Kitabı oxu: «Основано на реальных событиях»

1

– Влад, передай салфетку мне, а? Что там такого интересного тебе пишут?

Салфетка оказывается перед моим носом, а вот ответа так и не следует, и лишь спустя несколько секунд муж отрешенно бубнит:

– Что пишут… Да ничего такого. Просто новости читаю.

Я с шипением втягиваю воздух, давая понять, что пренебрежение меня бесит.

И тут ноль реакции. Дожили. Даже дурацкие интернет-паблики стали Владу интереснее меня.

Я промакиваю салфеткой губы, комкаю ее в кулаке и швыряю в него, вкладывая в этот жест все свои обиду и негодование. Бумажный шарик скатывается по его груди и бесславно падает на пол.

– Ты чего? – Влад нахмурившись, наклоняется под стол, чтобы его поднять. – Зачем кидаешься?

– Возможно для этого, – раздраженно выплевываю я. – Чтобы ты, наконец, оторвался от телефона.

– Вот, оторвался, – он демонстративно откладывает мобильный в стороны и сверлит меня глазами.

Я поджимаю губы и, беззвучно фыркнув, смотрю в тарелку. Ну и для чего я, спрашивается, готовила ужин из трех блюд? Для того, чтобы Влад молча слопал все, глядя в телефон, а потом заперся у себя в кабинете?

Так и не попытавшись завести разговор, он снова принимается ковыряться в салате. В гребанном капустном салате, который я, между прочим, готовлю уже полгода исключительно ради него и чертового баланса БЖУ, на котором он помешался. С детства ненавижу капусту и вдвойне – ее строгать.

– Может кино посмотрим? – цежу я сквозь зубы, предпринимая последнюю попытку спасти очередной унылый вечер.

Не поднимая глаз, Влад качает головой.

– Я бы с удовольствием, но мне еще поработать надо.

Длинно вдыхая и выдыхая через нос, я кое-как дожевываю рагу. Больше, чем рыдать и топать ногами, хочется только лупить Влада и орать о том, как я его ненавижу. Он как будто совсем перестал меня видеть, хотя раньше я была главной в фокусе его зрения.

– У тебя появилась другая? – громко спрашиваю я, придушив вилку пальцами.

– Что? – Он недоуменно вздергивает брови. Волосы у него русые, а вот брови густые и черные, как и ресницы. Наверное, поэтому его удивление всегда такое выразительное. – Что за бред?

Я смотрю на него, не шевелясь, и чувствую, как в носу предательски щиплет. Нет, он не врет. Нет у никакой другой женщины.

Тогда почему?! – хочется мне проорать. – Почему у нас все вот так?! Как будто ты меня разлюбил?!

Вот это мне и надо спросить. Открыть рот и задать этот пугающий вопрос. Влад, ты, что, меня разлюбил?

Но от одной только мысли об этом язык становится вялым и неповоротливым. Я, Тея Демина, известная любительница правды, не готова слышать неправильный ответ. У каждого есть свои фобии. У кого-то – это измена и безденежье, а моя – то, что муж меня разлюбил.

Слеза позорно катится по щеке, но я продолжаю смотреть на Влада. Мне так страшно и одиноко, и больше всего на свете хочется, чтобы он подошел ко мне и обнял как раньше. Сгреб в свои уютные медвежьи объятия, отнес на диван и долго-долго сидел, пока я, уткнувшись ему в плечо, успокаивалась и вдыхала его запах.

У кого-то место силы Байкал, у кого-то Бали, а моим главным местом силы всегда был Влад.

– Спасибо, – он отодвигает тарелку и, будто не замечая мокрой щеки, встает. – Пойду работать.

В ушах поднимается странный писк, а изображение перед глазами начинает шататься и трястись. Кажется, вот это и есть моя личная финальная точка, потому что хуже, чем сейчас, быть не может. Слишком больно, слишком, слишком, слишком, слишком… Слишком невыносимо чувствовать себя настолько неважной и чужой тому, кто так долго был для тебя всем.

