Kitabı oxu: «Хроники империи Этэрин. Сердце Ниоруна»

О книге

Описание:

Рэйна — наследница рода драконов, выходящего от бога войны и огня Калзора. Рожденная с сердцевиной пропавшего тысячи лет назад священного камня, она стала хранительницей. Родители упрятали Ниорун и запечатали его в сердце девушки. Согласно легендам, священный камень в руках наследника — либо остановит войну, либо обратит весь мир в прах. И только Рэйна стояла на пути того, чтобы решить исход развязавшейся войны. Отдать Ниорун по доброй воле, или дать империи гореть дотла.

Посвящение:

Посвящается каждой Рэйне, которая теряла себя, и находила в себе силы собраться снова.

И пусть святые Семь будут милостивы к тебе, esar.

Айя Эм

Все права защищены. Никакая часть электронной и печатной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Предупреждение для читателей (18+)

Данное произведение относится к жанру дарк-фэнтези и содержит сцены физического и психологического насилия, жестокости, смерти, откровенные сексуальные сцены, ненормативную лексику и другие темы, которые могут вызвать дискомфорт у некоторых читателей.

Все события, персонажи и организации являются вымышленными. Мнение персонажей не отражает мнение автора.

Произведение предназначено исключительно для совершеннолетней аудитории.

Клятва

Орден проклятой крови

«A umori vanes bur horai, vains wuaira»

И в пламени сгоришь ты, откуда пришёл

Силой крови моей проклятой,

что пролилась в бою с тобой.

Именами Богов моих священных,

что не бросят меня в забвение иных.

Да падёшь ты, дитя Элвинора,

и не восстанешь вновь из Миара.

Пламенем Калзора — покровителя и отца моего,

я разрываю цепи создателя твоего.

И ныне — ты будешь изгнан,

осквернён и не услышан.

Я — проклятая дочь, везкун Семи,

и я отдам себя служению святым.

Reivas.

Глоссарий

Дорогой читатель и дорогая читательница,

Империя Этэрин состоит из 7 округов.

Путь дракона — название религии среди драконов.

Reivas — «да будет так».

Каждый округ является «домом» для одного из святой Семи:

Богини и покровительницы: луны и тьмы — Айла, жизненной силы и души — Аюра, света и солнца — Эрия.

Боги и покровители: плодородия и процветания — Виларин, войны и огня — Калзор, океанов и воды — Вейлор, тайн и судьбы — Кайрон.

Император — стоит во главе всей империи.

Наследный принц/наследная принцесса — дети императора, имеющие право претендовать на императорский трон.

Регесс/регесса — правители округа.

Лорд-наследник/леди-наследница — дети регессов, имеющие право претендовать на место правителя округа.

Везкун — верующий (с вэтарнского языка). Раньше так было принято называть хранителей храмов каждого Бога из святой Семи в каждом округе. Однако после стало использоваться ко всем драконам, кто относил себя к верующим.

Лаэрна — традиционный праздник и фестиваль, олицетворяющий уход весны. Празднуется 17 мая в течение всей последующей недели.

Илиана — вымышленный цветок, символ праздника Лаэрна.

Керавал — гостиница в империи Этэрин.

Ливус — единый бог у простых людей.

Тебе предстоит узнать ещё много чего из этого мира, но это самые основные моменты, которые будут попадаться тебе чаще всего. По ходу книги будет объяснение сразу.

Пролог

«Империя Этэрин»

Состоит из двух томов.

Развороты книги были идеально чистыми, и каждая страница выглядела так, словно была написана сегодня. Однако их существование насчитывает столько лет, что я уже и позабыла такие цифры. Это лишь один взмах ресниц для тех, кто будет жить тысячелетия. Но для нас с тобой, читатель, нет такой роскоши, как вечность.

Время — ограниченный и ценный инструмент в нашей жизни, который мы можем тратить на бесконечные думы о будущем. Но знала ли ты когда-нибудь о том, что было до тебя? До целой вселенной, которая нам известна на данный момент?

Догадывалась ли ты о том, что была жизнь до того, как эта из хроник исчезла, и была нам больше неизвестна. В нашем мире бытует множество историй о мирах, недоступных нашему пониманию. Но когда-то существовал мир в нашем пространстве, о котором я тебе поведаю.

История обнаружена впервые охотницей на вэйсэтаров (Veysethar — осквернённые наследники) в заброшенном храме на территории некогда существовавшей империи Этэрин, в округе Авэйра в 107 году после ВР (великого разлома). Написан во время событий, приведших к разлому первых двух печатей на заточении Элвинора — изгнанного Бога, поверженного во время Первой священной войны около десяти тысяч лет до ВР (великого разлома).

Передана она была мне по наследству от рода моей любимой матери. И пусть святая Семь будут милостивы к её душе. Сохранено всё в точности, как помнит автор.

Я поделюсь ею с тобой. Обещай, что сохранишь наш с тобой секрет на этих страницах.

Садись. Сделай глубокий вдох и медленных выдох. Здесь будет история о прошлом, в котором сломались первые две печати. И история, которую я люблю больше всего — попытка сломать третью печать. Там, где смерть превращается во всеобщий кошмар, а жизнь — единственным, что может сохранить хрупкое равновесие. Сожжённые города, нарушенные клятвы — всё это меркло на фоне того, что постигло земли некогда сильнейших из магических существ. Мир тогда казался огромным, но на деле — таким маленьким.

Это хроника не о войне. Она о том, что не должно быть забыто — есть вещь во всех мирах, которая преодолеет любые границы, разрушит все проклятья и обещания.

Есть вещи, на которые нельзя закрыть глаза и просто жить дальше.

История на страницах дальше была изъята из архива библиотеки Тэодора. Она является первым томом основной истории, и мы погрузимся в неё. Однако для твоего понимания я объединила сразу две части в одной книге. Некоторые названия были переведены драконом рода бога Калзора с вэтарнского драконьего языка на общий — аритэнский.

Из архивов Тэодора Вэйк. Том I «Сердце Ниоруна», написанная за несколько недель до Великого Разлома.

Конечно, эти детали тебе ничего не скажут. Особенно когда ты с героями не знакома, да и что за Разлом, верно?

Всё встанет на свои места. Однако, будь осторожна — не заблудись здесь. История спутанная, как узел древнего пророчества на древних страницах. Но не бойся, моя дорогая читательница — мы с тобой будем распутывать его вместе.

Я расскажу тебе легенду о драконах, обратившихся в человеческий облик. И поплатившихся за это.

И пусть боги будут милостивы к тебе, читательница.

Reivas.

Глава 1. Пепел и кровь

И

в пламени сгоришь ты, откуда пришёл.

— отрывок клятвы Ордена проклятой крови

107 год после Великого Разлома

Всё горело пламенем — живым, танцующим и заставляющим воздух сжиматься. Огонь пожирал каждый сантиметр приюта, безжалостно превращая всё, что любила Аурелия в пепел. Нога её была переломана, и она не могла даже встать с пола. Вокруг неё был образован купол, отдающий фиолетовым отблеском, который защищал её от огня и отравляющего дыма. Только крики и треск дерева, доносящиеся откуда-то извне, приводили её в чувства.

Валестин огляделась и снова наткнулась на соседнюю кровать в комнате. Там лежало тело её ученицы, распластанное, с раскинутыми в стороны руками.

К горлу девушки снова подкатил мерзкий, тошнотворный ком, когда она видела алую, густую кровь, пропитавшую белоснежную простыню. Она стекала на пол из растерзанного тела, рёбра ученицы, изломанные, торчали из разодранной в мясо груди. Из вспоротого живота вываливались органы, и кишки валялись где-то у её ног.

Слёзы катились по лицу Аурелии, и эта боль в груди затмевала любую физическую, которая пульсировала в ней. Крик ужаса застрял где-то у неё внутри, когда в куполе вокруг неё из теней и отблесков огня собрался мужской силуэт, обретая физический облик, нарастая мышцами вокруг костей и кожей. Фиолетовые глаза уставились на лежавшую, беспомощную Валестин, когда она попыталась отползти от возникшего из пустоты существа, так походившего на человека.

— Mire munaum, — губы мужчины прошептали неизвестные ей слова и расплылись в плотоядной улыбке. — Как давно мы с тобой не виделись.

— Отойди! — крикнула Аурелия громче, и человек сел на корточки перед ней, с силой схватив её за сломанную ногу. — ПРОЧЬ! — взвизгнула она, но боль импульсом стукнула её по телу.

— Ты пряталась слишком долго, — с рычанием произнёс он и потянул к себе. — Теперь жизнь твоя — будет моей.

Пламя вне этого купола вновь заискрилось и взмыло выше к сломанному потолку. Со второго этажа повалились вещи вниз, обугленный шкаф обрушился где-то рядом с ними с ужасным грохотом. Разодранные в клочья тела бились о магический купол и сползали вниз, с хлюпающим звуком приземляясь рядом с Аурелией за его пределами. Лица этих детей было располосованы когтями, чьи-то тела были лишены конечностей. И Валестин снова закричала от кошмара, в котором оказалась.

Внезапно фиолетовый оттенок пламени отступил, сменяясь на ярко-красный, почти что кровавый. Огонь начал угасать, но недостаточно для того, чтобы совсем исчезнуть. Мужчина резко поднялся на ноги. Купол, который он воздвигнул, резко пошёл трещинами, когда определённо чужое пламя обвило его. Он трескался, как деревянный пол под ними, и в глазах неизвестного замерцало какое-то подобие страха.

На разрушенном пороге, залитой кровью с головы до ног, стояла девушка. В правой руке она сжимала магический клинок, и верёвки пламени обвивали его, отражая блеск стали. Один из таких же кинжалов поменьше торчал в пробитом куполе на уровне головы неизвестного.

— Veysethar, — громко произнесла она и подняла свободную руку, указав на него пальцем. — Пламенем Калзора — покровителя и отца моего, я разрываю цепи создателя твоего.

Аурелия прижалась спиной к трещавшему куполу, взглянув на появившуюся девушку с ужасом, смешанным с благодарностью.

Неизвестный мужчина зашипел, словно обожженный её словами.

— И ныне — ты будешь изгнан, осквернён и не услышан, — вновь сказала она.

Неизвестный внезапно рассмеялся, словно она сказала что-то совсем забавное для него.

— На меня твоя дешёвая клятва не действует, talviera, — его длинные чёрные волосы метнулись в сторону, когда он резко повернул голову к застывшей Аурелии. — Тебя пришла спасать сама Асвер.

— A umori vanes bur horai, vains wuaira.

Купол, наконец-таки, разбился вдребезги, как только возникшая девушка произнесла последнюю фразу. С молниеносной быстротой она сорвалась со своего места и перерубила мужчине голову. Однако буквально за секунду до этого, что-то похожее на небольшой ком фиолетового дыма выскользнул из его тела. Голова мужчины упала на пол с глухим стуком, и кровь орошала пол под ним и лицо неизвестной девушки. Его тело свалилось секундами позже, но неизвестная подхватила Аурелию на руки и закинула себе на плечи, словно она ничего не весила. Меч её, до этого буквально перерубивший шею и позвоночник, куда-то испарился.

Неизвестная, подхватив Аурелию, выскочила быстрым прыжком в разбитое окно и пробежала пару метров прежде, чем уложила тело Аурелии на землю. Валестин закричала, когда её сломанная нога ударилась о твёрдую, сгоревшую поверхность.

— Лиан! — закричала неизвестная.

Парень недалеко от них кивнул и обратил свои ладони к горевшему дому. Аурелия поняла, что дальше она уже ничего не сможет увидеть. Неизвестная девушка коснулась своими окровавленными ладонями её сломанной ноги; и, без единого предупреждения, надавила на неё сильнее, как будто пытаясь доломать кость до самого конца внутри, разрывая мышцы.

Боль была такой сильной, что у Валестин закружилась голова.

— Рэйна, ты её убьёшь! — послышался другой голос.

— Заткнись и туши пожар, — ответила неизвестная.

Валестин почти потеряла сознание в тот же момент, когда что-то обжигающе тёплое вновь коснулось кожи её ноги на месте перелома. И вся боль её внезапно обращалась в пустоту, словно её вытягивали из раны чужие руки. Аурелия могла помнить только её кроваво-красные глаза.

Она очнулась от звука собственного дыхания. Тяжёлого, свистящего, словно она по-прежнему глотала дым. Комната плыла перед глазами, насыщенная золотым, тёплым светом от ламп, но в каждом углу её разума всё ещё оседал пепел.

Когда Валестин очнулась, то сначала подумала, что умерла. Воздух был странно густым, словно всё ещё пропитан дымом, но теперь он пах цветами. Лёгкие всё ещё саднило, каждый вдох оборачивался тёплым, рвущим ей горло кашлем. Казалось, что сажа застряла в самих лёгких, и никакая магия не могла бы вытравить её изнутри. Боль в ноге напоминала о себе — ноющая, как старый ожог, почти затянувшийся, но всё ещё ощутимый.

Она пошевелилась и вздрогнула от ощущения мягкости под собой. Простынь из хлопка с начесом. Одеяло было настолько лёгким, что казалось, будто она лежит, укрытая облаками.

Это точно не госпиталь. И точно не её кровать в приюте — там всё было туго открахмаленным, скрипучим и жёстким.

Над ней нависал балдахин, тяжёлый, темно-синий, с золотыми нитями по краям. Стены из белого мрамора. В дальнем углу стояла ваза с огромными лилиями. Всё вокруг казалось неуместно роскошным, и девушка задыхалась в этой мягкости, как в клетке.

Аурелия с трудом поднялась на локтях, и в тот же миг всё обрушилось на неё, подобно волне. Разбрызганная кровь повсюду; чужие внутренности на полу; голоса детей; купол, трещащий от чужого вмешательства. Перед глазами Валестин вновь возник силуэт её ученицы.

Она зажала рот ладонью, но громкие рыдания вырвались сквозь дрожащие пальцы. Тело её начало трястись от ужаса. Слёзы хлынули, беспощадно обжигая её кожу щёк.

— Нет! Нет! — прошептала она. — Нет!

Аурелия попыталась встать с кровати, словно хотела убежать прочь — туда, в дым, в огонь, в развалины, думая о том, что время обернётся вспять, и она успеет их спасти. Но её тело не слушалось. Нога, хоть и затянутая плотно бинтами, всё ещё отзывалась болью. Девушка охнула и рухнула обратно на простыни, закричав от досады. И сразу начав кашлять.

В этот момент дверь бесшумно распахнулась.

— Госпожа Валестин? — глубокий, сильный голос. Плавный и бархатистый. Она уже слышала его до того, как провалилась в бездну у приюта. — Вы очнулись раньше, чем мы предполагали.

Аурелия вздрогнула и повернула голову. В дверном высоком проёме стоял мужчина в белоснежном шерстяном свитере, с распущенными чёрными волосами и настороженным взглядом. Его глаза цвета того же балдахина над ней, цвета любимого ей океана, на берегу которого она жила с теми детьми и другими учителями; холодные и внимательные — смотрели на неё с жалостью. Но вид его почему-то успокаивал. Аурелия всё ещё плакала, но не могла выдавить из себя и слова.

Фигура парня двинулась к ней медленно и осторожно, словно боясь её напугать. Валестин поняла — это точно не человек. Он был выше людей, которых она знала, с утонченными, красивыми чертами лица, которые обрамляли длинные волосы. На пальце правой руки у него блестело кольцо с огромным сапфиром. И Аурелия заметила это, когда Лиан поправлял шторы. Он отвёл их в стороны и открыл окно, впуская солнечный свет и свежий январский воздух.

Зима быстро окутала комнату, охлаждая вспотевшее тело девушки.

Ярко-синие глаза, нечеловечески высокий рост и — Аурелия прижала ладонь ко рту — рога, торчащие из макушки головы. Валестин поняла, что перед ней дракон. Хотя, справедливости ради, кроме людей она никого и не видела больше. Их деревня была достаточно отдалена от всего волшебного в их мире.

— Где я?

— Вы в округе Норилис, — он подошёл, но не слишком близко, засунув руки в карманы своих брюк. — В безопасности.

— Что? — Аурелия хрипло захохотала, истерично, игнорируя боль в груди. — Где Вы были раньше? Где? Здесь? В этой комнате?

Её плечи затряслись. Валестин не могла остановить рыдания.

— Они умерли… А Вы говорите мне о безопасности?

Лиан стоял молча, не отводя от неё взгляда. Затем он медленно опустился рядом на мягкий стул возле её кровати. Его эти слова ни разу не тронули.

— Не все погибли, — тихо сказал он. — Некоторых удалось спасти.

Она подняла на него заплаканный взгляд. В глазах у неё адская ненависть к себе. Но парень рядом с ней был настолько спокоен, словно равнодушен к её боли.

— Где я? — снова повторила она свой вопрос. — Где остальные выжившие?

Аурелия резко повернула голову ко входу в комнату, когда отворилась дверь.

— Они в дворцовом лазарете, рыжеволосая. Вас привезли в Элэйнар.

Теперь там стояла та, которую она узнает в любом состоянии. Глаза вошедшей горели, как пламя, обрамляющее её смертоносный клинок в тот день. Она закрыла дверь и скрестила руки на груди, когда спиной оперлась на неё.

— Выжило десять детей и один взрослый. Полагаю, твой ровесник, — голос Рэйны был уставший, но жесткий.

Лицо её выражало неподдельное нежелание находиться здесь. Ни разу она не взглянула на Лиана, который, при её появлении, явно занервничал.

— Это Вы спасли меня там, — прошептала Аурелия, когда продолжала разглядывать Рэйну.

Одета она была в серую рубаху и лёгкие льняные штаны с завязками на щиколотках. Только смотреть на неё было уже холодно — как будто ни один зимний ветер её не тревожил. В то время, как Валестин ужасно мёрзла без одеяла.

— Не советую тебе говорить с ним в таком тоне, рыжеволосая, — Рэйна кивнула головой в сторону Лиана. Аурелия начала догадываться по недовольному взгляду красноглазой, что она не жалует никого из присутствующих в комнате. — Как нога?

Валестин какое-то время молчала, переводя взгляд то на Лиану, то на Рэйну. И абсолютно ничего не понимала. Как она оказалась рядом с ними? Почему она оказалась в столице округа? И неужели, выжило только десять детей? Получается, почти все были… Убиты, как несчастный скот.

— Не обращайте на неё внимания, госпожа Валестин, — с мягкой усмешкой произнёс Лиан. Однако он встал со стула и уже намеревался уходить. — Вам стоит ещё отдохнуть. Рэйна сказала, что перелом уже зажил. Нужно просто немного времени, чтобы восстановиться.

Упомянутая девушка промолчала, отворачиваясь от них двоих. Всем своим видом она показывала, что ей совсем неинтересно с ними общаться.

— Завтра уже бегать будешь, — Рэйна выпрямилась и резко открыла дверь. — Тогда и поговорим.

След красноглазой исчез в ту же секунду, словно её здесь никогда и не было. Однако Лиан всё ещё был комнате и устало вздохнул, глядя на распахнутую дверь.

— Разговоры подождут. Пока за Вами присмотрят.

Лиан скрылся за той же дверью, аккуратно закрывая её.

И Аурелия вновь зарыдала — в одиночестве, в чужом городе, в комнате, где пахло не её домом; среди тех, кто видел её боль, но не хотел разделять её. Ей казалось, что кого бы она не встретила — все будут равнодушны к её трагедии.

— Ты могла бы быть помягче с ней! — воскликнул Лиан, когда догнал Рэйну в одном из боковых коридоров дворца.

Каменные своды дворца над их головами были украшены витиеватыми барельефами, отбрасывавшими тонкие тени на пол, словно когти чего-то невидимого. Пахло воском, сухими цветами и чем-то приторно-сладким, что несло из соседней комнаты. Плечи Рэйны были напряжены, будто она готова была снова броситься в бой. Вся она была как натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.

— То, что она увидела… Кошмарно, — продолжил Лиан, пытаясь сократить шаг и говорить мягче. — Ты должна дать ей время прийти в себя.

— Я её лекарь, по-твоему? — Асвер устало вздохнула.

Её голос стал глухим, почти потерянным. Она на миг прикрыла глаза, будто скрывая боль, и прислонилась плечом к холодной колонне.

— Почему ты делаешь вид, что она тебе неприятна? — Лиан взял Рэйну за руки и сжал их в своих ладонях.

Рэйна вся дернулась от этого прикосновения.

Перед глазами пронеслись воспоминания об её кошмаре прошедшей ночью. Словно с этим прикосновением Тарвейр мог отобрать её жизнь. Сон был такой реалистичный, что ей хотелось снова заплакать и спрятаться.

— Ты забрала её боль той ночью. Я видел.

— Девчонка бы умерла, — резко ответила Рэйна, когда выдернула свои руки из его хватки и скрестила их на груди.

— Я сомневаюсь. Она провела в горящем доме слишком долго, и давно бы отравилась дымом.

— Вокруг неё был купол одного из вэйсэтара, — тихо произнесла Асвер, глядя мимо Лиана, будто в пустоту. — Только он… Был немного другой.

Рэйна покачала головой, пытаясь отогнать воспоминания о тех детях, которых она видела, пока буквально вырезала себе путь до Аурелии в том доме. Если бы рыжеволосая увидела такую Рэйну — не понимающую, расстроенную и испуганную, она бы ни за что не поверила. Но от страха у Асвер задрожали ладони, и она только сильнее сжала свои плечи, чтобы Лиан не заметил этого.

— Он говорил с ней?

— Он говорил со мной, Лиан, — шепотом ответила Рэйна. Голос её был почти не слышен, будто она боялась, что сказанное вслух может вновь пробудить то существо. — Он назвал меня talviera.

— Хранительница, — Тарвейр также перешел на шёпот, когда услышал мягкий вэтарнский Асвер. Он у неё был такой притягательный, тягучий и лёгкий, словно песня.

— Несмотря на то, что я давно не являюсь ею.

— Значит, ему точно больше века. Раз он знает такие вещи.

— Боюсь, что существо, с которым я говорила, настолько древнее, что нам и не снилось. Ты бы знал, как я вся задрожала, — Рэйна отвернулась от друга и взглянула на очередную фарфоровую вазу с величественными синими георгинами. Лепестки дрожали от сквозняка. — Он вселился в этого вэйсэтара. А когда я замахнулась — он испарился в мгновение ока.

В коридоре вновь наступила тишина. Лишь за поворотом слышался отдалённый звон шагов стражи. В этих звуках было что-то неестественно будничное и спокойное.

— Мы не можем делать никаких выводов раньше времени. Сначала передадим девчонку Элиа, а там уже решим.

Они оба взглянули друг на друга. Почти сто лет игнорирования, молчаливого отторжения и жестких границ — всё это обрушилось в один миг. Сейчас между ними не было и шага, но упущенное время было похоже на глубокую пропасть.

Всё же ощущался этот огромный вековой разрыв между событиями сегодня и теми, которые произошли в прошлом. Вся проблема заключалась только в том, что Асвер почти ничего не помнила, а Тарвейр — отчётливо хорошо.

— Тебе тоже нужно передохнуть. Я передам весточку Элиа, не беспокойся.

— Я не беспокоюсь, Лиан. Я боюсь. Это две разные вещи.

— Я отправлю с вами своих людей, — отозвался Тарвейр, когда попытался остановить уходящую девушку. Но она отдернула свою руку, словно ошпаренная кипятком.

— Справлюсь одна. Мне не нужна будет помощь.

— Защитить её ты сможешь. А кто будет сглаживать между вами углы, если вдруг вы языками зацепитесь?

Асвер резко остановилась и развернулась на пятках, взглянув на Лиана. Ветер из окна взъерошил её длинные, чёрные волосы. Её глаза были ледяными, но голос выдавал её волнение.

— Надеюсь, она окажется достаточно умной, чтобы держать свой язык за зубами, раз я буду защищать её от неприятностей.

— Ты боишься не из-за вэйсэтаров. А потому что придётся снова вернуться в храм богини Айла?

— Занимайся своими делами, Лиан.

Рэйна дёрнула плечом и ушла, скрываясь за очередным поворотом, который вёл её в комнату. Каменные стены поглотили её силуэт, а вместе с ним — и вопрос, на который она так и не ответила.

Глава 2. Человеческое дитя

Тишина была неестественно вязкой, как застылая смола на холодном камне. Воздух в зале был густым. Тяжёлые бархатные шторы были распахнуты, и ранний свет едва касался длинного стола, застеленного тёмно-синей тканью. Лучи скользили по посуде, отражались в серебряных ложках, но не приносили тепла.

Аурелия сидела слева от Лиана, и её пальцы дрожали всякий раз, когда она дотрагивалась до горячего хлеба. Он был свежеиспечённым, с золотистой коркой, и пахнул тем уютом, которого она сейчас не чувствовала. Пища казалась ей насмешкой. Как можно есть, когда тело будто опустело, а душа ходит по лезвию?

Если бы только она была сильнее, если бы только была смелее — она бы спасла этот приют.

Хлеб был горячим, почти обжигающим, но Аурелия держала его в руках. Он крошился в её ладонях, и это почему-то казалось справедливым: как и всё вокруг — разваливалось, исчезало и ускользало. Она чувствовала, как под ложечкой стягивается холодный ком. И вовсе не от голода, а от вины и от бессилия. Все эти несколько недель её восстановления казались крайне долгими, а Рэйна не навещала её от слова совсем. Даже Лиан ограничивался короткими встречами вместе с императорским лекарем.

Судорожное дыхание, попытка скрыть дрожь в голосе, не заплакать. Ей не хотелось выглядеть слабой перед ними. Но сердце её было слишком молодым для такого горя; руки слишком неуклюжими, чтобы держать ложку с грушевым вареньем, которая всё время норовила задеть край чаши.

Нет ощущения хуже, чем сидеть живой и чувствовать себя виноватой в смерти любимых людей.

— Что докладывает генерал Лин? — тихо спросил Лиан и повернул голову к красноглазой.

— Прямую дорогу в Авэйра они перекрыли. Пока нет возможности её освободить.

— У нас совсем нет времени.

Лиан скользнул взглядом по Аурелии — почти незаметным, сдержанным, но внимательным. Он не спрашивал, как она себя чувствует. Не сейчас, и не когда Рэйна сидела по его правую руку и глядела в чашку так, словно в отражении чая могла отыскать лицо мёртвого ребёнка, которого разорвали на части у неё на глазах.

Асвер молчала, и это было её лучшей защитой. Она не притворялась спокойной — нет, все её эмоции были легко читаемы на её лице. Брови сведены, губы поджаты, глаза устремлены в одну точку. Руки дрожали от сдерживаемой ярости и от усталости, пока она всё это время занималась устранением вэйсэтаров на границе столицы. Внутрь они пробраться никак не могут, поэтому оседают в близлежащих городах и деревнях.

Асвер ни разу не посмотрела на Аурелию. Треск хлебной корки в тишине прозвучал почти как выстрел. Рэйна резко переломила его пополам, не отводя взгляда от стола.

— Вы так и будете делать вид, что всё в порядке? — Аурелия нарушила молчание, но голос её прозвучал хрупко, словно и он был из той же крошки, что рассыпалась на стол.

Рэйна медленно подняла на неё глаза. Тяжёлый, жёсткий взгляд, к которому Валестин определённо не была готова. Асвер постаралась закрыть глаза на то, что обычная девчонка считала, что могла прервать их молчаливый завтрак своими вопросами. В присутствии двух драконов, в окружении незнакомых стен — и где была эта храбрость, когда на их приют напали вэйсэтары?

— Мы едим, — сказала Рэйна глухо, отводя взгляд. — Лучше тоже молча ешь.

— Молча? — Аурелия выдохнула и отвернулась.

Лиан устало вздохнул и с укором взглянул на свою подругу, на что Асвер только пожала плечами.

— Я просто не понимаю, как вы можете сидеть и есть, как ни в чём не бывало!

Лиан аккуратно положил вилку на стол, понимая, что одно неосторожное слово — и эта комната загорится от споров и криков.

— Госпожа Валестин, мы обеспокоены немного другими мыслями, — наконец сказал Тарвейр.

Рэйна хмыкнула.

— Скажи девчонке, что нам плевать на её детские капризы.

— Рэйна! — строго ответил Лиан сквозь сжатые челюсти. — Мы делаем, что можем.

— Конечно, — безразлично ответила Рэйна.

— Вы в этом не виноваты, госпожа Валестин, — тихо ответил Тарвейр, повернувшись к рыжеволосой.

Но Асвер только усмехнулась, не глядя ни на него, ни на Аурелию.

— Нет? А кто тогда? — Аурелия сжала руки в кулаки. Всё в ней хотело кричать, но голос предательски дрожал.

— Тебе стоило проявлять такой задорный характер, когда твой приют подожгли, рыжеволосая, — Рэйна подняла на неё взгляд. И впервые за всё утро в нём не было ярости. Только усталость. Глубокая, выжигающая почти до костей.

— Если бы вы пришли раньше! — вспылила Валестин.

Рэйна прищурилась.

— Как ты считаешь, сколько ещё таких домов и приютов, как у тебя, на которые было совершено нападение?

— Рэйна, хватит! — тщетная попытка Лиана вмешаться.

— Нет, — грубо ответила Асвер. — Пусть отвечает. Она ведь считает, что мы всемогущи. Что охотники были созданы, чтобы везде успеть и всех спасти.

— Какие ещё охотники?

— Ты была учителем чего? — с усмешкой спросила Асвер. — Рисования что ли? Если не знаешь таких вещей.

— Ещё одно слово, и эта вилка в тебя полетит! — воскликнула злобно Астерия, соскакивая со стула.

Рэйна молча проследила за ней и улыбнулась.

— Хватит! — крикнул Лиан, потеряв всякое терпение.

Валестин резко села обратно, сжавшись так сильно, что казалось — ещё немного, и она сольётся со стулом. Асвер же только дёрнула плечом и отвернулась снова к своему хлебу с вареньем.

— Рэйна — охотница на вэйсэтаров. Это существа из преисподней — Миара. В человеческих школах не рассказывают об этом?

— В других может и говорят. Но в нашем приюте было мало уроков по истории, — виновато произнесла Аурелия, почувствовав укол совести от того, что повелась на провокации Рэйны и вспылила.

— Охотники состоят в ордене Проклятой Крови, основанной в год Великого Разлома. Когда вэйсэтары впервые за десять тысяч лет вырвались на свободу.

— Великий Разлом? Тот, который случился больше века назад?

Лиан кивнул.

— Охотниками становятся исключительно драконы, так как клятва, изгоняющая их — на вэтарнском языке. Другим представителям магических существ, как и людям, он неподвластен.

— Это на нём ты говорила с тем неизвестным мужчиной? — Аурелия повернула голову к Рэйне снова, но, что было ожидаемо, та её проигнорировала. — Значит, тот неизвестный с фиолетовыми глазами тоже дракон?

— Это представители осквернённых наследников дракона. Это достаточно долгая история, — сухо ответил Лиан.

— И очень нудная, — отозвалась Рэйна.

— Слышу от лучшей ученицы по истории.

— По остальным предметам я провалилась. Так что умничай дальше сам.

Тарвейр покачал головой и вернулся к небольшому рассказу, чтобы прояснить хоть что-то для Аурелии.

— Основательница ордена — Элиа Вирас. Она как раз и отправила нас к вашему приюту, сказав, что нужно будет спасти вас от чего-то ужасного. Хотя моя граница с океаном на севере считалась одной из самых безопасных.

— А почему она так сказала?

— Это к делу не относится, — вновь прозвучал голос Асвер, и Аурелия уже вся кипела от раздражения. Но это, судя по всему, Рэйну только забавляло.

— Элиа должна рассказать тебе сама. Ты с Рэйной отправишься в храм богини Айла для встречи с ней.

— Что?! — возмущённо спросила Валестин так громко, что даже сама удивилась.

— О великий Калзор, оглуши меня, — прошептала досадно Рэйна и прикрыла глаза ладонями.

Только сейчас Валестин заметила кончики её пальцев, схожие на когти. Это были длинные, острые, крепкие когти, как у хищников, которыми они разрывают плотную кожу своих жертв. И покрыты они были будто сажей, навсегда прилипшей к ней — чёрные, но аккуратные, почти утончённые. У Лиана же такого не наблюдалось — и Аурелия снова впала в ступор.

Какими одинаковыми они должны были казаться, но выглядят совершенно по-разному. Лиан был похож на океан: тихий, глубокий, несущий подспудную силу. Рэйна же — как пламя, взрывающееся неожиданно и обжигающее до боли. И всё же оба появились когда-то из одного пламени. Из одного рода — от святой Семи. Цвет волос их был идентичен — черные, как крыло ворона. Глаза у Тарвейра были насыщенного синего оттенка, а у Рэйны — кроваво-красные, переливающиеся при солнечном свете.

Валестин сидела за одним столом с существами, которые намного сильнее неё, старше и наверняка умнее. Они были выше, чем люди в среднем — только Рэйна насчитывала в себе около семи футов точно, а Лиан был намного выше неё.

Хоть Аурелия сама считалась очень высокой девушкой около шести футов, но она оставалась человеком — у неё были обычные зелёные глаза, рыжие волосы и коротко подстриженные ногти, не было необычного говора или бледной кожи, как у Рэйны. А глядя на них двоих — у Аурелии перехватывало дыхание, оттого прекрасны и красивы они были. Наверняка даже самая прекрасная эльфийская принцесса не сравнится с вечно недовольной Асвер, у которой во взгляде читается — «Не подходи».

И Лиан был выше всяких похвал. Одни только волосы чего стоят, когда он собирает их в небрежный хвост, пока ест.

— С Рэйной Вы доберётесь быстро, в целости и сохранности, госпожа Валестин.

— А остальные дети? — голос Аурелии задрожал, но она не отступала. — Вы серьёзно считаете, что я просто уйду и брошу их после всего, что случилось?

— Они останутся здесь, — спокойно ответил Лиан. — За ними присмотрят. Можете не беспокоиться.

— А почему я вообще должна вам доверять?

Рэйна смерила рыжеволосую строгим взглядом. И по коже Валестин пробежали ледяные мурашки.

— Потому что мы спасли тебя. И твоих сирот.

Рэйна вернулась к завтраку, лениво нарезая себе персик на несколько частей.

— Почему ты разговариваешь со мной так, словно это я сделала что-то ужасное? — Аурелия встала со стула снова, игнорируя растерянный взгляд Лиана. — Я разве просила меня спасать?

— Тогда сядь и расскажи, что произошло, — спокойно ответила Рэйна, не поддаваясь на эмоциональный выпад Валестин. — Что тебе сказал тот вэйсэтар?

— Я не помню. Я не разобрала.

— Он говорил на другом языке? Незнакомом для Вас? — тут уже спрашивал Тарвейр.

— Да. Первая фраза была определённо на другом языке. А вторая… На аритэнском.

Аурелия прикрыла глаза, пытаясь вспомнить пережитое. Воспоминания рвались вихрем, как ожоги.

— Что-то про «пряталась» … Или давно не виделись… Я чётко помню только одно: «Теперь твоя жизнь — будет моей».

Лиан обернулся к Рэйне. Та прищурилась, изучая Валестин. Лжи в её голосе не было. Девчонка была по-настоящему напугана.

— Думаешь, Элиа сможет понять?

— Надеюсь, в том проклятом сундуке будет хоть что-то полезное, — безрадостно ответила Рэйна и встала со стола. — Иди в лазарет, рыжеволосая. Навести своих детей.

Асвер развернулась и покинула обеденный зал. Она шла быстро, и персик так и остался нетронутым на краю её тарелки. В какой-то миг, когда в коридоре не осталось никого из стражников или прислуги, Рэйна сжала кулаки — так сильно, что острые когти впились в ладони, раня нежную кожу. Раны правда затянутся уже в следующее мгновение.

«Теперь твоя жизнь — будет моей» — эхом отозвались слова в голове у Асвер. В груди у неё больно закололо. Что-то в этих словах казалось ей пугающе знакомым. И только головная боль была свидетелем того, что она понятия не имела, откуда она это уже слышала.

Лиан снова нагнал её в коридоре, и когда он в очередной раз схватил Асвер на локоть, то Рэйна развернулась и сжала кулак, впечатав его в нос Тарвейра. Парень отшатнулся, но всё ещё крепко держал девушку за локоть. Кровь хлынула у него из ноздрей, но через пару секунд уже остановилась, только несколькими каплями испачкав его белую рубаху. Лиан слизал языком кровь, попавшую на губы.

— Для всех нас смерть Тэодора стала шоком, riona, — тихо проговорил Лиан, когда мимо них прошли двое стражников, поклонившись им обоим.

— Не подруга я тебе, Лиан, — прищурив глаза, злобно прошипела Асвер и попыталась вырваться из хватки парня. — Мы с тобой давно не друзья.

— Аурелия не заслужила такого отношения к себе.

— Пусть привыкает. Жизнь уже разочаровала её и показала, насколько рыжеволосая бесполезная.

— Не забывай, что и ты когда-то была такой же.

Голос Лиана прозвучал строго, раздражённо, словно даже у него уже заканчивалось терпение. Но Асвер это не впечатлило. Они знают друг друга слишком давно, чтобы вестись на такое.

— Ты так и не научился уворачиваться от меня.

Лиан отпустил руку девушки и взглянул на неё с такой горечью, что Рэйне самой стало плохо.

— Куда делось твоё сердце, Рэйна? — дрожащим голосом прошептал Тарвейр, словно не верил в то, как Рэйна с ним разговаривала, как вела себя с Аурелией и со многими вокруг неё.

Это была не она — Асвер никогда бы не позволила себе такого грубого отношения к другим.

— Оно на месте. В отличие от моих воспоминаний.

Глава 3. Прощания

— Вам долго идти до храма. С наступающей весной это будет ещё тяжелее. Воздух в горах и в Авэйра всё ещё веет зимним холодом.

— Ты уверен, что Аурелии стоит пойти со мной? Не легче было пригласить Элиа во дворец?

— Элиа ни за что не ступит на порог моего дома.

Рэйна понятливо кивнула головой, прекрасно осознавая, что Вирас не изменила своего мнения относительно этих стен. Она считала, что они прокляты — и чем дальше она держалась от них, тем слабее становилось эхо пережитого кошмара. Ей никогда не забыть того, кто был похоронен из-за этих стен, из-за тех, кто оставался в нём жить долгое время. Весь дворцовый воздух был пропитан кровью, а мёртвые, не упокоенные души могли взывать к ней.

Элиа сама не хотела здесь находиться, и не хотела допустить, чтобы Аурелия оставалась.

Магия в комнате вибрировала, будто в воздухе натянули струны до предела. Чуть слышный, глухой звон стоял у самых ушей Асвер, будто кто-то за пределами стен шептал неразборчивое заклинание. Лиан, сидя на своём стуле, держал одну ладонь раскрытой, не давая внешнему миру подслушать ни звука внутри. Его голос гас во внутреннем круге чар, где даже воздух казался плотнее, чем обычно, словно покрыт тонкой плёнкой.

Малейшее движение отдавалось эхом в заклятии. Треск горящего пламени в камине — как треск костей тех самых детей, которых продолжали убивать, пока они с Лианом не подоспели. Рэйна чувствовала, как магия Лиана щекочет ей кожу, ползёт по позвоночнику — холодная как море, чужая, но не враждебная. Даже она пыталась достучаться до неё.

Когда разговор между ними двумя закончился о пути Рэйны и Аурелии через два округа, границу с Авэйра и горы Вэйту, Лиан снял заклятие с лёгким выдохом — и весь фоновый шум дворца снова достиг их ушей. Рэйна наблюдала за ним с каким-то отрешённым чувством. Все его движения были лёгкими, незамысловатыми. И ведь если бы не он — она бы сама вполне могла пострадать во время той вылазки до приюта.

Воздух стал снова обычным, почти пустым.

Каменная кладка отбрасывала длинные тени, а заходящее солнце окрашивало стены алым и золотым оттенками, идя врознь с холодным оттенком синих штор. Закатное сияние проникало в зал сквозь витражи, ломаясь на стекле и падая на пол разноцветными лоскутами.

Рэйна стояла у круглого стола, где уже лежали её вещи: семейные кинжалы в ножнах на кожаном ремне, скомканный походный плащ, запечатанный пергамент с проложенным путём. Хотя свиток больше был нужен для Аурелии — Асвер очень хорошо помнила все эти дороги. За целый век не выучить их было бы слишком странно. Лиан оставался в тех же одеждах округа — на нём были льняные штаны из цвета морской волны и синяя кофта с запахом на завязке. Однако волосы его были распущены, и глаза внимательно разглядывали Рэйну.

Она действительно отличалась от той, которую он знал раньше. Если внешне практически ничего не изменилось, кроме тех обретённых когтей после Разлома, то она вела себя с ним совершенно по-другому. Не так, как в школе.

Волосы её были собраны в тугую косу, и девушка переоделась в походную одежду ордена. Всё в оттенках подчинялось чёткому коду: чёрный цвет, строгие линии, прочная ткань и символика. На Асвер всё сидело плотно, удобно и без лишней вычурности. Поверх простой чёрной рубахи, сшитой из плотного полотна, она надела тканевый жилет из грубого хлопка, усиленного внутренними металлическими вставками в саму ткань — не полноценный доспех, но и не сковывающий движений.

На груди, почти у самого сердца, располагался герб Ордена. Меч — узкий, прямой, со слегка затенённой сталью — был вышит чёрной нитью, едва заметной на общем фоне. Вокруг клинка извивалась тонкая, будто живая лента алой крови. Она охватывала оружие, как змея, постепенно уплотняясь ближе к верхушке. Там, где приближался кончик стали, ткань была разорвана — вышивка аккуратно расходилась, образуя едва заметный разлом, символизирующий события больше века назад. Слева от клинка, выложенные старинными узорами вэтарнского языка, были слова: veri mora; справа: rosar kinte.

Штаны Рэйны были из плотного хлопка, немного зауженные к щиколоткам, но удобные для движения. На ногах — высокие кожаные ботинки с мягкой подкладкой, крепко зашнурованные, с шершавыми подошвами, что не скользили даже на мокром камне. Поверх жилета Рэйна обычно носила походный плащ, такого же чёрного цвета. Он был сшит из плотной водонепроницаемой ткани, прошитой по краю от износа, и подбит внутри мягким мехом. Плащ был единственной тёплой вещью у Асвер, немного тяжёлым, но защищал даже от колючего горного ветра. Правда в сумке у неё лежал шарф, отличающийся от всего «разнообразия» цветов — он был бледных пастельных оттенков.

Она была одета крайне легко для того, кто должен готовиться к затяжной дороге, к ночёвкам под открытым небом, к снегу, к ледяному ветру. Однако Лиана это не удивило — даже в школе Рэйна была одной из лучших в применении заклинания по удержанию тепла внутри тела. Да и зачем дополнительные меха и утеплённые вещи, когда внутри неё горит огонь Калзора?

Дверь распахнулась резко, с лязгом.

— Проклятие… — выдохнула Валестин, уставшая и вымотанная, будто пробежала несколько миль. На лбу выступил пот, рыжие кудрявые волосы сбились в беспорядок, а щеки пылали. — Я не могла найти вас. Эта ваша домоправительница… Она меня уже достала!

Рэйна лишь слегка повернулась, оценивая девчонку сдержанным взглядом. Аурелия всё ещё стояла в дверях, чуть наклонившись и уперевшись рукой в стену. Судя по всему, она была на улице. Рыжеволосая была одета тепло, как человек, которого всегда знобит. На ней были чёрные штаны, плотные и мягкие, заправленные в высокие утеплённые ботинки. Поверх майки она накинула вязаный свитер с высоким горлом, а сверху — плотный походный плащ с меховой подкладкой и глубоким капюшоном. Из-под рукавов выглядывали шерстяные перчатки, а на шее — аккуратный тёплый шарф, заботливо затянутый до самого подбородка.

— Я сбежала от неё, — честно добавила та, выпрямляясь. — Не люблю, когда за мной ходят, как надсмотрщики. Я же не в темнице, да?

Аурелия тут же стянула с волос капюшон, и её рыжие кудри раскинулись по хрупким плечам. Шарф девушка стянула следом и бросила на круглый стол.

— Навещала лазарет, — хрипло сказала Рэйна, беря ремень с ножнами, чтобы закрепить его на бёдрах.

— Да. Дэрин присмотрит за… Выжившими детьми, пока меня не будет.

Закат продолжал расползаться по залу, освещая их троих. Время уходило. Солнце тонуло за горизонтом, и ночь уже наблюдала за ними из теней. Валестин все несколько дней хотела задать главный вопрос — почему с Лианом общается только Рэйна? Никто во дворце напрямую с ним не взаимодействует кроме прислуги и стражников. Гостей, кроме Рэйны и её самой — тоже не было. Неужели, император не такой общительный?

— Обещаю, госпожа Валестин — дети будут в безопасности в стенах моего дворца. Но для этого я хочу, чтобы и Вы пошли нам навстречу.

Последние лучи закатного солнца просачивались сквозь витражное окно, окрашивая пол зала янтарным светом. Он растекался медленно, как расплавленный мёд, и будто подчеркивал тишину, которая повисла между ними. За круглым дубовым столом сидели Лиан и Аурелия. А у окна, в тонкой полосе тающего света, стояла Рэйна. Её силуэт был почти неподвижен, только пальцы правой руки двигались — она медленно перебирала в дрожащих пальцах кончик своей косы, словно пытаясь унять напряжение, кипящее под кожей.

Аурелия сутулилась. Её ладони лежали на коленях, сжаты в кулаки, и дрожали от незнания того, что ждёт её. И на что она вообще согласилась. Вот дёрнул же её вэйсэтар оказаться в такой ситуации и в таком беспомощном положении. Но для того, чтобы выжившие дети были сыты, в тепле и хорошо одеты — нужно отправиться в другой округ. Валестин рискнёт. Однако она уже чувствовала себя лишней, бесполезной обузой в этом деле.

— Слушайте внимательно, Аурелия, — голос Лиана был мягким, без лишнего нажима, но каждый слог врезался в воздух, как клинок в ткань. — В этом походе Вам придётся понять, что всё, что Вы знаете — не имеет значения. Главное — слушать Рэйну.

Аурелия недовольно поджала губы, но не ответила. Тарвейр терпеливо ждал подтверждения, и она, опустив взгляд, кивнула. Делать этого ей не хотелось, но признавала, что Асвер — её защитница, ещё и спасшая ей жизнь. Пусть и со скверным характером.

— Её слово — закон. Если скажет идти — идите. Если скажет лечь — ложитесь. Если скажет бежать, Вы побежите и не будете оглядываться. Понятно?

Рэйна сохраняла молчание.

— Да, — выдохнула Валестин.

Лиан склонил голову чуть вбок, и взгляд его был больше усталым, чем жестоким.

— Не отходите от неё. Ни на шаг. Не вздумайте думать, что Вы можете справиться одна. В сегодняшнем мире одиночки долго не живут.

Снова кивок. Её пальцы начали теребить край мехового плаща — движения резкие, как будто она отрывала лишние нити.

— Если Вас ранят, — Лиан задержал дыхание, прежде чем продолжить, — прячьтесь. За что угодно. Стена, дерево, валун. Главное — не высовывайтесь и не кричите. Рэйна найдёт Вас. Но Вы не должны мешать.

— Она что, ищейка? — с нервной усмешкой спросила рыжеволосая.

Аурелия кожей ощутила, как Рэйна медленно повернула к ней голову и смерила раздражённым взглядом.

— Поняла, — одними губами ответила Валестин и опустила голову снова, стараясь смотреть куда угодно, только не в сторону Рэйны.

— Последнее, — Лиан подался вперёд, опершись локтями о стол, и в его глазах появился отблеск боли. — Забудьте про усталость. Вы не будете останавливаться через каждые пять миль. Несмотря на безопасность в границах моего округа, вне столицы — я не могу гарантировать её полностью. Следуйте за Рэйной. Жалость к себе Вам нигде и никогда не поможет.

Аурелия подняла взгляд. В нём была злость на себя. На Лиана. Даже на Рэйну, которая открыто игнорировала их обоих. На этот мир, в котором она стала лишь куском бесполезной плоти.

— Я справлюсь...

— Я в этом уверен, — мягко сказал Лиан, отклоняясь назад и складывая руки на груди. — Рэйна добрая. Это сейчас она нервная. Она не в восторге, что находится во дворце.

За её спиной послышался лёгкий скрип пола. Рэйна обернулась. Лицо у неё было спокойным, почти отрешённым, но глаза — холодными и внимательными.

— Почему? — из чистого любопытства спросила Валестин.

— Это долгая история, — неохотно отозвался Тарвейр, стараясь перевести тему разговора.

— Если всё ясно, — сказала Асвер, — на рассвете выходим.

Комната едва освещалась огнём в камине — золотисто-оранжевым, тёплым, но слишком слабым, чтобы разогнать все тени, после того как солнце окончательно скрылось за горизонтом. Лиан сидел за столом, перебирая схемы маршрутов. Снаружи во дворе стихали последние звуки дня: шаги стражи, шорох плащей на ветру, редкое ржание лошадей. Всё медленно замирало.

Аурелия неуверенно сжимала в пальцах край своего плаща, будто это могло ей добавить храбрости. Она колебалась, уже не раз за этот день подступая к разговору — и каждый раз отступая. Но сейчас, в этой тишине, казалось, можно было спросить снова, не получая колкий ответ Рэйны.

— Лиан, — её голос прозвучал тихо, но он сразу подняла глаза. — Можно… я спрошу?

Тот молча кивнул. Огонь из камина бросал блики на лицо Валестин, и на секунду оно стало почти детским — сжатым от сомнений, уязвимым.

— Зачем я понадобилась Элиа? — спросила она, с трудом глядя прямо на Лиана. — Почему… Почему именно я? Что я могу сделать?

Долгое, тяжелое молчание заполнило комнату.

— Вы хотите, чтобы я солгал? — наконец, спросил Тарвейр.

Аурелия слабо качнула головой.

— Правда такая, что я не знаю точно, — он откинулся на спинку стула, устало выдохнув. — Элиа только сказала, что Вы нужны. И Рэйна. К сожалению, больше она деталей не раскрыла.

— Но это же странно, правда? — голос Аурелии дрогнул. — Я… Я всего лишь человек, — она замолчала.

— Бывает, что ты оказываешься частью чего-то, чего не видишь целиком и совсем не понимаешь, — Лиан повернул голову к Рэйне.

Лиан сделал паузу. И послышался тихий голос Рэйны, которая только делала вид, что не слушает.

— Элиа редко ошибается.

Аурелия с трудом сглотнула. Слова вязли в горле. Но во взгляде появилась робкая искра неуверенной надежды… Или страха, что она правда часть чего-то большего, чего она совсем не хотела. Рэйна кивнула и отвернулась к окну — разговор исчерпан. Но когда Аурелия уже хотела встать со стола и уйти, Лиан снова заговорил.

— Мы не уверены, но есть надежда на то, что Вы поможете нам запечатать разлом.

Аурелия прижала ладони к груди.

— Разве может такой человек, как я, что-то решить в вашем мире?

Тарвейр внимательно смотрел на неё, изучал каждую черту её лица и мог только удивляться тому, как он оказался здесь. И ведь правда — у них, казалось бы, есть всё, чтобы победить. Но Ниорун внутри него упрямо молчит и не подаёт никаких признаков жизни, словно чего-то дожидаясь.

— Мы не выбираем свою судьбу. Я совсем не желал быть императором. А Рэйна не мечтала быть воином и охотницей. Мы все хотели покоя, Аурелия. Но жизнь не предоставляет нам выборов.

— Но как же так? Нам всегда говорили, что драконы — величайшие представители бессмертных существ.

— Наша сила ограничена, Аурелия, — отозвался Лиан. — К сожалению, святая Семь сделала нас слабыми, подобно вам — людям.

— Потому что наши предки так захотели. Из глупого любопытства — обратиться людьми, чтобы понять, каково это проживать каждый день со страхом неминуемой смерти, — сказала Рэйна.

Она была раздражённой, и Релия даже привыкла к такому. Асвер всегда была в плохом расположении духа.

— Да. Мы не можем использовать все свои силы и всю магию на полную.

— Почему? — с интересом спросила Валестин, за что получила строгий взгляд Рэйны.

— Что случится, если самое могущественное создание, существовавшее в этом мире, вдруг окажется в человеческом, хрупком теле?

Аурелия покачала головой, признавая своё незнание. У неё и вправду не было и мысли, ведь она считала, что владение магией может быть безграничным.

— Мы взорвёмся, Релия. И останутся от нас только кишки и порванная кожа, если что уцелеет. А кости превратятся в мелкие осколки. Кровь забрызгает всю округу, показывая нам, что мы не больше, чем просто мешок с органами.

— Ты всегда была такой? — злобно спросила Аурелия, чуть ли не вырвав свой ужин после того, как представила картину, которую описала Рэйна.

Асвер на этот вопрос не ответила и отвернулась к окну. Лиан только мог слегка усмехнуться и повернуться к девушке, сидящей напротив него. Как ни странно, даже от Аурелии не скрылось то, как Лиан чувствовал настроение Асвер и глядел на неё.

— К сожалению, это правда, Аурелия, — голос императора был спокойным и мягким. — Наши предки боялись быть прирученными людьми. Боялись, что нас могут оседлать, как скаковых лошадей.

— И при всей неприязни к людям, они решили сами ими стать?

Лиан спустя пару секунд рассмеялся.

— Абсурдно, согласен. Однако история в книгах гласит одно, наша семья говорит иное. Я от отца слышал только это. История пишется победителями. Остальное нам неизвестно.

— А ты? — Аурелия повернула голову к Рэйне.

Асвер молчала какое-то время, уставившись на заснеженный пик горы Аора.

— Umori vanes bur horai, vezkun, vains wuaira. Kator.

— Рэйна! — воскликнул Лиан, когда услышал «Дура» из уст Асвер.

— Ты специально выводишь меня! — Аурелия покраснела от злости и встала со стула так резко и быстро, что тот опрокинулся на пол.

Огонь в камине вспыхнул фиолетовым, и разъяренное пламя почти коснулось Рэйны, но отскочил в последний момент и вылетел в разбитое окно. Асвер же даже не вздрогнула, только слегка дёрнула головой, когда осколки полетели в её сторону. В последний момент они впились в защитный барьер, однако несколько повредили кожу её лица. Это тоже никак Рэйну не потревожило. Она аккуратно коснулась порезов и разглядывала капли крови на пальцах.

— Ты меня пламенем не напугаешь.

— Так давай проверим! — закричала Аурелия.

Рэйна же только покачала головой.

— В Вас говорит злость Миара, госпожа Валестин, — попытался сгладить углы Лиан. Однако рыжие её волосы словно затанцевали в воздухе, и вокруг Аурелии кружились тени. — Огнём Рэйну не убить.

— Заткнись, Тарвейр! — проревела злобно Релия, схватившись за край деревянного стола. — Глупый щенок! Ты сдохнешь в луже своей гнилой императорской крови! — чуть ли не пищала уже девушка.

Рэйна нахмурилась, пытаясь понять, что за странная тень голоса скрывается за девчачьими криками. Всё это время она была так глуха и глупа, чтобы задуматься о том, кто мог оказаться тем вэйсэтаром, говорившим с ней, словно они давно друг друга знали. Асвер только сейчас начала понимать, что вэйсэтар перед ней ей лично не знаком — но она о нём читала. Слышала легенды, мифы, страшные сказки взрослых о том, кто заточен глубоко под землёй.

Дракон, кто по слухам умел проникать в разумы тех, кто происходил от рода его.

— Я — есть пламя, Релия, — тихо ответила Рэйна, когда тени заискрились огнём.

Асвер с завидным спокойствием подошла к рыжеволосой ближе, игнорируя миаровский жар, исходящий от её тела.

— Да я спалю тебя одним щелчком, talviera, — в голосе Аурелии наконец прорезались десятки, потом сотни злобных голосов, говорящих с ней одновременно.

Взгляд её был темнее ночи, белки наливались кровью так быстро, как Аурелия теряла контроль над собой. И говорила с Рэйной сейчас совсем не Валестин. Асвер с ужасом осознавала личность того, кто говорил с ней, смотрел на неё своими фиолетовыми глазами, которые с каждым мгновением обретали ночной отблеск. Стоило догадаться об этом ещё в том приюте.

— Я — огонь, Элвинор. Я — дочь Калзора, и я тебя не боюсь, — прошептала Рэйна, потянувшись ладонью к Аурелии.

— Огонёчек у тебя слабый с того дня, как ты умерла.

— Umori vanes bur horai, vains wuaira, Elvinor, — прошептала Асвер и, несмотря на обжигающий огонь, исходящий от Аурелии, коснулась плеча рыжеволосой.

— Kai Sono lares.

Она завела руку за затылок девчонки и схватила её за волосы, оттягивая голову назад. Во второй руке возник из огня кинжал. Послышался крик Лиана, но Рэйна замахнулась и уже почти вонзила клинок в горло Аурелии. Фиолетовые глаза раскрылись в страхе, и тени погасли в ту же секунду.

Элвинор покинул тело девушки. И Аурелия взвизгнула, когда увидела занесенный клинок Рэйны.

Асвер дернула рукой, и кинжал тут же распался на искры.

— И в пламени сгоришь ты, откуда пришёл, Элвинор, — прошептал Лиан. — Клятвой святой Семи.

