Kitabı oxu: «Общество с большой буквы»

Пролог. Глава I.

«Ад — это не место, а люди»

*распространенная интерпретация мысли Сартра.

Аделаиде было 2 года.

Глава I.Трещины в глухой стене.

— Сколько раз мне нужно повторить, чтобы ты понял? — мужчина нехотя оторвал глаза от документа, в котором так старательно пытался что-то вычитать. — Я не буду участвовать в этой авантюре, — и почти сразу добавил: — и тебе не советую.

— Да я ж не прошу полного погружения! Расследование - это по моей части, мне нужно просто помочь найти информацию. — второй участник разговора стоял напротив стола, экспрессивно размахивая руками в отчаянной попытке убедить собеседника.

— Андрей, прекращай вести себя, как безмозглая малолетка. Нет - значит нет. Что тебе на месте не сидится, работы мало? Зачем полез в старых делах копаться?

Мужчина почти брезгливо отшвырнул папку документов на другую сторону стола, поставив точку в этой бессмысленной беседе. Названный Андрей раздраженно дёрнул головой, подбирая стопку брошенных бумаг, развернулся и направился к выходу из кабинета.

— «Нет - значит нет», — передразнивал он товарища, еще на выходе из кабинета. — Ишь ты, принципиальный какой...

Следователь едва сдержался, чтобы со злости не хлопнуть дверью. Денис проявлял такой профессионализм, даже когда дело касалось помощи другу, и это не могло не выводить из себя.

— Помощник прокурора – Денис Виноградов, не достаточно ли хорошо звучит? — Андрей вёл риторическую беседу сам с собой. — Нет! Он же у нас перспективный – в прокуроры округа метит!

Таков был способ следователя Андрея выразить свою злость на друга. Да, Денису определенно было что терять, поэтому приходилось смириться, что помогать в столь рискованном деле он не станет. Что поделать, выполнить всё в одиночку будет труднее, но не во многом.

Андрей Черных изъявил небывалую смелость, решив взяться за старое, давно закрытое дело. Большинство документов были засекречены, а те, что имелись на руках оставляли больше вопросов, чем ответов. С этим он и хотел разобраться, наведавшись к старому приятелю, но тот, козёл принципиальный, помогать отказался. Не столь часто выпадающий час свободного времени был безвозвратно потрачен, а Андрей так и остался с горой слухов и нулём улик.

Дело, так называемого, «Венецианского общества» прогремело уж как 5 лет назад, но так и не получило ожидаемого логического финала. Все разбирательства и судебные заседания проводились в особом порядке и были закрыты для посещения. Участники, чьи имена не разглашались, были посажены на формальные сроки или вовсе отделались штрафами ввиду отсутствия состава преступления по большинству предъявленных обвинений. Тема перестала быть интересной для крупных СМИ и об этом быстро забыли. Да и подробностей никто не знал: известно лишь, что по анонимной наводке была задержана группа людей, собиравшихся в большом доме на окраине города, занимавшаяся не то сатанизмом, не то экзотическим пародированием венецианского карнавала. Доступной информации осталось мало, а, следовательно, и интереса. Единственное, к чему привело это дело, так это к обвинениям «Венецианского общества» чуть ли не во всех пропажах людей в городе. Какие-то особо извращенные любители конспирологических теорий пустили слух по интернету, что якобы эти «пародисты венецианского карнавала» похищали людей и проводили с ними ритуальные жертвоприношения, однако объяснить, как и зачем, никто из конспирологов так и не смог.

Беглое изучение материалов, находившихся в общем доступе, не помогло, в участке информации тоже не было. Оставалось одно – опросить следователя, который тогда вёл это дело. Тут уж далеко ходить не пришлось, нужным человеком являлся начальник Андрея – Шашкин Михаил Дмитриевич. То был мужчина в возрасте, с суровым видом и таким же нравом. В большей степени вся эта серьёзность была напускной, необходимой для приструнения подчиненных, что было хорошо известно Черных. Он всё не мог придумать, как бы так подступиться со своим вопросом и не вызвать подозрений. К счастью, Андрей был у Михаила Дмитриевича на хорошем счету.

Следователь брёл по солнечному городу, обмахиваясь папкой с делом - жара стояла невыносимая, а на дворе только июнь. Всё это обилие красок на клумбах, возгласов счастливых школьников, сладких запахов, да и общая позитивность окружения резко контрастировала с настроем мужчины, который, к счастью, не замечал происходящего вокруг. Идти недалеко, но незадавшийся диалог с Денисом почти убил весь решительный настрой, поэтому Андрей плёлся медленно, уже предвкушая очередную неудачу. От этого дела за версту веяло тайной, которую все сведущие почему-то обязались оберегать. Не ожидая сверхуспешных результатов, Черных вошёл в кабинет начальника.

— Товарищ полковник, разрешите обратиться? — отчеканил следователь, вытянувшись по стойке смирно.

— Здравствуй, Андрей. — снисходительно произнёс Шашкин, поправляя погоны. — С чем пожаловал?

Расслабленное поведение начальника позволяло надеяться на успех беседы.

— Профессиональное любопытство, Михаил Дмитриевич. — улыбнувшись, ответил следователь, стараясь мимикой и движениями расположить собеседника к себе. — В поисках случая, похожего на ныне расследуемый, я наткнулся на громкое дело 5 летней давности… — договорить он не успел.

— Можешь не продолжать. — начальник быстро растратил запасы хорошего настроения, услышав начало вопроса. — Господи, от тебя уж точно не ожидал. Ну и сколько тебе журналюги пообещали за эту древность? Что ж всё никак не уймутся с этим «Венецианским обществом».

Андрей удивился невероятной проницательности собеседника и быстро сообразил, что шансов на получение ценных сведений не осталось, теперь надо грамотно ретироваться, не оставшись при этом у начальника в черном списке.

— Плохого вы обо мне мнения, Михаил Дмитриевич. В моих мотивах нет и доли корыстного интереса. Просто хотелось знать, что в наше время может быть такого в деле, по которому велись закрытые заседания, а закончилось всё, ну уж простите, ничем. — как мог попытался узнать хоть что-то Черных.

— Что такого? — несколько смягчился Шашкин. — Да тут уж и гадать много не надо. Засветились там, понимаешь ли, чины высокопоставленные. — с подобием усмешки произнёс старший по званию. — А дело само пресквернейшее было. Грязи столько всплыло – за жизнь не отмоешься, а улики практически отсутствовали. Сверху сказали быстрее закрывать, да и не оставалось ничего больше. — хриплый голос звучал спокойно, рассказчик явно вспоминал то дело скорее с благодарностью, нежели с печалью.

Прикинув цифры, Андрей догадался, что тогда же Михаил Дмитриевич получил повышение. Немудрено.

— Ты, Андрюша, человек порядочный, весь в отца, от тебя подлости не жду. Но если увижу в какой-нибудь статейке упоминание «высокопоставленных чинов» в деле пятилетней давности, и тебя Бог не сбережёт. — с долей наставления предупредил начальник.

Ничего принципиально нового Андрей не узнал. К концу дня у него было то же самое, что и в начале: тонюсенькая папка со странным делом и видео какого-то подростка, случайно попавшееся в соцсети. Парень рассказывал, что «бабка совсем из ума выжила, городит какую-то чушь…во-во, послушайте: Чертовщина у нас тут творится, забирай меня в город, погубят меня эти бесы окаянные, церковь нашу осквернили, да и нас всех несчастных прокляли...», дальше пожилая женщина разразилась ругательствами на старческий манер. Черных бы и не обратил внимания на этот очередной из бесконечных видеороликов, если бы бабушка не начала причитать о «дьяволах в масках цветастых». Какое-то шестое чувство указало Андрею на то, что есть тут некоторые сходства с делом, лежащим у него на руках. Эх-х, побольше бы подробностей. Это дело скрывалось за непробиваемой, глухой стеной, подобно которой вели себя и все знакомые с делом. Неимоверно раздражали эти бесчисленные отказы со всех сторон: ладно от начальника нового не узнал, там и надеяться не на что было, но ведь и Денис отказал. Подобие обиды быстро сменилось мстительной настойчивостью. Ну и пусть не помогают, сам справится, не впервой.

Неужто матёрым следователем могло овладеть такое глупое детское любопытство? Видимо, могло, поскольку на завтра запланировано выяснить, где же проживает бабушка гражданина Авдеева.

Местом жительства Лидии Авдеевой оказалось такое глухое село, что Черных засомневался, а осталась ли такая точка на карте, не переселили ли из места, где о электричестве то мало кто слыхал, всех жителей в район поприличней. Вопреки всем опасениям село такое нашлось, правда добираться до него от города пришлось 2 часа по межгородней трассе, да и поворот туда был едва различим. Машину пришлось бросить в каких-то кустах и идти до села пешком, потому как окружающие деревья стихийно поглотили местность, не оставив широкого проезда. Из густой чащи Черных вынырнул на тропу, идущую вдоль заросшей поляны, по которой беспорядочно разрослись разного рода сорняки, особенно резали глаз цветочки мать-и-мачехи.

С тем, что это глушь редкостная, Андрей угадал. Село было хоть и большое, но, очевидно, преимущественно заброшенное. Из всех рядов домов пригодными для жизни смотрелись лишь несколько избушек, у которых хотя бы была крыша. Очень выделялся в этой исторической местности Храм: его купол в форме луковицы отражал лучи солнца и казался самым свежим предметов в селе, на нём красовался крест, стены выглядели массивными, но аккуратными, краска потрескалась лишь в паре мест, а прилежащий дворик был убран. Иронично, что именно это благоухающее место Лидия Авдеева назвала проклятым.

Следователь неуверенно двинулся по протоптанной дорожке. Это место не ужасало, скорее навевало меланхолию своей обречённостью на вымирание. Для окруженной лесом местности здесь было довольно тихо: ни пения птиц, ни шума ветра. Приблизившись к первому покосившемуся дому, Андрей заглянул в окно, в котором и стекла то не оказалось. Разглядеть убранство помещения не получилось, но отсутствие жильцов и без того казалось очевидным. Найти домишко Лидии Авдеевой не составило особого труда – один из немногих домов с целой крышей, убранным двором и огородом, в котором Черных приметил пожилую женщину.

— Лидия Алексеевна? — окликнул бабулю Андрей, подойдя поближе. — Вы не бойтесь, я из полиции.

— Ох, это ж вы как это… это к нам это…из полиции? — разволновалась старушка.

— К нам ваш внук, Александр, обратился. Вот послали узнать, что у вас тут происходит. — чуть приврал Черных, рассчитывая таким образом задобрить возрастную даму.

— А-а, мой Шура таки позаботился о бабке своей. — с материнской теплотой произнесла Лидия Алексеевна. — Неужто есть дело до нашенсикх проблем, полиции то?

— А как же, законом обязаны всех граждан оберегать. — поведал следователь, следуя за Авдеевой, которая направилась к своему скромному жилищу. — Что ж у вас тут творится такое, Лидия Алексеевна? Секта говорите какая-то привязалась к Храму вашему?

— Да поди разбери их, секта аль ещё какая дьявольщина – одно я знаю точно, нечистым чем-то заняты эти бесы. — говоря это, женщина вся ссутулилась, сгорбив старческую спину ещё сильнее. — Каждый месяц ночью с 15 на 16 число появляется кучка людей, все в цветастых одеяниях таких и с масками на лицах.

— Венецианскими? — быстро уточнил Андрей.

— Ась? — не поняла бабуля.

Черных сообразил, что слов таких Лидия Алексеевна сроду не слыхала, захотел быстро найти пример в интернете, а толку – в селе этом света нет, куда уж там до связи.

— Ну такие, на всё лицо с узорами разными? — как мог объяснил следователь, жестами изобразив абстрактные узоры на лице.

— Да, вот именно с такими. — закивала головой Авдеева на смутное описание. — А днём раньше в церковь нашу не пойми откудова является видать главный из ихних, порядки там наводит, а сам хоть и не в костюме аляпистом, но в маске всегда. Мы, конечно, после смерти Вознесенских реже в церквушку нашу ходить стали, да с появлением нелюдей этих вовсе сторонимся – страшно дело там творится.

— А как давно они появились, не припомните? И сколько человек обычно приходит? — любопытствовал Андрей, сидя на крыльце рядом с опечаленной рассказом собеседницей.

— Видит Бог, не знаю. Это не я их заметила, ночью же приходят, мне потом Арашевцев рассказал, покойся с миром душа его, мол шляются тут всякие. Я их может с полгода наблюдаю, а сколько в действительности они тут ошиваются — Лидия Алексеевна пожала плечами. — Сколько их уж тоже не ведаю, может с дюжину, может меньше.

Следователь видел явные сходства с таинственным делом, но подробностей было всё ещё маловато. Опросить бы этого Арашевцева, да помер он, судя по бабкиному слову. Черных уже почти сформулировал очередной бессмысленно уточняющий вопрос, как Авдеева внезапно добавила:

— А сегодня же как раз четырнадцатое, — её печальный тон резко стал воодушевлённым. — Это вы вовремя приехали! Вы подите в церковь, там он, уж поверьте, там должен быть голубчик, готовит всё наверняка. — сказав это женщина подняла глаза к небу и перекрестилась.

Андрей чуть не подпрыгнул от радости. Ну наконец-то! Вот тебе не просто свидетель, а прямой соучастник! Он горячо поблагодарил Лидию Алексеевну и устремился прямо к Храму. Вряд ли этот загадочный человек в маске прямо сейчас занят чем-то незаконным, не при свете дня уж точно, так что взять с поличным не выйдет. Надо зайти с другой стороны, выведать побольше, втереться в доверие, внедриться…

Вблизи церковь оказалась ещё более масштабной, а контраст с остальной деревней - ещё ощутимее. Откуда только в такой глуши каменное строение? Недалеко стоял приходской домик, наверняка местного пастыря или священника, если тут такие ещё остались. Выяснилось и то, что за величественным зданием расположилось немаленькое по площади кладбище – вот, видимо, где полдеревни отдыхает.

