Kitabı oxu: «Как много тайн мы скрываем»

А

Все хорошо. Как часто мы отвечаем так, когда нас спрашивают о том, как наши дела. А так ли все хорошо? Как много тайн мы скрываем? От друзей, от родственников, да даже от самих себя. Мы говорим друзьям, что заняты, хотя мы просто не хотим их видеть. Говорим родителям, что у нас все хорошо, когда жизнь катится непонятно куда. Мы уверяем себя, что все наладится, когда мы уже на краю и не видим выхода. Можно утешать себя, что обманывают все. На улице, по телевизору, по радио и в газетах – везде обман. Никто не говорит правду в чистом виде. Правда – слишком дорогой продукт, чтобы продавать ее просто так, не присыпав хотя бы небольшой порцией лжи. Ложь настолько прописалась в нашей повседневной жизни, что мы просто не замечаем ее.

Жизнь редко идет по прямой линии. Обычно это череда подъемов и спадов. Катиться вниз всегда проще, чем подниматься наверх. Но однажды, на твоем пути может появиться светлый лучик надежды. Но сможешь ли ты за ним пойти? Пойти к источнику света? На этот вопрос каждый должен ответить себе сам.

Б

Когда Антон был маленьким, в его жизни было все, что нужно ребенку – любящие родители, заваливающие его тоннами игрушек; школьные друзья, лучшие и навсегда; школьная любовь, первая и чистая.

Антон часто играл с ребятами в футбол на детской площадке. Внутридворовая коробка, которая, в общем-то, изначально предназначалась для хоккея, но в хоккей на ней так ни разу и не играли. Пару зим кто-то из соседей заливал здесь каток, и местные дети, и дети с соседних дворов приходили сюда, чтобы покататься на льду. Кто-то на коньках, а кто-то просто так. Летом она использовалась для футбола. Иногда и зимой ребята постарше вытаптывали на ней снег, и тоже играли в футбол. Но летом в футбол на ней в основном играли дети помладше, а старшие все чаще по вечерам приходили распивать здесь пиво. Все летние каникулы Антон с друзьями проводили здесь. В этот день они также пинали мяч. Собралось много ребят, и они даже смогли поделиться 5 на 5. В какой-то момент мимо проходила Наташа. Антон засмотрелся на нее. Она ему нравилась. Еще бы, она была самой лучшей девочкой в школе. По версии Антона. Да и по версии многих других ребят, но других ребят девочки еще не интересовали, в принципе. Они просто видели, что она красивее остальных девчонок. И это все, ни на что большее они не претендовали. А Антон засмотрелся. Ребята из параллельного класса начали смеяться над Антоном:

– Антон влюбился, Антон влюбился – кричали они в один голос. Почему то у маленьких мальчиков считается постыдным влюбляться в девочек, и поэтому когда кто-то из ребят влюбляется в девочку, то остальные стараются не упустить шанс над ним поиздеваться.

– Заткнитесь! – крикнул им в ответ Антон. Конечно, Наташа ему нравилась, но с массовыми инстинктами ничего не поделаешь. Если это считается у всех постыдным, то ему и будет стыдно.

– Антон влюбился в жабу, Антон влюбился в жабу – кто-то из них решил, что обязательно надо добавить, что он влюбился именно в жабу, чтобы сильнее его позлить. Они начали прыгать вокруг него и тыкать в него пальцами. Наташа это все видела и понимала, что речь идет о ней.

– Заткнись! – крикнул одному, из тычущих в него пальцем, Антон, не выдержал и толкнул его. В ответ Антона толкнул другой мальчик. Антон отскочил. Он сильно разозлился, и со звериным криком бросился на второго. Они сцепились. Подбежал третий, и ударил Антона кулаком по спине. Тогда подбежали друзья Антона, Саша и Серега, чтобы помочь ему, и началась драка 3 на 3. Остальные стояли в стороне и смотрели. Опыта драк ни у кого из них не было, поэтому это больше было похоже на толкание друг друга и борьбу. Антон обхватил за шею захватом под плечо одного из ребят, и повалили его на землю. В этот момент кто-то ударил Антона ногой по лицу. Антон схватился за лицо, у него потекла кровь из носа. Все остановились. До этого в драке не было ничего серьезного. Конечно, сами-то они видели эту драку максимально жесткой, хоть такой она и не была, но кровь все изменила. Они испугались. Сильно испугались. Кто-то из взрослых, проходя мимо, крикнул им:

– Эй, вы чего там? А ну прекратите драться!

Эти трое, постояв мгновение, бросились убегать. Друзья Антона присели к нему. Кажется, он плакал, но прикрыл лицо руками, чтобы никто не видел. Наташа стояла в стороне и все это видела. Тот мужчина, что кричал им, тоже подошел к Антону и увидел, что у него кровь. Он отвел его в травмпункт. К счастью, ничего серьезного, нос ему не сломали, все кости носа были целые, просто лопнули сосуды от резкого механического воздействия. И добавился приличный фингал под левым глазом. Родители Антона хотели поговорить с этим мальчиком и его родителями, но Антон убедил их, что ничего страшного, и это просто случайность.

Через пару дней, он встретил Наташу возле той же коробки.

– Ты как, Антон? Я видела как ты вчера дрался. Тебе прилично прилетело – начала разговор Наташа.

– Да нормально. Он мне исподтишка ударил. Так бы я ему навалял. Мне вообще не больно было. Просто мне, когда по носу бьют, у меня глаза слезятся. Сами. Ну, там физика. Ухо, горло, нос. Все связано же.

Наташа засмеялась:

– Ухо, горло, нос… там нет глаз

– У меня есть – уверенно ответил Антон.

– Ахха. Да и какая физика? Анатомия скорее? Или физиология?

– Может и анатомия или физиология. А физиологию я, кстати, ему еще начищу…

– Ахах – Наташа рассмеялась еще больше. – Физиономию, наверное?

– Да я знаю, шучу.

На самом деле – не знал, просто не хотел показаться глупым. Еще более глупым. Вообще, он не был глупым. За год в дневнике была только одна тройка – по литературе. По остальным предметам – четверки и пятерки, причем пятерок больше. По русскому языку четверка была с натягом. Не давался ему родной язык, поэтому он и допускал такие лингвистические ошибки. Зато складывал и умножал он без калькулятора.

– Он уже два дня тут не появляется. Боится меня. Знает, что я его побью.

– За то, что меня жабой назвал?

– И за это тоже.

С того дня они проводили больше времени вместе. Они никогда не называли себя парой, просто дружили, общались. Потом наступил первый день сентября. Началась школа. Они учились в одном классе, но с начала учебного года стали меньше общаться. Казалось, что это, возможно был лишь летний роман. Но нет, просто, видимо, внезапно упавшая на них нагрузка с уроками на время выбила их из колеи, но чувства взяли свое, и они снова стали много общаться. Ходили в школу и из школы вместе, вместе делали уроки, вместе становились старше. Со временем они стали настоящей парой, такой какой-то даже юной копией матерых родителей, за исключением одного – они все еще были детьми. За все время их отношений у них не было секса. Конечно, Антону хотелось, да и Наташа была не против, но Антон стеснялся и очень сильно боялся. Ну а Наташа просто не хотела на него давить. Они так ни разу и не попытались заговорить об этом. Наташа иногда пыталась намекать ему, но Антон намеков не понимал. Он сам привык всегда говорить прямо, и ждал этого от людей. Так их отношения и развивались несколько лет. Антон представлял как они вместе вырастут, родят детей. Он пока еще не знал, когда они начнут их рожать, и сам шагов к этому не предпринимал, но ведь у всех родителей есть дети, а значит – и у них будут. Наверное, это когда-нибудь само случится. Так рассуждал Антон. Наташа рассуждала по-другому. Перед выпуском в 11ом классе она сказала ему, что они расстаются. Для Антона это было неожиданностью. Он не видел проблемы в отсутствии секса, а Наташа… а Наташа однажды встретилась с более решительным парнем. У подруги на вписке. Она пошла туда без Антона. Антон тогда не очень любил все эти алковечеринки, да и к тому же Наташа сказала ему, что они просто посидят с девчонками. На самом деле так и планировалось, но просто хозяйка квартиры решила позвать своего парня, не сказав другим. Хотела похвастаться перед подругами, потому что те встречались с одноклассниками, а ее парень уже учился в университете. Но он пришел не один, а с другом. Разница в возрасте небольшая, но статус студентов перед школьницами играл большую роль. Друг парня ее подруги и без того был симпатичным, а он еще и студент. Все подруги сразу же на него запали, и Наташа тоже. А он из всех выбрал именно Наташу, потому что с годами она стала еще красивее. Девочки много пили, чтобы показаться круче перед парнями, а Наташа выпила немного, но кондиция была достигнута такая, что она была максимально расслаблена. Она и заметить не успела, как они с тем парнем оказались в спальне родителей подруги. Долго Наташу уговаривать не пришлось, и он получил то, зачем сюда и пришел, а Наташа поняла, что с Антоном им дальше не по пути. Антон страдал месяц, может немного больше. Друзья его поддерживали как могли, но непродолжительное время, они просто стали меньше общаться после школы, пока не перестали совсем. Но боль всегда уходит, ушла и на этот раз. Он забыл Наташу, практически забыл. По крайней мере – перестал страдать. Через потери и преодоления боли люди взрослеют, приобретают новый опыт, становятся мудрее. И даже лучшие друзья, которые незаметно исчезли со временем, их потеря его не сломила.

Став постарше, жизнь его, показалось, стала только лучше. Университет, а там новые друзья, еще лучше и больше, чем навсегда; новая любовь, гораздо чище и вернее; новые возможности. Но потом родители говорят ему, что больше не любят друг друга, и будут жить раздельно.

– Антон, подойди сюда! – как-то даже немного строго мама позвала его к себе. – Нам надо с тобой поговорить.

Антон поставил футбол на паузу, положил джойстик и подошел к родителям на кухню.

– Антоша, – продолжила мама уже более ласково. – Мы с твоим отцом решили какое-то время пожить отдельно. Ты не переживай, ты будешь видеть нас обоих когда захочешь. Только тебе надо выбрать с кем ты хочешь остаться.

– Вы разводитесь? – озадаченно спросил Антон.

– Нет, нет, Антон, мама же сказала, что мы просто хотим пожить отдельно друг от друга какое-то время – добавил свое слово отец.

– Но… ведь кто-то, получается должен уехать из нашей квартиры?

– Мама останется здесь, а я… ну, мне предложили должность в другом городе. Это повышение.

– Я не знаю, что сказать. Это, это… – Антон занервничал. – Мне нужно подумать, это очень неожиданно.

– Конечно, Антоша, подумай.

Антон тяжело вздохнул и ушел к себе. Ему уже явно было не до футбола, он выключил плейстейшен и лег на кровать. Какой бы выбор он не сделал, жизнь его уже точно не будет другой. А родители что? Не будет судов, не будет разводов. Пока. Есть еще вероятность, что когда-то они сойдутся вновь, но сейчас Антону надо сделать выбор, с кем остаться. Они сейчас его уверяют, что все будет хорошо, просто он станет видеться с одним из родителей реже, надо только сделать выбор. А правду ли они ему сейчас говорят, или просто хотят, чтоб он не волновался сейчас? У Антона был взрывной характер, и, возможно, родители просто не хотели, чтобы он «взорвался», потому и обманывали. Они же знали, что вместе они уже не будут. Отец Антона давно подозревал свою жену в измене. А злые языки соседей постоянно подливали масла в огонь, рассказывая, как видели ее в компании мужчины в том или ином месте. Соседка тетя Тамара училась с папой Антона вместе в школе и еще тогда за ним бегала, но Тамара его не интересовала. После школы их пути разошлись, но когда он с семьей переехал жить в новую квартиру, то случайно встретил Тамару на лестничной площадке. Они теперь оказались соседями. Тамара посчитала, что это знак, и начала обхаживать отца Антона, тем более что ее брак не задался – муж алкоголик, детей у них нет, да и не любила она его, наверное, никогда, может только первые месяцы знакомства. Именно она распускала слухи про маму Антона, выдумывала разное, а потом рассказывала это соседям, выдавая за чистую правду. Те начинали это обсуждать между собой, и, в конце концов, кто-нибудь особо добрый рассказывал эти слухи отцу Антона. Таким образом, Тамара не учувствовала непосредственно в разрушении семьи Антона, а принимала лишь косвенное участие, хоть и была зачинщицей всего. Это продолжалось несколько лет, пока однажды не сработало. Она надеялась, что тем, что она непосредственно не говорит негативных новостей отцу Антона, то и не вызовет негативных ассоциаций у него, когда их семья разрушится, и сможет поживиться на руинах разрушенной семьи, приласкав главу семейства, подставив ему свое нежное женское плечо. Но и тут не вышло, она совершенно его не интересовала.

Мама Антона всегда испытывала симпатию к своему коллеге, непосредственному начальнику, но никогда мужу не изменяла. Очередная ссора из-за ревности, решение жить раздельно, и он сам отпускает ее в руки соперника.

– Зай, ты почему так поздно?

– Саш, ну я же тебе говорила, что на работе задерживаюсь.

– Ну, да, говорила, но ты там что-то часто задерживаешься. Не?

– Работа такая. Ты же знаешь, то бабка какая-нибудь придет и по полгода рассказывает про свои болячки, то без талончиков лезут вне очереди. И всех же надо принять, осмотреть. Сегодня парень пришел на колоноскопию, – попыталась она перевести тему и немного развеселить мужа – говорит – «я вашу инструкцию не понял, и принял фортранс сегодня, а не вчера, но вроде все вышло» – и засмеялась. – А когда мы ему эндоскоп начали ставить…

– Марин, я эти истории не хочу слушать. – грубо перебил он ее. – Да у вас каждый второй с эндоскопом обсирается. Давай серьезно поговорим, а?

– О чем ты хочешь поговорить, опять про то, что где-то я якобы с кем-то была? Одно, и тоже по кругу. Саш, мне это уже надоело. Достало, честное слово. За что я перед тобой оправдываться буду?

– Да не надо оправдываться, я просто не понимаю, ты постоянно где-то – он перешел уже практически на крик. – Ты меня любишь, вообще?

– О, господи, да сколько можно то? – она тяжело выдохнула, закатила глаза и отвернулась от него. Он схватил кружку с прикроватной тумбы (он всегда ставил себе на ночь кружку с водой, а на утро частенько забывал ее унести на кухню), замахнулся, чтобы разбить ее об пол, но удержался.

– Ну почему ты не отвечаешь?

Ссора уже переходила в истерику. Они никогда не ругались при Антоне, и поэтому он находился в неведении, что у родителей не все хорошо. Да и возраст у него был такой, что он больше времени проводил с друзьями, а не с родителями дома.

– Что я тебе должна ответить? – Марина уже тоже кричала. – Ты меня постоянно в чем-то обвиняешь. Может это я тебе надоела? Так ты скажи, а то все ходишь вокруг да около.

– Да нет. Просто я постоянно это слышу от кого-то…

– Ну да, ты же другим веришь больше чем мне.

– Ну, нет, ну чего ты? – он попытался немного снизить градус. Но Марина сильно завелась. Она очень устала на работе, хотела просто прийти домой, поужинать и полежат на кровати, пока не уснет под телевизор, а не выяснять отношения.

– Да ничего. Задолбало просто. Понимаешь? Сколько можно ссориться? Ты понимаешь, что лучше у нас не становится. Мы только ссоримся и соримся.

– Ну ладно, тебе – он все же любил ее. Очень сильно. И терять не хотел. Он взял ее за плечо. Она дернулась.

– Да не трогай ты меня. Надоело уже. Все. Не хочу.

– Да слушай… – он опять попытался взять ее за плечо.

– Отстань – она снова одернула его руку и пошла на кухню.

– Ну конечно, это ведь я тут гандон. Это же я шляюсь не пойми с кем. Да я здоровье убиваю за эту семью – кричал он ей вслед из комнаты.

– Да иди ты в жопу, придурок – из глаз полились слезы, голос задрожал. – Я тебя видеть больше не хочу. Зачем ты надо мной так издеваешься?

Он со злости ударил кулаком в дверь. Панель из мдф с легкостью проломилась.

– Сука. Блять – прокричал он с отчаянием. Он любил ее, но больше не мог терпеть этих разговоров. Он не хотел им верить, но верил. Ревность сделала свое дело. Ссора закончилась на этом моменте. Она заснула на кухне на диване, а он так и не смог заснуть до утра. Марина не раз там засыпала, измаявшись на работе, поэтому Антон не удивился, придя вечером домой и, увидев маму, спящей на кухне.

Вечером следующего дня они решились поговорить спокойно. Отец Антона уже больше недели знал о повышение и, соответственно, о том, что ему придется уехать. Наверное, это его еще больше и злило, что ему придется уехать. Эта должность была для него временной, она должна стать для него ступенькой, чтобы пойти еще дальше. Он понимал, что это на полгода, максимум год, а потом он должен вернуться назад уже на новую должность директора по продажам. Тащить за собой семью из-за своей временной должности не было смысла. У Антона университет, у жены работа. Она бы осталась здесь, и тогда он бы точно ее потерял, а все эти слухи только подогревали его страх. Да и ссоры в последнее время происходили все чаще и чаще. Они поговорили и решили, что лучше им жить отдельно. Собственно, это итак бы случилось, но только сейчас они официально утвердили себя в статусе свободных людей. Развод – это дело времени, но Антону они решили пока об этом не говорить.

После разговора Антон молча лежал на кровати. Кого теперь ему выбрать? С мамой хорошо, мама накормит, напоит, приласкает. Но чему она его научит? Да и с финансовой точки зрения… Мама работает медсестрой в городской поликлинике. В последнее время зарплату подняли, но все же она невысокая. Отец, наверняка, будем им помогать финансово, если он выберет мать, но все же сыну больше нужен отец. И Антон выбирает отца.

– Пап, я с тобой поеду – Антон сообщил свое решение отцу, пока мамы не было дома.

– Хорошо, Антон.

– Как думаешь, мама не обидится? Не подумает, что я ее предал – Антон очень переживал из-за мамы. Он любил ее не меньше, чем отца, но отец для него был авторитетом, и с ним ему бы было спокойнее.

– Да нет, что-то? Мы с ней говорили об этом. Все хорошо, не переживай.

На самом деле, они не обсуждали то, как вести себя одному из родителей, когда Антон выберет другого. Просто каждый думал, что Антон выберет его, и поэтому проблема принятия этого выбора была бы проблемой другого родителя. Конечно, страх был у каждого, но в итоге в этом споре выиграл отец. Он был, конечно, рад, но сильно вида не подал, лишь слегка улыбнулся.

– А когда мы переезжаем?

– Ну… – отец задумался на мгновение. – Где-то в конце месяца. Время есть. Мне должны подыскать квартиру неподалеку от работы.

– Ну, хорошо.

– Тебе бы надо документы забрать из университета, если хочешь поступать там куда-то. Или слушай… Может тебе просто академический отпуск взять? Мы ведь туда не навсегда. Это временная должность. Полгода, год максимум, а потом мы сюда вернемся.

– Я не знаю. А что мне делать, если не учиться?

– Ну, можешь на работу устроиться, чтобы не скучать. Ты же уже немаленький. Я в твоем возрасте уже много где успел поработать – и на мойке, и на стройке… продавцом… кладовщиком. Ничего в этом плохого нет.

– Ну, хорошо… я подумаю. Наверное, так и сделаю.

У отца хорошая работа. Антон точно не знал, где работает отец, какая-то крупная фирма со своим производством, толи провода, толи еще что-то, а он там менеджер по продажам. На самом деле, отец Антона работал в фирме по производству волоконно-оптического кабеля. У его компании есть собственные запатентованные разработки специальных кабелей, которые не делает никто больше в мире. Они продают их по всему миру, являясь одним из самых крупных производителей в этой сфере в Европе. У них есть несколько филиалов в России. А отец его работает руководителем отдела продаж по одному из направлений. Зарплата, соответственно, была высокой. Это и стало решающим фактором для Антона. Есть только одна проблема – отец Антона переезжает в другой город. И оказывается, что любовь не такая уж и верная, а друзья не такие уж и преданные.

– Кать, я переезжаю – сказал Антон своей девушке. Они познакомились в университете, учились в одной группе. Сразу же понравились друг другу, и быстро влюбились, если это можно так назвать. Первое свидание, первый секс. Для Антона все это было впервые, и поэтому он очень сильно привязался к Кате. Катя же, несмотря на столь юный возраст, уже пережила ни один роман. Да, они были скоротечны, да, это все было несерьезно, но там было все, что присуще настоящим романам – бурное начало, безграничная влюбленность друг в друга, безумный секс, а потом все как то сгладилось. Они вдруг стали замечать недостатки друг друга, и терпеть их не очень то хотелось. Ссоры, крики, ругань. И расставание. С Катей это было несколько раз, и каждый раз она влюблялась, казалось, по настоящему, но не в Антона. С Антоном было по-другому, с Антоном ей стало комфортно по жизни. Он ничего от нее не требовал, а все, что требовала она, делал без лишних вопросов. Они стали проводит очень много времени вместе, вот и сейчас они лежали в кровати у Антона дома. Родителей не было. Они просто смотрели телевизор. Антон включил очередную комедию, которая Катю совершенно не интересовала, поэтому она смотрела вполглаза, а остальными полуторами глазами была в телефоне. Антон лежал, слегка опершись на изголовье кровати, подложив под спину подушку, а Катя прилегла Антону на плечо. Они лежали так часто.

– Переезжаешь? – переспросила Катя совсем отрешенно, не отрываясь от телефона.

– Да, в другой город.

– В смысле? Как, в другой город? – удивленно переспросила она, и в голосе у нее уже не было отрешенности, а забрезжили нотки беспокойства и огорченности. Она, совершенно, не ожидала такого развития событий. Родители давали Антону достаточно много карманных денег. По сути, они, в принципе, не ограничивали его в тратах, просто сам Антон никогда не переходил разумных пределов. За исключением одного раза. Он подсел на компьютерную игру, и начал покупать различные дополнительные фишки – всякое оборудование, оснастку и прочее, и прочее, чтобы прокачать свой аккаунт. И заметить не успел, как за раз потратил более 50 тысяч рублей. С зарплатой отца сумма, конечно не критичная, но все же он и за месяц обычно столько не тратил, а тут за один день. Когда родители увидели распечатку, за что и сколько он заплатил, то ругаться не стали, отец просто неодобрительно покачал головой. Антону стало очень совестно, и с того дня он больше не позволял себе тратить таких сумм, но при этом он никогда себе ни в чем не отказывал, и с какого-то момента ни в чем не отказывал и Кате. Она привыкла к такому образу жизни. Антон платил за все – за кино, за рестораны, за клубы, такси, подарил ей новый телефон, да и вообще регулярно делал подарки, и все, все. Но она не могла с ним переехать, у нее ведь здесь родители, друзья. К тому же она не была знакома с родителями Антона, и не хотела с ними знакомиться. А если переезжать с Антоном в другой город, то это означало, что ей надо знакомиться с его родителями, и жить с Антоном, т.е. связывать с ним всю оставшуюся жизнь. А она этого вообще не хотела. Антон же ей вообще не нравился, ей просто нравилось так жить, когда за тебя за все платят. Но она считала, что это временно, а потом она обязательно найдет кого-то другого, которого обязательно полюбит. Но сейчас она еще не готова была ни к каким переменам, поэтому новость о переезде Антона ее сильно огорчила.

– Ну… с отцом, ему там работу новую предложили. Но это не навсегда, на полгода, максимум год.

– Полгода – это очень много.

– Да ладно, Кать, будем общаться в телеге, созваниваться по видео. 21ый век же. На каникулы приедешь ко мне в гости. Я пока академический отпуск возьму в универе. Приеду, буду заново поступать. Буду на курс младше тебя, так что ты будешь с младшекурсником встречаться, а я со старшекурсницей – Антон засмеялся. Кате было не смешно. – Кать, ну ладно, тебе полгода – это же вообще фигня.

Катя отодвинулась от Антона, и села на колени сбоку от него.

– Полгода – это до хрена, Антон. А если год? Да это же вообще пиздец – Катя очень грубо ответила Антону. До этого она вообще матом при нем не ругалось. Ну, то есть бывало, иногда выскочит, на это был скорее такой матюг, а не настоящий мат. Как дети, когда случайно матюгнуться, даже не зная смысла сказанного, а просто повторив услышанное за кем-то слово. До этого это всегда было очень мило и звучало как то даже немного по-доброму. Но сейчас, этот мат прозвучал настолько страшно, в нем было столько негатива, как будто Катя отсидела на зоне не один срок.

– Кать…

– Да что, блять, Кать? – она продолжила грубить Антону. – Что мне тут теперь одной сидеть тебя ждать? Как Хатико. Я тебе что, Хатико? Я для тебя собака, да, блять?

– Кать…

– Да что ты, блять, заладил, Кать да Кать? Это ты тут уезжаешь, а не я. – новость о переезде очень сильно ее зацепила. Она разозлилась на Антона, до этого он все делал, как она хотела, а сейчас он уедет, и ей теперь придется перестраивать свою жизнь. Ей теперь придется самой о себе заботиться, пока не найдет кого-то, похожего на Антона, что бы выполнял все ее капризы, или пока вдруг не найдет того самого, в которого влюбится. А если это наступит нескоро? Сколько ей теперь ждать, неизвестно. Это ее очень сильно разозлило. – Это пиздец, Антон, просто пиздец. Я не хочу ждать, когда ты вернешься. Любовь на расстоянии и все такое – это просто не для меня, понимаешь?

Волна катиного негатива настолько сильно накрыла Антона, что он просто не мог ничего сказать. В голове промелькнула мысль – а может не поздно еще сказать маме, что я останусь с ней, и никуда не уезжать? Он хотел сказать это Кате. Хотел сказать ей, что еще есть варианты, что он все исправит, и ему не надо будет никуда ехать. Он хотел ей все объяснить. Он уже начал в голове придумывать фразы, которые скажет маме и папе, чтобы объяснить, почему передумал. Но он не мог ничего сказать Кате, просто не мог открыть рот.

– Давай, лучше расстанемся – как мечом обрубила Катя. – Я все равно тебя ждать не буду.

На Антона в этот момент как будто упал весь воздух мира, в глазах помутилось на мгновение. Если бы он стоял в этот момент, то, наверняка бы, его зашатало. Сердце как будто попыталось вырваться из груди, стало тяжело дышать.

– Когда ты переезжаешь? – все также грубо спросила его Катя.

– В конце месяца – смог выдавить из себя Антон.

– Ладно, мы до конца месяца тогда встречаемся, а потом расстанемся.

Антон был сильно опустошен в этот момент, но все же смог подумать и решить, что ему это не надо. Зачем мучить себя эти оставшиеся дни, зная, что расставание впереди неизбежно?

– Да зачем ждать? Тебе такси вызвать?

– Вызови.

Серебристый солярис забрал Катю через 10 минут. Антон взял телефон и позвонил своему другу.

– Лех, здорова! Может, пива попьем? Не хочешь?

– Опа, а как же Катя? Вы же с ней всегда на выходных.

– Да там… – голос Антона был очень грустным

– Тох, нормально все?

Антон попытался взбодриться, чтобы не угнетать друга своим отчаянием, и веселым голосом сказал:

– Да нормально. Пиво будешь? Я угощаю.

– Ну, раз угощаешь, то конечно – радостно ответил Леша.

Антон часто угощал друзей. Почти вся группа у них состояла из приезжих, только Антон и еще пару ребят местные. Но те держались как то обособленно, с ними мало кто общался. Леха тоже был приезжим. Регион крайнего севера не самое лучшее место для молодежи, и родители Леши отправили его учиться сюда. Здесь он и познакомился с Антоном. Все практически также как и с Катей, любовь с первого взгляда. Антон с Лешей познакомился раньше, чем с Катей. Ну, все же парням сойтись легче. С Катей он начал общаться немного позже, и со временем она практически вытеснила всех его друзей, даже Лешу. Но Леше было пофиг, что они стали меньше общаться, пока Антон звонил и предлагал попить пиво, потому что всегда платил Антон. Он каждый раз делал такое смущенное лицо, юлил, как будто Антон в первый раз предлагал за него заплатить. Потом нерешительно так соглашался, ну раз уж Антон так настаивал. Иногда соглашался сразу же, говоря, что тогда в следующий раз платит он, но платил всегда Антон. Не сказать, что у Леши не было денег на пиво, родители слали деньги Леше, ему хватало и на еду и на развлечения, но просто халяву он любил. А кто ее не любит? И Антона он использовал, а Антон этого не замечал, потому что просто не привык считать деньги.

Они встретились у ларька, неподалеку от общежития, в котором жил Леша. В этом ларьке их знали все продавцы. Собственно продавцов там было двое – Азиз и Махмут. Двое приезжих из ближней Азии владели этим ларьком и одновременно были там продавцами. Это был ближайший к общежитию ларек, поэтому практически все студенты, еще не знающие ценность деньгам, и что в гипермаркете, который находится на 500 метров дальше, ценники ниже, бегали сюда. Возможно, конечно, молодежь, таким образом, поддерживала малый бизнес, но скорее всего им просто неохота было идти лишние 500 метров, ведь родители пришлют еще денег.

Они присели на соседней лавочке, открыли по баночке пива, и начали разговор. Как обычно, ни о чем конкретном. Просто разговаривали.

– Лех, я переезжаю. С батей. В другой город. На полгода-год. – неожиданно вставил в разговор Антон. Это было настолько неожиданно для Леши, ведь в разговоре к этому абсолютно ничего не вело, что он подавился пивом.

– В смысле? Как? Чего вдруг?

– Да бате работу предложили. Ну, там, типа, повышение. Он там какое-то время поработает, а потом сюда вернется. Ну, еще они, это… с мамой расстаются. А я с Катей расстался. Вот – голос Антона совсем приуныл и притих. До этого он ни с кем не говорил про родителей, ну и про расставание с Катей, естественно, тоже, и высказать это вслух оказалось очень тяжело. Он всхлипнул, едва не заплакав.

– Ох, бля, чувак. Чето непруха совсем.

– Ну, да. Родители говорят, что это временно. Типа, может, мы вернемся с батей, и они снова сойдутся.

– Это хорошо – Леша хотел зацепиться за эту фразу, потому что она была относительно оптимистична, а успокаивать и утешать Антона он не хотел. Да и просто не знал как. Не многие обладают талантом сказать что-то нужное в такие моменты. – Я думаю, хорошо все будет. У меня родители тоже ругаются, но ничего, живут вместе. Я где-то в фильме, кажется, видел, что, типа, людям иногда надо пожить отдельно. Потом брак только крепче становится – на самом деле он этого нигде не слышал, а сам придумал только что в надежде, что Антон больше не будет продолжать эту тему. Он хотел просто попить пива, а не философствовать на тему отношений. У него самого никого не было, да и его это особо не волновало.

– Да, это было бы здорово – ответил Антон, но голос его был по-прежнему унылым. – А с Катей, ну мы расстались, думаю, навсегда…

– Че случилось то? – нехотя спросил Леша.

– Да она сука просто. Тупая пизда, вот и все.

– Нормально ты так ее. Изменила что ли? – приободрившись, спросил Леша. Пообсирать кого-то он любил. Здесь-то он может разойтись, это тебе не утешать кого-то.

– Да не. Я ей просто рассказал про переезд, а ее понесло. Типа – я тебя ждать не собираюсь, и все это ей нахер не надо и блаблабла. И, короче, сама расстаться предложила. Ну, то есть, даже не предлагала, а просто сказала, что мы расстаемся. Я сначала подумал, что может и ничего еще, перебесится, да отойдет. Но потом чето прикинул – а нахрен мне такая нужна, которая ждать не готова?

– Ну, правильно, чувак. У меня хоть бабы и нет, но я бы такую тоже послал.

– Как будто бы это она меня послала.

– Да и в пизду ее.

– Да, пошла нахуй – они чокнулись банками и выпили.

– Хороший тост – сказал Леша, и они засмеялись. – Ты когда уезжаешь то?

– В конце месяца.

– Надо будет наебениться напоследок.

– Конечно.

У Леши зазвонил телефон:

– Алле… да…да ничего, пиво пью с другом…да не, ничего серьезного…

«Серьезно? Ничего серьезного?» – подумал Антон – «да я же тебе душу тут изливаю, я же уезжаю скоро. 2-3 недели и мы, может даже целый год, не увидимся, а ты говоришь – ничего серьезного».

– Да конечно подъеду. Какие проблемы? – продолжал говорить по телефону Леша. – Да, давай. Увидимся, братан.

В этот момент Антон осознал, что он не единственный друг у Леши. Ну, то есть и Леша был у него не единственным другом, но он считал их лучшими друзьями, а Леша, похоже, так не считал. Ведь для Леши Антон просто «чувак», а тот, с кем он говорил по телефону – «братан». Антон точно знал, что у него здесь не было родного брата, да и вообще родственников у него здесь не было, а значит, это был просто друг. Хороший друг. Видимо, лучше, чем Антон. Леша положил трубку и обратился к Антону:

– Слушай, чувак, мне ехать надо.

Опять «чувак». А ведь они еще даже по первой банке пива не допили.

– Да, конечно, Лех, давай! Увидимся же еще?

– Да, увидимся. Ну, ты же на пары еще придешь?

– Ну, да… приду – уныло ответил Антон. Он уже не думал ни о какой учебе.

Они попрощались, Леша положил вторую банку пива в карман куртки и ушел, а Антон так и остался сидеть на лавочке. Один. Допил банку пива, а вторую оставил на скамейке. Может кто-нибудь ее и допьет. Ну, как минимум, местных бомжей она точно порадует.

В понедельник он не поехал на учебу, да и во вторник тоже. Заехал в среду в университет посреди дня, чтобы написать заявление на академический отпуск, и больше в университете не появлялся. Он сидел днями дома, залипая в телевизор. Дни тянулись очень медленно. За все это время никто из друзей ему не позвонил, чтобы узнать как он, где пропадает. Леша не позвонил даже, чтобы собраться на прощальную вечеринку. Так в итоге он остается один. С отцом, конечно, но один. А проблем уже становится не одна, а много. Отец зарабатывает достаточно, чтобы обеспечить Антона, но никакие деньги не способны заполнить пустоту в душе. Без друзей, без девушки и с кипой проблем, потому что теперь надо решить, поступать в новый институт или найти работу, Антон вступает в новый этап своей жизни. Во всей этой суматохе с переездом, он забросил учебу, ему просто не хотелось ничего, не то, что учиться, и он решил, что нужно найти работу, просто для того, что отвлечься от всего, что произошло в последнее время.

В

Алиса родилась в небогатой семье. Ее папа с самого детства был трудным ребенком, и с ранних лет состоял на учете в милиции. Мама была просто наивной девочкой, влюбившейся в хулигана. Случайный секс после дискотеки, и вот уже в животе прорастает зернышко новой жизни, которое потом назовут Алисой.

В клубе играла электронная музыка. Маша с подругами танцевала практически в центре зала, а Коля с друзьями стоял в баре, попивая толи отвертку, толи еще какой-то алкогольный коктейль. Собственно, алкоголя перед этим было выпито немало, поэтому качество выпиваемого алкоголя сейчас было не так уж важно. Годы юные, кровь бурлит, да и алкоголь еще подстегивает. Не то, чтобы Маша была самой красивой из подруг, но вполне симпатичной. Да и не нужна была Коле самая красивая, нужна была самая доступная. А что еще нужно пацану в 17 лет? А Маша весь вечер на него смотрела. Когда бы он ни повернул голову на нее, он встречал на себе ее взгляд. Друзья еще подначивали:

– Ну, че, Колян, выебешь ее?

– Да я кого угодно выебу – заплетающимся языком ответил Коля. – Я и не таких ебал.

Друзья засмеялись. Про колины похождения они знали в основном только из рассказов. Не сказать, что у Коли не было девушек, были, но не столько, сколько он рассказывал.

– Че ржете, дибилы? Думаете, мне слабо? – грубо сказал Коля, попытавшись перебить их смех, но они все равно смеялись.

– Да ты че? Она весь вечер на тебя смотрит. Тут стопроцентный верняк.

– Сам знаю – он допил свой коктейль, вытер губы рукавом, и направился в сторону Маши.

Подруги Маши, увидев целенаправленное, но не очень твердое и слегка пошатывающееся, движение Коли в их сторону, заблаговременно отошли в сторону, оставив все Колино внимание Маше. Но не очень далеко, все же интерес есть интерес. Коля подошел к Маше, и какое-то время просто молчал, пытаясь сообразить с чего же начать разговор.

– Привет! – наконец, прокричала Маша Коле.

– Что? – спросил Коля. Музыка играла очень громко, и Коля не расслышал.

– Привет – прокричала Маша еще громче.

– Ри…Что? – он опять ничего не расслышал.

Тогда она наклонилась поближе к его уху и опять прокричала:

– Я говорю – привет.

– А, привет! – наконец услышал Коля. – Я Коля.

– Я Маша.

– Ты там это, очень красивая. Мне нравишься. Там… фигура у тебя классная, и все, вообще, короче. Хаа. Может, выпить чего-нибудь хочешь?

Коля не очень умел делать комплименты. Возможно, сейчас это была одна из самых красочных его фраз. Маша улыбнулась.

– Спасибо. Можно выпить чего-нибудь.

Они пошли к бару. Подруги Маши внимательно следили за развитием событий со своих мест, а друзья Коли, которые были у бара, с небольшим смущением быстро разошлись по разным углам клуба.

– Чего будешь? Я угощаю.

У Коли не было постоянной работы, он периодически где-то подрабатывал. Иногда даже что-то подворовывал. Ну а какой работе может думать молодой парень? Он хотел только веселиться. «Я хочу получить от жизни все» – с юношеским максимализмом частенько говорил он. Именно поэтому он не пошел в университет. Ну, это с его слов, на самом деле, он понимал, что его предел техникум, но и туда он поступать не стал. Родители не стали настаивать, потому что просто не знали, как с ним справиться, и уже давно пустили ситуацию с ним на самотек. На днях он удачно подработал в порту, заработал немного денег, но для него этого достаточно, и поэтому сегодня гулял. Гулять, как говорят – на широкую ногу, он любил.

– Я буду виски с колой – смущенно ответила Маша.

– Виски с Колей, хааа – пошутил Коля. Маша тоже посмеялась. Дальше разговор не клеился. Но Маше не нужно было много, она особо не пила, и поэтому один бокал сделал свое дело – она поплыла. Да и бармен опытный, он знает, чего хочет Коля, и поэтому добавляет больше виски, чем обычно. Через 15 минут язык у Маши уже заплетался, она была максимально расслаблена. Коля все это время неспешно потягивал пиво из пластикового стакана.

– Может по шоту? – предложил Коля. Маша уже не контролировала себя и готова была согласиться на все.

– Давай, по шоту.

Два шота, и Маша уже еле стояла на ногах и совсем ничего не соображала. В таком состоянии она, конечно, больше нравилась Коле. Бери ее, как хочешь, делай с ней, что хочешь. А Коля Маше просто нравился. Он не был суперкрасавчиком, вполне себе мужественное лицо, но…с зачатками бороды на щеках и подбородке. Такие зачатки, похожие на кусты на газоне с проплешинами. И усы. Совсем еще юношеские. Мягкие и редкие. Но он был достаточно крепко сложен. Генетика, практически отсутствие подкожного жира, и постоянная работа руками, физический труд, несмотря на алкогольные излишества, сформировали у него неплохую мускулатуру. Хорошая фигура и уверенность в себе затмили перед Машей его явные недостатки, и она в него тупо втюрилась. Не влюбилась, нет, а просто втюрилась. Скорее всего, через месяц другой, если бы он не подошел, она бы про него не вспомнила. Но он подошел, и сейчас она была сильна пьяна. Сильно пьяна и втюрена, и не отдавала отчет своим действиям, поэтому и согласилась пойти с ним в туалет, когда он ее туда позвал. Скорее всего, она понимала, что он ее явно ведет туда не для того, чтобы она покараулила дверь кабинки, пока он писает. Скорее всего, понимала, но пошла.

Они зашли в кабинку, он закрыл дверь. Маша хотела целоваться, но он развернул ее спиной к себе и наклонил. Она уперлась лицом в стенку, потому что сил опираться руками у нее не было. Он задрал ей юбку. Она услышала, как лязгнула пряжка его ремня и звук раскрывающейся ширинки. Он сдвинул ей трусы на левую ягодицу. Мгновение, и он вошел в нее. 30-40 секунд интенсивных движений, и все закончилось. Маша толком ничего не поняла. Она чувствовала только его дыхание сзади, и, казалось, нескончаемые толчки в спину. Но они закончились быстро. У нее был секс до этого, но не в таких условиях и не в таком состоянии.

– Блять, пиздец – испуганно сказал Коля спустя мгновения после того, как кончил.

– Чего? Ты чего?

– Да не, ничего.

Он не успел вовремя вытащить. Он кончил настолько резко, что просто не успел, и сперма частично осталась в Маше. Испугавшись возможной ответственности, он решил ретироваться. Он быстро надел штаны и убежал, а Маша осталась одна. Она некоторое время еще постояла в кабинке, пытаясь прийти в себя. Ей стало очень плохо, она еле сдерживалась, чтобы не блевануть. Коля убежал, и в последующие дни она его не видела.

Спустя 3 недели месячные, которые должны были начаться по плану так и не начались. Тест на беременность показал две полоски. Маша не знала, что делать. Она была еще несовершеннолетней, и поэтому не могла сделать аборт самостоятельно. Да и не знала она куда идти и что делать. Она рассказала все родителям. Родители поверить не могли, что их дочь на такое способна. Но что сделано, то сделано. Они были резко против аборта, и за Машу решили, что она будет рожать. Растить ребенка одной будет тяжело, поэтому решили найти Колю. Найти его им не составило особого труда. У Машиного папы были друзья в милиции. Точнее один хороший друг, майор милиции, который дал приказ своим подчиненным его найти. Они опросили бармена, опросили весь персонал клуба, и так как Коля часто посещал этот клуб, то практически все его знали. Кто-то назвал его фамилию, и все, дальше все было совсем просто. К несчастью Коли он давно состоял на учете в милиции, поэтому найти его место жительства было легко. С Колей провели воспитательную беседу, если это можно так назвать, а по-честному, ему просто пригрозили, что посадят его в тюрьму, если не жениться на Маше. Тестов ДНК никто тогда не делал, доказать, что ребенок его было бы очень сложно, и Колю просто запугали. А что может сделать молодой пацан против матерых мужиков, да еще и в погонах. Так и зарождается нелюбовь к правоохранительным органам. Хотя у Коли с ними дела обстояли неладно задолго до этого.

Стать родителями в 18 лет никто из них не планировал, и жениться так рано отец Алисы точно не собирался. Но ребенок изменил все планы. Срочная свадьба, и их буквально заставили жить вместе. Стерпится, слюбится. Не стерпелось, не слюбилось. Ее отец не любил ее мать, и ожидаемо, ходил налево. Потом стал часто напиваться. Они постоянно скандалили прямо у нее на глазах. Однажды, он ее ударил так сильно, что она потеряла сознание.

– Ты опять пьяный пришел?

– Ну, пьяный. И че?

– Ну, Коль. Давай подошьемся?

– Тебе надо, ты и подшивайся, дура. А я пил, пью и буду пить.

– Ну, ты посмотри, на кого ты похож стал.

– На Бреда Питта, ха. Это, вообще, он на меня похож – язык его сильно заплетался, голос хрипел. Слова, произнесенные им, разбирались с трудом. Маше приходилось напрягаться, чтобы понять, что он говорит. Алиса стояла в коридоре и слышала весь разговор.

– На какого Бреда Питта? Да от тебя воняет как от бомжа. Ты где был последние два дня?

– Слышь, ты за базаром своим следи, коза тупая – очень агрессивно ответил Коля. – А где я шлялся, тебя ебать не должно. Где хочу, там и шляюсь. Я человек свободный…

– Ты на работу устаиваться собираешься? Алисе одежда нужна новая. Она же растет.

– Собираться не устраиваюсь. Ой, т.е. наоборот, устраивась, устраивае, устравить… короче, ебал я твою работу, и ребенка твоего, и всех вообще вас ебал.

Он никогда не называл Алису дочкой. Поначалу, он пытался строить из себя хорошего мужа, благо беременность у Маши протекала легко, но когда Алиса родилась, то начались проблемы. Ночные подъемы, пеленки, зубы, Алиса много болела, а у Маши не хватало сил и нервов в первые недели после родов. И именно в этот момент, Коля решил, что все это ему не нужно. Это ответственность. Большая ответственность. Коля любил свежий ветер, и делать только то, что он хотел. А здесь пришлось бы себя ограничивать. И он сделал выбор – пусть Маша разбирается сама. А он будет жить так, как привык и как он хочет. Но жить ему было негде, постоянно перебиваться где-то у друзей он не мог, поэтому возвращался домой. Иногда пропадал на несколько дней, но потом неизменно возвращался. Дома ему было невыносимо находиться, и со временем он стал пить больше и больше. Все это привело к тому, что иногда он начал спать на улице. Просто допивался до такой степени, что не мог дойти до дома, и засыпал где-нибудь на скамейке. Или под скамейкой. На постоянной работе он по-прежнему не работал, периодически перебиваясь на подработках. Денег естественно не хватало, он часто выклянчивал их у Маши. Получив желаемое, опять пропадал.

– Лучше дай мне 500 рублей, и я пойду.

– Нету у меня. Да и что такое говоришь? – уже с надрывом в голосе, готовая заплакать, говорила Маша. – Это, вообще, и твой ребенок.

– Я тебя ноги расставлять не просил. Сама раздвинула.

– Ну и козлина же ты! – со слезами на глазах сказала Маша.

– Заткнись, дура – закричал Коля. Замахнулся на нее рукой.

– Ну, давай, ударь меня еще!

– Заткнись, ты, мразь. Заткнись, сука.

– Ты ничтожество. Был никем и остался никем.

– Заткнись, сука тупая!

Он схватил ее за волосы, и дернул в сторону. Алиса испугалась, заплакала и закричала:

– Отпусти ее, пожалуйста! Отпусти!

– Отпусти, мне больно! – кричала Маша.

– Просто не пизди, тварь.

Он ударил Машу, она закричала. Алиса испугалась и спряталась в комнате под столом. Она слышала, как мама кричала от боли, а папа просто кричал что-то невнятное. Несколько глухих ударов, металлический звон и звук бьющейся посуды. Удар, мама закричала очень сильно. Потом еще удар и еще. Глухой стук, как будто мешок картошки упал на землю. И тишина. Десять секунд тишины показались Алисе вечностью. Потом быстрые шаги, входная дверь хлопнула. Алиса очень сильно испугалась. Она не знала, что там произошло, но боялась худшего, что папа убил маму. Она хотела выйти, но страх был сильнее. А вдруг это мама ушла, оставив Алису, а папа сидит там на кухне? Она забилась еще дальше под стол и просто ждала, когда хоть что-то произойдет. Она просидела так до утра следующего дня, пока мать не очнулась и не начала звать Алису.

– Алиса, Алиса! – вдруг послышался Алисе испуганный мамин голос.

– Мама, мама! – испуганно, но все же с облегчением кричала Алиса. Она не знала, что все же страшней – что папа убил маму, или что мама убежала, и оставила ее одну с отцом. Но ни того, ни этого не произошло. Алиса выбежала к маме. Мама сидела на полу возле кухонного стола. На лбу была запекшаяся кровь. На полу также была засохшая лужа крови. Алиса бросилась в объятия мамы. Мама крепко прижала ее к себе. По всей кухни были разбросаны столовые предметы, валялись осколки битой посуды. Отца не было. Оказалось, что это он сбежал. Его шаги слышала Алиса. Он сбежал в туже минуту, как мать потеряла сознание. На часах сейчас было 5:42. Алиса на всю жизнь запомнила это время, потому что в эти минуты ее жизнь навсегда изменилась. Именно в этот час и эти минуты она поняла, что отца в их семье больше не будет. Если не мать, то она сама не пустит его в их дом. Конечно, она была маленьким ребенком и не смогла бы ему противостоять по настоящему, но решимости дать ему отпор в ней было больше, чем в ком-либо. В эти минуты она смогла вздохнуть. Заново вздохнуть полной грудью. 5:42 – самое время, чтобы начать новую жизнь. Жизнь без нелюбящего отца, отца-алкоголика, отца, который бьет мать. Он сам ушел и больше они его не видели.

Шло время. Они жили вдвоем, и жизнь налаживалась. Медленно, но налаживалась. Жизнь без такого отца уже была счастьем. Мама встретила нового мужчину. Хорошего, любящего. Без звезды в небе. Обычный работяга на заводе, но он заботился о них.

Маша ехала в метро после работы домой. Как всегда уставшая. Она очень много работала, часто оставалась на переработки, чтобы заработать побольше денег. За переработки ей платили не в полуторном размере, как положено, а по обычной ставке, но Маша не жаловалась. Она боялась потерять работу. У нее не было образования, она окончила школу, а потом родилась Алиса. Ей просто некогда было учиться. Она не знала ни бухучета, ни программирования, да и вообще навыков у нее было немного. Она не могла работать врачом, учителем, инженером или кадровиком, потому что у нее не было образования. Она не умела делать макияж, маникюр или прически, потому что для этого тоже надо пройти хотя бы курсы, на которые у нее не было времени. Она не могла работать охранником или грузчиком по физическим способностям. У нее не было прав, поэтому она не могла пойти работать в такси. Не было талантов, чтобы сниматься в кино. В общем, не было ничего, чтобы рассчитывать на хорошую работу. Самое главное, у нее не было хорошей самооценки. В конце концов, многим работам сейчас можно научиться в процессе. Конечно, не людей лечить или детей учить, но тем же продавцом или кассиром легко, администратором или менеджером, и многим кем еще. Но она боялась, и держалась за свою работу, поэтому она никогда не жаловалась на свою работу, на недоплаты за переработки, за зарплату в конверте, за сокращенный обед и укороченный отпуск. Она просто работала, чтобы были деньги, чтобы обеспечить, в первую очередь Алису, едой и одеждой, а потом уже и себя. В целом, зарплаты ей хватало, чтобы покупать не самые дешевые макароны и одеваться не на рынке, а в магазинах, не в премиум-брендах, конечно, но и не в ноунеймах.

Она садилась на крайней станции своей ветки, и всегда шла в последний вагон. Немного людей доходило до конца станции, поэтому шансы спокойно сесть на сиденье были велики. Поезд подъехал, двери открылись. Она зашла в вагон и села на ближайшее сиденье. Сумку поставила на колени. Слегка откинула голову назад, глаза прикрыла, чтобы немного вздремнуть. Ехать минут 20 до пересадки, можно немного вздремнуть, главное, не проспать. Двери закрылись, и поезд тронулся. Сегодня нужно еще что-то приготовить поесть. Алиса уже пытается готовить сама, но у нее это получается не очень хорошо. Впрочем, погреть еду в микроволновке она может, пожарить яичницу или, на крайний случай, сварить макароны, тоже. Но не питаться же постоянно одной яичницей? Маша планировала сделать пюре и пожарить котлет. Для этого еще нужно зайти в магазин. Дел много, поспать совсем некогда, поэтому она пытается поймать любую минуту, чтобы вздремнуть.

– Девушка, вы не проспите? – послышался мужской голос. Маша приоткрыла глаза, и увидела улыбающегося мужчину напротив. Она не была уверена, сказал ли это он или ей приснилось, потому что она на мгновение провалилась в сон.

– Я говорю – вы свою станцию не проспите? Хотите, я вас разбужу, когда надо? Мне до конечной, так что точно раньше не сойду – спросил он. Он смотрел в ее сторону и очень мило улыбался. В глазах его была какая-то по-настоящему домашняя теплота и доброта. Маша посмотрела по сторонам, рядом с ней никто не сидел, значит, он точно обращался к ней.

– Ой, нет, нет, спасибо. Я не сплю, так, дремлю. Я все контролирую – ответила Маша. Она улыбнулась ему в ответ и слегка усмехнулась. Усмехнулась не с издевкой, а так по-дружески, но слегка смущенно. Она видела его впервые, но он показался ей таким знакомым, таким своим.

– Ну, хорошо, не буду тогда вас отвлекать.

Маша опять улыбнулась, и прикрыла глаза. Такие тактичные люди, а тем более мужчины, ей давно не попадались. Она слегка приоткрыла один глаз, чтобы взглянуть на него, возможно, это вымирающий вид мужчин, надо запомнить, как он выглядит, он смотрел в другую сторону. Маша закрыла глаза, и снова провалилась в сон.

– Осторожно, двери закрываются – прорвалось в сон объявление. Голос сначала звучал очень далеко и глухо. Ощущение как будто говорили в унитаз, а потом слова резко ворвались в голову отчетливым голосом. Маша не поняла, что произошло, она ведь буквально только что закрыла глаза, и поезд не мог доехать до следующей станции так быстро. Она с трудом открыла глаза. Знакомое освещение станции, знакомая облицовочная плитка на стенах. Поезд тронулся. Через окно поезда медленно, но постепенно ускоряясь, начали пробегать рекламные щиты. Взгляд зацепился за женщину с колье на рекламном постере ювелирного салона. Она видела ее уже, казалось, миллион раз. Каждый раз, когда шла вдоль платформы к переходу. Это ее станция. До нее только что дошло – это ее станция. Она проспала. Поезд уже ехал, она понимала, что она не успела, но все равно машинально вскочила и дернулась к двери. Она также резко остановилась, как и резко вскочила. Теперь придется ехать назад одну станцию. Она тяжело выдохнула.

– Я же говорил – давайте разбужу – все также улыбаясь, сказал мужчина, который сидел напротив нее, когда они сели на конечной станции. – По вам видно было, что вы очень сильно спать хотели. Я ни в коем случаи не злорадствую, не подумайте.

Он уже не сидел напротив нее, а стоял у двери. Людей в вагоне стало очень много, и он решил, что у него здоровья еще достаточно, и что он может еще постоять, а сидят пусть те, кому хуже, или кто сильно устал.

– Да ничего, я, я… – Маша засмущалась и не смогла больше ничего сказать. Она молча простояла до следующей станции. Рядом с ним. Непонятно почему, но ей было комфортно рядом с ним. Она не разговаривала с ним, потому что они не были знакомы, но внутренние ощущения были другими. Она не знакомилась с мужчинами после знакомства с Колей. А после 8 лет брака с ним так и вообще потеряла интерес к мужчинам, и даже появился некий скрытый страх перед ними. Она старалась избегать любых встреч с мужчинами. Виделась только с коллегами по работе, да и с теми практически не общалась. Все свое внимание она сосредоточила на Алисе. Но сейчас все было как то по-другому. От него шло какое-то тепло. Он казался таким родным, таким близким, как будто они были пришиты нитками друг другу. До следующей станции он не сказал ей ни слова, а только изредка посматривал на нее все с той же доброй улыбкой. Выходя, она оглянулась, он смотрел на нее.

Через 2 дня, в пятницу, они снова встретились в том же вагоне на тех же местах. Мужчина приветственно качнул Маше головой, припоминая события двухдневной давности. Маша кивнула ему в ответ. Вчера она не закрывала глаза, боясь проспать, все же она теряет 5-6 минут на перегоне, если опять проспит свою станцию. Тогда практически наверняка она потом не успеет на свой автобус, и ей придется ждать минут 20-30 следующего, либо ехать с двумя пересадками, но по времени она все равно потеряет минут 10, да и по деньгам еще. Поэтому просыпать свою станцию ей не хотелось. Но сегодня здесь опять был тот мужчина, и хоть она не просила его ее разбудить, и сам он ее об этом не спрашивал, но она знала, что он ее разбудит на нужной станции, если она проспит. И она закрыла глаза.

– Девушка, я думаю это ваша станция – услышала Маша голос мужчины. Он уже опять не сидел на сиденье, а людей в вагоне было много. Он стоял рядом с ней, и негромко говорил ей на ухо:

– Девушка, вы не проспите опять?

Она открыла глаза и увидела, что она действительно уже подъехала на свою станцию.

– Ой, спасибо! Опять проспала – сказала она мужчине и негромко слегка сдержанно засмеялась. Он засмеялся в ответ. Двери открылись, она вскочила и побежала к выходу.

– Я Маша – сказала она мужчине, и вышла из вагона. Мысль сказать ему свое имя пришла ей настолько неожиданно, что она даже не подумала, что, возможно, он тоже скажет ей свое имя, и выскочила из вагона. Возможно, отсутствие опыта знакомства сыграло свою роль, или же стеснение, и она убежала, не узнав, как же его зовут. Но она не расстроилась, потому что была уверена, что они встретятся еще.

– Я Андрей – сказал мужчина негромко, понимая, что она все равно уже не услышит, так как убежала достаточно далеко, да и в метро слишком много посторонних шумов. Он просто сказал это, потому что посчитал, что это будет выглядеть достаточно забавно со стороны. Он махнул ей вслед рукой, но она бежала к переходу и не оборачивалась. А потом толпа людей совсем скрыла ее из вида. Двери закрылись, и он уехал дальше.

Выходные у Маши прошли на эмоциональном подъеме, в радостном ожидании. Она не понимала, чего точно она ждет от встречи с этим мужчиной, имени которого она не узнала, но она давно уже не ждала понедельника с таким нетерпением. Она была уверена, что встретит его опять вечером в понедельник, потом во вторник, потом в среду, в четверг, может быть в пятницу. Его не было всю неделю. Она ездила в одно и тоже время. В одно время уходила с работы, в одно время доходила до метро, и спускалась к поезду. Все в одно и то же время, все равно также как и на прошлой неделе, когда они с ним встретились дважды. Но на этой неделе они не встретились. И на следующей неделе они тоже не встретились. Маша подумала, что он не захотел с ней общаться, потому что она убежала тогда, не узнав его имени, и под конец второй недели перестала ждать встречи с ним. Вечером в понедельник она, как обычно, уставшая, села в вагон. За две недели она уже привыкла садиться на одно и то же место, и сейчас села туда же, но только сейчас она уже не ожидала никакой встречи.

– Вы тут без меня не просыпали больше? – вдруг услышала она, так хорошо запомнившийся ей, голос. Он прошел мимо нее, и присел на то же место, на котором сидел тогда. Все та же улыбка, и та же теплота в глазах и голосе. И в этот момент Маше показалось, что они не виделись не две недели, а целую вечность. Сердце у нее забилось сильнее, ее бросило в жар на мгновение. Она улыбнулась.

– Нет. А я думала, что мы больше не увидимся, вас давно не было.

– Да нет, я заболел просто. Простудный сезон, где-то подцепил.

– Выздоравливайте!

– Так я уже.

– Это хорошо – и она со спокойствием закрыла глаза. Он снова появился в ее жизни. И пускай это всего 25-30 минут в день, но внутри у нее появилось какое-то спокойствие. Каждый день все было одинаково. Он садился напротив нее, здоровались. Немного улыбались друг другу, а потом она засыпала. При подъезде к ее станции он ее будил. В пятницу он неожиданно сел рядом с ней.

– Я Андрей, кстати. Я же так и не успел тогда представиться – начал он разговор.

– А я Маша.

– Да, я помню.

– Вы извините, я тогда торопилась на автобус, поэтому и убежала – она совсем немного его обманула. Конечно, она торопится всегда на автобус, но в целом у нее есть пару минут в запасе, но не могла же она ему сказать, что убежала тогда, потому что застеснялась, потому что растерялась, не зная, что делать дальше. – А потом вас не было 2 недели, а потом…я не знаю… ну, как то повода не было.

– Да и не нужны поводы. Я вас, надеюсь, несильно напрягаю? Я могу пересесть как обычно, и не отвлекать вас.

– Да нет, не нужно, все нормально – Маша сама не заметила, но улыбка на ее лице растянулась уже, казалось, во всю ширину, и не сходила с лица с самого начала разговора. Двери закрылись, поезд тронулся, стало очень шумно и они замолчали. Они сидели молча, периодически посматривая друг на друга, и смущенно улыбались, как будто им по 17 лет. На следующей станции зашло много людей, а на следующей зашло бы еще больше, и тогда бы Андрею пришлось встать, чтобы уступить место более страждущим, и у него бы не было возможности поговорить с Машей. Он глубоко вздохнул, и спросил:

– А что вы делаете сегодня вечером?

– Я домой еду, к дочке – и в этот момент она сильно расстроилась. Ей было так хорошо, когда он находился рядом, но он не знал до этого, что у нее есть дочь. Это может его отвернуть от нее. Мало кому нужны чужие дети. Она не думала об этом до этого момента, но когда произнесла вслух, на нее как будто камень упал. Она не сказала ничего плохого ему, но ей показалось, что она только что грубо отшила его.

– Дочка? – немного неуверенно и слегка расстроено спросил Андрей. – Она, наверное, такая же красивая, как и вы?

– Спасибо – Маша засмущалась. – Но она красивее.

– Вы извините, я не знал, что вы замужем. Я не видел кольца у вас на пальце, и подумал… – расстроено, но сдержанно сказал Андрей.

Он, конечно, смотрел на нее, когда она спала, и видел, что на правой руке на безымянном пальце у нее не было кольца. Не было даже следа от кольца. Маша сняла кольцо в тот день, когда Коля сбежал от них. Официально они не были разведены, т.е. она все так же была замужем за ним, но фактически они уже давно не были мужем и женой. Она не знала, что с ним, и знать не хотела. Когда он ушел, она не стала писать заявление в милицию, потому что не хотела его видеть, поэтому его так никто и не искал, соответственно, он не был объявлен пропавшим без вести, а значит и подать на аннулирование брака она не могла. Она не подавала заявлений в ЗАГС на официальный развод, так как боялась, что его могут найти, и он снова появится в их жизни. От одной этой мысли ей становилось плохо. В первое время после его исчезновения, она каждый раз боялась, что, вернувшись домой, она увидит его там. Но время шло, а он так и не появлялся, и страх со временем поутих.

– Ой, нет, нет, я не замужем. Мы с мужем давно… с бывшим мужем давно разошлись – растерянно ответила Маша. Она, конечно, соврала на счет того, что муж бывший, но она не хотела его напугать второй раз. Не самое удачное начало для знакомства – сначала, сказать, что у тебя есть дочь, а потом, что есть муж, но ты не знаешь, где он, потому что несколько лет назад он, чуть не убив тебя, сбежал, и больше не появлялся, а ты попросту даже и не знаешь, что с ним и где он. А вдруг он и вернется завтра? Поэтому она соврала, назвав его бывшим.

– Да? Тогда может я вас провожу до дома? Раз вы торопитесь домой к дочке, то я просто не имею никакого морального права вас задерживать, но могу обеспечить безопасность по дороге домой. Если вы, конечно, не против.

– Я…

– «Осторожно! Двери закрываются» – перебило Машу объявление в поезде.

– Я не против – улыбнувшись, ответила Маша.

Андрей проводил ее до дома в этот вечер. И провожал всю неделю. Они разговаривали всю дорогу. Пустые разговоры ни о чем. Но им нравились эти разговоры. В пятницу, прощаясь у ее парадной, он спросил:

– А может быть, я бы мог познакомиться с твоей дочкой? Мы бы сходили куда-нибудь, в парк или еще куда-нибудь, я не знаю…

– С дочкой – удивленно спросила Маша. Правая бровь ее приподнялась, а во взгляде появилось какое-то непонимание и недоверие. – Ей всего 12.

– Нет, нет. Я имел в виду – всем вместе – Андрей засмеялся. – Господи, я неправильно выразился – он приложил ладонь к лицу. – Это фейспалм просто.

Маша тоже засмеялась. Она немного напряглась от такого предложения, потому что восприняла его неправильно. Но сейчас ей стало понятно, что он просто хочет пригласить ее на свидание.

– Я, в общем, хотел на свидание тебя пригласить – они уже перешли на «ты» к концу недели. – Просто ты все время с дочкой, я не хотел вас разлучать, поэтому думал, что можем все вместе куда-то сходить.

– Тебя правда не смущает, что у меня есть дочь? – спросила его Маша.

– Да нет. Что ты? Ну, нам же не по 17 лет. Дети – это, вообще, хорошо.

– Не знаю, посмотрим. Слушай, а где ты работаешь? – внезапно спросила Маша. Она сама не ожидала от себя такого вопроса, но где-то внутри она боялась повторения истории с Колей. Ей совершенно неважно было, где он работает и сколько зарабатывает, главное, чтобы он просто работал. Она боялась, что может опять пережить тот страх, который был с Колей, когда он перебивался от случая к случаю, и постоянно клянчил у нее деньги.

– Да… на заводе. Там, турбогенераторные установки. А это так важно? – Андрей расстроился. Он стеснялся своей работы, потому что считал ее малозначительной. Он был винтиком большой машины. Выполнял одну конкретную операцию, но, к слову, делал это хорошо, и получал за это деньги. Руководство видело в нем перспективного работника, и рассматривало его в планах на повышение квалификации, чтобы в дальнейшем он мог выполнять более широкий и сложный спектр операций. Андрей, конечно, понимал это, но в текущей ситуации считал себя слишком мелким, и этому радоваться не мог. Но все же расстроился он сейчас не из-за этого. Все было хорошо у них с Машей, но в отношения вмешались деньги. Так он подумал. Он не хотел отношений с женщиной, для которой на первом месте деньги, и Маша ему не казалось такой до этого вопроса. Конечно, с деньгами все становится проще, и без них никак, но Андрей считал, что основы счастья закладываются не деньгами, а любовью, заботой, нежностью. Он был в большей степени романтиком, чем многие люди.

– Ой, нет. Я просто…не знаю, зачем я спросила. Извини. Мне, честно, неважно сколько ты зарабатываешь, я… я просто ступила. Извини.

Машу его ответ более чем убедил. Он работал, и это главное. А уже что там – турбогенераторы или еще что-то ей непонятное, неважно.

– Так что там, на счет завтра? Вы не хотите куда-то сходить?

– Посмотрим – она улыбнулась, и у Андрея отлегло. Это была та добрая улыбка, а не сарказм. Ее не смутило то, что он не банкир и не директор, а простой рабочий на заводе.

Они, наконец, обменялись номерами телефонов. До этого ведь они встречались только в метро, и могли же просто не встретиться. Пару раз Маша задерживалась дольше обычного на работе, и после бежала к метро, в надежде, что Андрей тоже задержится, и они все равно встретятся. Но Андрей на работе никогда не задерживался. Режимное предприятие работает строго по графику, и Андрей всегда выходил с работы в одно время. Но он ждал ее в метро. Переживал, что она могла уже уехать, но ждал. А потом она подходила. Но теперь они, наконец, обменялись номерами телефонов, и уже точно не потеряются.

Маша не захотела его пока знакомить с Алисой. В конце концов, она сама еще толком не знала Андрея. Но на свидание она все же согласилась. Они ходили в кино, в кафе, в парк. Каждые выходные. Маша ничего не говорила Алисе, но держать это в тайне постоянно было невозможно. Алиса, конечно, не Шерлок Холмс, но она стала понимать, что у мамы появился мужчина. Время шло, и Андрей с Машей все сильнее привязывались друг другу. Знакомство Андрея с Алисой было делом времени. Скорого времени. Андрей с Машей встречались уже несколько месяцев. Они уже успели увидеть недостатки друг в друге, но это их не оттолкнуло. Может быть, даже еще больше сблизило, ведь каждый из них понял, что это уже не глупая влюбленность, которая пройдет быстро, это уже возможно и любовь. По крайней мере, они трезво оценивали свои отношения. Если это и химия, то это скорее реакция превращение графита в алмаз, в плане времени протекания этого процесса, а не в условиях. Хотя, конечно, и условия тоже нужно будет создать необходимые, чтобы из уголька их любви получился настоящий алмаз. Но все к этому и шло. На очередном свидании, гуляя в парке, Маша спросила Андрея:

– А не хочешь на следующих выходных посидеть у меня?

Андрей уже подумал, что она совсем не хочет знакомить его с дочкой, а Маша понимала, что дальше уже тянуть нельзя, ведь он может подумать так, как он действительно уже и думал, но со временем эта мысль могла окрепнуть в его голове, и поменять вектор, и он бы уже и сам с ней не хотел знакомиться. Время пришло.

– Да, конечно – Андрей немного растерялся, но все же был рад. Он ведь и правда уже начал сомневаться, что когда то познакомится с его дочкой. А это знакомство означало, что Маша ему доверяет, и хочет продолжать отношения.

Всю неделю Маша не знала, как сообщить Алисе новость про Андрея. Она ведь и сама тяжело перенесла тот период с Колей. А как на это отреагировало юное сознание Алисы – неизвестно. Маша несколько лет боялась общаться с мужчинами, делала это с большой опаской, и только в последний год начала снова приходить в себя, и понимать, что не все такие, как Коля. Но она боялась, что Алиса могла полностью потерять веру в мужчин, ведь для ребенка отец является примером, как и мать, собственно. Но если с мамой все было хорошо, то из отца пример вышел не самый хороший. Именно поэтому Маша с волнением ждала их встречи, и сильно переживала, не зная как сообщить об этом дочери. Конечно, она понимала, что Алиса догадывается о чем то, но все же переживала. Она набралась сил и позвала Алису:

– Алиса, ты, наверное, догадывалась, что у меня появился мужчина? – осторожно начала Маша.

– Мам, ну конечно, мне же уже не 10 лет – уверенно парировала Алиса. Маша улыбнулась. Для взрослого человека всегда смешно, когда дети сравнивают себя с собой же в прошлом, потому что временные интервалы у них совершенно другие, чем у взрослых. И чем старше мы становимся, тем длиннее становятся эти интервалы. Дети, прожившие гораздо меньшую, по сравнению со взрослыми, жизнь, проживают ее более интенсивно. Жизнь взрослого сводится в рутину, один день становится похож на другой. Яркие, запоминающиеся дни, или хотя бы события, происходят все реже и реже. И так год, два, три пролетают практически незаметно. Казалось, вчера тебе было всего 25, сегодня 30, а завтра уже 35. У детей же все по-другому, у них практически каждый день – это какое-то открытие. И даже, притом что в процентном соотношении к общим прожитым годам, их год жизни гораздо больше, чем у взрослого, он еще и более насыщенный. Поэтому, когда ребенок сравнивает себя с прошлогодним собой, то это равноценно тому, как если бы тридцатилетний сравнивал себя с собой двадцатилетним.

– Ты уже 2 месяца по выходным с подругами встречаешься – на слове «подруги», она подняла руки к голове, и сделала характерный жест пальцами, имитирующий кавычки, и закатила глаза. – Ты меня, конечно, извини, мам, но откуда б у твоих подруг взялось столько нервов?

Они обе засмеялись. Маша сама постоянно шутила про то, что у нее несносный характер, и про своих подруг, и про женскую дружбу. Алиса просто переняла это у мамы.

– Завтра к нам мужчина придет. Он хороший, не как твой… – она замешкалась на секунду, подумав, а не зря ли она решила напомнить ей про отца? Ну, раз уж начала, то надо продолжить. – Не как твой отец.

– Хорошо, мам, завтра посмотрим. Если что, я буду начеку.

Маша улыбнулась. Алиса хорошо восприняла новость о ее новом мужчине.

Андрей долго думал – надо ли ему одеться как-то по особенному, или же просто, как обычно, надеть чистые джинсы и рубашку. Все же решил по обычному. Он заскочил в магазин неподалеку от Машиного дома, купил торт. Он хотел произвести хорошее впечатление на Алису, поэтому сильно нервничал. К тому же он не спросил у Маши, а можно ли Алисе сладкое. Ну он уже купил торт. Не выкидывать же его. На подходе, он написал Маше, что скоро будет, и уточнил квартиру. Он до сих пор не знал номер ее квартиры, знал только парадную. Он подошел к ее квартире. Звонок в дверь. За дверью послышались суетливые шаги. Это Маша так рада его приходу, или же Алиса бежит открывать дверь?

– Мам, я открою – послышался детский голос за дверью. Все же это Алиса.

– Это, наверное, Андрей – послышался и голос Маши.

Алиса открыла дверь, и они впервые встретились. Она была в домашней одежде. В каких-то старых спортивных штанах. Без дырок на коленях, конечно, но все-таки не первой свежести. И в кофте. Такой, безразмерной. Из кухни выглянула Маша. Она тоже была одета по-домашнему. Не в старых спортивках, а в джинсах и футболке, но все же это не платье на выход. Андрей выдохнул, как хорошо, что он не стал наряжаться в костюм, а то бы выглядел тут как клоун. Алиса выглядела старше, чем ожидал Андрей. Все-таки он вспоминал себя двенадцатилетнего, а мальчики взрослеют позже. Да и из рассказов Маши она представлялась еще совсем малышом. Впрочем, для родителей дети всегда будут детьми, какими взрослыми они бы не стали. Алиса уже достигла пубертатного периода, и начала приобретать признаки взрослой женщины, эстрадиол во всю делал свое дело. Но все же в сознании она была еще ребенком.

– Ну, привет, мамин ухажер – поздоровалась с ним Алиса.

– Привет, я Андрей.

– Извини ее, я так и не научила ее манерам – сказала Маша. Она подошла и поцеловала его. В щеку. Но это был первый поцелуй, до этого они не целовались ни разу. Хотя бы даже в щеку. Она сама не ожидала, что так сделает, и даже удивилась. Удивился и Андрей. – Привет!

– Привет! Да, ничего все нормально. Надеюсь, тут ни у кого нет аллергии на торт?

– Ты же работаешь где-то? Нам тут лоботрясы не нужны.

– Алиса! – перебила ее Маша.

Андрей посмеялся:

– Да ничего. Да, работаю. На заводе. Турбогенераторы собираем.

– Турбогенераторы?

– Ну да, это такие машины, которые производят электричество за счет вращения турбины…

– Наверное, это очень важно.

– Ну, это важно, да, электричество нам нужно везде. Но есть вещи и поважнее.

Они отлично просидели до вечера. Общались. Андрей рассказывал Алисе про свою работу, Алиса ему про свою школу. Маша молчала практически весь вечер. Просто наблюдала со стороны и радовалась. Алисе явно не хватало отца все это время. Настоящего отца, а не такого, каким был Коля. Андрей сразу же понравился Алисе, также как он сразу же понравился Маше. Либо у них с мамой были одинаковые вкусы, либо, что, скорее всего, просто Андрей располагал к себе других людей, потому что мальчики Алису еще не интересовали, и тем более взрослые мужчины. Она в нем нашла отца, которого ей так не хватало. Теперь он стал приходить к ним каждые выходные, и теперь уже не одна Маша, но и Алиса ждали с нетерпением выходных. Иногда он оставался у них ночевать. Однажды ночью, Алиса долго не могла уснуть, когда Андрей у них ночевал. Она услышала шуршание за стенкой и томные вздохи. Они там явно не горячую картошку ели. Спустя пару недель Андрей переехал к ним окончательно, и они стали жить втроем.

И Андрей, и Маша снимали квартиры. Выбор пал на Машину квартиру из-за Алисы. Она ходила в школу недалеко от дома, а ехать на учебу от квартиры Андрея ей бы было тяжело. Взрослые уже привыкли к таким маршрутам, а детям тяжело. К тому же Андрей и так каждый день провожал Машу до дома, а потом еще ехал к себе, так что для него это стало даже еще легче. Теперь они стали приезжать домой вместе. Алисе это нравилось, Андрей стал для нее настоящим отцом. Папой она его никогда не называла, да и вообще, кажется, испытывала отвращение к этому слову, но любила его как обычно дети любят своего родителя.

Время шло, Алиса выросла и поступила в университет. У нее появились друзья, они много времени проводили вместе. Лучшие подруги. И хоть мама ей всегда говорила, что женской дружбы не существует, Алиса ей не верила, потому что вот они – настоящие подруги. Им нечего было делить, кроме общих интересов. Они все втроем любили читать. В наше время это редкость, чтобы молодежь любила читать книги, но они были исключением. Они много читали книг, собирались и обсуждали. В основном, у Алисы, но иногда и у кого-то из них. Не сказать, что они были, как говорят, ботаниками, и мальчики их не интересовали. Интересовали, конечно, но они не были для них на первом месте. На первом месте для них была их дружба, и однажды они даже договорились, что никогда не поссорятся из-за парня. Еще у них были схожие интересы в музыке. Все шло отлично, и Алиса чувствовала себя прекрасно.

Г

1.Почему вы хотите у нас работать? Нетипичный первый вопрос в анкете при приеме на работу. Обычно спрашивают имя, фамилию, номер телефона и прочие персональные данные. Но не здесь. Этой компании в первую очередь было интересно, за что в качестве места работы была выбрана именно она. Возможно, этот вопрос был главным, потому что в компании была большая текучка персонала, и боссам хотелось понять, что же так расстраивает людей спустя пару месяцев работы, что они решались уйти. То есть они шли сюда явно с одними ожиданиями, которые, по мнению составителей анкеты, они должны были указать в этом пункте, а выходило все по-другому. Или не все. Но что-то же людей не устраивало в итоге. Кто-то, конечно, смирялся с текущими обстоятельствами, но большая часть уходила. А возможно, и что, скорее всего, им просто было интересно знать мнение об их компании со стороны. Если человек пришел сюда устраиваться на работу, значит, он что-то об этой компании слышал. Вероятно, хорошее. Он ведь пришел, правда? То есть такой пунктик самолюбования. В больших компаниях всегда достаточно посредственно относятся к рядовым сотрудникам. Ушли одни, придут другие. Текучка персонала. Она присутствует везде, и в этой компании она была особенно высокой. Большие боссы не знают, как обстоят дела у боссов средней руки и малых боссов с сотрудниками. Но текучку персонала они видят. Их она мало волнует, пока механизм работает. Шестеренки крутятся, прибыль капает. Отсюда и такие вопросы в анкетах просто чтобы порадовать себя. Никто ведь не будет писать в анкете, что он пришел сюда, потому что его уже больше никуда не берут, потому что он постоянно ворует на рабочем месте, или то, что он тупой и больше ничего не умеет, а сюда берут без образования, или что-то подобное в этом роде. Пишут обычно всякую чушь, наподобие того, что это классная компания, у нее большие перспективы, почитали хорошие рекомендации, и прочую хрень, которая от правды очень далеко.

Антон с отцом переехали в другой город. Отец стал больше работать. Уходил очень рано на работу, приходил совсем поздно. Не того он ожидал, но отступать было поздно. Да и к тому же, эта же должность была лишь ступенькой. Антон некоторое время сидел дома и маялся от скуки. Он все таки взял академический отпуск в своем университете. Вернется через год и продолжит учебу. Он уже не переживал из-за этого. Единственное – ему не очень хотелось видеться со старыми друзьями, и тем более с Катей. Конечно, он потом будет учиться на курс младше, но все же в одном здании и на одном факультете. Скорее всего, видеться они будут. Антону этого совсем не хотелось после того, как они не заметили его отъезда. Просто он исчез из их жизни, а они обнулили все воспоминания о нем. Ну а с Катей он и подавно расстался, в общем то, со скандалом. Ну это дела относительно далекого будущего. Полгода или год все же период не маленький. А сейчас ему надо думать о ближайшем будущем. 2 недели тянулись очень долго. Он целыми днями был дома один. Успел сделать все дела, которые он планировал. А собственно ничего он не планировал. Переиграл в плейстешен во все игры, пересмотрел кучу фильмов и сериалов. И стало скучно. Скучно стало с самого начала без друзей и девушки, но игры и фильмы отвлекали какое-то время, но от них быстро стало скучно.

Антон открыл ноутбук, сайт с поиском работы. Продажи, IT, производство, рабочий персонал, строительство. Что выбрать? Куда пойти работать? Антон был просто в замешательстве. Он нигде и никогда не работал до этого. Вообще ни разу. Договор найма, трудовая книжка, зарплата, аванс – все это для него знакомые слова, он слышал их от мамы, от папы, от друзей, но ни с чем из этого он не сталкивался лично. А здесь такой выбор. Продажи – 11082 вакансии, IT – 6715 вакансий, производство – 4560 вакансий и так далее. Почему люди жалуются, что не найти работу, ведь предложений море. Про подводные камни он пока еще не знал, но постепенно начинал понимать, почему же люди жалуются. Он смотрел на все это разнообразие вакансий, и просто не знал что выбрать. Было бы на рынке профессий всего одно предложение, за которое все боролись бы, то выбрать было бы легче. На счет трудоустройства, это уже другой вопрос, но выбрать определенно было бы легче. А в таком разнообразии выбирать тяжело. Можно было бы пойти на какое-нибудь производство – собирать машины или мебель, печь хлеб или фасовать салаты по коробкам, чтобы потом кто-нибудь на обед купил себе салатик, на котором гордо бы стояла печать – «фасовщик 23, смена №1», и это означало бы, что именно Антон упаковал ему этот салат. Можно было бы пойти в строительство – строить дома, в которых люди потом будут строить свои судьбы, оставив свой след в истории их жизней, о котором они даже не узнают. Или не обязательно строить, можно пойти в отделочники, так ты тоже оставишь след в истории. Проходя мимо дома лет через 10, ты будешь вспоминать, как здесь ты ровнял стены, а там заливал пол, а в этом доме прокладывал трубы. Но это все физическая работа. Работа руками. Можно же пойти работать головой. Антон довольно неплохо разбирается в компьютерах, но сфера IT предлагает вакансии WEB- разработчиков, программистов, инженеров 1С. Тут, конечно, нужны знания в компьютерах повыше базовых. Ну не пойдешь же ты работать переводчиком со знанием английского на уровне elementary? Взгляд пал на следующую категорию – начало карьеры. Стоит посмотреть. Конечно, карьеру сейчас он не планировал начинать, ну, то есть, постепенно подниматься по карьерной лестнице от простого рабочего, до менеджера, а затем до директора в том месте, куда он сейчас собирался устраиваться, он не собирался. Не факт, конечно, он и сам толком не знал с чем хочет связать свою жизнь, просто думал, что однажды работа сама его найдет, и там он уже добьется всяческих высот. А сейчас он искал просто временную работу. «Начало карьеры» звучало слишком пафосно у него в голове, но он все равно перешел по ссылке, там ведь, наверняка, будут вакансии без опыта, без требования особых знаний и навыков. Это же то, что нужно. Но все оказалось не так радужно. Все тоже производство, строительство, транспорт и прочее. Ну, какой транспорт без прав? Не кондуктором же идти. Антон с грустью отложил ноутбук. Как то все ему не подходило. Хотелось, конечно, чтобы ты увидел отрасль и сразу – о, это оно. Увидел вакансию – да, это именно то, что я хотел. Но так не вышло. В огромном множестве вакансий он не смог найти то, что ему подходит. Пару дней он ходил расстроенный тем, что он совершенно не приспособлен для самостоятельной жизни. Рано или поздно он станет взрослым и ему придется уйти из отцовского дома. Всю жизнь сидеть на его шее? Как бы грустно это не было, но родители обычно умирают раньше детей. Хотя когда дети умирают раньше родителей – это ещё грустнее. Но факт есть факт – отец его не вечен, и Антону надо учиться быть самостоятельным.

Он сидел на кровати и размышлял. Вспоминал своих теперь уже бывших друзей. Почти все они где-то работали. Большая же часть из них были приезжими, и так как никто не контролировал их расходы, то деньги, которые присылали им родители на еду, разлетались в первые дни. Максимум месячной суммы хватало на неделю. Деньги уходили на алкоголь, фастфуд, клубы, ну и чтобы раздать долги за прошлый месяц, ведь потратив все деньги за неделю, нужно было как-то прожить еще 3 недели до следующего перевода от родителей. Не писать же им – мама, папа, я пропил все ваши деньги. Пришлите еще, чтоб я их тоже пропил. Поэтому они начинали занимать у тех, кто более рассудителен, и у кого деньги еще остались. Стипендия была не у всех, да и на что можно потратить полторы тысячи рублей? Пару пачек пельменей, килограмм мяса, пачка макарон, хлеб и яйца. На неделю ты можешь отсрочить свою вынужденную голодовку, а дальше опять никак, нужны деньги. Не от большой охоты, а из-за нужды многие из его друзей-одногруппников пошли работать. Совмещать учебу с работой крайне тяжело, поэтому многие пошли работать туда, где лояльны к студентам, в том плане, что им нужен гибкий график. Часть работала в том же фастфуде, таким образом, они еще и убрали одну из статей расходов у себя, потому что всегда можно было умыкнуть бургер или два, а уж за картошкой фри и лимонадом так и вообще никто не следил. Насыпал картошки в стандартную коробку как в маленькую, положил в лимонад побольше льда, и пожалуйста – обед или ужин готовы. Не то, чтобы полезно, но кто из студентов думает о пользе? Ну, этот вариант Антону не подходил. Он не любил всю эту суету и спешку, которая всегда присутствует по ту сторону кассы в фастфудах. Да и он понимал, что он не сможет уйти от соблазна умыкнуть хотя бы картошку. Украсть бургер – это уже воровство, на такое он ментально не был готов, а вот картошку съесть, одну, вторую – это другое, а это значит, что его ждало такое же сальное лицо с прыщами и угрями, которое встречается почти у каждого работника фастфуда. Да и рассказы про то, как кассиры обделывались прямо на рабочем месте, не добавляли плюсов в пользу этого выбора. Правда, никто из его друзей, работающих там, об этом не рассказывали, но в интернете много статей об этом. Нет, этот вариант явно отпадал. Вторая часть работала в продавцами в магазинах одежды. Этот вариант Антону показался лучше. Бегаешь за людьми целыми днями, предлагаешь им что-то купить, просишь что бы на кассе, они сказали твой номер, что бы ты получил свои проценты. Немного унизительно, но ведь это необязательно, ты в любом случаи получишь какой-то оклад. На словах все выглядело вполне неплохо. Материальная сторона вопроса Антона несильно волновала. Он же никогда до этого не работал и не знал, каким трудом зарабатываются деньги, и тем более понятия не имел, сколько стоит его рабочая сила. Ему бы могли предложить любую сумму, и он бы подумал, что это нормально. Отец в любом случаи от денег его не отрезал, так что главное для Антона было, это проводить время с пользой. С пользой – это громко сказано, главное, конечно, чтоб не было так скучно. Антон в моде не сильно понимал, но зато разбирался в спорте. Идеальный вариант – магазин спортивной одежды. В городе два сетевых магазина спортивной одежды. Недалеко от места, где поселились Антон с отцом, находится один из магазинов. «Тренер» – магазин сетевой, текучка у них всегда есть, персонал требуется всегда. Антон решил, что устроится туда. Вариант продажи спортивной одежды ему нравился больше варианта продажи фастфуда. Он проверил в интернете, вакансии продавцов у них действительно открыты. Все решено, завтра он пойдет в этот магазин, и узнает – есть ли вакансии конкретно в этом магазине. Благо магазин находится в шаговой доступности. На завтра надо подготовиться – выспаться, составить список вопросов, которые он будет задавать, набраться уверенности. Из всего списка он выполнил только последнее. На следующий день набрался уверенности, и, совершенно не зная и не понимая, чего он хочет, и о чем спрашивать, пошел в магазин.

Магазин находился в торговом центре буквально в 500 метрах от его дома. В будний день, днем, в магазине было очень мало людей. Антон, когда шел туда, даже не думал об этом, но когда пришел, то понял, что это он удачно решил идти именно в будний день, а не в выходной, и именно днем, а не вечером. Было бы менее комфортно общаться с менеджером по поводу работы, когда мимо тебя ходят толпы покупателей, да и самому менеджеру было бы, наверное, не до него. Он подошел к стойке информации, там сидели молодая девушка, очень миниатюрная, было ощущение, что это большая куколка. Из-за своей миниатюрности она выглядела как то неестественно, по игрушечному. Но все же она была человеком. И также там был молодой парень, достаточно высокого роста в очках. Она сидела, уткнувшись в телефон, и явно вела какую-то переписку в мессенджере, а парень суетился сзади. В руках были бумаги, поставил печать на одной, положил, взял другую, на ней расписался, положил, взял другую. Тут зазвонил их внутренний телефон, он положил бумажки, и ответил на телефон. Все это время девушка не оторвалась от телефона. Очевидно, что либо она младший «научный» сотрудник у них, и еще ничего не умеет, либо этот парень приухаживает за ней, а потому делает всю работу, чтобы разгрузить ее. На старшего сотрудника она совсем не похожа, тем более это стало очевидно, когда, подойдя ближе, Антон увидел на их бейджиках надписи – «менеджер отдела гарантии Екатерина» и «начальник отдела гарантии Алексей». Поэтому, скорее всего, второе – он просто на нее запал, потому что на месте этого парня любой начальник уже давно бы уволил такого подчиненного. Антон подошел к стойке и негромко поздоровался:

– Здравствуйте!

Парень разговаривал по телефону, и просто не обратил внимания на Антона, а девушка, вероятно, слышала, но привыкшая к тому, что все дела делает начальник отдела Алексей, даже не оторвалась от своего мобильника. Антон произвел звук, такой характерный звук, когда человек поперхнулся, чтобы на него обратили внимание, и уже громче сказал:

– Здравствуйте! Я пришел на работу устраиваться – сказав это, он пожалел, что вчера решил не готовиться, а идти импровизировать, потому что он же еще даже не знает, нужны им вообще работники. Надо было сказать, что он пришел узнать – нужны ли им работники, или открыты ли у них сейчас вакансии, или просто спросить, что он пришел поинтересоваться, с кем можно обсудить вопросы трудоустройства в их магазин. Как же хорошо, когда ты заранее обдумываешь свои действия.

Девушка оторвалась от мобильника и подняла голову. Посмотрела на Антона с таким лицом, что он сразу же почувствовал себя идиотом. Потом посмотрела на своего начальника, который был занят разговором по внутреннему телефону. Он кивнул ей головой, как будто давая ей разрешение на решение этого вопроса. Может она и в правду была новым работником и ничего не умела, а он просто был из тех людей, которым проще сделать что-то самому, чем научить делать это других? Он, наверняка, не слышал, о чем спрашивал Антон, раз дал ей добро на решение этого вопроса. Это же отдел гарантии. Ну, какое отношение он имеет к трудоустройству? Она повернулась обратно к Антону. Антон занервничал из-за своей оплошности:

– Ну… то есть, я имел ввиду, что хочу… к вам устроиться… есть ли у вас вакансии… узнать

– Здесь отдел гарантии – резко перебила его девушка. – Мы трудоустройством не занимаемся.

Она ответила ему уверенно и достаточно грубо. Не похожа она была на новичка. Новенькие обычно сами сильно нервничают, потому что бояться, что им могут задать вопросы, ответов на которые они еще не знают. Грубость может присутствовать у любого человека, и у новичка, и у опытного работника, которому его работа уже опротивела. Все же это зависит от человека. А вот уверенность приходит именно с опытом, и уверенность в голосе этой девушки выдавала в ней опытного сотрудника.

– А где вообще это можно узнать?

– В магазине, в принципе, отдела трудоустройства нет – также грубо продолжала девушка. На вид она казалась такой хрупкой из-за своей миниатюрности, а на деле оказалась грубиянкой. Может начальник ее просто боится? – В главный офис едешь, там, в отделе кадров, все расскажут – какие вакансии есть и куда. Не факт, что к нам.

– Ага, понял, спасибо – Антон развернулся и ушел.

Ему так не понравилось общение с этой девушкой, что он даже не уточнил у нее, где находится этот офис. Он ей ничего не сделал, разве что от телефона отвлек, а в ответ получил грубость. Может у нее день не задался или месячные начались, но это не повод срываться на человеке, который вежливо обратился к тебе с вопросом. С такими людьми общение всегда неприятно, может она человек и хороший, но впечатление производит всегда первое знакомство. А с менеджером Екатериной у него с первой же встречи не заладилось. Он и без того не горел желанием здесь работать, а после такого знакомства желания стало еще меньше. Но все же он решил не отступать от намеченного плана. Может если его возьмут, то они и не будут пересекаться? Все же он претендовал на вакансию продавца, а она работала в отделе гарантии. Ну, будут видеться иногда, но можно же свести факт общения до минимума. Да и вообще, она же сказала, что не факт, что к ним. Может его направят в другой магазин. По городу их много, можно и проехаться. А может его вообще не возьмут. Антон закончил свои размышления на том, что он в любом случаи съездит в главный офис, а там будь что будет. В конце концов, его же силой не заставят там работать. Отец ни на чем не настаивает. С отцом они вообще в последнее время виделись мало из-за того, что он стал больше работать, а по выходным предпочитал отсыпаться, а после отсыпания переходил, как он говорил, к дегустации напитков. А по факту – просто напивался. Несильно, конечно, без запоев, но все же после этих дегустаций он, не то что разговаривать, а просто делать уже ничего не хотел. Антон погуглил, где находится главный офис этой компании. Он решил поехать туда завтра, за сегодня он итак уже сделал в этом направлении больше, чем за две предыдущие недели.

Главный офис находился, конечно, не на другом конце города, но все же не рядом. Ехать на метро около часа с двумя пересадками, или на автобусе, на одном, но в час пик времени можно потратить больше, чем на метро, несмотря на то, что на метро приходится делать круг. Антон поехал на метро. Главный офис находился тоже в торговом центре. Просто здесь сам торговый центр представлял собой симбиоз из офисного здания с торговым центром. Часть с офисами находилась на краю здания, и была восьмиэтажной. Сам торговый центр двухэтажный. На первом этаже в основном всякие мелкие магазины, точки сотовых операторов, различные часовые мастерские и небольшие ювелирные лавки. На втором этаже уже были магазины покрупнее известных брендов, несколько дисконт-центров, фуд-корт, и так же на втором этаже этого торгового центра был все тот же магазин спортивной одежды. Отдел кадров этой компании находился на пятом этаже офисной части здания. Антон зашел внутрь, прошел мимо охраны к лифту. В лифте уже находились люди, и двери лифта закрылись прямо перед носом Антона. Антон успел машинально сделать рывок в сторону лифта, но поняв, что не успевает проскочить в почти уже закрывшиеся двери, остановился. Кто-то из находящихся в лифте заметил рывок Антона и нажал на кнопку принудительного открывания дверей. Двери закрылись и тут же открылись. В лифте находилось 5 человек – один в костюме, двое в повседневной одежде и двое в корпоративной одежде магазина, в который он собирался устраиваться. Антон немного замешкался, но все же решил спросить у них:

– Ребят, а вы же в этом? В «Тренере» работаете? – и указал на логотип магазина на футболке одного из парней.

– Ага, в нем – ответил один из парней. На вид ему было лет 18-19. Антон сразу подумал, что это неплохо, что в коллективе есть ребята его возраста, общаться будет легче. Похоже, они были не продавцами, а работали где-то на складе или в сервисе. Вид у них был очень неопрятный, одежда потрепана, у одного даже на коленке штанины были потертости до дыр.

– Ну и как вам там работается? – продолжил Антон.

Они переглянулись, потом бросили быстрый взгляд на человека в костюме, и улыбнулись. Второй ответил:

– Да, нормально – он выглядел немного старше первого, но тоже был молодым. Он был достаточно высоким, волосы у него были выше средней длины, небольшая неопрятная борода, из уха торчал наушник, и слышались мотивы репа старой школы, что-то такое, напоминающее 2pac или N.W.A.

– А по зарплате как? – сам не понял зачем, но спросил Антон. Наверное, он просто хотел продолжить разговор, чтобы не создавать этих неловких пауз с молчаниями. Для него главным было, чтобы время, пока они с отцом не вернутся назад, прошло быстрее. Если он заработает какой-то опыт – неплохо, приобретет какие-то навыки – тоже хорошо, заработает денег – ну, это тоже нормально. Но все же вопрос зарплаты для него всегда был второстепенным.

Парни снова переглянулись, и снова бросили быстрый взгляд на человека в костюме. Очевидно, этот человек имел к ним какое-то отношение. Возможно, он был кем-то из их руководителей, но он не подавал вида, что каким-то образом связан с ними. Снова ответил второй:

– Нормальная зарплата – и они слегка усмехнулись. Негромко, так опасаясь, чтобы не увидел и не услышал тот мужчина.

Прозвучал сигнал с таким металлическим отзвуком, и женский механический голос сказал:

– Пятый этаж.

Открылись двери лифта, и они вчетвером вышли. Антон, мужчина в костюме и эти двое парней. Мужчина пошел направо от лифта, а парни налево. Антон остался стоять, пытаясь понять, куда ему идти, но на этаже не было никаких указателей.

– Слушайте, а не знаете, где здесь отдел кадров? – спросил Антон у, уже уходящих за угол, тех двоих парней.

– Пойдем с нами, мы туда же – выглянул из-за угла первый, тот, что был помоложе. – Ты же устраиваться?

– Ага.

– А на кого?

– Да на продавца хотел.

– Понятно.

В коридоре никого не было, и ребята уже были более расслаблены.

– А вы здесь работаете? Ну, в смысле в этом же здании?

– Ага, в этом – с усмешкой сказал первый, и оглянулся вокруг, как бы намекая на офисное здание.

– Ну, то есть, я имел ввиду – в магазине, который здесь же находится – Антон немного заволновался.

– Да я понял, шучу. Да, в нем.

– А кем?

– Я сервисник, а Витя – он махнул головой на второго парня, – начальник склада.

Все как Антон и предположил, за исключением того, что он не ожидал, что кто-то из них был в должности начальника. Витя выглядел очень молодо, старше первого, но все равно молодо, а уже в должности начальника. Антон сложил губы и покачал головой, как обычно делают при удивлении или восхищении.

– Да ты не думай, он такой же разъёба – и они засмеялись. Антон сдержанно усмехнулся. Все же он видел его впервые, и не знал, как он может отреагировать на то, что Антон смеется над тем, что его только что обозвали. Но, кажется, все было в порядке, он ведь сам весело смеялся над шуткой первого парня.

Они завернули за угол, там был стол и несколько стульев. Сидели пару молодых парней и заполняли анкеты. Видимо, они тоже пришли устраиваться на работу.

– Ну, тебе вот сюда – тот парень, который был из сервиса, он был более разговорчив, чем Витя – начальник склада, указал ему на дверь. – Там анкету возьмешь, заполнишь, вот как они – и он указал на парней, заполняющих анкеты.

– Ага, понял.

– Ну а там они, по-моему, позовут потом. По крайней мере, у меня так было.

– Понял, спасибо.

– Да не за что. А нам дальше – и он указал на следующую дверь, – справки забрать.

– Хорошо, удачи.

– Давай.

Антон постучал в дверь, и зашел в кабинет. Там было несколько рабочих столов. Все увлеченно смотрели в мониторы своих компьютеров.

– Здравствуйте! А можно мне анкету? Я на работу устраиваться.

Женщина средних лет, дама в теле, на полотнах Рубенса ей было бы самое место, но волей судьбы ее занесло в отдел кадров этой компании, молча указала ему на пластиковый лоток для бумаг, стоящий на столике напротив. В этом лотке были копии анкет. Антон взял одну:

– Мне заполнить, а потом что с ней делать?

Женщина щелкнула мышкой, и, не отрывая взгляда от монитора, сказала:

– Сюда занесешь, а потом мы тебя позовем.

«Не очень-то вежливо» – подумал Антон, но не с ней же ему потом работать, поэтому пусть грубит. Через нее, наверняка, не по одному человеку в день проходит, и спрашивают одни и те же вопросы. Могли бы, конечно, уже повесить инструкцию, что нужно делать, если их достали одни и те же вопросы каждый раз.

Антон взял анкету и вышел в коридор. Один из тех двоих уже закончил заполнять анкету, и освободил место у стола и ручку. Антон присел, положил анкету на стол и прочитал первый вопрос: 1.Почему вы хотите у нас работать? Он впервые в жизни устраивался на работу, поэтому его не смутило то, что первым было не его фамилия, имя и отчество, а именно мнение о компании. Антон задумался, а что написать? Если он напишет, что ему просто скучно дома сидеть, не будет ли это слишком нагло? А если они обидятся, и посчитают, что такой работник им не нужен. С другой стороны, если написать, что он всегда мечтал работать в этой прекрасной компании, то это будет откровенным враньем. Он решил дать наиболее нейтральный ответ, и им подлизать и себя не обманывать. «Я хочу работать в этой компании, потому что это одна из крупнейших компании в сфере спортивной одежды в России» – они и в правду одни из крупнейших, и Антон действительно хотел там работать, потому что это крупная компания. Можно же пойти и на рынок шмотками торговать. И не соврал, и их желания удовлетворил. Далее уже стандартные вопросы – фамилия, имя, отчество, дата рождения и прочее. Антона смутил пункт об образовании, оно у него только среднее. Но он ведь и не в инженеры какие-то идет, а просто продавцом. Тут, наверное, важно уметь языком грамотно работать. С этим у него не то, чтобы все отлично, но все же он не из стеснительных, как-нибудь прорвется. Он заполнил анкету, и по примеру предыдущих ребят вернул ее той женщине. Подходя к двери, он увидел на ней приклеенный лист, на котором написано достаточно крупным шрифтом и еще дополнительно выделено жирным:

Соискателям работы:

Зайти, взять бланк в лотке на столе слева от двери.

Выйти, заполнить анкету

Вернуть анкету, положив на тот же стол

Ждать, когда вас позовут на собеседование.

А они ведь и в правду подготовились. Антон зря на них надумал. Он зашел внутрь, собрался уже положить анкету на тот же стол, но что-то внутри него щелкнуло, и голос в голове сказал – «давай, спроси ее, куда анкету класть». Он понимал, что этим вопросом, он, наверняка, ее разозлит. Но она так посмотрела на него, как будто он тут вообще никто, а она королева всего вообще, что он не смог удержаться:

– Извините, а куда анкету класть?

Он, конечно, тут может и никто, но и она не королева. Она, наверное, даже и не начальница отдела кадров. Вряд ли начальница будет принимать анкеты у пришедших устраиваться на работе. Скорее всего, она какой-то менеджер, которая должна отсечь сразу же неподходящие кандидатуры, а начальнику представить на утверждение уже только сливки. Она такая кадровая секретарша, и пусть она готовит начальнику не кофе, а людей, все же она не имеет право смотреть на людей как на говно.

– Вот там… на стол положите, где брали анкету – грубым тоном на выдохе сказала женщина, и головой указала на стол.

– Да ты даже на говно не имеешь право смотреть как на говно – подумал Антон. – Ну, хотя бы на «вы», и то плюсик в карму.

Он практически никогда не сталкивался с грубостью в свою сторону, а тут дважды за два дня, так это еще и в том месте, куда он собрался устраиваться. Может он выбрал неправильное место? Возможно, хорошее отношение к нему всегда было из-за того, что он всегда был при деньгах, и все остальные заискивали перед ним, чтобы урвать хотя бы кусочек от его пирога, а тут он сам пришел в поисках денег. Да, конечно, он в них не нуждался, но ведь ни девушка из гарантийного отдела, ни эта дама этого не знали. Он к ним подошел с просьбой о работе. По сути – с вытянутой рукой, просящей кусочек хлеба, ребенком, готовым расплакаться, стаканом, пустым на половину, но жаждущим быть полным, а взамен он готов был отдать им свои силы. И в этом они чувствовали свое преимущество над ним, власть дающего над просящим.

– Спасибо! – Антон положил анкету, и вышел ожидать, когда его позовут на собеседование.

Примерно через полчаса из кабинета вышла молодая симпатичная девушка и вежливо пригласила их всех троих в кабинет. За это время больше никто не подошел. Тех двоих она направила к другой девушке, потому что они, как оказалось, оба пришли устраиваться на должность кладовщика, а Антона пригласила присесть на стул у ее стола. И сама села за стол. А оказывается не все тут такие грубые, есть же и нормальные.

– Антон – начала девушка – меня зовут Екатерина, я специалист отдела кадров. Вы в анкете указали, что пришли на должность продавца. Все верно?

Екатерина. Лучше бы ему не слышать больше никогда это имя. Как будто бы отболело уже, но все же сердце вздрогнуло, услышав знакомое сочетание букв.

– Да, все верно.

– Я смотрю, у вас не было опыта в продажах, да… и вообще опыта работы. Почему вы решили идти в продавцы?

– Ну… у меня друзья многие работают продавцами, и…– Антон явно не ждал таких вопросов. Он вообще не ждал никаких вопросов, потому что впервые участвовал в собеседовании. Он занервничал, и, что называется, поплыл. – Ну…я, в принципе, неплохо с людьми общаюсь.

Екатерина улыбнулась, и он понял, что это провал.

– А как вы в спорте разбираетесь?

«О, да, как хорошо, что она задала этот наводящий вопрос» – с воодушевлением подумал Антон. В спорте он, действительно разбирался. Не пропускал ни одной игры своей любимой футбольной команды. По телевизору, в основном, правда, но все же. Да и за европейскими командами следил. Сам еще с детства любил поиграть в футбол, а потом уже позже ему полюбились и баскетбол и волейбол. Он бы и в хоккей играл, наверное, но мало возможностей это делать, так как открытых и свободных площадок мало, да и никто из друзей у него хоккеем не увлекался. Но он периодически следил и за хоккеем. Чемпионат мира – так это вообще святое дело. В принципе, спорт он любил. Разбирался и в теннисе, и в водном поло, и в боксе. Дело доходило даже до того, что он следил за чемпионатом по керлингу. Спорт занимал немалую нишу в его жизни.

– Да, я в спорте разбираюсь – приободрившись, сказал Антон. – Я сам в футбол играю, баскетбол. Да и во многих видах спорта разбираюсь.

– Антон, ну вы ведь понимаете, что спортивный инвентарь, это только часть нашего ассортимента? Большую часть у нас составляет одежда.

– Да, конечно – Антон показалось, что он взобрался на лестницу, но этим вопросом она спустила его обратно. Ведь и действительно, он же не результаты матча будет с покупателями обсуждать, и не поливать грязью или, наоборот, восхвалять того или иного футболиста. Люди приходят в этот магазин, в основном, покупать одежду. Да он и сам не раз сюда приходил – за курткой, штанами, носками. Ни разу при этом с продавцом он не обсуждал, как Барселона вчера сыграла с Реалом, или как Зенит на выезде разгромил Спартак. Нет, его интересовали сугубо технические вещи, касающиеся объекта его желания – насколько теплая куртка, из чего сделаны штаны и т.д. Он ведь совершенно ничего из этого не знал, за исключением того насколько теплая куртка как у него, и из чего сделана такие же как у него штаны.

– Вы должны знать, из каких материалов произведены наши товары, по каким технологиям, насколько они долговечны. Помимо этого, необходимо понимать, какие аксессуары можно предложить к тому или иному товару – продолжила осаживать его Екатерина.

– Да, я понимаю – все более и более грустно говорил Антон, потому что он не понимал. Он не разговаривал ни с кем, прежде чем идти на собеседование, так как друзей у него больше не было, а отец вечно работает, а когда не работает, то выпивает и спит. Он понимал, что он совершенно ничего не знает. Наверное, надо было подготовится, почитать информацию. Но где ее взять? Какую информацию? До этого подобные знания он получал от преподавателей в университете. Нет, он, конечно, пользовался интернетом, но поиски там сводились, в основном, к поиску места где можно поесть или где купить что-то. Он никогда не искал там какой-то по настоящему нужной информации, например, как поменять розетку или как сварить суп. Конечно, он был не безруким, сварить макароны он мог, с супом было посложнее. Лампочку он поменял бы легко, а к розетке притронулся вряд ли бы. Чисто теоретически знал, как ровнять стены или класть ламинат, но практически этого никогда не делал, но по разговорам друзей, бывших друзей, понимал, что это не очень тяжело, и всегда можно научиться. А что тут? Он не знал ничего про одежду, кроме того, что куртку носят на теле, а штаны на ногах. Фактически на этом его знания о вещах заканчивались. Это его испугало. Никто ему не сказал, что на любой работе, первое, что делают – это обучают. Практически на любой. В любом случаи, мало кто может без хотя бы какой-либо вводной информации просто взять и окунутся в работу, поэтому как минимум вводный инструктаж всегда есть, какие-то основы работы всегда расскажут. Антон этого не знал и начал паниковать. Почему он начал паниковать, он и сам не понял. Идя сюда, он для себя твердо решил – не возьмут, так не возьмут, попробую в другое место устроиться. Отец же его никуда не гонит. Но он почему то запаниковал. Возможно от объема информации, внезапно свалившегося на него. Хотя объем сейчас был и не таким большим, но у Антона прекрасно работало воображение, и он хорошо понимал какой объем товаров представлен в этом магазине, и по каждому из них все это нужно знать. А может быть просто из-за осознания того, что он ни к чему не подготовлен. Это чувство уже давило на него пару дней назад. Ни разу до этого, и теперь уже практически постоянно. Возможно, так и начинается взрослая жизнь? С осознания того, что ты ничего не умеешь. Предыдущие 18 лет ты жил в неведении того, что все, что ты приобретал в жизни – ничто. Все твои знания равны нулю, когда ты приходишь на собеседование в магазин одежды. Еще совсем недавно ты спокойно решал интегралы, строил матрицы на курсе высшей математики, знал химический состав десятков сложных углеводородов, и мог, не сильно напрягаясь, рассчитать балку на прочность, построить эпюры поперечных сил и изгибающих моментов, а сейчас вот эта девочка из отдела кадров просто унижает тебя тем, что ты ничего не знаешь про одежду. Для кого нужны все эти интегралы и матрицы, если люди только потребляют? Мир построен на потреблении, а не на созидании, и самые необходимые знания теперь – это знания из чего сделаны эти штаны. Антон паниковал, и это было очевидно.

– Вы не волнуйтесь – продолжила девушка, – в случаи положительного результата вы пройдете вводное обучение, а потом в процессе работы у нас постоянно проводятся мастер-классы опытными работниками. За пару месяцев, у нас с нуля полностью обучаются люди. Ну, а если вы задержитесь, – она внесла эту ремарку очевидно потому, что не очень много людей у них задерживается – и сами станете опытным работником, то там уже дальше курсы повышения квалификации. Есть у нас сотрудники, которые за год от продавцов дошли сначала до руководителя отдела продаж, а сейчас уже претендуют на место директора магазина.

Она, правда, не уточнила, что они претендуют на это место уже несколько лет. Они ничего не делают для того, чтобы удержать сотрудников низшего звена, то есть простых продавцов. Но если кто-то из них сам, по своей инициативе, проработал там больше трех-четырех месяцев, то такие работники автоматически становились более ценными для начальников, потому что, как правило, такие люди умеют продавать. Они и задержались только потому, что получает более-менее нормальную зарплату из-за личных продаж. Они бегают, крутятся, суетятся, чтобы заработать больше денег, и тем самым принеся больше денег компании. Соответственно, такие работники более ценны для компании, в сравнении с теми, кто пришел, поработал месяц другой и ушел. Они, по сути, не принесли никакой пользы магазину. Скорее всего, продажи, которые были у них, все равно бы были у магазина, не будь этих продавцов. Больше всего в компании не любили таких работников, потому что считали, что от них получились только убытки, потому что приходилось платить им зарплату. Но они вынуждены были брать и брат постоянно таких людей на работу, просто потому что невозможно заранее знать, кто из них потом, что называется, выстрелит, и станет реально полезным сотрудником для компании, и будет приносить реальную прибыль.

Но как теперь удержать такого работника? Пообещать ему золотые горы. Кормить завтраками, а когда станет понятно, что не сегодня, так завтра этот ценный работник уйдет, кинуть подачку в виде повышения до старшего менеджера или руководителя отдела продаж женской одежды, обуви или инвентаря, немного подняв зарплату. На первый взгляд, кажется, что такое движение, это движение в правильном направлении, карьерная лестница ведет строго вверх. Но стоит посмотреть повнимательнее, и становится понятно, что такая карьерная лестница как петля мебиуса, ты вроде куда-то поднялся, а на деле оказался на том же месте просто с другой стороны. Ты шагаешь по этой лестнице и не знаешь, что твоя лестница на самом деле называется лестницей Пенроуза. Сколько бы ты не поднимался вверх, ты никогда не дойдешь до верха. Рано или поздно до людей доходит, что они никуда не движутся, тогда и начинаются эти подачки. Обычный менеджер становится старшим менеджером, старший менеджер становится руководителем отдела, руководитель отдела, станет каким-то директором. Все эти повышения сопровождаются увеличением зарплаты, и кажется, что ты растешь. Но увеличение зарплаты несоизмеримо с увеличением обязанностей и ответственности. И вот когда им становится понятно, что их откровенно используют, им внезапно говорят – «знаешь, мы видим в тебе огромный потенциал. У нас большая сеть магазинов, мы постоянно расширяемся, открываются новые магазины. Мы считаем, что ты достоин со временем занять место директора одного из магазинов». И они отправляют своих самых ценных работников на курсы директоров. Те их проходят, и успешно сдают экзамены. А потом они годами ждут этого повышения. Ждут, когда же они наконец станут директорами. Периодически, чтобы подпитывать их интерес к работе, их приглашают на собеседование на роль директора только что открывшегося магазина, где присутствуют еще пару знакомых им ребят, и обязательно кто-то неизвестный. Проводят полноценное собеседование, где они показывают себя с лучшей стороны, делятся своими идеями, представляют новые видения в плане ведения дел, развития магазина, а потом директором становится тот неизвестный человек. Потому что этот неизвестный человек, друг сына генерального директора, или подруга дочери его соседа. Возможно, они и как менеджеры неплохи и люди хорошие, и идеи у них тоже хорошие, но директорами они стали только потому, что имеют какое-то отношение к властьдержащим этой компании. Такое кумовство, конечно, рано или поздно приведет к краху компанию, но пока деньги исправно зарабатываются, это никого волновать не будет. Директором стал тот, кого туда и планировали назначить директором, а эти ценные сотрудники, якобы получившие шанс, буду еще какое-то время работать, и приносить прибыль компании. Возможно, даже с еще большей энергией, потому что им скажут что-то вроде – «у вас отличные идеи, свежее видение. Мы очень хотели выбрать вас, но, к моему сожалению, большинство проголосовало не за вас. Наверняка, в следующий раз удача будет за вами». Таким образом, какое-то время удается сдерживать действительно ценных работников. Конечно, случается и такое, что они действительно получают свой шанс. Но это скорее исключение из правил, стечение обстоятельств. Все в итоге приводит к тому, что они перестают приносить пользу компании, кто-то просто выгорает на работе, а кто-то уходит в поисках лучшего места. Именно поэтому они берут на работу таких людей как Антон, чтобы найти в нем ценного работника, и, пропустив его через мясорубку, выдавив из него все полезное, избавится от него. А потом они найдут нового.

– Это хорошо – ответил Антон. – Я легко учусь, с этим проблем не будет.

– Хорошо. У нас есть кандидатура продавца одежды в этот магазин, который находится в этом же здании. Вы указали, что хотели бы работать в нашем другом магазине. Почему?

– О, да нет. Он просто ближайший к моему дому. Но это не проблема, я могу и сюда ездить. В принципе, это недалеко.

Антон воодушевился. Ему показалось, что ему уже предложили вакансию. Он уже начал в голове строить себе планы – во сколько он будет вставать, завтракать, как лучше добираться. Начал представлять как будет знакомиться с коллективом, как будет учиться. В голове у него, почему то, все было ярко и красочно, он еще не понимал насколько люди обычно, ну, просто затраханные на работе. Пылают только новички, которые только вступают на порог этой работы, юнцы вроде него, а остальные уже лишь тлеют, а многие так и вообще уже выгорели. Лишь единицам удается пронести пламя сквозь время, согревая своим оптимизмом не только себя, но и своих коллег. Антон не знал, насколько люди, уставшие от своей однообразной монотонной работы, безразличны ко всему. В этот момент в окно мелькнул лучик солнца. Казалось, что все так и есть, и даже погода говорит ему, что – «ты прав, Антон. Там все светятся в улыбках. Светятся так же, как и я сейчас этим солнечным лучом освещаю стол перед тобой, и щекочу тебе глаза». Антон не был отбитым оптимистом, но он всегда ждал и верил в лучшее. Готовься к войне, но жди мира – примерно по такому принципу жил Антон, за исключением того, что ор готовился не к войне, а лишь к небольшому вооруженному конфликту. Конфликту, в который вмешаются сторонние лица, и максимум через сутки будет достигнуто соглашение о временном перемирии, а затем уже все вопросы будут решены за столом переговоров. Он не верил, что в его жизни может случиться настоящая война, но все же был готов к тому, что солнце будет светить не всегда.

– У нас сейчас три кандидата на эту вакансию, включая вас. До конца недели мы рассмотрим все кандидатуры. Исключать не буду, возможно придут еще люди. Служба безопасности всех проверит, и если у вас не было никаких проблем с законом, то уже директор рассмотрит вашу кандидатуру. Если он выберет вас, то мы вам позвоним. Скорее всего, это будет в понедельник.

Солнце скрылось за тучами, и за окном опять стало очень серо. Так же изменилось и настроение Антона. У него ведь не было никаких преимуществ перед остальными. А если у остальных есть опыт в продажах? Может, и нет, но они же могли соврать, чтобы получить преимущество на бумаге. Да и образование. У Антона всего лишь среднее. А она ведь даже не спросила его об образовании. Если бы она спросила, он бы сказал ей, что учится в университете, просто сейчас, в силу причин, он взял академический отпуск. А так получается, он просто бездарь, окончивший школу, и не сумевший никуда поступить, потому что, вероятно, тупой. Да и опять же, если он нигде не учится, значит у него нет отсрочки от армии. Весенний призыв уже закончился, но в осенний его могут призвать. А она, опять таки, ничего не спросила про военный билет. Может быть, его кандидатуру вообще реально не рассматривали? Пригласили поговорить, ну, просто из вежливости. Просто потому, что она не такое хамло, как это женщина за первым столом. Может быть, он просто надумывает? Все же для того, чтобы быть продавцом, не надо знать высшую математику и молекулярную физику. А с армией? До весеннего призыва 3-4 месяца, не многие задерживаются там дольше. Возможно, понимая это, она и не спросила его ничего про военный билет. Антон успокаивал себя, но вдруг вспомнил про случай из детства. Не такое уж и детство. Ему с друзьями было лет по 12. Они гуляли, и почему то решили, что будет отличной идеей бросаться камнями по стеклам магазинов. Стекла там везде многослойные, закаленные, и выдерживали удары камнями от малолетних хулиганов. До поры до времени. Продавцы выбегали и ругали их, а они, смеясь, убегали. Пока Антон не попал камнем в самый угол стекла магазина обуви. Возможно, там уже была трещина, возможно, стекло там было не такое прочное, как у остальных, а возможно, он просто попал в слабое место этого стекла. Оно не рассыпалось в дребезги, но трещины разбежались по всему стеклу мелкой сеткой. Антон обомлел и застыл, а друзья, испугавшись, сразу же убежали. Они даже не увидели, что Антон остался стоять там, бежали, не оглядываясь. Продавец из магазина легко поймал Антона, потому что тот даже и не пытался убегать. Позвонили в полицию. Полицейский составил протокол, и так как Антон был еще несовершеннолетним, то привлечь к ответственности его не могли, всю ответственность за него несли родители. Отец Антона возместил ущерб магазину, и договорился, чтобы Антона не ставили на учет в детскую комнату полиции. Следователь легко согласился, Антон был хорошим мальчиком, да и размер взятки, предложенный отцом Антона, был больше того, на который рассчитывал следователь. Таким образом, никаких следов преступной деятельности Антона в архивах МВД не осталось. Отец не сказал ему, что вопрос был закрыт, но и не сказал, что его якобы поставили на учет. Антон с того возраста так и не знал, было ли у него преступное прошлое или нет. А если было, и сейчас служба безопасности об этом узнает? Тогда его точно не возьмут на работу. А возьмут ли вообще потом хоть куда? Он застрял в своих размышлениях.

– Антон, вам все понятно? – спросила его Екатерина.

– Да, да, я все понял – ответил Антон.

– Ну тогда я с вами прощаюсь. Ждите звонка в понедельник.

– Хорошо, я понял. Спасибо. До свидания!

До свидания. А может и не будет больше этого свидания? Она ведь сказала – «я с вами прощаюсь». Прощаюсь – обычно это навсегда. Может это намек такой был? Чтоб он не тешил себя надеждами, и искал другое место работы. Остаток недели прошел для Антона в раздумьях. Что делать? Искать или не искать другую работу? Он был уверен, что у этой компании дефицит работников, и что его просто возьмут без лишних вопросов, а оказалось аж три кандидата на место. Стоит ли терять время? С другой стороны, какое время он теряет? У него впереди еще примерно столько же, сколько и было с самого начала. От полугода до года. Но теперь уже три недели безделья, как это ни парадоксально, его просто вымотали. Делать ничего не хотелось. За выходные он пару раз включил в плейстйшен, нехотя поиграл, так и не закончив ни одной миссии. Работа нужна была ему как глоток свежего воздуха. Но уверенности в том, что его возьмут сюда, уже не было. Ну а если искать новую работу, то куда ему теперь податься, у него просто не было вариантов.

В понедельник отец как всегда рано ушел на работу. Антон тоже встал достаточно рано. Заварил себе кофе, и сделал бутерброд. Настал день икс, теперь только осталось дождаться конца дня, и тогда все станет ясно. Антон решил, что если до двух часов дня ему не позвонят, то скорее всего, не позвонят уже совсем. Время шло, на часах маленькая стрелка уже дошла до 12. Антон решил, что не стоит ждать, нужно искать новую вакансию. Он включил ноутбук, опять зашел на тот сайт. Что же выбрать? В принципе, не обязательно идти в спортивный магазин, теперь он понимал, что его знания в спорте ничего не значат в продажах. А можно и вообще не в продажи идти. На крайний случай всегда есть вариант с фастфудом. На глаза попалась вакансия курьера. Ее Антон не рассматривал. А почему бы и нет? Вдруг зазвонил телефон. На экране высветился незнакомый номер телефона. «Неужели это все-таки звонят из отдела кадров?» – подумал Антон. Сердце в волнении забилось быстрее. Он поднял трубку.

– Алло – настороженно спросил Антон.

Механический женский голос из динамика сказал:

– Здравствуйте! Мы хотим пригласить вас на бесплатное медицинское обследование спины…

Антон положил трубку. Это спам-прозвонка. Интересно, на каких идиотов она рассчитана? Неужели кто-то и в правду дослушивает до конца? Хотя, конечно, интересно, что там будет в конце, а может они миллион долларов еще бесплатно предложат? Но Антон никогда не дослушивал до конца. 3-4 секунды – это максимум, на что мог рассчитывать робот, в разговоре с Антоном. Только он положил телефон на стол, как тот сразу же зазвонил снова. Антон даже не посмотрел на экран. Поднял трубку:

– У меня не болит спина – ожидая услышать все тот же механический женский голос в трубке, ответил Антон.

– Я очень за вас рада – голос в трубке был женским, но отнюдь не механическим, а, наоборот, очень живым. Он был похож на голос Екатерины из отдела кадров – я с Антоном разговариваю?

– Ой, да, извините. Мне просто сейчас спамщики названивали…

Слышно было, как она усмехнулась:

– Это Екатерина из отдела кадров, я звоню вам сообщить, что вашу кандидатуру рассмотрел директор магазина, и вас приглашают завтра к нам офис для оформления. Если вы, конечно, еще не передумали.

– Нет, нет, не передумал. Хорошо, я буду.

– Отлично, тогда ждем вас завтра с 8 до 12.

– Я понял.

– Ну, все, тогда до встречи завтра.

– Спасибо. До свидания.

Антон толком не успел ничего понять. Это было так неожиданно, что он даже не успел заволноваться. Ну вот, кажется, одной проблемой стало меньше. А там он, наверняка, с кем-нибудь и подружится. Главное не влюбляться, а то опять придется уезжать и расставаться. Да, откровенно говоря, Антон и не собирался ни в кого влюбляться, даже не было желания найти девушку. Даже хотя бы для удовлетворения физических потребностей. Разрыв с Катей дался ему очень тяжело, и еще раз впутываться в такое он пока морально не был готов.

В замочную скважину кто-то вставил ключ, и замок провернулся. «Кто-то открыл дверь?» – Антон напрягся. Время было около часа дня. Никого кроме Антона в это время никогда не было дома. Пульс участился. Антон осторожно вышел из комнаты в коридор. Надо было бы хоть что-то тяжелое с собой взять. Боевыми искусствами Антон не занимался. В теории, конечно, знал, как бить людей, но дрался только в детстве, и все это было несерьезно. Открылась входная дверь. Ручка второй двери повернулась, дверь начала открываться. Антон хотел закричать, подумав, что это может напугать грабителя, или кого либо, кто бы там ни был. Или соседи бы услышали его крик и прибежали на помощь. Но кто может быть дома в час дня в понедельник? Разве только домохозяйки или пенсионеры. Из-за двери показалась рука. Сердце забилось еще сильнее. Рука потянулась к выключателю. Свет включился, дверь открылась, это был отец Антона. С Антона как гора с плеч свалилась, как будто кто-то смыл с него огромный груз. Он выдохнул.

– О, привет, Антон. Ты чего такой?

– Привет, пап. Да не ожидал, что кто-то придет. Думал, грабители лезут – сказал Антон и засмеялся.

Отец тоже посмеялся, но в глазах была какая-то озадаченность.

– А ты чего так рано?

– Да сегодня пораньше с работы ушел. Дела все уже сделал.

– Понятно. А я на работу устроился.

– Это хорошо, Антон, это хорошо.

Антон был так рад той новости, что его взяли на работу, что даже и не подумал, что как так могло получиться, что его отец 3 недели работал с утра и до позднего вечера, а тут неожиданно закончил все свои дела до обеда. Отец соврал ему. Он не закончил все свои дела, его просто уволили. Эта ступенька, на которую он должен был подняться, оказалась совершенно не ступенькой. Это была ловушка. И подставил его бывший коллега, его бывший заместитель. У него была дружеская связь с директором этого филиала, и от него он узнал, что его директор по направлению заключил очень невыгодную сделку для их компании. Фактически, их компания отработала бы этот контракт без прибыли, а учитывая инфляцию, ведь платежи были разбиты частями на несколько лет, и возможные риски, так еще и в убыль. Однако он вовремя успел уйти на повышение еще до того, как начались обязательства по исполнению контракта. Вот тут то и понадобился козел отпущения. Внутри филиала все знали об этой ситуации, и никто не захотел такого «повышения». Отец Антона ничего не знал об этом, и его заместитель, который давно считал, что он достоин занимать должность выше, провернул все так, как будто отец Антона ушел на повышение, а сам он, естественно, занял его освободившуюся должность. В первые дни как только отец Антона вышел на работу, на него свалились все эти проблемы, которые он пытался разрешить, задерживаясь допоздна. Но ничего решить там уже было нельзя, контракт подписан, а его просто сделали виновным. Таким образом, директорат филиала сохранил свое лицо перед советом директоров компании, подставив вполне неплохого сотрудника. Они вышли сухими из воды, а совет директоров решил, что им не нужен такой человек, который приносит компании убытки, и уволили отца Антона. Все бы ничего, но у них длинные руки и языки, широкие связи на верхах, и, обидевшись на него, толком даже не разбираясь в ситуации, просто обрезали ему все возможности для того, чтобы занимать руководящие должности в дальнейшем, где бы то ни было.

На следующий день он, конечно, рассказал все Антону. Невозможно было скрывать это с учетом того, что он вдруг начал сидеть дома вместо работы. Конечно, новость стала неожиданной для Антона, но отец успокоил его, сказав, что вскоре найдет новую хорошую высокооплачиваемую работу. У него хорошее резюме и большой опыт. Он тогда еще не знал, что следующие два месяца он будет безрезультативно рассылать свои резюме по различным крупным компаниям, но никто его даже не пригласит на собеседование. Затем он переключился на компании поменьше, но и там ему путь был отрезан. Он впал в депрессию. У него, естественно, были накопления, поэтому поначалу их жизнь никак не изменилась, но чем дольше он искал работу, тем сильнее у него развивалась депрессия. Теперь он стал пить не только по выходным, но и в будние дни. Денег оставалось все меньше, а работу он так и не мог найти. Пойти как Антон, работать продавцом, он не мог, статус не позволял, но он постепенно опускался все ниже и ниже в социальной иерархии. Им пришлось переехать в квартиру поменьше. Та, которую снимала ему компания, была большой двухкомнатной. Сначала, он договорился с хозяином квартиры, и стал платить ему сам, чтобы ему с Антоном не пришлось никуда съезжать. Но, поняв, что она им стала не по карману, они переехали в однокомнатную квартиру. Благо для Антона, он нашел квартиру в соседнем доме, таким образом, Антону не пришлось менять своего распорядка дня. Теперь в семье он работал один. Он старался, по возможности, брать больше смен, потому что ему тяжело было в его выходные дни находиться целый день в одной комнате с депрессивным отцом. А когда тот еще и начал пить безостановочно, то все и совсем стало плохо. Отец Антона понимал, что деньги заканчиваются, и, пропивая их, он просто еще, можно сказать, смывает их в унитаз. Но депрессия была сильнее. Он оказался в такой ситуации, в такой яме, в которой никогда не оказывался. Антон все это видел, но никак не мог ему помочь, он просто не знал как.

Через два месяца у Антона закончился испытательный срок на работе, и его перевели на полную ставку. Сегодня он впервые выходил на работу, неся личную ответственность, за свои действия в торговом зале при общении с покупателями. Он выучил большую часть ассортимента, характеристики товаров, знал схему разговора, по которой ты подводишь покупателя к тому, чтобы он обязательно купил аксессуары к своей покупке. Он все это знал, но так ни разу и не осуществил личной продажи. Он старался увиливать от покупателей, прятался на складе, в крайнем случаи звал своего наставника. Сегодня его наставник пошлет его подальше, если он опять его позовет. Он предупредил его об этом накануне. С сегодняшнего дня Антону придется работать самому. В принципе, он давно был к этому готов, просто боялся сделать шаг. Сегодня время пришло.

Д

«Механическое движение относительно. Когда мы говорим о движении каких-либо сил, то необходимо указывать относительно каких других тел перемешается это конкретное тело…»

– Боже, кому нужна эта физика? – со вздохом отчаяния спросила Алиса.

– И не говори – согласилась с ней Ира.

– Да и вообще это странно, по-моему, ни у кого на юридическом факультете нет ни математики, ни физики – добавила Аня.

Лекция шла в большой аудитории, совместно с инженерно-техническим факультетом. Девочки сели втроем на третьем ряду. Они бы сели дальше, но задержались на перерыве, и когда пришли в аудиторию, то все лучшие места на задних рядах уже были заняты. Свободны были только первые три ряда. Близко сидеть им было очень некомфортно, потому что они обычно любили поговорить на парах вроде этой. Вводный курс физики, который в принципе проходят в школе, им поставили по непонятным причинам. Возможно, деканат хотел увеличить количество часов для преподавателя, чтобы можно было поднять ему зарплату, но как это сопоставлялось с государственной программой обучения – непонятно. Но это были внутренние дела университета. Студентам оставалось просто принять это и пережить.

«Рассмотрим понятие абсолютно твердого тела…»

– Абсолютно твердое тело у меня в штанах – перешепнулись ребята с четвертого ряда позади девочек.

«…это такое тело, у которого расположение его частиц не меняется при движении. Это понятие вводится для того, чтобы упростить решение ряда задач…»

– Я слышала, что физику часы нужны, или человеко-часы. Не знаю. Короче, он, вроде как, докторскую пишет, а там, как будто, надо, чтоб у тебя количество часов и студентов было определенное. Ему не хватало. Вот нас ему и пихнули – продолжила Аня.

– Да, я тоже это слышала, но мама говорит, что так не могли сделать. Учебный план заранее составляется на год и регистрируется в министерстве образования – сказала Ира. Мама Иры была домохозяйкой. Выйдя замуж за отца Иры, она родила сначала Иру, а потом еще двух девочек с интервалом в 2 года между каждой. В перерывах между этими беременностями она на работу не выходила. Родив третью девочку, и, решив, что детей им хватит, она поняла, что уже привыкла сидеть дома и не работать. Так и осталась домохозяйкой. Достоверно она не знала практически ничего, но всегда на все имела свое мнение. При этом человека, более упертого, чем она, найти тяжело. Если ее мнение будет отличаться от мнения собеседника, но при этом он будет ей приводить в доказательство голые факты, собственный опыт, интернет и вообще все, что угодно, если ее мнение при этом отличается, то переубедить ее будет невозможно. Ира не рассказывала подругам про такие особенности характера мамы, поэтому они часто принимали за истину то, что говорит им мама Иры.

– Ну да, наверное это правильно. Просто странно, что она у нас началась вообще на втором курсе – сказала Алиса.

– Чем отличается траектория от пути? Кто мне может сказать? Может девушка в розовой кофте с третьего ряда? – внезапно обратился преподаватель к Алисе. Он точно обращался к Алисе, потому что в розовом худи на третьем ряду сидела только Алиса. – Вы с подругами там так живо общаетесь с самого начала, наверное, мою лекцию обсуждаете?

– Можно и так сказать. Извините – виновато ответила Алиса.

– Ну так и чем отличается траектория от пути? – преподаватель был настойчив. Он не любил, когда кто-то общается на его лекциях. Да, а кто любит, когда ты что-то рассказываешь, а тебя не слушают? А если еще и заглушают тебя при этом. К счастью, девочки общались негромко, а тембр голоса у них достаточно высокий и не способен заглушить громкий бас преподавателя.

Алиса задумалась:

– Ммм… мне кажется это синонимы…

– Вы, наверное, с экономического?

– С юридического.

– С юридического. Извините – к гуманитарным специальностям он относился как то с пренебрежением. Считал, что числа гораздо важнее слов. А все эти, ну, они могут только языком чесать. И смешивал их всех в одну кучу. Но при этом он был все же вежливым человеком, поэтому извинился, что перепутал ее факультет. Хоть и сделал это намеренно. Конечно, в экономике тоже много чисел, но это не те числа. Они описывают твои деньги, твое состояние, а те числа, которые он любил, описывают мир. Возможно, за мелочность взглядов, он и не любил гуманитарные науки. Хотя что бы он делал без них этих наук? Просто рисовал числа на доске полтора часа? Нет, он так же чесал языком, как и гуманитарии, но не замечал этого. Как будто это как то отличается.

– Наверное, с юридической точки зрения, это действительно синонимы, но не с инженерной. Может быть, с ИТФа кто-нибудь хочет ответить?

На первых рядах обычно сидели самые вовлеченные в учебу студенты. Их преподаватели обычно любили больше всех, потому что они, как правило, старались участвовать с ними в диалоге. Все же неприятно, когда ты задаешь вопрос, а тебе на него никто не отвечает. А эти ребята всегда что-то отвечали. Не всегда правильно, но, по крайней мере, они пытались. Таким образом, выстраивался живой диалог. Один из таких парней с первого ряда ответил:

– Ну, траектория – это линия, по которой движется объект, а путь – это расстояние, которое он пройдет по этой траектории.

– Совершенно верно. Давайте запишем – и он начал диктовать медленно, по словам – траекторией называется совокупность последовательных положений, которые занимает материальная точка при движении. А путь – это скалярная величина, равная расстоянию, пройденному этой материальной точкой, вдоль ее траектории.

Хоть Алиса и училась на юридическом факультете, и все эти сложно составленные предложения должны быть для нее не в редкость, хоть она и читает много книг, и постоянный поток слов перед глазами для нее не в новинку, но от лекций по физике, с кучей определений и формул, ей всегда хотелось спать. Она еле дотянула до перерыва, чтобы не уснуть. Перерыв между второй и третьей парой у них был большой, целых 30 минут. Можно было успеть сходить в столовую и пообедать, но они с подругами покупали в буфете по сосиске в тесте и брали в вендинговом автомате по чашечке кофе. Преподавательницы, смотря, как они каждый день поедают булочки, и не толстеют при этом, с трудом сдерживали зависть. Но возраст и генетика делают свое дело. Возможно, лет через 5 для них эти булочки также будут под запретом. Но сегодня они едят булочки и запивают кофе.

– А вы знали, что в хороших кофейнях к кофе еще приносят чашечку с водой? – спросила Аня.

– Это еще зачем? – спросила Алиса.

– Ну там в кофейном зерне 2 алкалоида. Кофеин и еще какой-то, я забыла.

– Теин? – добавила Ира.

– Не, это, по-моему, одно и то же – продолжила Аня, – но что-то похожее. Так вот, кофеин сосуды суживает у всех органов, а у почек расширяет. А потом эффект кофеина проходит, и начинает действовать вот этот второй алкалоид. А он наоборот все делает. Ну, и получается, что у почек кровоток сначала увеличивается, а потом уменьшается. А воду если выпить минут через 20-25 после кофе, то это не даст почкам…ну, короче, водно-солевой баланс восстановится. Ну, это только у зернового кофе.

– А растворимый, конечно же, из пластика делается? – с усмешкой спросила Алиса.

– Да не, из зерна, просто его там обрабатывают. В итоге кофеина в нем практически нет, вот только этот теобромин. О, вспомнила, теобромин. Короче, от него там только хуже. Бодряка нет, нарушение водно-солевого баланса, и вообще, спать от него хочется больше, чем не спать. Короче, если нужно взбодриться, то только заварной кофе.

– Откуда ты все это знаешь? – уточнила Ира. Аня постоянно рассказывала какие-то факты, жизненные и не очень. Иногда это было в тему, как сейчас с кофе, иногда совсем просто от балды, как когда она в магазине косметики при выборе праймера решила рассказать, что мясо лучше жарить отдельными кусками на большом огне. Если дело касается стейков. Если накидать много мяса на сковородку, вплотную друг к другу, то оно даст сок. В итоге мясо сварится в этом соке, и стейки получатся вареными и резиновыми. А если поджарить их отдельными кусками, чтобы они не соприкасались друг с другом, на хорошо разогретой сковороде, то сок запечется внутри куска, и стейк получится нежным и вкусным. Очень полезная информация при выборе праймера.

– Да я не знаю. Где-то читала, наверное – ответила Аня. На самом деле все мы каждый день видим много разной информации, просто немногие из нас все это запоминают. Пропускают информацию через себя и забывают, а Аня запоминала.

– А вы слышали, что в ноябре Flying Dragons приезжают? – спросила Алиса.

– Да, я слышала, – ответила Ира – но они же не к нам.

– Да ну и что? Это всего лишь одна ночь на поезде – сказала Алиса.

Девочки были большими фанатками этой группы. Они слышали все их песни, следили за всеми новостями. Следующим шагом фанатизма было бы ходить в мерче от этой группы, но они считали, что это как то слишком позорно. Т.е. как бы все, с кем они общаются, знают, что они слушают Flying Dragons, для них это не был чем-то постыдным, но надевать футболку с солистом группы или с названием группы и расписанием их мирового турне… ну зачем? Они считали это каким-то излишним показушничеством. Сами они знали, что любят эту группу. Если кто-то их спросит, то они без колебания ответят, что да, они их слушают и любят. Но надевать их футболку, это как будто насильно всем показывать – смотрите какая я, я люблю вот этих, а вы даже не знаете кто они такие, вот такая я особенная. В России группа действительно мало популярна. Такие наряды, это при любом раскладе лишнее внимание – подойдет ли к ним кто-нибудь с вопросом – а что это за группа? или просто скажет – а я тоже их фанат. Им достаточно было их троих в их фанклубе.

– Ну, вы прикиньте, когда еще Flying Dragons приедут в Россию? – продолжила Алиса. – Ну, даже если и приедут, то мы по любому должны быть среди тех, кто был на их первом концерте в России. А если больше и не приедут, так и на единственном. Прикиньте, потом внукам будем рассказывать – и она скорчилась, изобразив старушку. Она подняла правую руку в локте с вытянутым указательным пальцем, как делают, обычно, когда дают советы, и затряслась, как будто у нее болезнь Паркинсона. Как будто у всех стариков болезнь Паркинсона, хотя она встречается максимум только у 4% людей в возрасте старше 85 лет. Она затряслась, и дрожащим голосом, таким с хрипоцой и подвизгиваниями, сказала – вот знаешь внучок, а я ведь на единственный концерт флюинг дрэгоньс ходила…

– А он тебе – Ба, а это кто? – ответила Ира.

– Совсем бабка из ума выжила – добавила Аня, и они засмеялись.

– Ну, серьезно, девчонки, я уже даже все продумала. Садимся на ночной поезд. Можно было бы ехать на дневном скоростном, но это в 3-4 раза дороже. Ну, че нам? Мы ж молодые, лучше сэкономим деньги. Приезжаем утром, зайдем где-нибудь поедим, макдональдсы там и прочее круглосуточные есть. Потом погуляем по городу, зайдем поедим. Опять погуляем, еще поедим и на концерт. А после концерта на ночном поезде домой.

– Отличный план – с сарказмом ответила Ира. – во сколько поезд приезжает?

– Ну, там по-разному. Ну, самый поздний где-то около 12.

– Ну, вот и прикинь, мы с 12 будем на ногах. Концерт, наверняка, часов в 8 вечера? То есть 8 часов нам ходить, а потом на концерт… боюсь, никакого удовольствия мы там не получим

– А может после поезда в хостел какой-нибудь заселиться? Ну, чисто полежать, да в туалет сходить? – предложила Алиса.

– А есть ведь там всякие пространства, молодежные тусовки, ну типа как пришел, за кофе заплатил, и сидишь, сколько хочешь – предложила Аня.

– Ну а это вариант, кстати – согласилась Ира.

– Там и зарядки есть, и можно не только посидеть, но и полежать. Можно погулять по городу пару часов, а потом туда приехать. Посидим там тоже пару часов, телефоны зарядим, отдохнем, и двинем на концерт. Я согласна – сама подвела итог своей мысли Аня.

– Я тоже согласна – сказала Алиса.

– А родители? – спросила Ира. – Ваши вас отпустят? Я, вот, в своих сильно сомневаюсь.

– Да, и мои тоже вряд ли согласятся – сказала Аня.

– Да и мои вряд ли, но попробовать стоит – сказала Алиса. – Давайте попробуем уговорить?

Девочки согласились действовать единым фронтом. До концерта еще больше двух месяцев, но билеты нужно купить заранее. Они, конечно, не горячие пирожки, но разлетаются так же быстро. А чтобы купить билеты, надо заранее знать, что их всех троих отпустят, все же билеты стоят не три копейки. Они решили, что каждая из них скажет родителям, что родители подруг их уже отпустили. Их родители не были знакомы, поэтому вероятность того, что они свяжутся, и их небольшой обман выйдет наружу, минимальна. В конце концов, если все сойдется так, как они запланировали, то получится, что они и вовсе никого не обманывали, а просто сказали правду наперед. Первыми сдались родители Алисы, при условии, что Алиса всегда будет на связи. Мама не очень хотела ее отпускать, видимо припоминая свой опыт, но Андрей ее уговорил. Чтобы Алиса напилась до такого состояния, чтобы ничего не помнить, должно, очевидно, произойти что-то неестественное на планете. Например, снег в разгар лета, или же скорее в какой-нибудь Перми или Самаре должен извергнуться вулкан. Вероятность такого практически нулевая, как и вероятность того, что Алиса потеряет над собой контроль в пьяном угаре. Опасность была только в том, что на улице к ним мог кто-нибудь пристать, но Алиса их убедила, что они все же не глупые малолетки, а уже достаточно опытные подростки, и понимают, что в злачные места заходить не нужно, а нужно держаться людных мест, потому что в людных местах всякие отморозки и гопота побоится приставать из-за того, что кто-нибудь из прохожих сможет за них заступиться. В наше время мало людей, которые стали бы заступаться за незнакомых им людей, даже когда видят, что обижают маленьких девочек, но все же вид толпы всегда отпугивал маргинальных личностей от совершения антисоциальных поступков. Позже по тем же причинам и на тех же условиях согласились и родители Ани, и родители Иры.

Куплено 3 билета на концерт. Далее надо было купить билеты на поезд. Они уже почти купили билет на 0:12, приезд намечался в 8:30. Это раньше, чем они планировали, но других билетов не было. Они все откладывали покупку билетов на поезд, потому как это было очень рано, т.е. еще плюс 4 часа к их гуляниям, и уже собирались просить у родителей денег на скоростной поезд, как однажды Ира увидела, что именно в этот день запустили дополнительный поезд в 5:42. На месте они будут в 2 часа дня, а это еще даже лучше, чем они планировали. Неожиданная удача. Это было еще более приятно с учетом того, что ни у кого из подруг, родителей нельзя было назвать богатыми. Им итак уже удалось у них выпросить билеты на концерт, не самые дешевые, кстати, билеты на поезд и деньги на карманные расходы. А тут еще бы пришлось просить дополнительно деньги на дневной скорый поезд, который стоил в несколько раз дороже. Но неожиданная удача сыграла им на руку. В 2 часа дня они будут на месте. Недалеко от вокзала есть торговый центр, в котором, наверняка, будет фудкорт. Там они запланировали поесть, а потом немного прогуляться по городу. К 4-5 часам они должны будут приехать в арт-пространство «витражи», где можно будет не только попить кофе, но и отдохнуть, зарядить мобильные телефоны, спокойно сходить в туалет. Ну и около 6 часов вечера можно будет выдвигаться в сторону концертной площадки. От этого арт-пространства можно было дойти пешком примерно за час небыстрым шагом. Обратный поезд в 11 с небольшим вечера. На него они должны были успеть без проблем. Девочки были очень скрупулезны в подготовке, и пытались учесть все возможные ситуации. Это был, в принципе, их первый концерт в жизни, не считая детских утренников, и им хотелось, чтобы все прошло гладко. Они были готовы практически к любым изменениям. Если бы в торговом центре вдруг не оказалось фудкорта или он был бы закрыт, то в радиусе 2 км они отметили на картах себе еще 20 ресторанов быстрого питания, рассортировав их условно по группам значимости, от макдональдса до шавермы. В случаи задержки с перекусом, они готовы были сократить культурную программу. А если арт-пространство будет закрыто, то в запасе у них было еще 2 места, где можно было отдохнуть и подзарядить телефоны. В телефоны, на всякий случай, были закачаны оффлайн карты. У старшей сестры Ира выпросила внешний аккумулятор. На всякий случай. Все было готово и просчитано. Осталось только дождаться ноября.

До концерта оставалась неделя. На улице уже выпадал первый снег. Он быстро растаял, но среднесуточная температура уже не поднималась выше 3-5 градусов, а ночью так и стабильно был минус. Многие уже переоделись в зимний вариант одежда, а Алиса так и подавно. В отличие от своих подруг, которые до последнего ходили по-осеннему, Алиса поменяла куртку на зимнюю, надела шапку, шарф и перчатки в первый же день, как только утром, выходя на учебу, увидела замерший иней на траве. До этого она наблюдала все еще зеленую траву на газоне, не смотря на то, что уже шел ноябрь, а в то утро трава окрасилась белым цветом. На асфальте были наледи, водители скребками счищали с лобовых стекл замерший конденсат. Для Алисы это был знак, что пора утепляться. У нее всегда был слабый иммунитет. Стоит ей немного перемерзнуть, как она тут же заболевала. Болезни у нее всегда проходили долго и очень изнуряющее, потому со временем она просто приспособилась к тому, что лучше подготовиться заранее. «Лучше перебздеть, чем недобздеть» – говорил ей Андрей, и она это принципу следовала. Главное, что это работало. Она перестала болеть, но не начинала расслабляться. Вот и в то утро, выйди на улицу, она тут же вернулась домой, чтобы переодеться. Из-за этого она даже немного опоздала на учебу, но эта жертва была оправдана. На следующий день потеплело, и утром газоны опять зазеленели, но Алиса переодеваться обратно в осеннее не стала. Она не любила болеть, в прочем, никто не любит, да и тут еще совсем скоро такое большое событие в их жизни. Нужно было беречься, и она береглась.

Алиса вернулась с учебы. Сегодня после занятий, они заходили в гости к Ире. Уроков было задано немного, они быстро их сделали, и дальше принялись в очередной раз обсуждать детали предстоящего путешествия и концерта. Это немного затянулось, но они совсем потеряли ход времени, поэтому, когда Алисе позвонила мама, чтобы узнать, где Алиса задерживается, то они сильно удивились, увидев на часах маленькую стрелку на цифре 8. Голос у мамы был очень встревоженный. Алиса подумала, что это из-за того, что она сильно задержалась, не предупредив маму. Пришлось спешно прощаться и ехать домой. Около 9 вечера Алиса вернулась домой. В коридоре ее встретили мама и Андрей. Они были очень напряжены, Алиса думала, как им объяснить, почему она не предупредила, что задержится, чтобы не обидеть маму. Сказать, что она просто забыла, будет неправильно. Алиса хорошо знала маму, для нее это будет очень обидно. За Андрея она не переживала, он никогда не обижался. Он мог ее наругать за проступки, потому что переживал за нее, но никогда не обижался, даже когда она позволяла себе сказать лишнего в его адрес. Она за это его очень любила. Он был строгим, но добрым, и очень рассудительным.

– Мам, мы… – начала Алиса. Она не знала еще что скажет, может сказать, что часы сломались, может соврать, что много домашки было, и они хотели все доделать, но ведь все равно можно было предупредить.

– Алиса – перебила ее мама. – Про твоего отца новости появились.

Это фраза, как неожиданный удар по голове. Как будто огромная бетонная плита рухнула сверху. В глазах помутнело на мгновение. Она уже забыла кто он такой, и как выглядит. Она потратила столько усилий, чтоб перестать думать о той ночи, но прошлое как молния врезалось в ее настоящее. Какие новости? Он возвращается? Или может он умер? Как бы плохо это не было, но Алиса надеялась, что мама скажет, что он умер. Она не хотела больше появления его в их жизни. У них теперь есть Андрей, он для Алисы настоящий отец.

– Мне сегодня из милиции звонили… полиции… не важно. В общем, его сажают на 15 суток сейчас. За мелкое хулиганство. Где-то он там пьяный что-то сделал. Я не запомнила, да и не хотелось мне уже ничего слушать тогда. В общем, новости такие – она тяжело вздохнула.

– Понятно – ответила Алиса.

– Мы решили, что нужно тебе сказать – сказала мама.

– Почему они тебе позвонили? Это он сказал? – спросила Алиса.

– Нет, они сами меня нашли. Он сказал, что у него никого нет, но они в паспорте увидели штамп о браке. Ну, и нашли меня.

– Понятно… А где он? Где-то в городе? Далеко?

– Где-то на востоке города. Я точно не знаю, но это далеко от нас. Мы решили тебе сообщить, чтобы ты была готова, и предупредить, чтобы ты лучше б на восток города не ездила. Просто, чтобы ты была готова. Я не думаю, что он нас будет искать, но все же лучше быть готовым.

– Хорошо, мам, я поняла.

Тогда, 11 лет назад, когда Коля ударил Машу, и она потеряла сознание, он сбежал. Сбежал, потому что был уверен, что убил ее. Он некоторое время жил у друзей, но так как у него не было ни денег, ни работы, друзьям он быстро надоедал, и они «мягко» просили его съехать. Одни, вторые, третьи. Потом он непродолжительное время пробомжевал, но, все же поняв, что без еды, а это значит без денег, ему не выжить, он нашел подработку. Устроился на стройку. Неофициально. Там и жил некоторое время в вагончике вместе с нелегалами. Там же работали и русские мужики. На одном пьяном застолье, один из них предложил Коле пожить у него за умеренную плату. Он жил в спальном районе на востоке города. Район не самый благополучный, у самых неподготовленных людей от увиденных ужасов сводило челюсти. Все же не везде можно было увидеть, как открыто ширяются наркоманы прямо за мусорным баком, а здесь это было нормой. Полиция для статистики периодически сажала кого-то из наркоманов, но по большей части закрывала на все это глаза, потому что, во-первых, большинство из них итак сами сторчаться рано или поздно, а тюрьма их все равно не вылечит от зависимости, а во-вторых, они сами имели долю с этого нелегального бизнеса. Коля сам был не из элиты общества, поэтому такой район его более, чем устраивал. Он уже полгодам стабильно работал на стройке и, соответственно, получал хоть и маленькую, но стабильную зарплату. Это была самая продолжительная работа Коли за всю его жизнь. Жизнь в одном вагончике еще с 5 нелегалами ему не очень нравилось, и Коля согласился. Его собутыльник быстро пожалел о своем предложении – буквально через неделю, он застал свою жену голую в постели с Колей. Возможно, они, конечно, просто заснули вместе, а разделись, потому что было очень жарко. Сами они ничего не помнили, так как были в усмерть пьяные. Практически наверняка в таком состоянии у них ничего не было, просто сработали инстинкты. Хозяин квартиры, разозлившись, хотел наброситься с кулаками на Колю, но внезапно схватился за грудь. Давление за грудиной переросло в сильную боль, в глазах появилась паника. Ему стало тяжело дышать, голова закружилась, он сел на пол. Он попросил их вызвать ему скорую, но пока эти двое в сильнейшем опьянении пытались сообразить, как это сделать, прошло не меньше получаса. Ему стало гораздо хуже. Когда приехала скорая, он уже был без сознания. Врачи пытались спасти ему жизнь, но он умер через 2 дня, не приходя в сознание, на аппарате искусственного дыхания. Коля просто остался жить с овдовевшей женщиной. Они не обсуждали с ней это, он просто стался. Она ничего ему не сказала, либо потому что боялась его, либо потому что боялась остаться одна.

В неблагополучном районе легко найти неблагополучные связи. Тем более при Колином образе жизни. После своего побега он вел себя тихо около полугода. Потом, видимо, понял, что никто его не ищет, расслабился и постепенно вернулся к своему привычному разгульному образу жизни. Как он не попался полиции за эти 11 лет – загадка. Хотя, если учитывать отношение полиции ко всему происходящему, то все более менее складывается на места. Коля познакомился с мелким барыгой. Попробовал наркотики, но они его не зацепили, так бывает, алкоголь его вставлял больше, а вот, женщина, с которой он жил подсела плотно. Общение с этим барыгой стало более частым. А потом этого барыгу прикрыли. Видимо, попал под план полиции на год. На Колю вышел барыга покрупнее. Барыга – это условное название для этого человека, точнее для группы людей. Люди, которые к нему тогда пришли, внушали поистине животный страх. В них было столько злобы и ненависти, что Коля даже просто боялся открыть рот, чтобы случайно не сказать что-нибудь, что могло бы их разозлить. Из-за страха он не смог им отказать в их предложении. По сути, у него даже не было выбора. Они сделал его своим мелким барыгой. В этом были свои плюсы – Коле больше не надо было ходить на стройку, плюс для его женщины всегда была доза. У Коли была своя схема. По началу, он раскладывал закладки, но потом перестал это делать, а передавал пакетики с наркотой через окно. Квартира находилась на первом этаже, а окна комнаты выходили на скверик. Ну, от сквера там были только деревья. Нормальные люди там не ходили, а все дорожки давно поросли сорняками, везде были кучи мусора, которые оставляли самые ленивые жители. Коле казалась такая схема практически идеальной. Со стороны не видно было кто передает эти пакетики. Да вообще не видно было, что там передают. Люди подходили к окну, протягивали руку в квартиру, а потом уходили. Да и не особо много людей могли увидеть, что там происходит. Разве что соседи из дома, который стоял перпендикулярно, у которых окна тоже выходили на эту сторону.

Так Коля и промышлял долгое время. Естественно такая жизнь напрягает, а еще и этот страх перед своими хозяевами. Да, да, именно хозяевами Коля их и считал. Он был для них как собачка. От всего этого Коля часто срывался, напивался, буянил. В один из таких срывов его и повязали. Казалось, что его бесславной карьере пришел конец, ведь с собой в карманах у него было несколько пакетов с героином и мефедроном. Но… они просто не стали его обыскивать. Кто-то из жителей дома позвонил в полицию, потому что Коля, упившись в хлам, кричал под окнами что-то невнятное и бил ногой входную дверь. Когда приехала полиция, он попытался на них наброситься с кулаками, но из-за сильного опьянения у него ничего не вышло. Полицейский повязали его и отвезли в вытрезвитель, даже не подумав обыскать. Когда через сутки в вытрезвителе он начал понимать что происходит и где он находится, он быстро слил все, что у него было в карманах, в унитаз. Деньги за эту наркоту он сможет отработать. Но вот если бы его поймали и посадили, то его хозяева нашли бы способ, чтобы с ним расправиться, чтобы он их не выдал, да или просто чтобы наказать его, за его ошибку. У них большие связи в преступном мире, и он это знал. Так у него ничего не нашли, но после вытрезвителя решили прикрыть на 15 суток за агрессивное и асоциальное поведение. Когда его оформляли, он сказал, что у него никого нет, но в паспорте стоял штамп о браке. На самом деле, Коля с постоянными пьянками просто пропил свою память, и уже забыл, что он когда то был женат, так что в какой то степени он даже и не врал. Полицейские не стали у него ничего уточнять, а просто посадили его на 15 суток в изолятор временного содержания. Потом один наиболее совестный все же решил найти его жену, чтоб она не волновалась и не искала его. Он же не знал, как у них обстоят дела, и что она уже давно его не ищет. Так как он не знал, где живет Коля, то искал его жену по имени. Нашел. Сообщил. Сам того не желая, он принес плохие новости в их семью. Видимо, профессия полицейского в принципе проклята, потому что даже когда они пытаются сделать хорошие вещи, выходит как обычно. Эта новость ворвалась в жизнь Маши и Алисы, и теперь им снова придется жить с оглядкой на прошлое.

Настал долгожданный день поездки. Девочки сильно нервничали перед поездкой, так, что никто из них не спал. Они ехали в обычном плацкартном вагоне, заняв три полки в одном купе, две нижние и одну верхнюю. На четвертой полке ехал пожилой мужчина. Он сразу же расстелил матрас и залег на верхней полке с книжкой. Девочки думали, что всю дорогу будут обсуждать предстоящий концерт, но едва поезд тронулся, как их укачало, и они легли спать. Первой проснулась Алиса. Они уже подъезжали, оставалось буквально минут 15 до прибытия. Она разбудила девочек. Хорошо, что им не надо одеваться, собираться, красится, так как они уснули одетые, собранные и накрашенные. 15 минут им явно бы не хватило. Они впервые были так далеко от дома без родителей. Здесь было немного холоднее, чем дома, снег уже лежал везде, но, к счастью, Ира с Аней, по примеру Алисы, тоже оделись достаточно тепло.

Поезд медленно подъезжал к платформе. Наконец он остановился. Половина людей из вагона уже толпилась в проходе, в ожидании, когда откроют двери. Девочки подождали, когда все выйдут, им ведь торопиться было некуда, и только после этого вышли.

– Ну, здравствуй! – сказала Алиса, и глубоко вдохнула. – Кажется здесь даже воздух чище.

– Слышь романтик, тут пахнет каким то углем и бензином от паровоза – сказала Ира. Они посмеялись.

– Эй, дэфчонки, надо падвезти сюмки? – с очень сильным акцентом, который присущ людям из горных районов, спросил их носильщик чемоданов.

Его улыбка была, конечно, неотразима, но девочки приехали сюда на один день налегке. С собой у них были только полупустые рюкзаки. Они переглянулись, посмотрели на свои рюкзаки:

– Не надо, спасибо! – ответила ему Алиса. – Ну, что? Пойдем, перекусим? – уже обратилась она к подругам.

– Из вокзала выходим налево, и там метров 500-600 до метро – ответила Аня. И они пошли к выходу.

На входе в метро была огромная толпа людей. Вроде уже не час пик, но, вероятно, у ближайшего к вокзалу метро постоянно большой поток людей. Подруги держались рядом. Конечно, у всех есть мобильные, и сейчас, в эпоху цифровых технологий и мобильного интернета, потеряться в большом незнакомом городе не так страшно, как раньше. Но все же лучше проблему предотвратить заранее. Поэтому они держались вместе. Подходя к толпе, они сняли рюкзаки, чтобы оттуда ничего не вытащили. Там не было ничего по-настоящему ценного, но опять-таки – зачем им лишние проблемы? Они влились в толпу, и толпа их повела. Через входные двери прямиком к турникетам. Им с трудом удалось выбраться к кассам, чтобы купить билеты.

– Я предлагаю купить по одному жетончику. На обратную дорогу купим, когда будем ехать назад – предложила Алиса.

– У них жетончиков уже давно… – начала говорить Ира, но ее резко перебила Аня:

– Ааах, у тебя куртка порвана – с удивлением и испугом сказала Аня. Карманы на куртке Иры были аккуратно порезаны. Из порезов торчал синтепон. Видимо, в толпе кто-то надеялся у нее в карманах найти что-то стоящее, но они были пусты. Порезы были сантиметров по 20 с каждой стороны. Аня и Алиса туту же проверили свои куртки – их такая участь избежала.

– Блин, это куртка сестры. Она новая совсем. Я ее еле уговорила мне ее дать – расстроено сказала Ира. – Она ее сама еще ни разу не надевала, только в магазине, когда мерила. Это пиздос, девочки. Ее даже не зашьешь. А если и зашьешь, то это просто жопа будет.

Они рассматривали много вариантов развития событий, но к такому готовы не были.

– А дорогая куртка? – поинтересовалась Алиса.

– Да я не знаю, я не спрашивала, я же не думала, что мне ее порежут – ответила Ира.

– А покупала где? Мне кажется такие есть в «Тренере». У них же сетевуха по всей России. Давайте на сайте посмотрим? – предложила Алиса.

Они отошли подальше от потока людей. Нашли на сайте точно такую куртку.

– 10 тысяч. Мдааа – с досадой произнесла Ира.

– 9990 – поправила ее Аня.

– Ну, да, это, конечно, другое дело – с сарказмом ответила Ира.

– У меня их бонусная есть. Надеюсь я ее не выложила – сказала Алиса. Она порылась в сумочке, и радостная достала оттуда скидочную карту магазина. – Вот, у них бонусами до 30% можно оплачивать. У меня там точно больше 3000 есть, мама недавно там закупалась. Значит за 7000 сможем купить новую. Точно такую же.

– У меня все равно столько нет – ответила Ира.

– Ты дура? Мы вместе сюда приехали, вместе в это влипли, и вместе нам с этим разбираться – сказала Алиса.

– Брииигааадааа – с характерной для этого сериала интонацией, сказала Аня.

– Блин, мне чето вообще неудобно – ответила Ира.

– Да ты че? Да и вообще, мог любой из нас на твоем месте быть. По 2350 с носа. Ань, согласна? – спросила Алиса.

– Согласна – ответила Аня.

– Ну, и я согласна – подтвердила Алиса.

– Девчонки, я говорила, что вы лучшие? – спросила Ира. – Иногда я жалею, что вы не мужики, я бы хотела потерять девственность от одной из вас.

– Ой, иди ты в жопу – посмеялась Алиса.

– Дура – добавила Аня, и они засмеялись.

Они посмотрели на сайте, в каком магазине были куртки нужного размера. Такой размер был единственном экземпляре и только в одном магазине. Да еще и практически на другой стороне города. Это был их единственный шанс спасти Иру, и они поехали. Культурная программа уже точно пролетала мимо, а перекус был отложен на потом. Главное сейчас, это успеть купить эту куртку пока кто-нибудь другой не захотел ее себе. Они были на месте практически через полтора часа. На сайте по-прежнему куртка, нужного им размера, числилась в наличии в этом магазине. Магазин находился в торговом центре рядом с метро. Рядом с главным входом светилась вывеска магазина. Сам магазин находился на втором этаже.

– Какой странный торговый центр. Это что, там тоже магазины? – удивленно спросила Алиса, и указала на высокую пристройку на дальней стороне торгового центра.

– Да, не, вряд ли. Скорее какие-нибудь офисы. Хотя фиг его знает – ответила Ира.

– Ну, выглядит странно – добавила Алиса.

– Ну, да – согласилась Ира.

– Пойдемте, нам на второй. Что, в первый раз здания видите? И не такое еще бывает. Идем. У нас есть цель – окликнула их Аня, которая успела уже немного оторваться от них вперед.

Они поднялись на второй этаж на эскалаторе. Сразу же перед ними показался вход в магазин. Магазин был очень большой. Даже больше, чем большой. Они зашли, и сразу же побежали искать нужную куртку. Но просто заблудились в разнообразии. Куртки висели везде. Ну конечно, сейчас ведь сезон. Без помощи консультанта им, вероятно, не обойтись.

– Блин, давайте спросим консультанта? А то мы тут полгода бродить будем – предложила Ира.

– Да, о, вон свободный – сказала Алиса. – Я позову его.

Она увидела свободного консультанта недалеко от них, и пошла к нему. Не совсем свободного. Он развешивал одежду, которую, видимо, оставляют покупатели в примерочных, если она им не подошла. Но он не работал с другими покупателями, а значит, мог им помочь. Это должна была стать одной из самых легких продаж для него.

– Ой, я нашла – крикнула Ира вслед уходящей Алисе. Алиса остановилась, и обернулась к Ире. – А, нет, это не то.

Алиса повернулась обратно, но консультанта уже не было. Куда он делся? Она осмотрела взглядом зал, и увидела его. Он двигался между стеллажами уже в десятке метров от Алисы, и приближался к двери с надписью «посторонним вход воспрещен». Щелчок электронного замка после того, как он приложил свой пропуск к считывателю, еще мгновение, и он скрылся за дверь. «Ну, отлично. А ведь это могли быть легкие деньги для тебя. Сам виноват» – подумала Алиса.

– Он убежал, сейчас найду другого – крикнула Алиса куда-то в сторону подруг, но поворачиваясь вдруг увидела ту самую куртку. Целый стеллаж с этими куртками.

– Они здесь, я нашла – позвала Алиса подруг.

Пока они шли, Алиса нашла нужный размер. Они осмотрели ее. Кажется, ее даже не примерял никто ни разу. Ира, на всякий случай, накинула ее на себя, чтобы убедиться, что на производстве ничего не напутали с размерами. Ну, мало ли чего? Всякое бывает. Куртка села ровно так же, как и ее, и они отправились на кассу. Кассирша сначала странно посмотрела на Иру, которая оплачивала куртку, потому что на ней была точно такая же, но потом, заметив разрезанные карманы, с пониманием и сожалением кивнула ей. По традиции предложила ей купить средства для ухода за курткой, потом носки, грелки, мячики, питательные батончики. Ира от всего отказалась. Они забрали только куртку и ушли. Чтобы не носить с собой 2 куртки, Ира освободила свой рюкзак, переложив свои вещи подругам, и сложила туда свою куртку с разрезанными карманами. А новую надела на себя. Выкидывать все же ее было жалко.

Денег у них после этого осталось не очень много. Нужно было еще оставить на обратную дорогу до вокзала. Они решили перекусить прямо здесь. В этом торговом центре был фудкорт. С учетом отложенных денег на дорогу до вокзала, им хватило на три бургера, пару маленьких картошек фри и один лимонад, который, к счастью, можно было наливать неограниченное количество раз. Они перекусили, созвонились с родителями, сказали, что все у них хорошо, и все идет по их плану. Никто из них не стал говорить про порезанную куртку Иры. В чем-то они и правы были, ведь их план подразумевал отступление от плана. После этого они поехали в арт-пространство, где немного отдохнули и зарядили телефоны. Дальше все шло по плану, за исключением того, что кофе они здесь пить не стали. Без 5 минут 6 они, как и планировали, выдвинулись в сторону концертной площадки. Идти им около часа, а концерт начинается в 8, но они решили, что лучше все же прийти заранее. Неизвестно, как долго они будут еще туда заходить со всеми осмотрами и досмотрами. В конце концов, кто-то обычно играет на разогреве, так что если придут пораньше, то можно будет послушать тех, кто будет разогревать слушателей перед основным концертом.

На входе было много людей. Чтобы избежать давки как в метро перед входом, организаторы установили металлические ограждения, направив людей ко входу змейкой. Столпотворение получается, в принципе, такое же, но люди движутся более равномерно и целенаправленно. Все выстраиваются цепочкой, шириной в одного человека. Из-за этого очередь, даже, несмотря на досмотр на входе, проходит быстрее, чем в метро. При этом еще и никто не толкается, а значит, и риск скандалов будет меньше. Людей было очень много. Минут через 5 прохождения змейки, девочки подошли к охранникам. Первая подошла Аня. Охранник посветил ей фонариком в глаза. Наверное, проверял, что она не под наркотиками. Зрачки отреагировали так, как должны реагировать на свет – сузились. Больше его в этом плане ничего не интересовало. Он попросил ее открыть рюкзак. Там не было ничего запрещенного, только ручка, блокнот, незаменимый запас косметики и прочая мелочь типа бумажных платочков и жвачки. Он сказал – хорошо. И указал ей рукой на женщину, которая проводила уже тактильный осмотр, на случай если она спрятала что-то запрещенное под одеждой. Второй подошла Ира. Ей также просветили зрачки и попросили открыть рюкзак. Ее рюкзак вызывал больше подозрений, так как он был полон из-за того, что в нем лежала свернутая куртка.

– Откройте рюкзак, пожалуйста – попросил охранник. На удивление он был очень вежливым, несмотря на устрашающий внешний вид. Охранники хоть и выглядят пугающе, но у них тоже есть семьи, которых надо кормить, поэтому за свою работу они держатся. А куда ты еще пойдешь с таким внешним видом? Очень много жалоб в последнее время поступало на действие охранников в тех или иных ночных клубах. Владельцам клубов не нужны лишние штрафы и ограничения, а ведь нашей власти только дай повод состричь денег с людей, поэтому они сразу же увольняли таких охранников, на которых поступали жалобы.

Ира открыла рюкзак и достала оттуда куртку. Охранник с удивлением посмотрел на нее:

– Зачем вам вторая куртка?

– Ну, мало ли холодно станет – ответила Ира.

Он явно не понял шутки, но куртка не входит в перечень запрещенных предметов, и он не стал дальше допытывать ее, а указал ей так же на женщину, которая проводила тактильный осмотр. Следующая подошла Алиса. Зрачки в порядке. Она открыла рюкзак. Там было примерно все тоже, что и у Ани.

– Степлер? – удивленно спросил охранник.

– Степлер? – с таким же удивлением переспросила Алиса, и посмотрела на охранника. Он светил ей фонариком в рюкзак, и головой указал посмотреть внутрь. Она посмотрела, и как только заметила очертания степлера, тут же вспомнила, что накануне брала его с собой на учебу. Им нужно было сдавать курсовую работу по экономике, и так как доделывать они решили ее непосредственно перед занятиями, и напечатать прямо в университете, то для скрепления она взяла с собой степлер. Курсовая была небольшая, всего 10-15 листов. Степлер спокойно справился с этой задачей. Она кинула его в рюкзак, с которым ходила на занятия, а вытащить потом обратно, когда собиралась в поездку, просто забыла. Он завалялся где-то на дне, она его не заметила, а так как это не было регулярным событием, то и привычки у нее не было. Она просто не вспомнила, что брала его с собой.

– О, да… – она была в замешательстве, и не знала что ответить. Неужели ее сейчас не пустят на концерт из-за степлера? Ну, это же глупо. Что она может сделать этим степлером? Пойдет и скрепит вместе все афиши и программки?

– Степлер нужно выложить – грубо сказал охранник. Было видно, что он и сам в небольшом смятении. Как будто бы степлера и нет в запрещенных предметах, но он все же решил, что с ним нельзя будет пройти на концерт. Может он подумал, что она сможет кинуть его на сцену, а степлер, все-таки, нелегкий, а может, посчитал, что это, вроде как, колющее оружие, и что скобами при желании можно нанести травму. Хотя, если так поразмыслить, то бросить на сцену можно любой предмет – телефон, туш, ручку, и причинить травму, при большом желании, этими предметами тоже можно. Но все же из всех предметов Алисиной сумки, на концерт не попал только степлер. Она выложила его на стол рядом с охранником. Алиса посчитала это небольшой ценой для пропуска на концерт. да и вообще, может быть на обратном пути она его сможет забрать. На столе лежало еще много вещей – ручки, жвачки, какие-то монеты. Такое ощущение, что охрана совершенно рандомно заставляла некоторых людей вытаскивать вещи из своих сумок. И все слушались, потому что иначе бы не попали на концерт. Небольшой такой кусочек власти для охранников.

Наконец, они прошли внутрь. Огромные очереди в гардеробе их уже не напугали. Организаторы сделали так, чтобы избежать толкотни на входе, но не подумали над этим вопросом внутри помещения, в итоге в гардероб народ валился со всех сторон. Работники в случайном порядке хватали куртки с тянущих им рук. Кто был понаглее, или у кого руки были длиннее, выскакивал оттуда быстрее, самым скромным приходилось дольше терпеть на себе напор толпы. Девочки были не из настойчивых, да и физически уступали там многим, поэтому им пришлось долго ждать, прежде чем кто-то из сотрудников взял их куртки. Когда они вошли на танцпол, то зал уже был полон людей. На разогреве играла неизвестная им группа, но играла живо, и самые разогретые уже прыгали в центре зала. Оказаться в эпицентре в разгар концерта им не хотелось. Это был их первый концерт, но они понимали, что народ будет прыгать, толкаться, махать руками. Физически там многие были сильнее их, поэтому без синяков им оттуда не уйти. Но и стоять весь концерт в самом конце зала им тоже не хотелось. Поэтому они решили пробраться поближе к сцене где-нибудь сбоку. Они взялись за руки и гуськом друг за другом начали протискиваться между людьми. Несмотря на плотное скопление людей периодически в толпе были такие, как бы, воздушные карманы. В одном из таких карманов они и решили остановиться. Совсем недалеко от сцены, но гораздо левее центра. На часах уже было полдевятого, но группа, разогревающая, не собиралась еще даже заканчивать. Минут через 20 народ уже начал утомляться в ожидании хэдлайнера. Наконец, в колонках утих звук. По сцене забегали люди. Начали менять аппаратуру. Стало понятно, что совсем скоро на сцену выйдет группа, ради которой все сюда и пришли. Свет погас. Были видны силуэты людей, занимающих свое место за музыкальными инструментами. Голос в колонках громко объявил:

– Встречайте, впервые в России, монстры диджитал рока, Flying Dragons!

Яркие вспышки света, и с первыми нотами толпа запрыгала как единый организм. Девочки запрыгали со всеми. Невероятный приток адреналина и позитива. Через 2 часа, когда закончился концерт, они были полностью вымотаны. Их одежду, казалось, можно было выжимать. Хрупкие девочки впервые в жизни попали на концерт, и взяли от него все, что можно. Удивительно, как в том хаосе они умудрились не потерять друг друга. Толкучка в гардеробе на выдаче была еще больше. Они даже не решились туда соваться, пока не разошлась основная масса людей. Разводы туши под глазами, мокрые волосы, укладка осталась, видимо, где-то на танцполе и улыбки. Так завершился первый в их жизни концерт. Они вышли на улицу.

– Так, ближайшее метро тут метрах в 300 – сказала Аня. – Основная толпа уже разошлась, так что думаю, что можно идти к нему.

– Давайте деньги посчитаем – предложила Алиса, и полезла в рюкзак. Во внутреннем кармане у нее были деньги. Там же лежали и билеты на поезд. Она засуетилась.

– Что такое? Ты потеряла деньги – спросила Ира.

– Похоже… или украли. Но ведь рюкзак со мной был все время – ответила Алиса.

– У нас нет денег? А билеты? У тебя же там же наши билеты лежали – спросила Ира.

Алиса еще раз проверила карман. Билеты были на месте, но денег не было. У них должны были оставаться деньги на метро. Она посмотрела в рюкзаке поглубже. Ничего не было, только пара монет.

– Билеты на месте, денег не… – оборвала свою мысль Алиса. До нее только что дошло, что они потратили эти деньги на метро, когда ехали из магазина сюда. – Ебаааать, ну я тупень. Мы же из «Тренера» когда вышли, я посчитала только дорогу отсюда до вокзала, а мы же оттуда когда ехали, тоже билеты купили, и эти деньги как раз и потратили.

–Блин, точно. А че ж мы так протупили? – согласилась Аня. Они ведь все вместе считали, сколько им понадобится денег, и никто не подумал про этот участок пути от магазина до концертной площадки.

– Че нам теперь делать? – спросила Ира. – До вокзала мы пешком не дойдем.

– Может, и дойдем, но только к завтрашнему утру – добавила Аня. – Поезд уже уедет без нас.

– Ни у кого ведь с собой карты нет? – спросила Алиса.

– Нет – ответила Ира.

– У меня есть, но там по нулям – сказала Аня.

– Может родителям позвонить, чтоб они перевели? – предложила Алиса. – Стремно, конечно. Я своим сказала, что мы уже взрослые и ответственные, все просчитали и блабла, а тут такой косяк. Просрали все деньги, что даже на метро не хватает. Боюсь, меня теперь хрен куда-то отпустят с таким косяком.

– Мдауж, блин, думаю, у меня такая же фигня – согласилась Ира.

– Ну, так че делаем? Звоним родителям или че? Ну, пешком мы точно не дойдем – сказала Аня.

– Ну, да – согласилась Алиса.

– Извините – послышался мужской голос сзади.

Девушки обернулись. В паре метров от них стоял мужчина. На вид ему было лет тридцать. Плюс минус. Конечно, он чуть ли не в два раза старше девочек, но все же еще и не дядька, в том смысле, что он держится с молодежью на одной волне. Наверное, он во многом отстает от совсем еще юных ребят, в плане музыкальных течение. Все таки с возрастом музыкальные вкусы начинают приобретать консервативные оттенки, и с каждым годом становится все тяжелее и тяжелее принимать что-то новое в музыке. Так, незаметно ты начинаешь становиться похожим на своих родителей, которые закатывая глаза, говорили – боже, что ты слушаешь? Вот в наше время музыка была… Периодически ты натыкаешься на достойных, по твоему мнению, молодых музыкантов, но при этом не замечаешь как далеко ты уже стоишь от того, что сейчас называется модным. Этот мужчина, еще, безусловно, молодой человек, был где-то на границе между молодежью и родителями. Он обратился к ним:

– Извините, я не подслушивал, просто случайно так вышло. У вас проблемы, как я понял?

– