Kitabı oxu: «Бункер номер шесть. Часть 1»

Глава 1. Кира

Кира жила и работала в Москве, хотя город не был для неё родным. Родители несколько раз меняли регион из-за профессии отца. Кира сформировалась как личность на севере, а потом семья переехала в московский регион. Впрочем, и там они надолго не задержались — вскоре отправились в провинцию, а точнее, в Костромскую область.

Кира осталась в Москве. Училась, работала, пока не встретила будущего мужа. Ей было двадцать семь, и она утонула в этих отношениях — с самыми серьёзными намерениями. К несчастью, муж оказался лгуном, пьяницей, изменником и тунеядцем. Всё это открылось на второй день после свадьбы.

Это был сложный период. Нельзя просто переключиться с эйфории на отчаяние и разочарование. Социальные установки не помогали разобраться с недоразумением быстро — но Кира ушла не сразу, хотя и довольно скоро для такой ситуации.

Сразу после свадьбы она забеременела. Документы на развод уже подали, но Кира решила: этого ребёнка она хочет и любит всем сердцем. Было страшно, непонятно, как строить жизнь дальше. Страхи оказались не напрасны.

Мальчик рождался тяжело. Кира и малыш чуть не погибли — врачебная халатность. С трудом восстановившись, она растила сына одна. Константин — она выбрала для него красивое имя — в детстве часто болел. Скорая приезжала чуть ли не каждую неделю, увозила их в больницу.

Карьеру пришлось оставить. Какая работа, когда ношу несёшь еле-еле? Однажды, когда Косте было около месяца, их снова увезли в реанимацию. Врачи не могли понять, почему малыш плачет без остановки сутками.

Тогда Кира позвонила отцу — очень религиозному человеку. Слушая его инструкции по телефону, она покрестила сына прямо в палате, боясь, что до настоящего крещения он не доживёт.

Костя справился. Наверное, проблемы были связаны с тем, как он появился на свет. Кире стало совсем тяжело, и она решила: надо ехать к родителям. Перспектива вернуться под отцовское крыло не радовала: он был консерватором до мозга костей, это всегда тяготило дочь. К тому же ехать предстояло в провинциальный городок, где Кира никогда не жила — только навещала родителей по выходным. Не было ни знакомых, ни друзей, всё было чуждо, кроме, конечно, родителей.

Но блудный сын когда-то тоже не имел альтернатив. Кира поехала.

Адаптация на новом месте далась тяжело. Нужно было привыкнуть к местным «правилам», к формату общения. Для одних это легче, для других — стресс. Приехать в провинцию разведённой дамой, да ещё с ребёнком — определённое клеймо. К своим разведённым местные относились с пониманием, но приезжей женщине с таким статусом приходилось завоёвывать уважение.

Кира вырвалась из-под отцовских ограничений в семнадцать. Сразу начала жить иначе — свободно, стихийно, импульсивно, но по сути пусто и бессмысленно. Была ли у неё когда‑то ясная цель? Скорее нет. Она словно неслась по течению, не всегда приветливому, всё искала опору в людях — и неизбежно натыкалась на разочарования и предательства.

В Москву Кира поступила, чтобы съехать от родителей. Обычный ВУЗ, стандартный факультет — о профориентации тогда никто не знал, да и не было это в стране популяризировано. Главное — на бюджет. И ей удалось.

Москва начала нулевых приютила множество таких, как Кира. Все они дружно неслись по бесцельному течению.

Рождение сына привнесло в её жизнь смысл, ответственность, любовь — и одновременно осознанность, пробивавшуюся сквозь тяжёлые депрессии. Именно став матерью, Кира впервые познала свои тёмные стороны, например, ранее не ведомый испепеляющий гнев. Отчасти он был реакцией на «неудачную» личную жизнь, материальные проблемы и болезни ребёнка, но, скорее всего, зародился он в её душе намного раньше.

Адаптация к новым условиям шла болезненно. Но выбора не было. Киру давило всё: грубоватая манера общения местных, контроль отца, материальная зависимость, невозможность спорить о воспитании сына и — самое страшное — отсутствие какого бы то ни было понимания, что ждёт впереди.

Время шло. Кира устроилась к местному работодателю. Получала в месяц столько, сколько раньше зарабатывала за неделю. Но и это было счастьем.

Сын подрастал. Родители помогали. А Кира по ночам мечтала вырваться — как когда‑то в семнадцать. Она представляла, как уедет, начнёт всё сначала… но сына оставить на родителей не могла и не хотела. Видеть, как он растёт, знать, что он успокаивается, когда мама берёт его маленькую пухлую ладошку, — это было дороже любых материальных благ и чувства независимости.

Кто-то советовал: «Поезжай в Москву, заработай, устройся, потом заберёшь Костю». Кира понимала: такой поступок равносилен предательству. Она была на это не готова. Можно предать кого угодно, но не сына.

Её позиция не облегчала жизнь. Положение не устраивало Киру абсолютно. Местный социум так и не принял её — она была немного иной, а это в провинции не приветствуется. Кира иначе говорила, иначе мыслила, была развитой, свободолюбивой. Но это никому не было интересно, скорее вызывало антипатию.

Иногда тоска поглощала её настолько, что она тихо рыдала в подушку, стараясь не разбудить сына. Сквозь зубы шептала: «Мне даже не с кем поговорить. Мне одиноко. Измени это! Измени…»

Наступало утро. Жизнь шла своим чередом.

Месяцы одиночества перешли в годы. Когда Костя подрос, Кира решилась на переезд — не в Москву, а в область, в столицу региона. После городка с двадцатью тысячами жителей это казалось большим прорывом и смелым шагом. Москва, кстати, никогда не была ей близка — в отличие от северной столицы.

Отец с трудом дал благословение, помог выбрать съёмную квартиру.

Кира начала искать новую работу, детский сад, поликлинику, купила необходимые вещи. Впервые она почувствовала себя почти счастливой. Вопросы решались быстро. Оставалось только устроиться на работу.

Она нашла самую высокооплачиваемую вакансию в городе. Собеседование проходило в несколько этапов: кадровик, руководители, директор. Кира каждый раз заново рассказывала о своём опыте, была честна и открыта. Старалась изо всех сил. Сфера была ей незнакома, но её приняли.

Для неё это стало большой радостью. Кира уже подсчитывала, сколько накопит за полгода. После провинциальной изоляции и ограничений хотелось всего: новой одежды, гаджетов, поездки с сыном на море…

Она не знала, что всё это очень скоро перестанет иметь значение.

Глава 2. Новая жизнь

Огромное старинное здание из красного кирпича вросло мощным фундаментом в землю. Текстильная мануфактура, доставшаяся городу от Советского Союза, продолжала работать — теперь это был не государственный гигант, а частный бизнес по пошиву брендовой детской одежды. Четыре этажа вмещали цеха, кабинеты, переговорные и много-много людей. Здание, напоминавшее зловещее мифическое существо, стало для Киры новым местом работы.

— Доброе утро, — поприветствовала Кира куратора, придя на работу заранее.

Как всегда, ответа не последовало. Кира пожала плечами и села за своё место.

Куратора звали Настя. Она была недоброжелательной, дёрганной, неотёсанной женщиной. Хотя они с Кирой были ровесницами, по характеру и темпераменту Анастасия воспринималась куда старше. В корпорации она проработала уже тринадцать лет. А дедовщина, как известно, дело святое.

Так уж заведено в России: придя в любое учреждение, ты должен пройти проверку на вшивость. Потерпеть унижения, жестокость, токсичность, изоляцию…

Процесс осложнялся колоссальной загруженностью персонала. Настя неохотно объясняла всё на бегу, по сути игнорируя вопросы. В голове у новой сотрудницы формировалась полнейшая каша. Кира нервничала. Ей приходилось буквально ловить каждое слово наставницы, записывать обрывки фраз в блокнот в надежде, что позже, с толком и расстановкой, получится хоть что-то понять. Но, как правило, выходило слабо.

Кира не была глупой или ленивой. Просто внутренние процессы компании не были прописаны в открытых источниках — их могли передать только люди.

Киру быстро начали привлекать к ежедневным планеркам и собраниям. Взяли её на руководящую должность, предполагавшую глубокие знания и вовлечённость. Но первые две недели она не могла ни уловить суть обсуждаемых вопросов, ни дать внятный ответ. Коллегам на это было глубоко наплевать. На неё смотрели как на дуру и продолжали требовать ответов, которых у Киры не было.

Ей казалось, что она участник плохого спектакля. Как человек, только пришедший в компанию, может дать развёрнутый ответ по всевозможным вопросам?

Кире стало «против шерсти» всё происходящее. Ни за какие деньги она не была согласна выглядеть глупой — не без помощи новых коллег. Она знала себе цену, знала, что прекрасно умеет выполнять рабочие задачи и в столичной компании успешно справлялась. Она успокаивала себя: «Нужно просто больше времени, я со всем справлюсь. Потом буду вспоминать и смеяться…» — но послевкусие после отработанного дня оставалось противным.

Спустя ещё пару недель общий руководитель Киры и Насти, Ольга Ивановна, начала демонстрировать недовольство тем, как Кира ведёт процессы. Точнее, не ведёт их в полной мере. Ольга Ивановна была на три года моложе Киры, но обращаться к ней полагалось по имени-отчеству — видимо, отголоски советского прошлого незримо влияли на эго современного человека.

Недовольство начальницы обычно было публичным и происходило на общих собраниях. Это демотивировало Киру. Ей было стыдно перед коллегами и перед собой. В то же время её раздражала безвыходность положения: единственный способ научиться — набить собственные шишки на практике, что требовало времени и терпения руководства. Но за эти «шишки» приходилось расплачиваться достоинством — опустив голову, слушать унижения в присутствии всех.

Как-то Кира попыталась оправдаться, что куратор не выделяет время на обучение. Это проигнорировали, но теперь она стала вдобавок стукачкой. Хорошего в этом было мало.

Очень быстро Киру вынудили перерабатывать, задерживаться и выходить в выходные — о чём не было и речи при приёме на работу. Череда бесконечных «надо срочно» не прекращалась.

Кира начала переживать за сына. Ей было невыносимо сидеть на совещаниях, зная, что Костя уже ждёт её у ограды детского сада. От этого накрывала тоска и усталость. На собраниях она всё чаще думала: стоит ли это таких усилий? Тринадцать-четырнадцать часов работы, никакой личной жизни, времени, и хотя бы капля уважения?

Кире совсем не нравилось то, что она получила, будучи хорошим специалистом.

Она продержалась в компании около трёх месяцев. За это время превратилась в выжатый грустный лимон — не только снаружи, но и внутри. Она решила уволиться и искать место спокойнее.

Как только Кира оповестила отдел кадров, её вызвала Ольга Ивановна.

— Ты что собралась уходить? Почему? — спросила начальница с недовольным лицом и некоторым отвращением.

Кира постаралась ответить как можно дружелюбнее и аргументировать решение. Разговор вышел напряжённым. Уговаривать остаться Ольга Ивановна не стала. Принцип компании — незаменимых нет, а у Киры всё равно успешной работы не случилось, так что начальница дала понять: они ничего не теряют с её уходом.

В последний рабочий день с Киры сняли обязательства участвовать в совещаниях. Она просто сидела за столом, пока не прозвенел звонок, означавший конец рабочего дня. Заветные вертушки на проходной снова заработали, и Кира в последний раз вышла из старого здания из красного кирпича — с ощущением поражения, но верой в лучшее.

Перед Кирой числился большой долг: зарплату за два месяца ей ещё не выплатили. Она была спокойна — заработала неплохо и сможет оплатить аренду хотя бы на месяц.

Прошло два месяца. Зарплату Кира так и не увидела. Работодатель перечислил лишь малую часть. Пробиться к людям в корпорации было невозможно — турникеты закрыты. Хоть стой и лови их после работы. Кира попала в затруднительное финансовое положение. Плюс это было просто неприятно, по-человечески.

Через неделю после ухода она нашла новую работу — в странной компании, у директора-самодура. Но он платил относительно сносно и отпускал на больничные с ребёнком. Кира уставала от его «тараканов», идей, забывчивости и странных поручений, но нужно было зарабатывать на жизнь.

Иногда директор приезжал и рассказывал дурацкие и совершенно несмешные истории. Кира вынужденно улыбалась. Когда же составлялась смета для заказчика, он кричал на неё, если обнаруживалась ошибка — как правило, из-за некорректных данных, которые предоставлял он сам.

И всё же для Киры это было немного лучше: она могла больше времени проводить с Костей. Директора звали Илья Владимирович.

Лето сменилось осенью. Заканчивался промозглый октябрь — совсем не снежный, а тепло-грязный и противный. Хотелось, чтобы снег поскорее прикрыл уродство улиц и дорог, которые давили на психику, поглощая радость.

Кира часто думала, идя утром от остановки до работы, что живёт она в очень скверном регионе. Она представляла, как какой-нибудь англичанин Томас в модном пиджаке едет на красивом велосипеде по выложенной плитке, улыбается, покупает кофе в стаканчике из экокартона — весёлый и счастливый. А норвежец Халлвард проходит мимо красивых зданий, неторопливо перемещаясь по чистой улице, здоровается с продавцом булочной…

Кира посмотрела на свои ботинки — они были в грязи, джинсы по колено забрызганы. Это Костя утром её забрызгал, когда она вела его в детский сад. Вся дорога была в лужах, а его маленькие ноги в резиновых сапогах ещё не могли их переступать. Кира отметила: сегодня он не сильно старался это исправить. Теперь ей придётся быстро отмывать брызги.

Она подошла к зебре и начала переходить. Проезжающий водитель не только не уступил дорогу — что, надо сказать, было обычным делом, — но и не сбавил скорость. Он проехал буквально в десяти сантиметрах и окатил грязью её пальто.

Кира не сдержалась:

— Дурацкий город! Дурацкая осень! Дурацкие люди!

Придя на работу, она достала влажные салфетки и начала чистить обувь и одежду. Затем подмела офис — грязь валялась кусками то там, то тут.

Кира размышляла, глядя в монитор: доживёт ли она до того времени, когда удручающие хрущёвки исчезнут с улиц её страны? Конечно же, нет. Эти дома, похожие на монстров, которые жрут злых и несчастных людей, будут «радовать» её до конца жизни. Не иначе.

Настроение в то утро было гнетущим. Директора в офисе не ждали, и это казалось облегчением. Кира налила себе растворимый кофе и снова села за компьютер.

Глава 3. Начало катастрофы

В запасный выход офиса кто-то начал громко и отчаянно стучать. Кира вышла из кабинета, посмотрела на монитор с камерами — и удивилась. Это был Илья Владимирович.

«Какая муха его укусила?» — пробубнила она, идя открывать дверь.

Директор был сам не свой. Кира смутилась, неуверенно зашагала обратно, но он остановил её:

— Кира Сергеевна, вы что-нибудь слышали по новостям?

— Что, например? — удивилась она.

Директора трясло. Кире становилось жутковато. Она переспросила громче, пытаясь вернуть его в сознание:

— Что-то случилось?

Он выдохнул и произнёс:

— Американцы распылили над несколькими нашими регионами биологическое оружие.

