронограф, 2008. Т. 1–3.
49.См.: Шубин А. Истоки Перестройки. 1978–1984 гг. Т.1. С. 4; Черкасов П.П. ИМЭМО. Портрет на фоне эпохи. М.: Издательство «Весь Мир», 2004. С. 465.
50.См.: Иванян Э.А. Энциклопедия российско-американских отношений, XVIII–XX века. М.: Международные отношения. 2001. 692 с.
51.Леонид Ильич Брежнев (6 (19) декабря 1906 г. – 10 ноября 1982 г.) – советский государственный, политический, военный и партийный деятель, занимавший в СССР высшие руководящие посты с 1964 г. Первый секретарь ЦК КПСС в 1964–1966 гг., с 1966 г. по 1982 г. – Генеральный секретарь ЦК КПСС. Председатель Президиума Верховного Совета СССР в 1960 г. – 1964 г. и 1977 г. – 1982 г. Маршал Советского Союза (1976 г.). Герой Социалистического Труда (1961 г.) и четырежды Герой Советского Союза (1966 г., 1976 г., 1978 г., 1981 г.). Лауреат Международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами» (1973 г.) и Ленинской премии по литературе (1979 г.) [Электронный ресурс]. URL: http://ru.wikipedia. org/wiki (дата обращения: 12.04.2016).
52.Юрий Владимирович Андропов (2 (15) июня 1914, станция Нагутская (ныне село Солуно-Дмитриевское Андроповского (бывшего Курсавского) района) – 9 февраля 1984 г.) – советский государственный и политический деятель, Генеральный секретарь ЦК КПСС (1982–1984 гг.), Председатель Президиума Верховного Совета СССР (1983–1984 гг.), Председатель КГБ СССР (1967–1982 гг.). URL: http://ru.wikipedia. org/wiki (дата обращения: 12.04.2016).
53.Константин Устинович Черненко (род. 11 (24) сентября 1911 г.)) – Генеральный секретаро ЦК КПСС Генеральный секретарь ЦК КПСС с 13 февраля 1984 г., Председатель Президиума Верховного Совета СССР с 11 апреля 1984 г. (депутат – с 1966 г.). Член КПСС – с 1931 г., ЦК КПСС с 1971 г. (кандидат с 1966 г.), член Политбюро ЦК КПСС с 1978 г. (кандидат с 1977 г.). URL: http://ru.wikipedia. org/wiki (дата обращения: 12.04.2011.
54.См.: Ахромеев С. Ф., Корниенко Г. М. Глазами маршала и дипломата. М., 1992. С. 32.
55.См.: Каширина Т.В.Проблема ограничения и сокращения стратегических вооружений в американо-советских/российских отношениях в 1969–2010 годах. Воронеж: Издательско-полиграфический центр «Научная книга», 2013. 590 с.
56.См.: Мир и разоружение: науч. исслед., 1982 / ред. Н.Н. Иноземцев. М., 1982. 399 с.; Ахромеев С. Ф., Корниенко Г. М. Глазами маршала и дипломата. М., 1992. С. 16.
57.См.: РФ: безопасность и военное сотрудничество. М.: «РАУ – Корпорация», 1995. С.133.
58.URL: http: // hnn.us /articles/1328.html (дата обращения: 12.02.2016 г.).
59.Прим. – авт.
60.URL: http: // http://newsland.com/news/detail/id/1345705/ (дата обращения: 4.10.2014 г.).
61.См.: Военная доктрина Российской Федерации: принята Указом Президента РФ № 146 от 5 февраля 2010 г. // Российская газета. 2010. № 15. – 10 февраля; Военная доктрина Российской Федерации: принята Указом Президента РФ // Российская газета. 2014. № 6570 (298). – 30 декабря
62.URL: https://topwar.ru/90915-rossiya-vnov-zanyala-vtoroe-mesto-v-reytinge-voennoy-moschi.html (дата обращения: 4.10.2016 г.).
63.См.: Речь Путина 10 февраля 2007 г. в Мюнхене – попытка зафиксировать свои исторические заслуги. VURL: http:// www. newsru.com /world (дата обращения: 17.02.2011 г.).
