Kitabı oxu: «I. Земля. Мир Кодея. Переходящая. Пустошь»
Мир Астал
2469-2470гг (4-5 лет)
Асталисия Астал
Я не очень хорошо помню своё детство. Оно всегда проносится в голове яркими, но короткими кадрами кино с запоздалыми обрывками фраз. Наверное, мне было бы проще сказать, какие чувства я испытывала тогда, чем думать о чём-то конкретном. Хотя...
«Ты глупая! Как можно быть такой глупой? Моя мама сказала... Ты — сирота! Сироты — это дети, у которых нет родителей. А та тётя, что приходит за тобой, — няня! Няня — не мама! У тебя нет мамы и папы! Сирота. Сирота...»
Я не могу вспомнить лицо того мальчика. Или их было несколько? Неважно. Но эти простые, казалось бы, слова стали тем камнем, что разбили иллюзию моего маленького светлого мира. Он осыпался у меня под ноги, оставляя в кромешной тьме жестокой реальности, которая не имела ничего общего с моим мироощущением.
Как мне следовало себя вести? Что мне следовало делать? Или что я делала тогда? Наверное, что-то такое я подозревала, поэтому внутри меня была лишь пустота, с которой невозможно было справиться. Чувствовала ли я боль? Или разочарование? Обиду?
Женщина, которая ухаживала за мной всё детство, баловала сладостями, мазала коленки, вытирала слёзы и учила говорить. Она всегда была рядом, укрывала одеялом, давала лекарства, когда я чувствовала себя плохо.
На самом деле я не особо задавалась вопросом, кем приходится мне Настя, которая заботилась обо мне всё моё детство. Я не заостряла внимания на том, что не зову её как-то иначе, чем по имени, и для нас это было нормальным. Но слова мальчишек звучали оскорбительно и несправедливо.
Я бы забыла об этом. Но через пару дней мы отправились в Центр, где определяли процент становления сверхчеловеком. Там, прислушавшись к разговору около регистрационной стойки, я получила подтверждение, которое, в принципе, ни на что не повлияло в плане моего отношения к няне.
Чувствовала ли я себя одинокой или брошенной? Была ли я обижена на родителей? Или же пыталась понять их? Обвиняла?
Я хотела увидеть их, обнять, сказать, как скучаю, посмотреть на них хотя бы одним глазком, переброситься парой слов. Я ХОЧУ ЗА СТЕНУ.
— Кто мои родители? — я спросила об этом во время обеда, пока неохотно ковыряла кашу в тарелке.
Я хотела не обращать внимания на те слова, выкинуть их из головы. Но вопрос сам слетел с уст, заставив замереть на месте, словно совершила какую-то ужасную ошибку. Внутри всё неприятно переворачивается от страха, что всё развалится ещё раз.
— Так вот что тебя беспокоило, — она нарочито медленно ставит на стол свою тарелку, медленно присаживается на стул. — Я надеялась, ты спросишь как можно позже.
— Значит, они правы? — поднимаю голову на неё, рассматривая грустное выражение лица. — Ты не моя мама. Поэтому я называю тебя по имени.
— Я сейчас, — она поднимается со стула, уходит в другую комнату на несколько минут. Слышится шорох выдвигающихся ящиков, хлопки. — Нашла, — она заходит на кухню с увесистой книгой, книгой с картинками. — Тут фотографии твоих родителей. Где-то ещё есть видеофайлы.
Отец — британец, приехавший в Россию учиться в университете с уклоном на разработку военного оружия. Там встретил маму — русскую девушку, учившуюся на программиста. По официальной (последней) проверке, они относятся к классу «Люди», но, скорее всего, через десяток-другой лет смогут перейти в класс «Сверх». Это подтверждается моим более высоким процентом мутации.
Я помню, как Настя рассказывала мне о родителях. О том, как они оставляли меня у неё на руках из-за срочного вызова на задание. Как мама, София Астал, нервно ходила из комнаты в комнату, судорожно пытаясь рассказать и показать всё, что могло бы потребоваться Насте для моего воспитания. Как мой отец, Арчибальд Астал, нервно проверял записи и документы, связанные с наследованием дома, счетов и всяких юридических мелочей.