Кира остолбенела. Директор продолжил:

— У меня большие связи в городе, мне сообщили. Я давно слышал слухи о диверсиях, политическая ситуация сложная… но сейчас всё серьёзно.

Он был настолько потерян, что Кира заметила зарождающуюся панику.

— А что это распыление делает? — спросила она первое, что пришло в голову.

Директор ответил, уже немного собравшись:

— Вы фильмы про зомби когда-нибудь видели?

Кира невольно усмехнулась — от внутреннего негодования, как после плохой шутки. И в этот момент за окном раздалось рычание. Дверь в офис была открыта.

Кира не придала этому значения — возле офисов часто бегали бездомные собаки. А вот Илья Владимирович занервничал и побежал к окну.

— Кира Сергеевна! Сюда! Быстрее!

За окном открылась нереалистичная картина. На огромную фуру, ехавшую по дороге вдоль их здания, пытались залезть агрессивные люди. Кира узнала их по спецодежде — дорожные рабочие, мимо которых она проходила каждое утро. Ремонт шёл долго, и она успела запомнить их лица.

Водитель фуры что-то гневно кричал через стекло, потом онемел и открыл рот. Один из рабочих разбил стекло кабины — и, несмотря на осколки, впивавшиеся в руки и шею, потянулся к водителю. Непонятно зачем.

Киру затрясло.

— Что они делают? Надо звонить в полицию!

Директор молчал.

Водитель фуры закричал, пытаясь отмахнуться. Но четверо «строителей» уже впивались зубами в его голову и руки. Кира почувствовала, что земля уходит из-под ног. Её заштормило, затошнило, в глазах потемнело, тремор захватил всё тело.

Директор очнулся и закричал:

— Кира Сергеевна, сейчас не время падать в обморок! Вы меня поняли?

Она с трудом понимала и его, и всё, что происходило за окном. Пока холодная вода из кулера не плеснула ей в лицо.

— Закрывайте двери! Быстрее!

Она дрожащими пальцами пыталась повернуть ключ, пальцы не слушались. Но в конце концов они оказались внутри, закрытые на все замки. Снаружи ещё слышались крики и рычание, но к ним никто не ломился.

Директор снова обратился к ней:

— Соберитесь! В таком состоянии вы и себя, и меня подставите.

Кира посмотрела на него — и её лицо исказилось от ужаса.

— Что такое? — спросил он.

— У меня сын в садике, — чуть дыша, произнесла она. — Совсем недалеко отсюда.

Крупные слёзы заполнили её глаза. Она оставалась в оцепенении.

Директор напрягся:

— У чёрного входа стоит машина. По камерам — там никого нет. Мы берём всё, что послужит оружием, надеваем на себя всё, что есть в офисе, для защиты от укусов — и едем.

Кира кивала.

— Возьмите в шкафу мои куртки, оденьте две-три на себя и мне дайте.

Она быстро выполнила приказ. В карманы курток положили ножницы и ножи. Директор выглянул из двери, вернулся:

— Никого нет. Я выхожу и сажусь в машину. Вы идёте за мной и закрываете офис на ключ.

Он вышел. Кира видела в монитор, как он сел в машину. Секунда, две, три, четыре, пять — на экране никого. Она быстрым шагом пошла к двери, заготовив в руке ключ. Собрала волю в кулак, закрыла дверь, повернула ключ четыре раза, вытащила, повернулась к машине.

В воздухе гудело напряжение. Крики с обратной стороны улицы разносились всё громче. Вдруг Кира услышала рычание — совсем близко, будто голодный зверь собрался прыгнуть. Она рванула к машине, дверь уже была открыта изнутри, она запрыгнула, захлопнула, на автомате заблокировалась.

Они оглянулись — никого.

Может, показалось?

Директор осторожно выехал. Когда машина поравнялась с той самой фурой, теперь брошенной посреди дороги, они увидели разбитые окна и пустую кабину.

— Где же он? — Кира искала глазами водителя.

Метрах в пятидесяти хаотично бегали странные люди — уже не только строители. Они нелепо сталкивались, будто не видя преград. Один из них резко повернулся в сторону машины, замер на три секунды — и с нечеловеческой скоростью понёсся к ним.

— Едем! — закричала Кира.

Директор нажал газ. Они помчались к детскому саду, выбрав длинную дорогу — на короткой распласталась фура, да и опасных людей там было больше.

На дорогах уже стояли аварии, мерзкие люди бегали по проезжей части в своём зверином поиске. Илья Владимирович пикировал между машинами, стараясь не врезаться в «зомбаков», как он их теперь называл.

— Покажешь, где поворот! — крикнул он, забыв про официальное «вы».

— Хорошо! — Кира вцепилась в ручку над окном.

— Следующий поворот налево, к садику!

Он резко повернул. У высокого тёмно-зелёного забора остановился.

— Посидим, присмотримся. Тихо вроде.

Было и правда тихо. Слишком.

— Я пошла, — сказала Кира.

— Я жду.

Она подошла к калитке, открыла задвижку: «Задвижка закрыта — значит, заражённый не стал бы её за собой закрывать». Тихо закрыла за собой и начала обходить корпус старшей группы, где был Костя.

На улице никого. Тишина давила. Ни детских криков, ни запаха еды из столовой.

Кира набрала в домофон цифру 2. Гудки, но дверь не открывали. Ещё раз, ещё. Наконец сигнал — из двери осторожно выглянула воспитательница, Ольга Эдуардовна.

Сердце матери, пришедшей за ребёнком, готово было вырваться из груди.

— Всё хорошо? Почему так тихо? Я за Костей.

Воспитательница молча схватила её за куртку и затащила внутрь.

— Нам поступил сигнал об опасности, — зашептала она. — Сказали собрать детей в самом надёжном месте — в актовом зале. И соблюдать тишину.

— Значит, с детьми всё в порядке?

— Слава богу, да.

Кира присела на корточки у стены и неслышно заплакала.

— Мы звонили вам, — добавила Ольга Эдуардовна. — Два раза.

Кира достала телефон — два пропущенных. Беззвучный режим.

— Простите… там такое было…

— Что происходит?

Кира рассказала. Воспитатели, услышав, начали паниковать. У некоторых свои дети были в других садах. Поднялась суета. Кира пожалела, что рассказала всё как есть. Ведь шум, паника, выход на улицу — всё теперь грозило смертью.

Она поймала себя на эгоцентричной, животной мысли: она и её сын важнее остальных.

— В актовом зале уже есть родители? — спросила она Ольгу Эдуардовну.

— Только две мамы.

— Нам надо уходить. Тем более если кто-то сейчас покинет здание — это конец.

Некоторые воспитатели, предсказуемо, покинули сад — спешили к своим детям.

В актовом зале Кира увидела Костю. Он тихо разговаривал с другом Артёмкой, дурачился. Бросился к маме с радостным криком — Кира быстро закрыла ему рот рукой.

— Сынок, сегодня игра такая: говорим только шёпотом, хорошо?

— Да, мамочка! — заговорчески ответил он и посмотрел так проницательно, что Кире стало не по себе. Будто знал: она врёт, и происходит что-то ужасное.

Большинство воспитателей ушли. Спасать детей остались только Ольга Эдуардовна и младший воспитатель Яна — девушка лет двадцати четырёх.

На совещании выяснилось: руководству детсада ещё в десять утра сказали не выходить на улицу, ждать спецмашины, выключить свет, соблюдать тишину и никому не выходить без противогазов.

Кира отошла в сторону и наконец дозвонилась директору.

— Илья Владимирович, с детьми всё в порядке, но садик получил приказ никого не выпускать. Что делать?

— Чем дольше вы там, тем меньше времени на спасение. Я не могу долго ждать, мне нужно к своей семье. Я советую вам вернуться в офис — если ваши соседи начнут заражаться, из квартиры вы уже не выйдете.

Кира прижалась к стене.

— Я предлагаю: хватайте сына и бегите к машине. Я отвезу вас в офис. Переждёте.

— Я могу взять кого-то ещё?

— Места хватит на восемь человек, если дети на коленях.

Кира зашла в актовый зал, взяла Костю за руку и повела одеваться. Подбежала Ольга Эдуардовна:

— Вы не можете уйти! Надо ждать помощь!

— Ольга Эдуардовна, я забираю сына под свою ответственность.

Она набрала номер мамы Артёмки — Костя переживал за друга. Связь едва пробилась. Надежда кричала:

— Спрячьте моего сына! Спасите! Я не могу выйти из здания!

— Надя, я забираю Артёма с собой. Адрес: Вторая Волжская, 19. Запомните!

Связь прервалась. Кира отправила СМС.

Ольга Эдуардовна молча смотрела на неё. Потом, не отрывая глаз, повернулась в сторону зала и тихо сказала:

— Смирнов Артём, иди одевайся.

Кира обняла воспитательницу:

— Я сделаю всё, чтобы вам помочь. Спасибо.

Ольга Эдуардовна ответила на объятие, резко опустила руки, глубоко вдохнула, проморгалась, улыбнулась:

— До свидания. Удачи.

И твёрдым шагом ушла в зал.

Кира одевала мальчиков, успокаивая плачущего Артёмку. К ней тихо подошли две мамы, которые тоже были в садике.

— Вы на машине? — спросила Лариса, молодая женщина. — Возьмёте нас?

— В машине восемь мест. Быстро одевайтесь. Напишите родственникам адрес офиса.

Лариса и Наталья быстро собрали своих детей. Теперь их стало семеро.

Осторожно вышли, оглядываясь по сторонам. Директор открыл двери. Женщины с детьми уселись. Он развернулся и поехал к офису.

Заражённых стало намного больше. Они подбирались к детскому саду всё ближе.

— Звоните в 112, всем, — сказала Кира. — Садику нужна помощь.

Женщины достали телефоны.

На одной из улиц они заметили девочку лет четырнадцати, обнимавшую младшего брата у дерева. Не сговариваясь, решили остановиться. Директор резко повернул, подъехал. Женщины открыли дверь, закричали:

— Быстро к нам!

На лице девочки промелькнуло удивление — она уже приготовилась к смерти. Брат уткнулся ей в живот заплаканным лицом. Их затащили в машину. Директор нажал газ, когда дверь ещё не закрыли.

— Осторожнее! — сказала Наталья. — Кто-то мог вывалиться.

— А вы назад посмотрите, — спокойно ответил он.

Наталья обернулась и увидела заражённого, бежавшего прямо к ним. Кровавый рот, глаза без жизни, без радужки. Она молча схватилась за сердце.

Дороги были завалены авариями. Многие машины стояли пустые, с открытыми дверями и окровавленными салонами.

До офиса добрались без новых приключений. Все загрузились внутрь, двери закрыли.

Илья Владимирович представился:

— Всех поздравляю со спасением. Я — Илья, директор. Хотя это уже неважно.

— Я Кира, это мой сын Костя и его друг Артём.

— Я Лариса, сын Макар.

— Я Наталья, дочь Таня.

— Меня зовут Ира, а это Максим, — сказала девочка. Брат снова уткнулся ей в живот.

Из съестного оказалось только печенье, вода в кулере, ещё две больших бутылки, сахар, кофе, чай. Женщины вытряхнули сумки: шоколад, аскорбинка, таблетки от головы, капли в нос, пара фитнес-батончиков, одна пачка детского сока.

Илья Владимирович пообещал предпринять всё возможное для их спасения и уехал.

Глава 4. Первые дни катастрофы

Шёл третий день в спасительном офисе. Все уже ощущали сильный голод, но держались и не жаловались — даже дети. Хотелось на улицу, на воздух, но больше всего — домой. Это желание царапало сердца каждого. Все понимали: свой дом они, скорее всего, больше не увидят.

Воду из-под крана решили не использовать — она могла быть заражена. Женщины заклеили все щели и окна, чтобы внешний кислород не проникал внутрь. Из диванов, которые пришлось разобрать по частям, соорудили спальное место для детей.

Воду расходовали экономно, как и сахар с шоколадом. Благо, канализация работала и электричество подавалось периодически — это означало, что мир ещё держится.

Все женщины, включая девочку Иру, постоянно отправляли сигналы о помощи по всем известным номерам и знакомым, надеясь уловить хоть слабый сигнал связи. Они также неустанно передавали, что детскому саду нужна помощь. Но на связь с ними никто не вышел. Они находились в информационной изоляции, ожидая неизвестно чего.

Разбирая склад, а затем все ящики, тумбочки и столы, женщины обнаружили начатую бутылку дорогого виски.

— Вот так Илья Владимирович, — пошутила Лариса. — Не рассказал нам о самом важном запасе!

Все посмеялись. Шутки и юмор помогали затворницам сохранять равновесие и не впадать в отчаяние. Детям тоже становилось легче, когда мамы шутили.

На третью ночь, когда дети уснули, женщины расположились на полу, расстелив всё, что нашли подходящего на складе. Каждой досталось по пятьдесят граммов горячительного напитка — кроме несовершеннолетней Иры. И у них завязался глубокий разговор, что называется, по душам.

Лариса обратилась к Кире:

— Кир, а муж у тебя есть? Где он? А родители?

Кира немного подумала:

— Мы с Костей вдвоём. Я его без отца растила, личную жизнь построить не смогла. Мужчины нет. Родители есть, они живут в соседнем городке…

Лариса, почуяв в её голосе печальные ноты, проницательно уточнила:

— Не общаешься с ними?

Кира слегка улыбнулась:

— У меня было много пустых обид. Но сейчас всё потеряло важность. Даже смешно вспоминать, как глупо жила… А у тебя точно был муж. Я помню вас на весеннем утреннике вдвоём. Где он сейчас?

Лариса начала рассказывать:

— А у меня, девочки, очень хорошая семья. Я забрала в саду младшего сына, но у меня ещё старший есть — он тогда был в школе. Муж на работе. Я не знаю, что с ними…

Она поднесла кулак ко рту, пытаясь не заплакать.

Наташа поспешила на помощь:

— Ларис, я видела в инстаграме ваши фотки. У вас прекрасная семья.

Лариса молча кивала, продолжая держать кулак у рта, закусив его.

Свой рассказ решила поведать Наташа. Говорила она сдержанно, кратко, по делу:

— А у меня муж военный. Строгий бывал, многое запрещал — например, инстаграм и соцсети. Вроде военный, а нас никто до сих пор не нашёл. Я ему писала смс, где мы. Он ответил: «Держитесь, Таню береги». Как будто я могу её не беречь. Не знаю… Надеюсь, он сейчас делает всё, чтобы нас забрать. Дай бог, чтобы жив был.

В знак поддержки все уверенно закивали — они верили в общее спасение.

Не высказалась только Ира. Она молча слушала, не встревая. Кира повернулась к ней:

— Ир, а у вас какие дела? Где родители? Как вы оказались у того дерева?

Ира равнодушно посмотрела куда-то в пространство и спокойно ответила:

— Наши родители с Максом, наверняка, теперь тоже бегают по городу и кусают здоровых. Бухали они. Нас не жалели. Мы часто в подъезде ночевали. Утром я вела Макса в сад, а сама шла в школу. Училась я плохо, да и с одноклассниками проблемы были.

Женщины с сочувствием смотрели на Иру. Кто бы мог подумать, что эта катастрофа сделает их близкими людьми.