64.См.: Речь Путина на заседании Совбеза РФ // Независимая газета, 2014, – 22 июля.
65.См.: Шестаков Е. Мюнхенский Разговор // Российская газета, 2015, – 8 февраля.
66.http://www.rg.ru/2013/09/19/stenogramma-site.htmlhttp: // www.rg.ru /2013/09/19/ stenogramma-site.html (дата обращения: – 24.10.2015 г.).
67.См.: Соловьев С. М. Сочинения: в 18 кн. М., 1988. Кн. 2. С. 69.
68.В науке фактом признается не всякий полученный результат, поскольку, чтобы прийти к объективному знанию о явлении, необходимо произвести множество исследовательских процедур и их статистическую обработку (т. е. учесть взаимодействие таких факторов исследования как внешние обстоятельства, специфика изучаемого объекта, возможности и состояние исследователя и т. д.) (Прим. – авт.).
69.См.: Мороз Е.В. Феномен тоталитаризма в американской историографии: 1930 – 1980-е гг.: дис. … докт. истор. наук. Кемерово, 2006. 374 с.
70.См.: Могильницкий Б.Г. Некоторые итоги и перспективы методологических исследований в отечественной истории // Новая и новейшая история. 1993. № 3. С. 9, 18.
71.См.: Николаева И.Ю. Методологический синтез «сверхзадачи будущего или реалия сегодняшнего дня?» // Методологический синтез: прошлое, настоящее, перспективы. Томск. 2002. Гл. 2. С.43–67; Селунская Н.Б. Методологическое знание и профессионализм историка // Новая и новейшая история. 2004. № 4. С. 24–41 и др.
72.См.: Могильницкий Б.Г. Некоторые итоги и перспективы методологических исследований в отечественной истории // Новая и новейшая история. 1993. № 3. С. 9, 18.
73.См.: Системный подход – направление методологии исследования, в основе которого лежит рассмотрение объекта как целостного множества элементов в совокупности отношений и связей между ними, то есть рассмотрение объекта как системы (URL: http: // ru.wikipedia.org/wiki (дата обращения: 12.04.2016).
74.См.: Системная история международных отношений. События и документы. 1918–2000: в 4 т. / отв. ред. А.Д. Богатуров. М, 2000. Т.1.
75.См.: Сидоров С.В. Правила реализации системного подхода в управлении развивающейся школой // «Знание. Понимание. Умение»: Электронный журнал. 2010. № 2.
76.См.: Степанищев А.Т. Методы научного исследования и преподавания истории. М.: ВУ, 2010. 115 с.
77.См.: Ланглуа Ш.В., Сеньобос Ш. Введение в изучение истории и современная историческая наука/ пер. с фрац. А. Серебрянской. М., 2004. С. 3–36; Кун Т. Логика и методология науки / пер. с англ. И.3. Налетова: URL: http://www.philosophy.ru/library/kuhn (дата обращения: 12.04.2011).
78.См.: Хрущев Н.С. За мир, за разоружение, за свободу народов: выступление в Нью-Йорке на XV сессии Генеральной Ассамблеи ООН 19 сентября – 13 октября 1960 г. М.: Политиздат, 1961. 336 с.; Иоффе А. Е. Историческая наука в СССР. Обзоры и рецензии. Новейшая советская литература по истории внешней политики СССР (1961–1963 гг.) // Вопросы истории. 1964, № 4. C. 130–142; Мальков В Л. Советско-американские отношения: Новые документы // Новая и новейшая история. 2005. № 6 и др.