Какие-то обрывки, касающиеся истории их знакомства.
Уже в то время в стране было объявлено военное положение. Так что непонятно, как они умудрились не столько встретиться, сколько закрутить роман. Хочешь не хочешь, а задумаешься в какой-то момент, что он забыл в другой стране в военное время.
Эмигрант в военное время, на оружейную специализацию. А папа с секретом? Потому и сошлись? Мама следила за папой? Служебный роман? Тайная операция? Интрига.
Правду не узнать.
Но в итоге они стали хорошей командой, а окончив институт, — парой. На волне военной романтики отправились служить в одно подразделение. Оттуда — в тихий район. Простые рядовые. Оба дослужились до солидных званий. До «почётного» оставалось одно задание. Три раза «Ха!».
Конфликт с соседним государством набирал обороты. Как всегда, не разберёшь. Политика? Личный интерес? Третья сторона? Какие бесполезные размышления.
В любом случае, всё это сыграло свою немаловажную роль в моей жизни.
***
Моё желание оказаться за стенами безопасного города привело меня в кадетский корпус. Высокие показатели физической и психологической выносливости дали мне шанс попасть на продвинутый курс становления охотником. Основное направление — разведка. Однако готовили нас больше как универсалов.
Нас учили пользоваться огнестрельным и холодным оружием, ориентироваться на местности, охотиться, вычислять координаты, запоминать карту, составлять краткие отчёты, составлять шифры. Начальный курс механики. Наш класс был больше ориентирован на практическое применение знаний в полевых условиях.
В основном это было из-за того, что разведчики обладают хорошей памятью, и запомнить книгу за пару прочтений или после одной лекции не является проблемой. Теоретические занятия совмещались с практикой, что изрядно сокращало время обучения и позволяло обратить внимание на что-то другое.
Хотя... Лучшим учеником на курсе я не стала. Уверенная середина, и то из-за Насти, которая не могла смотреть на то, как я закапываю своё детство в жёстких тренировках. Они же ещё и на психике сказывались. Поэтому она поставила себе важную задачу — развлекать меня по полной.
Оказавшись дома, я не могла сесть за домашние задания, поскольку меня тащили в парк на аттракционы, заставляли кататься на роликах и скейте, играть с плюшевым человеком в костюме, бегать за шариками, есть гору мороженого, переодеваться в смешные костюмы, смотреть глупые мультики, которые...
2472 г (7 лет)
Асталисия Астал
«2135 год запечатлелся в коллективной памяти человечества не как пик технологического прогресса, а как пропасть, в которую мы рухнули. Социальные противоречия, копившиеся десятилетиями, наконец вылились в полномасштабный глобальный конфликт. Государства ополчились друг на друга с беспрецедентной жестокостью, применив все оружие из своих арсеналов: тактические ядерные удары выжгли огромные территории, химические вещества отравили атмосферу, а биологическое оружие уничтожило население. Сам воздух стал непригодным для дыхания, а земля — непригодной для жизни из-за радиации.
Как раз в тот момент, когда наш вид оказался на грани самоуничтожения, непредвиденное космическое событие нанесло второй, решающий удар. Новая звезда, родившаяся в соседней галактике, выпустила мощную волну космического излучения — гамма-лучи, которые пронеслись через нашу Солнечную систему, окутав раненую Землю своим разрушительным сиянием. Совместное воздействие войны и космической энергии привело к катастрофе. Человечество не исчезло, но было отброшено назад — не только в переносном, но и в прямом смысле, на целое тысячелетие назад. Развитая инфраструктура разрушилась, знания были утрачены, а тонкости устройства общества XXI века исчезли.
Однако апокалипсис не привёл к вымиранию. Это был испытательный полигон. Гамма-излучение и повсеместное химическое отравление не просто убивали, а запускали глубокие и необратимые изменения в генетическом коде человека. Человечество не погибло, оно мутировало. Эта «великая мутация» изменила саму нашу сущность, породив новые классификации гуманоидов и навсегда изменив социальную структуру.
