Kitabı oxu: «Политическая культура в баснях И.А. Крылова», səhifə 2
Важным условием сохранения овец от волков является наличие некоторых прирученных волков в виде сторожевых собак, которые специально разводятся. Но этот процесс, как известно, занял огромный период приручения, который может оказаться настолько долгим, что овец съедят быстрее, чем у них появится такая охрана. Поэтому необходима стратегия прятания овец от волков, которым лучше не попадаться на глаза волкам – уходить во внегосударственные (общественные) самоуправляемые структуры, способные себя обеспечить («овечьи коммуны»), не вступая в контакты с волками, чтобы себя не обнаружить волкам, которые наиболее опасны своей волчьей легитимизированной волками государственностью и нюхом на то, где можно «поживиться».
Здесь главное – выиграть время, т. е. дать возможность «звериному социуму» полностью существовать самому по себе. Пусть звери поедают друг друга и окончательно потеряют связь с овцами и тогда наступит возможность создания подлинно «человеческого», а не «звериного» правительства, способного вести разумную «овечью» политику по отношению к овцам и «звериную» политику по отношению к «зверям» потому что только такая политика понятная «звериному» сообществу как основанная не на справедливости и разумности, а на «праве сильного». «Человечность» без способности себя защитить ничего не стоит.
В человеческом обществе ситуация осложняется тем, что здесь наблюдается в отличие от реального мира фауны много мутантов – «очеловеченных зверей» (например, сторожевые собаки) и «звероподобных людей» (например, бандиты). Уберечься от последних можно только ориентированием себя на то, что бандитам не интересно – на созидание, а не потребление как главной жизненной ценности, на духовные, а не материальные блага. «Звериное правительство» пытается контролировать всё и вся, чтобы не упустить какую-либо выгоду, т. е. то, что можно еще потребить, отняв жизненные блага у «незверей». Для этого используются в т. ч. новейшие информационные технологии. Но слабость последних состоит в том, что с их помощью можно контролировать только то, что можно «посчитать» на бухгалтерской основе (прибыль должна перевесить расходы при любых обстоятельствах). То, что не подконтрольно цифре, им недоступно (например, доброта, любовь, дружба, милосердие, творчество и т. д.). Вот и надо уходить в эти реальности, которые недосягаемы для «звериного социума».
Гуси
Предлинной хворостиной
Мужик Гусей гнал в город продавать;
И, правду истинну сказать,
Не очень вежливо честил свой гурт гусиной:
На барыши спешил к базарному он дню
(А где до прибыли коснется,
Не только там гусям, и людям достается).
Я мужика и не виню;
Но Гуси иначе об этом толковали
И, встретяся с прохожим на пути,
Вот как на мужика пеняли:
«Где можно нас, Гусей, несчастнее найти?
Мужик так нами помыкает,
И нас, как будто бы простых Гусей, гоняет;
А этого не смыслит неуч сей,
Что он обязан нам почтеньем;
Что мы свой знатный род ведем
от тех Гусей,
Которым некогда был должен
Рим спасеньем:
Там даже праздники им в честь
учреждены!» —
«А вы хотите быть за что отличены?»
Спросил прохожий их. —
«Да наши предки…» – «Знаю,
И всё читал: но ведать я желаю,
Вы сколько пользы принесли?» —
«Да наши предки Рим спасли!» —
«Всё так, да вы что сделали такое?» —
«Мы? Ничего!» – «Так что́ ж
и доброго в вас есть?
Оставьте предков вы в покое:
Им по-делом была и честь;
А вы, друзья, лишь годны на жаркое».
Баснь эту можно бы и боле пояснить —
Да чтоб гусей не раздразнить.
Комментарий
Образ глупого гуся является нарицательным и символизирует недалекий ум и зачастую чрезмерное демонстрируемое самомнение. Изначальная ситуация в басне заключается в неизбежности продажи гусей в качестве продукта для их будущего потребления. Это та физическая реальность, в которой находятся гуси. В то же время сами гуси не способны адекватно воспринять даже эту очевидную ситуацию – их откармливали только для того, чтобы потом съесть. Самодовольным гусям даже в голову не приходит, что они нужны их хозяину только для получения материальной выгоды. Это тот случай, когда те, кто принадлежит хозяину, не пытаются понять, что хозяин может до поры до времени заботиться о тех, кто ему принадлежит («откармливать»), преследуя собственные корыстные интересы.
Жизнь гусей ценна их владельцу только в той мере, в какой она приносит прибыль. Поэтому, если кто-то находится в чьей-то собственности, то он должен понимать, что его собственное мнение о самом себе никого не интересует. Он ценен только как средство получения выгоды хозяина. Если же он приручен (как «домашние» гуси), то он должен понимать, что его приручили не просто так, а потому, что он способен быть кому-то полезным в качестве потребляемого товара, приносящего материальную выгоду.