79.См.: Военная история. И.Е. Купченко, М.А. Альтговзен, М.П. Дорофеев. М.: Воениздат, 1984. С. 3–14; История военного искусства / Б.В. Панов, В.Н. Киселев, И.И. Картавцев. М.: Воениздат, 1984. С. 3–8; Общий курс истории военного искусства. М.: ВА им. М.В. Фрунзе, 1953. С. 5–16; История военного искусства / Богданов П.П., Липицкий С.В., П.С. Матронов, Д.М. Проэктор. М.: ВА им. М.В. Фрунзе, 1961. С. 12–21; Климов И.А. Философско-социологический анализ связи армии и политики в современную эпоху: дис. … докт. философ. наук. М., 1983; Методологические проблемы военной теории и практики / под общ. ред. А.С. Желтова, Т.Р. Кондраткова, Е.А. Хоменко. М.: Воениздат, 1969. С. 76–83; Стратегические решения и ВС: новое прочтение/ под ред. В.А. Золотарева. М.: ИВИ МО, 2000. Т. 1. С. 223–244; Бабаков А.А. Строительство современных ВС после Второй мировой войны, (1945–1980 гг.): социально-исторический анализ: дис. … докт. истор. наук. М., 1987. 450 с.; Tимохин П.П. Формы и методы использования военной силы как инструмента внешней политики США: дис. … докт. истор. наук. М.: ЦИВТИ МО СССР, 1989. 374 с.; Шардаков В.С. Отечественный опыт достижения и поддержание военно-стратегического паритета (40–80 гг.): дис. … докт. истор. наук. М.: ИВИ МО РФ, 1994. 414 с.; Атомный проект СССР: Документы и материалы в 3 т. / под общ. ред. Л.Д. Рябева. М.: Министерство РФ по атомной энергии..; Кокошин А.А. В поисках выхода: Военно-политические аспекты международной безопасности. М.: Политиздат, 1989. 271 с.; Кокошин А.А., Ларионов В.В. Предотвращение войны: Доктрины, концепции, перспективы. М.: Прогресс, 1990. 195 с.; Корниенко Г.М. «Холодная война»: Свидетельство ее участника. М.: Международные отношения, 1995. 288 с.; Космическое оружие: Дилеммы безопасности. А.Г. Арбатов, А.А. Васильев, Е.П. Велихов, В.С. Верещагин / под ред. Е.П. Велихова, Р.З. Сагдеева, А.А. Кокошина. М.: Мир, 1986. 182 с.; Станкевич А.И. Стратегическое противостояние и эволюция взглядов военно-политического руководства СССР на роль РЯО в обеспечении безопасности страны. Краснодар, 1996. 55 с.; Смульский С.В., Проскурин С.А. Введение в теорию международного конфликта: Учеб. пособ. /под ред. М. А. Мунтяна. М.: РАГС, 1996. 104 с. и др.
80.См.: Сельванас А. Ленинская теория империализма и современность // Коммунист (Вильнюс). 1971. № 7. С. 28–32; Рыбкин Е.И., Круглов В.В. Законы вооруженной борьбы и их математическое представление. М.: ВАД, 1992. С. 7; Найденко Б.Н. Военная политика Советского государства в отношении стран Прибалтийского региона и Польши (1918–1940 гг.): дис. … докт. истор. наук. М., 2001. С. 65; Антология отечественной военной мысли: в 10 кн. М.: ВАГШ ВС РФ, 1996 и др.
81.См.: Кутузов М.И. Документы. М.: Воениздат. 1952. Т.3. С. 754.
82.См.: Клаузевец К. О войне: в 2 т. М.: Государственное военное издательство Наркомата обороны Союза ССР, 1936. Т. 2. С. 387.
83.Отечественный военный и ученый В.Н. Лобов, оценивая роль и современное значение идей К. Клаузевица, отмечает, что, несмотря на победу в Великой Отечественной войне, наше государство до конца 1980-х гг. в во многом оставалось военным лагерем, победа казалась окончательной, а мир нерушимым, в политике, идеологии, экономике, культуре утвердился парадоксальный симбиоз милитаризма и неустанной «борьбы за мир во всем мире», когда нескончаемая, даже непереносимая уже подготовка к войне уживалась со своеобразным разоружением сознания (См.: Клаузевец К. О войне / пер. с нем. А. Рачинского. М.: Логос-Наука, 1994. С. 6).
84.См.: Гречко А.А. ВС Советского государства. М.: Воениздат, 1975. С. 80–95.
85.См.: Ювченко И.В., Круглов В.В. Концептуальная система законов вооруженной борьбы. М.: Воениздат, 1995. С. 35–101.
86.См.: Методологические проблемы военной теории и практики / под общ. ред. А.С. Желтова, Т.Р. Кондраткова, Е.А. Хоменко. М.: Воениздат, 1969. С. 190–205.