Последствия: новое человечество и общественный строй.
Из пепла глобального конфликта возникла новая геополитическая карта, на которой доминировала горстка «великих держав». Более мелкие страны либо ассимилировались с этими крупными образованиями, либо были поглощены ими. Наш современный мир характеризуется резкой дихотомией:
Города: Это оплоты передовых технологий и интеллектуального развития. Внутри их хорошо укреплённых периметров часто встречаются сверкающие шпили, автоматизированные транспортные средства и научные чудеса. Эти городские центры являются средоточием исследований, передового управления и развития сверхспособностей. Они представляют собой хрупкую связь с эпохой до Коллапса.
Деревни, анклавы и кочевые кланы: за крепостными стенами подавляющее большинство населения живёт так, как будто мы вернулись в Средневековье. Жизнь здесь подчинена смене времён года, грубой силе и древним обычаям, которые практически не затронуло технологическое вмешательство. Древние традиции, передаваемые из уст в уста, по-прежнему сильны, и выживание часто зависит от сотрудничества внутри общины и личных качеств.
Хаос также привёл к возвращению наследственных титулов. Герцоги, графы, бароны и другие представители знати теперь обладают значительным влиянием, особенно на сельских территориях, что укрепляет феодальную структуру. В этом стратифицированном обществе главной ценностью является не просто богатство, а продемонстрированная сила и выдающиеся способности. Люди постоянно соревнуются, стремясь доказать свою ценность и получить более высокий социальный статус.
Тройственное разделение человечества:
Великая мутация привела к появлению трёх отдельных, но часто взаимодействующих классов разумных существ:
Нелюди (Нонлюди): эти существа обладают поразительными физическими характеристиками, напоминающими о предках-животных. Это интуитивное проявление их изменённого генетического кода. Наиболее заметные черты: вертикальные зрачки, хвосты, звериные уши, удлинённые клыки, острые когти, функциональные крылья или даже рога. У некоторых частично рептильная физиология, чешуя или изменённая текстура кожи. Нонлюди часто обладают мощными сверхчеловеческими способностями, зачастую необузданными, что делает их грозными в бою и высоко ценимыми или внушающими страх из-за их уникальных качеств.
Сверхлюди (Superhumans): сохраняя типичную человеческую форму, сверхлюди обладают экстраординарными способностями, выходящими за рамки естественных человеческих возможностей. Это не просто навыки, а врождённые улучшения. Их черты могут включать в себя невероятную силу, головокружительную скорость, невероятную ловкость, безграничную выносливость или интеллект, не уступающий суперкомпьютерам, существовавшим до Коллапса. Их способности сильно различаются: от управления стихиями до экстрасенсорных способностей, что делает каждого сверхчеловека уникальной силой.
Люди (Humans): в этот класс входят особи, которые при рождении не обладают врождёнными «суперспособностями» или физическими мутациями. Они являются основой. Однако потенциал для роста внутри класса «Люди» огромен. Благодаря упорным тренировкам, непоколебимой дисциплине и чистой силе воли обычный человек может возвыситься. Нередко люди овладевают каким-либо навыком — будь то фехтование, меткая стрельба, стратегическое мышление или даже зарождающаяся форма псионики — до такой степени, что официально переходят в ряды сверхлюдей. Их путь — это усердное самосовершенствование, которое часто вызывает благоговейный трепет.
Жизненный цикл и социализация:
Одним из самых значительных, хотя и часто упускаемых из виду, изменений, вызванных Великой мутацией, является резкое увеличение продолжительности жизни людей. Обычные люди теперь живут в среднем до 300 лет, в то время как сверхлюди и нелюди, ставшие обладателями более радикальных генетических изменений, часто живут более 500 лет, расширяя границы возможного.
Также было пересмотрено определение совершеннолетия:
Для большинства людей совершеннолетие по закону наступает в 30 лет, после получения образования и развития базовых навыков.
Для сверхлюдей и нелюдей этот порог может быть достигнут раньше, а именно в момент проявления их врождённых сверхчеловеческих способностей. Зачастую это нестабильный и опасный период, требующий немедленного вмешательства государства и обучения.