– С меня хватит, Влад. – Собственный голос по степени безжизненности может конкурировать со звуком автоответчика. – Я хочу развестись.

Он резко останавливается в дверях кабинета и медленно оборачивается.

– Ты серьезно?

– Да, – чеканю я, разглядывая родинку на его шее. Ту, которую так любила трогать языком. – Все задолбало. Твои тренировки пять раз в неделю, после которых тебе ничего не хочется, кроме еды, молчание за столом и бесконечная работа с перерывами только на сон. Зачем мне муж, которого процент мышечной массы и программирование возбуждают больше, чем я? Поэтому давай не будем тратить наше общее время. Говорят, шансы встретить любовь всей жизни увеличиваются после тридцати.

Влад часто моргает и продолжает на меня смотреть. На секунду я даже испытываю подобие злорадства от того, что застала его врасплох. Но только на секунду, потому что внутри себя я визжу от боли.

Я ведь была уверена, что мы – это навсегда, а наша любовь – константа, и продолжит сиять, даже когда мир вокруг потускнеет. Что мы с Владом еще обязательно взойдем на Эльбрус, посетим матч его любимых Никсов в Нью-Йорке и со временем я обязательно узнаю, какой стану матерью для его детей. То, что Влад будет лучшим отцом я и так давно в курсе.

Он переступает с ноги на ноги и хмурится. Робкий голос надежды еще призрачно различим в гуле моего отчаяния. Вдруг он фыркнет: «не дури, Тей», а потом подойдет и обнимет. Скажет, что был неправ и готов стараться, потому что, конечно, все так же меня любит.

– Если тебе так хочется – хорошо, – произносит он сипло.

Наверное, это и чувствовали смертники на гильотине, заслышав свист металла. Мертвецкий ужас и осознание того, что шанса остаться с головой точно нет.

– Да, мне так хочется, – по слогам выговариваю я. – Сегодня переночую и Дианы, а завтра соберу вещи.

Следом меня пружиной выбивает со стула и несет в гардеробную. Хорошо, что я не помешана на шмотках и много паковать не придется. А то, помню, когда Дианка съезжала от Кости, половина бабушкиной квартиры была заставлена пакетами с вещами.

Встав на цыпочки, я стаскиваю с верхней полки дорожную сумку и дергаю к себе.

Недаром говорят, что в стрессе открываются суперспособности, ибо раньше приходилось просить Влада ее достать, либо самой залезать на стремянку.

Мозги, кстати, работают четко, только тело одеревеневшее. Завтра надо ехать в главный офис, поэтому лучше захватить костюм и туфли на каблуке. А еще рубашку, коричневый шоппер, белый лифчик, пару трусов и футболку для сна. Вот и все, пожалуй. Нет смысла брать с собой много, если завтра я и так съеду.

Пока запихиваю все перечисленное в сумку, боковым зрением отмечаю, что в дверях стоит Влад. Чтобы перекусить горло надежде, которой давно пора бы сдохнуть, сильнее стискиваю зубы и с остервенением дергаю замок.

– Пожалуйста, не стой над душой, – Я закидываю сумку себе не плечо и выпрямляюсь. – Нужно было это сделать еще два месяца назад, чтобы не мучить ни тебя, ни себя. Так бывает, что отношения заканчиваются. Больно, но не смертельно.

Влад хмурится сильнее и снова переступает с ноги на ногу. Всегда делает так, когда сильно нервничает.

– Тея…

– Все, иди работай, – перебиваю я и смотрю в пол, чтобы спрятать набегающие слезы. – Я в курсе, что ты джентльмен, но сегодня меня провожать не надо.

2

Восемь лет назад

– Очень рад, что ты пришла, – Игорек толкает дверь и неуклюже жмется к стенке, чтобы меня пропустить. Проход у кафешки-то узкий. – Я здесь пиццу пару раз ел – мне понравилось.

Я мысленно хихикаю. Сразу видно, что Игорек влип в меня по уши. Вон как тараторит и преданно в глаза смотрит, как будто боится, что сбегу.

