Kitabı oxu: «Моя шаманка Эви Дюжина»

когда вас много - последствия

Мы с Эви снова в нашей гостиной в той же обстановке. Все на своих местах. Мягкий диван с пледом, торшеры и светильники, книги, которые лежат в творческом беспорядке, стол с непременными угощениями, сервиз из костяного фарфора с чаем. И обязательный просторный пейзаж из тайги в панорамных окнах, которым я любуюсь уже с утра.

Небо - кусок холста с медленными палевмыи облаками на нем. Морозно, хотя на днях весна пыталась свергнуть зиму. Даже запахло в воздухе как-то по-особенному - свежестью и радостью. Появилось мимолетное ощущение счастья. Появилось и исчезло.

- Ты ведь любишь такую погоду. - Выдает Эви. - Все для тебя, моя хорошая.

- Люблю. - Соглашаюсь с ней я. - Но когда холода много, это утомляет. Нужна мера, как ты говорила. Не поверишь, я дошла до того, что скучаю по теплу.

- Почему? Верю. - Говорит шаманка. - Таковы законы мироздания. Когда у нас есть что-то в избытке, мы начинаем этим пренебрегать. И хотеть того, чего у нас нет. Отсутствующее всегда кажется ценностью.

Эви вернулась ко мне из тайги, где занималась обрядами для сложных клиентов. Запросы одни и те же - на богатство, замужество, удачу. Когда же люди болеют, то они просят только одного - исцеления.

Моя помощница выглядит отрешенной и уставшей. Ей приходится нести тяжкое бремя чужих разочарований и надежд. Знать то, чего не дано знать простым смертным. Такие метаморфозы в Эви сменяются обычным ее работоспособным состоянием. Она становится через время активной, приступая к повседневным обязанностям моей домработницы.

Этот труд ее вдохновляет. Так повторяет Эви. Рутина может отвлекать от чего-то более глобального и тревожного. Когда твои руки заняты стиркой или уборкой, нет времени огорчаться и выдумывать сложности.

Сейчас же у нас традиционное чаепитие. Я сижу на диване, забравшись на него с ногами, на которых носки из ангорки. Эви же устроилась в своем любимом старом кресле, которое мы забрали с собой со старой квартиры.

- Если бы люди знали о том, что важно давать по себе скучать. Отношения стали бы намного лучше, думаю. - Рассуждаю я.

В ответ Эви кивает мне головой.

- То же самое касается конкретно отношений между мужчинами и женщинами. Как только один человек дает другому слишком много, все разваливается. Такого быть не должно. Не должно быть переедания друг другом. Пресыщения. - Продолжает шаманка.

- От хороших жен сбегают? - Добавляю я.

- И от хороших мужей тоже. - Ворчит шаманка.

- Но как понять, что ты отдал уже больше, чем нужно? - Любопытствую я.

- Очень просто. Тебя перестают благодарить. Наступает стадия пренебрежения. Игнорирования. Отдаления. Ты стараешься улучшить отношения и даешь еще больше, а в ответ получаешь холод и равнодушие. Здесь нужно сделать паузу и задуматься. - Учит Эви.

- О чем задуматься? - Кидаю вопрос я.

- О том, что энергия уходит не туда. Лучше истратить ее на себя или на котиков. Не на того человека, который зажрался. Такое бывает, к сожалению. Нужно дать переевшему состояние голода. - Говорит аллегориями гуру.

- Ну вот как ты себе это представляешь? На примерах. - Требую у нее я.

- Ой, Агата. Ты в своем репертуаре. Вот на вас с мужем поясню, поскольку вижу, что все идет не так, как раньше. Ты увлеклась своей ролью вдохновительницы. И слишком сосредоточилась на своем браке. А, между тем, в нем, в браке, да и вне брака, теперь нет тебя. - Сетует шаманка.

- Ты прозорлива. - Вздыхаю я.