В качестве альтернативы лица, проживающие в специализированных государственных или военных организациях, а также те, кто живёт в зонах активных боевых действий, могут достичь раннего совершеннолетия, продемонстрировав свою готовность к жизни в обществе и завершив предписанную им подготовку или обучение, независимо от возраста. Их уникальные обстоятельства требуют ускоренного развития и обретения способностей.
Бюрократия рождения и жизни:
В этом новом мире интересы государства, от зачатия до смерти, имеют первостепенное значение, особенно когда речь идёт о генетическом потенциале его граждан. Процесс регистрации каждой жизни тщательно регламентирован:
Регистрация рождения: каждое рождение немедленно регистрируется не только для идентификации, но и для комплексного гражданского планирования и генетического профилирования.
Регистрация способностей: это, пожалуй, самый важный аспект отслеживания развития в раннем возрасте. Для каждого новорождённого, особенно для тех, у кого наблюдаются ранние признаки мутации, проводится комплексная оценка и регистрация потенциальных способностей.
Тип способности: классификация конкретной силы или усиленной характеристики (например, пирокинез, повышенная сила, звуковой крик, ядовитый укус).
Потенциал способности: оценка присущей ей силы, сферы применения и потенциала для деструктивного или конструктивного использования.
Потенциал для развития: прогноз того, насколько можно отточить, усилить или разнообразить способность в течение жизни при условии надлежащей подготовки.
Регистрация семьи: ведётся подробный учёт родословных, отслеживаются линии крови и генетическая предрасположенность на протяжении поколений. Совместимость членов семьи в плане продолжения рода представляет интерес для государства.
Медицинская карта: На каждого гражданина с момента зачатия заводится обширное медицинское досье, которое формируется на протяжении всей жизни.
Совместимость способностей: имеет решающее значение для определения подходящих партнёров и оптимизации генетических результатов для потомства. Браки часто заключаются по договорённости, если не по принуждению, на основе этих профилей.
Степень конфликта способностей: выявляет потенциальные противоречия между унаследованными способностями или способностями потенциальных партнёров, которые могут привести к появлению опасного или нестабильного потомства.
Доминирующая способность: определяет наиболее выраженную или сильную врождённую черту, которая часто определяет карьерный путь человека или его назначение на военной службе.
Психологическая карта: подробный профиль психики, темперамента и потенциала стабильности или нестабильности человека, необходимый для управления мощными способностями.
Регистрация беременности: Государство заявляет о своём присутствии ещё до рождения ребёнка.
Куратор : Специально назначенное государственное должностное лицо следит за течением беременности с самых ранних сроков, обеспечивая оптимальные условия для развития плода и, что особенно важно, выявляя ранние признаки редких или серьёзных мутаций.
Место жительства: Место жительства будущих родителей часто определяется или в значительной степени зависит от рекомендаций государства, направленных на то, чтобы максимально раскрыть потенциал ребёнка, обеспечить надлежащий контроль и предоставить необходимую медицинскую или специализированную поддержку.»
2475г (10 лет)
Асталисия Астал
Пустынный, безжизненный город раскинулся передо мной, как мрачный символ утраченной надежды. Уверенность в том, что я выбрала верное направление, испаряется, словно дым от очередного взрыва.
Я замираю и вздрагиваю. Медленно поворачиваю голову в сторону звука и тут же отворачиваюсь, не в силах выдержать нарастающую тревогу. Перед глазами стоит горящий автобус, в который прилетел снаряд.
Привалившись к обвалившейся стене, медленно спускаюсь на корточки, обнимая себя руками.
Короткая плановая остановка в укрытии, рассчитанном на обстрел. Мы должны были переждать внеплановую активность врагов. Внеплановую… Словно они должны были согласовать нападение с нами. Какой бред в моей голове крутится! А потом мы бы дальше двинулись в 105-й квадрат. Нам оставалось лишь один район проехать.
Приспичило в туалет, и вот. Чудо? Судьба? Провидение? Однако я тут. Выжила. По чистой случайности.