Если не считать потного лба, он вполне симпатичный. Рост выше среднего, волосы густые и, что важно, чистые, глаза из-под очков умные и одежда хорошо отглажена. Надеюсь только, что не мамой.

– Люблю пиццу, – киваю, перед тем как проскочить внутрь кафешки. От запаха запеченного теста во рту тут же собираются слюни и приходится незаметно сглотнуть, чтобы в разговоре случайно не вытекли. Я приехала сюда сразу после пары, голодная как овчарка. Денег осталось только на маршрутку до дома, так что я очень рассчитываю, что Игорек – не пополамщик и сам оплатит счет.

Официантка проводит нас за столик в центре зала и приносит меню. Я изо всех сил делаю вид, что не умираю от голода и чинно листаю страницы. Господи… Такие картинки, зараза, сочные. Все здесь хочу. И пиццу четыре сыра, и спагетти карбонару, и салат цезарь, и вот эту лепешку, как ее… фокаччу.

– Выбирай, что хочешь, – важно заявляет Игорек. – Я буду лимонад и пиццу Маргариту.

– Я тоже буду пиццу… Только не Маргариту, а четыре сыра, – я с опаской смотрю из-за меню, следя за его реакцией.

Я неплохо читаю людей и пойму, если ему дорого. Много заказывать неудобно, но есть страшно хочется.

Вроде не краснеет и не ерзает. Фух. На ладно тогда. У него папа декан в нашем универе, так что наверняка гуляет не на последние..

– И еще… М-м-м… салат цезарь, – быстро заканчиваю и захлопываю меню.

– Пить что-нибудь будете? – официантка на меня смотрит.

Я отрицательно трясу головой. Здесь лимонад стоит столько же, сколько салат. Попить я и дома смогу, а вот поесть – не факт.

Пока девушка повторяет наш заказ, я старательно ее разглядываю. На вид моя ровесница и униформа ничего такая. Интересно, много они тут получают и берут ли студентов? Мне работа бы пригодилась, чтобы комнату снять нам с Дианкой. А то вечно пустой холодильник и родительские пьяные оры уже достали.

– А ты, получается, на первом курсе учишься? – откашлявшись, произносит Игорек.

Все-таки смешной он. Спрашивает о том, о чем и так прекрасно знает. Он на три года старше учится и целый месяц ко мне и так и сяк подкатить пытается. Наверняка уж справки навел.

– Да, на бухгалтерском учете. А ты на экономе, да?

Говорю, а сама поверх его плеча смотрю, потому что чувствую чье-то внимание.

Опа…! Даже мурашки бегут по ноге. Из-за соседнего стола парень на меня таращится. Красивы-ы-й какой, боже ты мой. Волосы темно-русые на лоб падают, плечи широченные и глаза такие выразительные, что прямо дыхание перехватывает. И высокий, сто процентов. Вон у него какие ноги длиннющие. Обожаю высоких. Я сама метр с кепкой и люблю, чтобы рядом великаны ходили.

Он замечает, что я смотрю, но взгляд даже и не думает отводить, зараза. Наоборот, пялится старательнее и улыбается уголками губ.

Я тоже не могу сдержать улыбку и головой с упреком качаю: мол, ай-яй-яй. И не стыдно так зыркать? Видишь же, что не одна сижу.

Он улыбается шире и плечами пожимает, мол, ну извини, не могу удержаться.

– А экономику у тебя Шанский преподает?

Я вздрагиваю и снова смотрю на Игорька. Блин, некрасиво вышло. Он меня в кафе позвал, а я тут с другим парнем переглядываюсь.

– Да, он. Клевый такой дядька.

– Ты в курсе, что он в Стенфорде преподавал?

Я головой мотаю и сосредоточенно хмурюсь, чтобы не дай бог не засмеяться. Вот дает красавчик конечно. Так нагло меня еще не клеили.

Тянусь за салфеткой, а взгляд сам собой в его сторону сползает. Все еще смотрит. Даже вилку отложил. Студент интересно? Нет, вряд ли. Ну разве что выпускник. Ноутбук перед ним раскрыт – дорогой кстати, и дури в глазах нет совсем.

Я кусаю губу, чтобы спрятать улыбку, выдыхаю тихонько и снова переключаюсь на Игорька. Вот вроде хороший он парень, но что-то не то. То ли правильный слишком, то ли чересчур хочет понравится. Ну вот не екает у меня совсем.

А на соседа смотрю и прямо сразу екает. Даже ладошки потеют, когда он своими темными глазищами лоб мне буровит. А я, между прочим, совсем не из стеснительных.

Краем глаза замечаю, что официантка ему счет приносит, и даже разочарование испытываю от того, что сейчас уйдет. Мне то тут еще минимум час сидеть – могли бы еще немножко попереглядываться.

Он счет оплачивает, то почему-то продолжает сидеть как сидел. А через пару минут, вижу, ему еще кофе приносят.

Внутри сразу ликует все. Может это он специально, чтобы на меня поглазеть, заказал? Неужто такой кофеман, чтобы две подряд огромные чашки выпить?

Правда, как только пиццу приносят, я ненадолго даже про красавчика забываю. Такая она аппетитная с виду и пахнет обалденно. Я точно могла бы родиться где-нибудь в Италии родиться, каждый день лопать круассаны с пастой и весить сто килограмм.

Игорьку следом тоже заказ приносят, так что можно с чистой совестью начинать есть. Я кусочек отламываю и еле успеваю сглотнуть, чтобы слюна не забулькала. Сыра тут навалом и он так красиво паутинкой тянется. Игорек может и не самый веселый собеседник, но кафе выбирать умеет.

– М-м-м… – я зажмуриваюсь от удовольствия, когда вкус пиццы растекается у меня во рту. – Как же вкусно, Господи.

Глаза открываю и тут же напарываюсь на взгляд соседа. Ноутбук закрыл и пялится на меня бессовестно. Влюбился, что ли, так и хочется спросить?

Вот как тут удержаться от флирта? Я кусок прожевываю, потом смачно подушечку большого пальца облизываю и в него глазами стреляю.

Он улыбается широко и головой качает. Как будто бы с укором, но больше все-таки с восхищением. Мол, ай-яй-яй, хулиганка.

– Надо тебя как-нибудь в «Берег» сводить, – продолжает важничать Игорек. Он так увлеченно орудует ножом, что даже не замечает моего вероломства. – Там лучшая пицца с ростбифом.

Мне становится немного перед ним стыдно. Бедолага, месяц ко мне подойти боялся, а когда наконец куда-то пригласил, я начала с другим заигрывать. Не очень выходит красиво. Надо постараться качественнее поддерживать диалог хотя бы в благодарность за то, что Игорек оплачивает этот ужин.

– А почему ты руками не ешь? Так вкуснее, мне кажется.

– Не люблю пачкаться, – Игорек самую малость морщится, что становится приговором нашим не начавшимся отношениям.

Я ненавижу чистюль. Девчонкам еще позволительно, но в парнях такого дефекта я точно не потерплю.

Вот вдруг, например, дождь пойдет, а я в дорогих туфлях… То, что туфли дорогие – это мне так мечтается: что когда-нибудь буду зарабатывать столько, чтобы смочь себе такие позволить. Так вот, я стою в дорогих туфлях перед огромной грязной лужей, которая конечно безвозвратно испортит нежную замшу… А рядом оказывается чистюля Игорек и вместо того, чтобы по-рыцарски подхватить меня на руки и перенести, прикидывает, как бы ему самому брюки не запачкать. Нет-нет-нет. Как говорит наша соседка тетя Валя: на хер таких с пляжа.

Хоть и стало ясно, что Игорек «не то пальто», но ужин все равно решаю досидеть как и полагается и в сторону соседа больше не смотрю.

Мы немного обсуждаем жизнь в универе, а потом я минут двадцать слушаю рассказ Игорька о поездке в Африку и Таиланд. За свои восемнадцать я не то, чтобы в Африке не была, но и дальше своего города не уезжала, так что мне даже прокомментировать нечего.