87.См.: Там же. С. 190.
88.См.: Там же. С. 192 – 193.
89.См.: Методологические проблемы военной теории и практики / под общ. ред. А.С. Желтова, Т.Р. Кондраткова, Е.А. Хоменко. М.: Воениздат, 1969. С. 193–199.
90.См.: Там же. С. 200–201.
91.См.: Философский словарь. М.: Политиздат, 1991. С. 71; Рыбкин Е.И. Возникновение и развитие марксистско-ленинского учения о войне как социальном явлении. М.: ВАД, 1987. С. 7–65; Жинкина И.Ю. Понятие «война» в американской стратегии национальной безопасности. М.: ИСКРАН, 2000, 78 с.
92.В период с 1990 г. по 2000 г. в мире произошло почти 120 вооруженных конфликтов, в которых погибли около 6 млн человек, еще 300 млн стали беженцами (См.: Паповских П. Российский ответ на «мятежвойну» // Независимое военное обозрение. 2002. 18.06-4.07).
93.Под термином «послевоенный период» автор понимает отрезок времени, берущий начало с подписания акта о капитуляции фашистской Германией в мае 1945 г. и длящийся до 1991 г.
94.См.: Геополитика и национальная безопасность. Словарь основных понятий и определений / под общ. редакцией В.Л. Манилова. М.: ООД ИМЭМО РАН, 1998. С. 32–33; Общественность и проблемы войны и мира 2-е изд., перераб. и доп./ Арбатов Г.А., Бароян О.В., Берков А.А., Брусков В.С., Быков О.Н., Иноземцев Н.Н., Морозов Г.И. (Отв. ред.), Полевой Б.Н., Примаков Е.М., Харламов Ю.Ф., Хархардин О.С., Шапошников В.С., Шумейко Г.В. М.: Междунар. отношения, 1978. 464 с.
95.См.: Рыбкин Е.И. Война и политика. М.: Воениздат, 1959. 144 с.; Рыбкин Е.И., Круглов В.В. Законы вооруженной борьбы и их математическое представление. М.: ВАД, 1992. С. 8–9.
96.См.: Рыбкин Е.И., Круглов В.В. Законы вооруженной борьбы и их математическое представление. С. 8–9.
97.См.: Рыбкин Е.И., Круглов В.В. Законы вооруженной борьбы и их математическое представление. С. 10–12.
98.См.: Макнамара Р. Сущность безопасности. Размышления министра / пер. с англ. А. Аношиной. М., 1969. С.61.
99.См.: Кокошин А.А. Армия и политика. Советская военно-политическая и военно-стратегическая мысль, 1918–1991 гг. М.: МО РФ, 1995.
100.См.: Матвеев О.В. Исторический опыт деятельности государственных и военных органов по созданию и развитию войск противоракетной и противокосмической обороны (1967–1991 гг.). М.: ВА РВСН, 2003. С. 133.
101.См.: Волков Л.И. Проблемы стратегической стабильности. М.: Инженерная академия РФ, 1993.
102.См.: Стреляеев С.П. Проблема достаточности в современном мире: дис. … канд. полит. наук. М.: РАГС, 1996. 180 с.
103.См.: Калядин А.Н. Проблема запрещения испытаний и распространения ядерного оружия. М., 1979, С.164.
104.См.: Арбатов А.Г. Военно-стратегический паритет и политика Вашингтона. М., 1984, С.53.
105.См.: Спренгель А. В. Некоторые экономические аспекты проблемы поддержания ядерного баланса между РФ и США // Стратегическая стабильность. 1998. № 3. С. 16.
106.См.: Мигулин С.И. Деятельность государственных и военных органов по созданию и развитию отечественной системы управления космическими аппаратами в 1957–1991 гг.: дис. … канд. истор. наук. М.: ВУ, 2009. 214 с.
107.Обоснование дальнейшего развития РКО и ее компонент, исходя из участия РКО в проведении стратегической операции по отражению воздушно-космического нападения и стратегической операции ядерных сил, проведены в глубоких исследованиях в 45 ЦНИИ МО РФ, ЦВСИ ГШ, 46 ЦНИИ МО РФ, МАК «Вымпел», в работах Батырь Г.С., Мирука В.Ф., Рахманова А.А., Сидорова О.П., Шевырева А.В. и др.