- Потому что хорошо знаю жизнь и людей. Умею чувствовать и смотреть вглубь вещей. - Скороговоркой произносит Эви.

- Когда это произошло? Мое исчезновение? - Интересуюсь я.

- Хорошо это или плохо, но ты в этом не одинока. - Подбадривает меня Эви.

Мне должно стать легче, но почему-то не отпускает состояние тревоги.

когда исчезает женщина

- Женщина может исчезнуть. В браке. В семье. Когда превращается в функцию. Она рожает, обслуживает, нянчится, готовит обеды и ужины, выслушивает, обслуживает, забывает о себе. - Начинает свой рассказ Эви.

Я внимательно ее слушаю, продолжая сидеть на диване и кутаясь в плед от холода. Почему мне все время холодно? Что это? Зима или эмоциональная опустошенность? Выгорание?

- Мне от этого так холодно? - Уточняю у шаманки я.

В ответ она продолжает:

- Нужно делать остановки, когда ты вовлечена в какой-то бег по кругу. Скажи себе "Стоп!". Иначе станешь похожа на загнанную лошадь. На белку в колесе.

- Ты права на счет остановок. Но я так устроена, что боюсь потерять контроль над ситуацией. Что-то не успеть. - Жалуюсь я.

- Все успеть невозможно. И проконтролировать тоже. Есть, к счастью, то, что от нас не зависит. Обстоятельства. Понимаешь? - Говорит Эви.

- Это я понимаю. Но не могу остановиться. Планирую. Кручусь. Верчусь. Как только заканчиваю один проект, тут же приступаю к другому. - Признаюсь я.

- Вот в этом бесконечном вихре и происходит исчезновение. Исчезают люди. Например, в тайге или где-то в незнакомой местности. И вот точно так же исчезает женщина. Когда она превращается в систему мероприятий. В глаголы. - Ворчит шаманка.

- Правда твоя, Эви. Но как выдернуть себя из этого потока? Перестать бежать? - Спрашиваю я.

- Остановиться. - Сказала же.

- А если не успеешь? Если опоздаешь? Если....- Тревожусь я.

- Тогда исчезнешь. Превратишься в жену, в маму, в дочь, в ту, которая что-то делает для всех. Не для себя. А сама исчезнешь, как исчезла ты. - Отрезает Эви.

- Но как ты это поняла, что меня нет? - Удивляюсь я.

- Нет твоих интересов. Твоего желания жить. Тебе ничего не хочется. Ты существуешь по инерции. - Констатирует гуру. - И так живут многие женщины. Они приезжают ко мне опустошенными. Не брак или семья их доводят. И не отсутствие семьи. Не проблемы.

- Ну а что тогда? - Недоумеваю я.

- Когда энергия, которая у тебя есть, тратится не туда, где она будет к тебе возращаться. И не на то. И когда твоей роли становится много. Для других. Для окружающих. Ты спасаешь весь мир. А о себе забываешь. - Продолжает Эви.

- Да. Это я. - Киваю я утвердительно головой и снова вздыхаю.

- Это ты и все мои бедные клиентки, которые растратились. Красивые женщины, которые со временем превратились в изможденных старух или в везущих повозки буйволов. - Шаманка скорбно улыбается. - И это печально. Была женщина, легкая, тоненькая, воздушная, умела мечтать и радоваться, наряжалась, создавала трудности, которые решали окружающие. А потом она выросла и исчезла. Когда вышла замуж или стала служить своей матери, своим родственникам, своему мужу.

- Но бывают ли другие истории? - Тереблю Эви я.

- Бывают. Но я их редко вижу. А живу я уже давно, чтобы составить свое представление о мире. И людей принимаю разных. И одинаковых одновременно. В основном, конечно, работаю с женщинами. И мне жалко всех нас. Мы исчезаем, понимаешь? - Отвечает гуру.

- Но можно что-то сделать? Как прекратить это недоразумение? - Восклицаю я.