– Ну что, – важно говорит он, прикладывая карту к терминалу оплаты. – Хорошо посидели. Ты далеко отсюда живешь? Могу довезти.

Было бы круто, если бы не пришлось трястись в вонючей душной маршрутке девять остановок, но вдруг… Я кошусь за соседний стол и обнаруживаю, что красавчик с ноутбуком исчез.

Эх… Не то, чтобы я на что-то рассчитывала, но все равно становится как-то грустно. В груди же екало прямо, от одного его взгляда екало.

– Я в районе Вавилова живу, – говорю, мысленно стряхивая с себя разочарование. – Если тебе далеко, то везти не обязательно.

По лицу Игорька видно, что он не рассчитывал ехать так далеко, но тем не менее уверенно выдает:

– Без проблем. Я докину.

Выходим на крыльцо, и он загодя щелкает сигнализацией. Машинка у него маленькая и симпатичная: то ли хундай то ли хонда – я не очень-то разбираюсь.

Прослеживаю, как мигают задние фонари, и вздрагиваю. Потому что из соседней машины, черной такой, здоровенной, вдруг выходит тот самый красавчик. Берет меня в фокус и уверенно движется в нашу сторону.

Я сглатываю и машинально смотрю на Игорька. Мне и волнительно, и радостно и страшновато как-то. Это, что, он получается, все это время в машине ждал? И зачем главное? Я-то по-прежнему не одна.

– Продиктуй еще адрес, Тей, – командует Игорек, уставившись в свой смартфон. – Хочу в навигатор вбить.

– Друг… Эй, друг!

Я вытягиваюсь по стойке смирно и во все глаза таращусь на стремительно приближающегося красавчика. Господи, какой же он красивый и высокий. Головы на две меня выше. И голос у него какой! Мужской такой, глубокий.

Игорек отрывается от экрана и непонимающе на него глазеет. Мол, это ты ко мне обращаешься?

Парень подходит вплотную, быстро мажет по мне взглядом, а потом протягивает Игорьку руку и представляется:

– Привет. Я Влад.

Трепеща от ужаса и восторга, я смотрю как растерянный Игорек невнятно пожимает ему ладонь и пятится назад.

– Друг, ты только не обижайся, ладно? – продолжает парень. – Я обычно так не делаю и сам бы в морду дал, если бы кто-то вот так полез… – и опять на меня мельком смотрит. – Но я очень хочу взять у твоей спутницы номер. Минут сорок на вас смотрел и понял, что не могу уйти просто так. Город-то огромный и неизвестно, как потом искать.

Игорек теряется окончательно. Бледнеет сначала, а потом пятнами покрывается.

А мне наоборот так весело становится и сердце в груди колотится быстро-быстро, как будто вот-вот выпрыгнет. Ну надо же., а? И ведь подошел, не постеснялся. И искать еще потом хотел.

– А почему это ты у него спрашиваешь, а не у меня? – говорю нарочито громко и голову задираю, чтобы получше его разглядеть. – А вроде не кулек с семечками.

Красавчик смотрит мне в глаза и меня опять прошибает током. Всего секунда, а я уже как будто знаю, что он именно тот, кто, не раздумывая, перенесет меня через лужу в моих сногсшибательных дорогих туфлях.

– Чтобы друга твоего не обидеть, – говорит и губами в улыбке дергает. – Привет еще раз. Я Влад.

– Тея, – представляюсь и сама ему руку протягиваю. Я всегда так. Если кто-то понравился – даже для вида не ломаюсь.

Про Игорька, к своему стыду, я тут же забываю. Еще бы. Так смело, как Влад со мной еще никто знакомился. И еще он первый, кто так сильно понравился мне с первого взгляда. А уж у меня-то парней еще со школы навалом было.

Влад бережно пожимает мою ладонь и наклоняется ближе, отрезая от нас весь остальной мир.

– Тея, номер мне свой дашь? Или еще лучше: пошли, прогуляемся? Просто где-нибудь. Поболтаем, ты мне о себе расскажешь. А если тебе интересно станет – то я расскажу о себе.