Аурелия закрыла глаза и потеряла сознание. Асвер подхватила её обмякшее тело и прижала к себе, крепко обнимая. Рэйна подняла взгляд, полный слез и сожаления, на Лиана, который стоял рядом с ними. Клинок его растаял и каплями воды стекал на пол. Взгляд Асвер оставался прикованным к Тарвейру, и она не могла объяснить, откуда в ней проснулась такая боль. Её словно прошибло воспоминаниями прошлого, но ни одна картинка не сохранялась в её голове.

— Боюсь, мы не сможем ей помочь.

Жизнь Рэйны редко была к ней благосклонна, по её совсем не скромному мнению. Конечно, Асвер предпочитала не думать больше о том, что ей досталась ужасная участь — это было позади. Она научилась жить с тем, что целый век пребывала в незнании о том, что произошло с ней. Несмотря на все слухи, песни и разговоры о ней, как об одной из спасительниц — она не могла откопать в этих стихах то, что было упрятано от неё. Даже Элиа скрывала правду, но Рэйна, честно говоря, никогда и не пыталась ничего выяснить. Её словно устраивало то, что она не помнит всего своего пути, который привёл к разлому. Ведь зачем нужно было ей заново вспоминать то, в чём она провалилась?

Но глядя на Аурелию, лежавшую без сознания на диване в кабинете Лиана, она не могла перестать думать о том, что в утраченных воспоминаниях скрывается какая-то жуткая истина. Может, она помогла бы ей понять происходящее, или хотя бы поговорить с Элиа, чтобы узнать — что, во имя Калзора, происходит. Но книги о тех событиях все были скрыты, или настолько малоинформативны, лишь поверхностно описывающие ставшие уже историческими событиями. Лишь сухие факты — и они резали сейчас Асвер по разуму, словно в её голове был сундук, а внутри него память скреблась когтями о стенки, чтобы выбраться. Что-то внутри неё кричало и бушевало, чтобы быть освобождённым и снова задышать полной грудью.

Что же Рэйна забыла? И что скрывается от её глаз? Это ли хочет выяснить Элиа в храме богини Айла?

Асвер стоит у окна, опираясь спиной о холодный витраж. Свет ночных фонарей снаружи едва касается её лица. Перед ней ходил из сторону в сторону Тарвейр, явно обеспокоенный происходящим больше, чем сама девушка. Хотя у Лиана появилась завидная особенность сохранять спокойствие в самые кошмарные моменты его жизни. Были исключения — Рэйна это знает, но не помнит.

Волосы императора были аккуратно собраны в хвост, и на этом фоне его рога смотрелись куда забавнее для Асвер, которая считала их крайне обаятельными. Совсем, как у быка — такого же огромного, но неуклюжего.

Ниорун внутри него молчал, как проклятый предатель — даже силой своей с ним не делился, словно затих до какого-то лучшего момента. Он ни откликался на зов Лиана, ни помогал ему ни в чём, что касалось борьбы императора против вэйсэтаров. После событий той войны священный камень замолк.

— Это всё звучит, как сущий бред, — говорит наконец Лиан.

Он громко и устало выдыхает, опираясь бёдрами о свой рабочий стол. Тёплый свитер на нём выглядел нелепо — даже для такого широкоплечего и высокого Лиана.

— Действительно, — только и может выдавить из себя Рэйна.

Волосы её были распущены, и ниспадали длинными волнами вниз. Одежду Асвер не поменяла, совсем потеряв желание подремать хотя бы пару часов перед выходом. Лиан поднял голову и взглянул на неё, словно пытаясь найти в её глазах хоть капли правды.

— Он был заточен в Миара тысячелетия назад, — прошептал он. — Его заперли без возможности выбраться.

— Как и других вэйсэтаров, — в тон ему прошептала Рэйна.

Девушка, наверное, совсем размякла за последний час. Она никак не могла выбросить из головы испуганный взгляд Аурелии, когда та заметила остриё кинжала, направленное ей в горло. Асвер даже не подозревала, что это так сильно её заденет за живое, ведь рыжеволосая девчонка только раздражала.

Если бы она не медлила и перерезала ей горло — изгнала бы она любое упоминание тени Элвинора снова в преисподнюю, или нет? От таких мыслей пухла голова.

— Эти осквернённые наследники — одно. Но сам... Элвинор, — Лиан покачал головой и устремил свой взгляд к огню, который плескался в камине, словно рыба в воде. Великолепное произведение Асвер — такой живой, искрящийся огонёк, отогревающий всю комнату непередаваемым теплом. — Неужели, мы бы не почувствовали, если бы он вернулся?

Рэйна не отвечает ему сразу. Она только может смотреть на то, в каком ужасе пребывает Тарвейр. И вот каким он всегда представал перед ней — отчаянным, ищущим помощи и поддержки, не испугавшийся показывать ей ту слабость, которую хранил в секрете от всех остальных. Он отстранился от всех друзей, от всех слуг, от всех, кого знал, чтобы уберечь их от себя. Ведь все помнили то, как он однажды уже сошёл с ума, подвёл целую империю и вымаливал прощения, пытаясь спасти остатки мира после гражданской войны век назад. И из тех былых времён только Рэйна вернулась к нему.

Асвер отталкивается от окна и подходит ближе к другу, касаясь его плеч. Её волосы всколыхнулись от столкновения с былой ношей Ниоруна. Лиан был весь пропитан этим магическим запахом священного камня. И камень внезапно отозвался на прикосновение бывшей хранительницы, легко и непринуждённо, словно летний вечерний ветер.

— Если бы он вернулся, ты бы почувствовал это первым, — тихо сказала Асвер, заставляя Лиана смотреть ей в глаза. Океан в его взгляде снова столкнулся с кровавым огнём в её зрачках, и Тарвейр поджал губы. — Ты император Этэрин. Это твои земли, и всё, что на них происходит — ты чувствуешь.

Рэйна опустила руки и взяла ледяные ладони Лиана в ладони.

— Нас больше должен волновать вопрос, как он смог проникнуть в разум Аурелии.

— Но ведь она не вэйсэтар. Она обычная девчонка-сирота из окраины.

— Нужно узнать, как его заточили. На любой клетке есть свои условия. Какие были у него?

— Боюсь, что это неизвестно. Все материалы тех времён были уничтожены в то время, когда раскололся Ниорун.

Рэйна медленно кивнула, и взгляд её скользнул к Валестин. Короткий миг тишины — и Асвер поняла, что сердце её дрожит от страха.

— Что, если я снова допущу ошибку, как в прошлый раз? — голос Лиана дрожал, словно осина под порывами жестокого ветра.

Между ними столько ссор и столько проблем, и ни одного разговора. Они предпочитали даже не видеться дольше нескольких минут до момента, когда Рэйне пришлось просить у него помощи в поисках Аурелии. Этот ребёнок, укрытый меховым плащом на диване — уже не то человеческое дитя, которого они вырвали из лап вэйсэтаров. А загадочное создание, вероятнее всего изначально пришедшее, как неизвестное существо.

— Лиан, — прошептала Рэйна и крепче сжала его ладони. Тарвейр наклонился ближе, и они соприкоснулись лбами, ощущая то, как прежняя нить священного камня, когда-то связывающая их жизни между собой, внезапно дёрнулась, и так же внезапно исчезла. — Ту войну мы не проиграли. И сейчас мы не отдадим Этэрин никому, кто захочет уничтожить нас. Как император, как наследник святой Семи... Как мой друг, забудь о неудаче. Оставайся сильным.

— Никто не встанет более на мою сторону. Сейчас всё держится на хрупком перемирие между мной и Аэлин. Что будет, если она откажется помочь, и я вновь останусь без поддержки извне моего округа?

— Перед лицом общей угрозы враждующие народы однажды объединятся и свергнут осквернённых, — Рэйна кивнула своим мыслям. — Просто доверься мне и Элиа.

— Она ненавидит меня, — с лёгкой усмешкой произнёс Тарвейр, когда аккуратно обнял Асвер, поблагодарив её за такую поддержку.

— Поверь, в последнее время она и на меня смотрит косо, — посмеялась Рэйна, и от звука её голоса растаяли последние ледяные глыбы между ними. — В конце концов, какие друзья без ссор, да?

— Верно.

— Она была на твоей стороне в самые страшные и тёмные ночи. Элиа не отвернётся от тебя и потом.

— Как в школе? — усмехнулся Лиан, прижимая подругу крепче к себе.

— Как в школе.

И ведь правда — зачем ещё нужны друзья, если нельзя даже поругаться на следующие десятки лет? Обижаться, не разговаривать и скучать только на расстоянии, храня в душе этот болезненный ком утерянных лет. Только у них в запасе — вечность, которая теперь снова осталась висеть на волоске от смерти. Что отделяло их от неё? Одна Рэйна, которая теперь должна была всеми силами и правдами разгадать загадку рождения рыжеволосой.

Может, она сможет найти и свои воспоминания, которые так рвутся наружу рассказать ей правду.

Глава 4. Сбежавшие лошади

Он

смотрел на неё так, словно вся

империя была заключена в ней

одной. А потом мир

его рухнул у него на глазах. Есть

боль сильнее, когда ты держишь

любимого, которому

было суждено умереть с самого

рождения. Но для такого юного

сердца, как у него,

это было впервые. Если это не

проклятие, то что тогда?

— из фрагмента письма Тэодора к неизвестному адресату

Они покидали столицу на закате, когда свет солнца тёплой золой рассыпался по крышам домов, а небо загоралось от розового до глубокого, почти кровавого малинового. День склонился к вечеру, и столица на мгновение замерла. Аурелия чувствовала себя намного лучше, однако, как и ожидалось, с Рэйной она не разговаривала. Вдруг ей снова приспичит прижать клинок к её горлу?

Во дворе северного крыла дворца готовили лошадей. Пара светлых вороных жеребцов фыркала, поднимая пар из ноздрей в прохладном воздухе, а их сбруя поблёскивала золотой резьбой.

Валестин только проснулась — всё ещё с тёплыми щеками после долгого сна. Она зевала, закутавшись в меховой плащ, и прижимала к груди сумку, как ребёнок прижимает игрушку, не до конца понимая, куда и зачем они едут. Но, увидев лошадей, сразу пришла в себя, разглядывая огромных животных, выведенных специально для драконов — под их рост, массу и тяжесть.

Рэйна, напротив, была сосредоточенной. Волосы её уже были аккуратно собраны в длинную косу, как и до этого. Она проверяла уздечку, поправляла седло, крепила сумки и оружие так, как будто пытаясь себя замедлить, чтобы задержаться здесь. Ледяной зимний ветер тронул её волосы, и в кровавых глазах отразилось всё: и боль, и решимость, и нежелание куда-либо уходить. Да, столица не была её любимым местом, однако здесь оставался Лиан — и Рэйне хотелось ещё нескольких дней, чтобы поговорить с ним о том, что произошло у него за последние сто с лишним лет.

Разговаривал ли он с Аэлин, наладил ли он отношения с округом Далхэ, как обстоят его дела с сестрой, которая покинула дворец и уехала в округ Даласор. Почему она бросила Лиана и скрылась от него в самом загадочном округе? Вопросов было так много.

Лиан стоял чуть поодаль, у самого выхода из внутреннего дворца. Он был в длинном тёмном плаще без императорских знаков, и слегка подрагивал от холода. Правда не так сильно, как Аурелия, которая, несмотря на свою утеплённую одежду — мёрзла, словно была совсем голая. Его руки были спрятаны в карманах домашних брюк, а лицо освещалось только косым золотом заходящего солнца. Он не говорил ни слова, только наблюдая за тем, как Рэйна собиралась в путь и поправляла свой походный плащ.

Элэйнар расстилался внизу, как влюблённая картина художника — с белыми башнями, синими крышами, каналами, по которым скользили лодки, и парящими мостами, соединявшими древние библиотеки и купольные храмы. Воздух напоминал мёд — густой, пахнущий лавровыми листьями, каменной пылью и цветами с крыш. Вдали, за последними улицами, уже поднимались горные гребни округа Норилис — величественные и бесконечные, словно охраняли саму границу миров. Туда они и должны отправиться — на границу с округом Авэйра.

— Не стоило провожать, — тихо сказала Рэйна, натягивая кожаные перчатки.

— Если бы не провожал, как бы ты узнала, что твою лошадку зовут Хейлан? — Лиан сделал шаг ближе. Его голос был странно весёлым.

Рэйна улыбнулась, когда услышала знакомое имя своей умершей много лет назад проводницы, которая однажды скрыла её в столице округа Далхэ. Она часто вспоминала свою лошадь.

— Жаль, что лошади не живут столько же, сколько и мы.

— Верю, что ты очень скучала по ней, — Лиан погладил лошадь по боку и повернулся к Рэйне.

— Спрашиваешь ещё.

— За пределами столицы моя защита ослабевает. Они могут прорваться через трещины.

— Знаю, — ответила она. — Но я справлюсь.

Аурелия с трудом взобралась на свою лошадь, всё ещё не привыкнув к седлу. Она зевнула и буркнула себе под нос, однако это всё равно не было услышано ими.

— Надеюсь, у Элиа есть такие же мягкие кровати, как здесь.

Тарвейр не улыбнулся. Только чуть склонил голову в знак прощания. Рэйна взяла поводья и остановилась, не забираясь в седло. Лиан стоял с прямой спиной, как тогда, в день решающей битвы. Но его глаза были прикованы к ней, словно он хотел что-то сказать ей, и никак не мог вымолвить этих слов. Асвер шагнула к нему быстро, порывисто и обняла, не сказав ни слова. Девушка вдохнула его запах и запомнила, как сильно он сжал её в ответ.

Немного неловко, не так уверенно, и с тяжестью на сердце.

— Передавай ей привет, — прошептал он. — И обещай, что вернёшься.

Рэйна отступила и молча кивнула.

Девушка быстро запрыгнула в седло и, отвернувшись от друга, сказала:

— Едем.

И скакнула прочь — так быстро, будто за спиной гнался сам Элвинор. Слёзы в глазах расплывались вместе с отражением башен императорского дворца. Её коса взлетела за спиной, и она не обернулась. Асвер не могла позволить себе вновь взглянуть на друга со страхом того, что может не увидеть его достаточно долго, чтобы снова обозлиться.

Аурелия держалась за седло, пытаясь не упасть, и закричала сквозь ветер:

— Куда так быстро?! — закричала она, но Асвер её игнорировала, подгоняя свою лошадь.

За ними оставался город, где каждый камень знал её боль. А впереди — горы, за которыми их должна встретить Элиа. Возможно, она уже не могла дождаться того момента, чтобы вскрыть тот сундук с ответом, способным уничтожить всё, что они знали.

Горы Вэйту поднимались перед ними тёмной громадой, нависая над горизонтом, как застывшая в камне буря. Их склоны были круты, но Рэйна помнила старую тропу, ведущую вдоль водопада и через лес, что вился под хребтом. Там ещё можно было пройти верхом — если двигаться быстро и осторожно, учитывая низкую выносливость Аурелии и лошадей. Всю дорогу они ехали молча. Аурелия всё ещё бледная, как смерть, но упрямо державшаяся в седле, укрывшись плащом до самых губ. Холод становился всё гуще — с каждой ступенью вверх дышать становилось труднее.

Рэйна услышала их ещё до того, как заметила. Тихий щелчок когтей по камню, лёгкий хруст ветки, неуловимый запах гари. Трое вэйсэтаров, настигших их сразу после того, как они покинули границу Элэйнара. Они не прорвались в столицу — защитный купол Лиана был слишком силён — но сейчас он остался позади.

Аурелия вся воняла своей кровью, что звала их, и они шли по следу. Что-то в ней притягивало их словно магнитом. Лошади были обучены к бою и громкому шуму, однако даже учитывая этот факт — они громко заржали от страха перед чудищами из Миара. Вэйсэтары, внешне походящие на обыкновенных людей, с глазами фиолетовых ландышей.

— Прыгай! — резко бросила Рэйна, когда соскочила со своей лошади и приземлилась на снег.

Аурелия не успела среагировать, как лошади сорвались, фыркая и топча камни. Асвер ударила по боку своей лошади и направила её в сторону столицу. И две лошади ускакали обратно в Элэйнар. Тени метнулись. Первый вэйсэтар прыгнул прямо на Рэйну. Она вывернулась, и когти его скользнули по её плечу, распоров ткань плаща. В следующую секунду лезвие вспыхнуло у неё в ладони, объятый пламенем. Рэйна крепко ухватилась за рукоятку и вонзила кинжал ему в грудную клетку, провернув, чтобы услышать, как треснули рёбра. Второй ударил сзади. Асвер упала, перекатилась, и он пронёсся мимо. Девушка сразу встала, скидывая с себя порванный плащ — дыхание сбивалось, а сердце забилось в висках. Тот, кого она ранила, шипел, медленно вставая, как будто сломанные рёбра ничего не значили.

Третий уже обошёл её с другой стороны. Она ударила по горлу так быстро, что ладонь её дёрнулась. Плоть вэйсэтаров была прочнее даже кожи драконьих наследников, как камень, но её лезвие пело, разрывая сухожилия, мышцы и, наконец, трахею. Характерный хлюпающий звук крови, залившей ей ладонь; треск костей, и тело вэйсэтара упало с грохотом. Остались двое.

Рэйна больше не слышала ни топота лошадей, ни голосов.

Аурелия. Где она?

Асвер успела только быстро оглянуться по сторонам, не найдя рыжую копну волос. Один из вэйсэтаров кинулся на Рэйну с такой силой, что она отлетела назад, ударившись о камень. Она смогла только вырвавшимся пламенем с ладони затормозить себя. Плечо обожгло, но она успела встать. Кинжал был в крови, но шаг остался точным, несмотря на скользкий горный снег. Один — вскрыт от паха до грудины. Второй — с настоящим ножом в глазнице, поваленный и добитый огненным остриём в грудь. Вокруг Асвер — ещё тёплые трупы, лужи крови и снег.

Резко наступила тишина. Только тяжёлое дыхание Рэйны, и капли крови, стекающие с рук. Асвер оглянулась и облегчённо выдохнула. Аурелия сидела за ближайшим небольшим валуном. Её плащ сбился, а волосы спутались, выдавая её укрытие, когда Валестин стянула с головы капюшон. Рэйна подбежала к ней и услышала, как рыжеволосая зашипела от боли, хватаясь за ногу.

— Не вставай, — коротко сказала Рэйна, присев рядом. — Лодыжка, — тихо сказала она и коснулась ноги Валестин.

Боль отозвалась в её собственной ноге. Она разорвала кусок своего плаща и быстро перетянула ногу, пока Аурелия сдерживала всхлип. Растяжение было исправлено, но отдых ноге всё равно не помешает, несмотря на то что Асвер вылечила лодыжку.

Лошади исчезли. А вокруг было только небо, впитавшее вечернюю синеву, и холодный ветер, продувающий через щели между камнями. Вперёд, судя по всему, только пешком. Через непроходимые горы Вэйту и жуткий холод, который может свалить Аурелию.

— Пойдём, — тихо сказала Рэйна. — Я помогу.

Аурелия кивнула и обхватила Асвер за плечо. Она сохраняла молчание, всё ещё пытающаяся прийти в себя после увиденного. Она уже видела, как Рэйна убивала этих вэйсэтаров, но они всё ещё выглядели так же, как Асвер — высокие, хорошо сложенные, крепкие и, что самое главное, похожие на людей. Валестин не могла никак принять в толк, что Рэйна настолько хладнокровна могла лишить кого-то жизни столько жестоко и быстро, что рыжеволосая даже вздохнуть не успела полной грудью. И они обе сохраняли молчание, пока Рэйна помогала идти Аурелии, и параллельно несла их сумки, свалившиеся с лошадей.

Пещера нашлась ближе к утру — узкий проход между камней, прикрытый густым кустарником. Отличное место, которое не выдаст чужакам их укрытия. Рэйна помогла Аурелии забраться внутрь, расстелила на камнях свой порванный меховой плащ, подложила под её голову свернутый шарф из сумки и разожгла огонь. Пламя легко подрагивало, выдавая беспокойное душевное состояние Асвер. Аурелия села, прижав к себе ногу — отёк с лодыжки уже прошёл. Глаза Валестин были полуприкрыты, лицо бледное, дыхание сбивчивое. И ей казалось, что её сейчас вырвет. Поэтому еда совсем не лезла ей в горло.

— Как ты их учуяла? — хрипло спросила рыжеволосая.

Рэйна усмехнулась и взглянула на девушку.

— Они не могут пройти сквозь купол столицы, так что я подозревала, что мы встретим их где-то по пути.

— И как часто мы будем их встречать? — испуганно спросила Валестин.

Рэйна только пожала плечами.

— Есть подозрение, что они чуют твой запах. Знаешь, чем дольше я с тобой нахожусь, тем больше у меня к тебе вопросов, — спокойно ответила Асвер. — Почему они пришли к тебе только месяц назад, почему не раньше? Почему они точно смогли найти наше местоположение у подножия, если не знали, куда мы направляемся?

Тишина.

Треснул сучок в костре, и Рэйна посмотрела в огонь. Глаза её оставались спокойными, но пальцы нервно теребили рукоять кинжала, не магического, а того, который она носила в ножнах на бёдрах.

— Нам нужно больше времени, чтобы добраться до храма, — продолжила она. — И это если не будет больше сюрпризов.

Аурелия тяжело вздохнула, закрыв глаза. Она села ближе к огню, блаженно улыбаясь от жара, который исходил от него. Ни один огонь, разведённый обычными человеческими усилиями, не будет таким же обжигающе привлекательным.

— Если они чуют мой запах, они могут найти нас и сейчас.

— Я знаю, — ответила Рэйна и встала, закатив рукав своей рубашки. — Есть один способ. Возможно, глупый и немного опасный. Но охотники используют его на людях, когда приходиться прятать их от вэйсэтаров...

— Я слушаю, — выдохнула Аурелия и с опаской уставилась на кинжал в руках Асвер.

— Если я смешаю свою кровь с твоей, то твой запах изменится. На короткое время. Кровь дракона подавит твой след, но... — Рэйна поджала губы, когда присела на корточки перед Валестин. Аурелия не отшатнулась от неё, но затаила дыхание. — Моя кровь — это пламя. Она не продержится долго в чужом теле, но, возможно, этого хватит, если давать её мелкими порциями...

Асвер прикусила губу, снова испытывая чувство вины перед Аурелией.

— Есть последствия, да?

— Тебе будет очень плохо. Ты уже обессилена. И я не уверена, как твой организм справится с этим.

Аурелия открыла глаза. В них плескалась усталость и страх, всё смешалось, и она уже сама не могла разобрать, где начиналось одно и заканчивалось другое.

— А если не сделаем?

— Тогда следующая тройка вэйсэтаров уже будет ждать нас на выходе из пещеры.

Рэйна села ближе, подставляя руку.

— Твой выбор, Аурелия. Но думай быстро, — тише сказала Асвер, проведя остриём клинка по своему запястью, задевая пульсирующую вену, чтобы выпустить кровь.

Молчание Валестин было слишком тяжелым. Пламя отражалось в её глазах, и в этот момент тишина пещеры была наполнена гораздо большим, чем просто усталостью. Валестин слабо кивнула.

— Хорошо.

Рэйна кивнула и убрала кинжал обратно в ножны, протягивая руку Аурелии. Валестин глядела на алую кровь Асвер, и губы её задрожали от ужаса, который она испытывала в данный момент. Но рыжеволосая была уже обессилена, напугана. Боль в лодыжке была не такой сильной, но предстоящий путь только мысленно уже выматывал её. И если при каждом столкновении с вэйсэтарами она будет себя как-то травмировать, то лучше выбрать такой расклад событий. Губы Аурелии мягко коснулись запястья Асвер, и рыжеволосая сделала несколько глотков горькой, горячей крови, от привкуса которой ей хотелось вырвать. Хорошо, что она не ела последние несколько часов.

Прошло несколько минут, и Рэйна слегка принюхалась. На знакомый запах охотницы вэйсэтары точно не сразу бросятся.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как Рэйна и Аурелия скрылись в горах. С тех пор им не попадались вэйсэтары. Возможно, тропа, по которой шли девушки, оказалась слишком укромной даже для них. А может, магия крови действительно сработала — хотя с каждым днём это решение казалось Асвер всё более горьким и неправильным. Аурелия бледнела. Лицо её стало прозрачным, словно лепесток жасмина, иссушённый жарой. Каждый раз, когда Рэйна смешивала свою кровь с её, Валестин надолго теряла силы, а в последний раз и вовсе потеряла сознание. Но делать это необходимо было как минимум два раза в день — утром после рассвета и вечером после заката.

Рэйна тогда молча подхватила Валестин, как ребёнка, укутала в плащ плотнее, игнорируя ужасно высокую температуру и продолжила путь, стискивая зубы и ненавидя себя за каждую каплю, что вливала в тело Аурелии. Последствия были тяжёлыми даже для тех, кто пил кровь один раз — это было обыкновенное средство для охотников, но, чтобы делать это на протяжении несколько недель…

Валестин вся горела от жара и еле передвигалась, однако был свой плюс в этом — вэйсэтаров они более не встречали.

Горы Вэйту остались позади. Когда их следы перешли в скальные тропы с травой, Рэйна почувствовала запах влажной земли и прохладного воздуха — они подходили к границе Авэйра. Здесь горы становились менее крутыми, уступая место холмам, поросшим кедром и рябиной, а потом — ровным долинам, за которыми уже начинались земли богини Айла. Пограничный пост был вырезан в дереве. Среди сосен стояло несколько сторожевых башен, окружённых палисадом, а у въезда в долину патрулировали стражники в серебристо-серых накидках с гербом дракона, покрытого туманом — символом округа.

Когда они увидели двух путников, один из стражников поднял руку, требуя остановки. Мягкий туман подбирался к ногам охотницы. Рэйна молча вытащила из-за пояса свёрнутый пергамент с печатью — документ, дающий ей право свободно передвигаться между округами как охотнице Ордена. К охотникам в округах относились с осторожностью, но уважением, так как их было мало. Конечно, уберечь и спасти всех они не могли, но после появления ордена нападения вэйсэтаров значительно уменьшились, а число жертв сокращалось. Однако и охотники терпели неудачи, поэтому стражники даже не задавали лишних вопросов, когда заметили еле стоявшую на ногах рыжеволосую человеческую девчонку.

Мужчина склонил голову, внимательно изучив её лицо, а потом герб ордена на жилетке Рэйны.

— Вы ранены, госпожа? — тихо спросил он, бросив взгляд на Аурелию.

— Она в порядке, — коротко ответила Рэйна. — Нам нужно место, где можно переночевать.

Стражник указал на тропинку, ведущую вниз по холму.

— Там деревня. Доберётесь до неё до заката.

Рэйна кивнула и поблагодарила, коротко дотронувшись левого плеча правой рукой в знак уважения, и повела Аурелию дальше.

— Нам необходимо оповещать регессу Элнарион о тех, кто переходит границы. Могу ли я узнать ваши имена? — окликнул их другой стражник.

Асвер помедлила и остановилась, повернув голову к служащим.

— Рэйна Асвер. И... Джеа Коулман.

Аккуратно соврала Рэйна и слегка улыбнулась мужчинам, на что они только кивнули головой и отступили. У них ведь даже и мысли не было, чтобы не верить охотникам.

Когда они достигли деревни, солнце уже склонилось к горизонту, окрашивая небо в лилово-розовый оттенок. Деревня Ардалин — крошечное скопление домов у подножия старых рощ с запахом хвои. Маленькие домики с деревянными крышами стояли вплотную друг к другу. В воздухе пахло дымом, хлебом и вечерним спокойствием. Несколько детей, плотно укутанных в тёплые одежды, с корзинами бегали по узким улочкам, а пожилые женщины вытряхивали из окон одеяла, провожая гостей заинтересованными взглядами. Хотя в империи уже повсюду было жаркое лето, в предгорьях Авэйра сохранялась вечная прохлада.

Рэйна решила, что с Аурелии достаточно магических вмешательств, и повела её сразу к местному лекарю. Целитель оказался старым, но добрым мужчиной с кривыми пальцами и, как показалось Асвер, бесконечным терпением. Он посмотрел на Валестин, нахмурился, но вопросов задавать не стал — только осуждающе взглянул на Рэйну, однако она за десятки лет научилась такое игнорировать.

Мужчина велел уложить Аурелию на широкую постель, натёр её ноги мазью из лавра и зверобоя, а Рэйне дал сухие листья мандрагоры — заварить и напоить девушку, как та проснётся.

Асвер отвела девушку в ближайший небольшой керавал, состоящий буквально из двух этажей. Его бы, наверное, не было вообще, но в связи с тем, что деревня находится ближе всех к границе — к ним наведывается много гостей. Той ночью Аурелия впервые спала спокойно, не дрожа и не хрипя во сне, однако несколько капель крови Асвер коснулись её губ — рисковать нельзя было.