- Процесс лишком запущен! - Возмущается она. - Это как последняя стадия рака. Опухоль необходимо вырезать. А что толку от облучения? Иногда, конечно, есть толк. Но это в редких случаях.

- Неужели в моем случае, например, сделать ничего нельзя? - Сетую я.

- Можно. Но ты никогда не согласишься на это. - Перебивает меня шаманка.

- Но что сделать? - Опять пристаю к шаманке я.

- Остановиться. Отложить те дела, которые кажутся тебе великими. Начать дышать. Вернуться к себе. - По пунктам и очень медленно произносит гуру.

- Я попробую. - Обещаю ей я.

- Я проверю. - Говорит Эви голосом учительницы и улыбается.

коровы в жертву

- Почему уничтожают скот? - Удивляюсь я, имея ввиду ту ситуацию с коровами, которая происходит в Сибири.

Эви вдруг останавливается и внимательно на меня смотрит. Я выдернула своим вопросом ее существо из хлопот. Моя домработница была занята уборкой, но это в моем репертуаре - задавать вопросы.

Поэтому моей гуру приходится отложить в сторону ведро и тряпку, чтобы объяснить ситуацию.

- Тебе кого жалко, животных или людей? - Отвечает она вопросом на вопрос.

- И тех и других. А почему ты спрашиваешь об этом? - Недоумеваю я.

- Это важно. И меняет суть. - Говорит загадками Эви.

Она выливает грязную воду в унитаз и споласкивает тряпку в раковине, заканчивая с мытьем пола. Я же с каким-то трепетом наблюдаю за движениями моей помощницы. Мне хочется к ней присоединиться, поскольку я человек с ОКР. И все, что связано с наведением чистоты, меня успокаивает.

Мы с Эви нашли новое место для ведения наших диалогов - в постирочной комнате, в которой она проводит большую часть своего времени, когда приезжает ко мне. Я и сама люблю наводить порядок, поэтому рада иметь в своем распоряжении отдельное пространство для технических нужд.

- Но в чем суть всего происходящего? - Тереблю я шаманку.

- Послушай, Агата. - Начинает она, протирая свои руки мягким пушистым полотенцем и выходя из своей каморки. - Почему тебя это тревожит?

- Потому что это тревожит не только меня! - Отчаянно восклицаю я. - Взбудоражены сельчане и блогеры, которые записывают обращения по видео. Что происходит, черт возьми?

Она молчит и снова изучающе смотрит на меня, потом спрашивает:

- В тебе бунтует крестьянка?

- Скорее человек, который реагирует на несправедливость! - Ворчу я.

- Давай начнем с того, что фермеры держат животных для того, чобы отдать их потом в забой на мясо. Всех этих теляток и быков, которых они оплакивают сейчас. - Говорит Эви.

- Тебе не жалко обычных деревенских жителей, у которых отнимают их последний способ заработка? - Обижаюсь на Эви я.

- Вот именно, что коровы для протестующих - это их способ заработать. Никакой сентиментальности. - Сухо констатирует гуру.

- Но.... Эви... - Растерянно мямлю я. - Ты считаешь, что справедливо лишать этих бедных людей подспорья в хозяйстве?

- Не смешивай в одну кучу. - Отрезает она. - Ты хотела узнать причины. Я тебе их назвала. Живодеры не те, кто сжигает скот, а те, кто сначала целует и нянчит этих телят, а потом ведет на бойню. Первые - люди системы. И мы о них говорили. Они подчиняются приказам свыше. И не могут не выполнить их. Вторые платят по счетам за разведение скота для мяса.

- Но люди должны есть мясо. Мы же об этом говорили! - Спорю со своей визави я.

- А я про это тебе и толкую. В этих спектаклях нет никакой драмы! Фермеры такие же люди, как и все остальные. Они не коровок своих оплакивают, а убытки! А мясо можно и не есть. Но мы по природе хищники и будем есть мясо! - Продолжает шаманка.