Уже у самого входа Черных понял, что совершенно не имеет плана, он поддался временному эмоциональному подъёму и теперь не знал, что делать. Отступать поздновато, поэтому оставалось действовать по ситуации, чему следователь и так научился за годы службы. Он толкнул дверь, но та оказалась закрыта. Андрей уж было расстроился, про себя нелестно думая об обманувшей его старухе, но за дверью послышались шаги.

— Чем могу вам помочь? — поинтересовался человек, открывший дверь.

На мгновение Черных замялся – Лидия Алексеевна не обманула, человек действительно был в овальной маске. Чёрно белая клетка на щеках, обведённые серебром вырезы для глаз, широкая и жутковатая улыбка украшали объект, скрывавший лицо незнакомца. По телосложению Андрей заключил, что перед ним мужчина, причём молодой. Голос звучал необычно, чуть вибрировал, явно искажаясь под маской. На голове был аккуратный черный берет, но вот в остальном одежда выглядела вполне будничной, хоть и была великовата её обладателю.

— Прошу прощения за беспокойство, я бы хотел побольше узнать о ваших тайных собраниях. — сымпровизировал Черных. Заметив, что собеседник напрягся от такого заявления, следователь ляпнул первое, что пришло в голову: — Не подумайте, я из искреннего интереса к вашему делу, если бы такое представилось возможным, я бы даже хотел к вам присоединиться.

— Как узнали про нас? — всё ещё настороженно спросил человек в маске.

— Знаете, земля слухами полнится. — тут Андрей даже не соврал.

Всё в незнакомце говорило о том, что нежданному гостю он не верит, но и как поступить не знает. Висело неловкое молчание: Черных давил самую натянутую улыбку, которая у нормальных людей вызвала бы испуг, пока временный обитатель церкви нервно поправлял маску.

— Что ж, позвольте предупредить, что я лишь посредник и от меня итоговое решение не зависит. — наконец заговорил парень. — Позвольте узнать ваши имя и фамилию, чтобы мы могли с вами связаться и дать дальнейшие, хм, инструкции.

Теперь завис уже следователь. И что делать? Назовёшь поддельные данные – не известно, к чему это приведёт, считай, всё зря; представиться подлинным именем того хуже – вдруг действительно разузнают, что из полиции, тогда точно кранты. Проклиная себя за риск, на который пошёл осознанно, Черных произнес настоящие имя и фамилию, надеясь, что его не убьют в ближайшую ночь.

Назад пути не было, Андрей ещё не представлял на какого рода игру он подписался, назвавшись этому незнакомцу, который сразу после этого поспешно выпроводил следователя, сказав просто ждать. Чего именно – сиди и гадай. Методом проб и ошибок Черных нашёл, что искал, но может правы были опрошенные им товарищи: не стоило ему туда лезть.

Безвкусный зелёный цвет подъезда резал глаз. Андрей невольно зажмурился, желая поскорее добраться до квартиры и забыться в глубоком сне. И сколько любопытство его не мучь, природное желание брало верх: уставшее тело просило отдыха, и смысла противиться не было. Четкими движениями Черных отпирал квартиру и тут же запирал за собой. Простой набор действий доведенный до автоматизма за годы проживания здесь. За время отсутствия хозяина квартира не стала выглядеть иначе: те же ободранные местами выцветшие обои, старая, но надёжная мебель, кухонная дверь с выбитым вставным стеклом, выстланный по всему полу пожелтевший линолеум. Казалось, только вчера Андрей закончил косметический ремонт всех комнат, как минуло порядка семи лет, и отслоившееся под потолком обои да покосившиеся плинтуса намекали на необходимость очередных финансовых вложений в улучшение жилищного пространства.

Черных прошёл глубже, следуя по родным коридорам прямиком на кухню, где он сразу же открыл окно. Маленькое помещение со столешницей, двумя стульями, помятым диваном и повидавшим многое кухонным гарнитуром наполнилось летней свежестью. Издали слышались звуки сирен скорой помощи. Как знать, может на этот же вызов вскоре придется отправиться и самому следователю. Мысли о предстоящем раннем подъеме все же оторвали Андрея от бесцельного разглядывания объектов хорошо знакомого дворика. Он залпом выпил кружку холодной воды и отправился в спальню.

Черных долго засыпал, с трудом откладывая размышления о событиях прошедшего дня на завтра. Хотелось знать, что же судьба ему приготовила, к чему ему готовиться и как скоро планировать собственные похороны. Всё должно решиться завтра – его жизнь либо оборвётся, либо безвозвратно изменится.

Глава II. Непосвящённый.

Отвлечься не получалось, мысли терзали сознание всю ночь и день. Это навязчивое чувство не было страхом, скорее предвкушением, похожим на то, что мы ощущаем в детстве в ночь перед днем рождения. На работе Андрей был погружен в себя, воображая уже десятый сценарий развития событий своей жизни, за что и получил нагоняй от Михаила Дмитриевича. Ожидание неизвестного сводило с ума, время тянулось, отсутствие нормального сна отражалось на всём теле. Из отдела Черных ушёл раньше обычного, просидев на работе и без того под десять часов. Он рвался домой, в пока ещё безопасное место. А может уже нет? Мысли прочь, достаточно на сегодня фантазий. Андрей сидел в машине, вцепившись в руль, выстукивая пальцем нервный мотив. Он давно приехал, но выходить всё не решался. На улице было светло, летний вечер пестрел яркими красками, атмосфера была умиротворённая, но это нисколько не помогало, наоборот - следователь прекрасно знал, что страшные вещи происходят и при свете дня, под маской обыденности.

Отринув все сомнения, Черных вышел из машины и выдвинулся к подъезду путём, который уже давно въелся в память. Ничего необычного не происходило: дети играли на детской площадке, подростки прятались в тёмной арке, где из окон их родители не заметят в их руках странновато дымящие «флешки и маркеры», соседка из квартиры напротив выгуливала свою противную маленькую собачонку, другая бабуля с нижнего этажа корпела над своей клумбой, где благоухали жёлтые нарциссы. Одно было не так – скамью возле подъезда занимали вовсе не старушки, любившие перемыть всем косточки, щелкая семечки, а совсем нетипичная для этих мест особа. Женщина вальяжно сидела, закинув ногу на ногу. Её образ быстро приковал взгляд Андрея: длинная узорная юбка темно-красного цвета, белая блуза с рукавами, расклешенными под стать юбке, и высоким воротом с кружевным узором, дополнял всё это утягивающий талию черный корсет и того же цвета туфли на небольшом каблуке. Волосы незнакомки, серо-коричневого цвета, были аккуратно убраны в хитрую прическу с двумя маленькими косичками, образующими подобие челки и уходящие в пучок на затылке. Рядом с дамой расположился внушительный черный пакет, представить, что в котором почему-то было страшно. Черных разглядывал женщину дольше положенного простому прохожему, но оторвать взгляд был не в силах: что-то в ней цепляло сильнее внешней атрибутики. К своему стыду он и мысли не допустил, что она и является тем, чего он так ждал весь день – билетиком в новую жизнь или его концом. А именно этим женщина и была, тем самым элементом, так выбивающимся из картины наскучившей повседневности.

— Андрей Черных? — с лукавой улыбочкой обратилась незнакомка к следователю, театрально наклонив голову набок.

Тут пришло осознание безвыходности своего положения. Не могло быть простым совпадением, что такая яркая личность встретится Андрею прямо на следующий день после заключения сделки с дьяволом. Ситуацию ухудшило ещё одно осознание: Черных был в служебной форме. И снова выбор, от которого будет зависеть жизнь: признаться, что являешься обладателем имени, которым сам же и представился потенциально опасному парню днём ранее, или, пока не поздно, отступить, сбежать и забыть эти два дня. Но слова вырывались изо рта быстрее, чем мозг успел принять окончательное решение:

— Кто спрашивает?

Женщина не отвечала, прекрасно осознавая, что Черных обо всем догадался. Она просто смотрела, изучала. Глаза скользнули вниз - по его форме, погонам, - и обратно к лицу. Андрей чувствовал, что тревога от этого молчание начинает прожигать дыру в груди. Понимая, что ответа он не дождётся, следователь продолжил свой безответный опрос:

— Как вышли на меня?

— А ты нас как? — контратаковала незнакомка. — У всех свои методы. Тебя нашли, потому что хотели найти. И теперь мне поручено тебя просветить.

Она легким движением ноги подтолкнула к нему черный пакет. Звук был глухой, мягкий. Вряд ли внутри было что-то вроде бомбы.

Быстрый переход на «ты» и каверзные вопросы выбивали из колеи, но следователь не подавал виду и постарался перевести разговор в более конкретное русло:

— Я вас слушаю. — сухо сказал Черных, скрывая напряжение.

— Ну-у, — покачала головой незнакомка. — разговор далеко не для детской площадки.

— Есть варианты получше? — Андрей выгнул бровь и скрестил руки на груди.

Намерение женщины увести его в безлюдное место было очевидным. Хотя, пусть и так, какую угрозу такая на вид хрупкая особа представляет крупному, хорошо физически сложенному мужчине? А может, следователю только так показалось и подобные подозрения лишь результат профдеформации?

В качестве демонстрации намерения остаться здесь Черных сел на скамью рядом со странной особой.

— Что ж, как пожелаешь. — поняв, что в вопросах своей безопасности новый знакомый непреклонен, дама пожала плечами, головой кивнула в сторону пакета — Тут необходимая атрибутика для посещения нашего ночного собрания.

Очень хотелось спросить про сами собрания, что именно он может на них увидеть, но это было бы безрассудно. Странно спрашивать о том, на что ты вроде как осознанно предварительно подписался.

— В полночь начало, советую приходить заранее. — продолжила дама, — А ещё, постарайтесь спрятать машину.

Уточнять зачем Черных тоже не стал. Ясно было одно – это общество, как может, пытается обеспечить безопасность своим посетителям, но что они так оберегают?

— В общих чертах это всё, остальное пока не важно. Вопросы? — спросила женщина, заглядывая Андрею в глаза.

Сидя вблизи, мужчина обратил внимание на крупный, но едва заметный, шрам на щеке незнакомки, а сейчас жадно впился взглядом в чужие глаза – серые с коричневыми разводами вокруг зрачка. На поставленный вопрос Черных отрицательно мотнул головой. Нужно было остаться одному и тщательно всё обдумать, узнать наконец, что же в этом любезно предоставленном ему черном пакете.

— Андрей, — неожиданно обратилась незнакомка голосом, вобравшим в себя отчаянную надежду. В её взгляде засверкали несвойственные ей испуг и тревога. — Спаси меня. Ты ведь ничего не знаешь о месте, куда лезешь? А я знаю. Помоги мне, и я никому не раскрою твою истинную причину визита к нам.

Такого заявления следователь никак не ожидал. Оно не давало ответов, наоборот, сильнее путало в сетях бесконечных вопросов. И что ему делать с этой информацией? На миг всё вокруг погрузилось в тишину: пропал скрип качелей, смех, лай, голоса. Остался лишь летний ветерок, почему-то пробирающий до костей. Всё вокруг будто уставилось на необычную парочку. Откуда этой барышне знать, зачем Андрей лезет в их кружок любителей ночных посиделок? Сделала выводы, основываясь лишь на его внешнем виде? И снова дама не дала вставить ни слова:

— Ты моя последняя надежда, шанс на спасение. Мы можем выручить друг друга.

С каждым словом женщина обескураживала Черных всё сильнее. Теперь его бросили в котёл бурлящих сомнений: помочь ли человеку, о котором ты ничего не знаешь? А вдруг это уловка? Так от чего же её нужно спасти?

— И чем же мы можем друг другу помочь? — эта игра в намеки стала порядком раздражать, хотелось прямоты и ясности.

— Ты ведь хочешь докопаться до сути? Узнать, кто или что мы такое? Избавиться от этого дьявольского кружка? — дама била в самую суть. — Я хорошо знакома со внутренними порядками, но я связана по рукам и ногам.

— Отлично, мне ты что предлагаешь? — Андрей сам не заметил, как в его речь просочился этот фамильярный переход на «ты».

— Ты ведь даже не представляешь, куда попал, не так ли? — это не звучало, как вопрос. — Приди сегодня, посмотри на всё своими глазами. Тогда и поймёшь, в какую сторону вести свое расследование.

Черных больше не мог увиливать, нужно было определяться - принять предложение роковой женщины или сделать вид, что его профессия и истинные намерения разнятся.

— С чего ты взяла, что я что-то расследую?

— Потому что так, как ты, к нам ещё никто не заявлялся. — призналась особа, все это время нервно теребившая ткань рукава. — Это было дерзко, но глупо. Очевидно, что ты что-то вынюхиваешь. Но не волнуйся, я смогу утаить твою подлинную личность, пока ты сам будешь этому способствовать.

— Кому ты должна была все это доложить? — с комом в горле интересуется следователь, понимая, насколько глубоко входит заноза.

— Нашему Творцу. — с неким трепетом шепчет дама.

— И кто же он? — почему-то его такая характеристика насмешила, отчего голос Андрея прозвучал пренебрежительно. "Творец" придумали тоже, небось с Богом его отождествляют, ну-ну.

— Автор работ, создатель общества, центр… — перечислять она была готова долго, но Черных ее перебил:

— Каких работ? — создавалось стойкое ощущение, что его водят вокруг да около, но не дают нужного ответа.

— Ничегошечки ты не знаешь. — улыбаясь ещё шире, вновь повторила женщина, но в этот раз без малейшего намёка на вопросительную интонацию.

Ну конечно! На что Андрей вообще рассчитывал? Хотелось задать еще гору уточняющих вопросов, но женщина шла по проторенной дорожке, не давая опомниться между своими репликами:

— Я расскажу больше, только не сейчас. Приходи на собрание, там ты многое поймёшь. — и она встала, намереваясь уйти.

Каблук зацокал по асфальту, напоминая цокот копыт, но прежде чем дама успела отойти далеко, Черных задал последний, терзавший его вопрос:

— Как вас зовут?

— Марфа. — ответила рассекреченная незнакомка, продемонстрировав уже известную Андрею лукавую улыбку.

Проводив женщину взглядом, Андрей переключил внимание на чёрный пакет, развалившийся у ног. А может там партия запрещённых веществ? В голове мелькали различные отголоски профессиональной деятельности. Собрав всю волю в кулак, Черных поднял шуршащий пакет, оказавшийся довольно лёгким, и устремился в дом.

Квартира – его укромное место. Здесь он живёт всю жизнь, последние десятилетия в одиночку. Пожалуй, его такой расклад устраивал. Никто не устанавливает своих порядков, ничего не ждёт, не требует, а к одиночеству Черных привык чуть ли не с рождения. Безопасно ли вносить в своё пространство инородный объект? Хотя вес предметов в пакете свидетельствовал о том, что это не бомба, неприятное предвкушение всё же терзало изнутри.

Как оно всегда и бывает, реальность оказалась куда скучнее любых фантазий. Пакет был разворошён сразу после хлопка закрывшейся двери, а его содержимым оказалась, всего-навсего, одежда. Сперва Андрей испытал некоторое разочарование, но оно быстро прошло, когда элементы костюма были сложены в единый образ: широкие темно-синие брюки с резинкой на голени, камзол оттенком чуть глубже и темнее брюк; фиолетовая жилетка с блестящими серыми пуговицами; пушистая накидка на плечи более светлого фиолетового цвета, плавно переходящая в плащ с позолотой; большая ярусная шляпа с различными обвесами; и самое любопытное во всем этом изобилие красок – овальная маска под цвет остальному гардеробу. Похожую маску следователь уже видел на пареньке в церкви, с тех пор он успел выяснить, что это вольто – традиционный элемент карнавального костюма. Узор так же был схож с прошлой увиденной черно-белой: золото-синяя клетка на щеках, витиеватые петли, подчеркнутые цветом вырезы для глаз. К ярким элементам гардероба добавлялись и технические аспекты в виде простенькой рубашки, фиолетовых перчаток и чего-то вроде спортивной балаклавы. Так со всеми деталями костюма не должно было остаться ни одного голого участка кожи.

Представив себя в таком наряде, Андрей разразился неудержимым хохотом. Он, мужчина средних лет, хорошо физически сложенный, пока находящий в себе силы гладко выбривать бороду, с выраженным углом челюсти и ещё полными жизни карими глазами, но тем не менее имевший первые признаки возраста в виде морщин и появляющихся периодически седых волос, выглядел бы в подобном одеянии просто нелепо. Смех его звучал истерично, надрывисто, нереалистично. Становилось трудно дышать, сводило живот и грудную клетку, но успокоиться он не мог.

Наконец уняв неожиданный приступ веселья, Черных уже более обеспокоенно взглянул на вещи, разложенные на полу в прихожей. Интересно, а размер то его? Что бы на такой наряд сказал Денис? Посмеялся бы с иронией или просто покрутил у виска? Примерять это заранее желания не было, да к тому же, что он сделает, если что-то окажется мало? Возврату этот набор не подлежит.

Оставалось надеяться, что в эту роковую ночь следователя не вызовут на работу, прервав его экзотичное приключение. Он ведь до сих пор до конца не понимал, куда именно он собирается. Что он сегодня увидит? Выступление тайного ночного цирка или нечто ещё более таинственное и жуткое?

Ответ предстояло вот-вот узнать. Андрей вновь стоял в лесу, накрытом только наступившими летними сумерками. По рекомендации Марфы он спрятал машину чуть глубже в лесных кустах, хотелось осмотреть близлежащие поляны, наверняка остальные люди попадают сюда так же на машине, но время поджимало – Черных приехал почти к началу, а ещё нужно было надеть на себя этот нелепый костюм.

Наскоро натягивая на себя все элементы специфичного одеяния, следователь старался вслушаться в тишину ночного леса: вдруг подъедет машина или будут слышны чужие голоса, шаги. Но ничего такого не было, лишь стрекотание сверчков. Наконец завершив свои сборы, Андрей скрыл лицо предоставленной ему маской и вышел на прямую тропу до церкви. Тьма к тому времени стала почти непроглядная, она сгущалась, давила со всех сторон, ограничивая обзор до пятнышка Храма и единственного огонька над ней – одинокой звезды, горящей ярко в эту роковую ночь.

В здании с куполами горел свет, но было по-прежнему тихо. Черных подумал, что приехал не вовремя и никого ещё или уже нет, но его предположения оказались неверны – деревянные резные двери храма были распахнуты, войдя, он увидел несколько человек, сидящих попарно или отдельно друг от друга на длинных деревянных лавочках. Все были одеты в яркие, нахлобученные разным декором костюмы, лиц их Андрей не видел, но догадывался, что те скрыты масками. Как понять, есть ли среди них Марфа? А загадочный творец? Следователь неловко мялся под аркой притвора, не зная куда сесть, он не был знаком с местными порядками и не мог предположить, как эти люди отнесутся к новичку, подсевшему к ним. Неведомые силы тянули его к красному пятну на первом ряду: женский силуэт с чем-то вроде кокошника на голове, дутыми рукавами пышного платья сиял красно-черным светом, возбуждая в голове Андрея ассоциацию с незнакомкой со двора. Сквозь прорези для глаз в маске с замысловатым узором с золотой окантовкой на следователя взглянули два лукавых серых глаза. Он не мог знать наверняка, но всё же был уверен – перед ним Марфа.

Черных не рискнул заводить диалог, опасаясь реакции незнакомцев вокруг, вместо этого он решил осмотреть помещение: высокий потолок, уходивший к куполу, и стены, расписанные в светлых тонах, визуально расширяли пространство, хотя сам храм был невелик, стены как подобает были украшены иконами, источником света служили многочисленные свечи и редкие лампы, явно интегрированные недавно, резьба украшала почти все деревянные элементы, кругом были кресты разного размера и материала, и одно здесь выбивалось из привычного интерьера церкви – не канонично широкие и высокие Царские врата были открыты, а алтарь скрывала явно импровизированная красная шторка.

За спиной послышался торопливый шаг и некто, крупного телосложения, передвигавшийся в тяжелом наряде не без труда, прошёл на другую сторону первого ряда. Как только незнакомец очутился на своём месте Андрей услышал скрип тяжёлых дверей и обернулся: человек в белом костюме с длинными рукавами и широким фасоном одеяния, с таким же черным скошенным на бок беретом на голове, в маске, уже знакомой следователю, закрывал вход в священное место.

В голове мелькнула последняя мысль - «представление началось». Всего в этом странном кружке оказалось двенадцать человек, Черных стал тринадцатым. Стоило парню, встреченному Андреем днём ранее, мелькнуть своей контрастно бесцветной фигурой меж рядов, пестрящих людьми в красочных нарядах, проходя к иконостасу, все присутствующие будто затаили дыхание. Казалось, в воцарившейся тишине можно было услышать треск огня на свечах.

— Сегодняшнюю работу Творец назвал «Смерть». — всё тем же странно искаженным голосом торжественно произнёс человек, вставший у шторки, скрывавшей алтарь.

Прежде, чем Черных успел обратить внимание на ворох вопросов в своей голове, парень одёрнул красную шторку, и увиденное породило непревзойдённое количество эмоций, не позволивших сформулировать ни одного рационального предложения даже в мыслях.

В полукруге алтаря стоял открытый гроб. Из красивого темного дерева, обитый изнутри шелковистой черной тканью. Уже этого зрелища было бы достаточно, чтобы ужаснуть верующего человека, но содержимое ящика смерти потрясло бы и атеиста, плевавшего на святость церкви. Окутанное мягкой тканью в гробу стояло нечто, когда-то являвшееся человеком. Тело, не демонстрировавшее никаких внешних проявлений половой принадлежности, было лишено всяких элементов одежды. Там, где у людей были вмятины и выпуклости, у тела была лишь ровная прямая кожа, швы от перетяжки которой были заметны сбоку, приглядевшись Андрей даже усмотрел миниатюрный бантик. На голове отсутствовали волосы и уши, рот был зашит заметной чёрной нитью, а нос и глаза (если они ещё были) закрывала атласная лента. Область паха скрывал кусок ткани, сшитой из непонятных кусков: не то из волчьего меха, не то рысьей или пародии на львиную шкуры, не то вообще из всех вместе. Тем не менее общее телосложение всё же свидетельствовало о человеческом начале существа. Руки этой «работы» держали, символично, косу. Для создания полного образа-парадокса не хватало разве что креста на шее.

Следователь перестал дышать, думать и в принципе подавать любые признаки живого существа, на мгновение ментально слившись с объектом в гробу. На что он вообще смотрит? Конечности хотели пуститься в судорожный пляс, а потовые железы усилили свою работу троекратно. Тщетные попытки убедить себя в том, что в гробу лишь бутафорский манекен, разбивались о едва уловимый запах гнили приближающегося разложения, не скрываемый даже ярким ароматом ладана.

Сколько зал молчал сосчитать не представилось возможным, Черных казалось, что он в это время не присутствовал в Храме. Рассчитывая быстренько раскрыть это скверное дело, он оказался на собрании самых настоящих сумасшедших. Разве можно добровольно соглашаться на такое смотреть? Шум голосов донесся до следователя не сразу, поначалу его заглушал стук собственного пульса, гулко, с эхом разбивавшийся о стенки ушной раковины.

Он самостоятельно выдернул себя из глубинных размышлений, заставляя вновь адаптироваться к реальности. Тут же сбоку Андрей почувствовал на себе обжигающий взгляд: Марфа, единственная, кто здесь знал его секрет, наблюдала за его реакцией. Вот чертовка, могла бы и предупредить о таком.

— Удивительно, как ему удалось так элегантно скрыть швы… — доносится со второго ряда. Черных рефлекторно оборачивается на голос. — Может, их не видно издалека, однако же, они в любом случае скрыты профессионально.

— Но обратите внимание, губы сшиты намерено широкой нитью, тут четко прослеживается художественность. — заметил кто-то с другой стороны.

Следователь старался не только вникнуть в суть престранного диалога, но и запомнить, как можно больше в костюмах беседующих. Первый был одет в золото-синие одежды: широкоплечий кафтан с удлиненным низом, подобие корсетной стяжки на торсе, черные перчатки с большим красным перстнем поверх, который Андрей приметил, пока человек поправлял классическую широкополую шляпу с пером, закрепленном узорной брошью. Маска на незнакомце с перстнем не была овальной – это была стилизованная защита чумных докторов – нос был опущен вниз, а не выдвинут вперёд, что больше напоминало хобот, нежели клюв, но изначальная задумка угадывалась. Его собеседник не мог похвастаться строгостью костюма и четкостью силуэта: коричневое пальто бесформенно свисало с плеч, не застегнутое и не затянутое поясом. Под коричневой верхней одеждой была фиолетовая рубаха и миниатюрное жабо на шее, дополняла всё это шляпа-котелок. Овальная маска, разделенная пополам, где одна сторона – клетчатый узор, а вторая – мудрёные завитки, соответствовала цветовой гамме всего образа – сочетание коричневого и фиолетового с золотым декором, который концентрировался на невзрачном пальто, разноображивая его скучный вид.

— Замысел сшитых губ по своей природе очевиден. — заявил мужчина с красным перстнем.

— Очевидность не лишает его вариативности трактовок. — не соглашается второй.

— Если мы понимаем эту работу, как размышление о материальном образе смерти – то зашитый рот, говорит — тут подключившийся к диалогу новый участник хохотнул, — о лишении права голоса даже самой смерти.

Третий человек сидел рядом с миниатюрной дамой, второй и последней женщиной в этом собрании. Его маска была овальна и имела интересный узор – однотонная белая основа и будто приклеенная поверх вторая половинчатая маска вокруг глаз, розового цвета с серебристыми узорами. На голове у него был странный полукруглый голубой головной убор, до смешного напоминавший чебурек. Куда интересней был инструмент сокрытия лица у дамы – черный, совершенно лишённый украшений, имеющий только вырезы для глаз. Да и одета она была простовато, если сравнивать с окружающими: видневшиеся плечи не изобиловали узорами или обвесами. Больше Андрей разглядеть не сумел из-за большого расстояния до говорящего, чью половину тела скрывали впередистоящие скамьи.

Последняя реплика вызвала бурные обсуждения всех троих, суть которых сводилась к одному и тому же. Продолжая чувствовать на себе сверлящий взор серых глаз, Черных превозмог себя и продолжил осматривать присутствующих: тучный мужчина, пришедший сюда последним, сидел сгорбившись, молча рассматривая «работу», его одеяние сочетало фиолетовые и красные элементы; на заднем ряду следователь высмотрел ещё двух специфичных кадров – один мужчина с большой желтой маской, сложив руки перед собой, раскачивался взад-вперед и, что-то судорожно шептал себе под нос, кажется, молился; а второй был заинтересован не столько в работе или живом диалоге, сколько всеми окружающими в принципе, как и Андрей он скользил глазами от одного человека к другому, особенно цепляясь за новенького, до которого остальным, на удивление, не было дела.

— Ну, и что ты думаешь? — голос, донёсшийся с левой стороны, заставил Черных дернуться.

Дама в красном наряде, а точнее уже известная ему Марфа, обращалась к нему с серьёзным вопросом, сути которого он все не мог понять. Что она в сущности хочет от него услышать? Что это прекрасно? Безумно? Или его честное мнение?

— В этом определенно есть замысел. — он постарался ответить что-то как можно более нейтральное, не обратив резким ответом на себя внимание окружающих и не высказав явного одобрения происходящего.

— М-м-м, и какой же замысел ты разглядел?

Она точно не отвяжется пока не получит четкий ответ. Нужно было больше времени на раздумья, но к Марфе подключился человек со второго ряда, впервые обративший внимание на появление новой маски.

— Я вас ранее не видел. — произнёс человек, первым начавший разговор, тем самым обращая всеобщее внимание на Андрея. — Знаете, у нас не часто происходит пополнение, так что, думаю, нам всем было бы интересно услышать, что думает свежий, неискушённый ум. Так какой же смысл Творец вкладывал в эту работу?

Теперь выхода точно нет, нужно как-то импровизировать. Откашлявшись, следователь попробовал выдавить из себя речь и тут же ужасается от звучания собственного голоса под маской:

— Знаете, не думаю, что автор хотел оставить некий определенный посыл. Это скорее вопрос ко всем нам. Предложение поразмышлять. Нас будто спрашивают: «А какого пола смерть?»

От этого коротенького монолога сидящие рядом начали перешёптываться, а Марфа и присоединившийся к подобию допроса господин закивали головой, как бы одобряя озвученную мысль.

— Хороша мысль. — ободряюще, но как-то ни к месту сказал ещё один из участников, чей наряд просто кричал о потребности привлечь внимание. Он имел схожие со следователем элементы костюма, но палитра была куда красочнее – сочетание оранжевого, жёлтого и красного напоминало о недавнем закате. Одеяние дополняли ленты, то протянутые поперек тела, то завязанные в банты, то вовсе обвисшие, тянущиеся к полу. Шею скрывала пышная горгера, от плеч к полу тянулась жёлтая мантия, а на лице – маска, жуткая улыбка на которой формировала искусственные румяные щеки.

Черных чувствовал, как бьётся сердце, осознание, что импровизация прошла на ура, не помогало испытать облегчение. Его глаза вновь вернулись к бездыханному телу в гробу. Оно не выглядело как обычное тело, коих он видел на работе не мало. Этому объекту была присуща чрезвычайная аккуратность, в нём ничего не казалось уродливым или мерзким. Подсознание подсказывало, что должно быть жутко или хотя бы мерзко, ведь это самый настоящий труп. Но ничего подобного следователь не испытывал. Не омерзение, не страх, не ужас, так что же? Было похоже на безболезненную тупую скорбь. Андрей не знал и не мог узнать, кто этот человек, не знал, есть ли кому его оплакивать, не знал, будут ли его искать. Так было ли ему жаль тело в гробу? Оно безлично и даже бесполо, а значит почти не человек. Даёт ли что-то осознание, что когда-то оно им было? Андрею - нет.

Когда диалог всех присутствующих постепенно сошёл на нет, все как по команде поднялись со скамей, перестали говорить и направились к выходу, который уже открывал парень в белом. Подчиняясь воле общественных правил, Андрей устремился за всеми. К его удивлению они не вышли все разом на улицу, а выстроились в очередь, выходя по одному с внушительным временным промежутком.

— Так каждый успевает дойти до своей машины или иного средства, с помощью которого они сюда добираются, оставшись не раскрытым остальными. Очередная мера предосторожности. — словно прочитав мысли, объяснила Марфа суть проделываемого ритуала.

Система работала на ура, потому как к моменту, когда Андрей, вышедший из Храма последним, очутился на улице, там уже никого не было: ни удаляющейся тени, не света от фар машины в лесной чаще. Внутри оставался только парень в белом костюме, видимо, являвшийся здесь кем-то вроде прислуги, за всем приглядывающим и прибирающий.

На улице было по-летнему свежо, но приятный аромат леса перебивал запах ладана, въевшегося в кожу и никак не желавшего пропадать, Черных сорвал с себя маску и глубоко задышал, пытаясь отвлечься на запах окруживших деревню сосен.

Марфа обещала, что после этого собрания он многое поймёт. В сущности, он понял одну главную вещь – прав был Денис, не надо было сюда лезть. Прочесав пятерней волосы, освобожденные от громоздкого головного убора, следователь направился к машине, надеясь не заблудиться в темном лесу.

Глава III. Безопасный и очень надёжный план.

Уход в работу с головой для многих является действенным способом сбежать от реальности, забыть о насущных проблемах, о пережитом ужасе. Для Андрея же всё было с точностью наоборот – служба была вечным напоминанием о ужасах реальности. По возвращении с собрания Общества ему удалось поспать от силы три часа прежде, чем его вызвали на очередное дело. К ненормированности графика он давно привык, да вот только раньше, глядя на жертву неудачного ограбления, спящую мертвым сном в каком-нибудь переулочке, в голове не возникало навязчивых сравнений с бесполым аккуратным трупом. Увиденное в том Храме казалось Черных бредовым сном, въевшимся в память и всё норовившим всплыть яркой картинкой где-то в реальности.

Служба не помогала не думать. Сидя над отчетами по одному делу, он мысленно возвращался к совершенно другому. Очутившись дома, следователь постарался записать в привычном отчетном формате всё то, свидетелем чего он стал той сумрачной ночью. Вернуться к записям и возможно как-то их дополнить у него всё не получалось, с 16 числа он двое суток безвылазно пропадал на работе, добирая часы поверхностного сна то в машине, то за письменным столом, а потом еще день отсыпался в квартире, добивая свой едва нормализовавшийся режим. В общем, ему было не до вторичного расследования.

На пару с образом безличного тела в памяти периодически всплывала Марфа, и вот сейчас, когда дама в красно-чёрном одеянии и замысловатой прической на голове вновь оказалась на дворовой скамье, Андрей засомневался, а не поехала ли у него окончательно крыша.

— Что-то ты совсем дома не появляешься, Андрей. — с укоризной пролепетала женщина, легким шагом подходя к следователю.

— А ты всё караулишь? — с неожиданной для себя игривой манерой поинтересовался Черных, концентрируя внимание на собеседнице, желая отвлечься от режущих зрение желтых нарциссов с клумбы сзади.

— Да нет, так, — махнула рукой дама. — высматриваю своего новоиспеченного коллегу.

— Что ж, польщен.

— Прогуляемся? — предложила Марфа, уже куда-то направляясь. Андрею только и оставалось, что последовать за ней.

Они вышли со двора и, как Черных понял, направились в сторону парка, находящегося в соседнем квартале.

— Так и что же, какого пола смерть? — резко спросила женщина, ритмично вышагивая по асфальту.

Вопрос был неожиданным, несмотря на то, что следователь прекрасно знал, откуда у него растут ноги.

— Да я ж так, первое что пришло в голову ляпнул.

— Это ты молодец, хорошо выкрутился. А всё же? — она уже не раз проявляла чрезвычайную настойчивость, не позволяя оставить ни один свой вопрос без ответа.

Андрею не хотелось вести эту странную беседу, его интересовали куда более практичные темы, например, какого хрена ему даже не намекнули на такую суть собраний? Но, не то повинуясь неведомому душевному порыву поговорить с красивой дамой на философскую тему, не то желая поскорее перейти к более существенным вопросам, Черных ответил:

— Скорее женского. — и поспешил объяснить: — Глупо, наверное, от рода самого слова мысль пошла, даже толком объяснить не могу, почему.

— А я вот всегда видела смерть мужчиной. — поделилась своим мнением Марфа. — Ну знаешь, как символ силы, как тот, кто всегда развязывает войны, как…

— Да какая вообще разница, смерть есть смерть, нет у неё пола или есть, ситуацию не меняет. — перебил следователь.

— Это просто почва для размышлений. — улыбнулась собеседница. — И как тебе собрание? Много ответов получил?

— Скорее удвоил количество имевшихся вопросов. — горько усмехнулся Андрей. — Ты не могла как-то сразу предупредить, что я увижу на собрании? Я бы хоть подготовился.

— Тогда весь эффект от первого раза был бы испорчен. — абсолютно серьезно ответила Марфа.

Следователь совершенно не понял такого отношения. Да, эффект увиденное произвело незабываемый, но только, будь он в курсе заранее… а действительно, что бы это изменило?

— Ты пока мало помогаешь расследованию. — строго сказал Черных.

— Что ты, я же не специально. Ну скажи я тебе: «Мы там собираемся на красивенькие трупы посмотреть», что бы ты сделал? Не пришёл? Камеру с собой притащил? Прям туда наряд вызвал?

Последнее предложение звучало как самое разумное решение вообще всей сложившейся ситуации, да только привело оно бы к тому же результату, что и пять лет назад.

— Ладно, забыли. Ты мне лучше скажи, давно ты в этом варишься?

— Пару лет. – в голос проникли нотки гордости, но они тут же были прикрыты следующей фразой: — Я не могла сбежать. Попытка уйти здесь равна тому, что следующей «работой» окажешься ты. Тем более, что я ему помогаю…он бы не простил.

— И что, ты знаешь кто он, творец этот ваш?

— Нет, напрямую связывается он только с парнишей в белом, а он уже мне задания передаёт.

— А что тебе поручено делать? — продолжал опрашивать Черных.

— Не так много, храм готовит он, гостей встречает и распускает тоже, я лишь иногда хожу на встречи с такими вот кандидатами. — на последних словах Марфа качнула головой, указывая на Андрея.

-— Как часто появляются новые лица, и откуда они берутся?

— Совсем редко. До тебя мы устоявшимся составом в 12 человек существовали почти с год. — после небольшой паузы продолжила — Не знаю я, сами они приходили или по приглашению, мне дают имя и адрес и отправляют на встречу, а ну и говорят всё о человеке разузнать, чтоб кто-нибудь по типу тебя не влез.

Как странно. Адрес у Черных никто не спрашивал, а значит они как-то сами его узнают. Опасное это дело.

— Вообще я так только тебя и ещё одного парня привлекла, остальные уже давно ходят, не знаю, откуда взялись. Тут, честно говоря, принцип много званых, но мало избранных не очень хорошо работает.

Следователь тяжело вздохнул. Незнакомка, предложившая помощь в первую встречу, оказалась на редкость бесполезной. Она знала много, но всё в общих чертах, расплывчато. Да и можно ли ей верить?

— Хорошо, имя фамилию того второго назвать можешь? — начинать нужно с малого. Андрей решил, что найти всех членов Общества по отдельности будет полезно, может их что-то объединяет, что поможет выйти на творца?

— Не уверена… — замялась она. — Я поищу, у меня где-то было записано, даже с адресом. — пообещала Марфа.

— Уже что-то. — более или менее удовлетворенно выдохнул мужчина.

— Что ты собираешься делать? Продолжишь ходить на собрания, выясняя новые подробности? — спросила женщина, сворачивая на безлюдную тропинку в парке.

— Типа того. Ты застала прошлую облаву на этот ваш кружок? — уточнил Андрей, чтобы, во-первых, прикинуть, насколько давно она является соучастницей, а, во-вторых, понять, в курсе ли она, опасности места, в котором находится уже «пару лет»

— Нет, я только слышала от других что-то про это… — призналась Марфа.

— Видишь ли, облаву уже как-то устраивали, да вот только без толку. Уж не знаю, что за фрукты посещают эти собрания, но замяли всё быстро и без огласки. Я раньше этому не сильно удивлялся, а теперь, зная, что там творится, не могу представить, как они отмазаться умудрились.

— Очень просто. Они и сейчас, если накроют, будут утверждать, что думали, мол это такие реалистичные манекены, и, Боже упаси, вовсе считали, что это просто кружок любителей элитарного искусства. Может, даже найдут какого-нибудь несчастного, сделают из него козла отпущения, там работы-то. — со знанием дела пояснила Марфа.

Черных задумался. Если все коллективно заявят нечто подобное, то доказать обратное всё равно будет невозможно. Да и если бы они реально признались, что приходят на трупы поглазеть, для них это какая статья то, кроме сокрытия преступления, а ведь и доказанной будет считаться только та работа, на которой облаву устроили, с остальными ещё попотеть придётся. Чем дольше он размышлял, тем сильнее кружилась голова, тем чаще билось сердце. В таком случае, пока не будет найден этот чертов «творец» сколько головы Обществу не отрубай, с его подачи будет отрастать новая.

— Превосходно! — неожиданно воскликнул Андрей. — Просто превосходно!

Марфа непонимающе покосилась на него. Очевидно было, что это не радость от какой-то своей мысли, а преддверие истерическому состоянию. В привычное русло поведение следователя вернулось быстрее, чем можно было ожидать.

— Итак, дело гиблое. Эта история не кончится, пока не будет раскрыта личность творца. К тому же нужно собрать доказательства присутствия членов этого кружка на каждом собрании и подтвердить тот факт, что они прекрасно знали о материале «работ». — собравшись с мыслями, изложил Черных. — Не помешало бы узнать куда он прячет тела и как выбирает жертв, а ещё…

— План хороший, но как именно ты будешь всё это реализовывать? – торопливо перебила Марфа.

— Как ещё это реализуешь? — идиотские вопросы всегда вызывали в Андрее раздражение — Только притворяясь своим, втираясь в доверие, ища и откапывая правду.

— Андрей, Андрей, ты там уже свой. — обнажая белые зубы, произнесла «помощница».

Марфа имела в виду гостеприимство Общества или нечто иное, следователь не понял. Его мысли уже были заняты другим. Эти собрания вызывали в нём трепет и ужас, являя собой либо его перспективное продвижение по карьере, либо знаменуя начало конца. Работы предстояло много. Это вам не рядовые пьяные драки с летальным исходом, это сложное и многогранное преступление. Загадочное дело будет разгадано им, Андреем Черных. Такие мысли безусловно грели самолюбие, разжигая пламя азарта. Здравый смысл, являвшийся голосом Дениса, как заевшая пластинка, звучавшая в голове, твердил, что это гиблое дело и ничего хорошего во всём этом не сыщешь. Да только когда следователь в последний раз делал что-то по собственному, разгорающемуся желанию, а не по чужому совету или наставлению? Стоило хоть раз прислушаться к себе, а не к отзвукам морали в лице Виноградова.

Следующая встреча произошла по уже привычной схеме: идущего с работы Андрея встречает яркая женщина на скамье. Раз появилась - значит нашла-таки заветную бумажку. Эта мысль быстро подняла настроение. Пренебрегая приличиями, Черных сразу перешёл к делу:

— Нашла?

— Вот, — Марфа протянула следователю клочок бумаги, потрепанный временем.

Быстро вырвав из чужой ладони записку, которая должна была содержать информацию об одном из членов Общества, Андрей быстро пробежался по надписи взглядом – вроде написано давно, почерк аккуратный, разборчивый…

— Благодарю. — сухо сказал мужчина, собираясь прошмыгнуть в подъезд.

— Что даже не поговорим? — донесся из-за спины обиженный голос.

— А есть о чём? — пришлось всё же развернуться, вернув Марфе своё внимание.