Рэйна сидела у окна, закутавшись в покрывало, и смотрела, как ночные звёзды медленно плывут по небу Авэйра. И впервые за долгое время она позволила себе вздохнуть свободно. Но в глубине её груди всё ещё скреблась тревога. Они были ближе к храму, о котором она знала слишком много. Это был дом Тэодора, дом Тэриуса долгие столетия, её дом — который ей тоже пришлось покинуть, странствуя по империи и убивая вэйсэтаров. Но её впервые начало раздражать то, что Асвер ничего не помнила о своём первом визите в храм. Элиа упоминала однажды, что это было жаркое лето, как сейчас, но по словам той же Рэйны было в храме до неприличия холодно.

Целый век Асвер бегала от правды, не желала слушать никаких историй даже от подруги, а сейчас сидит и только и думает о том, чтобы быстрее получить ответы на все свои вопросы. Она не посещала храм с тех самых пор… Когда один из вэйсэтаров наведался к ним спустя два года после Великого Разлома и убил всех служащих. Включая Тэодора…

Рэйна покачала головой. И пожалела, что память её не забрала и эти воспоминания, а только те, что случились до Разлома.

Аурелия лежала на кровати, слабо реагируя на мир вокруг. Пальцы Рэйны дрожали, когда она поправляла плед. Она больше не давала ей кровь, решив подождать до утра — Валестин теряла сознание чаще, чем просыпалась. И ей нужен был хотя бы один день покоя. Ночь, однако, как будто в насмешку над Асвер, принесла с собой смерть.

Они пришли тихо. Только запах, который Рэйна учуяла — тот самый, гнилостный и жуткий, что будил её инстинкты сильнее разума. Первый крик раздался со стороны конюшен. Потом — возле мельницы. Трое погибших: один ребёнок, старик, вышедший за водой к колодцу, и молодая женщина, не успевшая закрыть дверь дома после вечерней прогулки на свежем воздухе. Всё произошло слишком быстро, сколько бы охотники ни тренировались в быстроте и реакции.

Рэйна мчалась по улицам, сжимая свой пламенный меч, оставляя за собой разрубленные тела вэйсэтаров, попадавшихся ей на пути. Девушку поглощала ярость — она должна была предусмотреть это. Стоило догадаться о том, что после столкновения у подножия Вэйту — вэйсэтары догадаются об их примерном пути. Лишь бы они не поняли, в какое именно место направляются девушки.

Улицы более пустовали, тела вэйсэтаров спустя несколько минут расходились прахом, а двери и окна людей были плотно закрыты. И Рэйна, охваченная внезапным ужасом, понеслась обратно к Валестин. Руки её были в крови, меч мерцал огненным отблеском, а Асвер бежала так быстро, как могла.

Когда она распахнула двери керавала, сердце Рэйны замерло. Кровь стекала по деревянным доскам пола, впивалась в глаза Асвер. Разорванные трупы были разбросаны по всем частям зала. Рэйна рванулась вверх по лестнице, чувствуя, что сама смерть шагала за её плечом. И на пороге их комнаты увидела его — фигуру, склонившуюся над кроватью, где мирно спала Аурелия.

Он не спешил оборачиваться. Его плечи были широкими, движения — мягкими, почти заботливыми. Но молниеносная реакция сбила Рэйну с толку, когда она бросила в него кинжал.

Когда он, наконец, повернулся, Асвер перестала дышать. Серые глаза. Такие же, как у…

— Эйлар? — голос её задрожал, но меч уже снова был в руке, когда она рванула к нему для нападения.

Он улыбнулся ей. С каким-то знакомым, странным теплом. Так, словно он знал её лучше неё самой. И это было худшее.

— Ты совсем не изменилась, — прошептал он и улыбнулся шире. — Твои глаза всё так же полны крови, talviera.

Рэйна прыгнула и яростно замахнулась — клинок свистнул в воздухе, но он увернулся. Он знал, как она дерётся. Он знал её ритм, её движения и уловки.

Парень отступал, не нанося ударов в ответ, только защищаясь. Асвер сделала глубокий вдох, резко нагнулась и полоснула мужчину мечом по колену, разрезая плотную чёрную ткань его штанов. Кровь хлынула из раны, но вмиг остановилась, когда туман вползал сквозь деревянные доски стен.

Он поглощал комнату, и Рэйне стало тяжело дышать.

— Ты не можешь быть Эйларом.

Шёпот Асвер утонул в плотном дыме, когда языки пламени резким движением выскочили из-за спины Рэйны, словно крылья, и разгоняли туман вокруг Аурелии, пытаясь дотянуться до неё. Парень покачал головой будто больше своим мыслям и, недолго выждав, бросился на девушку, обнажив свой меч, словно сотканный из лунного света. Ему удалось толкнуть Рэйну ударом рукояти в грудь, и та отлетела в стену, ломая доски, чуть ли не проделав дыру.

Асвер рвано вдохнула, когда языки пламени образовали в воздухе из огня танцующие шары и устремились к парню. Один попал ему в руку, которой он сжимал меч, и парень зашипел. Второй влетел в окно, ломая его вдребезги. Туман только подобрался к шее Рэйны, обвиваясь вокруг неё удушающим захватом, а огонь танцевал вокруг дыма, сжигая его и превращая в пустоту.

— Ni soer veysethar, — прошептала Асвер, когда рассекла пламенным мечом туман, и тот отступил от неё, всё равно заставляя её тяжело кашлять от недостатка воздуха.

— Я не отношусь к этому отребью, talviera, — ответил парень так, словно её слова его задели.

— Добровольно выбрал служить Элвинору? — губ Асвер тронула усмешка, когда она вновь бросилась вперёд. Их клинки встретились, звон от столкновения был почти оглушающим. — Что он тебе обещал? Славу, богатство? Империю?

— Жизнь.

Парень резко опустил одну руку вниз и вонзил возникший из тумана кинжал в живот Рэйне, и та отшатнулась на секунду. Этого мгновения ему хватило, чтобы он выпрыгнул в окно, исчезая в ночи, как будто его и не было. Асвер осталась на полу, тяжело дыша. Клинка больше не было, но рана была самой настоящей. Девушка метнулась к кровати. Аурелия очнулась, её глаза были мутными от жара, но она была невредима. Парень не успел ничего сделать.

— Прости, — только и сказала Рэйна, обнимая её, и вскрыла кожу на запястье зубами.

Кровь закапала, горячая, как пламя, и Аурелия, не споря, ещё даже толком не проснувшись, приняла её.

К утру они покинули деревню. Следы на земле говорили, что вэйсэтаров было достаточно много, однако они преследовали одну цель — отвлечь Рэйну. К деревне уже поспешили ближайшие служащие из армии регессы, которых уведомили о произошедшем.

Девушки шли вглубь леса. Храм был буквально в нескольких неделях пути от границы. Но всё, о чём могла думать Рэйна — кто бы ни был тот парень, он знал её. Что ещё хуже — она знала его тоже, но не могла вспомнить.

Аурелия молчала почти весь путь, но стоило деревне скрыться за очередным поворотом, как она всё же решилась заговорить:

— Ты не хочешь поговорить о том, что произошло в той деревне? — голос Аурелии задрожал.

Рэйна не остановилась, даже не повернула головы. Перед глазами всё ещё стояли те разорванные тела людей, ребёнка — всех, кто неудачно попался вэйсэтарам на улицах. Аурелия скинула с себя теплый плащ, когда они оказались далеко от подножия гор, и ветер уступил летней жаре.

— Нет, — бросила Асвер холодно. — Это не твоё дело.

— Но…

— Я сказала, заткнись!

Аурелия сжалась, будто слова ударили по телу. Ей больше не хотелось ничего говорить. Ни о нападении, ни о том, что Рэйна уже несколько дней не спит, не ест; и что с каждым разом кровь даётся ей тяжелее. Однако Асвер знала и без сочувственных взглядов Валестин. И ей было всё равно — хоть пусть кормление кровью на постоянной основе изматывало до ужаса. Сутки сменялись сутками. Мир вокруг то плыл в серых облаках, то выцветал под солнцем. Под ногами хрустела трава, потом грязь, потом снова пыль.

Когда впереди показалась новая деревня, Аурелия подняла голову.

— Здесь… кажется, люди живут? Мы можем остановиться на пару часов хотя бы... — тихо произнесла Валестин. Явно уставшая до смерти.

Рэйна замерла. В груди у неё что-то дёрнулось. Она знала эту деревню, но никак не могла вспомнить. Каждое посещение этой деревни заканчивалось необъяснимой тоской, которую она не могла понять.

— Нет, — коротко сказала Асвер.

— Почему?

— Не спрашивай.

— Рэйна…

— Ты умеешь молчать?! — громко спросила Асвер и резко повернулась к рыжеволосой, смиряя ту яростным взглядом.

Аурелия в ту же секунду замолкла, вжав голову в плечи. Она всё ещё чувствовала, как по спине стекают капли пота от повышенной температуры тела из-за крови Рэйны. Нежеланная деревня осталась позади, а в памяти Рэйны всплывали воспоминания не такие давние, совсем свежие. Первый визит деревни всё ещё оставался в памяти безмолвным пятном.

Это место называли мёртвой землёй. Когда-то, больше пятидесяти лет назад, после Великого Разлома, здесь был аванпост одного из легионов армии Авэйра. Людей в деревне принуждали к страшным вещам: приносить в жертву детей, сдавать родных вэйсэтарам, вырывать глаза тем, кто смел ослушаться. Рэйна тогда была среди тех, кто пришёл туда зачищать землю. Деревня была далеко от границы, прямо у подножий гор рядом с округом Каэлин, и мало кто здесь бывал.

В памяти Асвер до сих пор оставался вид того безумия, которое они застали.

Женщина, которая обливала себя кровью убитого мужа и молилась Миара о том, чтобы тот вернул ей убитого сына. Мальчика они нашли уже мёртвым, разрезанным напополам, без глаз и языка. Проклятие осталось на этой земле после каждой пролитой невинной крови. И каждое поколение приносило ей новую боль. Словно ничего не могло больше излечить её, несмотря на то что вэйсэтаров давно не видели в этих краях. Асвер не могла поверить в то, что ужас, происходящий в некоторых местах, были проделками не столько Элвинора, сколько самих людей.

Обезумевших, глупых и беспощадных — разве мог разумный человек додуматься до такой жуткой, мерзкой расправы?

«— Нет плохого или хорошего в природе, Рэйна. Есть то, что мы никогда не сможем понять. Лишившись поддержки богов и обратившись в людей по собственному выбору, мы очеловечились. И нет большего ужаса, чем это — быть человеком».

И вот — снова это место. Всё те же дома. Всё тот же воздух, впитавший столько боли, что, кажется, и сам стал живым. Рэйна стиснула челюсти так, что разболелась голова.

Ни за что.

Даже если бы она умирала, она бы здесь не остановилась.

Но что же было в этой деревне такого, что Асвер было тяжело не оглянуться ей вслед?

Глава 5. Священная и прокажённая

— часть народной песни,

написанная на севере Этэрин

(вариант, датируемый ~50 лет после Великого Разлома)

 
О, ты слышишь, дитя, как воет
неизвестное в горах?
 

 
То не ветер — то память зовёт имена.
 

 
О, не верь тем, кто скажет, что жизнь —
лишь прах,
 

 
Потому что земля под ногами — она.
 

 
Рэйна, Рэйна — дитя пепла и гроз,
 

 
В её пальцах была судьба Семи звёзд.
 

 
Умерла ли она, иль спала во мгле.
 

 
Ждала, когда мир вновь рухнет к земле.
 

 
Ты запомни её, ты зашей в слова:
 

 
Рэйна — пламя, Рэйна — тьма.
 

 
Рэйна — голос, что ведёт сквозь сны.
 

 
Хранит нас от смерти, и вернёт со дна.
 

 
Где больше не будет боли —
 

 
ни тени, ни прежней неволи.
 

 
Где ты обретёшь свой дом —
 

 
тихий, вечный, живой огнём.
 

Рэйна проснулась первой на рассвете. Она слегка пнула лежавшую рядом девушку в бок.

— Вставай, — голос её был резкий и уставший.

Аурелия закашлялась и открыла глаза. Над ней возвышалась фигура в чёрном. В руках у Рэйны поблёскивал её магический клинок, сотканный из огня. Валестин слегка нахмурилась, совсем не понимая, зачем её спутнице было нужно обнажать оружие в такой час. Кроваво-красные глаза Рэйны сверкнули от бликов августовского солнечного света.

— Мы уже рядом, — бросила Рэйна и указала вдаль на небольшой холм. — Пока мы спали, они подобрались слишком близко к нам. Сожгли две деревни на границе с округом Каэлин.

— Те, которые мы навещали? — голос Валестин был всё ещё сонным и тихим.

Сказанное Рэйной ещё не до конца доходило до неё. Ярко-рыжие волосы Аурелии сияли на солнце, собранные в косу, чтобы было удобнее спать на промёрзлой земле.

— Если поторопимся, дойдём до храма к концу месяца, — недовольно ответила Асвер.

Аурелия села и прищурилась. В её волосах остались пыль и песок. По меркам драконьей жизни — она была ещё слишком юна. Что уж говорить о сражении, о борьбе или о чём-то другом, что может подвергнуть её жизнь опасности? Очень юная — со дня её рождения прошло только двадцать пять людских лет. У неё закончился этап взросления, и она, к её сожалению, будучи человеком, не застынет в своём облике на много веков вперёд. Если они всё-таки выберутся из этого леса туда, куда держат путь.

— Леди-наследница Вирас точно уверена, что сундук привязан к тебе? — спросила аккуратно рыжеволосая, потирая свои глаза.

Рэйна же закатила глаза и вздохнула — она давно не общалась с теми, кто только переступил порог взрослой жизни. Конечно, Асвер была намного старше — их отличал целый век, разница это была значительная. Однако Рэйна была свидетелем всей разрухи с самого её начала, в то время как Аурелия — родилась в хаосе и считала его крайне привычным в своей жизни. Ведь в её понимании — враг был только один, в то время как на руках Асвер ещё оставалась кровь других таких же этэрианцев.

— Моё родовое имя на нём, — отрезала Асвер и тряхнула раздраженно ладонью.

Клинок рассыпался в искры в воздухе. Огонь вокруг руки Рэйны погас.

— Предполагается, что только я могу его открыть, — Рэйна огляделась вокруг, словно пытаясь разобраться в этих тропах к храму. — И будет хорошо, если ты не будешь мешать мне глупыми вопросами.

— В них ничего глупого нет! — воскликнула Валестин, когда закинула себе на плечи свой помятый тряпичный рюкзак. — Сразу понятно, что характер у тебя крайне хреновый.

Рэйна резко развернулась и впилась недовольным взглядом в рыжеволосую. Аурелия резко замолчала, втянув воздух сквозь зубы.

— Ты здесь, потому что ещё нужна Элиа. И только из-за её доброго сердца, — прошипела злобно Асвер. — А не потому, что мне нравится проводить с тобой время.

— Я тебя и не заставляла спасать меня, сколько повторять уже!

Произошедшее в деревне вновь заметно отдалило их.

Кровавые глаза Рэйны уставились на рыжеволосую девушку строгим взглядом, и вся сотня лет между ними пронеслась, словно мгновение. Аурелия даже подумала о том, неужели Асвер всегда была такой ворчливой и недовольной? Ведь она тоже была когда-то крайне юной, примерно её возраста. Интересно, что она делала в эти годы? Где была? Училась ли?

Было ли что-то, что она помнит с тех времён? Но Асвер упрямо игнорировала все похожие вопросы всю дорогу до храма, что они проделали.

Рэйна нашла её в одном из сиротских приютов, на который совершили нападение вэйсэтары — демоны из преисподней, именуемой с древних времён Миара. Обитель осквернённых магических существ и драконьих наследников. Если бы тогда Асвер не успела подоспеть вовремя — Аурелия наверняка была бы мертва. В этом приюте же даже толком не обучали их по-человечески.

— Ты раньше была в этом храме? — аккуратно спросила Валестин, когда шла рядом с Рэйной.

— Да.

Асвер снова оглянулась, повернув голову куда-то в сторону. Послышался ярмарочный шум из небольшой деревни Арансар неподалёку. Но девушки уже пересекли границу округа Авэйра, и, возможно, этим людям удастся спастись до того, как до них кто-то доберётся.

— Беспокоишься о них?

— Там безопасно, — таким же спокойным тоном ответила Рэйна.

— Почему же?

— Если ты не заметила, то вокруг нас стражники из армии округа Каэлин, — губ Асвер тронула лёгкая ухмылка.

— Тогда почему смотришь туда?

Вопрос Аурелии остался без ответа. Рэйна снова посмотрела в сторону деревни. Ветер донёс запах жареного хлеба. Ей действительно было нечего сказать девчонке — она не знала, почему её так тянуло туда. Что-то необъяснимое тянулось в этом аромате оттуда — ни еда, ни лечебные травы, ни люди. Даже не популярные благовония этого округа. Но Асвер быстро отмела от себя такие мысли.

— Тебе глаза тоже даны для того, чтобы смотреть.

— Почему эти стражники не помогут людям в деревнях? — строго спросила Валестин.

— Потому что это не твоё дело.

Аурелия поняла: на этом разговор был исчерпан. Остался только хруст шагов по снегу — и молчание, густое, как иней. Остальную часть пути они провели в напряжённом молчании, только иногда перекидываясь фразами о перекусе или отдыхе. Добрались они до храма, как и предполагала Рэйна, к сентябрю, когда в горах Вэйту температура была такой несносной, словно самой жестокой зимой. Воздух наполнился прохладой, обещавшей крайне холодную ночь. Аурелия понадеялась, что в стенах храма будет хоть чуточку теплее, однако холод там стоял даже хуже. Чем ближе они были к храму, тем больше стражников рыжеволосая замечала. Стояли, как каменные изваяния — одежда их была утеплённой, поверх были накинуты доспехи из металла белоснежного цвета, и они почти сливались со снегом, покрывшим округу.

Валестин легко догадалась, что в их числе были только драконы — высокие, крепкие и внушающие ужас. Белоснежные волосы и голубые глаза цвета неба.

— Что ты замерла у порога? — спросила Валестин, когда повернулась и чуть не влетела лицом прямо в спину Рэйны.

Асвер же подняла голову к небу, стараясь как будто что-то разглядеть. Стражники около входа поприветствовали её поклоном и открыли двери перед ними. Но Рэйна всё смотрела и смотрела, словно не могла оторваться от разглядывания стен храма, давно заброшенного и пустующего уже несколько десятков лет. В нём никто не жил ещё задолго до рождения Аурелии.

Рыжеволосая поравнялась с Рэйной и взглянула на неё. И смогла только удивлённо раскрыть губы в немом вопросе, заметив слёзы в её кровавых глазах. За целые месяцы, что она провела рядом с ней — ни разу она не видела, чтобы Асвер улыбалась, смеялась или плакала. Не было даже гримасы грусти, только холодная маска отрешённости, которая сейчас трещала по швам подобно тряпичной кукле. Длилось это правда недолго.

Навстречу им вышла та самая Элиа, которая и была главным якорем, что Рэйна терпела девчонку всё это время. Такая же прекрасная, как в дни великого разлома, тёплая, словно солнечные лучи и обаятельная. Улыбка Вирас отгоняла любые тревоги.

Аурелия попятилась инстинктивно назад, завидя то, как незнакомая девушка быстрым шагом направлялась прямиком к ней. За спиной Рэйны ей чувствовалось безопаснее всего, однако Асвер секундами позже сама сорвалась с места и бросилась в объятия Элиа.

Валестин застыла на месте от повторного удивления — неужели, Рэйна была действительно не просто безразличной, ни в чём не заинтересованной охотницей?

— Veri mora! — воскликнула счастливо Элиа.

Рэйна подхватила подругу и покружила в объятиях, словно та была легче пушинки. Голубая накидка Вирас развевалась в стороны, открывая вид на её утеплённую одежду. Оглянувшись, Аурелия поняла, что только Рэйна одевалась не по погоде. На ней были только широкие штаны, плотно закреплённые на щиколотках лентами. Кофта с капюшоном, чересчур лёгкая для этой погоды в горах, словно Асвер и вовсе не чувствовала холода.

— Rosar kinte, — ответила Рэйна, когда отпустила подругу и мягко улыбнулась ей.

— И вам добрый вечер, — недовольно пробурчала Аурелия, совершенно не понимая их говора.

Асвер тихо посмеялась, когда повернулась к своей спутнице и снова к подруге.

— Это приветствия среди членов ордена на вэтарнском, — непривычно мягко произнесла Рэйна. — Пламя горит.

— Душа бессмертна, — ответила Элиа, переводя фразу, которую ей сказала Асвер.

— Аурелия, это Элиа Вирас. Леди-наследница округа Каэлин и основательница ордена Проклятой Крови.

Валестин немного помедлила, но всё же поклонилась голубоглазой девушке перед ней.

— Почему проклятой? — спросила рыжеволосая, но её вопрос проигнорировали.

— Элиа, это Аурелия Властелин.

— Валестин, — поправила рыжеволосая.

Рэйна кивнула в попытке извиниться.

— Я привела её по твоей просьбе.

— Не будем стоять на холоде, в горах Вэйту зима самая суровая. Тут только Рэйна не мёрзнет — несправедливо! — весело воскликнула Вирас и подошла ближе к рыжеволосой.

Голубые глаза быстро сканировали, судя по всему, новую гостью среди этих людей. Элиа с Аурелией были почти одинакового роста, и Вирас была слегка повыше. Но и рост Аурелии был непривычным среди обыкновенных людей.

— Для драконьего наследника округа Синран наши сердца открыты.

— Она не из Синран, — быстро бросила Рэйна и уже вошла внутрь, слегка поёжившись. Даже её пробрал этот леденящий воздух в заброшенном храме. — Она из человеческих земель на севере Норилис.

Элиа удивлённо взглянула на рыжеволосую и поджала губы. Лёгкая тень прошла по её лицу, будто что-то в её взгляде изменилось. Однако Аурелия не могла понять, что бы значил этот жест.

— Мы живём с людьми бок о бок с основания империи. В любом случае, здесь холодно. А в храме я помогу тебе с заклинанием, чтобы согреть тело.

— Элиа, ты не поняла, — вновь начала Рэйна.

— Mon? — непонятливо спросила Вирас. — Что? — повторила она уже на общем аритэнском.

Глаза Асвер остановились на Валестин, и губы её растянулись в нервной улыбке. Аурелия заметно напряглась, не понимая, в чём суть замешательства всех вокруг. Её охватил холод не от воздуха, а от чужих взглядов. Ещё больше непонятно было то — почему Рэйна скрыла то, что Аурелия, как выяснилось, не совсем человек? Неужели, хотела подождать, пока она сама признается в том, что не дракон она, не эльф и даже не злосчастные высшие фейри, жившие на острове Муарель.

Валестин, да и Рэйна тоже — ничего не знали об её происхождении. Тишина будто упала между ними, едва Рэйна закончила.

— Она не дракон. И далеко не человек.

Элиа могла только молча кивнуть, недовольно поджав губы. Она увидела девушку, о которой говорил Тэодор ещё очень давно — но никакого трепета от встречи Вирас не испытала, потому что все её мысли занимала Рэйна. Её тоскливое выражение лица и дрожащие губы, когда она внутри храма оглядывала знакомые стены.

Храм встретил её глухой тишиной, несмотря на то что Элиа и её люди пребывали в храме уже несколько месяцев. Это была тишина старого дома, где умер хозяин, но тепло ещё не успело выветриться из каменных стен. Рэйна шагнула внутрь первой, и воздух тут же наполнился пылью воспоминаний. Потолок высоко уходил в темноту. Витражи — давно разбитые, частично заделанные досками и тканью — всё ещё отбрасывали на пол разноцветные отблески, как когда-то много десятков лет назад, когда она жила здесь.

Пол под ногами скрипел. Он узнал мягкий шаг Асвер, и будто отозвался на прикосновение.

— Словно ничего не изменилось, — сказала она одними губами, когда вдохнула пыльный воздух, гуляющий по храму.

Аурелия молчала, затаив дыхание. Она шла рядом с Элиа.

Своды зала поднимались арками, и каждый изгиб был Асвер знаком до боли — Рэйна училась тут снова осознавать свою жизнь, очнувшись после того последнего боя. Вдоль стен тянулись деревянные скамьи, на которых когда-то сидели ученики. Местами дерево сгнило, кое-где остались вырезанные символы и буквы — её, Тэодора, чужие и давно забытые. В центре зала — алтарь. Тот самый, где Тэодор однажды простёр ладонь и чернилами выводил на её плече маленький букет цветов, а на другом плече — герб ордена. Тот же алтарь, на который она теперь не могла смотреть без боли, где они сидели вместе с Элиа после первого сражения с вэйсэтарами.

Она почти слышала, как Вэйк снова говорил ей: «Огонь сожжёт тебя однажды». Асвер думает, что никогда себе не простит того, что сбежала из храма так же трусливо, как когда-то из своего дома, после случайной ссоры с колдуном. И не вернулась, когда он умирал. Он отдал ей всю свою силу, чтобы снять заклятье брата и вытащить Ниорун. Смерть беспощадно коснулась его жизни, а её не было рядом.

Рэйна сжала челюсти. Плечи её дрогнули.

— Придурок… — вырвалось почти беззвучно.

Старый храм принимал её и сейчас, как принимал всегда. С жалостью, терпением и безмолвной, вечной мудростью Тэодора, в которой не было упрёка. На втором этаже, у библиотеки, где и стояла сейчас Асвер, послышались осторожные шаги.

— Рэйна?

Голос подруги был мягкий, высокий, почти беззвучный. После того, как Вирас стала основателем ордена, лицо её приобрело тень жесткости, маленькие рожки на макушке она аккуратно украшала драгоценными, блестящими, прозрачными камнями своего округа.

— Элиа… — прошептала она. — Нашла меня всё-таки.

Храм вбирал их с каждой минутой всё глубже — словно пытался запомнить вновь. Рэйна гуляла по коридорам, где каждый камень знал её имя, каждый виток лестницы. Прошли мимо тренировочного зала — пол был покрыт трещинами, а в углу всё ещё валялись обугленные обломки оружия. Всё здесь осталось почти нетронутым. И всё пропитано странной, застывшей магией.

— Я старалась ничего не менять до твоего прихода.

— Выглядит всё совсем... Печально, — сказала Рэйна тихо.

Асвер остановилась у двери — тяжёлой, дубовой, с выгравированной эмблемой солнца и змеи. Кабинет Тэодора — место, о котором и говорила Элиа. За этой дверью может храниться вся правда о случившемся. Ручка поддалась легко, хотя скрип был таким, будто он не открывался целое столетие. Внутри царил сумрак, но как только они переступили порог — воздух вздрогнул. На потолке одна за другой вспыхнули свечи. Летящие — парили под самым сводом, медленно кружа, будто их окликнул знакомый запах её магии. Точно так же они загорались, когда Тэодор входил в кабинет поздними ночами, забывшись в работе и забыв, что за окном главенствует луна.

— Я не думала, что они всё ещё… — она замолчала.

Огонь не мерцал. Он горел ровно, без тени, словно сам воздух был топливом. Стол был завален пыльными бумагами, фолиантами, пергаментами, скрученными и развёрнутыми. Даже сейчас казалось, что чернила ещё влажные. В углу на поломанном стуле висела его мятая мантия, как и всегда. Такой же беспорядок, словно он сейчас зайдёт в кабинет и устало вздохнёт.

— Никогда не любил убираться, — прошептала она и прикоснулась к одной из книг.

Самое живое было впереди. Они спустились ниже, в крыло, где некогда жили ученики. Там всё было в запустении — двери сломаны, кровати разодраны, ткань совсем истлела. Возможно, Элиа позаботилась о том, чтобы не осталось никаких следов бойни.

Все, кроме одной комнаты. Комнаты, где жила она. Рэйна остановилась перед ней, сердце предательски забилось. Сама не знала, почему идёт туда. Что ищет? Его прощение? Или ту тень, что осталась, когда она ушла, хлопнув дверью после последней ссоры?

Асвер открыла дверь своей комнаты. Вечный огонь горел, словно ничего его не тревожило. Аромат — как раньше. Горьковатые травы, ель, воск и запах апельсинового мыла из ванной комнаты. Воздух тёплый был только здесь. Одеяло было аккуратно сложено. На столе её старые записи. Перо в чернильнице, будто она всего лишь вышла на пару часов. Ничего не было тронуто, и её привычный порядок сохранился.

— Всё как прежде, — выдохнула она. — Даже после того, как я оставила его здесь одного.

Рэйна подошла ближе. Пламя в камине вспыхнуло чуть ярче. Магия откликнулась.

— Он был тебе, как старший брат, — сказала Элиа за её спиной. — Тэо не стал бы держать тебя против твоей воли в храме.