Ира продолжила:

— Родители, может, даже и не поняли ничего. Зависит от того, сколько выпили. А я была в школе, когда заварушка началась. Я не стала никого ждать — встала и побежала в садик. Схватила Макса и решила бежать в полицию. Там же вроде безопасно…

Она усмехнулась собственным словам.

— А потом, не успев дойти и до половины, заражённые начали выбегать отовсюду. В одном из них я узнала отца — очень уж похож был, но не уверена… Мы с Максом бежали, но он маленький, бегает медленно. Устал и больше не мог. Я просто повернула его лицом к себе. Мы всегда так делали, когда было опасно или грустно. Это его успокаивает. Наверное, создаёт ощущение безопасности. Как страус зарывает голову в песок — так и Максик зажмуривается и утыкается мне в живот.

Я приготовилась к смерти и надеялась только на одно: что нас покусают хотя бы одновременно. Чтобы не вышло так, что я заражусь и нападу на брата… Это бы его сломало. Я про сердце, понимаете?

Кира подсказала:

— Разбило бы ему сердце перед смертью…

— Да, именно так. Я для него — единственное хорошее в жизни.

Все снова замолчали. Говорить было тяжело. Каждая из женщин теперь несла огромную ношу личной трагедии и страхов. Каждая погрузилась в свои мысли. Так они и задремали до утра.

Глава 5. Борьба за выживание

Утром пленники офиса получили сообщение от Ильи Владимировича — смс пришла на телефон Киры. Он сообщал, что нужно оставаться в укрытии и что помощь пока не придёт. Это сильно ударило по коллективной надежде, но никого не сломило. Было решено добыть пищу. Сколько придётся сидеть в убежище — неизвестно, а голод уже давил. Дети заметно поникли и выглядели плохо.

Все четверо — Кира, Наташа, Лариса и Ира — собрали совет.

— Итак, через дорогу — продуктовый маркет. Двое должны сходить, — начала Наташа.

Образовалась пауза. Женщины смотрели друг на друга.

— Пойду я и Лариса, — продолжила Наташа.

Лариса молча кивнула.

— Почему ты так решила? — спросила Кира.

— Ты — наш единственный контакт с внешним миром и надежда на спасение. А Ира ещё маленькая.

Ира возразила:

— Зато я самая быстрая.

— Нет, — отрезали женщины почти хором. — Ты остаёшься, без возражений.

Ира вздохнула, но спорить не стала.

Разработали план защиты от возможных укусов. Из пустых пластиковых бутылок соорудили нарукавники и подобие бронежилетов. Взяли большие мусорные мешки для добычи. Надели по три куртки, смастерили балаклавы, головы повязали свитерами в несколько слоёв. Шея и руки казались самыми уязвимыми.

Пришло время выходить.

Две укутанные женщины стояли у двери, которую не открывали почти четыре дня. Всех трясло от страха.

Ира смотрела на монитор:

— Никого нет.

Лариса и Наташа заранее попрощались с детьми, придумав весёлый повод — будто идут в магазин игрушек за подарками. Но дети всё понимали. Тем больнее было Кире смотреть на них. Эти маленькие светлые люди ничего не могли сделать, не могли повлиять на то, что их мамы уходят в опасность.

Наташа тихо сказала:

— Кир, если что… ты не бросай…

Кира резко прервала её, обняла и прошептала на ухо:

— Я ни за что их не брошу. Но ты вернёшься.

Потом обняла Ларису, у которой на глазах были слёзы.

Наташа сократила прощание:

— Всё, нам пора.

Маленькая Таня не выдержала, рванула к матери:

— Мамочка, не уходи! Не нужны мне игрушки, только не уходи!

Наташа молча оттащила дочь, вверила её Кире, не сумев сказать ни слова. Кира крепко прижала малышку.

Наташа и Лариса повернулись к двери, открыли и вышли. Кира быстро заперла замок.

— Я обещаю тебе, мама скоро придёт, — сказала она рыдающей Тане. Взяла девочку за руку и подошла к Ире, наблюдавшей за камерами.

Они затаили дыхание. Женщины медленно выходили с территории, остановились, прислушиваясь.

Кира собрала детей:

— Мы будем ждать ваших мам и смотреть за камерами, чтобы быстро открыть дверь. Вы нам поможете. А сейчас будете молиться, хорошо?

Дети с надеждой закивали. Они сложили ручки на груди и молча, каждый про себя, начали просить помощи.

Кира встала рядом с Ирой у монитора.

— Ну, давайте, дамочки, возвращайтесь, — повторяла Ира.

Первой двинулась Наташа, за ней Лариса. Наташа жестом остановила напарницу — Лариса с трудом справлялась с эмоциями. Наташа, более бойкая, взяла руководство на себя. Их обмундирование мешало видеть и двигаться.

Они прошли до конца здания. Наташа выглянула за угол — никого. Двинулась дальше. Гипермаркет был уже виден, но нужно было пересечь дорогу и пройти ещё метров тридцать. Девушки приблизились к проезжей части. Брошенные машины с разбитыми стёклами, кое-где кровь. Лариса тихо простонала. На улице — ни души.

Наташа быстро направилась к маркету, периодически оглядываясь. Они пересекли дорогу и были уже почти у дверей, как вдруг раздался страшный рык. Лариса не выдержала, закричала. Со стороны заправки, метрах в двухстах, на них бежали заражённые — почти голые, грязные, с белыми глазными яблоками без зрачков. Точно как в фильмах ужасов.

Девушки пытались проникнуть в магазин, но автоматическая дверь не реагировала — наверное, не работала. Наташа попыталась разбить стекло руками, искала твёрдый предмет — ничего. Рванула к лавке, но и та не поддалась. Лариса кричала сквозь рыдания: «Нет! Я не могу!»

Заражённые приближались. Наташа посчитала: ближайших — пятеро, но за ними ещё семь-восемь, а дальше — всё новые. Из-за криков и плача они привлекали всё больше внимания.

Наташа оттащила Ларису к стене гипермаркета. Нужно было срочно прекратить истерику. Она оставила напарницу у стены, а сама вышла навстречу, пытаясь прикрыть её.

Первый зомби набросился на Наташу — доспехи выдержали, но второй с разбега сбил её с ног. Лариса отползла в выемку между стеной и парковкой для тележек. Она сидела на земле в оцепенении, смотрела на расправу безумными глазами.

Наташа отчаянно отбивалась, но враги обладали нечеловеческой силой. Запах от них был таким отвратительным, что Лариса начала терять сознание. Наташа заметила: ещё пять зомби готовятся атаковать, за ними — новые. Она закрыла лицо руками и сдалась.

Вдруг — выстрелы. Наташа почти потеряла сознание, но почувствовала, что нападение прекратилось. Неведомая сила понесла её куда-то. Она слышала незнакомые мужские голоса, но не могла открыть глаза. Резкий запах нашатыря ворвался в нос — она замотала головой, пытаясь прекратить мучение.

Она открыла глаза. Белый пол, чёрные берцовые ботинки вокруг. Подняла голову — несколько вооружённых людей.

Громкий мужской голос спросил:

— Дамы, вы сумасшедшие? Вы откуда взялись?

Наташа с облегчением поняла: раз «дамы» — значит, Лариса жива. И она сама жива.

Лариса уже объясняла их историю. Оказалось, группа выживших обосновалась в гипермаркете. У них было оружие — кто-то участвовал в военной операции и принёс трофей, кто-то увлекался охотой, кто-то работал в полиции. Когда началась атака, они открыли огонь по зомби и затащили женщин внутрь.

Им дали кофе. У Наташи так тряслись руки, что женщина рядом села и напоила её. Мешки наполнили провиантом, детскими товарами.

Перед выходом договорились: если придёт помощь, не забыть друг друга.

— Мы вам жизнью обязаны, — сказала Наташа. — И наши дети.

— Будем на связи, — ответил мужчина.

Двое вооружённых сопроводили женщин до угла их убежища. Обратно добрались спокойно, хотя пришлось пройти мимо горы трупов зомби, которые чуть их не растерзали. Женщины продвигались на последних силах, лишь бы не потерять сознание.

Прошёл около часа. Ира вскрикнула:

— Это они!

Кира рванула к двери. Ира смотрела на монитор и скомандовала:

— Открывай, подошли!

Кира открыла дверь. Женщины буквально завалились внутрь, в руках — огромные мешки с провиантом. Дети кинулись к матерям, радостно крича и плача.

Когда помогали раздеваться, заметили, что куртка Наташи справа сильно повреждена. Кира вопросительно посмотрела на неё, та быстро шепнула:

— Всё нормально, укусов нет. Потом расскажу.

Кира кивнула и заметила в её чёрных волосах белую седую прядь, которой раньше не было. Говорить об этом она не стала.

Устроили долгожданный пир. Еда была в вакуумной упаковке — значит, не заражена. В мешках оказались даже игрушки для детей: раскраски, фломастеры, пластилин.

Стало немного веселее. Но повторять опасную вылазку никто не хотел — еду решили экономить.

Вечером, уложив детей, женщины пили чай — один пакетик на четверых.

Лариса начала:

— Девчонки, помните, как в кафешках сидели? Особенно под Новый год, всё в огоньках…

— Я никогда не сидела в красивых кафешках, — перебила Ира. — У меня денег не было.

— Ну, милая, какие твои годы? — мягко ответила Лариса.

Беседа строилась так, будто ничего страшного не происходит. Но все понимали: привычная жизнь кончена.

Наташа резко сменила тему:

— Вы правда думаете, что наши тряпки защищают от заражённого воздуха?

Кира задумалась:

— То есть, воздух не заражён?

— Вряд ли. Какие-то тряпки нас бы не спасли.

— Ситуация странная, — признала Кира. — Директор обвинил Америку. Вы верите в это?

— По мне — бред, — ответила Наташа. — Тут что-то другое.

Все замолчали.

— Я никогда не верила в эти басни, — сказала Кира. — Надеюсь, хоть часть правды узнаем когда-нибудь. Наташ, что произошло у вас?

Наталья и Лариса пересказали свой смертельный поход, не вдаваясь в детали. Такое хочется скорее забыть.

Глава 6. Переезд в Бункер

Утро в огромном бункере началось как обычно. Это был бункер номер шесть, и Кира Сергеевна была здесь главным командиром.

С момента катастрофы прошло много времени — временное офисное пристанище осталось мутным пятном в памяти, счёт перешёл на годы.

Бункеры располагались по всей заражённой территории страны. В городе, где для Киры начался этот ужас, их было двадцать три. Каждый бункер вмещал около двух тысяч человек. Своего рода — заново созданные районы области, где заслуги прошлых лет и нажитое за всю жизнь перестали существовать почти для всех.

Тогда, после вылазки в гипермаркет, Илья Владимирович всё же вернулся за женщинами в свой офис. Он доставил их в безопасное место — Пункт Распределения, который в народе уже называли «ПэЭр». Там были боксы-палаты, карантин, еда, анализы, медикаменты — и, главное, высокие ограждения по периметру.

Психологическое и физическое состояние женщин и детей к моменту спасения было плачевным. Всё съестное, добытое в том злополучном походе, они почти съели. Последние несколько дней еду давали только детям. Воду пили каплями — лишь бы смочить горло. Их вечерние разговоры сошли на нет. Дело было не только в голоде, жажде, отсутствии гигиены и свежего воздуха, но и в упадке морального духа. Никто уже не верил, что их спасут. Вынужденные пленники тихо умирали.

В общей сложности они провели в офисе-убежище около трёх недель.

Когда кто-то открыл входную дверь снаружи и засветил фонарями в их замученные лица, никто не мог понять — сон это или бредовое помутнение. Долго не могли осознать, что это подоспела помощь.

После реабилитации в ПэЭРе началось распределение выживших по бункерам.

---

Судьбы близких.

Уже в ПэЭРе прояснилась участь родных всех пленниц офиса.

Наталья. Её муж был отправлен на фронт в утро катастрофы. Он не мог физически помочь семье — приказ есть приказ. На вопрос, с кем воюет её муж, ответ смутил: «с врагом, чьё имя пока не озвучивается — военная тайна». Но он сделал всё, что в его силах, подключил связи и возможности, чтобы за женой и дочерью отправили помощь.

Лариса. Её муж в то роковое утро побежал в школу к старшему сыну. Не сговариваясь, они приняли верные решения и уцелели всей семьёй. Но загвоздка была в том, что мужа со старшим сыном определили в другой бункер. Воссоединение заняло время.

Выжившее человечество и здесь сохранило бюрократию. Чтобы «переехать» из бункера в бункер, нужно было подать письменные заявления, ждать аудиенции главнокомандующих, получить штамп «Переслать в бункер номер такой-то», дождаться свободных мест и дня перевозки. Очередь была долгой.

Но это дало Ларисе и Кире больше времени побыть вместе. Пережитое в офисе буквально породнило всех участников. Каждая женщина проявила себя с героической стороны. Ни разу за все тяжёлые недели не случилось конфликта, никто не был жадным или малодушным. Несмотря на то что у всех были свои дети, к Артёмке, оставшемуся без родителей, относились как к своему. Женщины понимали: с такой командой можно идти в бой, в последний путь, хоть в ад!

Ира получила маленькую комнату, где жила с братишкой. Покидать бункер номер шесть она не собиралась — хотела оставаться рядом с Кирой. Кира назначила её своей первой помощницей.

Маму Артёма, Надежду, хвала небесам, тоже нашли — правда, в другом бункере. Из-за сложностей с документами, перемещением, неразберихой, поиском медикаментов и воды, это заняло почти год. В итоге Надежда дождалась очереди и приехала к сыну в бункер номер шесть, получив двухместную комнату. Про отца Артёма Кира никогда не спрашивала, а Надежда не рассказывала.

Ольга Эдуардовна вместе с младшим воспитателем и всеми детьми в день катастрофы дождалась помощи. Все были спасены — величайшее чудо. Ольга Эдуардовна проявила себя героически, её направили в бункер номер шестнадцать. Кира активно ходатайствовала за неё, и в итоге Ольгу Эдуардовну назначили начальником этого бункера. Там бывшая воспитательница организовала библиотеку и вела образовательную деятельность. Они с Кирой всегда оставались на связи и регулярно общались по внутренней видеосвязи — и по работе, и просто как друзья. Вместе с ней в бункере находились её взрослая дочь и брат, а мужу выжить не удалось.

Про своих родителей Кира не могла раздобыть никакой информации, но не оставляла отчаянных попыток.

---

Назначение.

Илья Владимирович вместе с семьёй, пользуясь региональными связями и высоким материальным положением в докатастрофные времена, переехал в более благополучный бункер, который также вмещал представителей «прежней» власти. Он занял там неплохую должность и продолжал оставаться директором Киры — что было весьма иронично.

После того как он доставил истощённых женщин с детьми в ПэЭр, и они немного пришли в себя, он незамедлительно навестил Киру в её боксе и без предисловий объявил:

— Кира Сергеевна, сразу скажу: права отказаться у вас нет. Вы назначаетесь главным командиром бункера номер шесть, который скоро начнёт работу. Под вашим контролем будет процветать новый район, если хотите. Жизнь у вас простой не будет. Нам предстоит много работы, от которой зависит жизнь всех уцелевших людей.