— О расследовании, конечно, мы же напарники. — довольно проговорила женщина.

— Напарники! Куда там. — усмехнулся Черных. — Да даже если б так, не движется никуда это расследование. Я с работы не вылезаю, если ты не заметила.

— Что так грубо то сразу. — нахмурилась Марфа. — Андрей, я ведь из благих побуждений, побыстрее всё это закончить, да и всего то.

Ничего плохого Марфа ему пока не сказала, да и мотивы её казались благородными, но всё же Черных её остерегался. Уже не первый раз он замечал, что при встрече с непривычной глазу красавицей его пульс учащался, тело бросало в жар, а щёки начинали гореть юношеским румянцем. Он трактовал эти физические ощущения как подсознательный страх, поэтому старался дистанцироваться от новой знакомой, так любезно предлагающей свою помощь, одновременно моля о спасении.

— Ну уж извини. — неохотно выдавил из себя следователь.

— Андрей, я без претензии или ещё чего. — она немного смягчилась, на её лице вновь появилась расслабленная улыбка. — Просто следующее собрание через два дня, а с момента нашей первой встречи ты не сильно продвинулся в своих поисках ответов.

— Ах не продвинулся? — вспылил вдруг Черных. Он подцепил женщину за локоть и повел к темной арке, долой с глаз соседей. Она от такой резкости вздрогнула и напряглась всем телом, подобно ежу, свернувшемуся в колючий шар, но не способному к сопротивлению. — Может это потому что ты не соизволила предупредить меня о собраниях, и я не смог подготовиться? Может всё так затягивается от того, что ты полторы недели искала чёртову бумажку?

— А сам то? Белый и пушистый? — Марфа высказывала свои возмущения куда как спокойнее и оттого эффект их был сильнее. Она говорила ровно, но едва заметно дрожала, пытаясь аккуратно вырваться из захвата.

Андрей стушевался и разжал руку, отпуская Марфу. Дама в кричаще красных обтягивающих штанах и белой свободной рубахе с множеством рюшек была права. Его вины в не продвижении расследования куда больше, да и заниматься им должен он один. Он бы и рад как-то поспособствовать раскрытию тайн собраний в Храме, да не знал, как. Внедрение и работа под прикрытием выходила за рамки его обычных полномочий, и в остальном это дело нельзя было вести как остальные: доступа к телам нет, судмедэксперту их не отдашь, а значит нет практически никаких практических сведений; как раскрывать личности членов Общества тоже не ясно, а как выйти с этой нулевой информацией на творца уж и подавно непонятно.

— Я не невинен. — согласился Черных. — Ты только пойми, что я, ввязываясь в это ваше болото, нарушаю такую тучу уставов и законов, что хватит на срок, близкий к тому, который могут получить все эти фанатики, посещающие собрания. — следователь практически не преувеличивал, отвечая уже спокойным тоном.

— И не зная ничего о нашем Обществе, ты с головой бросился в этот горящий дом? К чему же такое самопожертвование? — сама того не понимая, Марфа шагнула на территорию очень личной темы.

— Отец. — быстро, словно вызубренный заранее ответ, выпалил Андрей. — Он раньше занимался этим делом, всё не унимался после той облавы, был уверен, что это не конец. Давили сверху, говорили прекращать, опасность подстерегала и со стороны самого дела, которое он справедливо считал не завершённым. Уж не знаю, с какой стороны прилетело, да батюшка мой сгинул скоропостижно.

— Трагично. — без особого сочувствия произнесла женщина.

— Там уже случайность подтолкнула возобновить начатую им работу, да вот материалов нет никаких. — смотря куда-то в сторону, мрачно поведал Черных.

— Так всё из-за пошлого чувства долга? — в её голосе сквозило глухое разочарование. — Не ожидала, Андрей, от тебя то, такой банальщины. — кажется, рассказ следователя не показался ей правдивым.

Поверить или нет – её дело. Что она не говори, а раскрыть дело «Венецианского общества» Черных было предельно важно. Теперь, имея больший объём знаний об этом мрачном месте, следователь морально настраивался на посещение следующего собрания, наконец продумывая, как же искать его таинственных членов.

Глава IV. Вихрь снаружи и внутри.

С утра на обыске, после обеда в отделении. Шорох бумаг, шум принтера, гладкое механическое скольжение ручки по листам: рутина, не представлявшая собой ничего интересного. Однако нечто необычное всё же вторглось в расписание следователя.

На полученной от Марфы бумажке ясно было выведено: Юрий Штифтов. И адрес. Домой к парню, оказавшемуся студентом Института искусств, Андрей всё равно не собирался, так что эта информация была пока отложена. Разгар лета, юноша должен был недавно закрыть сессию третьего курса. Так в ходе поиска информации, Черных наткнулся на рекламу студенческой выставки, того самого художественного училища, в котором получал образование один из визитёров собраний. Именно на неё он и решил отправиться. Он не надеялся встретить там самого Штифтова, это ни к чему. А вот посмотреть на его работы было бы неплохо, чтобы понять, что за человек оказался на этих собраниях. В конце концов, Юрий тоже был своего рода творцом.

Ни разу до этого момента не бывав на художественных выставках, Андрей чувствовал себя слоном в посудной лавке. Его товарищ, Денис Виноградов, понимал в этом гораздо больше. Вернее, стал понимать, когда по уши влюбился в очень увлеченную даму. Можно было бы обратиться к нему за помощью, не навязчиво спросить про шедевры Штифтова, но ради чего? К тому же возникли бы вопросы к внезапно проснувшемуся в следователе интересу к живописи студентов… Возможность обратиться за помощью к семье Виноградовых отпала после того диалога. Денис чётко дал понять, что не рискнет своей жизнью ради помощи в странном расследовании. И Черных был не в праве его за это винить.

Пёстрые полотна, слишком яркое освещение, странная влажность и температура, а ещё люди. Молодые и старые, те же самые, которых он видит каждый день на улице и на работе. Но здесь они казались ему другими. Они ощущались теми же членами Общества, которые обладали знанием, недоступным следователю. Откуда у всех этих личностей способность к пониманию того, что происходит на полотнах, состоящих сплошь из абстрактных кубов и полос, где редко мелькают человеческие фигуры?

Доковыляв до зала третьего курса, Черных принялся вычитывать под полотнами их пока мало известных для широкой общественности авторов. Под одной любопытнейшей картиной он нашёл, что искал. На холсте был показан нетипичный сюжет: классический православный крест, изображаемый на картинах с распятием, был перевернут длинным концом вверх, больше напоминая якорь, а на его боковой перекладине, оказавшейся ниже канона, стоял человек, как бы раскачивающий конструкцию. Удивительно, как можно так умело передавать движение в статичной картинке! Всё происходящее на полотне было мало ясно следователю, однако одна деталь показалась ему знакомой: у человека на картине не было лица. Нельзя сказать, что автор не успел его дописать. Это была нарочная деталь, так напомнившая Андрею недавнее зрелище из Церкви. Это произведение было подписано кратко: Ю. С. Штифтов, «Творец». Красноречивое название не могло быть совпадением, а значит Марфа дала верную наводку, Юрий точно присутствовал в том храме и, вдохновившись, накалякал нечто подобное.

Середина июля подкралась незаметно. Андрей не успел предпринять никаких решительных действий по его вторичному расследованию, помимо посещения выставки, пусть это и было полезнее для его личного культурного просвещения, нежели для раскрытия дела. Может виной тому была сезонная загруженность на работе, а может и простое отчаяние из-за непонимания, с чего начать. И всё же в ночь собрания никаких рабочих вызовов не предвиделось, удивительно, словно сами Высшие силы желали, чтобы его ничто не отвлекало от присутствия на следующем представлении.

Выученной за два раза дорогой он добрался до села, натянул на себя неудобный костюм и двинулся к Храму. Сделав выводы из чужого опыта пятилетней давности, Андрей решил, что должен собрать хоть какие-то доказательства. Одним из самых эффективных способов была аудиозапись, поэтому следователь вложил под один из отрезков ткани многослойного костюма, служившей простым декоративным элементом, маленькое устройство звукозаписи. В идеале было бы неплохо запечатлить всё происходящее в Храме на видео, хотя бы сфотографировать «работы», но сделать это, не привлекая лишнего внимания, не представлялось возможным, а устройства, позволяющие такое провернуть были следователю не по карману. Черных также прекрасно осознавал, что даже аудиозапись является лишь иллюзией активного решения проблемы, потому что всё его расследование велось вне возбужденного уголовного дела, без соответствующих постановлений на установление «прослушки» и приобщить полученные звуковые дорожки к делу всё равно не дадут, сославшись на незаконное получение улик, и будут правы. Но ведь лучше, чем ничего не делать, правда?

Июль выдался тёплым, но очень ветреным, отчего сейчас сильные потоки воздуха так и норовили оторвать какой-нибудь элемент декора на чудном костюме, подошедшем бы разве что для выступлений в театре. А рывки ветра всё усиливались, создавалось ощущение, что они вот-вот закрутятся в вихрь.

Сегодня он явился раньше, чем в прошлый раз, поэтому имел больше времени оглядеть окружающих. Черных вновь занял место на первом ряду. Наряд Марфы был тем же, а значит разнообразие образов она приветствует только в повседневной жизни. Пышное платье с различными рюшами, кокошник с замысловатым узором и главное маска – всё в излюбленном сочетании красного с чёрным. От головного убора свисали длинные белые, будто жемчужные обвесы, возможно когда-то являвшиеся бусами. Андрей практически заставил себя прекратить наглое разглядывание и вернулся к изначальному плану – рассмотрению и запоминанию присутствовавших в помещении лиц, а точнее масок. На месте были почти все, не хватало только второй женщины в коллективе и её спутника, предположительно мужа, а также мужчины, пришедшего последним в прошлый раз. Черных пытался представить, кто же из них обладатель имени и фамилии, которые были записаны на листочке, полученном от Марфы. Как он успел узнать, названный Юрий Штифтов является студентом местного художественного училища. Было в этом нечто логичное. Молодой ум, жаждущий новой, неизведанной ранее красоты, вдруг оказывается в подобном месте, где у искусства нет границ, провозглашена абсолютная свобода творчества. Андрей наконец высмотрел глазами фигуру, больше напоминающая юношескую, но прежде, чем он успел найти подтверждение своей гипотезе или хотя бы просто запомнить внешний вид предполагаемого Юрия, прямо перед ним села подоспевшая парочка, закрыв собой весь обзор. Сразу после них появился и тучный мужчина с первого ряда, после чего парень в белом, которого Черных про себя стал называть лакеем, затворил двери и вышел к иконостасу. Представление начиналось.

— Данную работу Творец именовал «Брак».

Шторки в вратах иконостаса раздвинулись, и Андрей узрел работу, превышающую степень ужаса в сравнении с предыдущей. На сей раз в эдакой сценке участвовало сразу два персонажа. «Работа» демонстрировала свадьбу с небольшими нюансами. Мужчина, как и полагается, был одет в изящный черный костюм, его волосы были зализаны назад, но в общем вид его был очень болезненным – впалые скулы, редкие волосы, зеленость и бледность кожи, хотя последнее могло быть следствием недавно наступившей смерти. В руке новоиспечённый супруг держал большое кольцо, от которого к шее женщины шла металлическая цепь. Было видно, что ошейник плотно впивается в тонкую кожу дамочки, будь она жива не смогла бы дышать с такой утяжкой. Нарядом женщины являлось не очень роскошное свадебное платье, лицо скрывала фата, но по столь же редким волосам, Андрей решил, что оно наверняка такое же худосочное, как и у мужчины. С чем может быть связана эта общая болезненность?

Деталь с ошейником безусловно была интересной, но не она первой бросалась в глаза и придавала работе тот отвратный ужас, тонко сочетающийся с эстетической ценностью. Рука женщины пронзала брюшную полость, а сама дама чуть наклонилась вперед, будто наощупь искала что-то у своего «мужа» в нутре. Сердце – ответ сам пришёл в голову. Сомневаться в том, что перед зрителями стоят самые настоящие мертвецы, не приходилось, поскольку с руки женщины, погруженной в спутника чуть ли не по локоть, стекала густая красная жидкость.

Молчаливое любование было прекращено, когда капля бордовой крови стукнулась о пол алтаря, нарушив тишину Храма. Андрей сжал и разжал кулак, напоминая себе, что не он стоит во вратах иконостаса, изображая счастливого супруга.

— Изящно. — коротко резюмировал кто-то сзади. Черных предположил, что это именно тот парень, активно участвовавший в обсуждении на прошлом собрании, которого он идентифицировал как Юрия Штифтова.

— Я бы даже сказал грандиозно. — усилил знакомый мужчина в костюме со множеством лент.

— Интересно, это порицание системы брака или простое высмеивание позиций мужчины и женщины в столь неравных отношениях. — подключился к беседе человек с последнего ряда, в прошлый раз занявший позицию наблюдателя.

— Что вы имеете в виду под вторым предположением? То, что мужчина обладает безусловным контролем над дамой, а та в свою очередь выедает его внутренности, лишая сил? — уточнил тот, кто являлся на собрания в компании безмолвной женщины с черной маской. Этот дуэт был неизменно одет в голубо-розовые костюмы, но образ мужчины был более пышным, детальным. На сей раз Андрей также обратил внимание на украшение на шее спутницы – уж очень этот розовый кожаный ремешок напоминал ошейник, подобный надетому на «невесте».

— Такая трактовка тоже любопытна, но словно слишком грубая. Тут чувствуется элегантность. Взгляните, как аккуратно женщина отодвигает плоть мужчины второй рукой. — вставил свои пять копеек мужчина с большим перстнем. — Брюхо разрезано ровно, если бы Творец хотел показать остервенелый порыв выпотрошить жениха, он бы изобразил надрез куда более рвано.

— Пожалуй, соглашусь. Мне тоже видится намерение показать холодность и ясность действий дамы. — заговорил предполагаемый Юрий Штифтов.

— А эта имитация контроля? Только не говорите, что вы и вправду видите женщину ведущей в этой паре, это же насмешка! — продолжил гнуть свою линию мужчина в голубо-розовом.