В рюкзаке небольшой запас провианта. Если я не встречусь ни с кем из наших, придётся заниматься охотой. На кого? Карта только в памяти, иду почти вслепую. Средств связи нет. Нога… Дискомфорта не доставляет, но если так продолжится… Лекарств не было, только бутылка воды, обезболивающее и бинт. Благо, осколок был крупный, но нужен рентген.
Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, поднимаюсь. Оставаться на одном месте долго нельзя.
Сердце сжимается от страха, когда звуки бомбёжки и свиста пуль смешиваются с резким рокотом разрывов, сотрясая стены и мой разум. Днём и ночью этот нескончаемый шум стал для меня привычным фоном. Каждое мгновение может стать последним.
— Может, не стоило уходить? — Но пути назад уже нет. За спиной километры непроходимых дорог, шансы попасться врагу и не вернуться. Лучше идти вперёд. Осторожно разглаживаю бумагу.
Немного потрёпанные, чуть в грязи, постаревшие мужчина и женщина — мама и папа. Улыбаются так радостно и счастливо, насколько это возможно. На заднем фоне — раненые и уставшие бойцы. Оружие. Костёр.
Они были всё это время без нормальной кровати, вкусной еды, тихих ночей, и это заставляет собрать свою волю в кулак. Напомнить, что это именно то, что я хотела, то, к чему я так отчаянно стремилась последние пять лет, узнав, кто мои родители и где они находятся.
Присев на камень, открываю бутылку воды и тяжело вздыхаю.
Сегодня что-то идёт не так. Я не выспалась. Стоит присесть и затаиться, как клонит в сон. А ведь если поймают — убьют. Тогда… Страшно думать. Надо убираться отсюда. Идти быстрей и тише. Военные с обеих сторон то и дело снуют по сектору. Различить несложно: речь и форма. До этого они тоже были, но не в таком количестве.
Что-то случилось? Или я вышла в горячую точку? Фронт сдвинулся? Или чудища вышли? Сейчас сезон размножения всяких тварей, но они не должны нападать.
Вот же! Под ногами земля расходится, едва не утягивая за собой. Я хлопаю в растерянности глазами, прежде чем кое-как успеваю схватиться за непонятный прут и… проводка в оплётке. Опасно. Но… Взгляд опускается вниз. Там ещё опасней.
— Враг! — выкрикивает некто, заставляя вздрогнуть практически всем телом, поднимая голову, чтобы увидеть того, кто будет моим спасением или гибелью. Мужчина. Может, стоит подать знак? — Ребёнок? Ты что удумала? Хватайся! - Ложится животом на землю и протягивает руку. Жить хочется. И найти родителей тоже. — Совсем что ли башка́ не варит? Тут расшибиться — раз-два! — Не получив от меня содействия, он сам кое-как вытаскивает. Отряхнувшись, хлопаю себя по карманам, чтобы понять, где лежат документы. Протягиваю. — Кадет? Ты же должна ещё учиться.
— Нет. Я выпустилась досрочно. — Мужчина сканирует меня взглядом. Пристально. Вчитывается в документ. — Позывной — лисица. Я ищу кое-кого. — Показываю фотографию в тихой надежде, что он их узнает.
— Лисица? — хмыкает, закуривая сигарету и забирая фотографию. — Астал? Вот же! — Ругается и о чём-то ворчит, но слова разобрать не получается. — Они были в квадрате 157. Но… Там уже всё разбомбили. — Подозрительно сощурив глаза, осматривая мою фигурку. Неужели так и закончатся мои поиски? — Пошли. Покормлю хотя бы. — Я медленно киваю, поправляя лямку рюкзака. — Мда. Особо помочь нечем. — Почёсывает голову и бросает взгляд куда-то за спину. — Эй, принесите пустую карту. - Кто-то выкрикивает несвязное возмущение и ругательства. — У нас нет времени возиться с тобой. Эти места сейчас лучше обходить. Держись ближе к этому району и иди в 279-й квадрат. Там полевой госпиталь. Мы сообщим, чтобы тебя встретили.
Грозный мужик, но оказывается добрым и понимающим. Рассказал, чего стоит опасаться, на что обращать внимание. Какие места по описанию лучше всего подойдут для укрытия. И припасы дал. Не слишком много, но этого должно хватить до следующего пункта назначения.
***
Усевшись на камень поудобнее, ставлю локти на колени и низко склоняюсь, так что голова оказывается на ладонях. Прикрываю глаза на пару минут, чтобы в следующий момент прислушаться к окружающим звукам и подскочить с места...
Укрытие! Снова нужно укрытие! Который раз уже? Тут не везде можно с удобством спрятаться! Благо, я маленькая, могу где угодно поместиться. Отвратительный день. Хуже не придумать. А ведь погодка такая хорошая! Чего бы им всем не взять и не устроить выходной или пикник какой-нибудь!
С ума сошли. Взбесились. Словно квартальный отчёт по числу убитых не сходится с планом. Вот и отстреливают нужное количество вражин, дабы начальство осталось довольным. Одно хорошо... Монстры по этой территории не гуляют. Распугали.
Но данный факт ни на что не влияет, ибо легче не стало. Приходится ходить перебежками на полусогнутых. Отсиживаться в развалинах и оглядываться на каждый шорох. Это бесит и нервирует. Используешь каждую секунду, чтобы отдохнуть.
Вокруг торчащая перфорация, столбы пыли, растяжки, взрывчатка. Осколки. Камни. Серые плиты, провалы в старые подземки. Где-то можно найти муляжи поваленных зданий, за которыми спрятано убежище.
Порой кажется, что всё вокруг — площадка кинофильма. Ещё пара минут, и откуда-то вылезет режиссёр, каскадёры... Вот сейчас... В эту минуту. Если бы не горькая правда, что это реальность, в которой живу. Столь разительное отличие от того, что за стенами... Внутри города.
Получится ли найти родителей?
— Асталисия? — выкрикивает кто-то, непроизвольно дёргаюсь. Выхватываю нож и встаю в полубоевую стойку. Слышать своё имя после стольких недель хождения и безмолвия... Кто?
— Папа? — я осторожно выглядываю из укрытия в попытке рассмотреть зовущего. Высокий. Тёмные волосы. Большой шрам на правой части лица и рассечённая бровь. Это и вправду он — Арчибальд Астал — отец.
— Асталисия… — подходит ближе, останавливается в паре шагов. Сердце пропускает несколько ударов. — Я нашёл тебя. Слава богу, нашёл. — Он медленно оседает на землю, не в силах удержаться на ногах... И это так странно, при том, что вроде ничего такого не случилось.
Смотря на этого мужчину, которого одолевают разные спектры чувств, я и сама потихоньку начинаю осознавать происходящее на этом маленьком островке неожиданного спокойствия. Сердце пропускает удар, а в голове начинают всплывать разные мысли.
Сколько раз я представляла этот момент? Думала, что сразу кинусь в объятия. Буду плакать и смеяться от счастья. Буду говорить какие-то глупости, которые мне были не свойственны... Но тело сковано страхом. Непонятным. Иррациональным.
Недоверие? Мечта исполнилась. Так почему же нет удовлетворения? Но я ведь могу это сделать... Именно ради этого я сюда и шла.
— Папа… — бросаюсь на шею, цепляюсь руками за одежду, словно он исчезнет, как мираж. Я нашла его. Крепкие объятия. Неразборчивый шёпот в ухо. — Надо уходить. Тут скоро будет неспокойно. — Как раз недалеко гремит взрыв, в подтверждение слов.
Радостные мгновения встречи врезаются на подкорку сознания. Я отчаянно пытаюсь вспомнить, испытывала ли когда-нибудь такую неконтролируемую радость, что губы сами по себе ползут наверх. А ещё не хочется ни в коем случае упускать мужчину из вида... Из-за этого то и дело цепляюсь за край его формы и получаю понимающую улыбку.