- Тебя не цепляет эта ситуация? - Пристаю я к Эви.

- Агата. Проанализируй глубже все, что происходит. - Отрезвляет меня шаманка. - Когда гибнут люди, страшно. А ты говоришь про скотину. Да. Это ужасно. Но на фоне сегодняшней ситуации вот такой поворот событий не выглядит чем-то странным!

- Фермеры сами виноваты? - Саркастично замечаю я.

- Не делай из людей, которые разводят скотину ради наживы, святых. Это жизнь. - Перебивает меня гуру.

- Я тебя правильнь понимаю, - злюсь я, - это расплата?

- Плата. Все чего-то стоит. Слез. Денег. Потерянных лет. Все имеет свою цену. - Четко выговаривает Эви.

- Но дальше то что? - Давлю на нее я.

- Это начало. Я же тебя предупреждала. Все платят по счетам. Зло порождает зло. Насилие - насилие. Нельзя остаться в стороне, когда рядом творится зло и уничтожение. Ты будешь все равно к этому причастен. Духи требуют жертв. Всегда будут жертвоприношения. Эти обряды существуют с древних времен. И они должны окупить и искупить. - Как в каком-то трансе произносит шаманка.

Я замолкаю и внимательно ее слушаю, хотя и отдаю себе отчет в том, что немного взбудоражена новостями. Во мне есть страх и недоумение. И неопределенность заставляет меня тревожиться.

- Если сравнивать смерти людей и животных, то выбор будет всегда очевиден. - Печально произношу я. - Но неужели никак нельзя обойтись без трагедии?

- Значит нельзя. - Обрывает меня Эви. - Корова - кормилица. Символ материнского начала. Она дает молоко. Это плач матерей. А не фермеров. Плач по погибшим детям.

- Ты сейчас про что говоришь? - Перебиваю ее я.

- Все ты прекрасно знаешь, про что я. - Сухо произносит Эви. - Это символично. Это знак. Грядут сложные времена. Грядет то, чего все ждут и боятся.

- Но что будет? - Опять любопытствую я.

- То, что и должно быть. - Загадывает Эви.

- Но что?

Шаманка уходит от ответа, заканчивая тревожный разговор. А у вас какие мысли по этому поводу?

блокировка

С интернетом образовался какой-то коллапс, поэтому нам пришлось быть оторванным от мира. Несколько мессенджеров полностью заблокировали. И это прервало наше общение. Стало как-то печально и снова тревожно.

К тому же, Эви пропала из поля моей видимости на несколько дней и не отвечала на звонки. Но в итоге вернулась ко мне, как будто ничего и не случилось.

- Что ты думаешь по поводу блокировок? - Сразу же набрасываюсь я на свою помощницу с вопросом.

Она стоит на пороге нашей квартиры еще в верхней одежде, припорошенная снегом. В наш регин снова вернулась зима, вернее она никуда и не уходила. Хотя март вот-вот закончится. Пурга была знатная. И снег кружился в воздухе просто гигантскими перьями, как будто кто-то большой распорол подушки и развеял их содержимое по миру.

Меня такие метаморфозы природы прямо загипнотизировали! Пару дней мне казалось, что я снова оказалась в праздничной атмосфере новогодних праздников!

- Очень много зла накопилось в этих твоих соцсетях. - Ворчит Эви, раздеваясь и стряхивая снежинки со своего тулупа.

- Поэтому все зашло в тупик? - Анализирую я.

- Перегруз от негатива. Хороших новостей было мало. Одна ругань, недовольство, какие-то перепалки друг с другом. Вот и заглохло все. - Отвечает моя гуру.

- Ты права, цензуры не было. Писали все, что хотели. Но минус в этом еще один - люди лишились заработка на рекламе. - Добавляю я.