Гусей же их «прирученность» до поры до времени устраивала пока не наступила ситуация их возможной продажи и здесь, судя по всему их хозяин перестал проявлять к ним прежнюю заботливость, предвкушая предстоящую выгоду и понукая гусями. Здесь идеальная реальность (представления гусей о себе как о значимых субъектах) пришла в открытое противоречие с надвигающейся физической реальностью – возможностью их продажи как продукта потребления, где важны не их внутренние качества, а реальная товарная стоимость.
В то время, когда гусей везут на продажу, физическая и идеальная реальность меняются местами – хозяин погружен в идеальную реальность в виде мечтаний о хорошей продаже гусей, а гуси находятся в физической реальности – болезненной фиксации плохого отношения к ним хозяина. Такие несовпадения, плохо совместимые друг с другом, являются наиболее часто встречаемыми в ситуациях, когда кто-то пытается получить выгоду от другого и вынужден для этого до поры до времени заботиться о тех, кто может принести ему эту выгоду. Мужик, когда везет гусей на продажу, окончательно сбрасывает свою маску «благодетеля» и демонстрирует – кто является истинным хозяином положения.
Очевидно, что в системе товарно-денежных отношений не может быть иначе, если кто-то реально выступает в роли товара, а кто-то в роли продавца. Но в этой ситуации неизбежно оказываются те, кто вне этих отношений не представляет самостоятельной ценности, не обладая для этого соответствующими достоинствами, способностями и т. д. Он способен только к тому, чтобы быть выгодно проданным для сиюминутного потребления. Его личностный и профессиональный потенциал никому не интересен в таких рыночных отношениях, где разовое потребление является доминирующим.
В этом есть плюс для тех, кто может только удовлетворять чьи-то материальные интересы, а не свои собственные благодаря своим индивидуальным личностным качествами из-за отсутствия таковых. Гуси интересны только своим вкусным мясом. Это характерный пример наиболее частого рыночного спроса на чувственные удовольствия. В данном случае это вкусное гусиное мясо. В других случаях это приятные ощущения от продаваемого доступного зрелища, физических удовольствий и т. д. То, что не приносит сиюминутного чувственного удовольствия, не имеет цены в системе товарно-рыночных отношений. Всё, что выходит за рамки этого массового спроса (наука, подлинно художественное творчество, продукты любой интеллектуальной деятельности и т. д.) «вымывается» из системы потребления.
В этой системе становятся несущественными прошлое потребляемых особей, их былые заслуги и т. д. Поскольку у чувственного потребления в принципе нет прошлого. Здесь важны сиюминутные удовольствия. Поэтому идеализированная устремленность гусей в прошлое их предков побеждается реальным физическим будущим (быть съеденными). Как избежать участи «гусей» и адекватно относиться к собственным «хозяевам» (владельцам предприятий, фирм, начальникам и т. д.)?
Необходима трезвая оценка самих себя, своих собственных возможностей и способностей. Гусей устраивала жизнь без особых напряжений и усилий в получении благ от хозяина. Им было достаточно самомнения относительно заслуг их предков перед Римом (достаточно случайных). Но, поскольку «бесплатный сыр бывает только в мышеловке», им имело бы смысл задуматься о том, почему о них так заботятся.
Печальный финал гусей есть напоминание о том, что чувство собственной исключительности, сопровождаемое желанием жить «на халяву», часто заканчивается тем, что такие «халявщики» расплачиваются тем, что они могут дать своим хозяевам без усилий (ведь им самим жить на что-то надо) – свое тело, имущество, службу на второстепенных должностях и т. д. Получается, что, чем больше у некоторых особей необоснованных притязаний, тем выше вероятность попадания в ситуации рабского следования требованиям «хозяина» т. к. эти особи ничего не могут предложить «своего» кроме того, что им дано даром от природы (например, физическая сила охранников, физическая привлекательность секретарш, расторопность официантов и т. д.).
«Гусиный ум» есть полное отсутствие способности к предвидению относительно своего будущего и жизнь преимущественно в прошлом (в воспоминаниях о прошлом) – своем происхождении, полученном образовании, прожитой «сытой» жизни, которую хочется продолжать без особых усилий и т. д. Соответственно чем больше такие «гуси» цепляются за уже имеющееся благосостояние, даваемое им хозяевами, тем меньше шансов, что они смогут вызвать к себе уважение со стороны как самого хозяина, так и окружающих людей, трезво оценивающих их рабскую зависимость от даваемых им благодеяний.
Беда гусей в том, что они возомнили себя теми, кем они не являлись. Поэтому, если уж продаваться, то принимать и отношение к себе как к собственности того, кто тебя купил. Без всяких иллюзий.