Укрытие оказывается не близко. К тому же место стало ещё более неспокойным, хотя разрывы снарядов перестали оглушать. Разведчики. И чёрт бы с ними, проскользнуть мимо не так уж сложно. Но отец излишне беспокоится, часто оборачивается назад. Проверяет, где я.
Это беспокойство с его стороны ощущается как нечто странное...
***
Военный лагерь 279-го квадрата — полевой госпиталь, куда стаскивают всех более или менее живых участников активных боевых операций. Тут есть боевой отряд, но он не рассчитан на прямое столкновение, и в случае чего раненые сами за себя.
Исключение разве что дети, но их тут... Я и моя сестра, которой несколько месяцев. Маленькое крохотное чудо, которому нужны были лекарства и прививки из-за витающих миазмов. Стандартная процедура.
— У меня есть сестра, — я шокированно смотрю сначала на отца, потом на маму и даже не могу подобрать слова, чтобы описать собственные эмоции. Рада? Обижена? Зла? — А... Я? А я? — иррациональная ревность и даже ненависть к маленькому свёртку заставила отойти от них на пару шагов. Наверное, так ощущается предательство.
На самом деле они могли прибыть в Город. Их задания не были важными или сверхсекретными. Они не были незаменимыми. Однако... Они ни разу не приехали. Сколько бы я ни пыталась понять причину... Она не находилась. Всё выглядело так, что по какой-то причине они или забыли про меня, или разлюбили. Или...
Так громко и отчаянно я ещё не плакала. Принимать факт, что любовь родителей не безгранична и не принадлежит тебе единолично, особенно когда ты получил её только в маленький период своей жизни, больно. Верить в это не хочется.
Я убежала за пределы лагеря и спряталась где-то среди камней. Внутри меня разворачивалась такая же безжизненная пустошь, которая расстилалась перед глазами. Руины собственных надежд и мечтаний обрели вполне физическое представление.
Зачем я тренировалась? Зачем так стремилась в это место? Ради чего?
— Лис... — Я не особо-то и пряталась. Даже как-то наоборот. — Прости... Мы...
Я поворачиваю голову в сторону мужчины, который выглядит крайне виноватым. Поникшие плечи. Растерянный взгляд. Всё его тело говорит о том, что он не знает, как со мной теперь себя вести. А я не знаю, нужно ли мне от них что-то.
Именно поэтому Настя не одобряла моих планов отправиться сюда? Подозревала? Или знала? Может, я была нежеланным ребёнком? Ведь если так подумать... Они написали на меня завещание, словно не собирались возвращаться.
Это глупо. Они могли за это время погибнуть. Я не должна думать о чём-то столь жестоком, но факты не складываются иначе. Или я не хочу видеть какие-то очевидные причины, искать причины, чтобы оправдать их отношение ко мне.
«Прости...»
— За что вы извиняетесь? — Слова, пропитанные официальным холодом, заставляют замереть на месте от неожиданности. — А... Кхм.
***
Вежливое обращение. Соблюдение субординации. Активные физические нагрузки, чтобы быть как можно более занятой. Это максимум, что я смогла изобразить. Хорошо мне от этого было или плохо... Сложно сказать, но ощущалось всё как отчаянная попытка не лезть в отношения с родителями.
— Лис... Поговори с нами, — его сослуживцы хохотали в голос и не стеснялись подкалывать, что поливало мою душу бальзамом.
— Это приказ? — Выпрямляю руки и смотрю ему прямо в глаза. — Я не знаю, о чём с вами говорить и надо ли? — Меня обхватывают за талию и осторожно спускают с турника на руки.
— Пойдём.
В небольшой палатке, которую выделили отцу, матери и сестре, оказывается, стоит ещё одна кровать. Робкая надежда, что это для меня, заворочалась и тут же грустно свернулась калачиком в душе, вызывая желание оттолкнуть эту мысль как можно дальше, чтобы не сталкиваться с жестокой правдой.
Тут гораздо тише, чем за пределами полотна. Малышка тихо посапывает в подобии колыбели, пока мама ходит из одной стороны палатки в другую. Я так и застываю на месте, не зная, куда себя деть. Сердце уходит в пятки в бешеном ритме.