Кира была в шоке:

— Илья Владимирович, вы в своём уме? Какой главный? Вы помните, как я вам сметы делала, сколько вы на меня кричали? А теперь вдруг — создавать регион или район? Вы себя-то слышите?

Директор улыбнулся:

— Ну, придётся снова вас учить уму-разуму. А если серьёзно: Кир, ты — самый надёжный человек для этого бункера. И, как я уже сказал, ты не можешь отказаться. Потому что от этого зависят жизни выживших людей, детей, огромного количества поломанных судеб. Ни у тебя, ни у меня больше нет выбора.

В тот разговор Илья Владимирович первый и единственный раз обратился к ней по имени, без отчества — по-дружески, по-братски. Но как только разговор завершился и Кира приняла должность, прежний стиль общения вернулся. Он снова проявлял нервозность, бывали всплески самодурства. Но в новом мире такие вещи уже казались несущественными.

Глава 7. Случайная встреча

Как-то утром Кире принесли новые списки желающих переехать в её бункер. Она лениво листала заявления, просматривала причины переезда — спешить не хотелось: новые постояльцы почти всегда добавляли новые проблемы. Примерно на тридцать девятом документе её взгляд зацепился за знакомое имя: Ольга Ивановна Борисова.

Она напрягла память, доставая воспоминание из прошлой, такой далёкой, будто несуществовавшей жизни. Фрагменты сна складывались в картину. Наконец всплыло: Ольга Ивановна — та самая начальница с Костромской швейной фабрики, где Кира начала свой карьерный путь в те прекрасные, спокойные, размеренные времена.

Кира быстро пробежала глазами личное дело бывшей начальницы до графы «причина переезда» и прочла без удивления: «Чтобы улучшить жилищные условия». Она не стала бы пускать новосёлов в свой бункер по такой причине, но на заявление Ольги Ивановны без раздумий поставила штамп: «РАЗРЕШЕНО! Нач. Бункер №6».

---

Кира заранее подготовилась к приёму и выделила бывшей начальнице комнату среднего класса — неплохо, ведь обычно люди начинали с эконома и только после принесения пользы бункеру получали улучшение. Отличие было несущественным, больше номинальным, но всё же.

В экономе — комнаты на одного, двух или трех человек. «Трёшки» предназначались матерям с детьми, в «двушки» и «однушки» заселяли одиноких и бездетных по гендерному принципу. Люди, доказавшие официальность брака (например, паспортом докатастрофных времён), могли жить вдвоём без подселения. В противном случае брак можно было заключить в бункере, но это тоже занимало время. Антураж эконома был скромен: стол, кровать, умывальник, тумбочка и малюсенькое окно, выходящее не на улицу, а в центральный коридор. В 22:00 свет выключался везде, независимо от уровня комфорта.

В среднем классе комнаты были чуть больше, мебель та же, но главное — радио. Ограниченный список песен, трижды в день — новости бункера и масштабные события за его пределами. В информационном голоде люди мечтали о таком приёмнике, это мотивировало их трудиться. Музыка погружала в сладкие воспоминания о прошлой жизни, новости давали чувство причастности к общине. Система СМИ не изменила своих принципов, только культ власти достиг, пожалуй, своего максимума — больше не было ни обличителей, ни зарубежных мнений.

Высший класс включал в себя санузел, кипятильник, лампу, напольный вентилятор. Туда попадали усердно трудящиеся, люди с уникальными знаниями (медики, инженеры, программисты), учителя, пожилые или же семьи с больными детьми.

Кира сама жила в среднем классе, как и все её друзья. Чтобы улучшить условия, люди трудились. Жизнь в бункере продолжалась, наблюдалась даже низкая рождаемость, хотя люди стали жёстче и терпеливее.

Пастернака («Доктора Живаго») читали всем бункером взахлёб, на эту книгу всегда была очередь. Роман помогал выживать, держаться, не сломаться. Не меньшей популярностью пользовались «Тихий Дон», «Угрюм-река», «Котлован». Книг в библиотеке было немного, но классика — Чехов, Есенин, Маяковский, Бунин, Шмелёв, Зощенко — была. Имелись энциклопедии, детская литература, учебники, справочники, Фрейд и Евангелие.

Кира очерствела — должность вынуждала, — но где-то глубоко её ранимость оставалась существовать. Перечитывая книги, она нередко рыдала — то ли от жалости к героям, то ли к выжившим людям, то ли к себе. Книги не позволяли забыть, что женское сердце сострадательно по природе. Только теперь женщинам приходилось это маскировать, чтобы выжить и дать шанс человечеству.

---

День прибытия Ольги Ивановны неизбежно наступил. Кира Сергеевна ожидала бронекар, развозивший переселенцев. По приезду каждый новосёл был обязан посетить кабинет командующего для знакомства и определения комнаты и обязанностей.

Так и случилась их встреча.

Ольга Ивановна, войдя в кабинет, не сразу узнала бывшую подчинённую. Когда сообразила, незамедлительно продемонстрировала бурную радость, бесконечно благодарила, хвалила небеса, что попала в бункер, где главный командир — её «хорошая» знакомая. Кира предложила присесть и расспросила, как для той началась эта новая жизнь.

В жизни после катастрофы люди искали знакомых для выживания — уже неважно, в каких отношениях они встретили то утро.

Ольга с радостью поделилась, не ожидая подвоха:

— Когда всё началось, я выбежала из здания фабрики, села в машину и умчалась. Благо бензина был полный бак. Так и ехала, пока не встретила блокпост, откуда можно было попасть на охраняемую территорию.

— А как коллеги? Настя выжила?

— Не знаю. В такие моменты, знаешь, в первую очередь о своей шкуре думать нужно.

Кира молча и разочарованно несколько секунд смотрела на бывшую начальницу:

— Да, конечно, но мне странно. Вы с Настей около десяти лет вместе работали. Как вы смогли уехать без попытки спасти кого-то? У вас же была машина.

Ольга Ивановна занервничала, почуяв, что диалог начал идти не в то русло, и начала оправдываться:

— Я просто никого не видела! Всё произошло слишком быстро!

Она говорила так, будто Кира в то утро не встречала катастрофу, не спасала себя, своего ребёнка и остальных. От слов новоприбывшей веяло примитивным лукавством. Даже глобальная катастрофа не изменила некоторых людей — на пороге смерти они по-прежнему переживали только о своей шкуре.

Собрав дипломатию и терпение, Кира продолжила:

— А ты кого-то потом искала?

Ольга перешла на твёрдый, приказной тон, напоминая, кто когда-то был руководителем. Смена ролей её злила:

— Нет, не искала! Мы не были близкими подругами!

Кира, окончательно всё поняв, встала, протянула пачку документов и закончила диалог формальной фразой:

— Добро пожаловать в бункер номер шесть. На стене — устав о распорядке и правилах. На адаптацию — сутки, затем вы приступаете к работе на кухне.

Ольга округлила глаза:

— Я не умею готовить. Может, есть должности, связанные с руководством? Я хороший руководитель.

Кира с трудом сдержала смешок:

— Да, я помню ваши сильные качества. Но иной работы для вас нет, к тому же готовить вам будет не нужно, есть много других рутинных обязанностей, например, мыть посуду и чистить картофель.

Ольга, явно недовольная, вышла. Кира Сергеевна понимала, что такой человек не вписывается в идеологию ее бункера, она быстро разочаровалась в своём решении и теперь сильно злилась на себя. Эгоистичная особа теперь здесь. Значит, придётся с ней работать.

Кира заставила себя выбросить Ольгу Ивановну из головы и сосредоточилась на задачах. В бункере заканчивались антибиотики — это грозило новыми жертвами.

Илья Владимирович кричал в телефон:

— Выходите на пиратов! У нас нет лишних медикаментов, слышите? Нету!

Кира устало положила трубку. Больше всего она ненавидела общение с пиратами. Шайка психов, которая была богаче любого бункера.

Она набрала номер главного пирата их округа по кличке Важный.

— Алё!

— Здравствуйте, вас беспокоит бункер номер шесть.

— Кира Сергеевна, давненько не было вас слышно.

— К счастью, да.

— Что на сей раз, дорогуша?

— Антибиотики.

— Оооо, дорогой товар.

— Я знаю, цена?

— В знак дружбы — скидка. Примем от вас трёх женщин за десять упаковок.

Кира устало качнула головой. Отдавать людей… Это было против её природы, но выбора не было. В новом мире одни выживали за счёт других.

Она предложила:

— Две тысячи сигарет и одну женщину.

— А какой табак?

— «Вирджиния», нашего производства.

— Неплохой был. Согласен! Женщину поменьше выбери на сей раз, а то потом прокормить не сможем!

— Мне нужно два дня на подготовку. Ждём вас через 48 часов.

— Принято, лапуся.

Кира снова набрала Илье Владимировичу:

— Опять просят женщин. Я так больше не могу!

— Скоро нам поставят антибиотики, через 2–3 месяца запас будет.

— Это долго! Утренний отчёт доктора гласит, что несколько детей с гнойными ангинами находятся в тяжёлом состоянии. Женщина родила, у неё осложнения, возможно, инфекция. Мы не можем оставить новорождённого без матери!

— У меня в запасе есть женщины в изоляторе. Та, что украла еду из детского корпуса. Или убийца в состоянии алкогольного опьянения — такую и не жалко. Выбирайте.

Кира устало закрыла лицо рукой, выждала несколько секунд:

— Которая ближе к нам?

— Убийца в бункере 18, час езды.

— Мне нужна худая…

— Пираты сделали такой заказ? Возьмут, что дадим! Совсем оборзели, шакалы!

— Договорились, присылайте ее завтра.

— Хорошо. Кира Сергеевна, не раскисайте. Седативные принимаете? По Уставу?

— Вы правда считаете, что валерьянка может помочь нашей психике?

— Если на внеплановой проверке попадётесь с полными пузырьками — штраф.

— Я знаю.

Она положила трубку и рухнула в кресло. Безысходность, безнадёга и отчаяние окутали её страдающее сердце. Женщина очень устала от этого проклятого нового мира с его кровожадными законами. Она вышла из кабинета и поспешила к сыну — только общение с ним помогало ей справляться с безумием.

Глава 8. Убийца

На следующее утро женщина-убийца прибыла в бункер №6. Кира Сергеевна, после очередной бессонной ночи, отправилась на приёмку «товара».

В тесной комнатушке-изоляторе за решёткой сидела высокая женщина примерно её возраста. Роскошные светлые волосы, безупречная славянская внешность, хорошая осанка. Кира смутилась, ведь она ожидала увидеть маргиналку, а не такую статную красавицу.

— Здравствуйте, — с интересом поприветствовала ее Кира.

Женщина простодушно кивнула, с интересом глядя на нее. Она была олицетворением интеллигенции, культуры, даже смирения.

— Вас покормили? Вы хорошо себя чувствуете?

— Да, спасибо.

— Как вас зовут?

— Лена.

Кира назвала себя и невольно улыбнулась. Лена дружелюбно улыбнулась в ответ.

— Кого вы убили? — чуть смущаясь, спросила Кира.

Женщина стала серьёзной, несколько секунд молчала, глядя в пол, затем тихо сказала:

— Если я скажу, что никого, вы поверите? Имеет ли смысл что-то рассказывать?

Кира почти незаметно пошатнулась и попросила всё рассказать. Она чувствовала: обвинения ложные.

Лена глубоко выдохнула, почему-то улыбнулась:

— Я никого не убивала. В нашем новом мире остались те же законы, только хуже. Право голоса — у сильных мира сего. Если бы вы побывали в моём бункере и узнали его командира, у вас не осталось бы сомнений. Судебной системы нет. Меня никто не может защитить. Я не прохожу естественный отбор.

Кира села на койку напротив, положила руку ей на плечо:

— Рассказывай, как всё было.

Лена рассказала. Командир её бункера — пьяница и тиран, в докатастрофные времена занимал какую-то должность в Санкт-Петербурге. Во время очередного дебоша убил одного из постояльцев бункера, а на Лену имел зуб: она отвергла его домогательства. Он и обвинил её в убийстве.

— Так я оказалась здесь. Но я не хочу, чтобы вы переживали. Я потеряла всю семью, и мне всё равно. Остаётся надеяться, что всё закончится быстро.

У Киры сжалось сердце.

— Откуда в вас столько смирения?

Лена посмотрела в сторону, тихо произнесла:

— Я не умираю — я возвращаюсь туда, откуда пришла. А вы остаётесь здесь с тем, что сделали.

Кира, ничего не говоря, поспешно покинула камеру. Ей стало по-настоящему плохо, она вдруг тоже захотела умереть от своей внутренней тоски — но материнский инстинкт отрезал эту мысль. Она просто не могла выйти из игры. Как же ей было горько! От всего: от прошлого и настоящего, от будущего, от боли людей, от ответственности, от бессмысленности.

Она почти бежала по коридору, слыша, как смотровой запер камеру. Звук эхом бился в ее голове, доводя до предела.

Влетев в кабинет, она достала из шкафа толстенную папку — документы тех, кого когда-то своими руками передала пиратам. С каждым документом лицо становилось бледнее: большая часть женщин прибыла именно из восемнадцатого бункера, как и Лена.

Кира вызвала Ирину, попросила принести обновлённую информацию о нуждающихся в антибиотиках. Нужно понять, смогут ли они продержаться без них. Отдавать Лену было нельзя.

Вдруг раздались крики в соседнем коридоре. Дикие женские вопли разлетались лавиной. Кира побежала к шуму.

Перед ней открылась картина: Ольга Ивановна дралась с другой женщиной, бились они словно кошки — хватали друг друга за волосы, оставляя царапины на лицах друг друга.

— Смотровых! — скомандовала Кира.

Подбежали двое. Кира приказала разнять и обеих поместить в изолятор.

После допроса выяснилось: дамы договорились самовольно поменяться комнатами. Ольга Ивановна хотела занять комнату соседки — там было окно чуть больше и кровать удобнее, обещала заплатить украшениями. Когда обмен совершили, вместо украшений оказалось скромное кольцо, даже не из золота. Соседка попросила отменить сделку, Ольга отказалась — началась драка.

Кира сидела в кабинете и думала. Интуиция кричала: привезённую «убийцу» нужно уберечь. Второй голос призывал избавиться от Ольги Ивановны.

Она вскочила и отправилась в изолятор к пленнице, которую вечером надо было передать пиратам.

Зашла в камеру, закрыла за собой дверь. Лена лежала лицом к стене, при появлении Киры спокойно села — всё так же прямо держа спину.

— Не боитесь в закрытой камере с убийцей оставаться один на один? — с доброй улыбкой спросила она.

Кира помолчала, глядя на свои кирзовые ботинки:

— Если я предложу тебе сделку, согласишься?

— Я вас внимательно слушаю.

Глава 9. Сделка с пиратами

Кира с каменным лицом самостоятельно сопровождала Лену до каюты среднего класса. По дороге подозвала Ирину и смотровых, быстро объяснила: теперь эта женщина будет значиться как недавно прибывшая Ольга Ивановна. Каюта, работа, привилегии — всё передаётся ей вместе с документами. Приказ не обсуждается.