Еще наша соседка всегда говорит, что с мужиками надо вести себя неприступно и почаще отказывать, чтобы ценили. Но вот как ему отказать? У меня даже ступни вибрируют, от того, как сильно я хочу с ним пойти. Да и у мужика у тети Вали лет десять не было, так что вряд ли она может считаться экспертом в отношениях.

– Ладно, пойдем. Но к девяти вты должен меня домой доставить, – предупреждаю и тут же безбожно вру: – А то у меня папа строгий.

После этого к Игорьку оборачиваюсь и в качестве извинений глажу его по руке.

– Спасибо большое за пиццу. Я тогда с тобой не поеду, ладно? Меня Влад отвезет.

До девяти вечера остается всего четыре часа – столько и гуляем. Я узнаю, что фамилия у Влада – Демин и в прошлом году он закончил факультет вычислительной математики. Работает в айти, живет один, любит фильмы Нолана и Тарковского, увлекается баскетболом. С девушкой расстался полгода назад и не сказал мне про нее ни одной гадости, что определенно хороший знак.

Я тоже все о себе рассказала: про то, что живу с сестренкой и с пьяницами-родителями, про цель поскорее съехать, и про мечту попасть на концерт Эминема и орать в первом ряду его Loose Yourself. Говорить получалось легко, даже о том, о чем я не привыкла говорить с теми, кого хорошо знаю. Все потому, что Влад так чувствовался: предельно близким, как будто мы были знакомы всю жизнь, но по глупому стечению обстоятельств потерялись и наконец снова нашлись.

Именно поэтому, когда он вдруг взял меня за руку и сплел наши пальцы, это не ощущалось чем-то странным. Как и то, что буквально в следующую нашу встречу он попросил к нему переехать, а еще через три недели сделал мне предложение в перерыве финального матча по баскетболу за кубок страны. Нас даже по телеку показали и еще в куче интернет-роликов.

Ну а я на каждую инициативу Влада, конечно, счастливо кричала «Да!», потому что с первой же встречи была влюблена по уши. Мы оба были.

3

В квартиру, доставшуюся нам с сестрой от покойной бабы Гали, решаю пока не ехать и вместо этого бронирую номер в отеле неподалеку. Месяц назад Диана съехала от Кости, так что побыть одной не получится. А мне очень надо.

Лишних комнат в однушке нет, так что пореветь без посторонних глаз и сочувственных взглядов не выйдет. С сестрой мы близки, но сейчас мне надо самой… Без чувства стыда провалиться в жалость к себе и оплакать кончину некогда такого счастливого брака.

Забрав ключ-карту у администратора, я поднимаюсь на третий этаж. Номер такой крошечный, что двоим здесь было бы просто не развернуться. В похожий мы однажды загремели с Владом, приехав в Венецию. Как только я разложила чемодан, стало невозможно пройти в туалет.

От нечаянного воспоминания слезы опять текут рекой. Твою же мать. Еще и часа не прошло с момента ухода, а я уже умудрилась вспомнить об Италии. Всего-то потребовалось заселиться в маленький номер. Господи, неужели прошлое теперь по любому поводу будет меня догонять?

Развесив одежду в узком шкафу-купе, я осторожно заползаю в кровать и обнимаю подушку. Наволочка оказывается прохладной и будто накрахмаленной. Точно такая же была в больнице, куда я загремела лет пять назад с острой болью в животе.

– Тея, зайди ко мне. У меня вопрос по отчету.

– Да, сейчас, всего пару минут, – лепечу я в трубку и морщусь от жуткой схваткообразной боли под пупком. Какого черта происходит с животом? Месячные закончились на прошлой неделе, а кроме овсянки на завтрак я больше ничего не ела.

– Тей, все нормально? – Настя, второй помощник главбуха настороженно наблюдает за мной из-за монитора. – Ты белая как мел.

– Живот что-то крутит… – От нового приступа боли я измученно верещу и хватаюсь за край стола. – У тебя обезболивающее есть?