108.См.: Мевший П.В. Модели оценки вклада ракетно-космической обороны для обеспечения стратегической стабильности: дис. … канд. тех. наук. М., 1999. 140 с.
109.См.: Боев И. Ракетное оружие и внешняя политика США: дис. … канд. истор. наук. М., 1962. 250 с.; Абраимов Д.К. Проблемы ядерного разоружения в политике СССР и США (80-е гг.): автореф. дис… канд. истор. наук. М., 1993, 43 с.; Семейко А.С. Военно-политические проблемы стратегического баланса СССР-США (1945–1980 гг.): дис. … докт. истор. наук. М.: ВПА, 1984. 410 с.; Голубев О. В., Каменский Ю.А. Ракетный щит Москвы без грифа «секретно» // Новое время. 1994. № 11 и др.
110.См.: Бабаков А.А. ВС СССР после войны (1945–1986 гг.): История строительства. М.: Воениздат, 1987. С. 92–93.
111.См.: Матвеев О.В. История войск РКО: отечественный опыт создания и развития противоракетной обороны. М., 2002. С. 128–137.
112.В общественный оборот современными учеными в сфере советского военно-промышленного производства и управления введен термин «военно-промышленный комплекс» (далее – ВПК), который в свое понятие включает военную промышленность и рычаги управления ею, военно-научные разработки, а также особый, главным образом негласный, порядок их политического лоббирования в высших органах власти. Термин стал употребляться в 1980-е гг. При этом проводилась определенная аналогия с ВПК США. Наличие ВПК в Соединенных Штатах с тревогой признал в январе 1961 г. уходивший с поста президента Д. Эйзенхауэр. (См.: Безбородов А.Б. Власть и научно-техническая политика в СССР середины 50-х – середины 70-х годов. М.: Мосгорархив, 1997. С. 65). Применительно для СССР, исходя из вовлеченности в военно-промышленное производство в качестве самостоятельной силы академических кругов страны, сети научно-исследовательских, проектных институтов, опытно-конструкторских бюро (далее – ОКБ), более широким является определение "военно-научно-промышленный комплекс" (далее – ВНПК). Этот термин в научный оборот ввел российский ученый А. Б. Безбородов. См.: Безбородов А.Б. Власть и научно-техническая политика в СССР середины 1950-х – середины 1970-х гг. М.: Мосгорархив, 1997. С. 66. Однако более точным, чем ВНПК, является термин "оборонный комплекс", который дополняется Министерством обороны, государственной системой управления и обеспечения.
113.См.: Хрущев С. Никита Хрущев: кризисы и ракеты. М.: Новости, 1994. Т. 1. С. 359.
114.См.: Матвеев О.В. Исторический опыт деятельности государственных и военных органов по созданию и развитию войск противоракетной и противокосмической обороны (1967–1991 гг.). М., 2003. С. 135.
115.Протокол № 28 заседания Секретариата ЦК КПСС от 25.05.67 г. «О внесении изменений в номенклатуру должностей ЦК КПСС по научным учреждениям АН СССР» (ЦХСД. Ф. 4. Оп. 20. Д. 212).
116.Kelley D.R. The Politics of Developed Socialism. The Soviet Union as Post Industrial State. N.-Y.: London, 1986. P. 52; Fortescue S. The Communist Party and Soviet Science. Baltimore, 1986. P. 66.
117.См.: Шардаков В.С. Отечественный опыт, достижения и поддержание военно-стратегического паритета (40–80 гг.): дис. докт. истор. наук. М., 1994. 414 с.; Барынькин В.М. Теория и практика военного строительства в России. М.: Полет, 1998. С. 33 – 36; История военной стратегии России / под общ. редакцией В.А. Золотарева. М.: Кучково поле, Полиграфресурсы, 2000. С. 422 – 425 и др.