— И почему же насмешка? По мне так это позволяет поставить партнёров в небывало равные позиции. — не согласился мужчина в маске чумного доктора.

— Заметьте, цепь не натянута, она провисает, а значит жених не в состоянии остановить невесту. Тогда больше похоже, что именно контроль мужчины мнимый, а вот дамочка действительно управляет ситуацией. — развивал мысль Юрий.

— Ха! Аргументировать натяжением цепи! Что значит эта мелочь?! — оскорбленно воскликнул мужчина из дуэта.

— Всё! Неужели вы не понимаете? Творец ничего не делает «просто так»! Каждая деталь имеет значение, если уметь видеть! – теперь распалился человек, который предположительно учился в Институте искусств.

Такая дотошность и внимание к деталям могли служить неплохим подтверждением того, что именно он является студентом творческого Вуза.

Последние заявления мужчина в голубо-розовом костюме не оценил, он демонстрировал явный восторг от данной «работы», но не разделял взгляды своих собеседников. Он стиснул руку своей спутницы, и впился взглядом в творение на алтаре, впредь игнорируя прочие обсуждения. Андрей предполагал, что этот запальный мужчина ассоциирует себя с женихом из сценки, а свою спутницу с невестой, отчего согласиться «отдать контроль даме» тот никак не желал.

— Послушайте, а быть может это такая материализация народной фразы «Путь к сердцу мужчины лежит через желудок»? — на всё помещение высказался незнакомец в цветастом костюме с лентами, желая разбавить обстановку.

Публика оценила предположение, тут же разразившись громким хохотом. На лице Андрея тоже проскользнула неподвластная усмешка, скрывшаяся под маской. Хотелось послушать диалог, вникнуть, понять, что за люди здесь собрались, как они мыслят, что ищут в этом месте, но ему выпал шанс запомнить приметы жертв, чтобы попробовать отыскать их. Выходило плохо: композиция хоть и была хорошо освещена, но всё же находилась далековато для детального изучения. Да и запомнить ничего не получалось, вот смотрит он на лицо парня – вроде всё предельно просто, вздёрнутый, аккуратный нос, близко посаженные глаза, внешность самая обыкновенная, а от того стоило следователю закрыть глаза, и черты парня расплывались. Черных пытался запомнить всё по описаниям в голове, да случайная фраза из чужого диалога отвлекала, уводя мысли совсем не в том направлении. От постоянного пристального разглядывания «работы» заслезились глаза, Андрей решил дать им секундный отдых и погрузил орган зрения во тьму. В ней он увидел Марфу, стоящую в красивом свадебном платье – точно, как на жертве – с её руки стекала алая жидкость, а дополняла образ столь прекрасная лукавая улыбка. Черных поспешил вынырнуть обратно в реальность, подальше от странного наваждения, но прежде успел почувствовать в руке фантомный холод металлического кольца от ошейника.

«Работа», продемонстрированная творцом, сегодня ужасала меньше, чем прошлая. Да, она выставляла на всеобщее обозрение кровавые подтеки, которые должны бы придавать омерзения, но они успокаивали – ведь так Андрей Черных не чувствовал себя обманутым: это точно были трупы, терзаться сомнениями не приходилось. Следователь ощущал, как собственные мысли, от рабочих до недавно подсаженных ему философских, носятся в голове, смешиваясь с чувствами, закручиваясь в вихрь, подобный тому, что гудел за окном.

— Но как не погляди, нам показывают крайне тонкое, но всё же, животное начало женщины. — заключил потенциальный обладатель фамилии Штифтов.

— Не соглашусь, что тонкое. То, что мужчина держит её на поводке, уже прямая отсылка к животной натуре. — вернулся к разговору чем-то обиженный ранее спутник молчаливой дамы. — И заметьте, у него есть контроль. Дамочка будет усмирена и приструнена под его руководством.

— Друг мой, вы что, не видите? Она намеревается вырвать ему желудок. — надменно произнёс человек в искаженной маске чумного доктора. — Она явно не во власти этого хлипкого юноши.

— Они оба лишь животные. — меланхолично подметила соседка Андрея.

Марфа вклинилась в разговор очень неожиданно и явно не была намерена развивать свою мысль, но то ли она обладала здесь неизвестным Андрею авторитетом, то ли слова её нашли отклик в мыслях окружающих, вокруг наступила тишина. Она поставила точку в этом споре, отчего все поднялись и снова сформировали очередь на выход. Было что-то жуткое в том, как безмолвно и спокойно все двинулись: эдакая системная привычка, выработанная целым коллективом. Но что послужило сигналом к завершению собрания?

В машине Андрей не переставая думал. Темная дорога, окруженная лесом с одной стороны и полем – с другой, освещалась только фарами от его машины, вела вперёд, в неизвестность. По наклону стволов деревьев даже во тьме было понятно, что вихрь за окном так и не стих. Наверняка Черных знал только то, что сегодня будет плохо спать, а любая другая мысль, возникающая сейчас в голове, должна была быть подвергнута сомнению. Что он знает об этом Обществе, а какие ещё сюрпризы ему ждать? Как ему вылезти из ямы, в которую он по неосторожности упал?

От мыслей об общем ходе расследования, которое явно шло не так, как планировалось, следователь незаметно перешёл к размышлению о «работе» творца. Чем же это всё-таки было: чудовищной насмешкой или посланием? Пугала Андрея не «сценка» брака, а реакция окружающих. Все, высказавшие своё мнение, отличались чрезвычайно циничным отношением к концепции брака. Хотя, что уж говорить о цинизме общества, члены которого приходят полюбоваться на трупы… Но всё же, они почти стопроцентно все состояли в отношениях, да и опыт бракосочетания имели наверняка, так откуда же такое пренебрежение? Неужели эти люди настолько неотёсанные и необразованные, что способны так воспринимать тему женско-мужских союзов? В глубине души Андрей знал, что неотесанность и необразованность точно не подходят для описания этих людей, тут всё как раз-таки наоборот. И именно это ужасало. Эти люди, имеющие семьи, наверняка являющиеся уважаемыми членами нормального общества, говорили такие страшные вещи про институт, укоренившийся в нашей жизни настолько прочно, что его отсутствие трудно даже вообразить.

Глава V. Попытки жить.

Мысли, проносившиеся в голове в машине, оказались пророческими: спал Черных плохо. Но вот странность - его покой тревожило вовсе не прошедшее собрание. Снились какие-то неясные обрывки событий давно минувших и позабытых дней. Трудно было вспомнить, о чем было сновидение. Андрей чувствовал липкое, неприятное ощущение от этого сна, но помнил только, что в нем был ещё совсем молодой Денис, а также, неожиданно, отец. Собрать все обрывки в единый паззл не выходило. Черных помнил огонь на улице, лишенный звука крик отца в этой самой квартире, кадры перемешались и никак не складывались воедино. Что бы следователь не увидел, находясь в бессознательном состоянии отдыха организма, этот сюжетец сейчас отдавался острой болью в висках.

Первостепенно необходимо было удовлетворить базовые биологические потребности. Холодильник не мог похвастаться богатым внутренним миром. Яичницы Черных жарить не любил, на готовку мяса у него обычно не было времени, фрукты и овощи сгнивали прежде, чем им везло стать частью салата. Что ж, на этот случай у Андрея был вариант, проверенный и надёжный. Пельмени в морозилке были почти всегда и служили гарантией, что при позднем возвращении домой следователь не ляжет спать голодным, хотя большую часть времени так он и делал. Включая древнюю, ещё газовую плиту, Черных невольно сощурился. Вспыхнувший огонек синего пламени обжёг край пальца и быстро напомнил о сегодняшнем сне. Теперь он ярко вспомнил картинку: обалдевший Денис, чье лицо ещё не изуродовано течением времени, а душа не сдавлена тяготами жизни, стоит на фоне горящего здания и что-то кричит. Потом был отец в такой неприятно яркой жёлтой футболке... И все равно в единую картину весь этот бред не выстраивался.

Телефон издал противный вибрирующий звук, усиленный плиткой, на которой он лежал. Звонил Виноградов. Как говорится, вспомнишь солнце...

— Слушаю. — буднично произнёс в трубку Черных, перемешивая пельмени в кастрюле.

— Утро доброе. Во сколько завтра собираемся? — Денис, не церемонясь, сразу перешёл к делу.

Андрею пришлось пару секунд потратить на вспоминание, а в честь чего они, собственно, собираются. Просмотр футбольного матча. Точно. Эта странная, укоренившаяся ещё со студенчества (а может и раньше?) традиция, тянулась за ними сквозь года.

— Давай в пять. Если форс-мажор на работе не случится, приеду без опозданий.

— Отлично. Закусок привезёшь?

— Да, все как обычно.

Диалог прошел коротко и сухо. Это не походило на разговор двух давних товарищей, это была беседа двух погрязших в работе людей, привыкших говорить коротко и по делу. Черных не мог вспомнить, когда они в последний раз проводили время как раньше. Правда, и что такое это «как раньше» он тоже вспомнить не мог. Внезапно в Андрее взыграло какое-то острое любопытство:

— Такой вопрос, а мы с тобой никогда пожаров не устраивали? — что он хотел услышать в ответ - неясно. Да и почему он вообще решил, что в том сне именно они что-то подожгли, а не стали случайными свидетелями?

— Что, прости? — после продолжительной паузы прозвучал голос, полный искреннего негодования.

— Ничего, забудь. Снится всякое.

И повесил трубку.

На работе все валилось из рук. По три раза пришлось перезаполнять отчёт; искать документы, оказавшиеся не в той папке; судорожно убирать все бумажное со стола, чтобы пролитый кофе не испортил важные данные. Ближе к вечеру, приехав со свежего места преступления, Черных заглянул к начальнику:

— По прошедшей неделе дела обстоят так. — завершил свой неофициальный доклад Андрей.

— Ясно. — сухо ответил Шашкин. — На этом всё?

— Так точно.

— Не густо. — сухо сказал старший по званию, но неожиданно переменил тон, задавая новый вопрос с явным упреком. — Ты совсем отца не вспоминаешь?

Прежде, чем Андрей успел удивиться заданному вопросу, Шашкин продолжил:

— Я был на могилке его недавно, юбилей же ж всё-таки… — помолчал немного. — Совсем ты, Андрей, об отце не думаешь. Сразу видно было, что ты уж несколько лет к покойному не заглядывал.

Черных ненавидел, когда отношения с начальником расслаивались и теряли свой исключительно деловой контекст. Михаил Дмитриевич уж очень любил придаваться ностальгии, а так как отец Андрея, Евгений Черных, был его коллегой и хорошим товарищем, то нередко и сам следователь попадал под словесный поток Шашкина, выслушивая, каким его отец был Человеком.

— Работа, Михаил Дмитриевич, некогда. — отмахнулся Андрей, стараясь не прозвучать грубо.

— Работа, работа! Я что не знаю, как вы работаете? — сказал Шашкин. — Ты, Андрюша, под трудоголика не маскируйся, а то я-то понимаю - это оправдание удобное. Тебе бы семью, жену, ребёночка... а то так вся жизнь пройдёт, в работе.

— Михаил Дмитриевич, меня моя жизнь вполне устраивает. — все также равнодушно ответил Черных, желая поскорее ретироваться.

— Дама сердца-то есть у тебя? — продолжал налегать начальник.

— Девушки мной мало интересуются. — уже не стесняясь, саркастично заявлял следователь. Ему порядком надоела эта задушевная беседа, поэтому он, не ища оправданий, нагло увиливал от ответов.

Шашкин только громко и надрывисто рассмеялся.

— Странный ты человек, Андрей. Девушки тобой не интересуются, зато старые дядьки все про тебя расспрашивают.

— Извините? — не понял Черных.

— Да спрашивал меня о тебе недавно товарищ мой, ещё с армии знакомы были, Пётр Пригорский. Не знаешь его?

— В первый раз слышу. — промямлил негодующий следователь.

— Однако. — теперь уже Михаил Дмитриевич звучал озадаченно — Спросил у меня, может с месяц назад, мол - кто таков, где живёт. Ну он и раньше про людей разных так спрашивал, а тут вдруг про тебя. — повествовал Шашкин. — Я спрашиваю: ему зачем, что он там за клуб собирает? А он молчком. Дело его, конечно...

— Вам не показалось это странным? Вы не разглядели в этом... — он подбирал слова, — преступного умысла?

— Разумеется, это вызвало, хм, вопросы. — произнёс Михаил Дмитриевич несколько с запозданием. — Но я знаю Пригорского давно, да и с людьми, о которых он спрашивал ничего не случилось. В общем, Пётр просто чудаковатый человек, большую часть жизни проведший на войне, так что, будь добр, просвети, если узнаешь, что ему от тебя надо было.

— Что ж, мне и самому теперь очень интересно. — говоря это, Андрей находился уже глубоко в своих мыслях.

Неужто оно? Могло ли такое быть, что ему вот так просто на блюдечке преподнесли творца? В том, что искавший его Петр Пригорский так или иначе связан с обществом, Андрей не сомневался, но, чтобы удостоверить, уточнил:

— А когда примерно спрашивал?

— Да говорю ж, с месяц назад где-то. Числа четырнадцатого июня, может позже... — ответил Шашкин, оглянувшись на длинный календарь, висевший за спиной.

Теперь все точно встало на свои места. Так вот откуда у Марфы был его адрес. А враг оказался ближе, чем казалось... Осталось только разобраться, был этот Пётр Пригорский самим творцом или просто одним из членов собраний. Творец, конечно, рыбка пожирнее, но для начала и посредника найти неплохо.

В интересную структуру выстраивалось всё это Общество. Если информацию о месте жительства получал Пригорский, то тогда, какой смысл передавать ее Марфе? А ведь она сама получает адрес от того парня в белом… К чему же такая многослойность? На последний вопрос Черных быстро себе ответил – создание цепи конфиденциальности, где звенья не знают большого объёма информации друг о друге, обеспечивая безопасную связь элементов системы. Всё объяснялось бы ещё проще, если бы Пётр Пригорский был творцом, но от этого предположения Андрея отворачивала какая-то внутренняя чуйка: нет, человек, под чьим присмотром существует такая структура, не попался бы так просто. В голове следователя как-то само собой оформилось подозрение, что творец не приходит на сами собрания и среди 12 присутствующих его искать бессмысленно. Однако установить личности участников ночного беспредела было необходимо по многим причинам: во-первых, это могло помочь найти между ними связь и выследить главного, а во-вторых нужно было собрать доказательства присутствия отдельных субъектов на этих встречах.

Собираясь на встречу с Денисом, Черных размышлял над тем, как следует поступить дальше. У него есть имена уже как минимум двух членов загадочного Общества, но что с того? Узнает он их адреса, род деятельности, проверит их семьи, а что ему всё это даст? Что ему вообще нужно найти в документах об этих людях? Где во всём этом искать творца? А что делать с неопознанными жертвами? После непродолжительных мысленных терзаний Андрей пришёл к выводу, что сегодня ему стоит дать себе расслабиться. Пожалуй, впервые за долгое время ему было позволено полноценно отдохнуть. Вот сейчас он сядет в машину, доедет до квартиры Виноградовых, а там Света с малюткой Алисой – семья Виноградовых заменяла Андрею собственную, несостоявшуюся. И главное никаких мыслей о работе.

Но все эти сладкие мечты о заслуженном свободном вечере были разрушены с появлением одного красно-черного силуэта во дворе дома следователя.

— Так и будешь нежданно-негаданно приходить сюда? — первым начал Черных.

— Разумеется, нам же нужно как-то поддерживать связь. — улыбнулась в ответ женщина.

— А воспользоваться преимуществами двадцать первого века? — спросил Андрей, намекая на обмен номерами телефонов, что следовало бы сделать ещё в первую встречу.

— И растерять весь шарм наших встреч? — будто искренне удивилась Марфа.

Следователя мало устраивал такой «шарм», поскольку он никак не мог контролировать время, когда их маленькие совещания случались. Его помощница могла заявиться к нему в любой момент, и Бог знает, сколько раз она вот тут так сидела, пока он пропадал на работе.

— Давай посерьёзнее. Если хочешь помочь, то хотя бы не усложняй мне работу и предоставь возможность связываться с тобой в удобное мне время. — твёрдо сказал Андрей, устав играть не до конца определённую роль в этом спектакле.

На удивление, своё положение Марфа приняла довольно быстро и не стала сопротивляться новому этапу в их отношениях, по памяти продиктовала номер телефона, который Черных тут же записал.

— Благодарю, а теперь я вынужден откланяться. Сегодня без дискуссий, я и так уже опаздываю. — произнес следователь, взглянув на время.

— Ты на машине? — спросила женщина, и, получив в ответ короткий кивок, поинтересовалась. — Тебе до Гор. Больницы по пути?

Городская Центральная больница относительно недалеко от дома Дениса, пусть и находилась в паре кварталов, но тем не менее дорога к ней от Андрея сохраняла одно направление.

— Если до Цирка подвезу, пойдёт? — великодушно предложил Андрей, садясь за руль.

Марфа оказалась более чем довольна таким раскладом дел и тут же уселась на переднее сиденье, аккуратно подобрав подол длинной, разумеется, красной юбки. Следователь даже в какой-то мере был рад внезапной компании, тем более что теперь они точно успеют обсудить всё течение расследования.

— Из последних и наиболее важных новостей – я нашёл ещё одного из вашей шайки. Некий Пётр Пригорский.

Андрею показалось, что Марфа как-то встрепенулась при упоминании этого имени, но уловив это боковым зрением, он не мог быть уверен до конца.

— А ты уверен, что он один из них? Как ты на него вышел-то?

— Начальник рассказал, мол старый приятель про меня спрашивал в каких-то неприличных подробностях, вплоть до адреса, как раз в то время, когда ко мне ты заявилась.

— Ну мне адрес передал парниша в белом… — оправдалась Марфа. В её голосе звучало явное удивление, да и в целом казалось, что последняя новость выбила её из колеи: она не была больше так тверда в движениях, как при встрече.

— Это я помню, — примирительно кивнул Черных, желая продемонстрировать отсутствие претензий к Марфе, — но всё же, не то здравый смысл, не то шестое чувство мне подсказывает, что всё это связано. — после этих слов повисло молчание, Андрей сосредоточился на дороге, а собеседница о чём-то усердно размышляла.

— Ты невероятно везучий человек, Андрей. — многозначительно изрекла Марфа.

В этом он был с ней преимущественно согласен. Действительно, здесь ему помог исключительно случай.

— Как искать остальных я понятия не имею. — как бы в подтверждение сказал Черных.

— А зачем ты, собственно, хочешь их всех отыскать? Надеешься, что среди них окажется Творец? — не в первый раз Марфа интонационно выделяла последнее слово.

— Было бы неплохо и это, но в принципе для начала надо понять, что за люди ходят в этот кружок извращенцев.

— Самые обычные люди. — она пожала плечами.

Андрей чуть не пропустил красный светофор. Ну ничего себе, обычные.

— По-твоему приходить полюбоваться на трупы это нормальное хобби «обычного» человека?

— Вполне. Может не каждому доступное, но всё же… — многозначительно затихла Марфа и почувствовала на себе пристальный взгляд, поэтому соизволила продолжить. — Все мы этим занимаемся, в той или иной степени. Что просмотр кино нельзя назвать «обычным» хобби?

— Это не тоже самое. — заметил Черных, пораженный таким пренебрежительным сравнением.

— Согласна, — насмешливо «поддержала» оппонента Марфа, — наше развлечение честнее. Всем нравится наблюдать за смертью, потому что она приносит эмоции, причём яркие. Просто кто-то себе в этом не признаётся, а кто-то принимает свою природу и наслаждается подлинной красотой ужаса смерти. — она рассуждала абсолютно серьёзно, совершенно не стараясь прикрыться шуткой.

— И что же, все люди такие жестокие и лишенные всякой эмпатии к окружающим? Ты сама себя слышишь?

— Отчего же лишенные эмпатии? Сострадание чужому горю тоже часть того, что нравится людям при наблюдении за смертью. — её позиция была неизменна. — Человек не жесток по своей природе, он любопытен. Смерть наиболее непонятное и таинственное событие жизни, поэтому люди всегда так им интересовались.

Андрея начинало потряхивать от этого диалога. Пугали не слова Марфы, а то, что в них была логика. Он считал, что не имеет права поддерживать такое мнение, ведь оно аморально и бесчеловечно. Но не была ли она права? Работая следователем, он и сам ни раз наблюдал толпы зевак, скопившихся возле сцен убийств или прочих кровавых несчастных случаев. Людское любопытство, если можно этим всё оправдать, и впрямь очень часто пересиливало общественные моральные нормы и устои.

Наверное, молчание Андрея было очень показательно, потому что лицо Марфы озарила такая искренняя улыбка. Улыбка победителя. Необходимо было сию же секунду сменить тему, иначе пришлось бы признавать собственное моральное поражение.

— Я всё хотел спросить, почему у этого вашего Общества нет названия?

— Названия? Это типа «Венецианское общество»? — уточнила собеседница.

–– Вроде того.

–– Потому что в узком смысле слова Общество мы именно конкретная группа людей, объединенных общими интересами. Мы не считаем, что должны как-то отделять себя от социума, приписывая к себе неясный термин. Единственное, на что я бы, пожалуй, согласилась, это добавить прилагательное «честное», но не обессудь, звучит странновато.

«Честное Общество», пропитанное ложью и тайнами. В этом была ироническая доля смысла, пусть и сопряжённого с чем-то лицемерным. Андрею даже стало на секундочку смешно, но вместе с тем не по себе от того, как легко Марфа причисляла себя к числу этих фанатиков, произнося это «мы».

–– Не вижу заявляемой честности, звучит как классическое возвышение себя на фоне других. –– решил немного поспорить следователь.

–– Желай я превознести нас на фоне остальных, именовала бы Обществом с большой буквы. –– отмахнулась Марфа. –– В общем, мы предпочтём остаться не скованными никакими описательными характеристиками, которые автоматически накладывают бремя чужих ожиданий.

Что ж, Общество с большой буквы могло оставаться и безымянным, если его членам так было предпочтительнее, рано или поздно они всё равно получит своё наречение от прессы, уж Андрей об этом позаботится. Но прежде ему стоит приложить усилия, чтобы сохранить здравость мысли и не помешать ходу расследования рассуждениями о влиянии названий на предмет. К его счастью, они приехали в пункт назначения, и как только Марфа, распрощавшись, покинула машину, он всё-таки рассмеялся. Вся эта спесь, которую эта женщина на себя нагоняла была дешевыми спецэффектами, получаемыми за счёт роскошных нарядов и провокационных речей, к стыду следователя, работала. Марфе удалось полностью завладеть его разумом, запустить процесс морального разложения и лишить понимания собственных принципов.

К Денису в квартиру Черных зашёл в туманном, мрачном расположении духа. Все планы про «не думать о работе» улетели коту под хвост, стоило ему пообщаться с Марфой. Встретившая его Света, жена Дениса, выглядела наряднее обычного, но в остальном была всё та же Светка из далеких универских лет: русые волосы, большие голубые глаза, ямочки на щеках, искусанные уголки губ, всегда растянутые в доброй улыбке.

–– А мы вот с Алиской в цирк собрались. –– рассказала Светлана Виноградова, помогая дочке обуваться.

–– Медведей на велосипеде смотреть идёте? – с долей беззлобной насмешки спросил Андрей у маленькой девочки, так похожей на родителей.

–– И на слоников! –– на лице Алисы появилась один-в-один мамина улыбка.

Андрей любил приходить к семейству Виноградовых, несмотря на то, что они служили вечным напоминанием о его единственной не достигнутой цели. Здесь, глядя, как растёт Алиска, как Света и Денис раскрываются в роли родителей, он чувствовал некоторое умиротворение. Нормальная, счастливая семья, которой у него никогда не было: мать, души не чающая в своём ребенке, и отец, ругающий жену за слишком свободное воспитание, хотя сам носит дочку на руках.

–– Развлекайтесь, мы ушли. –– оповестила Света и скрылась за закрывшейся металлической дверью.

Черных проследовал в гостиную, по пути разглядывая новые появившиеся на стенах коридора рисунки Денисовой дочки, семейные фотографии; взгляд зацепился за хорошо знакомое ему изображение со свадьбы Виноградовых. Мозг непроизвольно подбросил визуальную ассоциацию с последней «работой» творца. Как мог он старался отбросить это сравнение, вышвырнуть возникшую картину из головы. Следователь удивлялся, на что оказывается способно его казавшееся скудным воображение. Он всё же добрался до нужной комнаты и переключил своё внимание. Отец семейства был в домашней одежде, но тем не менее всё ещё занимался работой. Почесав отпущенную недавно бороду, Виноградов соизволил отложить папку с документами и снять очки, используемые при чтении. Андрей обратил внимание, что Денис выглядел напряжённее, чем обычно на таких встречах, но не мог понять, связано это с нерешенным рабочим вопросом или появлением друга.

–– Прежде, чем ты включишь телевизор, сделай одолжение. –– Черных вновь предпринимал попытку добиться от товарища помощи, но теперь немного иначе.

–– Если ты опять про материалы того дела, то можешь даже не начинать. –– грубо произнес Денис.

–- Нет, не про них. Свяжись со своим знакомым, пробей мне одного человечка.

–– А сам не можешь? –– справедливо заметил Виноградов.

–– Не в рамках возбужденного дела не могу. Это, скажем так, личное.

–– Личное?

–– Это номерок одной дамы… –– стоило это произнести, как лицо Дениса исказилось неподдельным шоком.

–– А ты нормально с девушками знакомиться не пробовал? –– вновь задал логичный вопрос помощник прокурора, не переставая сверлить Андрея взглядом, сочетавшим нарастающее раздражение и любопытство.

-–– Там сложная история, потом расскажу, если всё сложится. –– Черных слукавил лишь слегка. В конце концов номер действительно принадлежит даме.

–– И что тебе надо? Адрес?

–– ФИО хватит, для начала… –– изображая смущение, следователь старался добиться согласия и не позволить Денису устроить неофициальный допрос, чтобы поскорее забыться в наблюдении за бессмысленным пинанием мяча.

Поздним вечером Андрей уходил от Виноградовых со знанием того, что полное ФИО его новой знакомой Мальцева Марфа Демьяновна.

Глава VI. Красныенитки.

Всё свободное время, коего у следователя было не так уж много, Андрей посвящал своему несанкционированному расследованию. Квартира стала похожа на склад макулатуры, всё, чего не хватало, так это начать вешать известные данные об Обществе на стену и соединять красными нитками. Увы, в квартире не нашлось ниток. Всегда чистая квартира, где все вещи лежат на своих местах, хорошо известных хозяину, стала превращаться в барахолку. У Андрея попросту не было времени следить ещё и за порядком. Приходя со службы, в любое время суток, он сначала долго разглядывал имевшиеся у него материалы дела и только потом шел спать. На руках у него было не так много, а учитывая необъятность расследования, которым он занимался, - вовсе ничего.

Черных прилагал максимум усилий в рамках ограниченных полномочий. По правде сказать, полномочий у него вообще не было. Страшно представить, что на всё это мог сказать Денис, отличавшийся особой святостью по части соблюдения законов. Он вряд ли смог бы списать это страстное увлечение расследованием на «особенности характера» или «кризис среднего возраста», как он делал то с другими причудами друга. Не так давно пришло полное осознание своего положения – то, чем он занимается, по меньшей мере сулит увольнением из органов правопорядка, а в худшем – немаленьким уголовным сроком. Хотелось бы сказать, что он знал, на что идёт, но это так лишь отчасти. Когда Андрей впервые пришёл в тот храм, он ни за что бы не подумал, что окажется на собрании законченных психопатов, любующихся трупами. Следователь размышлял, как стоило поступить тогда: вызвать наряд и повторить историю пятилетней давности, или сделать все именно так, как сделал. Что принесло бы больше пользы? Не напрасна ли его благородная жертва карьерой или даже жизнью? Одно Черных знал наверняка – у него нет права на ошибку.