Эви переодевается в домашнюю одежду, чтобы приступить к рутинным обязанностям. На ней хорошо смотрится костюм из хлопковой ткани в виде широкого платья и таких же брюк серго цвета с непременным орнаментом в виде вышивки по краю штанин и подола.

Волосы моей помощницы уложены в высокую и немного небрежную прическу. Несколько прядей выбились из-под платка, который она кокетливо и очень красиво повязала на голову, стоя перед зеркалом, как будто собирается не полы мыть, а танцевать, например.

Эви женственна даже тогда, когда превращается в домработницу. Я ею любуюсь, потому что она - красавица!

- Духи зла, которые распространяли ненависть и нетерпимость ко всему, заперты. Но они все равно найдут свой выход. - Говорит шаманка.

- Заблокированы? - Помогаю ей я.

- Зло всегда просачивается в щели. И все, что сейчас не дают выговорить и написать, выльется в реку негодования. Пружина всегда отскаивает вперед, когда на нее давят. - Вздыхает Эви.

- Ты думаешь, что будут какие-то бунты или всплески агрессии? - Уточняю я.

- Свое раздражение люди могли слить в эти твои соцсети. Они отвлекались. Энергия уходила в никуда. Но она осталась. И еще усилилась от ощущения беспомощности и несправедивости. Поэтому переродится в новое зло. Не в добро. Нет. Начнется волна преступлений. Бытовых. Домашних. Пострадает слабое звено - животные. Они итак уже в жертву принесены. Вот недавно ты меня коровами своими насиловала. - Продолжает Эви, раскладывая свои тряпки и ведра.

- Ты думаешь, что активизируются психи, живодеры и маньяки? - Спрашиваю я.

- Они итак уже активизировались. Весной и осенью у них всегда обострение. - Выдает на полном серьезе Эви. - Безумие всегда достигает своего пика. Как и все явления в мире. Потом все идет на спад.

- Но когда все пойдет на спад? - Пристаю я к шаманке.

- Когда будет точка кипения. Это как витки, как амплитуда. Туда-сюда. - Рассуждает моя помощница.

- Ну а на счет рекламы? Как теперь будут зарабатывать блогеры? - Спрашиваю я у Эви.

- Начнут работать по-настоящему. - Искренне говорит она. - Прошло время бешенных денег ни за что. Помнишь, я тебе об этом вещала? Почему хирург получает копейки, а каакая-то никто за эту твою рекламу сразу миллион? Вот и пришло все в некоторое равновесие.

Она начинает свою уборку, а я понимаю, что ей мешаю, поэтому собираюсь по делам. У меня накопилось много хлопот, связанных с документами. Поэтому я иду собираться на улицу, оставляя Эви наедине с самой собой.

Она рада тому, что я от нее отстала. А я несколько минут перебираю в гардеробной комнате варианты своих аутфитов, поскольку не могу предположить, чего ожидать от сегодняшней погоды.

Эх.... Пожалуй, самое уместное - это снова облачиться в пуховик и напялить теплые штаны!

чумработница

- Агата. Не всегда может все идти так, как ты хочешь. Но нужно уметь принимать уроки Судьбы. - Резюмирует все наши диалоги шаманка.

Потому что я бесконечно спорю с ней, когда пытаюсь найти истину. Когда раздражена или устала. Когда чувствую беспокойство и не нахожу ответов на свои вопросы. Когда в мире сгущаются тучи и кажется, что это тупик и нет никакого выхода.

- Но почему все так? - Злюсь на кого-то невидимого я, когда лежу на диване, а рядом сидит Эви и что-то по обыкновению рассказывает.

Тишина. Вечер перерастает в ночь. Муж задерживается на работе. А я его жду. И тысячи женщин тоже ждут своих мужчин. Только не с работы. Таков наш генетический код. Ждать. Они ждут тех, кто ушел, возможно, навсегда. И ждут тех, с которыми ни разу еще не встретились. Принцев.

- Так должно быть. - В очередной раз прибивает меня почти к полу гуру. - Когда ты перестанешь сопротивляться, все изменится. Сама знаешь этот закон физики - чем больше сопротивления, тем больше давления.

- Но если смириться с обстоятельствами, то можно и вовсе потерять себя. Превратиться в безмолвное существо. - Не верю ей я.

- В смирении тоже есть сила. - Отрезает она.

- Разве? - Я вскидываю брови.

И рассматриваю блики на стенах от торшера. В гостиной уютно. За окном снова началась пурга. И кружащиеся в свете фонаря снежинки похожи на белых птиц. Я рассматриваю их, когда поворачиваю голову к окну.

На столе стоит моя недопитая кружка с какао. Оно уже остыло. А маршмелоу растяло. Золотистые фантики от конфет беспорядочно разбросаны по белой скатерти. Ее снова нужно поменять, поскольку от воска появилось несколько небольших луж. Свечи почти догорели. Но не коптят.

Эви давно уже закончила с приготовлением обедов и ужинов, но я не хочу ее отпускать домой. Хотя в тайге у нее своя жизнь. Она чумработница и получает пенсию за свой труд.

- Ты тоже чумработница. - Напоминает мне Эви.

- Но почему тогда у меня нет пенсии? - Смеюсь я.

- Тебе ее платит муж. - Почти серьезно объясняет шаманка.

И встает с дивана, чтобы отправиться в дорогу.

- Побудь еще немного со мной. - Прошу ее я.

- Надо уже ехать. - Вздыхает она. - Твой муж уже торопится домой. Ужин готов. И вы начнете свой ритуал. Я стану лишней. Муж и жена должны уделять время друг другу. А я уже давно не баловала своим вниманием мужа.

- Часто я забываю о том, что ты еще просто жена. - Соглашаюсь с шаманкой я.

- Я, как раз, в первую очередь и есть жена. И потом уже твоя Эви. - Обижается она.

- Чумработница? - Смеюсь я.

- А чего ты смеешься? - Надувает щеки она.

- Не обижайся. Это, кажется, почетная роль. - Оправдываюсь я.

- А ты думаешь, нам зря платят пенсию что ли? Попробуй-ка управься с очагом и с оленями! Думаешь, что это легко для обычной горожанки? - Эви становится энергичной.

И прекращает свои сборы в дорогу.

- Ой. Я бы точно не справилась ни с оленями, ни с поддержанием огня! - Сетую я.

- Сначала нет. Но потом научилась бы. - Смягчается шаманка. - Наша девочка уже в пять лет может управляться с оленьей упряжкой. Мои дети уже в десять лет ходили в лес за хворостом и за ягодами.

- Ваши дети смелее. Я бы точно побоялась бродить по лесу. Страшно. - Признаюсь я.

- Страшно отпускать детей не на природу, а в школу. Вокруг маньяки и психи. - Упирается шаманка.

- Здесь ты тоже права. - Соглашаюсь с ней я.

Она улыбается, натягивая на себя свою шубу из оленьих шкур. Эви любит свои национальные наряды. На ногах ее - унты. Ведь погода в последнее время нас не балует.

- Ну все. Иди меня обнимай. Будем прощаться. - Выдает она важно и протягивает ко мне свои ладошки.

Я нехотя встаю с дивана и иду к своей помощнице. В это время в двери как раз поворачивается ключ. Это муж вернулся.

- Вот из этого и состоит наша жизнь. - Замечает Эви. - Из прощаний и встреч.

И уходит, уступая дорогу удивленному и немного уставшему мужу.

- Может останешься у нас на ночлег? - Предлагает муж.

- Мне пора. - Отнекивается Эви. - Я - чумработница. И должна вернуться в тайгу.

- Моя Агата тоже чумработница. - Шутит муж.

Мы все вместе смеемся. Вы тоже чумработница?