Рэйна опустилась на колени перед камином. Огонь не обжигал её, напоминая о тех днях, когда только он и грел её. И в этом тепле, посреди привычных вещей и отголоском его магии — она не смогла себя простить. Сначала она потеряла Тэриуса, потом Тэодора — и на этом династия рода Вэйк пришла к концу. Столько лет прошло с его смерти, а она даже не помнит их первую встречу.

— Как наш император? — безучастно спросила Элиа, однако всё равно не смогла скрыть лёгкого интереса.

Рэйна улыбнулась, когда отвернулась от окна и взглянула на подругу. Вирас давно не навещала Норилис, а перестав принимать активное участие в охоте — совсем забыла туда путь. Сначала их было только трое, включая старшего брата Вирас, но тот отошёл от дел в связи с занятостью другими делами в округе. Потом он женился и покинул свой родной дом.

— Хотел пригласить тебя в гости.

Вирас кивнула своим мыслям и поправила утеплённый свитер из шерсти. Пока Асвер бродила по храму, та успела переодеться в более тёплые одежды в связи с наступающим вечером.

— Может быть, к Лаэрна я его навещу, — только из вежливости ответила Элиа.

— Ты не видела его с того дня, как он спас тебя.

— В тот день он был причиной, почему меня чуть не убили, — резко ответила Вирас.

Они вернулись обратно в кабинет колдуна. Асвер шумно выдохнула и аккуратно села на запылившийся стул Тэодора.

— За что ты борешься, Элиа?

— Прости? — Элиа посмотрела на Рэйну так, будто ответ был вполне очевиден.

— У любой войны есть своя цель и своя причина не отступать, — тихо начала Асвер, когда пыталась вспомнить хотя бы секунды из того момента, когда империя разделилась. Но её последнее воспоминание обрывалось на пороге её дома, когда она сбежала из Элэйнар. И всё остальное время просто исчезло. — Какая твоя?

Она помнила своих друзей, как хорошо им всем было в школе. Помнила каждое испытание, даже тот проклятый ритуал на третьем году обучения. Но не знала происхождение своих шрамов, не понимала значение букета на её плече. Каждый охотник мог сделать рисунки на своём теле, выбивая их волшебными чернилами на коже, и даже Элиа не обошла стороной эту маленькую традицию. Руки и плечи её были покрыты разными рисунками, символизирующими орден и её родный округ. Если бы не Вирас — ордена в принципе и не существовало бы.

— Моя земля, мой народ, — Элиа пожала плечами. — Этэрин — мой дом.

Вирас подошла к подруге ближе и положила руки на её плечи, встав позади стула.

— Мы откроем сундук, и твои воспоминания вернутся.

— Я бы не была в этом так уверена, — Рэйна покачала головой, встав со стула. Смахнув с плеч руки подруги, Асвер только поправила свой жилет.

— Почему?

— Мы не знаем, кто их забрал, — Асвер взглянула на свои руки.

У наследников Калзора с наступлением двадцати двух лет действительно могли появляться когти, но это было редким явлением. Таким же редким, как само их рождение. Даже реже, чем представители других родов драконов. Но когти Рэйны отличались тем, что покрыты были чёрным пеплом, словно их окунули в золу, пачкая пальцы. И появились они не в момент её зрелости.

— Там будут ответы, — не теряя надежды ответила Элиа.

— Почему ты никогда не рассказываешь мне, что со мной было? — Асвер повернулась к подруге, пряча руки за спиной.

— Нам запрещено.

— По дороге сюда я встретила одного дракона… Наследник богини Айла. Он не был вэйсэтаром, но он пришёл забрать Релию, — начала свой рассказ Рэйна. — Он знал меня.

Вирас нервно вздохнула и отвернулась, пытаясь смотреть куда угодно, лишь бы не на подругу.

— Я у тебя никогда не спрашивала о произошедшем за те годы, что случилось со мной во время гражданской войны. Везде столько спутанных историй, но такое ощущение, что что-то упущено.

Элиа прислонилась бёдрами к столу, чтобы не потерять равновесие.

— Запрещено кем?

— Потеря памяти была не только у тебя, Рэйна, — честно призналась Элиа, коснувшись своего кулона на шее, на котором был изображён герб Каэлин. — Никто из нас не помнит человека, который был рядом с тобой на пути к этому храму.

Асвер нахмурилась, когда единственная вещь из прошлого наконец была озвучена.

— Мы только знаем, что тебя в храм привели, — Элиа сжала кулон в ладони. — Но его личность нам более неизвестна.

— Где он?

— Тэодор нам не сказал, — Вирас покачала головой, взглянув наконец на подругу. — Он сказал не упоминать об этом, чтобы ты думала, что провела всё то путешествие до великого разлома в одиночку.

— Но?

— Но ты никогда не была одна.

Глава 6. Воспоминания

Говорят, в ту ночь небо так же

раскололось

на части. Драконы вновь взывали к

святой Семи. Земля

трещала под телами павших. И

забывший, как молиться, впервые

назвал по имени

саму Смерть.

— из манускрипта о правящей семье Элнарион

Комната была узкой, с высокими потолками и тяжёлыми деревянными балками, прогнувшимися от времени. Через витражное окно падал тусклый свет — стекло было покрыто сетью трещин, сквозь которые пробивались пыльные лучи, будто давно забытые воспоминания, вернувшиеся лишь на миг. Где-то в углу потрескивала свеча, слабо колеблясь. Комната была почти пуста: пара полок, старый стул и стол с глубокими царапинами на поверхности, как следы неудачных попыток стереть что-то важное.

Сундук стоял посреди комнаты, прямо на каменном полу. Невысокий, из чёрного дерева с гладкой поверхностью, он казался слишком целым для всего, что его окружало. На крышке тускло поблёскивал родовой символ Асвер. Он был холоден на ощупь, даже несмотря на близость огня.

Рэйна сидела рядом на полу, поджав ноги, с локтями на коленях. Она молчала. Элиа стояла у стены, не приближаясь к подруге. Ей казалось, что она вообще должна уйти в такой момент. Но бросить её она тоже не могла — вдруг случится что-то ужасное.

— Он не поддаётся, — тихо сказала Асвер, проведя пальцами по замочной скважине. — Ни одно заклинание не сработало, а ключ мы не нашли.

Элиа не ответила. Она просто смотрела на девушку и на то, как та, почти не дыша, склонилась ближе. Рядом с замком медленно вспыхнул символ — еле заметный, будто ждал прикосновения дольше, чем это столетие, разделившее Тэодора и Рэйну.

— Попробуй кровь, — произнесла Элиа шёпотом.

Асвер кивнула. Она провела пальцами по символу, и в воздухе что-то дрогнуло, едва заметно. Внутри сундука будто шевельнулась тень. Рэйна шумно выдохнула и коснулась остриём когтя своей ладони, оставляя на ней глубокий порез. Несколько капель крови упали на замочную скважину, и в комнате повисла тишина.

Сундук резко сверкнул изумрудным светом и щёлкнул.

Книга лежала в центре сундука. Не тронутая временем, она выглядела так, будто её только что принесли из переплётной мастерской. Твёрдая обложка из тёмного, почти чёрного бархата с тонким отблеском синевы. По краям — вытисненный серебром орнамент, похожий на старинные гравюры: переплетения драконьих крыльев, завитки пламени и круглый символ в центре — похожий на сияющее око. Название книги вытеснено на аритэнском языке в два ряда:

 
Империя Этэрин
 

 
Сердце Ниоруна
 

Серебряные буквы не тускнели даже при слабом свете — казалось, они мягко светятся изнутри, едва заметным, но живым светом. Уголки переплёта защищали накладки из полированного металла — сдержанно украшенные и практичные. Страницы, при лёгком касании, шуршали шелестом нового пергамента. И всё же от книги веяло чем-то древним.

Рэйна не смотрела на Элиа, когда положила книгу на пыльный стол. Пальцы нетерпеливо постукивали по краю — быстро, ритмично, будто хотели заглушить собственные буйные мысли. Взгляд метался по комнате, зацепившись за мелочи: перекошенную книжную полку, пятно от свечи на полу, неубранный платок. Каждый вдох становился короче, плечи поднимались чуть выше, чем обычно.

— И когда мне успеть всё это прочитать? — раздражённо спросила Рэйна.

Элиа только пожала плечами и раскрыла первые страницы книги.

— У нас есть время, — спокойно произнесла Элиа, когда вчитывалась в строки.

Она не могла описать это странное ощущение чужого присутствия в храме. И не могла полностью описать чувство от того, что она читала о Рэйне целую хронику, которую Тэодор так тщательно скрыл за магией крови.

— У Релии его нет.

Асвер нервно качнула головой и даже не хотела смотреть на книгу. В ней проснулся страх. Вот — источник всей правды, который подскажет ей пропавшие из её памяти несколько лет. Сердце Рэйны пело от любопытства и нетерпения взглянуть на страницы, в которых заключена её жизнь, которую она не помнит.

— В каком плане? — Элиа оторвалась от чтения.

— У неё случаются приступы.

— Какого рода?

— В неё вселяется Элвинор.

Губы Вирас дрогнули. Будто звук, едва вырвавшийся из уст Рэйны, ударил её в грудь. Она отступила на шаг — медленно, словно пол вдруг стал зыбким. Ладони сжались в кулаки, почти до побелевших костяшек, в надежде так сохранить контроль. Глаза, в которых ещё секунду назад отражалась надежда, потускнели — как пламя, на которое вдруг подул ледяной ветер.

— Этого не может быть. Йесара ни разу не упоминала об этом, — Элиа еле шептала, и, если бы не кромешная тишина Рэйна вряд ли смогла бы разобрать хоть слово.

— Мы давно не получали новостей с Муарэль, — громче ответила Рэйна.

Муарэль был небольшим, но древним государством, расположенным по ту сторону океана, который считается непроходимым. Его земли, как затерянный осколок старого мира, некогда считавшийся частью Этэрин. Согласно старым легендам, он считался территорией Элвинора, задолго до его изгнания в Миара. После его падения Муарэль откололся от материка, оставшись в одиночестве среди солёных бурь и зыбкой пелены тумана. Теперь он стоит особняком: не принадлежит ни к империи, ни к каким-либо известным союзам, будто они вычеркнули себя из истории остальных.

Территориально Муарэль сопоставим с округом Норилис: холмистая местность, перемежающаяся лесами, скалами и каменными плато. Однако большую часть земли занимают заболоченные равнины, обрамлённые мрачными рощами — по преданиям, там когда-то ходили духи, принося сны и предсказания тем, кто заблудился. Жители соседнего государства ведут закрытый образ жизни, сопоставимый с драконьим округом Даласор в империи: чужаков не пускают, послов не принимают, торговые пути обрываются на побережье, где нет даже портов. По слухам там не осталось драконов, только люди, да другие разумные существа.

Но в день Великого Разлома, словно голос из глубины веков, в Этэрин пришло одно-единственное послание.

Сообщение, запечатанное чёрной печатью, гласило: «Эпоха императора и регессов подходит к концу. И Этэрин обратятся в пыль».

Имя Йесары было знакомо Элиа ещё задолго до случившегося с ними век назад. Но она никогда не подозревала, что оно доставит им столько хлопот.

— Он же не мог выбраться из Миара.

— Он и не выбрался, — предположила Рэйна. — Но, я полагаю, в его клетке появились трещины. Через которые он может подсматривать за тем, что происходит снаружи.

— А причём тут это человеческое дитя? — с беспокойством спросила Элиа и положила ладони на грудь, пытаясь унять своё сердцебиение.

— Я не знаю, — Асвер покачала головой.

Рэйна посадила беспокойную подругу на стул, на котором до этого сидела сама. И поведала ей о том, как он говорил с рыжеволосой, как вселялся в неё, и как их находили другие вэйсэтары, словно ведомые кем-то по их следу.

— И как нам узнать правду из этой книги, если с минуты на минуту на нас могут напасть его служащие? — Элиа схватилась за голову и закрыла глаза, пытаясь придумать хоть какое-то решение.

В их комнату постучали.

Комната была полутёмной, лишь блеклые отблески магического света, струившиеся из висящих под потолком кристаллов, освещали стены, исчерченные тенями. И когда скрипнула дверь, этот звук прозвучал непривычно громко, почти тревожно. Рэйна обернулась, но была вполне спокойна, так как запах Аурелии действительно выбивался. На эти дни, пока они в храме — кровь давала Элиа, и рыжеволосая не выглядела так, словно ей осталось два вдоха до смерти. В этом было ещё одно отличие — от крови Элиа было плохо, но она оставалась наследником жизненной силы, и не могла физически причинять огромный вред любой живой душе без собственного желания. И если целью было помочь спрятать её запах — кровь Вирас справлялась идеально.

Наступил вечер, и Валестин должна была получить очередную порцию крови.

— Надо что-то с этим делать, иначе она скоро в кровопийцу превратится, — Рэйна закатила глаза.

Первой в проём ступила действительно Валестин. Рыжие волосы растрепались от ветра, глаза — широко распахнуты, в них таился не страх даже, а почти детская, неумелая тревога. Она заметила Рэйну и застыла, как будто ожидала упрёка, крика, чего угодно — лишь бы не тишины, но быстро взяла себя в руки. За несколько месяцев совместного путешествия у рыжеволосой даже появились задатки иммунитета к непростому характеру красноглазой.

За Аурелией зашли трое стражников округа Каэлин. Только после людей округа появился он. И тут Рэйна неприятно скорчила нос от знакомого запаха солнца. Дэван Алнэрол. Высокий, с прямой спиной, словно вытянутый из чернильной тени за дверью. Его длинные волосы были угольно-чёрными, как вороново крыло, но неслабо отдавало фальшью: блонд, спрятанный под краской, всё ещё выдавался в лунном отблеске на висках; и собраны в неаккуратный пучок, только короткие пряди спадали ему на лоб, и выглядывающие чёрные рога смотрелись крайне неплохо. Его золотые глаза, как у всех из округа Вирдран, ярко светились в полумраке храма, подобно хищнику. В них плескалась легкая насмешка, будто он был свидетелем комедии, которую никто больше не понял.

На нём — чёрное, вытертое боевое снаряжение охотника, с одним только неприметным гербом ордена, а всё остальное словно проглочено многими ночами. Он огляделся быстро, взгляд скользнул по каждому, задержался на Элиа чуть дольше — и в нём вдруг исчезла лёгкость. Потеплел, как будто увидел что-то настолько прекрасное, что не поддавалось описанию.

— Значит, операция по поиску человека удалась, — бросил он, негромко, но голос у него был насыщенным, ровным, будто пел на старом наречии.

Потом, не дожидаясь ответа, скользнул взглядом к Рэйне, и губы его чуть изогнулись в осторожной усмешке. Между ними всегда была странная стена. В прошлом — споры, несогласия, острые, как бритвы, диалоги. Рэйна не терпела его лёгкости, а он — её занозистую речь. И всё же они были на одной стороне, несмотря на то что Дэван считался молодым драконом. Ему только недавно перевалило за тридцать лет, и Асвер никак не могла воспринимать его всерьёз.

Аурелия сжалась, когда за её спиной захлопнулась дверь. Руки её задрожали.

— Извините, что прервали, — тихо сказала от бессилия Валестин.

— Мы заняты, — ответила резко Асвер и перевела строгий взгляд на Дэвана. — Что случилось?

— Мы нашли следы, — уверено ответил он. — Два вэйсэтара, совсем рядом. Один — почти прорвался к храму.

— Разведчики? — спросила Рэйна, не отрывая от него взгляда.

Дэван кивнул.

— И где они?

— Мертвы.

Рэйна в это время смотрела на него с того самого места, где стояла. Поведение Дэвана было всегда крайне спокойным, словно он живёт уже не первую сотню лет.

— Я охотился недалеко отсюда. Решил заглянуть, проверить, всё ли у вас хорошо, — весело произнёс Алнэрол, и мельком взглянул на Элиа, которая в свою очередь не обращала на него никакого внимания.

И только Рэйна заметила, что это расстроило его больше, чем те же вэйсэтары, вынюхивающие у храма.

— Нам надо уходить, Элиа. И спрятать Аурелию, — Асвер потёрла переносицу и оглядела комнату вокруг.

— Но книга... Мы можем выиграть тебе время, — Элиа подбежала к Рэйне и схватила её за руки. — Ты должна всё вспомнить.

Пальцы Рэйны дрожали. Она не хотела этого — не сейчас, не здесь, не в этой комнате. Книга лежала перед ней, пока остальные присутствующие только молча наблюдали за ней.

— Какая глупость, — прошептала Асвер. — Неужели он не мог мне просто всё рассказать?

Но внутри всё сжалось. Что-то внутри в ней знало — это будет началом конца. Она встала рядом со столом, аккуратно скользнула пальцами по краю страницы. Они шуршали, нарушая тишину. Стоило ей глазами пробежаться по первым строчкам о её появление в храме, как её голову прошибла острая, как лезвие боль. Такая, словно кто-то вырывал её мысли с корнями.

Всё в ней ломалось — и её вырвало из реальности, когда картинки одна за одной смещались перед глазами. Тэодор в мантии, чей-то силуэт за её спиной, снующиеся люди в таких же пыльных мантиях в этом коридоре.

Рэйна закричала.

Пальцы соскользнули с книги, но было слишком поздно, чтобы остановить эту раздирающую голову боль. Асвер рухнула на колени, вцепившись в виски, будто это могло сдержать лавину. Чьи-то крепкие руки подхватили её у самого пола, чтобы смягчить падение — Дэван поддерживал Рэйну за плечи. Перед глазами продолжали мелькать воспоминания, как яркие вспышки: её тихий голос, звучащий словно из другой реальности. Тепло от камина в этом же зале, который никогда не выглядел хуже, чем сейчас.

Какая-то странная тяжесть на шее, словно что-то висело и жгло ей кожу. Магия книги не жалела её.

«Впечатлён, огонёк».

— Великий Калзор, — выдохнула Асвер и снова вскрикнула.

Каждое слово врезалось в череп, словно ей молотом туда забивали тупые гвозди. Каждое имя отзывалось эхом — слишком знакомым, слишком родным. Но всё расплывалось. Она видела свой силуэт в тени, словно наблюдала за собой со стороны. И ощущала, как сердце её рвалось в неизвестность. Она задыхалась, не в силах больше ни кричать, ни остановить это. Голос внутри неё — чужой и словно её одновременно — болезненно выл далёким воспоминанием: «И я увидел тебя мёртвой!».

И всё погасло. В одно мгновение боль отпустила. Тиски, сжимавшие её голову, исчезли, и Рэйна хрипло втянула в лёгкие воздух. Её тело отчаянно дрожало. Асвер рухнула, опираясь ладонями о холодный пол, как будто только так могла не провалиться в тьму.

— Рэйна! — голос Элиа пронзил гул в ушах.

Вирас оттолкнула Дэвана и скользнула на коленях рядом, крепко обняв подругу.

— Принеси воды! Живо!

Тревога в её голосе дрожала, как натянутая струна. Она гладила Рэйну по спине, крепко прижимая к себе, будто пытаясь удержать её в этом мире и не дать снова утонуть в той боли, которая только что прошла по ней, оставаясь на коже эхом.

Рэйна глухо закашлялась, ещё раз медленно вдохнула. Потом ещё раз. Воздух возвращался к ней, неровный, дрожащий, но такой желанный. Вдох. Раз, два, три. Медленный выдох. Раз, два, три. Повторить.

Мир начал обретать очертания. Каменный пол под пальцами был тёплым от её ладоней. Запах пыли и магии в воздухе. Дыхание Элиа рядом. Шорохи, как будто кто-то метался по залу.

— Я в порядке, — с трудом прошептала Асвер, но голос прозвучал словно чужой.

Сломанный, сожжённый изнутри. Внутри было пусто, будто что-то было вырвано, и теперь там зияло мёртвое эхо. Рэйна вновь потянулась к воспоминаниям. И увидела лишь размытые фрагменты — как шла по лестнице, как дотронулась до кружки с горячим чаем, как шла по коридору в комнату в первый раз. Но не дальше. Всё, что было за гранью книги, — исчезло, как будто кто-то сжёг страницы внутри неё.

Она медленно приподнялась, тяжело дыша, но уже сама. Элиа не отпускала её, потому что боялась, что стоит ей ослабить хватку — и Рэйна снова рухнет.

— Что это было? — прошептала Элиа, и в её голосе дрожала настоящая, живая боль.

Рэйна ответила не сразу. Только закрыла глаза и снова выдохнула, словно собираясь с силами. Такой слабой она себя давно не чувствовала. И даже испуганный взгляд Аурелии не мог отвлечь её от знакомых серых глаз из воспоминаний — тех, которые резали ей разум, и тех, которым буквально пару недель.

Его мягкий голос, который звучал за её спиной, тепло его ладоней, когда он дотронулся до её плеча — это был он. С таким же горным туманом в глазах, который окутывал их для защиты.

— Я знаю, кто пытался тебя убить, Релия.

— Тот… Который появился в деревне?

— Вестник Разлома, — прошептала Рэйна. — С его первым появлением спустя год пришли они… Это он открыл Великий Разлом.

Хриплый шёпот Рэйны утонул в шуме от грохота двери, когда Дэван вернулся в комнату со стаканом воды. На глазах Асвер выступили слёзы, когда она раз за разом проносила возникшие воспоминания в голове. И только имя того в керавале осталось ей неизвестно, оставшись глухим звуком на фоне её памяти.

Вестник Разлома был на слуху у многих, однако никто не встречал его вживую. Он появлялся словно из воздуха, из ниоткуда, разрушал города и деревни, маленькие поселение — и снова исчезал. Последнее его появление по слухам было больше тридцати лет назад. Но никто из охотников никогда не верил, что это всё была одна фигура. Он был настолько сильным, что казался просто нереальным и несуществующим. Но все эти страшные сказки и кошмары теперь оказались ужасающей правдой.

— Сгнить ему в Миара! — злобно воскликнула Рэйна, когда захлопнула недовольно книгу и соскочила со стула. — Ashar unir!

— Прекрати ругаться при ребёнке! — возмущенно крикнула Элиа.

Это заставило Рэйну отшатнуться в удивлении, потому что Вирас не так часто повышала голос на неё. За последний век, что они перестали считаться официально «детьми» в глазах других.

— Да брось! Она даже ничего не поняла! Какой она ребёнок?! — в ответ прикрикнула Рэйна. — Стоит девчонка двадцати пяти лет отроду! Она давно не ребёнок!

— Рэйна!

— А что она сказала? — шёпотом спросила Аурелия у рядом стоящего Дэвана.

Однако тот только посмеялся и покачал головой.

— Если переводить это на аритэнский, получится очень грубо. Я не стану.

— Прямо совсем плохое? — снова спросила Валестин.

И парень кивнул, еле сдерживая смех.

— Если мы в наши годы сделали больше, это не значит, что мы лучше! — вновь начала Элиа.

— Тэодор только о ней и говорил! Найдите человеческое дитя, найдите её в сиротском доме! И что в итоге? Этот старый… Не удосужился даже сказать нам правду!

— Что она вообще делала в приюте, если давно выросла? — с любопытством спросил Дэван.

— Хватит говорить обо мне так, будто меня здесь нет! — воскликнула Аурелия, но её никто, как ей подумалось, не хотел слушать.

— Она там работала. Возилась с человеческими детьми. Где выросла, там и пригодилась, да, Релия? — издевательски спросила Рэйна, что заставило Аурелию покраснеть от злости.

Но не успела рыжеволосая что-то ответить, как Элия вновь накричала на Рэйну, заставляя ту извиняться.

— Они всегда так ругаются? — злость Валестин тут же испарилась, стоило двум драконам снова сцепиться в словесной ссоре.

Вздох парня только подтвердил это.

— Прости, — послышалось сдавленное извинение от Асвер. — Но я не буду извиняться за то, что назвала Тэодора... — Рэйна осеклась, взглянув на рыжеволосую. — Не так важно.

— Он был нашим другом.

— Был! — истошно закричала Асвер и толкнула ближайший к ней стул.

Деревяшка разлетелась в щепки, несколько из них поцарапали лицо и открытые руки Рэйны. Раны затягивались на ней с завистливой для Аурелии быстротой. Та в свои годы ещё должна была долго восстанавливаться или просить помощи.

— Но его больше нет. И всё, что он оставил — эту тупую книгу обо мне!

— Рэйна, милая моя, — прошептала уже спокойнее Элиа. — На это были причины. Ты уверена, что в книге нет ничего значимого?

— Я ничего не помню, Элиа! Ты знаешь это лучше всех здесь в комнате. Всё обрывочно, непонятно… Я не помню, даже как оказалась в Лианора, когда та сучья ведьма напала на вас! И читать эту книгу больно!

— Я знаю, — голос Вирас был полон сожаления и вины. Она наверняка знала то, чего не знает Рэйна — и чувствует стыд, что не может рассказать ей об этом.

— Что там такого может быть? Разве ты не понимаешь, что он скрывал от нас что-то важное? Если он все те недели просидел со мной в зале, откуда он знал про то, что случилось в Лианора в момент нападения? Откуда он мог знать про Астэру? Откуда он знал про всё? Скажи мне!

— Он же был колдуном, и был он им задолго до нашего рождения. Я уверена, что у него есть свои секреты.

— Порой мне кажется, он сам бог святой Семи, раз знает всё это. Написал обо мне эту идиотскую книгу! Писатель, тоже мне! Гореть ему рядом с Элвинором, — Рэйна закатила глаза и закрыла лицо ладонями.

На упоминание об имени изгнанного бога — все в комнате недовольно шикнули на неё. Но она только отвернулась от всех к окну. Её плечи поникли, когда она снова и снова вспоминала своё прошлое, которого её лишили. Почему она не помнила ничего из произошедшего? Почему она не помнила, кто такой тот парень с серыми глазами? Почему она не помнила свою ссору с Лианом?

Почему не помнила, как отдала Ниорун?

— В конце его книги ты на грани смерти, — медленно сказала Элиа, пробегаясь глазами по последним страницам книги. — Но ты жива.

— Твоими молитвами, — съязвила Асвер.

Книга Тэодора о событиях великого разлома действительно закончилась тем, что Асвер почти умирает. При прочтении одной только строчки Рэйна почти сломалась, и она всерьез думала, что если продолжит, то умрёт от боли — это будет задумкой безумного колдуна. И ведь когда-то он был великим. Жаль только, что она почти ничего не помнила. Не помнила она ни дни в Сэнграйл, ни обещаний неизвестного, ни его ненависти, ни даже запаха.

Не было ничего в её памяти о нём, и Асвер ощутила странный укол горечи из-за этого.

— Рэйна, — тихо позвала Элиа свою подругу. Асвер повернулась к ней, отвлекшись от разглядывания гор Вэйту за окном. — Здесь письмо. Тебе.

Вирас сжимала помятый пергамент в бледной руке. Рэйна тут же выхватила его, всё ещё ощущая раздражение внутри, и вскрыла тёмно-зелёную печатку. И слёзы снова коснулись её глаз.

Глава 7. Горы

Только один наследник может

принять силу бога, чтобы стать

регессом. Обряд совершается в

закрытом кругу, и в честь него

был назван орден охотников. От

каждого члена правящей семьи

допускается лишь один защитник. Он

имеет право присутствовать и

следить, чтобы обряд прошёл

согласно традициям. То, что

происходит внутри, не подлежит

разглашению. Даже святая Семь не

глядят туда.

— обряд проклятой крови, принятие силы регесса, из исторических записей Этэрин

Комната была наполнена мягким предрассветным светом, просачивающимся сквозь пыльное оконное стекло — мягким и вязким, как дремота перед пробуждением.

— Неужели Йесара действительно думает, что Элвинор вернёт ей сына? — Элиа аккуратно собирала свои вещи в небольшую дорожную сумку.

На ней был стандартный утеплённый костюм охотницы, с меховыми подкладками и зимними ботинками, на плечи она накинула чёрный плащ с капюшоном. Так как вещей у Рэйны с собой было не так много, её сборы заняли меньше времени.

— Самые отчаянные люди — это родители, потерявшие своих детей. Они пойдут на что угодно, лишь бы вернуть ребёнка. Вспомни только Астэру.

Асвер была занята тем, что аккуратно расчёсывала волосы перед разбитым зеркалом, чтобы собрать их в тугую косу.

— Родители не должны жить дольше своих детей, Элиа.

— Это война. Все теряют своих близких.

— На что была бы готова ты, если бы твоего ребёнка убили в войне, которую ты не начинала?

Элиа резко захлопнула свою сумку — кожаная крышка со звоном ударилась о металлическую пряжку. Её губы поджались, словно она вот-вот собиралась отчитать Рэйну за упрямство в этом бессмысленном споре, но прежде, чем она успела выдавить из себя хоть слово, дверь с лёгким скрипом приоткрылась.

В комнату вошли Аурелия и Дэван — уже полностью собранные и готовые к пути. Валестин была почти неузнаваема: одежда охотницы, когда-то принадлежавшая Элиа, села на неё так, будто была сшита заново. Узкий пояс подчёркивал талию, утеплённая ткань облегала тело плотно, но не стесняла движений. На плечах — накидка с креплениями под ножи, которые пустовали в целях её же безопасности. Рыжие волосы она собрала в тугую косу, вытянувшуюся вдоль позвоночника. В её глазах, несмотря на усталость и лёгкую затуманенность от чужой крови, был тот самый упрямый огонь любопытства — тот, который Элиа помнила у них с Рэйной во времена школы.

Рэйна, уловив движение в зеркале, едва заметно усмехнулась. Аурелия не обернулась сразу на смешок — лишь поправила застёжку на своём плаще, точно играя в равнодушие, пытаясь так пародировать Асвер.

— Alnerol, veyla therien draelavares aet? — с тихим смешком спросила Рэйна, через зеркало взглянув на отражение Дэвана.

Вирас уже перестала обращать на их препирания внимания.

— Roe mular, kator, — произнёс Дэван с такой же ленивой, почти насмешливой интонацией, как у Рэйны. — Хоть бы ты, Асвер, теперь рядом с ней не выглядела, как сгнившая груша.

Он одарил её игривым взглядом, в котором сквозила недвусмысленная насмешка, и сделал театральный жест, будто заслоняясь от сияния. Рэйна сощурилась, но отвела взгляд от Дэвана, сосредоточившись на том, чтобы заплести волосы. Она махнула ладонью, и несколько прядей на макушке взмыли вверх, чтобы собраться в косу. Как только с макушки на затылок всё было заплетено, Асвер руками самостоятельно продолжила плести оставшуюся длину.

— Что она у него спросила? — шёпотом спросила Валестин у Элиа, которая на двух охотников смотрела с нескрываемым недовольством.

— Если дословно, то «уже стал мастером в плетении девичьих кос?».

— А он ей?

— «Заткнись, дура».

— Так вот как назвала меня Рэйна тогда! — воскликнула Аурелия.

Вирас слегка покосилась на рыжеволосую и нахмурилась, когда поняла, что Валестин запоминает, как звучат их слова. Хотя язык специально устроен так, что сколько его не слушай — пока ты не дракон, то ничего не выучишь и не узнаешь.

— Так мы идём или нет, рассвет уже на носу, девочки, — воскликнул весело Дэван, когда вышел за дверь и оставил её распахнутую.

Рэйна фыркнула, качнула головой, но слова её уже потеряли остроту. Тогда Элиа повесила сумку на плечо и устало вздохнула, решив продолжить их прерванный разговор.

— Мы не убийцы, — Вирас покачала головой, пытаясь привести себя в чувства. — Зачем ей убивать всех регессов?

— Лично мы с тобой, может и нет, — Рэйна пожала плечами. И Аурелия могла только ужаснуться тому, какой спокойной она казалась. Асвер откинула заплетённую длинную косу за спину и подхватила свои вещи. — А вот Этэрин... Разве не наша с тобой империя виновата, что всё так вышло?

Почему Астэра кажется ей первым сломанным замком? Больше всего её мучил вопрос — почему Асвер сама действительно жива?

— Придётся всё вспомнить, — прошептала она одними губами. — Придётся прочитать эту идиотскую книгу, которую он мне в наследство оставил. Лучше бы деньги припрятал.

I. События спустя год после Великого Разлома

Написано

волшебным пером, за несколько недель до Великого Разлома

 
Из архива библиотеки Тэодора
 

 
Хроники империи Этэрин
 

 
Книга I. «Сердце Ниоруна»
 

— Мы подготовились к празднику! Говорят, в этом году илиана особенно красиво зацветёт.

Храм богини Айла был полон жизни и эхом шагов, что звучали по древним каменным плитам. Свет от витражей едва касался стен, окрашивая их в багряные оттенки. Здесь не было ни тревоги, ни страха — лишь тишина, которая, как привидение, следовала за каждым движением.

Тэодор неспешно шёл по этому коридору, проходя мимо мозаик и статуй, стоящих веками, охраняющих те знания, которые человеческий ум едва мог постигнуть.

Зайдя в свой кабинет, он закрыл за собой дверь с мягким скрипом. Он сел за стол, покрытый пергаментами, и взял в руки свою книгу. Его пальцы аккуратно перевернули последнюю страницу, и он написал последние пару слов на чистом листе. Ответы, которые он не мог выговорить вслух, нашли своё место в этих строках. Вэйк остановился, взглянув на письмо из дворца Авэйра.

Тэодор улыбнулся едва заметно, и эта улыбка, кажется, была обращена не столько к нему самому, сколько ко всему тому, что стояло за этим письмом.

Вэйк поднёс бумагу к глазам и прочитал вслух:

— «И только святая Семь знают о том, какая судьба переменчивая. Сколько ты от неё не бегай, она настигнет тебя. А любовь сделает разлуку невыносимой».

Тэодор вздохнул, перевернув письмо, и снова погрузился в размышления, наблюдая за тем, как свет из окна скользит по его столу, придавая тени туманного утра некий призрачный оттенок. Он знал, что это не конец; знал, что этот момент, как и все следующие, был частью чего-то более великого. Судьбы, переплетённые в этот мир, не имели иного пути, кроме как столкнуться, подобно молниям в грозу, очень скоро. Тэодор встал, шагнул к окну, и его взгляд устремился к горизонту, где мир, как и его жизнь, был полон неведомых поворотов.

— Ты услышишь ветер перемен, хранительница.

Кто-то постучал в дверь его кабинета.

— Господин Вэйк. К Вам пришли гости, — с легкой улыбкой сказал один из его учеников.

— Вот мы и встретились снова. Сколько всего прошло с нашей последней встречи.

Серые глаза гостя были полны печали и горечи.

II. Храм в округе Авэйра

Легенды умирают с теми, кто их не

поведал. Но есть такие, что не

исчезнут никогда — даже если все

забыты. Они во снах, в порывах

ветра, в случайных мыслях и в

песнях. Магия останется в

трещинах скал — и ветер запоёт её

имя.

— фрагмент найденного манускрипта «Из рода Асвер»

 
События до Великого Разлома
 

Ветер свистел над её головой, колебал старые ветви деревьев, в тени которых они оказались. Нахождение здесь казалось ей невозможным, и всё же она стояла здесь. Под ногами была промерзлая земля, а позади неё, как и всегда, стоял её сопровождающий в этом долгом приключении. Он оставался за её спиной, словно охраняя от давления леса, который скрывал больше секретов, чем им удалось узнать, пробираясь через него.

Прибыв сюда, она понимала, что это уже не просто просьба у семи богов о помощи, а последнее средство, которое она вынуждена использовать. У неё больше нет другого более правильного выбора, и, набравшись решительности, она подняла глаза наверх.

— Всё хорошо. Я буду за тобой, если вдруг что-то случится, — аккуратно сказал парень и погладил девушку по плечу.

Девушка замерла перед высоким входом в храм, почувствовав, как тёмный воздух, проникнувший в стены, сдавливал её грудь. Каждое слово, которое она собиралась произнести, словно оставляло её и застревало где-то в груди. У неё не было ни одной мысли, как действовать дальше. Подходя всё ближе, она вспоминала, как в детстве мечтала о том, что когда-нибудь окажется вдалеке от всех, будет жить в одиночестве в небольшом доме и никто не будет её тревожить. Она останется, окруженная магией, наедине с собой. Но теперь, стоя на пороге, она всё больше понимала груз на своих плечах.

Это — её шанс, чтобы вернуть дом, который она утратила.

Зайти в храм ничего им не мешало, перед ней словно все границы расступились и позволили войти внутрь, оставляя душный летний воздух снаружи. Дверь отворилась без скрипа, так тихо, что это не могло их двоих насторожить. Запах пыли ударил ей в нос, и она только раздраженно потерла нос.

Незнакомый мужчина появился в полумраке. Его лицо было скрыто тенью капюшона, но глаза блестели в темноте, словно зеркало. Сопровождающий Асвер подошёл ближе к девушке со спины, словно был готов встать между ней и появившимся мужчиной. Но Рэйна остановила его, смело выступив вперёд и уже приоткрыв губы, чтобы представиться.

— Ты пришёл, — сказал неизвестный ей с облегчением, как будто знал, что именно это произойдёт, и уже давно ждал кого-то.

Но он не спешил подойти. Внезапно замер, когда поднял глаза и осознал, что перед ним человек, которого он ложно принял за другого. Она ощутила, как его взгляд проникает в самую душу, заставляя её вновь вспомнить всё, что она пыталась забыть — и что в итоге привело её сюда.

Всё, что она когда-либо скрывала от чужих, сейчас казалось её собственным заключением. Ей почудилось, словно мужчина перед ней видел в сердце девушки ту клетку, которая сдерживала её.

— Ты хочешь отдать его, — сказал мужчина, не задавая вопроса, и в его словах она услышала горечь, от которой её пробрало до мурашек.

Наконец, она заговорила и склонилась в поклоне, поняв, кто стоит перед ней.

— Мы здесь по просьбе Вашего брата, колдун Вэйк.

Парень поклонился вслед за девушкой, и когда они оба выпрямились, колдун мог только кивнуть, оставив их приветствие без ответа. Он махнул рукой в сторону лестницы впереди них и развернулся, следуя верх по ступеням. Парень шумно выдохнул и указал девушке на лестницу вслед за колдуном, уступая ей идти первой. Они быстро минули три этажа, поспевая за колдуном, и она ловила запах пыли даже от черной мантии колдуна.

Вокруг она не оглядывалась. Было достаточно тускло несмотря на то, что около стен храма на уровне их головы через каждые десять дюймов висели зажженные свечи. Желания вертеть головой по сторонам у неё так же не было. Поэтому для неё они достаточно быстро оказались в небольшом зале храма.

Колдун словно парил над деревянным полом и взмахами рук зажигал свечи.

— Присаживайтесь, — тихо сказал колдун и сам сел на кресло возле низкого стола, указывая взглядом на кресла напротив.

— Спасибо, колдун Вэйк, — с облегчением выдохнул парень, когда они оба удобно разместились на своих местах.

Она продолжала пристально смотреть на колдуна, словно хотела, чтобы он без слов понял её намерение и причину появления здесь. И Вэйк одаривал её таким же снисходительным взглядом.

— Для вас двоих просто Тэодор, — уголки губ колдуна слегка приподнялись.

В комнату вошли несколько парней. Их одежда также была скрыта за мантиями, которые они наверняка носили с целью сохранения тепла внутри с помощью заклинания. В храме было до неприличия холодно, несмотря на жару за окнами.

— Принесите нам две кружки горячего белого чая, — двое парней кивнули и скрылись за дверью в другом конце зала. — Представьтесь. Только помните, что в стенах моего храма недопустимо лгать. А точнее — мне.

— Вы знаете меня, Тэодор, — отозвался парень, сидящий рядом с девушкой.

Колдун снова кивнул головой и поджал губы, не смея сказать ничего больше. И перевёл выжидающий взгляд на Рэйну, но она осеклась и отвела глаза от мужчины, пытаясь поймать взглядом что-то другое.

— Крайне самодовольно, господин…

— Боюсь, что имя не самое важное в моей личности. Я — заместитель посла этого округа.

Колдун раздражённо выдохнул.

— Тэодор… Думаю, Вы и сами догадываетесь, с чем я пришла сюда, — начала аккуратно девушка и прокашлялась, словно её горло сдавило.

Вэйк медленно кивнул. Однако был удивлён, когда она достала из своего рюкзака смятый конверт с темно-зеленой печаткой.

Рэйна встала с кресла и подошла ближе к колдуну, когда он стянул с головы плотный капюшон. Лицо Тэодора помрачнело, и он дрожащей рукой принял письмо из её рук, не отрывая от бумаги своего взгляда. Она осталась стоять перед ним, словно прикованная к месту.

Сходство Тэодора и его брата, которого она знала, поражало её до глубины души и щемило сердце. Выглядел он, может, чуть старше названного заместителя посла, не утеряв красоту молодости. Вэйк был высоким, с благородными чертами лица, которые не скрывали его магической силы. Его тёмные прямые волосы собирались в низкий хвост, оставляя одну прядь, что свободно падала на лоб, придавая его виду некую небрежность. Подстатье неаккуратной пыльной мантии.

Глаза Тэодора были темными. Его взгляд часто выражал спокойствие, но сейчас в них читалось беспокойство. Кожа у него побледнела сильнее, когда он прожигал взглядом дыру в письме. Лицо строгое, с высокими скулами и четким подбородком, но в нём не было ни жесткости, ни холодности — скорее, настороженность.

— Как оно у вас оказалось? — сдавленно спросил колдун Вэйк, вглядываясь пустым взглядом в знакомый почерк брата.

Их ссора пронеслась у него перед глазами сквозь века, которые они не виделись с ним. И вновь он ощутил укол совести, который поедал его заживо день ото дня.

— Рэйна его преемница, — сообщил сопровождающий девушку, поправив невидимые складки на своих штанах специально для похода и скрестив руки на груди.

Свою реплику он сопроводил усмешкой, словно чувствовал внутреннее превосходство над тем, что знал больше, чем колдун.

Вэйк подозрительно уставился на неё, ощущая на ней аромат магии родного брата. Аромат, который окутывал её, пряча от чужих глаз. И только Тэодор знал, что скрывалось за этой маской. Он проигнорировал насмешливый тон молодого дракона перед ним.

Теперь колдуну стало понятно, почему он ложно принял девушку за своего брата.

— Это не так, — внезапно сообщила Рэйна.

Сделав несколько глубоких вдохов и игнорируя озадаченного парня за своей спиной, она выпрямила спину. Уже смелее взглянув на колдуна, который слегка улыбнулся. Она не могла врать. И не хотела.

— Я хранительница второго осколка священного камня. Рэйна из рода Асвер. И я прибыла сюда по назначению императора Тарвейр.

Эти слова прозвучали, как гром посреди неба. Заместитель попытался дотронуться до девушки магией, но она построила вокруг себя такой плотный защитный купол от него, что его кончики пальцев словно обожгло. Парень резко встал с места, но и приблизиться к ней он тоже не смог, прикованный к месту и оставленный позади неё — как и всегда.

Колдун Вэйк сначала внимательно разглядывал девушку, а потом молча кивнул. Эмоций на его лице больше не было. Он аккуратно сложил письмо и положил во внутренний карман древней мантии. Сняв её с себя, он бросил ткань на кресло и медленно встал на ноги, поправляя рукава своей хлопковой рубашки без пуговиц. Одежда была в темных оттенках, сдержанной, без лишних деталей. Всё в нём было уравновешенно и спокойно, точно так, как и наверняка положено.

— Я здесь, чтобы Вы достали его для императора.

— Talviera! — воскликнул заместитель.

— Не двигайся, Рэйна, — произнёс Вэйк и, сделав круговое движение руками, словно собрав из воздуха магическую пыль, стал шептать неизвестную ей молитву на талирэанском языке.

Язык древний, как сам мир — подвластный только тем, кто умел владеть магией. Древнее вэтарнского, или эльфийского — любого, о каком она только могла слышать.

Колдун снова поднял руки, и воздух вокруг них наполнился такой древней магией, о которой она даже и не слышала никогда. Будто сама земля откликнулась, и в груди девушки забилось сердце. Он вытягивал из неё нити магии своего брата легко и непринужденно. Асвер застыла, ощущая, как с каждым мгновением её связь с магией Тэриуса становилась всё более хрупкой и слабой. У девушки защипало глаза от слёз, когда она наблюдала за колдуном, находя у них с Тэриусом миллион схожих черт — в движениях, разговорах, мимике. Всё было чертовски знакомо, и Рэйна зацепилась за страх потерять эту последнюю связующую нить с тем, чьё письмо оно сюда несла.

Он был её семьёй.

Из-за его магии, которая сопровождала её все эти несколько лет, она словно ощущала его бьющееся сердце. Но с каждым словом заклинания она снова погружалась в те мучительные дни, когда осознавала его смерть.

— Zaurath kinmelar, — прошептал последнее предложение Тэодор и подул в сторону девушки.

— Reivas, — ответила шепотом Рэйна.

«Даруйте искупление. Да будет так».

С его ладоней сорвалась собранная с воздуха пыль и окутала девушку, вихрем проносясь вдоль её тела и сквозь, растворяясь в воздухе, словно её никогда и не существовало. Девушка на мгновение ощутила адский холод. Все в комнате сохраняли гробовое молчание, пока Тэодор не размял плечи и не сел устало обратно в кресло на свою мантию.

Заместитель посла всё это время стоял неподвижно, не в силах отвести взгляд от спины девушки. Перед ним, казалось, разрушалось всё, что он знал о ней. Внутри него всё сжалось, когда он заметил, как девушка, с каждым произнесённым словом Тэодора, становилась всё более отдаленной от него, словно часть её души ускользала в туман, растворяясь в магии колдуна.

Внутри него проснулся страх — страх потерять её, страх забыть то, что он о ней знал; страх, что перед ним настоящая Рэйна, а не та, которой она притворялась перед ним.

Он видел, как исчезает то, что он видел каждый день на протяжении нескольких месяцев; чувствовал, как тот свет, который она всегда излучала, несмотря на свою угрюмость и вечное молчание, тускнел. И не оставалось даже искры того прежнего пожара, который заставлял чувствовать его в безопасности.

Заместитель чувствовал, как его внутренний мир крушится. Парень знал, что она — хранительница осколка камня, но теперь, в этот момент, в его глазах она становилась чем-то совершенно иным.

Он внезапно ощутил незнакомую силу от неё. Заместитель пытался дотянуться до неё магией, попытаться вернуть всё на свои места, но невидимая преграда, стена из чистого страха между ними, держала его на расстоянии.

Каждое слово заклинания на древнем языке, сказанное Тэодором, обжигало его. Это было сильнее разочарования; глубже любой боли, как если бы из его самой сути вырывали что-то важное, незаменимое. Для заместителя она была важна, и он никогда не думал, что её изменение в такую сторону может так болезненно ударить по его сердцу. Он не верил в то, что перед ним стоит действительно та Рэйна, которая жертвовала собой и клялась, что поможет ему.

Рэйна, утверждающая, что помогает ему, всё это время была лишь иллюзией, иллюстрацией? Как же он не смог этого понять?

Как смог ей поверить?

Тут до него дошло — она никогда не была той, за кого он её принимал. И это разодрало его существо в клочья.

— Что за чушь ты несёшь? — его голос сорвался, полный отчаяния, как если бы он хотел вернуть всё обратно. Если бы одно слово могло бы изменить весь этот кошмар. — Мы же договорились, что ты не отдашь его императору!

Но он уже понял — ничего не вернуть.

Он снова попытался подойти к девушке, но невидимая сила оттолкнула его от неё. Это не та девушка, которую он узнал. Не та, которой он начал восхищаться. Перед ним снова стоял его самый большой страх и объект всей его ненависти.

Асвер обманывала его всё это время, клялась в честности и обещала ему помочь покончить с войной. Обманчивый облик Рэйны оказался лишь тусклой тенью, меркнущей перед тем, кто теперь стоял перед собравшимися в зале. Сам огонь горел в её кровавом взгляде, и в них проскальзывал изумрудный отблеск священного камня. Асвер, вдыхая полной грудью холодный, свежий воздух, почувствовала заветную свободу, которую она давно забыла, разрывая верёвки, связывавшие её всё это время.

Черные волосы расплелись, развеваясь от оставшегося после заклинания вихря, и девушка медленно повернулась к заместителю. Внешне ничего не изменилось, кроме того, как изумрудный блеск в глазах впивался в его разум.

Он видел её развернутую душу. Рэйна поджала губы, не в силах найти в себе хоть одно слово. Парень отшатнулся, его глаза поймали её незнакомый взгляд. Вместо привычного оттенка потускневших красных лучей в её глазах горели огненные кровавые огни, смешанные с магией камня — и в них не было ни тепла, ни эмоций, ничего. Они стали холодными, абсолютно бесчувственными, словно магическая пыль стёрла даже воспоминания о нём.

Но Асвер ничего не забыла. Не забыто было и то, что боль в глазах заместителя резала её сердце, разрывая его еще сильнее по швам. Внутри всё трещало, ломалось, но она не могла и не хотела ничего с этим делать.

Рэйна чувствовала облегчение, как никогда раньше; теперь ей не нужно было больше никому лгать. Столько лет, скрываясь в чужой оболочке, и вот, наконец, она обрела свободу — возможность взглянуть на мир своими глазами. Но эта свобода принесла ей и горечь, когда она встретилась с его взглядом, полным ненависти, едва скрытой за его удивлённым выражением.

Слёзы невольно навернулись на её глаза.

— Мне недопустимо лгать в присутствии колдуна. У меня есть послание и для тебя тоже, — шепотом произнесла Асвер.

Её голос был тих, но отчётлив несмотря на то, что еле слышно дрожал. В его мире всё сломалось. Он почувствовал, как его руки начинают дрожать, когда осознал, что впервые в жизни он не знал, что делать и что чувствовать. Его разрывало от бури внутри; и та стабильная, твёрдая земля, на которой он всегда стоял, исчезла под его ногами. Это были те самые красные глаза, которые он видел в тот день, с тем же проклятым изумрудным свечением.

Слёзы, застывшие в глазах Рэйны, резко вернули его к жестокой реальности.

— Всё это время ты лгала мне, — слова парня заставили девушку вздрогнуть.

Его голос был подобен льду — холодный, жесткий, с каждой буквой он словно вытаскивал слова с усилием; и они обжигали его. В нём слышалась зловещая ненависть, в которую он сам ни на секунду не мог поверить. Его слова казались чужими, будто они вырвались не из него, а из того, кого он даже не показывал ранее девушке. Он не произнёс их громко, но каждое слово, пронзившее тишину, оставляло ощущение тяжести, как будто сама комната сжалась от его эмоций.

Рэйна тихо кивнула, не пытаясь сдержать слёзы.

В его взгляде больше не было ни малейшего намёка на сомнение — лишь острая уверенность в том, что реальность, которую он знал, была испепелена. И эта фраза, обрушенная на Асвер, была и обвинением, и предательским эхом его собственного страха: страха перед тем, что всё, во что он поверил, оказалось ложью.

Ненависть, взращиваемая в нём много лет, вырвалась наружу и затмила ему глаза.

«Тэодор… Брат.

Сколько бы веков ни прошло, сердце моё осталось в нашем доме рядом с тобой.

Если тебе доставили это письмо, значит — я уже мёртв.

Ты оказался всё-таки прав тогда — много лет назад. Сейчас я жалею обо всех потерянных столетиях вдали от родного брата, от моего дома. Мне не стоило цепляться за свои знания и гордость. Нужно было прислушаться к своему сердцу и выбрать тебя. Мне жаль, Тэодор. Прошу, прости глупого старшего брата. Я бы сейчас отдал всё, чтобы вновь оказаться рядом с тобой за чтением древней книги, которую мы переводили.

Я совершил много ошибок в жизни, и сейчас, на грани смерти — хочу всё исправить. Скажи Рэйне, что я благодарен ей и её родителям за то, что стали мне второй семьёй. Верни ей связь с камнем, освободи Ниорун и выслушай историю с самого начала. Ты всё поймёшь. Доверься ей, и клянусь — она уж точно тебя не подведёт так, как это сделал однажды я.

Ещё столько слов, которые мне хочется тебе сказать. Но — увы. Слишком поздно.

Увидимся в вечности, брат.

Со всей любовью,

Тэриус»

III. Осколки правды

Рэйна сидела на кресле, поджав под себя ноги, и взгляд её был устремлён в пол, будто в поисках ответа среди собственных пустых мыслей. В комнате царила тишина, но она была тяжелой, слишком ощутимой, словно огненная жара, сжимающая грудь в тиски. Она ощущала каждый вздох, каждый миг, словно воздух сопротивлялся её присутствию, не желая принимать её рассказ.

— Он в комнате на пятом этаже. Пробудет в состоянии сна около нескольких дней, — произнёс Тэодор, его голос звучал спокойно.

Ощущалось, как будто он может понять всё, что происходит с ней, даже если она сама этого не осознаёт. Вэйк сидел, положив одну ногу на другую, и взгляд был устремлён на Рэйну, словно он разгадывал её мысли, не обращая внимания на внешние детали.

— Вы заперли его там? — её голос прозвучал тихо, почти равнодушно, но в нём проскользнула нотка усталости, словно каждое слово вытягивалось из её души с усилием.

И в то же время ей было непривычно находиться от заместителя далеко.

— Учитывая, что он пытался напасть на тебя — я предложил ему наилучшие условия, — спокойно ответил Вэйк.

Рэйна наклонила голову в сторону. Её пальцы нервно играли с концом её накидки, и она тихо покачала головой в отрицании, словно пытаясь сама себя убедить, что всё это — не больше, чем кошмар.

— Он не смог бы, — её голос стал тихим, как едва уловимый шепот ветра, но в этих словах звучала бездонная пустота; она почувствовала, как её сердце защемило. — Он бы никогда не навредил мне.

Слёзы давно иссякли, но пустота, что оставалась в её душе, казалась ещё более мучительной. Она взглянула на две кружки чая, стоящие на столике, а затем на стопку пергамента и перо, что парило в воздухе возле Тэодора. Он сидел, не двигаясь, но напряжение в его фигуре было настолько ощутимым, что Рэйна почувствовала, как холод пробежал по её коже.

Отсутствие заместителя было слишком заметным.

— Я не могу допустить кровопролития в своём храме, — ответил колдун, и его голос стал ещё более задумчивым. В его словах скрывалась мысль, которую она не могла в данный момент понять.

Рэйна кивнула, поджав губы. Её взгляд снова опустился, будто бы пытаясь уйти от реальности. Тэодор шумно выдохнул, его взгляд становился всё более сосредоточенным, когда он продолжал говорить.

— У нас есть несколько дней, чтобы я выслушал тебя. Мне нужно знать всё. Я должен понимать, как ты пришла к тому, чтобы добровольно отдать камень, если он сам тебя не просил об этом. Ведь я прав? Ниорун молчит, и ты сама приняла это решение.

Рэйна прикрыла глаза, её грудь болезненно сжалась, и от этого внутреннего давления было трудно дышать. Она ощущала, как боль нарастает, словно волна, которая грозила поглотить её. Было сложно не поддаться этому ощущению. Всё… Всё это было таким сложным, таким изнурительно выматывающем. Она не знала, с чего начать.

— Что мне сказать? — её вопрос прозвучал так, словно она пыталась найти единственный правильный путь через лабиринт, в который она сама себе загнала путём всех ошибок, которые допустила.

Тэодор, не торопясь, поднял руку и взмахнул пальцами. Перо вздрогнуло и коснулось пергамента, начав выводить буквы, записывая их разговор.

— Думаю, с самого начала. Легенды гласят, что Ниорун должен прийти с рождением хранителя.

Его голос звучал спокойно и сосредоточенно, он не спешил, понимая, что для неё это не просто рассказ. Это была вся её жизнь, которую она должна теперь вывалить на него в короткий промежуток времени. Асвер сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с силами.

Это будет откровение, словно на исповеди перед семью богами, к которой она не смогла подготовиться.

— Первые годы жизни с рождения я смогу пересказать только со слов самого Тэриуса, который делился этой историей со мной, — тихо проговорила она, и в её голосе теперь звучала печаль.

Тэодор внимательно её выслушал и расслабленно откинулся на спинку мягкого кресла, пока перо продолжало записывать слова.

— Как пожелаешь, Рэйна. Поверь, времени нам хватит. Я буду помогать, задавая вопросы по ходу твоего рассказа. Договорились? — спросил он, и его голос был мягким, почти ободряющим.

Рэйна кивнула. Шумно вдохнув полные лёгкие воздуха, она медленно выдохнула и подняла глаза на колдуна. В глазах вновь защемило, рядом с колдуном она могла не сдерживать своих эмоций. Наконец, они все как на ладони у неё — и только Тэодор мог понять, что эта излишняя эмоциональность, которая девушке в принципе не привычна, побочный эффект её облика.

Как невозможна была мысль о принятии того, что они с заместителем больше никогда не будут друзьями, как прежде.

С каждым глотком чая Рэйна ощущала прилив сил, явно ощущая привкус магии Тэодора, который так пытался восстановить убитое состояние девушки.

В голове проносились воспоминания многолетней давности, и она старалась размеренно дышать, вспоминая годы тренировок и медитаций, которым её обучали. Голос Тэриуса зазвучал в её голове, и она наконец заговорила, пока перед глазами возникали события, которые она не помнит. День своего рождения.