Итак, перед следователем лежало то немногочисленное, что ему известно:

*Штифтов Юрий Сергеевич – студент Института Искусств, учащийся на четвёртом курсе. Жены и детей нет, оба родителя живы. Активно ведёт соцсети, где делится своей жизнью (тщательный просмотр всех найденных аккаунтов не помог обнаружить ни намека на связь с Обществом).

Записей о внешнем виде парня при нахождении на встречах Общества Черных пока не сделал, поскольку не был до конца уверен, что правильно идентифицировал юношу, а потому не особо запомнил внешность. Что бы такого сказать, чтобы по реакции наверняка определить, кто из собравшихся окажется Штифтовым…

Андрей медленно опустил взгляд на вторую запись, явившуюся ещё более скудной:

*Пригорский Пётр Павлович – бывший военный. Семьи нет. 38 лет службы были окончены ранением ноги.

О Пригорском информации практически не было: соцсетей он не вел, а немалый объём файлов был засекречен, как часто бывает с высокопоставленными бывшими военнослужащими. Сперва Андрей подумал, что Пригорским может быть тот тучный, вечно опаздывающий мужчина, но пришёл к выводу, что военному должна быть свойственна пунктуальность, ещё следователь догадывался, что Пётр Павлович должен прихрамывать из-за ранения в ногу. Черных был уверен, что краем глаза подмечал, как кто-то покидал храм с явной хромотой в шаге, но не мог припомнить внешности.

И вот фактически у него ничего нет. Какие перспективы у расследования, в ходе которого за два с лишним месяца было получено это? А ведь следующее собрание послезавтра…

Необходимо было предпринимать нечто более существенное, некие активные действия. Самым лучшим решением было поехать на собрание сильно заранее, незаметно прокрасться к церкви и подсмотреть, кто ставит «работы» на алтарь. Почти наверняка этим занимался лакей в белом, но тогда должно быть место, где прячется творец, где он создаёт свои произведения. А ведь ещё он как-то должен доставлять жертв в это село. На самом деле вопрос решался очень просто – необходимо было сделать анонимный звонок в полицию, натравив их не на само собрание, а на его подготовку, сказав, что подозрительный человек вытаскивал что-то из багажника машины возле села… В теории можно, но тогда остальные посетители этого зверского кружка точно уйдут безнаказанными… К тому же тогда весь, пусть пока и небольшой, вклад Андрея останется неоцененным. В таком случае ему следовало самому отправиться на предварительный осмотр в поисках творца, но вот незадача – путь до села занимал около двух часов, а заниматься этим пришлось бы в рабочее время без возможности быстро доехать до вызова. Тем не менее совсем эту идею Черных не откладывал, пока она являлась самой действенной. Была ещё одна загвоздка - нынче август выдался особенно дождливым. Редкие для этого месяца погодные условия создавали риск, что, припарковавшись в лесу, следователь рискует оттуда не выехать.

И вновь он связан по рукам и ногам. Пока Андрей балансирует на грани соблюдения своих служебных обязанностей и неофициальной работой под прикрытием, он не добьётся результатов ни там, ни там. Однако это была не та ситуация, где человеку предоставляется такой дар, как выбор.

Оставался лишь анализ. Нет, не сухих и скупых на разнообразие фактов. Анализ личностей. Найти творца можно двумя путями: через его жертв, что сложнее, или через его последователей. Лишь поняв его философию, можно приблизиться к поимке монстра. Уловить логику мыслительных процессов творца можно было бы, пойми Андрей, как он выбирает жертв, но пока даже их личности оставались загадкой. Был и иной способ познать философию маньяка – понять его последователей. Именно это Черных и пытался сделать.

У всех членов Общества была общая черта, а точнее она отсутствовала – понимание ценности человеческой жизни. Они рассматривали «работы» творца в поисках какого-то недостающего фрагмента их жизни: эстетики, идеи, эмоций. Андрей разглядывал всё те же «шедевры» и видел ворох работы – бумаги, описи, отчёты, допросы. Это было ключевое отличие: все визитёры этих собраний видели именно творение, а Черных должен был разглядеть его последствия. В остальном сказать наверняка о причинах визитов каждого из собравшихся было нельзя. Допустим, Марфа вынуждена быть там, хотя и не похоже, что она сильно от этого страдает, а Юрий Штифтов лишь пленник неокрепшего ума, горящего максималистскими идеями, и поломанного морального компаса. А вот что в этом месте делает бывший военный? Это такое экзотичное проявление ПТСР? Черных не мог отделаться от ощущения, что их профессии имеют хоть и малочисленные, но всё же сходства, отчего становилось дурно. Как человек, видевший множество смертей, мог сознательно приходить посмотреть на нечто подобное? Часто бывает так, что люди, пережившие войну, так с неё и не возвращаются. Они продолжают искать смерть, поскольку наблюдение за ней даёт им ощущение, что они живые. Ещё живые. Пригорский искал в этих встречах вовсе не эстетику, как Штифтов, а войну – подтверждение своей жизни. Потом пришла идея, что Пригорскому и самому явно приходилось убивать… мысли хлынули, как лавина. Вспомнился недавний диалог с Марфой, и Андрея совсем понесло: дыхание резко сбилось, зрение помутнело, ясность сознания пропала вовсе. Он не понимал этих людей, что хуже – он не понимал, что сам должен об этом думать.

Устало проведя ладонью по лицу, Черных попытался вернуться к размышлению о деле. Он встал, прошёлся взад-вперёд по заваленной бумагами кухне, проветрил помещение. Что ещё должно помочь сосредоточиться? Помимо кофеина и свежего воздуха в голову ничего не приходило.

Усилием воли, Андрей всё же сконцентрировался на недописанном списке и, вооружившись тупым карандашом, продолжил начатое:

*Неизвестный 0 – предположительно Штифтов. Безразмерное коричневое пальто с золотыми обвесами, тёмно-фиолетовый жилет и брюки на полтона светлее. Шея украшена жабо, прикрывающим грудь. На голове коричневый цилиндр с фиолетовым пером, маска разделена надвое: одна часть клетчатая, вторая в абстрактных узорах, всё в сочетании коричневого с фиолетовым.

*Неизвестный 1 – лакей. По телосложению и росту можно предположить возраст между 18 и 24 годами. Занимается подготовкой храма к собранию, представляет все работы, встречает и провожает гостей. Одет в белые свободные одежды с черными элементами, маска выдержана в том же стиле, имеет на щеках шахматную клетку, серебряные контуры. Мотивация визитов неизвестна. Как добирается до храма неизвестно.

*Неизвестный 2 – мужчина с перстнем. Активно участвует в обсуждениях работ, не боится высказывать своё мнение. Костюм золото-синий: кафтан с удлиненным низом, подобие корсетной стяжки на торсе, черные перчатки, шляпа с пером, закрепленном узорной брошью. Маска - стилизованная защита чумных докторов – нос, опущенный вниз. Мотивы неизвестны. Маршрут до храма неизвестен.

*Неизвестный 3 – мужчина, приходящий последним. Крупный, горбящийся, с тяжелым шагом. Особых примет на данный момент нет, одет в фиолетово-красный наряд.

Карандаш уже начал выводить фразу про неизвестность мотивов и маршрутов, но Андрей себя одернул. Да уже и так понятно, что он ничего не знает, зачем лишний раз себе об этом напоминать.

*Неизвестные 4 и 5 – дуэт в похожих нарядах (предположительно – супружеская пара). Мужчина делится своей позицией, зачастую не находя ей отклика. Женщина, по-видимому, лишена права голоса вовсе, т. к. носит специальную маску – моррету. Оба костюма сделаны в розово-голубом сочетании, наряд мужчины пышнее: костюм тройка, чередующий традиционные женско-мужские цвета с серебряными нашивками.

Черных решил объединить загадочную парочку вместе, несмотря на то что вторая и последняя дама во всём этом сборище никак себя не проявляла, не подавая признаков связи с товарищем по наряду. Андрей предполагал, что её невозможность говорить также связана и с её причинами приходить – у неё их нет, тащит её туда супруг(контролирующий партнёр). Хотя, как знать, что ей движет.

*Неизвестный 6 – «наблюдатель». Примет нет, главенствующие цвета наряда: яркий розовый и близкий к кислотному зеленый. В диалогах участвует редко и без особого энтузиазма.

Эту персону следователь не мог как-то внятно описать. Он помнил только то острое чувство с первого собрания, что на него пристально смотрят, и как потом встретился с едва различимым под маской взглядом человека, с последнего ряда.

Неизвестный 7 – мужчина в костюме с лентами. Также один из наиболее активных участников дискуссий. Носит яркий наряд в огненных, кричащих оттенках с лентами, протянутыми поперек тела, завязанными в банты, обвисшими, тянущимися к полу; специфический элемент – горгера; маска с уходящими вверх закрученными «лентами» и жуткой улыбкой.

Неизвестный 8 – «молящийся». Особых примет нет, ни разу не участвовал в обсуждениях (сидит всё собрание со сложенными ладонями и шепчет что-то под нос, предположительно – молится).

Неизвестный 9 - …

О последнем члене собрания Черных не вспомнил ни одной детали. Ни где тот сидел, ни, уж тем более, во что тот был одет, говорил ли что-то и так далее. На миг возникло сомнение, а не обсчитался ли он? Но вот если проблемы с запоминанием элементов весьма специфической одежды у Андрея присутствовали точно, то со счётом такого быть не должно было. По крайней мере, раньше не было.

Возник новый вопрос, нежданно вставший поперек мыслительного потока и парализовавший все дальнейшие рассуждения. А должен ли он включать Марфу в этот список? Она, неоспоримо, являлась непосредственной соучастницей и была причастна к вербовке людей, если это можно так назвать, к тому же известно о ней было значительно больше, чем о любом другом члене Общества. Против этого весомого аргумента почему-то вдруг взбунтовалось чувство долга. Он ведь пообещал ей, что за помощь в расследовании исключит её из соучастников. Но когда его вообще волновали данные обещания? Колебался Андрей долго, но в конце концов оставил Мальцеву Марфу Демьяновну лишь в своих мыслях, а не на бумаге. Записать её будет проще, чем полностью стереть.

Стоит ли говорить, что, взглянув на свой жалкий списочек, Андрей испытал очередной прилив разочарования, но на этот раз подмешенного с раздражением. В нём вскипала кровь, костяшки пальцев бледнели от сильного сжатия кулаков, голова гудела не то от тяжких дум, не то от недосыпа. То же, что и в начале – глухая стена. И это после того, как у него появилась помощница в виде Марфы, с разведкой по которой соизволил помочь Денис, а начальник подсказал ему ответ на один из самых опасных вопросов. Но это всё дало такие крошечные плоды, никак не помогающие решить дело, найти творца и свернуть все эти собрания, да побыстрее. Негодование настигало Андрея не впервой, но смешавшись с накопившимся гневом внутри, оно приобрело слишком густую концентрацию и стало пагубно влиять на мыслительные процессы.

Перерывом от спутанных размышлений стал рабочий вызов. Будничное дело: не редко приходилось ездить к обнаруженным трупам посреди ночи. Андрей оказался в незнакомом районе незаметно для себя, тело умело быстро переключаться в «рабочий» режим без лишних мыслей. Подходя к огороженной зоне, освещённой сине-красными мигающими огнями, он заметил двух коллег, стоящих поодаль. Издалека была слышна неспешная беседа, какой мол Шашкин «замечательный» начальник. Может с чем-то из услышанного Черных и был согласен, но поддерживать сплетническое безделье не стал:

— Работы мало? — озвученная претензия лежала на грани строгости и грубости.

— Там судмедэксперты телом заняты. — чуть стушевавшись, попытался оправдаться один из коллег.

— Как это отменяет мой вопрос? — Андрей холодно приструнил младших товарищей. Ему не меньше их хотелось бы сейчас спать дома, а не разбираться с очередной жертвой жестокого мира, однако опыт научил его игнорировать свои желания и просто делать работу. — Жертву опознали?

— Да, по паспорту из сумки. — стыдясь чего-то, отвечал новичок Алексей.

— Сумка на месте? — искренне удивился следователь. — Не неудавшееся ограбление что ли?

— Маловероятно. — сверля глазами пол, бормотал молодой коллега.

— Что вы как нашкодившие дети? — Черных не мог понять, чего они его так боятся и не дают прямых развернутых ответов. Сложно дать краткую характеристику делу?

Общение с нерадивыми коллегами возымело добавочный эффект на его расшатанное состояние и лишний раз прошлось ножом по нервам, поэтому Андрей отправился выпытывать информацию у судмедэксперта. Мужчина, примерно одного возраста со следователей, выложил стандартны набор информации: приблизительное время и причину смерти, детали, возможно указывающие на мотив убийства. В общем, разбираться всё равно Андрею. Как назло, откуда-то из толпы вытекла родственница жертвы, уже прознавшая все ужасающе-непубличные детали смерти своего чада, но всё равно жаждущая поглядеть на изуродованный труп дочери.

— Женщина, прошу повремените немного. — упрашивал Черных, с легкостью удерживая брыкающуюся мать, отчаянно пытающуюся прорваться к телу, накрытому не обнадёживающим покрасневшим полотном. — Мы сделаем всё, что в наших силах для поимки виновного.

Нечленораздельные крики и мольбы.

— Вам её покажут, немного позже. Мы хотим, как лучше.

Кто такие мы и что такое «как лучше» Андрей никогда не знал, но фразы подобного толка были его незаменимым арсеналом, единственным способом успокаивать убитых горем близких жертв.

Очередной вой и слезы.

— Сделаю всё, что в моих силах для ускорения… — он чуть было не ляпнул «вашей встречи», но быстро заменил фразу, — процесса.

Домой Андрей вернулся ближе к рассвету. После продолжительного контакта с безутешной матерью захотелось больше никогда не выходить на работу. От таких мыслей его отвлёк бедлам на кухне. Оглядев результаты ночных страданий более оптимистичным взглядом, Черных решил, что кое-что ему всё-таки уже известно. Только вот красных ниток нет.