Кира испытывала колоссальный стресс от взятой на себя ответственности. Рассуждать о последствиях она давно себя отучила, но это не означало, что расплаты можно избежать. Она просто научилась отгонять страхи.

Дело шло к вечеру. Встреча с пиратами приближалась.

В кабинет зашла Ирина:

— Кир, успокойся, я знаю, что ты делаешь всё правильно.

Кира улыбнулась. Ирина была такая юная и уже такая раненая. Кира всегда её жалела — она годилась ей в дочери.

— Спасибо, Ириш. Так надо, да.

---

Собрав эмоции в кулак, Кира Сергеевна ожидала пиратов у входа. Громкий голос смотрового заставил её содрогнуться:

— Приехали! Запускаю?

Кира кивнула.

В бункер вошли трое мужчин. В руках — чемоданы с товаром, за спиной — оружие. Выглядели неординарно, напоминали докатастрофных хипстеров или неформалов. Лица их были красивы, дух брутален. Пираты — самая опасная и властная каста среди выживших. В их арсенале можно было найти всё что угодно.

После сухого приветствия Кира скомандовала смотровому проверить товар. Пока он суетился, пираты с усмешкой поедали глазами всех присутствующих, но главным образом — начальницу бункера. С товаром всё было в норме.

— Мы тоже хотим увидеть наш товар, — напомнил один из пиратов. Все трое противно захихикали, предвкушая добычу.

Кира приказала принести пакеты с самокрутками. Пират закурил, посмаковал:

— Надеюсь, вся партия такая же добротная.

— Будь уверен, высшего качества.

— Хорошо.

Кира скомандовала:

— Ведите вторую часть товара.

Из коридора послышались всхлипывания:

— Оставьте меня в покое! Куда вы меня ведёте?!

Ольга Ивановна, увидев Киру, взмолилась:

— Кирочка, милая, скажи им, чтобы отпустили! Куда меня ведут?

Кира не отвечала, старалась не смотреть на нее. Обратилась к пиратам:

— Все её документы будут уничтожены. С момента передачи она стирается из базы, будто и не было.

Пират с удовольствием разглядывая добычу, облизнулся:

— Хороша, очень хороша. Кира Сергеевна, такого товара почаще бы. В прошлый раз вы нас немного расстроили, были совсем дурнушки.

Кира поспешила завершить сделку:

— Я рада, что всех всё устраивает. Считаем сделку успешно проведённой. До встречи.

Двое пиратов взяли под руки брыкающуюся, отчаянно пытающуюся вырваться Ольгу Ивановну и потащили к бронекару с пиратской символикой. Дверь в бункер медленно закрывалась. Ольга Ивановна успела злобно и отчаянно крикнуть:

— Будь ты проклята!

Но Кира и так уже была проклята — как и все остальные люди.

Глава 10. Каинизм.

Теперь уже бывшая узница Лена, сменившая имя на Ольга, быстро подружилась с людьми вокруг. Иногда они беседовали в кабинете у Киры и стали очень близки.

Жизнь в бункере продолжалась. Кто-то умирал, кто-то переезжал, иногда кто-то даже рождался. Люди влачили своё жалкое существование, ища отдушину друг в друге.

Кира расширяла мини-библиотеку бункера, выкупая и собирая книги везде, где только возможно. Позже её развитием занялась Лена, наслаждавшаяся чтением не меньше Киры. Цель была одна — предотвратить неминуемую деградацию их микросоциума или хотя бы максимально её отсрочить. Хотя кто знает, что будет с человечеством дальше?

Вспоминала ли Кира о настоящей Ольге Ивановне? — Конечно, каждый день. И это очень сильно её тяготило. Она не могла понять, правильно ли поступила тогда. Она задавала себе этот вопрос снова и снова, но не могла признаться, что ответ у неё был изначально — просто она не могла себе в нём сознаться.

Кира настолько страдала от чувства вины, что пришлось взять Евангелие. Перед тем как открыть книгу, она мысленно обратилась к мирозданию с просьбой указать ответ. Как ни странно, очень скоро ей попалась притча о Каине.

Кира читала её, и ей становилось только хуже.

Вот кто она — Каин. Проклятый Богом, обречённый на одиночество. Теперь она ещё сильнее ощущала, что разозлила судьбу — чего очень боялась. Она понимала: у каждой участницы этой страшной истории были свои обстоятельства. А Кира, используя полномочия, распределила их судьбы по своему усмотрению, взяв на себя роль Бога, выбрав поле так называемой справедливости.

Эти мысли не покидали её и мучили день ото дня. В голове постоянно мелькало имя Каин, его проклятье, его участь.

---

Однажды вечером Кира заканчивала рабочий день и, как обычно, просматривала документы.

Раздался звонок по телефону.

Она ответила, не успев предположить, кто бы это мог быть — в последнее время в бункере всё было тихо.

— Слушаю!

Женский голос на другом конце провода был определённо ей знаком, но Кира не сразу его узнала.

— Ну, привет, Кира Сергеевна. Не ожидала?

— С кем я говорю?

— Это Ольга Ивановна. Кого ты стёрла из базы данных, чтобы навсегда забыть. Или не стёрла? По совместительству я теперь первый зам пиратского сообщества. Неожиданно, правда?

Кира замерла, не в силах вымолвить ни слова.

Ольга продолжила будто заранее заготовленную речь:

— Да, понимаю, ты шокирована, думала так просто избавиться от меня? Но я звоню как партнёр партнёру. У меня к тебе дело. Завтра вечером жди гостей, будем проводить переговоры. И поверь, они тебе не понравятся.

В трубке раздались короткие гудки.

Кира, оглушённая звонком, тупо уставилась в одну точку. Страх проникал в каждую клетку тела, наполняя всё внутри медленным тягучим ядом.

Такого поворота она точно не ожидала. Несмотря на долгий внутренний анализ и понимание, что расплата придёт, всё же по-человечески она рассчитывала, что пронесёт.

Она простояла довольно долго, становясь всё более опустошённой и взволнованной. Иметь проблемы с пиратами — почти то же самое, что смерть. Или даже неминуемая смерть.

Как же так получилось, что Ольга Ивановна объявилась и выжила? Как заняла высокий пост у пиратов, которые были абсолютными сексистами и женоненавистниками? Они признавали только мужскую власть, а женщины служили им кухарками, роженицами и секс-рабынями. Всю чёрную работу поручали женщинам, не стыдясь своего превосходства.

Пираты были крайне жестокими. Неугодных детей они тоже эксплуатировали, убивали — да чёрт знает что ещё!

Глава 11. Ольга в пиратском бункере

В тот страшный вечер Ольгу Ивановну привезли в пиратский бункер в крайне истеричном состоянии. Она оказалась бойкой девицей, и даже пиратам было ясно: с ней придётся потрудиться, чтобы получить от неё то, ради чего её покупали. Точнее — обменяли. Как вещь.

Когда девушку затащили в прихожую бункера, мимо проходил второй командир по прозвищу Шерлок. Он славился своей проницательностью и мог любого вывести на чистую воду, причём довольно быстро. Все пираты ниже рангом боялись его гнева и резкости его решений, поэтому старались не допускать ошибок. Цена расплаты зависела от настроения второго лидера. Шерлок умел стратегически просчитать, где и кто дал осечку. Каждый промах помимо физических увечий карался понижением статуса. Опытного пирата могли сместить на самый низ и лишить всех сбережений. А это очень плачевная участь: некоторым из бывших руководителей приходилось чистить сапоги своим подчинённым, чтобы не умереть с голоду. Поэтому промахов почти не случалось — каждый старался выполнять свою роль на отлично.

Ольга Ивановна была очень хороша собой, даже находясь в гневе. Безусловно, женщины с таким нравом на любителя. Ольга напоминала амазонку не только характером, но и внешне. Длинные чёрные волосы, стальной взгляд, крепкое телосложение, но в то же время чрезвычайно женственные черты лица: пухлые губы, аккуратные брови, маленький носик. Её лицо и голова казались немного маленькими по сравнению с телом, но это придавало ей особый шарм.

Шерлок встал напротив нее и посмотрел своим пронзительным взглядом — как ему показалось, в самое сердце девушки. К своему удивлению, он не смог увидеть, что у неё внутри, и видел лишь красивое лицо, смотрящее с такой ненавистью, будто искры вот-вот полетят из её прекрасных зелёных глаз. А ещё в этих удивительных глазах он не заметил ни капли страха. Это сильно зацепило его и заставило сердце биться чаще. Он привык, что женщины быстро подчинялись мужчинам, чтобы выжить или ради выгоды. Но вот такую амазонку он ещё не встречал.

С Шерлоком что-то случилось в момент их первой встречи. Непривычно для себя он оторопел от давно забытых, промелькнувших в сердце эмоций. За время катастрофы многие успели сильно зачерстветь. То, что когда-то называли любовью, казалось, покинуло этот мир.

Пират, державший Ольгу под руку, вернул командира в реальность:

— Что, начальник, хочешь сам с ней развлечься сегодня? Но учти, с такой дамой без оружия не обойтись!

Все присутствующие бандиты рассмеялись.

— Отведи её в комнату для гостей. Обеспечь ужин и воду, — очень тихо, не отрывая взгляда от Ольги, приказал Шерлок. — Я к ней позже зайду.

Подчинённый удивился и помедлил. Обычно подобный «товар» отводили в специальную комнату, называемую противным и страшным словом «притон». А тут с какой-то радости он должен доставить «товар» в гостевую — лучшую комнату бункера. Пока он пытался понять логику приказа, Шерлок молча продолжал с интересом смотреть на Ольгу. Та, в свою очередь, не отводя глаз, смотрела на него.

Ему показалось, что её ненависть стала тише. И он был прав. Женская интуиция уже всё ей рассказала. Она понимала, что не только спасена, но еще перед ней открываются заманчивые перспективы. Желание отомстить Кире разрасталось внутри терпким сиропом. Она была готова на всё, чтобы отомстить сполна.

Шерлоку пришлось нарушить паузу.

— Выполнять! — громко скомандовал он.

Глава 12. Ольга в гостевом доме пиратов

В гостевом номере Ольга приняла тёплую ванну впервые за долгое время. Обычно бункерчане поддерживали гигиену прохладным, почти холодным душем с тонкими струйками воды. От этого всегда оставалось ощущение, что тело не до конца чистое. Мылись кусками мыла, которые удавалось раздобыть. Иногда это было хозяйственное мыло, которым особенно трудно мыть длинные волосы.

На полочке Ольга увидела набор, похожий на тот, что когда-то предоставляли турецкие пятизвёздочные отели. Она открыла мешочек и обнаружила маленький пузырёк геля для душа с ароматом имбирного печенья. Жадно вдохнула давно забытый запах новогоднего праздника. С азартом схватила второй пузырёк с надписью «SHAMPOO». Также в наборе были зубная щётка и маленький тюбик с мятной пастой. Это было настоящее чудо и блаженство одновременно. Ольга наслаждалась каждой минутой спа-процедуры.

После горячей ванны ей принесли обед — по тем временам настоящие деликатесы: картофельное пюре, рубленая котлета, кажется, даже из настоящего мяса, салат из свежей капусты, заправленный маслом и лимонным соком. Ольга с большим удовольствием поглощала пищу, а пока её рот жевал, она всё больше и больше утверждалась в желании мести и своем превосходстве.

Почуяв в Шерлоке слабинку — ту самую, которую женщины распознают, когда начинают нравиться мужчине, — она знала: он не сделает ей ничего плохого, не навредит её здоровью или достоинству. А вот стать полезным он сможет. Она решила использовать все подаренные судьбой ресурсы для достижения своих целей.

---

Шерлок все также пребывал в давно забытом смятении. Его чувства были одновременно очень приятными, но и создавали внутренний дискомфорт. Он ожидал вечера с девушкой, поэтому не мог заниматься другими делами, не мог думать ни о чём, кроме неё. Но его раздражала столь внезапно возникшая сердечная слабость. Однако совладать с желанием он не мог — да и не хотел. Как и многие другие люди, он просто устал.

Перед входом в гостевую комнату он несколько минут стоял, не решаясь открыть дверь. Набирался смелости, как мальчишка.

Несмотря на то что Шерлок был хорош собой, он комплексовал. Он был очень привлекателен: рост выше среднего, идеальная осанка, коротко стриженные волосы, аккуратная борода — её необходимо было иметь по пиратскому уставу. Шерлок был красив лицом — его можно было сравнить с древнегреческим воином из гомеровской «Илиады». Будучи весьма брутальным, он транслировал силу без слов.

Он ежедневно тренировался в импровизированном спортзале, давно закрепив за собой славу сильного бойца, лучшего стратега, выносливого солдата и идеального стрелка. Никогда и ничто не могло сломить его тело и дух. Никогда и ничего — до появления Ольги.

Шерлок робко постучал в дверь. В ответ — тишина. Тогда он открыл ее сам и увидел, как девушка сидит на стуле, расчёсывая длинные чёрные волосы, пытаясь их просушить после ванны. Пират сразу окинул взглядом комнату, отметив, что девушка приняла ванну и поела — ему было приятно, ведь это он похлопотал о её комфорте. А вот одежду она надела свою, и предложенное платье осталось лежать на кровати.

Ольга была стройна и прекрасна. Шерлок терял над собой контроль. Сердце готово было вырваться из груди — он давно не был с женщиной вот так, по любви. Ольга была одета в стандартную униформу: военные штаны цвета хаки, подпоясанные солдатским ремнём, кирзовые сапоги (очевидно, большего размера, чем нужно), и чёрную футболку. Шерлок посмотрел на себя и понял, что они одеты идентично, что внутри него укрепляло симпатию.

Ольга невозмутимо продолжала расчёсывать волосы, не реагируя на визитёра. Шерлок не спешил её отвлекать — он испытывал ни с чем не сравнимое удовольствие, рассматривая, как ремень на её штанах подчёркивает тонкую талию. Он любовался тем, как прекрасно чёрная футболка заправлена в штаны, как ровно девушка держит спину. Он рассмотрел её руки, предплечья — и ужаснулся: перед ним идеальная женщина, которой он уже покорился.

Ольга спокойно положила расчёску на столик и повернулась.

— Долго будете меня рассматривать? Я вам не дамся.

Её голос подействовал на него как транквилизатор. Он не ответил и просто продолжил смотреть.

Внезапно Ольга поднесла к горлу что-то острое — судя по всему, столовый прибор.

— Я воткну это себе в шею, если подойдёшь!

Шерлок с нескрываемым удивлением отрицательно покачал головой и как-то глупо, по-детски спросил:

— А как тебя зовут?

— Оля.

— А меня Антон. Правда, по имени меня тут никто не называет, но тебе можно.

— После катастрофы тебя никто не звал по имени?

— Нет, — улыбаясь, как мальчишка из докатастрофных времён, ответил Шерлок.

После паузы он продолжил:

— Опусти, пожалуйста, этот предмет. Ты в безопасности и будешь под моей защитой.

Он звучал убедительно. Ольга теперь сама буквально таяла от симбиоза большой силы и нежности, которые излучал этот мужчина.

— Зачем я тебе нужна? — спросила она, успокаиваясь, хотя ответ был понятен. Она и сама ощущала бешеную химию между ними, заполнившую всё пространство комнаты. Такого с ней также давно не случалось.

Шерлок перешёл к сути:

— Будешь тут со мной?

— С тобой — буду. А твоей — нет. Я не вещь.

— Я дам тебе все права, которые есть у лучших, если будешь со мной.

Ольга бросила предмет на пол. Шерлок медленно подошёл, взял её за руку — она не сопротивлялась. Эта игра продолжалась какое-то время. Потом его руки оказались на её талии…

В этом прекрасном танце они провели свою первую ночь. А утром проснулись оба счастливые, обновлённые — впервые с момента катастрофы.

Глава 13. Утро после ночи с пиратом

Утром Ольга проснулась раньше Шерлока. Затаившись, тихонько лежала рядом, стараясь не двигаться, чтобы не разбудить мужчину. Она хотела прочувствовать свои ощущения. Их было много.

Будучи смелой девушкой, она всё же не была лишена девичьих страхов. Она волновалась, что на этом всё может закончиться. Она разглядывала уродливое убранство гостевой комнаты, размышляя, что в докатастрофные времена такие убогие помещения служили дешёвым пристанищем для вызова девиц. А теперь это считалось роскошью.

Она думала о том, как всё изменилось. Ведь теперь перед свиданием никто не делает макияж, не подбирает красивое бельё. Ольга вспоминала, сколько средств и сил раньше тратила на эту бессмысленную подготовку — и ни один роман не привёл к чему-то серьёзному. Она скучала по походам по магазинам, пустой трате денег, социальным сетям — в них всё было так красиво! Пусть это была лишь обёртка, но зато яркая и сочная!

С другой стороны, то, что ей удалось пережить прошлой ночью с новым знакомым — для которого она никак не могла подобрать нужное определение: знакомый, друг, любовник, любимый — было чем-то совсем иным. Она пыталась объяснить себе, почему так растворяется в этом событии. Почему при столь пикантной встрече со стремительно развивающимися событиями она ощущает такое единение их душ? Будто жизнь поделилась именно сейчас на «до» и «после».

В этот момент ничего не существовало, кроме них. Тела не имели теперь такого большого значения, как раньше при общении с мужчинами. Их тела не были одеты во что-то особенное, что отвлекало бы от души. Не было никакой мишуры, даже парфюма. И стены этой отвратительной комнаты будто тоже участвовали в этом удивительном осознании. Сейчас во всём мире были только он и она. Ольга, не помня, когда в последний раз вообще влюблялась, осознала: именно это с ней и произошло.

Новый мир менял мировоззрение людей — точнее, вынуждал его менять. Новый мир, как лесной пожар, сжигал всё, что было прежде внутри человека. Сжигал то, что было, но давал жизнь чему-то новому, прежде незнакомому.

Да, Ольга Ивановна в первую очередь была карьеристкой, и любовные дела всегда интересовали её мало. Она быстро полюбила деньги — потому что именно с финансовым успехом получала то, что ей было нужно: свободу, уважение, красоту. Зато у неё был песик, заменявший семью. Что ещё могло быть нужно для счастья независимой женщине докатастрофного мира?

Ольга снова вспомнила о своей несчастной собаке, которая, скорее всего, умерла от голода, запертая в квартире. Слёзы навернулись на глаза, и две капли упали на наволочку.

Шерлок продолжал спать очень тихо, почти неслышно. Ольга снова унеслась в галактику своих мыслей.

Вдруг её бросило в жар. Мысли о том, что Шерлок просто позабавился с ней, вновь пронзили её. Ответ на жестокий вопрос скоро будет получен — пробуждение нового знакомого неизбежно приближалось. Установки прошлого буквально мучили несчастную: она помнила, что, переспав с мужчиной «на первом свидании», можно не рассчитывать на серьёзное продолжение. Но назвать прошлую ночь пошлым словом «переспать» она не могла. Ей казалось всё было так искренне.

Их ночная игра на фоне царящего хаоса, анархии, зверства, голода, болезней, смертей, торговли людьми была глотком свежего воздуха. И возможно, именно благодаря этой прекрасной, непонятно почему такой настоящей ночи, в остатках былого мира сохранялся баланс. Но, возможно, это были лишь её женские драматичные размышления, и у Шерлока всё иначе! Люди пытаются выжить, как умеют. Они давно переступили моральные принципы, которым были научены ДО. Теперь нет ни принципов, ни морали. Зато есть жестокий естественный отбор, который ещё не видел современный человек.

Глава 14. Ольга и Шерлок

Девушка продолжала волноваться, ожидая пробуждения мужчины. Помимо сердечных дел, она хорошо понимала: стоит ему только захотеть, он может пустить ей пулю в лоб. Её жизнь пока ничего не стоила.

Шерлок проснулся так же неслышно, как и спал.

— И что же мы теперь будем делать?

Ольга внутренне помрачнела и ничего не ответила. Это он у неё решил спросить совета? Она лежала и смотрела в стену без эмоций, без надежд на хэппи-энд. Их давно здесь не было. Всё закончится непременно дерьмово.

Шерлок нежно взял её за плечо и повернул к себе:

— Доброе утро, красавица.

Он смотрел в её глаза и улыбался. Оля давно забыла, когда люди смотрели друг на друга так — без расчёта что-то получить, выменять, обмануть. А просто смотрели с нежностью и любовью. Она не выдержала:

— Я не верю, что такое возможно.

Шерлок опустил глаза, взял её ладонь в свою. Снова подняв взгляд, произнёс:

— Я теперь буду тебя защищать и отдам жизнь за тебя. Я не могу это объяснить, милая, но теперь я с тобой до конца. Расскажи мне свою историю. Я думаю, нам надо отомстить за тебя, малыш.

Ольгу мгновенно отпустило от депрессивных размышлений. Сомнения в его чувствах и намерениях рассеялись. Она ощутила небывалый эмоциональный подъём, к которому добавилось сладостное желание мести. И главное — понимание, что месть точно случится. Это было то, чего она желала всем нутром: отомстить командиру бункера номер шесть, которая, выставляя себя моралистом нового времени, взяла на себя столь жестокое и несправедливое решение.

Ольга начала рассказывать, не стесняясь выражать эмоции через слёзы и ненормативную лексику. Иногда специально преувеличивала, а где-то не договаривала. В общем, это был типичный рассказ женщины — и этим всё сказано. Она хотела вызвать в Шерлоке как можно больше сострадания к себе и как можно больше ненависти к шестому бункеру и к Кире Сергеевне в частности. Она хотела, чтобы он отомстил за неё.

Шерлок внимал её рассказу. В целом он верил всему, что она говорит, просто потому, что решил ей верить. Задавал уточняющие вопросы, как всегда стратегически подходя к делу.

Всё вышло, как Ольга и планировала. Шерлок расспрашивал, жалел ее, а в особенно драматичные моменты нежно обнимал возлюбленную, что делало её счастливой. Ей очень нравилось быть под защитой такого сильного и властного мужчины. Это был буквально её счастливый билет.

Шерлок попросил Ольгу какое-то время затаиться, пока их план не будет окончательно сформирован. Также он хлопотал для неё о должности. Он не говорил ей об этом, но знал: дать женщине должность по пиратским законам равносильно революции. Поэтому втайне от Ольги продумывал план Б. Ольга же по-настоящему верила, что получит кусочек власти, и сладостно предвкушала свой триумф.

Так прошло несколько недель.

Однажды утром Шерлок пригласил Ольгу на завтрак. Обычно он сам доставлял ей еду, но в это утро настоял на том, чтобы пойти в столовую. Ольга немного занервничала, но успокоила себя: наверное, все вопросы по её новой должности улажены, и именно поэтому она наконец имеет право пользоваться ресурсами бункера в полной мере.

Ольга собралась. Шерлок отметил про себя: она выглядела безупречно, стиль милитари явно был ей к лицу. Она была для него самим совершенством, на сто процентов в его вкусе — о котором он, правда, раньше не знал.

В докатастрофные времена Шерлок менял девушек чуть ли не каждый день. Любил зависать в клубах на рок-концертах, часто гостил на чьих-то подмосковных дачах, пропадал в спортзале, ходил на футбол. Вырос он в Москве, в районе Партизанской. Отслужил в армии, получил звание командира отделения полка. В целом он был добродушным парнем когда-то, но под влиянием алкоголя и наркотиков (которые в его юности найти было проще, чем хлеб) регулярно участвовал в околофутбольных «мероприятиях», предполагающих жестокость и безумие.

Шерлок, а тогда ещё Антон, много читал. Его занимала мировая история, он смотрел художественные военные фильмы, читал книги о военной технике, постоянно находил все новые документалки про великие сражения. Тогда он и представить не мог, что его жизнь так изменится. Он не был готов к такой новой жизни при всей своей, казалось бы, прекрасной физической и интеллектуальной подготовке. Антон также занимался рукопашным боем, по утрам часто бегал в Измайловском парке и физически был сильнее многих своих друзей. Он был ещё молод и в мирное время не успел серьёзно влюбиться, тем более не рассчитывал на это и после катастрофы.

Пользовался ли он «товаром» в виде женщин, которых поставляли в обмен на антибиотики? — Конечно. Ему было необходимо снимать нервное напряжение, но всякий раз он уходил спешно, сделав своё дело. В пиратском бункере товар в виде женщин меняли на другой товар, а после использования оставляли для тех же целей, но с дополнительными обязанностями, такими, как уборка или готовка. Оставшиеся у пиратов женщины устраивали войны между собой: каждая пыталась заполучить в постоянное партнёрство хоть какого-то пирата, а за таких, как Шерлок, бойня шла не на жизнь, а на смерть. В нём это вызывало лишь отвращение — он ещё с юности не уважал легкодоступных девиц и дольше одной ночи с ними не задерживался.

Но Олю он разглядел сразу. Он не впервые испытывал чувства к прекрасному полу, но на этот раз всё было очень серьёзно. Настолько, что Шерлок сходил с ума. Почему-то он был рад этой способности. Возможно, потому что это означало: он выжил и остаётся все тем же человеком, что было важно не только для него одного. Заводские настройки не сбиты, а значит, есть надежда на что-то хорошее.

Глава 15. Конфликт между пиратами в столовой

Шерлок провёл Ольгу в столовую. За столом сидели двое сослуживцев, завтракали. Пираты одновременно жевали пищу и что-то бурно обсуждали, но, увидев своего командира в компании женщины, резко стихли. Через секунду оба вскочили и отдали честь. Командир рукой разрешил им продолжить.

Шерлок громким командным голосом обратился к дежурной по столовой:

— Что есть из напитков сегодня?

Дежурной в то утро была одна из таких же женщин, как Ольга, которую когда-то привезли как товар. Она была хороша собой, молода, поэтому её и оставили у себя. Ей был хорошо знаком Шерлок. Очень хорошо. Она поняла всё происходящее мгновенно — в отличие от мужчин, женщинам такие вещи объяснять не нужно. Ольга не показалась ей особенной, что вызвало незамедлительную ненависть. Она завидовала и про себя проклинала спутницу командира и, возможно, не одна она.

Дежурная, взяв волю в кулак, чтобы не выдать свою злобу, спокойно спросила:

— Что именно будете пить? Сегодня какао и кофе.

Шерлок с улыбкой вопросительно посмотрел на Олю. Та робко ответила:

— Кофе, пожалуйста.

Шерлок, не глядя на дежурную, скомандовал:

— Два кофе!

Дежурная ощущала обиду и досаду. Стоять за прилавком в дурацком уродливом фартуке и ещё более дурацком, положенном по идиотскому уставу, чепчике, было так унизительно! К тому же буквально несколько дней назад они проводили ночь вместе с Шерлоком. Он заходил к ней довольно часто с тех пор, как четыре месяца назад она попала в их бункер. У неё был расчёт на более серьёзные отношения. А теперь она должна обслуживать такую же проститутку, которая увела его. К тому же на неё он, как полнейший придурок, смотрит влюблёнными глазами, совершенно никого не замечая.

Дежурная принесла заказ, учтиво расставляя стаканы. Её взгляд не отрывался от Шерлока — большие карие глаза умоляли всё объяснить. Шерлок специально не перевёл на неё взгляд. У него не было никакого желания играть в эту скучную игру.

Девушка в фартуке раздражённо забрала поднос и быстрыми шагами пошла к кухне, пытаясь продемонстрировать Шерлоку свою обиду.

Шерлок внезапно обратился к ней:

— Слышь, Светик! Тебя что-то смутило?

Светлана не без опаски остановилась, не поворачиваясь ответила:

— Нет, Шерлок, всё в порядке.

— Тогда поменьше резких движений.

Ольга тоже поняла, что между ними явно что-то было. Непонятно почему, но они оба рассмеялись.

— Пей, малыш. Хотя постой! — Шерлок поменял местами стаканы, отдав Оле свой.

— Зачем?

— Поверь, так безопасней.

— А если там яд? — быстро смекнула Оля.

— Не говори глупостей. Максимум — слюни или мыло. Но у меня очень крепкий желудок.

— Спасибо.

Для дежурной было очевидно: этот вариант сорвался, нужно искать новые «возможности». Шерлок ей нравился — а кому он мог не нравиться? Её удача казалась так близка. На душе было погано, и единственное, что утешало: в стакане его спутницы, помимо кофе, был добавлен чудесный ингредиент с грязной тряпки, которой вытирали и столы, и пол. И как только она успела хоть немного утешиться своим гадким поступком, на кухню зашёл Шерлок, вылил содержимое стакана в раковину и сам налил себе напиток из большой алюминиевой кастрюли. Не глядя на Свету, быстро вышел и вернулся за свой столик.

Влюблённая парочка уже допивала кофе, как вдруг дверь в столовую громко открыли — что называется, с ноги. Дверь чудом не слетела с петель. Ольга подскочила от испуга, рефлекторно повернув голову к шуму. Шерлок тоже обернулся.

В дверях стоял, явно чем-то разозлённый, главный командир пиратского бункера. Если можно так выразиться, он был начальником Шерлока — единственным его начальником в пиратском бункере. Ольга, увидев его, буквально вжала голову в плечи. У главнокомандующего был позывной Важный, именно с ним когда-то Кира договорилась о сделке, где пиратам была передана Ольга. Выглядел он более чем угрожающе: высокий, худой, тело жилистое, казалось твёрдым. На лысом черепе сверкали большие зелёные глаза. Этот взгляд был похож на хирургический скальпель. Сжатые тонкие губы скривились от ярости, а шрам поперёк лица добавлял жути.

Шерлок тихо сказал Ольге:

— Не бойся.

Ольга послушно взяла стакан с кофе и начала притворяться, что пьёт, хотя её стакан уже был пуст.

Важный, не церемонясь, обратился к заместителю:

— Ты че, дядя, охренел совсем? Че тут устроил?

Шерлок резко встал — стул, на котором он сидел, упал. Он смело и очень близко подошёл к Важному и, глядя ему в глаза, ответил:

— А какие проблемы, Важный?

— А такие, что ты хрен знает где шляешься, бросив дела. Да ещё романтические завтраки тут устроил. Ты что, Шерлок, окончательно кукухой съехал? Бабу в карцер — и возвращайся в строй, на своё место!

Ольга побелела от страха. Неужели эта красивая история закончится так плачевно? Не будет никакой должности? Триумфа?

Дежурная Света спряталась за печной трубой и с вожделением, но не без страха, внимательно смотрела на развернувшуюся сцену, ожидая для соперницы участи, которую та, по её мнению, заслуживала.

Шерлок не согласился выполнять приказ:

— Баба со мной останется, понял? Дела все свои с ней буду делать. Она моя собственность.

— Ты что, решил законы поменять, дядя? — Важный был вне себя от ярости. Назревал серьёзный конфликт.

— Я тебе всё сказал. Она со мной.

Важный положил руку на кобуру с пистолетом. К его удивлению, Шерлок сделал то же самое. Прежде его приказы не обсуждались.

Важный в недоумении смотрел на Шерлока. Терять такого помощника было нельзя — слишком много дел они успешно проворачивали вместе. Но это событие не вписывалось в структуру управления.

Важный немного сменил тактику. Шерлок это понял.

— Ты че, дядя, влюбился? В любовь давно не играл, да?

— Я тебе сказал: она моя.

— А гонорары на двоих будешь делить с ней?

— На двоих. Не беспокойся.

Важный с любопытством посмотрел на Ольгу, медленно повернув к ней голову. Оля осмелилась взглянуть в его глаза.

— Да, ничего такая. Шустрый ты, Шерлок.

Шерлок молча смотрел в глаза командиру.

Тогда Важный неожиданно для всех (а особенно для Светланы, к её невезению) перешёл к повседневным делам:

— С америкосом разберись, дядя. Рассели, допроси — и мне отчёт вечером.

Шерлок, не теряя достоинства, ответил:

— Как только закончу завтрак — сразу приступлю.

Важный молча ещё какое-то время разглядывал Шерлока, качая головой в знак согласия. Затем добавил:

— Ну, приятного тебе аппетита, дядя… И твоему новому питомцу!

Шерлок молча продолжал стоять и смотреть на командира, ничего не отвечая.

Важный медленно развернулся и направился к выходу. Он был очень зол на своего заместителя и, конечно, не собирался это так оставлять. Нужно подумать, как это решить. Он знал: Шерлок умён и уже наверняка подстраховался в вопросах безопасности своей дамы. Но всё же он подчинённый, а это значит, что у Важного, как ни крути, больше ресурсов и сил. Он найдёт управу на этого Ромео, уберёт бабу — и заживут, как прежде. Никаких чувств у его солдат быть не могло. Иначе бизнес пойдёт плохо.

Когда Важный ушёл, Шерлок вернулся к столу, поднял упавший стул. Он сохранял внешнее спокойствие, но был очень озадачен. Завтракавшие пираты, ставшие невольными свидетелями сцены, не знали, могут ли они уйти. Сейчас любое их действие могло вызвать гнев командира.

Шерлок это понял. Плюс ко всему они его раздражали, как и вся возникшая ситуация, несмотря на то, что он был готов к этому разговору.

— Все вон отсюда! — скомандовал Шерлок. — Работать быстро!

Все, кроме Светы (которая по Уставу не могла покинуть дежурство), спешно удалились.

Шерлок с наигранной улыбкой посмотрел на Олю. Она, как загнанный зверёк, тряслась от страха.

— Я же сказал: не бойся. Всё решили. Ты в безопасности.

Глава 16. Первое задание Ольги

Они шли по коридору пиратского бункера. Оля наконец спросила:

— Мы идём к америкосам? Что с ними нужно делать?

— Ввожу в курс дела. Мы наткнулись одного янки, который какого-то чёрта забыл в России в это злосчастное время. Он попался нам случайно. Он похоже что-то разнюхивает здесь, у него есть свои теории касательно произошедшего. Я отношу подобные домыслы к конспирологии, но быть в курсе даже этого мы обязаны. Мы должны получать информацию отовсюду. Янки могут быть нам полезны.

Ольга не поняла ни слова из того, что он сказал, и просто молча следовала за ним.

Им навстречу попадались только мужчины. Женщины по Уставу пиратского бункера не могли своевольно перемещаться по территории — как правило, они весь день находились либо на рабочем месте, либо в своей комнате. Поэтому проходящие мимо пираты с нескрываемым интересом рассматривали девушку. Слухи расползались быстро, все уже были плюс-минус в курсе скандальной ситуации.

Ольга начала привыкать к этим взглядам. Плюс ко всему, под защитой Шерлока ей было спокойно. Она понимала, что несмотря на проблемы Шерлока с руководством, все удачно для неё сложилось. Напрягал только инцидент в столовой и наличие Важного в бункере. Остальное было не страшно.

— Ты будешь их допрашивать? — решила уточнить она.

Шерлок с улыбкой ответил:

— Может, ты хочешь попробовать?

Оля улыбнулась в ответ, промолчав.

Наконец они дошли до двери нужного штаба. Шерлок зашёл первым, Оля, как тень, проследовала за ним.

В комнате находилось около восьми человек. Один из них, имеющий должность повыше остальных, не удержался подколоть начальника:

— О, Шерлок-Ромео, заждались мы тебя.

Шерлок не обижался: было ясно, что отношения между ними дружеские. В штабе собрались только приближённые.

— Рты закрыли! Доложите, только одного янки взяли?

— Принят один янки.

— Что удалось выяснить?

— Вот составленное досье. — Пират вложил в руки Шерлока стопку рукописных документов.

Шерлок быстро просмотрел папки и спросил имя задержанного.

— Стивен Свэн.

— Привести на допрос.

Двое пиратов ушли за пленником. Шерлок скомандовал Ольге:

— За мной.

Глава 17. Американец

Шерлок и Ольга вошли в комнату для допросов. Это было маленькое помещение, похожее на карцер в Петропавловской крепости: стены и пол были из железобетона. Посередине — стол и три стула. Окна, конечно, не было, но высоко под потолком горела тусклая лампочка.

Шерлок поставил два стула с одной стороны стола, один — с противоположной. Рукой указал Ольге, на какой сесть. Она послушалась. Тогда Шерлок дал ей бумагу и ручку и велел записывать всё, что успеет. Ольга взяла ручку и приготовилась.

Дверь отворилась, в комнату ввели мужчину. Он был весьма молод. На лице уже красовались следы от ударов, руки были связаны верёвкой. Светлые волосы, и сквозь грязь и кровяные подтёки на Шерлока и Ольгу смотрели ясные голубые глаза.

Шерлок обратился к нему, немного удивляясь внешности: перед ним стоял чисто русский парень из средней полосы России, очень похожий на Есенина.

— По-русски говоришь, разведчик?

Пираты грубо усадили пленника на стул напротив Ольги. Шерлок сел рядом с ней, глядя на Стивена. Немного комично выглядели старания пиратов, которые слишком рьяно усаживали пленника — он ведь совершенно не сопротивлялся.

— Да, говорю.

Ольга непроизвольно подняла голову и посмотрела на пленника. Тембр его голоса был прекрасен. Американец говорил с небольшим акцентом.

— Когда и где выучил русский? — спросил Шерлок.

— Я давно интересуюсь Россией.

— С чем связан интерес?

Стивен немного подумал:

— Это трудно объяснить. Меня всегда привлекало неизведанное.

— О, как? Да ты у нас и правда Есенин!

— Не совсем понял, что это за слово.

— А, ну да, простите, мистер Смит. Я сказал: ты придурок. Так понятнее?

Стивен дружелюбно улыбнулся:

— Согласен.

Странно, но Оля сразу прониклась к пленнику. Он определённо располагал к себе — харизматичный, смелый. Держался так, будто был уверен, что выберется целым и невредимым.

Шерлок, впрочем, тоже не был настроен враждебно. То ли сходство с Есениным повлияло на него, то ли любовь к Ольге. Ему не хотелось, чтобы она видела его жестоким — тем более в отношении связанного беззащитного человека. Как-то не по-мужски.

— Ну рассказывай, придурок. Что узнал? Что ты тут рыл? И кто тебя защищал? Объясни, как ты мог на это пойти — приехать в страну, которую уничтожили твои собратья?

— К сожалению, вы, русские, не можете поверить, что Америка тут ни при чём. Вы, как тупые бараны, отметаете любые альтернативные версии.

— Потише с выражениями, янки! Оружие то у меня, а не у тебя.

Стивен понимающе кивнул:

— Если ты чего-то не знаешь, начальник, это не значит, что этого нет.

— Так, ладно, давай по порядку.

— Хорошо. Так уж вышло, что и в Америке есть люди, которым не безразлично то, что случилось в России. Когда у вас всё это произошло, наши соотечественники, находившиеся здесь, информировали нас о происходящем. Наверное, не нужно объяснять, что ваши массмедиа не раскрывали всего, как было на самом деле. Тогда мы отправились сюда через Аляску, пересекли Берингов пролив. Дальше вы примерно представляете, как долго мы добирались до центрального региона, до очага заражения. Я перепробовал все виды транспорта, какие у вас есть. Все мои перемещения в виде штампов остались в паспорте — если бы его не уничтожили твои соотечественники, ты мог бы это проверить. Главная цель была вытащить своих товарищей и попробовать помочь вам. Пока что я никого не смог отыскать.

Шерлок не поверил ни единому его слову.

— Кто же они, ваши соотечественники? Кто вас информировал, мистер Свэн?

Стивен немного подумал:

— Скажем так: студенты биологических вузов и по совместительству общественные деятели. Они писали, что у них есть химическая формула противоядия. Но больше никакой информации передано не было. Я сразу отправился в путь и не успел их разыскать — меня взяли в плен.

— То есть у вас нет предположений, что это за противоядие?

— Не знаю. Возможно, они разработали какой-то химический состав.

— Удалось им этим составом замочить хоть одного зомбака?

— До меня дошли слухи, что результат был. Америка в лице моих друзей неоднократно предлагала помощь вашим представителям власти, но у них табу на общение с так называемыми врагами. Однако мы всё равно не оставили попыток побороть заразу. Вы разве сами этого не заметили?

Шерлок молча смотрел на пленника. На миг показалось, что тот не врёт, ведь зомби уже давно никому не встречались, а про то, что Россия изобрела какое-то противоядие информации нигде не было. Но понять его истинную цель он пока не мог. Зачем каким-то янки спасать русских?

— Стивен, ты же понимаешь: пока мы не узнаем, кто твои друзья, или пока не получим образец противоядия, которое ты ищешь, мы тебя никуда не отпустим.

Стивен молча смотрел себе в ноги.

— Я никогда не понимал этого в вашей нации, — сказал он. — Вам предлагают помощь, какая разница — кто и для чего? Но вы противитесь. Ваша нация будто заточена на самоуничтожение. Я уже сообщил данные и контакты, которые у меня есть о моих друзьях другим русским, но вы ведёте переговоры неправильно — агрессивно. И они просто прервали общение с ними. Чтобы снова выйти с ними на связь, надо ехать в США — потому что вся группа учёных, если выжила, отправилась абсолютно точно туда.

Шерлок рассмеялся:

— Как у тебя всё складно. Прямо пакуем чемоданы.

Стивен серьёзно посмотрел на него:

— Да, это смертельно опасный путь. Туда почти невозможно пробраться. Если не зомби убьют, то люди — и, скорее всего, ваши люди. Но приложив особые усилия, можно рассчитывать на успех.

— Стивен, друг, мне надо, чтобы твои друзья сами сюда приехали и показали свои волшебные штуки.

— Это невозможно. Хотя бы потому, что это нелогично. Помощь нужна вам.

— Тебе что-то известно о вирусе?

— Да. Эта программа уничтожения исходила не от вашего правительства, но благодаря продажным тварям, которые в нём находились, в России началось массовое уничтожение людей. Якобы для очищения планеты. Но у меня есть своя версия. Люди — или лучше сказать существа, которые принимают подобные решения, стоят намного выше правительства России или Америки. Сейчас в остальных странах относительно безопасно, кроме Африки, Балкан и России. Пока вирус запущен только здесь. Но со временем очередь может дойти до всех. Поэтому так важно начать борьбу здесь. Поймите, время не работает на вас. А таких друзей, как у меня, очень мало. Врагов намного больше.

— Кроме поездки в Америку, какие у тебя есть ещё идеи, Стивен?

— Больше нет.

Шерлок молча подумал, затем посмотрел на Ольгу — будто забыл о ней во время допроса. Увидев, что она всё записывает, успокоился и решил на этом закончить.

— Забирайте! — скомандовал он пиратам за дверью.

Затем снова обратился к Стивену:

— Мы с тобой ещё поболтаем. У меня пока другие дела.

Стивена увели и бросили в пиратскую тюрьму — больше похожую на собачий вольер.

Шерлок взял записи Ольги, похвалил:

— Ты умница. И почерк красивый. Нам с тобой пора переходить к более важным делам.

У Ольги загорелись глаза. Она понимала: речь идёт о бункере номер шесть и, что самое важное, о его начальнике.

— Шерлок, мы накажем её?

— Почему ты не зовёшь меня Антон?

— Тебе нравится твоё имя?

— Я думаю, каждому человеку на каком-то бессознательном уровне приятнее, когда к нему обращаются по имени. Это единственная нить, которая связывает меня с тем временем, которое мы потеряли.

Ольга грустно опустила голову. Шерлок подошёл и обнял её. После рассказа Стивена обоим стало как-то тоскливо.

Глава 18. Подготовка к мести

За время верной службы пиратам Шерлок обзавёлся личными апартаментами — довольно габаритными и роскошными: целых две комнаты и отдельная ванна. Его жилище служило показателем достатка и статуса владельца.

У Ольги не осталось личных вещей — из бункера номер шесть её забрали, что называется, в чём была. Она трогательно, по-женски, обратилась к своему мужчине:

— Антош, у меня нет нормальной расчёски и хорошей зубной щётки. Вообще ничего нет. Всё осталось там, возможно, мои вещи уже утилизировали. В общем, мне нужны вещи.

— Малыш, расчёску, щётку и бельё я тебе сейчас организую. Что ещё нужно?

— Мыло хотелось бы ароматное, — Ольга, смущаясь, как ребёнок, улыбнулась. Ей была очень приятна его забота и наличие возможностей.

Шерлок же, как мужчина, был рад сделать что-то для любимой.

— Вернусь через полчаса! — сказал он.

Покидая апартаменты, Шерлок предусмотрительно запер их снаружи — для её безопасности.

Вернулся он примерно через час. Всё это время Ольга волнительно предвкушала подарки, которые он ей принесет. Шерлок протянул ей самодельный бумажный пакет — проклеенный прозрачным скотчем вручную, а не на автоматизированном оборудовании, как раньше. Бумага была грязно-коричневой, без рисунка.

Ольга, улыбаясь, взяла подарок своими миниатюрными ручками и осторожно заглянула внутрь. Эмоции оказались схожи с теми, что она испытывала в детстве на Новый год. Внутри лежала новая зубная щётка — розового цвета, настоящее чудо, деревянный гребешок и пачка мыла. Она с искренним удивлением и трогательной благодарностью посмотрела на Шерлока, будто спрашивая глазами: «Это правда? Это мне?» — и снова опустила взгляд на подарки.

Ольга поднесла ароматное мыло к носу и сделала глубокий вдох. Давно забытый аромат известной докатастрофной марки — он одновременно окрылял и колол сердце.

Шерлоку доставляло огромное удовольствие наблюдать за её радостью.

У Ольги непроизвольно навернулись слезы:

— Но как? Откуда?

Шерлок сиял от осознания, что он герой, что его поступок произвёл такое сильное впечатление. Он подошёл ближе, взял её за руку и начал отшучиваться:

— Ну, мне пришлось, конечно, немного вложиться.

Ольга позволила себе почти настоящую ванну. Она не спешила, просто наслаждалась моментом, намыливая руки и шею драгоценным подарком. О, этот аромат самого обычного когда-то мыла уносил её туда, где было так хорошо…

Шерлок тихонько постучал в дверь, спросил разрешения войти и получил согласие. Тогда он поставил стул напротив ванной и взял блокнот:

— Я вижу, ты не сильно спешишь расправиться с бункером номер шесть. Пришлось самому к тебе идти. Давай расскажу, что я решил.

У Ольги загорелись глаза — в них вспыхнуло сладострастное желание мести. Она покорно приготовилась слушать.

Глава 19. План мести

План Шерлока заключался в следующем: первым делом забрать вещи Ольги и её документы из шестого бункера. Если документы уничтожены — потребовать их восстановления. Такой процесс был не быстрым, к тому же он мог сделать Ольге любые документы сам, но для него это было делом принципа. Также он решил, что Кира Сергеевна поедет с ними — пока новые документы не будут готовы. Если по каким-то причинам восстановление окажется невозможным, её будет ждать трибунал по одной из самых серьёзных статей новейшего уголовного кодекса — торговля людьми. Если же документы им вернут, они все равно заберут с собой Киру, чтобы проучить ее.

Несмотря на то, что абсолютно все бункеры торговали людьми, сигаретами, синтетическими наркотиками, медикаментами — на чём и выстраивалась какая-никакая экономика, — это было наказуемо «законом», который написали главные нарушители. Зачем? Можно только предполагать. Возможно, оставшемуся человечеству хотелось хоть как-то сохранить память о прошлых временах. Новая модель судебно-правовой и экономической системы не сильно изменилась по своей сути.

Кире теоретически грозила тюрьма. По новому закону судить её могли в любом бункере, в том числе в пиратском. Шерлок понимал: скорее всего, сразу Кира не сможет выдать документы, а это значит — она посидит в пиратской тюрьме для профилактики. В противном случае, есть «закон» о запрете торговли людьми! Он не оставит ей выбора, она на крючке. А после этого Ольга уже сама решит, что с ней лучше сделать: убить или отправить обратно.

Шерлок был жесток, но знал: женщины намного более жестоки, чем мужчины. В пиратском бункере не раз устраняли соперниц самыми кровожадными способами. Неосознанно он хотел сделать приятное своей любимой и предложил отправить в тюрьму не только Киру, но и всех её родных, если таковые имеются.

— Ты знаешь про её статус? Есть муж, дети?

Ольга вдруг похолодела изнутри, ужаснувшись такому предложению.

— Мужа у неё нет. А про детей зачем тебе знать?

— Я отправлю их вместе с ней в тюрьму. Пусть вместе сгниют. Не этого ли ты хотела, малыш?

— Разве недостаточно, что дети останутся без матери? Это и так неминуемая смерть.

— Вот и пусть все сдохнут. Она отдала тебя на убой, малыш. И она знала, что это будет жестокая смерть. А ты теперь вздумала жалеть её? Есть у неё дети?

Ольга совсем растерялась и коротко ответила, солгав:

— Вроде бы нет. Мне о них неизвестно.

Шерлок сразу почуял ложь:

— Что ж, в её досье всё будет написано. Мы всё выясним. Завтра вечером отправимся за ней. Готовься.

Ольга была подавлена после разговора. Видимо, Шерлок ошибался насчёт жестокости женщин — по крайней мере, Ольга искренне не хотела причинять зло детям. Но она сумела взять себя в руки и заставила себя больше ни о чём не думать, кроме мести, убеждая себя, что Шерлок прав.

Тем же вечером Ольга сделала тот самый звонок своей бывшей коллеге — Кире Сергеевне.

Глава 20. Прощание Киры

Кира понимала: у неё почти нет времени. Скоро за ней придут, и никто не оставит её в покое. Под угрозой был её сын Костя. Нужно было срочно что-то предпринимать.

Она решила: сыну необходимо сделать новые документы, сменить имя, удалить ссылку на него в личном деле и в базе данных. Пираты потребуют обратно документы Ольги, которыми пользовалась Лена-пленница — других у неё не было. До Киры начало доходить: то роковое решение было опасным и неверным. Раз под угрозой теперь все её приближённые, её ребёнок, она сама!

Сможет ли её сын выжить, если с ней что-то случится?

Чувство вины и бессилия разъедало изнутри. Она корила себя, обвиняла, ненавидела. Пальцы, когда она перебирала бумаги, мелко дрожали.

Пока у неё ещё были полномочия корректировать данные в базе без дополнительного согласования, Костю надо было срочно удалить из досье и записать на другого человека. Но на кого? Кому можно доверить ребёнка?

Сердце сжималось от боли и страха. Но надо было делать очередной выбор. Теперь, как нельзя очевиднее, стало ясно: за каждым решением грядут последствия. А времени оставалось всё меньше — и самое страшное, неизвестно сколько.

Раскисать было некогда и нельзя.

Также нужно было передать кому-то управление бункером.

Кира без еды и сна продумывала план. Она достала из ящика пакет самокруток — нервы сдавали, она курила, казалось, без остановки. Горький дым щипал глаза, но она даже не моргала.

---

После того как план действий относительно сформировался, она вызвала к себе Ирину, Лену и Наталью.

Присутствующие пребывали в удручённом состоянии: они понимали, что ничем не могут помочь подруге.

Кира усталым голосом сказала:

— Ира, я попрошу тебя взять Костю и перевезти его в бункер к Ольге Эдуардовне. Оставайтесь там.

Добавить «пока я за вами не вернусь» она не решилась. Веры в то, что сможет выкарабкаться, почти не было. Да и надежды тоже.

— Я подготовила документы на Костю, что он твой брат. Ольга Эдуардовна в курсе, я с ней связалась и всё объяснила. Она возьмёт вас троих под свою опеку. У неё хороший бункер, вы будете в безопасности. Самое сложное — добраться туда целыми. Я поручаю тебе своего сына, Ир.

Ира, в своей обычной спокойной манере, попыталась успокоить Киру — это было единственное, что она сейчас могла сделать:

— Ты знаешь, что можешь мне его доверить. Я всё сделаю для него.

Кира молча покивала, глядя уставшими глазами в пол. Выбора всё равно не было.

— Ольга Эдуардовна будет держать на контроле формальности, оформит Косте документы. Теперь у него будет ваша фамилия и отчество. Но если враги выйдут на след, вы должны будете сами думать, как его спрятать. Просто бдите и не расслабляйтесь.

— Я поняла, Кир. Всё сделаем. Будь спокойна.

Кире и правда стало как-то спокойнее. Мысль о расставании с самым дорогим человеком была невыносима, неизведанность терзала душу. Но надежда на спасение сына была сладостным утешением.

---

Кира повернулась к Лене:

— Лена, теперь с тобой разбираемся. Ты у нас числилась Ольгой Ивановной. Они придут и заберут документы. И это очень хорошо, потому что твои уничтожены. Никто не узнает, кем ты была. Ты ограждена от их мести — хотя я не думаю, что ты им вообще нужна. Но лучше подстраховаться.

Лена сидела, глядя на Киру Сергеевну удивлённым взглядом:

— Ты сама сейчас по уши в дерьме! Какого черта ты думаешь о моих документах? Нам надо что-то срочно решать! Нельзя допустить, чтобы они тебя забрали!

Кира понимающе кивнула и перебила:

— Я понимаю твои чувства. Но очнись. Это ад. Ты и я — мы все в этом аду. Сегодня живёшь, а завтра умерла. Посмотри вокруг — о какой справедливости может идти речь, Лена?

— Мы не можем тебя никому отдать.

— Если не отдать меня, они сожгут весь бункер.

— И пускай!

— Нет, Лен. Помимо нас, тут есть хорошие люди и дети. Ты и сама всё понимаешь. Я ценю такое отношение, но сейчас не место эмоциям. Времени очень мало. Твои новые документы придут завтра. От твоего настоящего имени останется только «Елена». Фамилия, отчество, дата рождения и город будут изменены. Сама завтра увидишь. Я переместила тебя в другой корпус, в эконом. Поживёшь пока там, потом Наташа тебя переселит обратно, когда заварушка будет позади.

Наташа вздрогнула:

— В смысле — Наташа переселит? Ты обо мне?

— С разрешения и постановлением Ильи Владимировича с завтрашнего дня ты приступаешь к моим обязанностям.

— Ты с ума сошла? Я против!

Кира резко оборвала её:

— У тебя нет выбора!

Она закрыла лицо руками. Плечи дрожали. Слёзы, которые она так долго сдерживала, хлынули непрекращающимся потоком — будто прорвалась слезная дамба. Она столько времени подавляла переживания, работая над безопасностью близких, и теперь, когда всё было относительно организовано, нервы сдали. Вместе с тем она испытывала раздражение — от того, что не может повлиять на ситуацию и изменить её.

Повисла грустная пауза. Все четверо молчали.

Кира прервала молчание первой:

— В общем, вы мои друзья. Я на вас рассчитываю.

Лена выступила:

— Мы обязательно тебя вытащим оттуда, слышишь?

— Я буду ждать.

---

На следующее утро Наталья приняла дела. Илья Владимирович был поставлен в курс дела — он не мог вступить в открытый конфликт с пиратами, слишком сильно зависел от них финансово, и это изначально было понятно всем. Но пообещал помочь вытащить Киру из лап пиратов и, конечно, без разговоров утвердил кандидатуру Натальи — так сказать, по рекомендации.

Кира понимала: в любую минуту за ней могут прийти.

Перед отправкой Кости в другой бункер она осталась с ним наедине в их комнате. Она смотрела на него долго, молча, запоминая каждую черточку. Он так вырос и возмужал. Уже совсем не ребёнок, хотя до взрослого ему было далековато. Дети новейшего времени стали другими. Они напоминали котят дикой кошки — своей осторожностью, тем, что всегда были начеку.

— Сынок.

— У тебя проблемы, да? — Костя смотрел прямо ей в глаза, без страха, но с какой-то взрослой тоской.

— Да.

— Мы расстаёмся?

— Ненадолго.

Костя понимал — она врёт.

— Сынок, будь сильным и осторожным. Я сделаю всё, чтобы вернуться.

— Ты тоже, мам.

Они крепко обнялись. Кира на секунду зажмурилась, вбирая в себя его тепло, его запах.

Она проводила Ирину и детей до бронекара. И всё, чего она хотела — успеть получить известие об их удачном прибытии в бункер Ольги Эдуардовны.

Но этому не суждено было случиться.

Пиратский бронекар прибыл к бункеру номер шесть быстрее.

Глава 21. Месть

Наталья прошла к выходу вместе с Кирой, заранее подготовив документы Ольги Ивановны — чтобы вернуть их пиратам, не дожидаясь просьбы.

Дверь отворилась. В бункер вошли Шерлок и Ольга. Кира узнала «бывшего коллегу» — им приходилось прежде сотрудничать.

Шерлок начал первый:

— Ну что, докомандовалась?

— Теперь мне всё понятно, — с нотками сарказма ответила Кира.

— Что тебе понятно? — эмоционально прокричала Ольга Ивановна.

— Ну, как ты всё разрешила. Очень типичный способ для таких, как ты.

— Нет, типично будет это!

Ольга с размаху ударила Киру кулаком в лицо. Та отлетела к стене и автоматически схватилась за ударенную щеку. По губе потекла тёплая кровь.

Шерлок одобрительно посмотрел на свою девушку и продолжил:

— Теперь вам ясен наш настрой?

Наталья, стиснув до боли зубы от злости за подругу, всеми силами пытаясь сдержаться, все же взяла себя в руки:

— Вы пришли за ней — забирайте и проваливайте. Вот документы.

— А это что за выскочка? — Шерлок убрал папку во внутренний карман.

— Новый главнокомандующий бункера номер шесть! — резко ответила Наташа. Она достала своё удостоверение и сунула его в лицо незваному гостю.

Шерлок многозначительно покачал головой, впился взглядом в Наталью:

— У вас тут просто бабье царство. Подсидела подружку, да?

Кира, продолжая держаться за лицо, ответила:

— У вас теперь не лучше, Антон Александрович.

Шерлоку начала надоедать её дерзость. Он приступил к самому долгожданному разговору:

— Дорогая Кира Сергеевна, мы не только за вами пришли. Мы хотим всё, что связано с вами, унести отсюда.

У Киры перехватило дыхание. Сердце ухнуло куда-то вниз. Сын. Страх за него молниеносно подкосил ее бравадный настрой.

— Новый главнокомандующий! — обратился Шерлок к Наталье.

— Вы можете обращаться ко мне Наталья Алексеевна, если угодно, — поправила та.

— Хорошо, Алексеевна. Несите сюда её досье. Да поживее!

Наталья молча протянула заранее заготовленную папку.

— Я смотрю, вы очень проницательные. Всё продумали, — не удержался от сарказма Шерлок. — Ну посмотрим, насколько ваш бабий мозг справился с задачей.

Он открыл досье. В графе «семейное положение» — не замужем. В графе «дети» — нет.

Сердце Киры колотилось так, что, казалось, его слышат все. Она понимала: жизнь сына висит на волоске. Ольга Ивановна прекрасно знала — ещё с докатастрофных времён — что у неё есть сын. Если она об этом расскажет, они не отстанут, пока не найдут Костю.

Но Ольга молчала.

Шерлок обратился к ней:

— Оля, что будем делать? Я чую — тут что-то нечисто.

Ольга уверенно ответила:

— Увозим её. У неё нет детей. Оставим эту тему.

Шерлок почувствовал ложь. Но не стал спорить — не хотел выяснять отношения при всех. Однако ложь Ольги его разозлила. Он сжал челюсти и коротко выдохнул.

Он грубо схватил Киру за локоть и вывел прочь из бункера номер шесть.

Кира успела бросить взгляд на Наталью. Та молча кивнула, вцепившись побелевшими пальцами в край стола, давая понять: договорённости в силе.

---

Дорога до пиратского бункера заняла около двух часов.

Киру грела надежда: ей удалось скрыть факт наличия сына. Каким-то непостижимым образом Ольга не сдала её. Благородный поступок? С одной стороны — не выдала ребёнка. С другой — оставила его без матери.

В душе Киры шевельнулся стыд. За то, как она поступила с Ольгой. Снова.

Ненависти к тем, кто увозил её в неизвестность, не было. Скорее — неприязнь к Ольге: выбрала месть через влюблённого мужчину. Могла бы придумать что-то более достойное женщины, а точнее ума женщины.

Но Кира была благодарна Ольге за ее бесценное молчание. Её сын не виноват в её грехах. А всё остальное она заслужила.

Когда-то она приняла тяжёлое решение — распорядилась судьбами людей. Это, по какому-то незримому, но всем понятному закону, не во власти человека. Но когда ты поставлен управлять — можешь ли ты не влиять на судьбы?