118.См.: Грайнер Б. Американская внешняя политика от Трумэна до наших дней: (Дебаты о внешнеполитических принципах и стратегии США). М.: Международные отношения, 1986. 175 с.; Фишер Р. Новое мышление в американо-советских отношениях // США: экономика, политика, идеология. 1987. № 7. С. 54–63; Гартхоф Р.Л. Карибский кризис (кубинский ракетный кризис) 1962 г.: размышления американского участника // Латинская Америка. 1988. № 1. С. 40–58; Макнамара Р.С. Если мы отважимся сломать стереотипы // Международная жизнь. 1989. № 3. С. 48–52; Мэйнс Ч.У. Как покончить с «холодной войной» // Международная жизнь. 1989. № 5. С. 48–61 и др.
119.См.: 50 лет Вооружённых Сил СССР. М.: Воениздат, 1978; Асташенков П.Т. Главный конструктор. М.: Молодая гвардия, 1975; Глушко В.П. Развитие ракетостроения и космонавтики в СССР. М.: АПН, 1973; Губарев В.С. Конструктор. Несколько страниц из жизни М.К. Янгеля. М.: Мысль, 1975; Кузнецов К.М. История ракетного оружия и его боевого применения. М.: МО, 1972; Кургузов О.П., Углов В.И. Создание отечественного оружия и ракетных войск. М.: МО, 1985 и др.
120.См.: Глушко В. П. Развитие ракетостроения и космонавтики в СССР ХХII съезд: доклад. М.: Машиностроение, 1981. 205 с.
121.См.: Пасхальный П.И. США: ядерная политика и народ: дис… докт. истор. наук. М.: ГАВС, 1992. 203 с.; Шардаков В.С. Отечественный опыт достижения и поддержания военно-стратегического паритета (1940–1980 гг.): дис… докт. истор. наук. М., 1994. 414 с.
122.См.: Кудинов А.В. Создание и развитие системы эксплуатации в РВСН: исторический анализ (1946–1985): дис… канд. истор. наук. М., 1997. 195 с.
123.См.: США: военно-стратегические концепции. М.А. Мильштейн, Ю.В. Катасонов, Л.С Семейко и др. / отв. ред. Р.Г. Богданов и [др.]. М.: Наука, 1980, 304 с.; Ерошин А.Ю. Проблема ракет средней дальности в ядерной политике НАТО: автореф. дис… канд. истор. наук. М.: ИМЭМО, 1987. 22 с.
124.См.: Уткин В. Ф., Мозжорин Ю. А. Ракетное и космическое вооружение. Советская военная мощь от Сталина до Горбачева. М.: Военный парад, 1999. С. 231.
125.См.: Там же. С. 231.
126.См.: Добрынин А. Сугубо доверительно. М.: «Автор», 1996. С. 234; Кокошин А. А., Рогов С. М. Серые кардиналы Белого дома. М.: Изд-во АПН, 1986. 350 с.; «Доктрина Никсона» / отв. ред. Ю.П. Давыдов, В.В. Журкин, В.С. Руднев. М.: Наука, 1972. 232 с.
127.См.: Каширина Т.В. Советско-американские переговоры по ограничению стратегических вооружений (ОСВ-1) в 1969–1972 г.г. и союзники США по НАТО./ В сборнике: Глобальное измерение в современной науке и образовании. Сборник трудов материалы III Международной научно-практической конференции. Под научной редакцией О. П. Чигишевой. 2014. С. 13–19; Хаибуллаев О.М.-К. Договор по ограничению противоракетной обороны 1972 года: историческое исследование: дис… канд. истор. наук. М., 2010. 212 с.; Утяншанов И.К. Карибский кризис и его влияние на развитие системы противоракетной обороны СССР (1962–1972 гг.): историческое исследование: диcс… канд. истор. наук. М., 2011. 214 с.
128.См.: Арбатов А.Г. Стратегические вооружения: несостоятельность компании против Договора ОСВ-2. М., 1981.; Бережков В.М. Годы дипломатической службы. М.: Международные отношения, 1972. 373 с.; Дмитриев В.С. Военные аспекты проблемы ограничения и сокращения ядерных вооружений / под ред. Ю.В. Лебедева. М.: Воениздат, 1990.
129.См.: Каширина Т.В. Создание правовой базы переговорного процесса между СССР и США по ограничению стратегических вооружений в 1969–1972 гг. //Экономика. Налоги. Право. 2011. № 4. С. 124–129.
130.См.: Арбатов Г.А. Затянувшееся выздоровление (1953–1985 гг.). Свидетельство современника. М., 1991. С. 123.
131.См.: Каширина Т.В. Историография проблемы разоружения в советско/российско-американских отношениях в 1969–2012 г.г. //Вестник Московского Государственного Областного Университета. Серия «История и политические науки. 2014, № 1.
132.См.: Киссинжер Г. Дипломатия / пер. В. Львова. М.: НИЦ «ЛАДОМИР», 1997. С. 682.
133.См.: Таммен Р. МИРВ и гонка вооружений / пер. с англ. Нью-Йорк. 1973. С. 114–115.
134.См.: Арбатов А. Безопасность в ядерный век и политика Вашингтона. М.; Политиздат, 1980. С. 137–139.
135.См.: Откуда исходит угроза миру. 2-е изд. С. 33
136.См.: Стуруа Г.М. Было ли необходимо развертывание ракет СС-20 // США: экономика, политика, идеология. 1988 № 12. С.25
137.См.: Сидоров А.И. Эволюция взглядов и практика использования ракет средней дальности в противостоянии СССР и США (1946–1987 гг.): исторический опыт: дис… канд. истор. наук… М., 1996. С. 154; Деревянко О.Г. Исторический опыт становления и развития подвижных ракетных комплексов и ракетных комплексов мобильного базирования в РВСН: дис… канд. истор. наук… М., 2000. 205 с.
138.См.: Сидоров А.И. Эволюция взглядов и практика использования ракет средней дальности в противостоянии СССР и США (1946–1987 гг.): исторический опыт: дис… канд. истор. наук. М., 1996. С. 155.
139.См.: Арбатов А.Г., Васильев А.А., Кокошин А.А. Ядерное оружие и стратегическая стабильность // США: экономика, политика, идеология. 1987. № 9. С. 3–7.
140.См.: Бабаков А.А. Вооруженные Силы СССР после войны. М.: Воениздат, 1987. С.157.
141.В апреле-мае 1975 г. на боевое дежурство заступили первые ракетные полки с РК РС-18 (г. Первомайск) и РС-16А (г. Бологое). В декабре 1975 г. на боевое дежурство заступил первый ракетный полк с РК РС-20А повышенной защищенности (п. Домбаровский). В 1975 г. приняты на вооружение ракетные комплексы с ракетами РС-16А, РС-20А, PC-18 (летные испытания проводились с декабря 1972 г.). В феврале 1976 г. на боевое дежурство заступили первые ракетные полки с ракетными комплексами РС-14 (Плесецк). В марте 1975 г. принят на вооружение ракетный комплекс с ракетой РСД-10. В августе 1975 г. заступил на боевое дежурство первый ракетный полк, оснащенный подвижным грунтовым ракетным комплексом с ракетой РСД-10. В ноябре поставлена на боевое дежурство модернизированная автоматизированная система боевого управления и аппаратура радиоуправления ЦКП РВ. В ноябре-декабре 1975 г. на боевое дежурство заступили первые ракетные полки с ракетными комплексами повышенной защищенности: РС-16Б (г. Бологое) и РС-18 (г. Татищево) (См.: Ракетные войска стратегического назначения. Военно-исторический труд. С. 147).
142.См.: Сидоров А.И. Эволюция взглядов и практика использования ракет средней дальности в противостоянии СССР и США (1946–1987 гг.): исторический опыт: дис… канд. истор. наук. М., 1996. С. 155.
143.См.: Сидоров А.И. Эволюция взглядов и практика использования ракет средней дальности в противостоянии СССР и США (1946–1987 гг.): исторический опыт: дис… канд. истор. наук. М., 1996. С. 159–161.

Pulsuz fraqment bitdi.

Yaş həddi:
12+
Litresdə buraxılış tarixi:
28 iyul 2019
Yazılma tarixi:
2017
Həcm:
384 səh. 7 illustrasiyalar
Müəllif hüququ sahibi:
ИП Каланов
Yükləmə formatı: