Kitabı oxu: «Как жить с «невротиком» дома и на работе»

© 1957 by Albert Ellis Revised edition 1975 by Albert Ellis

© ООО Издательство «Питер», 2024

Вступление к новому изданию

Только что я по привычке чуть не написал: «Это первая книга, полностью написанная на языке-прайм¹ и первое пособие по психологической самопомощи, в которой используется этот языковой фреймворк». Но потом я задумался: ведь в соответствии с концепцией я-прайм сама по себе фраза: «Это первая книга, написанная на языке-прайм…» (This is the first complete book written in E-prime…) уже сформулирована неверно. Ведь в языке-прайм никогда (никогда!) не пользуются глаголом «быть» (to be) – ни в какой грамматической форме. Так рекомендует создатель языка-прайм Дэвид Борланд младший, последователь основателя общей семантики Альфреда Коржибского.

В своей знаменитой книге Science and Sanity он критикует использование глагола «быть» как способа описания какого-то явления, утверждая, что, когда мы говорим: «А. – лентяй», наши слова противоречат конкретному описанию поступков А.: «А. не просыпается рано утром» или «А. отказывается просыпаться рано по утрам». В утверждении «А. – лентяй» можно выделить множество значений и смыслов. Например: «А. иногда не просыпается рано утром», «А. редко рано встает по утрам», «А. встает утром рано, но ему не хочется идти в душ», «А. нарочно не просыпается рано по утрам», «А. пытается проснуться рано утром, но быстро сдается и снова засыпает» и так далее. Утверждение «А. – лентяй» предполагает, что А. всегда, в любых условиях делает все поздно или не делает вообще. Так ли это? Как правило, нет. Но мы постоянно пользуемся такими абсолютными обобщениями. А зря!

При разработке своей концепции языка-прайм Дэвид Борланд опирался на формулу Е = Е – е, что означает 'English = English words – English verbs 'to be' (английский язык = все английские слова – все формы английского глагола «быть»). Коржибский считал, что, отказываясь от употребления глагола «быть», мы в какой-то степени начинаем обрабатывать информацию как животные. Наши ложные человеческие оценки происходящего, полагал ученый, мешают нам задействовать более примитивные нервные процессы, и потому мы не можем «думать как следует». Мы, люди, слишком эмоциональны, нас легко сбить с толку, заставить беспокоиться, запугать или отбить желание что-то делать, а еще мы склонны к чрезмерным обобщениям и догматизму. Забавно, что сам Коржибский как раз активно пользовался глаголом «быть» в своих работах, хотя и осознавал, какой от этого бывает вред. Вот как эмоционально он пишет об этом: «Пребывая в мире собственных заблуждений, мы преумножаем свои волнения, страхи и разочарования, а наша центральная нервная система, вместо того чтобы защищать нас от избыточного потока стимулов, лишь бесконечно усугубляет их вредное воздействие на нас. В подобных обстоятельствах трудно мыслить здраво».

Борланд старался избегать глагола «быть», указывая в своих работах на различные преимущества использования языка-прайм.

1. Больше не будет глупых вопросов, на которые невозможно ответить. Те, кто использует язык-прайм, больше не спросят: «Что есть моя судьба?» или «Кто есть я?» (А я в своих лекциях и книгах уже давно советую таких вопросов не задавать!) Ведь какой смысл спрашивать себя: «Кто я такой?» – если можно задаться вопросами «Что я люблю?», «О чем я думаю и что чувствую?», «Как я собираюсь прожить следующие пять лет?»

2. Исключены все тонкости, вводящие в заблуждение, вроде: «Мы знаем, что это и есть правильно». «И есть» в предикате здесь попадает под сокращение.

3. Выявляются некоторые скрытые средства выражения информации. Вместо «…было обнаружено, что…» на языке-прайм мы говорим: «Джонс, который проводил исследование полярных медведей, выяснил, что…». Мы не говорим: «Да, так бывает», а скажем: «Если ты назовешь начальника Смита вонючкой, скорее всего, он тебя уволит». Вместо: «Бизнес есть бизнес», мы выразим мысль точнее: «Я возглавляю организацию, в которой вы работаете, и требую, чтобы вы прекратили валять дурака и занимались конкретными делами, иначе мне придется принять соответствующие меры».

4. Язык-прайм помогает нам лучше понимать лингвистический контекст, в рамках которого мы размышляем, и яснее выражать в нем свои мысли.

5. Эта концепция разрушает ощущение полноты, завершенности и независимости от времени, которые задает глагол «быть». Когда чему-то дают характеристику с помощью «есть», в результате получается чепуха вроде «Все розы (есть) красные», из чего можно сделать вывод, что все розы обязательно красные, всегда и везде.

6. Разрушаются самосбывающиеся пророчества, особенно деструктивные. Фраза: «Я (есть) успешный человек» предполагает, что: 1) я добился невероятного успеха; 2) я всегда буду добиваться успеха; 3) я с рождения обречен на успех – так уж я устроен. Первое из этих утверждений легко можно опровергнуть; а вот второе и третье проверить невозможно. Третье и вовсе представляет собой теологический постулат, истинность которого проверить опытным путем невозможно. «Я неудачник» означает, что: 1) я никогда ничего не мог добиться; 2) я всегда буду терпеть неудачи; 3) вселенная ужаснется от моих промахов, и я неизбежно буду наказан и проклят за них. Ни одно из этих утверждений, скорее всего, не соответствует истине, а последнее и вовсе полная чушь.

С помощью языка-прайм можно научиться четко и ясно рассуждать о себе и об окружающем мире, а значит – действовать более разумно и менее невротично. Некоторые клинические подтверждения этой гипотезы были представлены в марте 1935 года на первом Американском конгрессе общей семантики в городе Элленсберге, штат Вашингтон. Доктор Линн из больницы Маклин, Уэверли, Массачусетс, выступил с докладом «Предварительный отчет о лечении двух пациентов, страдающих психопатией и хроническим алкоголизмом, по методу Коржибского». Линн продемонстрировал, как за несколько месяцев ему удалось обучить структурному дифференциалу Коржибского двух пациентов, что в итоге привело к улучшению их состояния.

После новаторского доклада доктора Линна ряд других терапевтов, в том числе Уэнделл Джонсон, Макси С. Молтсби – младший и я, начали использовать общие семантические принципы со своими клиентами, часто добиваясь прекрасных результатов. Особенно популярна в последние годы стала РЭПТ² (рационально-эмоциональная поведенческая терапия) – мое авторское направление психотерапии, основанное на множестве научных трудов по семантике. Доктор Дональд Мейхенбаум и многие другие авторы называют РЭПТ разновидностью семантической терапии³.

Вот некоторые основные теоретические положения, которые принципиально важны в РЭПТ:

• Когда мы слышим от клиентов: «Я должен сделать это» или «Вы не должны так поступать!» – мы останавливаем их и предлагаем альтернативу: «Не лучше ли будет сделать вот так?» или «Хорошо бы вам поступить так».

• Помогаем вместо «Я не могу», «Я не буду» или «Это невозможно» научиться говорить: «Я считаю, что это трудно, но не то чтобы совсем невозможно».

• Предлагаем человеку отказаться от «Я чувствую себя так всякий раз, когда у меня не получается сделать что-то» и заменить эту фразу на «Когда у меня не получается сделать вот это, я иногда чувствую себя так».

• Наводим клиентов на мысль о том, что нужно прекратить думать и чувствовать так: «Ужасно, когда происходит такая жуть», а вместо этого помогаем им подумать и почувствовать следующее: «Столкновение с таким неприятным событием приносит мне неудобства».

• Демонстрируем, что фраза «Кажется, это плохо» гораздо ближе к истине и полезнее, чем «Я плохой человек, потому что совершил плохой поступок».

• Показываем, что цитата из книги Коржибского: «Мы – животные», не имеет никакого отношения к реальным фактам. Из нее следует лишь то, что мы ничего не можем поделать со своей животной природой. А вот фраза-описание «Реакции нашей нервной системы такие же, как и у животных» помогает понять, как мы на самом деле действуем, превращая наше безнадежное поведение в обнадеживающее.

• Помогаем людям бороться с этническими, национальными и общечеловеческими предрассудками, меняя свое отношение к другим с «жид», «америкос», «черномазый» на «Это человек, воспитанный как иудей, он повел себя непорядочно», или «Это американец, который повел себя недостойно», или «Это темнокожий, воспитанный в рамках своей культуры, который ведет себя как преступник».

• Убеждаем клиентов, что у них нет жизненной необходимости в том, чего они хотят, что им не обязательно иметь то, чего они яростно желают, и они могут вынести то, что им не нравится.

• Помогаем человеку сменить свои убеждения с «Мое поведение должно быть нравственным» на «Лучше мне вести себя в соответствии с моральными нормами, так я смогу достичь более высоких результатов», а вместо «Воровать – плохо» думать и говорить: «Раз уж ты решил жить в обществе, среди других людей, лучше бы тебе не заниматься кражами. Ты ведь не хочешь, чтобы другие воровали у тебя? У того, кто этим промышляет, будут серьезные неприятности».

• Демонстрируем клиентам, что их требования, приказы и то, на чем они настаивают, вредят им и не дают действовать, а вот желания, предпочтения и стремления приводят к лучшим результатам.

• Показываем, что никто специально не заставляет их быть тревожными, депрессивными или злыми – они сами доводят себя до такого состояния или принимают решение глубоко переживать все это.

• Помогаем убедиться, что утверждения «Со мной все в порядке», «С тобой все в порядке», «Я люблю себя» или «Я сам себе – лучший друг» сбивают с толку, запутывают и мешают понять, что к чему. Лучше сменить направление своих мыслей в эту сторону: «Я решил принимать себя таким, какой я есть, и продолжать наслаждаться жизнью, несмотря на то что иногда совершаю ошибки», «Я принимаю вас и ваше право быть такими, какие вы есть, и оставаться счастливыми, хотя вы можете делать что-то не так», «Я существую и принимаю решение существовать дальше, избегая лишних страданий и стремясь получать удовольствие», «Я решаю поставить себя на первое место просто потому, что я так решил, и думаю, что это пойдет мне только на пользу».

• Демонстрируем, что прошлые неудачи вовсе не приговор и не доказательство того, что у человека и дальше ничего не получится.

• Доказываем клиентам, что их убеждение «Я должен или вынужден производить на других впечатление» лучше переформулировать так: «Здорово, если мне удастся произвести на кого-то впечатление, но я уж точно не обязан этого делать и вполне могу быть счастлив без этого!»

• Помогаем понять, что говорить: «Я расстроен» или «Другие расстраивают меня» – неверная стратегия. Мы рекомендуем применить такой подход: «Я довел себя до расстроенных чувств, потому что слишком близко к сердцу принимаю происходящее».

Этими и многими другими способами РЭПТ применяет семантический подход. На самом деле вот уже несколько лет я выдвигаю гипотезу о том, что если какой-нибудь экспериментатор обучит группу людей использовать только правильное семантическое употребление, например структурный дифференциал Коржибского, избегать глагола-связки «быть» и других форм чрезмерного обобщения, о которых рассказывают Коржибский и его последователи, то испытуемые станут более здравомыслящими, рациональными и меньше будут страдать от эмоциональных расстройств, по сравнению с людьми из другой контрольной группы, которых ничему подобному не учили. Интересно было бы провести подобный эксперимент!

В любом случае пришло время сделать что-то более конкретное, чтобы добиться результатов, к которым стремился Коржибский: свести к минимуму использование глагола «быть» при рассказе и мыслях о себе. Поэтому я полностью переработал текст для этой книги, формулируя свои мысли на языке-прайм, в надежде, что это поможет мне достичь намеченной цели. Конечно, достигать ее вовсе не обязательно. И мысли Коржибского, и моя гипотеза остаются только предположениями, пока кто-нибудь не проверит их и по-настоящему не сумеет доказать их истинность и ценность.

Возможно, я и не решился бы на этот шаг, если бы не поддержка и неоценимая помощь Роберта Х. Мора, сотрудника филиала Института рациональной жизни (Institute for Rational Living, Inc.) во Флориде, Клируотер. Несколько лет назад Боб⁴ стал с энтузиазмом пользоваться языком-прайм и постоянно уговаривал меня переиздать эту книгу с применением упомянутой концепции. Он предоставил мне необходимый материал о формулировке идентичности и глаголе «быть» и как минимум дважды перечитал новое издание. Сомневаюсь, что я смог бы выполнить такую работу без его помощи.

Все мы отличаемся друг от друга. Иногда довольно сильно! Как неофит⁵ языка-прайм, я сначала редактировал текст этой книги в яростной и резкой манере. Если изначально было написано: «А. – невротик», я исправлял это предложение на «У А. наблюдаются признаки невротика» или «Мы можем назвать А. „невротиком“». В последнем случае я ставил термин в кавычки, чтобы все поняли: я, автор, понимаю, что мы не можем быть полностью уверены в том, что А. считается невротиком, если он не ведет себя как невротик – всегда и везде. Так и появились эти компромиссные кавычки.

По сути, я все делаю правильно. Полагаю, мне удалось превзойти самого Коржибского и даже Борланда, поскольку они могли себе позволить подобные размытые формулировки: «Мы можем обозначить А. как невротика» (We can call A. a neurotic), избавляясь таким образом от глагола «быть», но сохраняя при этом намерение точно обозначить состояние А. Нет, так это не работает! Суть философии Коржибского в том, что все меняется. Роза, например, не навсегда красная – ее лепестки могут пожухнуть и стать черными или коричневыми. И вообще, она тогда уже перестанет быть розой, потому что обратится в прах или будет иметь другой химический состав. Вот и А. никакой не невротик, поскольку его невроз может претерпеть изменения: исчезнуть, ослабнуть или усугубиться. Но говорить: «Я считаю А. „невротиком“», как это делают Коржибский или Борланд, некорректно как минимум с технической точки зрения. Это все еще выглядит слишком размыто и обобщенно! Мы могли бы сказать что-то вроде: «Я считаю А. „невротиком“ в данный конкретный момент времени, зная, что он в основном ведет себя как „невротик“, но не всегда, и что его поведение может измениться и в будущем он станет уже не настолько „невротиком“, а может быть, и перестанет быть им вовсе».

Все это звучит как-то неуклюже, и получается, что писать про А. все время придется витиевато и слишком уж по-научному. Возможно, это и более точно, но насколько практично? Поговорив с Робертом Мором, я решил в основном полагаться на его аргументы (и аргументы Коржибского и Борланда). В этом издании я больше не стараюсь фанатично следовать языку-прайм и временами позволяю себе выражения «страдающий эмоциональным расстройством» и «помощник», хотя понимаю, что это, по сути, сверхобобщения. Слово «невротик» я заключил в кавычки, чтобы подчеркнуть, что не считаю таких людей невротиками всегда и везде, но то же правило я решил не применять к таким словам, как «страдающий эмоциональным расстройством» или «помощник». Возможно, в следующих книгах я стану пуристом и буду или избегать подобных формулировок, или упорно помещать их в кавычки. Но не в этом издании!

И еще кое-что. Хотя от этого и может возникнуть путаница, я заключаю в кавычки лишь существительное «невротик». В предложениях «У него проявляется невротическое поведение» или «У нее невротическое поведение» кавычки я не использую, но в предложениях «Она ведет себя как „невротик“» или «Поведение „невротиков“ зачастую довольно деструктивно» они будут стоять. Дело здесь вот в чем: хотя фраза «У него невротическое поведение» представляет собой сверхобобщение (то есть этот человек иногда, в конкретных обстоятельствах ведет себя так), другая фраза – «Она ведет себя как „невротик“» – отражает более высокую степень обобщения (предполагается, что человек всегда ведет себя только как «невротик», и выходит, что такое явление, как «невротик», объективно существует). Подытожим: слова невротический и невротично – без кавычек, существительное «невротик» – в кавычках.

Новое издание этой книги возникло не только из-за семантических и лингвистических изысков. Я и так намеревался полностью переработать эту книгу, поскольку система РЭПТ, о которой я рассказывал в первом издании, сильно развилась с тех пор, как я разработал ее в 1955 году и детально описал в 1977-м. Вот некоторые обновленные понятия из области РЭПТ, о которых далее пойдет речь.

Отказ от абсолютных обобщений. За последние годы я окончательно утвердился во мнении, что, если преувеличения могут провоцировать эмоциональные расстройства («Окончить бы школу с отличием»), абсолютные обобщения («Я обязан окончить школу с отличием») причиняют гораздо больше вреда. Поэтому психотерапевты, применяющие РЭПТ (например, наши специалисты в клинике при Институте углубленных исследований рациональной психотерапии в Нью-Йорке⁶), научились искоренять все абсолютные обобщения в речи – все эти «следует», «надо бы», «должен», «нужно», – которыми люди выводят себя из строя. Наши специалисты учат клиентов активно оспаривать подобные «обязаловки». В первом издании своей книги я и сам употреблял такие фразы, как «нужно эмоционально отстраниться от „невротика“, который не желает меняться». Теперь же я формулирую эту мысль иначе: «Постарайтесь эмоционально отстраниться от такого человека – но это совершенно не обязательно».

Ценность каждого отдельного человека. В других моих работах (Growth through Reason, The Sensuous Person, and Humanistic Psychotherapy: The RationalEmotive Approach) и в новом издании «Разум или чувства. Что важнее, когда решил изменить жизнь к лучшему» (созданной в соавторстве с доктором Робертом А. Харпером) я отказался от прежнего убеждения в том, что каждый человек по своей природе уже хорош и достоин уважения. Теперь я полагаю, что мы не имеем права считать кого-то или абсолютно хорошим, или абсолютно плохим во всем, а термин «внутренняя ценность» – бессмысленный и довольно размытый. Страданий и тревог в жизни будет гораздо меньше, если люди перестанут оценивать себя и других.

Домашние задания. За долгие годы существования РЭПТ в этой системе сложилась традиция давать домашние задания, предполагающие активную физическую или когнитивную деятельность: чтобы поддержать тех, кто хочет изменить свой образ мышления и справиться с неупорядоченными эмоциями с помощью мыслей и действий. Когда я создавал РЭПТ, поведенческая психотерапия только зарождалась. Именно в РЭПТ и были сформулированы некоторые ее теоретические и практические положения, нацеленные на активную борьбу со страхами и выработку нового образа мышления, – важно осознанно оставаться в неприятных ситуациях, чтобы доказать себе, что вы в состоянии выдержать это. В РЭПТ используются и методы самоконтроля (Б. Ф. Скиннер называет это оперантным обусловливанием): применение позитивных подкреплений, когда человек поступил правильно, и наказаний, когда его действия могли нанести или нанесли ему серьезный ущерб. С самого начала существования РЭПТ мы с коллегами (доктором Х. Джоном Гейсом, доктором Уильямом Кнаусом, Эдвардом Гарсией и доктором Макси С. Молтсби-младшим) разрабатываем систему домашних заданий, и некоторые из них вошли в новое издание этой книги.

Обвинения и упреки. С самого начала в РЭПТ подчеркивалась важность удержания людей от стремления обвинять себя (и других) в неудачах. И мы продолжаем настаивать на том, что это необходимо! Но с лингвистической точки зрения, если я скажу вам: «Не ругайте себя за допущенную ошибку», вы вполне можете трактовать это как «Не признавайтесь в совершенных ошибках», или «Признайтесь в том, что сделали, но не принимайте это всерьез», или «Не очень-то старайтесь исправить эту оплошность». Тогда как я имею в виду вот что: «Обязательно признайтесь себе, что совершили ошибку. Осознайте ущерб, который был нанесен, изо всех сил постарайтесь свести к минимуму эти негативные последствия и не допускать ничего подобного в будущем. Но никогда, ни при каких обстоятельствах не распинайте себя за это! Не проклинайте себя, не считайте себя плохими из-за совершенных ошибок. Не мучайте себя!» Уточню кое-что: в этой книге я не использую слово «порицать», вместо него вы найдете подходящие синонимы: «проклинать», «принижать» и похожие выражения.

Эмоции: уместные и неуместные. Когда я работал над первым изданием, я ошибочно полагал, что чувства печали и глубокого несчастья не возникают без причины, но если вы глубоко опечалены или несчастны, то будете склонны к невротическим действиям. Теперь я понимаю, что от души горевать или быть чем-то недовольным – вполне нормально, если ваши ожидания и стремления не оправдались. Я убедился, что такие недопустимые и неуместные эмоции, как депрессия, тревога, отчаяние, стыд и враждебность, обычно спровоцированы стремлением все абсолютизировать – не вашим желанием получить что-то, а вашим требованием сделать это для вас. То есть, если бы вам хотелось, чтобы А. вас любила, но это не так, вы имеете законные основания грустить, печалиться, сожалеть, ощущать себя неудовлетворенным или даже несчастным. Но если вы заявите, что А. обязательно должна любить вас («Она не любит меня, и это ужасно – я полное ничтожество»), то загоните себя в депрессию, впадете в отчаяние, будете волноваться, заниматься самоедством и, возможно, даже начнете подумывать о самоубийстве. В этом издании я буду развивать тему уместных и неуместных эмоций, опираясь на новые разработки в области РЭПТ.

Эти и некоторые другие понятия РЭПТ включены в новое, пересмотренное издание (и не будем забывать, что текст здесь переписан на языке-прайм). Считаю, что книга окажется полезной для многих. Я получаю десятки писем и отзывов от читателей, которым эта книга очень помогла. Пусть таких людей теперь станет гораздо больше!

Альберт Эллис, доктор наук. Институт углубленных исследований рациональной психотерапии в Нью-Йорке

Вступление

Мои клиенты и знакомые часто спрашивают меня: «Доктор Эллис, сколько процентов людей в мире, по вашему мнению, ведут себя как „невротики“?» На что я им обычно отвечаю: «Примерно 100 %».

Серьезен ли я? Не совсем. Вообще, если умные и способные люди совершают глупости и вредят себе, то можно сказать, что они ведут себя невротично. Если подходить к вопросу с такой точки зрения, то практически у всех нас в той или иной степени развито какое-то психологическое расстройство.

На практике же «невротиками» обычно принято называть тех, чьи чувства кажутся настолько неуместными, а поведение настолько неэффективным или разрушительным, что они часто испытывают тревогу, депрессию, обиду или враждебность. В этом смысле я бы сказал, что примерно у 30–50 % из нас наблюдается невротическое поведение.

Это значит, что, по моим подсчетам, у миллионов людей есть эмоциональные проблемы, многие из которых может определить даже человек, не обладающий специальными знаниями. И что же мы можем сделать, если вообще можем? Допустим, у вас наблюдается незначительное эмоциональное расстройство, а у кого-то из ваших знакомых диагноз гораздо серьезнее. Как же тогда взаимодействовать с такими страдающими людьми и помогать им? Ответы вы найдете в этой книге.

Давайте я покажу вам, что может произойти с человеком, который тесно общается с тем, у кого есть серьезное психологическое расстройство, на примере двух разных людей, которые пришли ко мне на консультацию в один и тот же день. Мой первый клиент, 30-летняя женщина, замужем уже шесть лет. Ее супруг, у которого обычно было не так много дел, за все время их совместной жизни никак ее финансово не поддержал. Он платил за квартиру и за еду, сидел дома за книгами, за исключением нескольких вечеров в неделю, когда посещал собрания многочисленных организаций, в которых состоял, и примерно раз в месяц занимался с женой сексом. Больше никаких супружеских обязанностей он не выполнял: не помогал по дому, не играл с их детьми, не ходил с супругой на концерты, не рассказывал, что происходит у него на работе, и не обсуждал последние новости. Во время личной беседы я выяснил, что он не понимал, почему его жена так несчастна, и был искренне убежден, что у них в семье все в порядке и с женой у него замечательные взаимоотношения.

Второму клиенту было 50 лет, из которых 29 он был женат. Все это время его жена отказывалась выходить из дома, близко общалась только с матерью, а сексом с мужем занималась четыре раза в год. Она искренне считала себя прекрасной женой, потому что всегда готовила еду и вовремя отправляла в прачечную грязное белье. У этой женщины, как и у мужа первой клиентки, явно было серьезное психологическое расстройство. Из страха сделать шаг в сторону от привычных рутинных действий она заключила себя в рамки собственного маленького и комфортного мира и погрязла в собственных искаженных представлениях о том, что такое идеальный брак.

И как же должны поступить эти два клиента? У них было три варианта действий: подать на развод или разъехаться, уговорить спутника жизни обратиться за психологической помощью или продолжить жить как раньше, если те от такой помощи откажутся, и мириться с ментальными расстройствами супругов.

Как правило, в таких случаях клиенты сразу отметают первый вариант: расставание, особенно если у такой пары есть дети, заставит всех страдать и создаст много трудностей. Вторая альтернатива весьма желательна, но претворить ее в жизнь довольно трудно, поскольку близкий человек, скорее всего, откажется от лечения. И в итоге люди продолжают тесно общаться с «невротиком», пытаясь не погрузиться в пучину беспросветного отчаяния, ведь последний вариант оказывается и желательным, и практически выполнимым.

Чтобы помочь вам в претворении третьего варианта в жизнь, я разработал метод, благодаря которому вы шаг за шагом научитесь успешно сосуществовать с «невротиком». В этой книге вы найдете несколько приемов из этого метода.

Например, я помог 30-летней клиентке увидеть своего мужа как чрезвычайно испуганного и неуверенного человека, который получил серьезную психологическую травму в отношениях с матерью и несколькими женщинами, с которыми встречался до того, как вступить в брак. Он не хотел погружаться в эмоциональную сторону отношений с кем-либо еще, чтобы снова не быть отверженным и не чувствовать себя «раздавленным». Когда женщина поняла это и стала относиться к мужу с бо́льшим теплом, позволяя ему почувствовать себя в безопасности, тот постепенно начал сближаться с ней, позволив себе рискнуть и ощутить эмоциональную привязанность к своей жене. Все это явно пошло мужчине на пользу – он стал более внимательным и участливым.

Со вторым клиентом все оказалось не так просто. Выяснилось, что его жена страдает пограничным расстройством личности и сохраняет связь с реальностью только благодаря тому, что ведет такой ограниченный образ жизни. Она не желала обращаться за помощью к психотерапевту, и ее ничуть не трогали доброта и преданность, которые проявлял к ней муж. У него было два варианта: расстаться с женой или принять ее вместе с ее расстройством. Поскольку мужчина не хотел, отчасти по религиозным соображениям, выбрать первый вариант, я помог этому клиенту с исполнением третьего: научил его правильно относиться к психологическому расстройству жены и воспринимать ее холодность как следствие этого расстройства, а не как реакцию на его действия.

Эти два характерных примера – не столько про проблемы тех людей, которые тесно общаются с «невротиками» или «психотиками», сколько про выбор, который им необходимо сделать. Если предположить, что по каким-то причинам вы тесно взаимодействуете с психологически нестабильными мужем или женой, родственником, другом или партнером по бизнесу, обычно у вас есть бесконечное количество ошибочных решений и всего два-три верных. Вы или решаете облегчить психологические страдания такого человека и его жизнь в целом, или продолжаете тесно общаться с ним, несмотря на то что ему постоянно плохо, стараясь минимизировать свой ущерб от таких отношений. В некоторых случаях вы можете скомбинировать два этих подхода.

В этой книге вы не только прочтете о том, как успешно взаимодействовать с «невротиком», но и как заметить признаки невроза у себя самого. Ведь один из лучших способов познать самого себя – попытаться понять других и помочь им.

Давайте рассмотрим в качестве примера историю еще одной моей клиентки. Молодая мать обратилась ко мне за помощью: у нее были серьезные проблемы со свекровью, которая постоянно указывала ей, как растить ребенка, как относиться к мужу, и вообще постоянно поучала девушку. Молодая женщина бунтовала даже в отношениях с собственной матерью и не испытывала ни малейшего желания впускать в свою жизнь еще одного такого же «диктатора». Она постоянно была на ножах со свекровью, и от этого страдали все, особенно муж.

Сначала я предложил ей подробно рассказать про свекровь. Из разговора мне удалось узнать, что женщина действовала из лучших побуждений, но при этом была полна опасений. Сама свекровь боялась принимать решения, даже самые незначительные, из страха совершить серьезную ошибку, поэтому вмешивалась в жизни других людей (в том числе и невестки), пытаясь решать за них. Это был ее способ уйти от ответственности, если по какой-то причине принятое решение окажется неверным, – сама-то она никаких решений не принимала.

Моя клиентка поняла, что ее свекровь, которую она раньше считала волевой и решительной женщиной, на самом деле была слабой и неуверенной. Девушка стала относиться к ней и ее поручениям снисходительнее, пожалела женщину и стала проявлять к ней больше любви и заботы. В конце концов между ними установились очень даже теплые отношения!

Позже на одном из сеансов та клиентка рассказала мне: «Знаете, когда у меня появилась возможность задуматься о том, как и почему свекровь так себя вела, я поняла, что заставляла свою старшую дочь делать уроки в такой же манере, как эта женщина заставляла что-то делать меня. В конце концов, меня, как и ее, воспитывала мать-тиран. Должно быть, это оставило серьезный отпечаток на моей психике, ведь я тоже довольно нерешительная – даже в повседневных вопросах. И вот когда мне удалось услышать себя со стороны, я осознала, насколько мы со свекровью похожи. Признаться, осознание это было не сильно приятным. Когда на меня снизошло это озарение, я буквально замолчала на полуслове (когда требовала, чтобы дочь делала уроки) и сказала себе: „Ну-ка, хватит терроризировать своего ребенка. Ты же хочешь, чтобы она была лучше, чем ты, чтобы она была более решительной. Но если продолжать в том же духе, ничего у тебя не выйдет. Просто признай, что не хочешь сталкиваться лицом к лицу со своими проблемами, и оставь ребенка в покое! Ты же точно так же достаешь ее, как тебя – твоя свекровь!“ Я мгновенно одернула себя и сказала дочери, что она может делать уроки по-своему, как ей нравится. Мне сразу же стало легче».

Когда понимаешь других, начинаешь понимать себя. А понимание чужих расстройств вполовину облегчает процесс осознания собственных невротических наклонностей. Если мы живем – или нам кажется, что живем, – в эпоху и в культуре, где эмоциональные нарушения не редкость, лучше сразу признать, что и у нас могут быть некоторые психические отклонения.

Кроме того, на своем пути нам постоянно приходится сталкиваться с чужими проблемами и трудностями. Можем ли мы распознать, понять и помочь в решении некоторых невротических проблем, с которыми мы постоянно сталкиваемся? Основная идея этой книги в том, что мы можем это сделать.

Глава 1. Как помогать тем, кому плохо

Чтобы успешно взаимодействовать с теми, у кого проблемы, и помогать им, лучше быть уверенными в том, что от вашей помощи будет польза. А польза точно будет. Потому что мы, люди, «выучиваем» свои неврозы, приобретаем их. Но, чему бы мы ни научились, эту информацию легко можно заменить другой, более полезной.

«Невротик» убежден в своей беспомощности из-за того, что сам в нее верит. Это одна из самых характерных человеческих особенностей: люди обычно принимают за истину то, во что сами верят, и то, что, по их мнению, изменить нельзя, они действительно не могут изменить. Но если человек верит, что может измениться, то вероятность того, что он этого добьется, очень высока. И если вы верите, что поможете кому-то измениться, у вас есть все шансы сделать это.

Однажды ко мне на прием пришел выдающийся адвокат. Он был в браке 25 лет, и за все эти годы ему так и не удалось удовлетворить жену в постели. Когда я предложит ему вполне очевидные альтернативные варианты, он тут же возразил мне:

– Как я могу так кардинально изменить свои сексуальные предпочтения, которые формировались у меня годами, доктор?

– Вы, – ответил я, – считаете себя хорошим адвокатом, не так ли?

– Думаю, да.

– И каждый раз, получая новое дело, опираясь на прошлый опыт, вы тщательно обдумываете, что нужно делать в данном конкретном случае и как построить работу с судьями и присяжными, верно?

– Верно.

– Предположим, в разгар работы над каким-то из дел вы обнаружили, что стратегия, которой вы придерживались изначально, неэффективна. Как вы поступите? Продолжите гнуть свою линию, потому что именно такой план вы выбрали?

– Нет, конечно! Я составляю новый план действий и пробую снова.

– Так почему же вы не поступаете так, когда занимаетесь сексом с женой? Ваша прежняя стратегия уже 25 лет не работает. И что вы собираетесь делать? Еще 25 лет делать то же самое?

– Мне как-то даже в голову никогда такое не приходило.

– Ну так обдумайте это, если, конечно, заниматься сексом с женой для вас так же важно, как выиграть дело в суде.

Постскриптум. Он действительно все обдумал, и вскоре ему в голову пришло решение получше.

Люди чувствуют себя безнадежными до тех пор, пока считают себя безнадежными и, следовательно, не предпринимают никаких попыток измениться. Ведь перемены требуют усилий, а усилия – цели, идеи. Измениться можно лишь после того, как вы представите, что все может быть лучше, – что измениться возможно. Обратите внимание, как надежда здесь отрицает безнадежность.

Применительно к вашим взаимоотношениям с «невротиком», с которым вы постоянно находитесь в контакте, это означает, что, если вы убеждены в способности такого человека измениться, в том, что ему совершенно не обязательно продолжать страдать, то вы уже находитесь на полпути к эффективной помощи. Я уже много лет именно этому обучаю во время терапии своих клиентов, которые постоянно общаются с подобными людьми.

Один человек обратился ко мне за помощью и рассказал, что, пока заканчивал учебу в аспирантуре, его жена чрезвычайно ревновала его к занятиям. Стоило ему только сесть за книги, как она откладывала свои дела и начинала заводить с ним разговоры о разных пустяках. Когда он напоминал ей, что ему нужно заниматься, жена упрекала супруга в том, что учеба для него важнее, чем она, что он никогда не проводит с ней время и, наверное, ее разлюбил. Из-за этого они часто и подолгу ссорились, а научная работа раз за разом оставалась невыполненной.

Этому несчастному мужу я рекомендовал другую тактику. Теперь каждый раз, прежде чем садиться за книги, он уделял какое-то время жене: проявлял к ней внимание, говорил, как любит ее, а иногда мог и приласкать. Он рассказывал супруге про свою учебу, чтобы она смогла разделить его интересы. Например, говорил про сложные взаимоотношения с профессором или преподавателем и советовался с ней по поводу того, как ему поступить.

В конце концов клиент подключил жену к своим занятиям. Он попросил печатать для него тексты, производить арифметические расчеты и читать ему вслух, когда у него устают глаза. Она довольно быстро начала проявлять интерес к его учебе и практически стала учиться вместе с ним. Несколько недель спустя, после того как жена стала активно ему помогать, их взаимоотношения существенно улучшились. Когда женщина поняла, что вносит весомый вклад в профессиональную жизнь мужа, ее невротическое самоуничижительное поведение стало сходить на нет.

Такая тактика поможет наладить контакт со многими «невротиками». Если пытаться спорить с ними или силой заставить отказаться от невротических действий, вы сделаете только хуже. Но если вы попробуете выяснить истинную причину их поведения и понять, как помочь им измениться, у вас появится прекрасная возможность сделать чью-то жизнь и, конечно же, свою лучше. В основе большинства человеческих поступков обычно лежит психология, а не логика, и если вы будете достаточно понимающими, то «чудесным образом» добьетесь успеха даже в самых «безнадежных» случаях.

Ваша способность понимать других и помогать им зависит от точки зрения. Многие настолько погружены в собственные проблемы и волнения, что у них остается мало времени или сил на то, чтобы понять точку зрения другого человека. Если вам удастся посмотреть на ситуацию «чужими глазами», то вы сумеете оказать неоценимую поддержку тому, кто в ней нуждается.

Примечательным примером может служить история другой моей клиентки, превосходного секретаря, которой безумно нравилось то, чем она занимается. Но из-за постоянных придирок мужа женщина находилась в напряжении. Вскоре у нее начались проблемы на работе, а позднее она вовсе потеряла к ней всякий интерес и захотела уволиться. Муж был от этой новости не в восторге, ведь рассчитывал на деньги, которые его супруга зарабатывала. Она попыталась объяснить ему, что чувствует, но все было без толку. Из-за этого женщина стала чувствовать себя виноватой и впала в депрессию.

В таких случаях я часто использую разговор с одним из супругов в качестве дополнения к основной терапии, поэтому пригласил мужа клиентки к себе на консультацию. Бо́льшую часть нашего первого сеанса он жаловался на «необоснованное» желание своей жены бросить работу. Он считал, что начальник очень высокого мнения о моей клиентке и что на работе она счастливее, чем без нее. Супруг искренне не понимал, почему его жена приняла такое решение.

Отчасти он был прав, и я объяснил почему. Если его жена уволится, она не только возненавидит себя за то, что сбежала от трудностей, но и утратит уверенность в себе, которая была основана на ее профессионализме, из-за чего у нее могут начаться проблемы и в других сферах жизни. Тогда ее ненависть к себе только возрастет, замыкая этот порочный круг.

Услышав мои слова, благодарный супруг просто засиял, а потом заявил, что, как только придет домой, передаст жене мои слова и заставит все сделать так, как он считает нужным. Я мгновенно представил, как он обрушит на нее весь поток гневных слов, которые я только что подсказал ему.

– Вы совершенно правы, – поддержал его я, – только давайте посмотрим на ситуацию с другой стороны. В своем желании уволиться ваша жена может совершать нелогичные, а иногда и вредящие ей самой поступки. Но так ли она видит эту ситуацию? Возможно, ей кажется, что раз уж у нее начались проблемы на работе, то, продолжая там оставаться, она станет верить в себя еще меньше и в остальных сферах ситуация тоже лишь ухудшится? Быть может, поэтому ваша супруга хочет уволиться, несмотря на все минусы такого решения?

Муж понимал это, поэтому согласился со мной.

– Более того, – продолжал я, – ваша жена понимает, что раньше, когда у нее на работе все было хорошо, в ваших с ней отношениях все равно возникали сложности – из-за хозяйственных дел и тому подобного, так?

– Думаю, да.

– А сейчас, когда она подумывает оставить работу, она знает, как вас это огорчает?

– Да.

– Что ж, если ваша жена считает, что ее хорошая работа вас не радует и не приносит ей ни любви, ни уважения с вашей стороны, зачем тогда ей поощрять вас за то несправедливое отношение, которое она от вас получает? Может, разумнее будет предположить, что она хотела как-то наказать вас за подобное обращение?

– Сейчас, когда вы мне об этом сказали, я понял, что, возможно, вы правы.

– Конечно. Так что, я думаю, теперь вы осознали, что именно сделали. Вы буквально наказывали ее за хорошую работу (в должности секретаря) тем, что критиковали за то, как она ведет хозяйство. А потом, когда у нее на работе начались проблемы и она задумалась об увольнении, вы неосознанно начали это поощрять, показывая, как вам плохо. Так что, с ее точки зрения, если она захочет поквитаться с вами за несправедливую критику в свой адрес, как ей лучше всего это сделать?

– Вот именно так, как сейчас, – наказать меня своим увольнением.

– Точно. Так что никакая она не сумасшедшая, верно?

– Выходит, что нет!

Когда я помог мужу своей клиентки посмотреть на происходящее глазами своей супруги, он понял, что его критика только усугубляет ситуацию. Мужчина перестал придираться к каждому поступку и сказанному слову жены, делая вид, что не замечает всего остального, и в целом стал относиться ко всему более объективно. Моя клиентка с благодарностью откликнулась на эти изменения – начала вознаграждать и себя, и своего мужа, – ее продуктивность на работе снова возросла, и вскоре вопрос о возможном увольнении отпал.

В этом случае я помог женщине с невротическим мышлением избавиться от психологического прессинга, выстроив диалог с ее мужем и убедив его не оказывать на жену давления. Когда он посмотрел на ситуацию с точки зрения жены и стал относиться к ней с пониманием, она сама осознала, что искаженно воспринимает реальность, и постаралась с этим справиться. Муж стал относиться к ней подобающе, и женщина почувствовала, что вновь может эффективно справляться со своими должностными обязанностями.

Конечно, это не было идеальным решением ее проблемы. Эта женщина могла бы проигнорировать критику мужа и принять себя такой, какая она есть, – например решив, что ей бы хотелось любви и внимания со стороны супруга, но это совсем не обязательно. Так она смогла бы наслаждаться жизнью (хотя и не так, как раньше), несмотря на его поведение.

В любом случае «невротики» могут научиться воспринимать происходящее иначе, изменив таким образом свое нарушенное поведение. Особенно продуктивно они обучаются новой модели поведения, когда другие начинают видеть их в ином свете и давать им свободу действий, чтобы те смогли выбрать менее деструктивную стратегию.

Иногда с ментальными проблемами людям помогают справиться более прямые методы. Ко мне обратилась женщина, чья 20-летняя дочь боялась оставаться дома одна: девушка требовала, чтобы или мать, или отец обязательно оставались с ней. Я попытался пригласить ее на прием, но она отказалась. Поэтому я решил работать с матерью как с посредником.

Я предложил женщине попробовать применить к дочери метод деобусловливания страха оставаться дома в одиночестве. Согласно этому плану мать должна была зайти к кому-нибудь из соседей на несколько минут, а потом добровольно остаться у них подольше. Женщина так и сделала. Время от времени она звонила дочке, чтобы предупредить о том, что ей придется задержаться; постепенно она увеличивала время пребывания вне дома от 10 до 20 минут, а потом до 30 и 40.

Каждый раз, когда моя клиентка нарочно задерживалась у соседей, она говорила (в соответствии с моей инструкцией): «Извини, соседка задержала меня, ты же знаешь, какой болтливой она бывает. Но ты, кажется, и без меня прекрасно справляешься. Я задержалась на полчаса, и ты прекрасно провела время в одиночестве. Я всегда знала, что ты можешь это сделать, и я уверена, что ты больше не боишься оставаться дома одна». Женщина задерживалась вне дома все дольше и дольше, и спустя несколько месяцев дочь стала привыкать быть дома одна, постепенно избавляясь от своих страхов.

Итак, способов помочь «невротику» довольно много, и все они требуют значительных усилий. Но если вы все же решитесь применить один из них, они помогут – и, поверьте, результат превзойдет ваши самые смелые ожидания. Чудес не ждите, хотя люди часто утверждают, что человек изменился «как по волшебству» после того, как кто-то из близких научился оказывать ему эмоциональную поддержку.

Одна из моих клиенток как-то сказала мне: «У меня не хватает слов, чтобы выразить, насколько я благодарна вам за то, что вы сделали для меня и моих родных, доктор. Это просто чудо».

На что я ответил: «Не я – вы совершили это чудо. На нашем первом сеансе я сказал, что могу помочь вам понять, что происходит, и показать, что с этим сделать. Но вы сами должны предпринимать эти действия и пользоваться плодами своего труда. Я не могу сделать этого за вас, только вы можете работать над собой, что вы и сделали, и получилось у вас прекрасно. Поэтому благодарить вам стоит только себя саму».

На протяжении десяти лет эта клиентка терпела постоянные нападки со стороны своей ныне 19-летней дочери. Но теперь женщина перестала злиться в ответ: она выяснила причину этих ссор, начала реагировать с заботой и добротой. Уже через полтора месяца результаты были налицо: дочь не только перестала щетиниться, но и начала больше взаимодействовать с мамой, не засиживалась в библиотеке колледжа допоздна и стала ходить на свидания. Вот так «чудо»! Стоило матери лишь проявить немного понимания и поменять свое отношение – и вот угрюмая и враждебная юная девушка стала наслаждаться жизнью и проявлять интерес к окружающим.

Можно ли как-то помочь другому человеку справиться с ментальными отклонениями и расстройствами? Не совсем. Если вы собираетесь оказать кому-то помощь и поддержку, одних только добрых намерений и терпения будет недостаточно. Помимо этого, и у того, кому вы хотите протянуть руку помощи, и у вас самих не должно быть серьезных проблем с психикой. Если же они есть, лучше обратиться за помощью к профессионалам, иначе вреда от такой «помощи» будет больше, чем пользы.

Давайте объясню, что я имею в виду: если кто-то из ваших друзей или родственников страдает от депрессии и низкой самооценки, сильно раздражен или перевозбужден, ведет себя очень необычно, не пытайтесь вылечить его самостоятельно. У таких людей может быть психоз, требующий экстренного медицинского вмешательства, поэтому постарайтесь как можно быстрее обеспечить им профессиональную помощь.

Многим нашим близким помощь специалиста может быть и не нужна, хотя никому бы не помешала пара-тройка консультаций с психотерапевтом, например. Однако есть и те, кто нуждается в интенсивной терапии, но просто не хочет «во все это ввязываться». В этом случае особенно полезным может оказаться вдумчивое участие друга или родственника, у которого найдутся время и желание разобраться с чужой проблемой и помочь справиться с трудностями.

В этом случае я рекомендую стратегию, примененную мной с одной из клиенток, проблема которой заключалась в том, что ее 29-летняя дочь никак не хотела искать себе мужа. Она ходила на свидания с мужчинами, но замуж выходить за кого-то из них не торопилась. Каждый раз, когда моя клиентка затевала разговор об этом, дочь начинала кричать и требовать, чтобы мать не лезла не в свое дело. И что, спрашивается, делать с таким упрямым ребенком?

Я тоже старался убедить женщину не вмешиваться в жизнь дочери. Попытался объяснить ей, что, если та не выходит замуж, значит, ей просто этого не хочется. А если у девушки и есть желание вступить в брак, значит, она недостаточно уверена, что найдет подходящего мужа. Или, возможно, постоянное назойливое вмешательство матери так надоело ей, что она назло остается одинокой. Так или иначе, то, что делает 29-летняя женщина, чтобы выйти или не выйти замуж, уже не поддается материнскому контролю. Чем реже мама будет затрагивать эту тему, тем скорее ее дочь найдет себе достойного партнера.

Но мать думала иначе: она решила, что я заодно с ее дочерью (и что я одержим дьяволом) и хочу, чтобы та осталась незамужней. Я понял, что так дело не пойдет: женщина никак не хотела соглашаться, что напрямую причастна к этой «проблеме», и настаивала на том, чтобы я признал ее дочь психологически неблагополучной и неблагодарной. Выслушав все это, я попросил ее пригласить дочь ко мне. Честно говоря, я не собирался с ней работать – хотя моя помощь могла пойти ей на пользу, – просто хотел встретиться с этой девушкой и заручиться ее поддержкой для работы над проблемой ее матери.

Когда я наконец встретился с дочерью этой женщины, я сразу понял, что у нее действительно проблемы. Она согласилась с этим, и мы начали работать над тем, чтобы ей помочь. Несколько приемов спустя девушка со всем разобралась: как и ожидалось, ту раздражало навязчивое желание матери выдать ее замуж, поэтому дочь назло выбирала себе парней, не подходящих на роль надежного супруга. Осознав это, она стала подходить к выбору партнеров более осознанно и стараться завязать прочные отношения с кем-то из них.

В это же время, еще до того, как девушка поменяла свои представления о парнях, с которыми ей стоило встречаться, я заручился ее поддержкой, чтобы помочь ее матери. После того как мы с дочерью клиентки разобрали психологические проблемы мамы, та перестала с ней ругаться и приняла мое предложение спокойно выслушивать все, что дочь будет ей говорить. Стало ясно, что мать страдает повышенной тревожностью, поэтому девушка стала рассказывать ей только то, что та хотела бы услышать о мужчинах, с которыми ее дочь встречалась. Неважно, насколько необычными или провокационными были советы мамы, дочь спокойно соглашалась с ними – или по крайней мере делала вид, что соглашалась (хотя на практике часто полностью игнорировала мнение матери).

Пораженная тем, как у дочери изменилось к ней отношение, и тем, как она успокоилась, мать перестала придираться и сама начала вести себя сдержаннее. Через пару недель клиентка пришла ко мне на прием, извинилась за свое поведение во время первых сеансов и рассказала, как она довольна изменениями, которые произошли с ее дочерью благодаря моему вмешательству и что «теперь ее дочка – совсем другой человек».

Вообще-то, дочь не так уж изменилась, хотя она начала разбираться с собственными психологическими проблемами и в конце концов (примерно полгода спустя) справилась со многими из них. Забавно, что состояние ее матери тоже улучшилось: дочь подала ей пример целеустремленности и рассудительности, поэтому мать стала вести себя более рационально. Там, где мне, психотерапевту, не удалось справиться с неврозом клиентки, разумные действия дочери и ее понимание ситуации принесли огромную пользу.

Работая с такими случаями, я убедился, что, если человек без профессиональной подготовки обладает необходимыми знаниями и прилагает достаточно усилий, вероятнее всего, он сумеет помочь близкому родственнику, другу или коллеге, которым очень трудно, при условии, что помощник понимает суть невроза, возможные причины его возникновения и умеет применять методы для изменения невротических паттернов поведения. Все это помогает таким людям достичь поразительных результатов.

Кто же такие «невротики» и как ими становятся? Давайте разбираться.

Глава 2. Как распознать человека с эмоциональным расстройством

Кто такие «невротики»?

По сути, это взрослые люди, которые систематически ведут себя нелогично, иррационально, неуместно и инфантильно.

В теории такой человек в состоянии о себе позаботиться и может спланировать для себя благополучную и эффективную жизнь, но склонность «невротиков» к неразумному поведению приводит к тому, что они оказываются не в состоянии достичь заветных целей и не пользуются заложенными в них способностями.

Можно ли сразу распознать «невротика»?

Не всегда. Потому что вокруг много просто глупых людей, которые в силу наследственности или приобретенных в раннем возрасте заболеваний не в состоянии ясно мыслить, вести себя по-взрослому и действовать эффективно. У них недостаточно интеллекта для того, чтобы строить планы и жить разумно. Когда идет дождь, они не догадываются, что от него нужно укрыться, и промокают до нитки. Но причина, по которой эти люди так себя ведут, физиологическая (связана с нервной системой), поэтому мы не можем с полной ответственностью квалифицировать их как «невротиков».

Более того, «невротиками» часто называют просто несчастных людей. Миллионы людей ведут себя таким образом, потому что им очень плохо, и в таком случае их поведение можно назвать вполне уместным. Например, кому-то нечего есть, у кого-то плохая работа, а кто-то страдает хроническим заболеванием. Разве могут они сиять от счастья?

А вот «невротики» заставляют себя страдать или сходить с ума совершенно безосновательно. Они страдают или беспокоятся гораздо больше, чем могли бы. Многих из них судьба одарила более чем щедро – они привлекательны внешне, обладают незаурядными талантами, у них высокий уровень интеллекта. Такие люди вполне могут быть успешными, но почему-то «хорошая жизнь» обходит их стороной. И вот это самое «почему-то», «нечто такое», что мешает применить свои таланты и реализовать потенциал, мы и называем неврозом.

Выявить «невротика» не так-то просто: такие люди прекрасно маскируются и меньше всего им хочется, чтобы кто-то догадался об этой их особенности. Они прибегают к разного рода уловкам и защитным приемам, чтобы никто не понял, какие эмоции они переживают на самом деле. Например, «невротики» четко разделяют свою жизнь на разные сферы: в одних они ведут себя невротически, а в других – относительно нормально. Бывает и так, что в какой-то сфере жизни такие люди вполне успешны – например, в бизнесе, – тогда как в других у них полная катастрофа. Дома они могут совершать глупые действия и магические ритуалы, а в обществе будут производить впечатление вполне вменяемых людей.

Выходит, что многие «невротики» кажутся тем, кто с ними непосредственно общается, счастливыми и успешными, хотя на самом деле с трудом балансируют на грани серьезного душевного расстройства.

Есть еще одно препятствие, которое мешает нам распознавать невероятно разнообразные невротические симптомы: «невротики» склонны действовать своеобразно – в какой-то степени иррационально и «безумно». Но многое здесь будет сбивать нас с толку. Кто-то из «невротиков» мучается от страха и не способен ничего предпринять, а у кого-то это психологическое расстройство проявляется в рискованных и бездумных поступках. Некоторые и вовсе будут валяться весь день в постели с полнейшим нежеланием что-либо делать, а некоторые – мельтешить и суетиться, занимаясь несколькими делами одновременно. Одна абсолютно здоровая женщина утверждает, что страдает от десятка страшных болезней; а другая, у которой обнаружили рак яичников, – что абсолютно здорова, и верит, что смерти нет, а дыхательные практики помогают от всех болезней.

Невроз трудно отличить от других форм нестандартного поведения еще и потому, что его часто путают с эксцентричностью. В принципе, все «невротики» в той или иной мере ведут себя эксцентрично. Но далеко не все «эксцентричные люди» ведут себя как «невротики». Возьмем, к примеру, Генри Дэвида Торо⁷, который пожелал удалиться от общества и поселиться в глухом лесу, или Махатму Ганди⁸, который возглавил ненасильственное сопротивление против господства Великобритании в колониях. Да, эти двое вели себя довольно эксцентрично, но нельзя с уверенностью сказать, что они страдали от эмоциональных расстройств. Бунтари и святые иногда ведут себя как безумцы, но так бывает далеко не всегда.

Вы вполне можете, хотя вам будет нелегко, сильно расходиться во мнениях со своим ближайшим окружением, но при этом все равно последовательно воплощать в жизнь свои мечты и цели. Невроз предполагает, что человек страдает от внутренних противоречий, от несоответствия желаний и целей тем средствам, которые используются для их достижения. А вот эксцентричность может просто повлечь за собой противоречие между вашими идеалами и идеалами ваших близких, но не обязательно будет признаком психологического расстройства.

Как же тогда разобраться во всей этой путанице и, учитывая, что мы не в состоянии увидеть внутренние противоречия и неосознанные конфликты, отличить «невротика» от «обычного» или «приспособленного к жизни» человека? В основном замечая самые важные невротические проявления или симптомы.

Вот несколько основных признаков эмоционального расстройства.

Нерешительность, сомнения и конфликтность. «Невротики» часто действуют нерешительно. Им хочется сделать что-то, но они боятся совершить ошибку и упасть в своих глазах и в глазах окружающих. Поэтому они уклоняются от принятия решений, отказываются брать на себя обязательства или полную ответственность за что-либо.

Одна моя знакомая ушла от мужа к другому мужчине, но потом стала постоянно придираться к своему новому спутнику, потому что тот не был похож на ее бывшего супруга. Она металась между ними, уходя то к одному, то к другому, пока наконец не поняла, что дело не в них, а в ее нерешительности. Осознав это, она стала разбираться со своими проблемами и приняла окончательное решение довольно легко – в данном случае в пользу мужа.

Страх и тревога. Практически все «невротики» испытывают иррациональный страх перед чем-то. Внешне такие люди кажутся бесстрашными покорителями вершин, тогда как в душе трясутся как желе. Больше всего на свете их волнует чужое мнение о себе: они приходят в ужас при мысли о том, что их не будут любить или их действия не одобрят. Иногда «невротики» честно в этом признаются, но часто их страх перед возможным неодобрением в свой адрес трансформируется в различные фобии. Например, они боятся пройти по улице или остаться одни дома. Посмотрите, от чего они яростно отмахиваются, и вы узнаете, чего они боятся больше всего.

Чего же боятся «невротики»? Да всего на свете! Мне попадались сильные, мощные мужчины, которые падали в обморок при виде маленького жучка, отказывались летать на самолете или обливались потом при мысли о том, чтобы пойти на вечеринку, которые не пошли бы на собеседование, даже если бы от этого зависела их жизнь. Мне встречались женщины, которые спокойно родили пять детей, но впадали в панику при мысли о том, что нужно будет обменять какой-то товар в магазине, пойти на прием к терапевту, съесть банан или сыграть в бридж. Некоторые с виду физически сильные «невротики» ужасно боялись чужого мнения о себе.

Ощущение собственной неполноценности. Те, у кого есть эмоциональные проблемы, часто чувствуют себя неполноценными, бесполезными или испорченными. Они считают, что должны делать только так и никак иначе или что им следует поступать вот так и больше никак. Они не просто признают собственные недостатки, а многократно преувеличивают их. Совершить серьезную ошибку для таких людей означает прослыть полным неудачником. Они осуждают не только свои недостатки, но и самих себя, всю свою личность за то, что эти недостатки в ней есть.

Вот один из самых тяжелых случаев, с которым мне пришлось столкнуться: одну женщину постоянно унижал муж, в подробностях рассказывая ей о своих интрижках с другими. Вскоре она не выдержала и поделилась своими переживаниями с двоюродным братом, почувствовав к нему искреннее расположение, потому что он был добр к ней. Но в тот же момент женщина ощутила себя ужасно виноватой и стала считать себя испорченной женщиной, недостойной растить своих детей. Мне с трудом удалось доказать ей, что именно ее нереалистичные требования и презрение к себе легли в основу ее вечной самокритики.

Чувство вины и самобичевание. Люди с серьезными проблемами обычно придерживаются строгих моральных принципов. Они обвиняют и себя, и окружающих во всевозможных порывах и поступках. Как подчеркивал Зигмунд Фрейд, таким людям особенно сложно принять собственное сексуальное влечение. Но это лишь верхушка айсберга, потому что за поступки, не связанные с сексом, они тоже себя осуждают. Такие люди слишком часто анализируют свои мысли и поступки. Они склонны быть слишком добросовестными в своих мыслях и слишком беспечными в своих действиях. Знают, что им следует делать, и не делают этого, а потом беспощадно критикуют себя за это.

Один мой клиент с твердыми нравственными устоями устроился на работу, где нужно было ходить по домам и продавать энциклопедии. Ему нравилась эта работа – он считал, что это помогает повышать культурный уровень семей, которые эти книги покупали, – и у него довольно неплохо получалось. Но спустя некоторое время мужчина начал сильно переживать из-за того, что в погоне за высоким уровнем продаж может сказать о товаре ложную информацию, поэтому он стал часами отрабатывать готовые фразы, с которыми обратится к потенциальным покупателям. Это его тоже не удовлетворило, и он стал использовать всякие смягчающие обороты и косвенные извинения в общении с покупателями, из-за которых возникало ощущение, что он хочет извиниться за то, что предлагает им купить эти книги. Естественно, продажи от этого упали, а сам он в отчаянии обратился к психотерапевту. В конце концов он сам разобрался со своей проблемой, когда понял, что его страх что-то приукрасить или рассказать полуправду связан с опасением его матери, что он будет, как и его отец, карточным шулером – «плохим» человеком.

Повышенная чувствительность и подозрительность. Часто страдающие от эмоциональных расстройств люди очень подозрительны. Они не просто убеждены, что не нравятся окружающим, – они активно ищут подтверждение этому, вынюхивают и выпытывают, пока наконец не обнаружат то, что искали. В глубине души такие люди настолько сильно стыдятся своего поведения, что убедили себя: окружающие тоже воспринимают их искаженно, а потому испытывают к ним отвращение.

Вот яркий пример: одна из моих клиенток заметила, что я на приеме часто потираю пальцем верхнюю губу и нос – это мой привычный неосознанный жест в общении с клиентами, друзьями и близкими людьми. Женщина забеспокоилась: «Я вижу, что вы затыкаете пальцами нос. Это потому, что от меня воняет, да?» «Нет, – ответил я, – но, похоже, вы считаете, что я (и кто-то другой) думаю, что от вас плохо пахнет». – «Откуда вы знаете?!» – воскликнула она.

Враждебность и обида. Многие «невротики» могут быть довольно обидчивы и враждебно настроены. Ненависть к себе порождает в них ненависть к окружающим. Чувствуя, что мир несправедливо с ними обошелся, они думают, что должны ответить тем же. Из-за фрустрации, вызванной собственным иррациональным поведением, они взращивают в себе вполне закономерное чувство – агрессию – к обществу, которое их разочаровывает, и к людям, из которых оно состоит.

У казначея сообщества, в котором я состоял, постоянно возникали конфликты с другими участниками группы, потому что он предпочитал работать по-своему, нестандартно и настаивал на том, что так и должно быть. Когда люди жаловались на методы его работы, мужчина ощущал себя уязвленным, полагая, что с ним поступают несправедливо и разрушают все его проекты. Поскольку он был огорчен – или, скорее, внушал себе, что не должен быть огорчен, – он проявлял враждебность не только по отношению к участникам сообщества, но и ко всем остальным. Если бы ему представилась возможность, он бы часами жаловался на политиков, бюрократов, современную литературу, свекровь, образовательную систему и дюжину других бытовых неприятностей. Он так и не понял, что его враждебность объясняется не тем, что ему не нравится вмешательство окружающих в его жизнь, а его стремлением навязать свои представления другим.

Заискивание. Многие люди бесхарактерно заискивают перед другими в ущерб собственному самоуважению. В стремлении завоевать любовь и одобрение окружающих они пресмыкаются перед своими родными и коллегами, унижаются, а потом все сильнее ненавидят себя за это, все больше тревожатся и чувствуют, что никому не нужны. Более того, поскольку им самим противно такое унизительное поведение, они часто пытаются как-то его компенсировать, в корне меняя свое отношение к ситуации и проявляя враждебность по отношению к тем, перед кем заискивали.

Один из моих знакомых, следуя типичному невротическому паттерну, извиняется перед своей женой за все, что он делает или не делает, а потом буквально изничтожает ее, ругая за любой промах, например, если она забудет забрать белье из прачечной. Точно так же моя клиентка поощряет своего отца буквально вытирать об нее ноги, а потом сама же и жалуется мне часами на то, как он ею помыкает. Когда я указываю таким людям на то, что может существовать связь между их заискиваниями перед определенным человеком и последующей ненавистью к нему же, они часто не видят, как первое может привести ко второму. Но как только они замечают эту логическую связь – начинают действовать уверенно и прекращают унижаться перед другими людьми, а бо́льшая часть их враждебности исчезает.

Отсутствие эффективности и глупость. «Невротики», даже достаточно успешные, ведут себя неэффективно: одни делают все плохо или не делают вовсе, другие делают слишком много или добиваются успеха слишком сложным путем – понапрасну жертвуя временем, нервной и физической энергией и удовольствием. Работают они бессистемно, без всякого планирования или компульсивно, задействуя слишком много ресурсов, которые только крадут время и осложняют процесс работы. Они блокируют собственные эмоции настолько, что не могут или не хотят осознать свои проблемы, или чрезвычайно серьезно их обдумывают, но продолжают действовать так же иррационально, как и раньше.

Как-то раз у меня консультировалась дама-философ, очень успешная. На одном из приемов она рассказала, что осталась дома одна (ее родители ненадолго уехали) и так запустила домашнее хозяйство, что опасается нашествия крыс.

– Почему бы вам не сделать дома генеральную уборку? – поинтересовался я.

– В такую прекрасную погоду, – возразила она, – я лучше понежусь на солнышке.

– Но ведь вы не рассмотрели этот вопрос всесторонне, – ответил я. – Вы рассуждаете нелогично.

– Что вы имеете в виду?

– Вы сравниваете выполнение работы по дому с принятием солнечных ванн и получением удовольствия. Естественно, подходя к вопросу с этой точки зрения, вы будете продолжать греться на солнце. Но правильное логическое рассуждение будет выглядеть так: нежиться на солнышке – и бороться с собственными неприятными мыслями или выполнять работу по дому – и ощутить себя свободным для того, чтобы пойти и понежиться на солнышке или делать еще что-то, что вам нравится.

– Звучит вполне логично.

– И какой вариант вы бы предпочли?

– Кажется, я поняла.

И она тут же принялась за уборку.

Самообман и бегство от реальности. Практически все «невротики» обманывают себя и отказываются признавать реальность. Вместо того чтобы честно посмотреть в лицо своим разочарованиям, признать неудачи или мрачные аспекты жизни, они склонны рационализировать, уклоняться от решения проблем, обвинять других и строить картину мира, в которой больше поэзии, чем правды.

У меня был один знакомый врач, мой бывший однокурсник, с которым мы периодически встречались, и каждый раз он приезжал ко мне в гости с новой прелестной спутницей, с которой у него явно было мало общего в интеллектуальном плане. На вечеринке он обычно отводил меня в сторонку и восторженно отзывался о сексуальных достоинствах своей девушки, говорил, насколько она лучше женщин его круга, образованных интеллектуалок. Я деликатно пытался намекнуть ему на то, что долгих отношений с такой пассией не построить, – он яростно с этим спорил. В следующий раз он приходил ко мне в гости уже с другой спутницей и с огорчением признавал, что я был абсолютно прав, но насчет той, бывшей, потому что вот эта, которая с ним сейчас, – совсем другая.

Только по прошествии множества лет, когда мой друг наконец завершил курс психотерапии, он смог признать, что завязывал отношения со всеми этими привлекательными девицами лишь потому, что в глубине души ощущал себя неполноценным в присутствии тех, кто был равен ему по статусу и интеллекту. Из-за этих чувств он, как и все, кто выдает желаемое за действительное, был не в состоянии реалистично воспринимать своих спутниц и обманывал себя, приписывая им невероятные достоинства.

Защитные реакции. Как только «невротики» начинают заниматься самообманом, они вырабатывают защитные механизмы, благодаря которым дистанцируются от неприятной реальности. Обычно такие люди изо всех сил стараются изобразить, что они чувствуют или действуют определенным образом, но при этом подсознательно реагируют совсем на другие чувства.

Вот некоторые примеры невротических защитных реакций.

• Рационализация – оправдание действий, которые вызывают осуждение. Например: мать испытывает невротическую потребность критиковать сына, но утверждает, что делает это ради его же блага; мужчина коллекционирует порнографическую литературу, но уверен, что делает это, чтобы утолить свой научный интерес в области секса.

• Компенсация – успешная деятельность в одной сфере жизни, чтобы компенсировать неудачи в другой, более невротически опасной. Например: женщина боится ходить на танцы, но засиживается в публичной библиотеке допоздна; мужчина становится отличным менеджером бейсбольной команды, потому что сам боится играть в бейсбол.

• Идентификация – компенсация собственной слабости путем тесного союза с кем-то, кто кажется сильным. Например: трус считает себя «настоящим мужиком», потому что связался с хулиганами и бандитами; домашняя воспитанная девочка-подросток становится одержимой знаменитой звездой кино, чтобы не задумываться о том, чего ей самой не хватает.

• Проекция – обвинение других в своих неудачах, перекладывание ответственности на них. Например: сын ненавидит своего отца и обвиняет его в том, что это тот его ненавидит, или ошибочно полагает, что другие мужчины тоже ненавидят своих отцов.

• Вытеснение – неосознанное подавление мыслей о своих постыдных поступках и действиях, которые заставили других людей страдать. Например: женщина забывает, что вчера у нее был секс на одну ночь; игрок в теннис помнит только матчи, которые выиграл, а о проигранных забывает.

• Сопротивление – отказ смотреть в лицо неприятным фактам о себе, даже если на них демонстративно обращают внимание. Примеры: клиент на приеме у психотерапевта отказывается признавать, что враждебно настроен по отношению к своей матери, когда специалист демонстрирует ему, что такая враждебность в его поведении есть; человек считает себя отличным карточным игроком, хотя ему говорят, что он часто ошибается.

• Перенос – бессознательное отношение к человеку, основанное не на реальности, а на наличии у этого человека общих черт с близкими людьми, особенно с родителями. Например: у подростка отчужденные отношения с матерью и отцом, поэтому он бунтует против учителей, полицейских и других представителей власти; мужчина испытывает отвращение к своей жене, потому что она напоминает ему мать и бывшую жену.

• Мания величия – сверхкомпенсация, из-за которой человек считает себя лучше, чем он есть на самом деле, потому что в глубине души опасается, что ведет себя неправильно. Например: чтобы утвердиться в своем авторитете, революционер создает собственную группу, которая на самом деле мало чем отличается от той, из которой он вышел; безответственный человек, который считает, что все ему должны, потому что он якобы обладает какими-то сверхъестественными достоинствами.