– Какое еще обезболивающее? Тебе скорую надо.

– Не надо, ради Бога, никакой скорой. Не хватало еще через весь город катить с мигалками.

– Тогда давай такси тебе вызовем. А то у моего дяди так аппендицит проморгали.

Больниц я боюсь как огня, поэтому решаю посидеть еще немного и дать организму шанс на реабилитацию. А спустя пять минут наш крепыш-сисадмин выволакивает меня, скулящую и корчащуюся от боли из здания, чтобы закинуть на заднее сиденье своей праворукой Тойоты и отвезти в ближайший приемный покой.

Лежа на прокуренном диванчике и клацая зубами от боли, я кое-как набираю сообщение Владу.

«Пуся, меня везут в больницу на Горького. Страшно болит живот»

Пуся – самое неподходящее обращение для двухметрового атлета, и именно потому я так прозвала мужа. Прозвище пришло случайно в насмешку уменьшительно-ласкательным зайцам, котам и солнышкам, и неожиданно закрепилось.

Артур выгружает меня у стойки приемного покоя, берет обещание позвонить после осмотра врача и уезжает.

Пожилая женщина в шапочке и белом халате протягивает мне планшет с бумагами.

– Заполняйте пока. Полис с собой?

Ручка скачет по бумаге в такт схваткам: то отпустит секунд на двадцать, то скручивает так, что темнеет в глазах. Согласие на обработку персональных данных я подписываю почти вслепую.

– Ложитесь сюда, – медсестра кивает на каталку в углу. – Сейчас врача позову.

Минуты кажутся мне вечностью. Поджав колени к животу – только в такой позе боль становится немного терпимее, – я гипнотизирую телефон. Влад еще даже не прочитал сообщение. Наверное, сидит на очередном совещании. У них в компании хлебом не корми, только дай пособираться и что-нибудь пообсуждать. Ну или он просто увлекся проектом. Черт, как же больно. Если бы Влад был рядом и держал меня за руку, точно стало бы легче.

– Демина? – рыжеволосый подросток в хирургической шапочке появляется из-за ширмы. – Я Павел Николаевич, дежурный хирург. Давайте вас посмотрим.

Натянув перчатки, он принимается ощупывать мой живот. Господи, ему хотя бы двадцать есть? Выглядит как интерн. И я даже через латекс чувствую, как у него потеют ладони.

– Понял, – наконец изрекает он, обращаясь скорее к себе, чем ко мне. Отходит к столу и что-то быстро строчит в карте. – Сейчас анализ крови возьмем и сделаем УЗИ брюшной полости.

Иголок я боюсь еще больше, чем больниц и интернов, и поэтому зажмуриваюсь еще до того, как медсестра затягивает жгут. От страха даже живот болеть перестает. Вены у меня тонюсенькие, а игла вон какая огромная.

После УЗИ меня переводят в палату, где я снова оказываюсь нос к носу с Палниколаичем.

– У вас клиническая картина острого аппендицита, – выдает он сочувственно. – В крови повышены лейкоциты. Это опасное состояние, так что лучше побыстрее прооперироваться.

– Операция? – я испуганно моргаю, ощущая порыв разреветься. – То есть мне разрежут живот?

– При подозрении на аппендицит, промедление чревато перитонитом. А это уже совсем другая история.

– Вы сказали «При подозрении». То есть, это не точный диагноз?

Палниколаич обиженно хмурится. Ему не нравится, что пациент подвергает сомнению его рекомендацию.

– УЗИ не всегда показывает стопроцентную картину. Но клиника и анализы говорят в пользу острого аппендицита. Поэтому я и рекомендую не тянуть.

– Хочу позвонить мужу, – выпаливаю я и хватаюсь за телефон.

– Да, – голос Влада в трубке отрывистый и напряженный. – Я уже подъезжаю, малыш. Как ты?

– Я в палате, – оттого, что он близко, я слабовольно обмякаю и даже позволяю себе всхлипнуть. – Влад, они говорят, что это аппендицит и хотят меня разрезать.

– Пусть не вздумают ничего делать до моего приезда, – говорит он решительно и с нажимом. – Сейчас буду.

Влад появляется в дверях палаты минут через десять: взъерошенный и сильно запыхавшийся. Попытка улыбнуться проваливается, и я машинально тру переносицу, чтобы не заплакать. Все, я дождалась.

– Как ты, малыш? – он падает на корточки рядом с койкой, находит мою руку и греет ее своим дыханием. – Очень больно?

– Жутко, – я через силу смеюсь. – Просто пиздец какой-то.

– Сказали, что врач сейчас подойдет. Я с ним переговорю.

– Он выглядит как студент-двоечник, – жалуюсь я. – У него даже волосы на лице не растут.

– Сейчас разберемся.

Палниколаич приходит в палату только через полчаса, объяснив это неотложными делами. Судя по запаху еды и жирному блеску на губах, он обедал.

– Я Владислав, Теин муж, – представляется Влад, пожимая ему руку. – Объясните, что с ней.

Палниколаич повторяет то же, что сказал мне: клиническая картина, повышенные лейкоциты и неоднозначное УЗИ говорят в пользу операции.

– Но стопроцентной уверенности в диагнозе нет. Я все верно понял? – въедливо, почти по слогам переспрашивает Влад.

Врач краснеет, даже немного заикаться начинает.

– Абсолютной уверенности не бывает почти никогда…

– В таком случае оперировать жену я не дам. Давайте проведем дополнительную диагностику – любую, какую скажете. Я конечно все оплачу.

Заметно, что Палниколаичу жутко хочется возразить, но прямой взгляд Влада ему мешает. Вот уж кто умеет смотреть так, что проще сдаться, чем спорить.

– Хорошо. Я назначу повторный осмотр. И давайте сделаем КТ для полной картины.

Через час в палату приходит другой врач: седой дедуля со взглядом аксакала. Несколько минут изучает снимки, потом снова ощупывает мой живот.

– Ну что, дорогуша, – скрипуче произносит он, стягивая перчатку. – С аппендицитом мы погорячились. На КТ аппендикс чистый, никаких признаков воспаления. У вас спазм сигмовидной кишки. В простонародье – кишечная колика.

– То есть меня не будут резать? – я в неверии оглядываюсь на Влада, стоящего у изножья кровати как мой личный телохранитель.

– А зачем? – удивляется дедуля. – Сейчас вколем спазмолитик, напишем направление участковому врачу и отправим вас домой.

После ухода врача Влад пересаживается ко мне на кровать и со смехом треплет по голове.

– Малыш, ты чего, гороха налопалась? Откуда у тебя спазмы в кишечнике?

– Пошел ты, Демин, – бурчу я, утыкаясь лбом ему в плечо. – Если бы не ты – мне бы вспороли живот.

– А я так к тебе торопился, что по пути в шаху въехал. Ладно хоть дедок сговорчивый попался и деньгами взял.

– Спасибо, – шепчу я, прижимаясь к нему плотнее. – Я тебя люблю.

Влад глубоко вдыхает и прижимается губами к моему лбу.

– И я тебя тоже. Очень.

Эмоциональное потрясение дает о себе знать. Уткнувшись в мокрую от слез подушку, я проваливаюсь в черную яму сна. Мне снится Влад, играющий в баскетбол с Костей, которого, кстати, на дух не выносит, и то, что мы с Дианой испекли пиццу размером с кухонный стол.

Очнувшись от позыва в туалет, я на автомате нащупываю телефон в ногах, подношу его к глазам и обнаруживаю одно непрочитанное сообщение. Оно от Влада.

«Тея, ты где сейчас? Приезжай домой. Я поживу на родительской даче».

Отблеск былой заботы, смешанный с отчуждением, лишь увеличивает мой внутренний разлом. Не «возвращайся, поговорим» и не «давай не будем торопиться». А просто «Приезжай, Тей, а сам я уеду».

Размазав слезы по зудящим векам, я печатаю.

«Спасибо, я пас. Мне есть, где жить»