Посреди гущи леса в скромном двухэтажном домике древнего колдуна Вэйк, одного из сильнейших в своём клане, раздался громкий детский плач только что родившейся девочки. Отец младенца, аккуратно укутав её в хлопковую ткань, широко улыбнулся и взглянул на колдуна, своего давнего друга, который помогал при родах женщине — матери Рэйны. Обратиться в столичный лазарет у них не было возможности — им приходилось скрываться в лесу, стараясь не привлекать к себе никакого внимания. И всё из-за предсказания колдуна, которое упало на их головы, словно небо обрушилось.

— Рэйна. Это будет подходящим именем для неё. Как считаешь, Тэ? — взрослый мужчина вновь улыбнулся уголками губ, игнорируя слабое изумрудное свечение в руке новорожденной.

Разве мог отец думать о чём-то другом, кроме как о своём дитя, родившемся в затмение, на краю света — где никто их не найдёт.

— Огненосная. Если толковать с вэтарнского языка. Идеальный выбор для неё.

Тэриус поправил свою старую, изношенную накидку, всю испачканную в крови, и довольно кивнул. Усталость накрыла его с головой, и ему хотелось только лечь, чтобы перевести дух, но свечение становилось только ярче — от криков девочки. Вэйк вновь повернулся, подбежав к резко замолчавшему ребёнку.

Девочка, почувствовав присутствие старого колдуна, сжала губы в молчании, жмуря глаза. Отец непонятно уставился на своего давнего друга, пытаясь понять, что происходит. Однако даже если бы он хотел, он был бы не в состоянии выяснить ни капли правды в том, что сейчас рисуется в этой комнате.

— Мы оказались правы, Дайнар, — тихо сказал колдун Тэ, обеспокоенно разглядывая осколок камня в руке новорожденной.

— Что же нам делать с этим? В монастырь мы не можем вернуться.

Отец девочки, Дайнар, положил укутанную дочь к своей жене. Алейн прижала девочку к своей груди и отвернулась к окну, одним ухом вслушиваясь в разговоры мужчин рядом.

— У неё… У неё в ладони — Ниорун. Легенды не врут, Тэ! Мы столько лет считали это фальшивыми сведениями, выдумкой! — Дайнар беспомощно упал на стул рядом с кроватью и схватил голову руками, пытаясь упорядочить в голове всю ситуацию.

Младенец сжимал в крохотной руке зелёный небольшой осколок, не больше грецкого ореха; он блестел так ярко, так величественно, стоило девочке закричать с новой силой. Неровные сломанные края, мелкие трещины вдоль всей поверхности, и замысловатые завитки, формирующие узоры на древнем языке, словно высеченные солнечным светом — понятные только Тэ, который разглядывал их с неприсущей себе жадностью. Словно так он сможет поглотить камень и понять всю его сущность.

Колдун никогда не допускал мысли, что священного камня никогда не существовало. Мифы не зарождаются на пустом месте, а колдун жил столько лет, что помнил каждое слово этой легенды. И теперь — все его годы учения перед его глазами. Он буквально слышал трепет своего сердца; и шепот, неземной и еле слышный, словно сам Ниорун говорит с ним.

— Священный камень… Столько тысячелетий его никто не видел так близко, Дайнар! Это великое благословение, посланное ей богами.

Тэ внимательно рассматривал осколок, он не решался коснуться его. Пальцы новорождённой с такой силой сжимали поверхность камня, словно тот мог исчезнуть при малейшем прикосновении. Каждая трещинка, каждый завиток словно пульсировал древней магией, и все в комнате ощущали, как эта сила живёт в камне, наполняя его до краёв.

В глазах колдуна пробудился блеск жадности, и сменялся на торжественное преклонение, но вместе с этим тенью промелькнуло чувство беспокойства. Он знал, что ни одна живая душа, какой бы могущественной она ни была, не могла бы удержать эту силу.

Камень был не просто утерянным артефактом. Это было нечто большее — воплощение самой магии, древней и опасной. И теперь, когда Рэйна держала его в руках, он почувствовал, как каждый его вздох сливался с теми самыми легендами, что он изучал веками, на историю которого убивал десятилетия своей прежней жизни.

Дайнар встал рядом с другом, его лицо оставалось бесстрастным, но глаза говорили о том, что он понимал всю серьёзность ситуации. Он был готов подчиниться судьбе, какой бы она ни была, но даже так ощущал, что эта встреча с камнем изменит всё. Молча он наблюдал, как Тэ взглядом продолжал изучать осколок.

Легенда о Ниоруне была лишь былой частью их жизни в храме, частью того, во что они верили. Но теперь, когда камень оказался у них, все его слова, все его образы обрели осязаемую реальность.

Тэ знал, что, если он решится сделать следующий шаг, этот камень может изменить не только его жизнь, но и судьбы всех, кто был рядом. И в первую очередь пострадает Рэйна.

— Или проклятие, Тэ. Не забывай: «Равновесие — залог жизненной силы и баланса. Сколько возьмёшь, столько и отдашь». Великая сила требует жертвы, расплаты за свой дар! Зачем моей дочери такая кошмарная ноша? — пока Дайнар рассыпался в недоумениях, его жена Алейн сохраняла гробовое молчание, аккуратно положив долгожданную дочь в её кроватку.

— Такие обвинения в сторону богов можно рассчитывать богохульством, — Тэ усмехнулся над своими же словами. — Это дело рук самой судьбы! Сам бог Кайран, милостивый и справедливый, повелитель времени и судьбы — коснулся руки твоей дочери.

Колдун очарованным взглядом наблюдал за сиянием камня и попытался взять его в руки, но обжёгся, словно сунул руку в само пламя. Камень упал возле Рэйны. На его руке остался уродливый, кошмарный след языков пламени, свидетельствующий о том, что останется ожог, который будет невозможно скрыть.

— Он под защитой Рэйны, — колдун достал свои письмена и начал искать дополнительные сведения в легендах о священном камне, но информации было так мало, что он мог надеяться только на свою память о том, что читал однажды давным-давно. — Насильно Ниорун не забрать, иначе природное пламя Рэйны может убить похитителя. Меня он только обжёг… Возможно, потому что я взял его без никаких намерений. Неудивительно, что боги выбрали в хранители такой важной детали — дракона из рода бога Калзора. Красный — цвет жизни.

— Или крови, — Дайнар вздохнул, глядя на свою уставшую жену.

— Если Ниорун под защитой твоей дочери, то и Рэйна под его защитой. Разве может хранитель священного камня быть абсолютно безоружным перед тем, кто захочет заполучить его? Родители становятся глупцами, обретая дитя.

Погода на улице оставляла желать лучшего — тёмные тучи затянули небо и поднялся ветер, предвещая грозу. Многие маги в округе поняли, что это не обычные капризы природы, тем более в период затмения, когда тишина должна быть единственным звуком.

Это явное предупреждение, но о чём именно — знал только опечаленный колдун. Успокоить и вразумить Дайнара ему пришлось, это его долг, как друга, однако врать ему о том, что это благословение — было тяжелее всего.

В сердце Тэ зародилась тоска, которая разрывала его душу на куски. Эта девочка ему уже, как дочь. В ней текла великая волшебная сила, а главное — это ребёнок его лучшего и единственного друга за много веков, проведённых в одиночестве. Он не может теперь ей позволить умереть в таком раннем возрасте или позволить кому-то ещё забрать её жизнь. Но как уберечь её от судьбы, как спрятать от рук великого Кайрана и дать ей пожить ещё немного?

Разве император поверит этой бедной семье? Если камень уже в их руках, то императорская семья решит, что родители этой девочки нарочно упрятали вторую часть Ниоруна у себя. Владея знаниями храма, прекрасно зная ритуалы — никто не станет и слушать их, будут только обвинения.

— Эту тайну раскрывать нельзя, тем более встречаться с императорской семьёй.

— Мы привыкли жить в изгнании, но как я объясню это дочери, когда она подрастёт? — на глазах Дайнара выступили слёзы отчаяния.

Не такой жизни он хотел своему любимому ребёнку, и уж тем более не такую судьбу. Неужели боги наказали их с Алейн за нарушение правил храма? Чем же они могли так провиниться перед небом, что расплачиваться теперь придётся Рэйне?

— Нам нужно узнать больше. Я поищу у себя, а вы пока отдыхайте. Побудь с семьёй, Дайнар, — колдун по-дружески похлопал мужчину по плечу и удалился в свой кабинет, перебирая книги и древние летописи, которые только у него хранились.

Сведений достоверных было катастрофически мало, и все они основывались только на легендах, которые Тэ и Дайнар исследовали спустя несколько месяцев вдоль и поперёк, так и не найдя ответа — как спасти Рэйну от благословенного проклятия?

Спустя несколько дней после рождения Рэйна разжала ладонь и камень снова выпал из её руки, упав рядом с её головой на подушки. Ниорун потерял свой изумрудный отлив и свечение стало еле заметным, кристально чистым и камень почти прозрачным, привлекая к себе меньше внимания. Однако спрятать его было необходимо, и колдун нашёл только один выход для этого. В ином случае до Рэйны нельзя будет даже дотронуться, местонахождение камня слишком быстро найдут.

Ещё в юности, когда Тэ лишь начинал своё обучение в округе Даласор, ему прививали искусство расщепления магии на мельчайшие частицы. Они учили, как погрузиться в магический поток, прочувствовать его исток и дать своей силе слиться с ним, чтобы затем расколоть и собрать обратно. Этот процесс был не только мастерством, но и философией, искусством понимания силы и её истинной сути. Спустя века, Тэ не раз прибегал к этому знанию, но никогда не сталкивался с магией такой мощи.

Теперь, стоя рядом с колыбелью Рэйны, колдун, не касаясь камня, искал в нём ту самую суть, ту чистую магию, которую можно было бы спрятать. Натыкаясь взглядом на свой шрам на руке, он понимал, что любые действия могут стать фатальными. Ошибок больше не может быть, и камень не должен попасть в чужие руки.

Дайнар, оставшийся с Алейн, занимался её ранами после рождения дочери, давая Тэ полную свободу действий.

Сосредоточившись, колдун создал вокруг них с Рэйной защитный купол, подобно прозрачному щиту, и протянул кончики пальцев к камню, не касаясь его. Магия взвилась, звуча, как древняя песня; и растеклась по его венам, обжигая огнём, но Тэ удержал её, аккуратно впуская в камень свою силу. Он почувствовал, как мощный поток энергии встречает сопротивление, как сама магия борется с его вмешательством.

Камень, словно живой и дышащий, не хотел поддаваться.

— Я — Тэриус Вэйк, верный служитель святой Семи. Вы знаете мои истинные намерения, — проговорил колдун, его голос звучал твердо, но в глазах проскользнула тень сомнения. — Услышьте меня, святые Семь. Богини и покровительницы: луны и тьмы — Айла, жизненной силы и души — Аюра, света и солнца — Эрия. Боги и покровители: плодородия и процветания — Виларин, войны и огня — Калзор, океанов и воды — Вейлор, тайн и судьбы — Кайрон.

Перед ним ведь лежал младенец, как он только мог поддержать идею обречь на неё это проклятье.

Пламя, которое горело внутри Тэ, начиная от самой глубины его сущности, постепенно угасало, словно камень, с которым он сейчас общался, поглощал его внутреннюю силу. С каждым словом он открывался всё больше, сливая свою магию с теми невидимыми потоками, которые вели к камню. Колдун раскрывал свою душу, позволяя магии течь свободно, словно искреннее признание перед тем, что было больше его самого.

— Рэйна прослужит вам хранительницей. Как вы мне и приказали, я не расскажу о вашем предсказании и упрячу камень внутри неё, — произнес Тэ, его слова несли тяжесть решений, которых он был вынужден придерживаться.

Священная магия камня ответила на его проникновение. Она поддалась на его молитву, позволив колдуну расщепить его физический облик. Тэ почувствовал, как магия камня пронизывает его до самой глубины, и он вдыхал этот магический поток, как пыль, растворяющуюся в воздухе.

Он прижал ладонь к груди младенца, и его сердце замерло в ожидании.

— Позвольте Ниоруну жить внутри хранительницы. Когда наступит час, Рэйна по доброй воле отдаст его, — прошептал колдун, чувствуя, как его слова и магия стирают границы существенного, и сливаются с его жизненной силой. — Святая Семь, даруйте мне искупление. Милостивые и жестокие, справедливые и любящие, святая Семь, внемлите зову моего сердца. Я обращусь в инструмент ваш. Позвольте мне исполнить Вашу волю.

Священный камень, поглощённый этой тишиной и светом, был запечатан.

IV. Узы семьи

— «Тьма вернулась к горным вершинам, где душа была разделена на двоих. Вечный защитник услышит ветер перемен. Пробудится тот, кто пронесёт огонь в своем сердце. На пути встретится разруха, но лишь в единстве они возродят силу, что велика, как древние северные ветра».

Тихо, но уверено проговорил Тэодор. Он знал предсказание наизусть, оно прозвучало в первый раз из уст хранителя храма в округе Даласор в день рождения Рэйны, чуть больше двадцати лет назад.

— Тэриус тогда озвучил его. Возможно, он знал, что в этой загадке присутствует, но я до сих пор ничего не понимаю, — Рэйна покачала головой, сжимая в руках всё ещё горячую кружку чая.

Вэйк какое-то время провёл в своих думах, в воспоминаниях о брате и о том, какой была жизнь Тэриуса рядом с семьёй Асвер, но время у них было ограничено. Колдун встряхнул головой, возвращаясь мыслями в сегодняшний день.

— Твои родители были хранителями драконьего храма. Почему они не могли туда вернуться? — с искренним любопытством спросил Тэодор, понимая из истории девушки не больше, чем она рассказала.

Он видел, как Рэйне было тяжело привести свои мысли в порядок, её слова путались между собой, но Вэйк внимательно следил и за пером, которое успевало записывать за девушкой каждое слово. Девушка съежилась на мгновение, когда вспомнила родителей.

— Они сразу сдали бы их императору Тарвейр. Там не осталось больше верных хранителей драконьей тайны. После того, как мои родители поженились, нарушив правила, и сбежали оттуда — им дорога к храму была закрыта. Даже если боги были бы благосклонны к ним, хранители храма не дали бы и шанса всё объяснить.

Вэйк молча кивнул, позволив себе отвлечься и подлить им обоим чай в кружки.

— Думаю, Вы знаете, Тэодор, что у драконов рождение ребёнка — это редкое событие. Особенно у наследников Калзора.

— Равновесие: они получили долгожданное дитя, но вынуждены были быть скитальцами в лесах гор Тору. Хранители храма не приняли их, выставив за порог последних истинных верующих, — Вэйк снова кивнул, но больше своим мыслям.

Книга тайн драконов, хранящая в себе и свет, и тьму истории создания их мира. Сейчас от этой веры в монастыре на вершине Аора никого не осталось, даже по последним сведениям. У священной религии в империи Этэрин — не должно быть правителя и императора выше семи богов, но в храме только Дайнар с Алейн почему-то были признаны предателями — за простое желание любить друг друга. Они отреклись от служения императорскому двору Тарвейр. И получили за это наказание.

Однако Тэодор отметил, что это было куда лучше, чем если бы им провозгласили смертную казнь. Но эту мысль он, конечно же, удержал только в своей голове, не осмеливаясь озвучивать такие жестокие слова Рэйне.

— Тэриус рассказал мне легенду о Ниоруне, — тихо отозвалась Асвер.

Перо снова встрепенулось и припало к пергаменту.

Ниорун среди обывателей назывался — «камень наследника», так как принадлежал правящему совету драконов с самого его появления. Вэйк всегда говорил, что как только две части камня появятся — начнётся страшная война, которая унесёт миллионы жизней.

Империя падёт под натиском предателей, и все будут обречены на вечные страдания и рабство. Настоящим обладателем камня должен стать сильнейший среди драконов, единственный в своём роде, который сможет остановить войну, но и в его силах будет всё разрушить и позволить уничтожить мирный устрой империи.

Этот камень выковали из самой материи магии, из неосязаемого создали воистину воплощение самого сердца нашего мира. Его нельзя найти случайно, только Ниорун может направить к себе. Его обладатель будет тем драконом, о котором слагали легенды ещё до его рождения. Та власть, которую он получит, будет настолько могущественной, что могут ослепить его и пробудить жажду к убийствам, богатствам и проливанию невинной крови.

Если он сможет справиться со своими страхами и возьмёт под контроль зверя внутри себя, то будет абсолютно несокрушим. Многие из наследников императорской семьи искали его и даже просили помощи у совета колдунов.

— Раз вторая часть оказалась у тебя, значит на тот момент первую часть уже отыскали, — больше для себя сделал заключение Тэодор. — Им осталось найти этот недостающий осколок, упрятанный в тебе. Вместо благодарности императорская семья обвинила бы твоих родителей в измене империи и убила бы вместе с тобой.

Рэйна продолжала сохранять молчание. Умозаключения колдуна были ей на самом деле не так интересны, как те минуты, которые она проводила здесь, чтобы убедить его в том, что достойна принять решение о священном камне.

Ниорун молчал уже несколько дней, словно ждал какого-то особенного события, или… Замолчал, потому что исход войны уже предрешён. Асвер не могла этого понять, а разгадывать этот ребус ей хотелось в последнюю очередь. Война длилась уже несколько лет, и Рэйна не внесла в неё никакой существенный вклад.

— Если бы тебя убили, Ниорун бы снова исчез. Я правильно понимаю? — на вопрос колдуна Рэйна кивнула и подняла на него взгляд.

— Несмотря на свою мощь, Ниорун зависим. Если не будет хранителя, то и камень исчезнет. А когда снова появится — никто уже не сможет предугадать.

Тэодор рассматривал девушку, всё ещё пытающийся смириться с её красными глазами, которые были ярким пятном в тусклом зале, несмотря на то что свечей было достаточно. С той секунды, как магия Тэриуса исчезла, как легкая пелена с её тела, настоящий облик девушки внушал страх даже самому колдуну. Он осознавал, что его брат нарочно упрятал всю внешнюю энергию и магию Рэйны за этой маской, которая нарочно скрывала её магию.

Вэйк даже догадывался почему — такой прорыв силы вызывал бы много вопросов. И это как раз вызвало один у него.

— Как ты скрывала свою магию раньше? Все в храме, не только я, можем ощутить эту неестественную мощь.

— Об этом как раз и хотела поговорить.

— Ты чувствуешь, что это слишком сложно для тебя?

Рэйна кивнула и, глубоко вдохнув, сказала, что росла непростым ребёнком, хотя окажись на её месте любой другой — они не стали бы лучше. Смотря на все капризы и истерики девочки, семья Асвер держалась крайне отдалённо от населённых пунктов, и даже после переезда из лесной глуши, они обосновались на окраине города, ограждая свой дом защитным куполом, правда который был уже не так силён, как раньше.

Воспитание девочки становилось труднее. Родители не могли полностью изолировать её, а контролю Рэйна упрямо не поддавалась.

Колдун Тэриус растерял половину своей магической силы, когда заточил камень внутрь сердца девочки по воле богов. Об этом предсказании мало кто знал, но и найти другого выхода для девочки они не смогли бы. Поэтому им приходилось хранить молчание.

Утрата сил украла у колдуна прежний облик юного красивого парня. Рэйна помнила его не совсем старым, но точно не таким молодым, как сейчас выглядит Тэодор. Он был с едва заметными морщинами, но отчётливо выделяющимися на его лице. Его волосы, хоть и тёмные, уже начали терять свою былую насыщенность, как и сам он. Его взгляд был глубоким, скрывающим в себе что-то, чего она не могла понять в детстве. Но теперь, сидя в кресле в чужом храме, она ощущала, какой тяжестью были эти вековые тайны; и магия, которую он носил в себе; которой он защитил Рэйну.

Тэриус был старше, но сильнее и мудрее Тэодора. С линией жизни, которая оставила следы на его облике, но что-то в его выражении оставалось непоколебимым. Осознание его смерти не давалось девушке очень долго. Сейчас она могла только вытирать свои слёзы и думать о том, как тяжело ему было принять решение: погрузить камень внутрь её сердца и не иметь возможности подарить ей спокойную жизнь, ни разу не походящую на нормальную.

Асвер не хотела обучаться, не стремилась защищаться от влияния Ниоруна и защищать его в ответ; и познавать то, что ей показывали. До момента, пока на десятый год своей жизни, она не ранила родного отца. Священный камень особых проблем не доставлял, но стоило девушке начать злиться, истерить, кричать, плакать, смеяться — стоило ей проявлять любые сильные, негативные, положительные эмоции, энергетическое поле вокруг неё начинало сходить с ума. Оно вспыхивало адским пламенем. Каждый раз, когда Рэйна начинала терять контроль, её магия взрывалась в ярких вспышках, сжимала воздух в комнате, разрывая всё вокруг.

Родители пытались держать её под контролем, сдерживать её эмоции, но каждый раз это приводило только к новым стычкам. Отец часто настаивал на том, чтобы она учила себя управлять магией, но Асвер не могла понять, почему она должна быть сдержанной, если чувства так ярко пульсируют внутри неё — разве может она это просто игнорировать? Каждый крик, каждый взгляд, полные боли или гнева, становились для неё катастрофой. Не только потому, что они выводили её, но и потому, что все эти моменты оставались в воспоминаниях её родителей.

Они всё чаще ругались между собой, обвиняя друг друга за то, в чём никто не был виноват. Иногда Рэйна чувствовала, что её собственное существование становится для них угрозой, а не даром; что она не более, чем обуза; тяжелый груз для них, а не благословение.

Ведь они живут так долго, что Асвер и не снилось — обоим было чуть больше четырёх сотен лет.

Со временем мать начала избегать свою дочь, отчего Рэйна чувствовала себя ещё более одинокой. Страх перед её магией разрушал отношения в семье; и Асвер становилось всё сложнее совладать с собой. Она не могла понять, что делать, чтобы магия не вырывалась наружу, не разрушала всё, к чему она прикасалась. Мать всё чаще уходила в молчание, а их ссоры с отцом становились всё более частыми. И Асвер чувствовала себя виноватой, не способной удержать в себе ту силу, которая обещала ей величие, но приносила лишь боль и отчуждение.

В свои тринадцать лет отроду она считалась ещё совсем ребёнком.

— Когда ты поймёшь, что это твоя обязанность — слушать нас и делать так, как мы тебе с матерью велим! — закричал отец в очередной раз, когда Рэйна заблокировала дверь своей комнаты магией и устроила погром внутри в качестве протеста на изучение происхождения Ниоруна.

— Нет! Я не стану этого выполнять только из-за проклятого камня! — кричала в ответ Рэйна, ломая мебель в комнате и разбрасывая вещи. — Мне это не нужно! Не нужно! Я лучше умру, но не приму этого!

— Забери слова обратно! Немедленно!

— Я умру! Умру! УМРУ! — истерично кричала Рэйна, и стены дома дрожали от натиска бушующей энергии.

— Мы делаем это ради твоего блага!

Только Дайнар хотел вмешаться и сломать магический блок, Тэ его остановил.

— В этом состоянии она может тебя и убить, — предостерёг колдун и насильно отвёл друга от двери, за которой до сих пор разносился шум.

Сначала мужчина сопротивлялся, но его взгляд упал на жуткий шрам на руках Тэриуса, и тот промолчал. Некоторое время они Рэйну этим больше не беспокоили, но навсегда отказаться от тренировок она не могла. И начала понимать это сама. В конце концов приходит время, когда даже до подростка может дойти, что в первую очередь они причиняют вред сами себе.

Асвер скрипя зубами принимала то обучение, которое помогало ей контролировать магию, однако для хранительницы требовалось больше часов тренировок и больше усилий. Она обязана была воспитать в себе сталь, блокируя влияние Ниоруна. Но Рэйна — капризная, не поддающаяся воспитанию девочка — не принимала ни одно из древних учений. Но несколько лет домашнего обучения вдали от всей цивилизации давали свои плоды.

Во время обычной медитации, чтобы научить контролировать огонь и не подпалить случайным взмахом руки саму себя, отец подкрался к ней со спины.

— Через два года тебе поступать в школу, — громко и резко проговорил отец, из-за чего Рэйна отшатнулась и в испуге споткнулась, упав на бок. Рука заныла на долю секунды. — Я тебя не отпущу туда, пока ты не научишься защите.

— Не отпустите в мои восемнадцать из дома?

— Ты ведь сплошное разочарование… Ты даже не понимаешь, как тяжело нам всем с тобой.

— Вы не сможете вечно прятать меня, как прокажённую! — в мгновение ока рассвирепела Асвер. — Я терпела все эти годы здесь не для того, чтобы провести так всю жизнь! — она вскочила на ноги и с вызовом уставилась на отца. Огонь вспыхнул в её глазах. — Я не могу сидеть в тени, пока все вокруг живут своей жизнью! Я хочу свободы! Ты не…

Дайнар дал дочери звонкую пощёчину.

— Первое правило — уважение, — спокойно ответил отец, не отводя взгляда от дочери.

Оглянувшись, Рэйна заметила свою мать у входа на их небольшой задний двор. Она предпочла бездействовать и вернулась молча в дом, стараясь не вмешиваться.

— Уважение заслужить надо, — сквозь зубы прошипела Рэйна, прижимая ладонь к горевшей от удара щеке. — Но ты не даёшь мне ни малейшего шанса это сделать, просто потому что тебе так удобнее!

— А ты разве заслужила этот шанс? Взгляни, я вывел тебя всего одной пощечиной, — ответил Дайнар. Его невозмутимость поражала. — Свобода требует жертв, Рэйна.

— Мне не нужна такая жизнь! Чего ты ждёшь? Что я буду, как послушная кукла в твоих руках? — её глаза вспыхнули внутренним огнём. — Я всю жизнь провожу в этих стенах! Я давно могла пойти в школу. Жить! ЖИТЬ! А не быть заложницей в этом тупом доме!

Внутри неё бушевала ярость, и нечто большее, тёмное, что не поддавалось контролю. Изумрудное свечение искрами запорхало в её глазах, и тело дрогнуло в попытке сопротивляться древней магии. Рэйна ещё не умела до конца контролировать их связь с Ниоруном. И отец вновь дал дочери пощёчину.

— Уважение, Рэйна, одно из важных составляющих контроля. Никаких «ты» в обращении к другим людям. Я не твой друг, ты обязана обращаться ко мне формально, — напомнил дочери отец и схватил её за плечо, словно через касание пытаясь донести до неё своё беспокойство. Свой страх, который он сам не умел подавлять.

— Я тебе ничего не обязана! — взорвалась криком Рэйна, указывая пальцем на отца.

Внутри неё что-то щёлкнуло, словно маятник, и магия вспыхнула диким, неуправляемым ураганом. Язык пламени вырвался из её руки, объятый изумрудным свечением, и ударил Дайнара в грудь. Пламя словно кричало, разрывая пространство, и от мощного удара отец отлетел на несколько метров, упав на холодную землю.

Рэйна резко замолчала, ощущая, как горит её плечо, которого касался отец. Её тело вновь задрожало, а изумрудное свечение камня погасло так же резко, как возникло. Отцовскую накидку моментально поглотил огонь, прожигая дыру в груди. Она стояла в оцепенении, не в силах поверить, что сделала.

Отец не двигался.

Всё вокруг превратилось в плотный, ненавистный вакуум, будто она выпала из реальности.

— Отец? — тихо спросила Рэйна и подбежала к родителю. — Почему одежда сгорела? Почему на ней не было магии? — девушка водила руками в воздухе, не зная, как прикоснуться к обожжённой коже.

Дайнар не ответил, только прерывисто вздыхал. Кожа покрывалась волдырями, и пламя, проникшее под неё, расходилось вдоль всего тела. На глаза Рэйны накатились слёзы, и в этот момент напротив неё, с другой стороны мужчины, резко сел на колени Тэриус.

— Равновесие, — прошептал колдун, оглядывая разрастающуюся рану.

— Почему он не исцеляется своей магией? — закричала Рэйна, боясь прикоснуться к отцу.

Её пробила истерика, и слёзы стекали по побледневшим щекам. Колдун выглядел обеспокоенным, но словно ничего больше его не тревожило. Только одинокие слёзы скатились по лицу.

— Есть один способ, — Алейн прибежала на крики дочери и быстро села рядом с ней, силой стягивая с её тренировочной накидки шелковый пояс.

Мать резким движением поднесла ткань к губам дочери трясущимися руками и заставила ту повторять за ней молитву. Рэйна послушно выполняла её приказ и, закончив шептать в ткань, покрывая его легким дуновением пламени, прижала это к груди отца. Услышав его болезненный крик, девушка расплакалась.

— Поглощай! — закричала мать и толкнула дочь в плечо, чтобы привести её в чувство.

— Ruase rmior.

— Ещё раз! Говори! — голос матери был резкий и высокий.

— Будь милостив.

Рэйна разрыдалась, но не могла позволить себе даже взглянуть на мать, которая игнорировала свои собственные слёзы. Женщина сжимала шелковые штаны своего мужа и умоляюще смотрела на его лицо, исказившееся в боли. Его крики разрывали её душу, и она хотела кричать вместе с ним, лишь бы забрать эту боль.

— М-милостивая… Аюр-ра. Даруйте мне искупление. Умоляю, спасите его душу и с-сохраните… Сохрани жизнь! — шептала девочка, не видя собственных рук перед глазами. — Reivas.

Асвер продолжала читать молитву, заикаясь и путая слова между собой. Ей было непонятно, почему магия отца была заблокирована, а пламя под его кожей адски медленно поглощалось обратно в её ладони через шелк. Крики отца стихли, и он обессиленно выдохнул; через несколько мгновений последний язычок пламени проник в кровь Рэйны.

— Reivas.

Его кожа казалась нетронутой, абсолютно чистой, но Алейн не слышала его сердцебиения. Женщина оттолкнула дочь и коснулась груди Дайнара — огня действительно больше не было, и Рэйна справилась с исцелением, но… Он всё ещё был без сознания.

Алейн рыскала по его коже, вслушиваясь в сердцебиение, и стараясь найти хоть единый остаток пламени, который удерживал её мужа в бессознательном состоянии.

— Я же сделала всё правильно, — обессиленно прошептала Рэйна, вновь подползая к Дайнару. Взяв отца за руку, она приложила его ледяную ладонь к своей щеке. — Я всё вернула! — громче сказала девушка дрожащим голосом, взглянув на колдуна.

Но Тэриус хранил молчание, игнорируя слёзы.

— Его сердце обратилось в пепел раньше, чем огонь поглотили.

Крик Алейн пронзил воздух, когда она прижала голову мужа к своей груди, обнимая его в последний раз.

V. Равновесие

— Сколько возьмёшь, столько и отдашь, — прошептала Рэйна, утирая слёзы.

Она много лет не упоминала об этом случае вслух. Она говорила тихо, словно если она скажет хоть слово громче, то вся комната вокруг неё расплывется в тумане, и девушка вновь окажется на заднем дворе своего дома. Перед ледяным телом отца, которого убила собственными руками.

— Reivas, Teodor.

— Да будет так, Рэйна.

— Никому не дозволено вернуть мёртвого. Это против законов природы. Единственное правило, которое я так и не смогла усвоить, — вновь заговорила Асвер, когда Тэодор тихо прокашлялся, словно приводя свои мысли в порядок.

— После заточения камня в твоё сердце мой брат больше не мог даже исцелять.

— От этого он бы не исцелил, даже будь у него те утраченные силы. Это древняя магия, — ответила Рэйна, её голос до сих пор дрожал, но она не могла отвести взгляд от Тэодора, будто боялась увидеть в его глазах осуждение.

— Ты применяла это заклинание ещё когда-нибудь? — спросил Вэйк, как будто знал ответ, но хотел услышать его из её уст.

Его тон был ровным, но в глазах скользнула тень беспокойства.

Рэйна помедлила, потупила взгляд в свою пустую кружку чая на столе. Сглотнув болезненный комок в горле, она кивнула.

— Ниорун — это проклятье.

Её слова звучали как признание в грехе, и она чувствовала, как тяжело лежит эта ноша на её груди. С каждым словом сжигалось всё, что она пыталась спрятать так долго, и её взгляд избегал сидящего напротив Тэодора, потому что она не могла смотреть на него и не думать о своём отце.

— Он привязан ко мне, словно я всего лишь сосуд для его силы. Я думала, если научусь контролировать его, смогу влиять хоть на что-то в своей жизни. Но повороты судьбы всегда доказывали обратное. Всё, чего я добилась, это хаос.

Тэодор молчал, его лицо не выражало эмоций, но Рэйна знала, что его внимание было приковано не только к ней. Его молчание говорило больше, чем любые слова могли бы. И вот теперь, сидя перед ним как открытая книга, она чувствовала себя беспомощной, как никогда раньше. По взгляду колдуна Асвер поняла, что он что-то для себя осознал, но предпочёл промолчать — снова, как будто его скрытность убережёт от каких-то неправильных решений и последствий.

— Ниорун был создан в хаосе. Неудивительно, что он принёс катастрофу и в мою жизнь тоже.

— Я знаю историю его происхождения, но так как за нами записывает перо — я бы хотел услышать, откуда берут начало все легенды. Ты не против?

— Я знаю наизусть. Это было частью моих тренировок.

Рэйна откинулась на спинку кресла и медленно выдохнула, стараясь сохранять хоть капли самообладания в себе. На удивление, священный камень продолжал молчать.

В древние времена, о которых не принято упоминать, задолго до появления первых империй, мир, символизирующий «вечность» — Этэрин, переплёл в себе судьбы всех народов, что не могли найти себе пристанище. Этэрин, настолько древнее название когда-то единой империи, находился в безмолвной гармонии. Земли были населены, каждый народ поклонялся семи богам, обучал других своим традициям, культурам и языкам. Но однажды, когда небо было тёмным и безлунным, в эти земли пришло древнее зло из-под земли.

Вэйсэтары — осквернённые наследники драконов — вырвались из недр Миара. И весь мир горел в адском пламени.

Драконы древности, семь сильнейших детей богов, стремясь сохранить мир и разрушить зло, вымолили у святой Семи благословение. Они создали камень Ниорун, наделенный древней магией, способной менять судьбы и разрушать вэйсэтаров. Он был выкован на пике горы Аора из самого существа мира — из нитей жизни и души, самой высшей магии. В те времена он даровал своим обладателям неограниченную силу, власть и возможность изгонять осквернённых детей Элвинора обратно под землю.

С его помощью они изгнали силы вэйсэтаров со своих земель и запечатали их обратно без возможности выбраться. Для создания баланса боги наделили Ниорун не только магией, древней, как они сами. Он стал источником большого несчастья. Это могущество привлекало жадность и разруху, в результате чего по истечению нескольких веков вспыхнула война между Семью наследниками из-за спора о принадлежности священного камня.

Наследники богов — драконы — не могли договориться о том, кому он достанется. В этом хаосе камень раскололся на две части, навсегда разделяя некогда единую империю Этэрин на семь округов. Расколотый камень забрал большую часть силы у наследников драконов, оставив им лишь капли прежней мощи.

Один осколок утаили наследники семьи Тарвейр, по легендам считавшимися наследниками бога Вейлора — драконы океанов и воды. Они обозначили себя новой императорской властью в нестабильной империи. Несмотря на разделённые округи, они возвели дворец на севере, рядом с горами Тору, где Ниорун и был создан. Так возникла столица — Элэйнар. Эта половина камня хранилась в глубокой тайне. Чтобы скрыть своё преимущество и сохранить власть, императорская династия Тарвейр объявила, что обе части камня утеряны навсегда. Этот обман укрепил положение императора, но одновременно с этим породил холодную вражду между семью родами.

Каждый представитель рода считал себя «настоящим» владельцем осколков, и каждая сторона стремилась завоевать контроль над остатками священного камня.

Второй осколок, согласно сказаниям и мифам, действительно утерялся в ходе войны между драконами. Он пропал, исчезнув в иных измерениях, скрытый от глаз, ищущих его. Легенда гласит, что тот, кто объединит оба осколка камня, обретет власть над миром и станет властителем всех драконов. Камень Ниорун — воплощение равновесия. Его могущество равно тем разрушениям, что он приносит.

Однажды, когда богиня луны Айла встретится с богиней солнца Эрия — враги вновь поднимутся, чтобы забрать камень, и только тот, кто сможет сберечь равновесие в своём сердце, сможет объединить его и вернуть миру прежнюю гармонию. Или погрузить в еще более страшную тьму. Священный камень Ниорун станет тем, кто определит судьбу целого мира.

Он — тот, что отражает душу.

«Наследница солнца сразится с наследницей луны в назначенный день. И вернёт земле то, что отобрала у неё».

VI. Завеса в прошлое

— Ты не хочешь сделать перерыв? — мягко спросил Тэодор, вставая с кресла и поднимая с дивана плед, чтобы укрыть ноги девушки.

Рэйна закивала в знак согласия, принимая плед и сжимая в своих руках, как спасательный жилет. Пальцы дрожали, дыхание было сбивчивым, как после долгого бега. Всё внутри неё гудело — от эмоций, от воспоминаний, от усталости. От правды, с которой она, наконец, перестала бороться.

— Я… Я могу увидеть его? — её голос прозвучал почти как шёпот, в нём таилась робкая надежда, вперемешку с тревогой. — У меня ведь есть послание и для него тоже.

Тэодор подошёл ближе и опустился на корточки перед ней, чтобы оказаться на уровне её глаз. Он не сразу ответил. Несколько секунд просто смотрел на неё — внимательно, спокойно, от такого взгляда у неё в груди всё сжималось. Вэйк видел, как тяжело было Асвер принимать, что заместитель более не видел в ней друга, и той попыткой нападения на неё только доказал, что его собственные мотивы будут стоять выше любой дружбы. Любого, кто спасал его жизнь. Но ведь для Рэйны ничего не изменилось.

— Сейчас нет, — наконец произнёс колдун. — Думаю, тебе нужно выспаться самой, чтобы набраться сил. На сегодня достаточно.

Рэйна отвела взгляд. Вопрос был не о встрече или разговоре с ним, а просто о том, чтобы увидеть его перед тем, как она вернётся в Тонтер. Но не стала настаивать и кивнула, как будто сама себя уговаривала держаться от его комнаты подальше.

— Тебя проводят до твоей комнаты, — Тэодор поднялся, жестом призывая ученика, но прежде, чем отойти, наклонился и добавил почти шёпотом: — У тебя ещё будет шанс всё сказать ему.

Асвер не успела ответить, как колдун уже направился к двери, оставив после себя странную прохладу — и странное чувство, будто ей только что сказали что-то важное, хоть она так и не поняла, что именно. Она вообще на данный момент не понимала ничего, из того, что делала и что думала.

Один из учеников Тэодора без слов кивнул ей и повёл по коридорам. Рэйна шла, словно во сне, не замечая ни каменных стен, ни витражей на окнах, ни даже слабого свечения от свечей. В голове гудело, в груди ныло, а в руках всё ещё был зажат плед, словно физический щит от всех мыслей, которые вихрем проносились в её голове. Комната оказалась небольшой, но тёплой, в отличие от зала: у стены стояла узкая кровать с высоким изголовьем, напротив — камин, в котором не было потрескивающих брёвен. Там только огонь, повисший в воздухе над каменным дном. Наверняка об этом позаботился Тэодор.

Возле окна — стол с кувшином воды, чистый стакан и постельное белье.

Рэйна не переоделась, не умылась, даже не подошла к столу. Она просто бросила плед, быстро сняла с себя верхнюю одежду и забралась в постель. Она свернулась клубком, как делала в последние месяцы её путешествия сюда; когда засыпала в дремучем лесу, всегда спиной к нему. Одеяло пахло сухими травами — как от мантии Тэодора. И пылью, как от старой библиотеки, в которой никто не бывает. Окруженная этими запахами она вдруг ощутила безопасность — буквально на миг, которого хватило провалиться в сон после долгих часов.

Она уснула быстро, глубоко, будто упала в пропасть. И впервые за долгое время не видела ни пламени, ни отца, ни школы. Ни даже Лиана. Только заветную тишину, от которой в её голове стало так пусто.

Проснувшись всё в той же тёплой кровати, окруженная успокаивающими запахами, Асвер неохотно открыла глаза. Впервые за долгое время она по-настоящему выспалась. И, судя по тому, что солнце уже опускалось с зениты, проспала она достаточно долго. Тэодор поселил её на четвёртом этаже, словно боясь, что, если она окажется на пятом вместе с ним — она попытается найти его комнату. Только даже если и захочет, толку от этого будет мало — в этом лабиринте храма она не разберётся, а он до сих пор был погружён в крепкий сон.

Несмотря на то, что вставать ей совсем не хотелось, она вспомнила, что ей необходимо как можно быстрее закончить с рассказом Тэодору и отправиться обратно. Дома её ждали, и она не могла снова подвести тех, кем дорожила хоть на какую-то маленькую долю. К своему «бывшему» другу она так и не решилась пойти, понимая, что даже если он проснется — он снова попробует наброситься на неё.

Принимаю ванну и смывая с себя остатки вчерашнего дня, Асвер даже усмехнулась тому, насколько комичной ей казалась вся эта ситуация с ним. Они столько месяцев провели бок о бок, когда он провожал её до храма, охранял её сон, они ни раз спасали друг друга, а сейчас она боится приблизиться к нему — боится даже взглянуть ему в глаза.

Такого разочарования она никогда не видела, и факт того, что он это чувствовал по отношению к ней — больно резало ей по сердцу, заставляя эти раны кровоточить.

Она оставила позади себя всё, что могла, чтобы оказаться здесь ради одной единственной цели помимо передачи письма Тэриуса. Чем ещё ей нужно было пожертвовать, чтобы вытащить священный камень и отдать его? Неужели, она ещё недостаточно отдала по воле богов. Они словно с каждым разом пытались испытать её всё больше и больше.

Через некоторое время к ней пришёл сам Тэодор, постучав в толстую деревянную дверь, прежде чем войти в комнату. Рэйна уже сама планировала выходить, чтобы попробовать найти проход хотя бы к лестнице. На время пребывания в храме ей выдали одежду ученика, а вся её походная одежда была отдана для стирки. Обычные темно-синие хлопковые штаны, широкие, не сковывающие движения, и белая плотная рубашка без пуговиц, с небольшой завязкой на ключице. На ногах у неё были обычные туфли на плоской подошве. Влажные волосы Асвер собрала в низкий хвост, надеясь, что холод снаружи её комнаты не коснётся больше ни её волос, ни её кожи.

— Я собирался пообедать. Мы можем сделать это в том же зале, сегодня там будет теплее, чем вчера, — спокойно сказал Вэйк и улыбнулся, подмечая то, какой юной всё-таки была Рэйна. Не сравнится с его внешней юностью, которую он в себе поддерживал.

Они с заместителем в его понимании ещё совсем дети, ставшие чьими-то пешками на шахматной фигуре. Тэодор неодобрительно покачал головой своим мыслям, лишний раз утверждаясь, что, отрекаясь от обычной земной жизни и прячась далеко в храме, он сделал правильный выбор.

— Я совсем позабыл, что вы с ним ограничены в магии в стенах храма и не можете поддерживать тепло тела.

— Я ещё многому должна научиться у своих предков. Но я лучше всего переношу холод.

— Огонь Калзора в крови, — отшутился колдун.

— На самом деле я очень голодная, — нетерпеливо ответила девушка и вышла вслед за Тэодором.

Дверь с гулким грохотом закрылась, но Асвер после долгого крепкого сна чувствовала себя определённо увереннее и лучше, чем вчера. Последствия вчерашних событий понемногу проходили, оставляя после себя только легкую головную боль.

Перед приходом Тэодора девушка успела заняться медитацией, собирая эпизоды своей жизни в короткий пересказ. Ей не терпелось добраться до сути, почему она приняла решение избавиться от камня без его на то просьбы. Но Вэйк, несмотря на их сжатые сроки, никуда её не торопил, позволяя Рэйне освоиться в стенах его дома.

— Вы вчера спрашивали у меня про то, как я контролирую силу камня внутри, — отозвалась Рэйна, когда ученики Тэодора забрали посуду и унесли её на кухню. — Вам не странно, что это делают ученики, а не служители храма? — Асвер внезапно отвлеклась от темы, проследив любопытным взглядом за одним из парней, который был намного моложе даже её самой. Вэйк почему-то тихо посмеялся.

— Я тоже занимаюсь бытовыми делами в храме. Но пока ты здесь, мне нужно сосредоточить всё внимание на том, чтобы выслушать тебя. Тэриус в письме утверждал, что это необходимо. И раз он отправил тебя ко мне — он знал, что только я смогу вытащить камень. Догадываешься, почему?

Рэйна задумчиво отвернулась, зацепившись взглядом за парящий огонь в воздухе в камине недалеко от них. Тепло от магического огня Тэодора приятно согревало, и девушка позволила себе улыбнуться.

— Родственная кровь, — тихо ответила Рэйна, и Вэйк довольно кивнул.

— Это безмолвная клятва, которая заключается нами при использовании магии. Она произошла из древнего ритуала исцеления драконов рода Калзора. Только родственная кровь сможет снять такое заклинание.

Рэйна в удивлении раскрыла губы и взглянула на колдуна, отчего он снова тихо посмеялся и взглянул на девушку так, словно видел её насквозь. У неё создалось ощущение, что она действительно ничего не сможет от него утаить. И даже если она попытается солгать — Тэодор уже всё знал.

Тогда зачем ей нужно было всё говорить вслух?

Зачем ему нужна эта история, и зачем он её записывает?

— Я живу слишком долго, чтобы не знать таких вещей. Мы с братом всю жизнь посвятили, чтобы добраться до истоков магии, — Тэодор резко поджал губы, случайно не проговорив «пока мы не поругались, и Тэриус не сбежал». — Есть вещи в твоём рассказе, которые я наверняка понимаю больше тебя. Но это твоя история — не моя, и я выступаю только в роли слушателя.

— Всё рухнуло по моей вине. Не стыдно будет слушать о том, как я провалилась? — с издёвкой спросила девушка.

— Рэйна, — мягко и вкрадчиво сказал Тэодор, заставив девушку вздрогнуть. — Не каждый способен выдержать искаженное отражение собственной души.

Она не ответила. Просто смотрела в магическое пламя, которое казалось не пугающим, а оберегающим. В нём была такая тёплая, такая светлая магия, которая грела девушку. И впервые за долгое время ей не хотелось никуда бежать.

— Тогда… Вы знаете, кто такой заместитель посла, не так ли? — осторожно и тихо спросила Рэйна, с каким-то опасением, страхом, что их могли подслушать.

Но никто не подслушивал разговор, и Вэйк мог только мягко улыбаться. На вопрос девушки Тэодор сначала медлил, видя то, как девушка удивлена, но кивнул. Асвер шумно и резко выдохнула, откинувшись на спинку кресла и погружаясь в свои мысли.

— Разве это сейчас важно? Мы доберёмся и до него в твоём рассказе, правда? — девушка кивнула на вопрос колдуна. — Мы закончили на моменте, где… Ты ощутила и увидела мощь камня, упрятанного в тебе.

Рэйна нервно сглотнула, вновь оглядывая аккуратные черты Тэодора. В какой-то степени их схожесть с Тэриусом сегодня её даже успокаивала. Словно она оказалась дома, когда всё было хорошо, когда не было войны и вся её семья мирно завтракала на заднем дворе дома. Да и она собрала остатки своих сил после сна, и могла уже контролировать свои эмоции.

Она определенно чувствовала, что расскажет больше, чем вчера — а говорить придётся много.

— Однажды я впервые услышала голос в своей голове. Что удивительно, другой хранитель осколка никогда не слышал его. Почему смогла я — для меня до сих пор загадка. Может, поймёте Вы. Мы не могли говорить. Он просто сводил меня понемногу с ума.

«Отдай его».

Рэйна, раскладывающая свои клинки в небольшой комнате, резко вдохнула ледяной воздух и обронила всё, что держала в руках.

Восемнадцатилетняя девушка огляделась вокруг с настороженностью и остановила свой взгляд на маленьком окне напротив входной двери. На кончиках пальцев что-то закололо, и ей почудилось — буквально на мгновение — словно она слышала голос какого-то мужчины. Но в комнате было тихо, даже ветра никакого, ни капли присутствия чужой магии, и только сбитое дыхание Асвер.

— Что случилось, esarum? — мать девушки зашла в комнату к дочери и оглядела упавшие кинжалы на полу. — Тебе всё-таки не понравился наш новый дом?

— С каких пор Вас это волнует? — ответила Рэйна, продолжая глупо смотреть в окно.

— Давай мы не будем снова начинать этот разговор.

Асвер устало закатила глаза и наклонилась, принявшись поднимать упавшие вещи. Это был подарок от родителей, который ей отдала мать, как раз на её восемнадцатый день рождения в связи с поступлением в школу Тонтер, куда она отправится через месяц. Алейн была только рада, что они успели закончить переезд в свой новый четырёхэтажный дом подальше от границы города, ближе к небольшой деревне на границе с Норилис — их прежней родиной.

На первом этаже расположился небольшой магазинчик одежды, на втором проживал Тэриус, который стал уже частью семьи, и для Рэйны он был просто — Тэ. На третьем и четвёртых этажах поселилась она с дочерью, как раз заканчивающая разбор вещей.

Дайнар, отец Рэйны, всегда раньше запрещал разбирать вещи с помощью применения магии, и крайне часто пользовался этим правилом, заставляя подраставшую дочь уметь напрягаться и физическим трудом хотя бы в таких бытовых мелочах. Девушке было всё равно на переезд, ей не было покоя ни дома, ни в школе — а заводить дружбу с другими ровесниками она себе запрещала.

— Мне надоели эти правила дома, — Асвер сжимала в руках подарок и рассматривала странные, древние узоры на рукоятках.

— Мы с отцом приложили много усилий для твоего обучения, — Алейн легким движением руки обвила потоком магии кинжалы и кожаный чехол для них, позволяя им пролететь через всю комнату, и уложила их на письменный стол. — Ты сама знаешь, зачем нам они дома. Помнить наш древний драконий язык — твоя обязанность. Напомни, как я тебя назвала?

— Свет мой. Неужели хочешь учить меня заново ещё и письму? — возмутилась Рэйна. — Сколько ещё можно так издеваться надо мной?

Алейн сомкнула губы и выдохнула, стараясь поддерживать внутри себя контроль над эмоциями. В последнее время дочь стала раздражительнее, и она не могла найти этому объяснение. После смерти Дайнара девушка редко разговаривала с матерью, предпочитая игнорировать её, несмотря на то что они остались только вдвоём.

— Не дерзи, — строго проговорила мать и вздохнула, разглядывая дочь. — Каждый раз поражаюсь твоим глазам, — родительница смягчилась и подошла к Рэйне, касаясь холодной ладони девичьей щеки.

— Как у вас с отцом, — прошептала Асвер и взглянула матери в такие же кроваво-красные глаза, обрамленные темными ресницами; лицо прикрывали длинные волосы, оттенка темнее ночи — беспроглядная тьма. На фоне бледного цвета кожи глаза Рэйны словно горели древним огнём, заключённым в клетку.

— Пусть слёзы больше никогда не коснутся твоих огненных глаз, — прошептала мать и коснулась сухими губами лба Рэйны, покидая её комнату и оставляя свою дочь одну.

— Reivas. Прости меня.

Асвер ещё некоторое время молча стояла, вглядываясь в закрытую дверь комнаты и переводила дыхание, не в силах рассказать матери о том, что её преследует чей-то незнакомый голос. Это никогда её не пугало, но настораживало — как в её голове мог звучать тот, кого она даже не знает?

Несмотря на позднюю ночь, никто из семейства Асвер не стремился ложиться спать. Наоборот, большинство тренировок Рэйны были как раз под покровительством луны, и это были последние ночи в родительском доме перед отъездом дочери в школу. Алейн оказалась на заднем дворе их дома, повиснув в воздухе в позе лотоса. Её дочь пришла минутами позже, распихав кинжалы по всевозможным карманам своего домашнего наряда. Сегодня боевых тренировок быть не должно, но носить их с собой стало уже привычкой, воспринимая подарок — фамильной ценностью.

Она остановилась в нескольких метрах от матери и согнулась в низком поклоне, выказывая уважение к ней. Глубоко вдохнув, она ощутила магию вокруг их заднего двора, которая окутывала их и прятала.

— Сегодня по плану у нас контроль защитного барьера между тобой и камнем, — пока Алейн повторяла терминологию священного камня и хранителя Ниоруна, насколько она помнила из монастырских писем, к ним спустился колдун, остановившись рядом с девушкой. — Тэриус сделал так, что нас никто не видит и не слышит вне защитного купола. Можете приступать.

Рэйна кивнула, но мать не торопилась передавать колдуну слово.

— Не было ничего странного в последнее время? — тихо спросила Алейн, медленно опуская ноги к земле.

Когда её ступни коснулись холодной травы, она выдохнула и подняла голову, поймав безразличный взгляд дочери.

— Нет, — резко ответила она.

Рэйна солгала. И мать это знала.

Тэриус решил нарушить их напряженный диалог.

— Рэйна, насколько ты знаешь, тебе очень важно поддерживать внутри баланс сил и чётко разделять присутствие камня и свою магию, иначе его влияние будет душить тебя изнутри. Никаких дополнительных сил он тебе не даёт, потому что, получая его защиту, Ниорун отбирает у тебя важный поток энергии. Несмотря на то, что и ты являешься защитным барьером для камня от других существ или людей, пока ты являешься его хранителем, камень сделал тебя неуязвимой. Бессмертной — считай это и наградой, и проклятьем. Никто из ныне живущих драконов больше не является бессмертным. Если такое и случится, что ты отдашь камень наследнику по доброй воле, твоя невидимая броня падёт в ту же секунду, и ты будешь так же уязвима, как остальные. На случай мы не надеемся, решения бога Кайрона переменчивы, поэтому ты тренируешься и физически, и духовно.

Тэ коснулся её пояса и попросил сделать глубокий вдох грудью, чтобы втянуть живот.

— Медленный выдох. Начнём с дыхательной практики.

Асвер приняла правильное положение стоя, вытянув руки вдоль тела и согнув их в локтях, ладонями вниз, и медленным движением опускала их к животу, параллельно выпуская воздух из легких. Пока Рэйна погружала своё тело в состояние покоя и настраивала внутреннюю магию на правильные вибрации, её мать только молча наблюдала за ней со стороны. Упорные тренировки и медитации позволили девушке скрывать бесконечные потоки магии, которые излучал Ниорун.

Чтобы контролировать его и не давать выхода этим порывам, необходимо было воспитывать в ней глубокую самодисциплину, осознанность, твёрдость и чёткое понимание того, что такое баланс в их мире.

— Раз мы начали с тобой обсуждать историю камня, расскажи мне про утраченное бессмертие, чтобы твоя ноша хранительницы была ощутима.

Колдун приказал остановить дыхательную практику и приступить к началу медитации; и перед ней вспомнить, почему так важно знать разницу между ней и другими драконами, чтобы казаться такой же, как они.

Рэйна склонила голову в поклоне и вспорхнула в воздух, принимая позу лотоса и укладывая ладони на колени. Она ощутила в своей груди привычную тяжесть, когда оказалась в воздухе, и медленно выдохнула, стараясь расщепить её на лоскуты, обвивая свою магию вокруг сердца. Влияние камня было еле ощутимо, иногда дёргая Асвер за ниточку, словно напоминая о себе время от времени, но это результат её упорного труда. Она расслабилась в последнее время, и потому ей иногда слышался чужой голос — возможно, это были отголоски первого осколка, просящего Рэйну отдать вторую часть.

«Кем бы ты ни была, он мне нужен».

Рэйна проигнорировала голос в голове и заговорила.

— Когда тьма отступила, и враг был повержен, драконами было принято решение спрятать камень до того времени, пока империи не будет угрожать очередной враг извне. Чтобы построить удобный уклад жизни и ужиться с другими существами на людских землях, драконы вымолили у камня исполнить их желание — дать им возможность обращаться в человеческий облик по своей прихоти в любое время.

Ниорун исполнил их желание с благословением семерых святых: Виларин — бог плодородия, земли и процветания; Аюра — богиня жизненной силы и души; Эрия — богиня света и солнца; Айла — богиня тьмы и луны; Калзор — бог войны и огня; Вейлор — бог воды и океанов; и Кайрон — бог судьбы и тайн. Семь богов олицетворяли собой веру, которую мы по сегодняшний день называем «Путь дракона». По истечению времён стало понятно, что Ниорун придал их желанию буквальный смысл — он дал им не просто временный людской облик, а человечность, которая обратила могущество драконов против них самих. Чем дольше они пребывали в облике людей, тем ненасытнее они становились в своём желании обладать священным камнем. И вернуться в прежний облик никто более не смог.

Империю Этэрин постигли страшные времена, сопровождаемые войной и противостоянием драконов друг между другом. Изначально созданный для восстановления мира и равновесия, камень обратил сердца верующих во тьму, и так империя разгневала богов. В наказание за свою слепую жажду власти святая Семь отобрали у своих любимых детей — драконов — их бессмертие. Они стали уязвимы к болезням и смерти. Возможность возвращаться в драконий облик была только единожды у наследников регессов и императора. И только в один день — для прохождения коронации и выбора истинного наследника путём жатвы.

Родители должны были наблюдать, как их дети убивают друг друга ради трона, а потом убивают их самих, чтобы прервать тысячелетия их жизни и впитать силу рода. Однако тем семьям драконов, в ком не течёт правящая кровь — не позволено иметь больше одного ребёнка для сохранения баланса жизни и смерти. К сегодняшнему дню не все потомки драконов имеют способность контролировать магию и управлять ею.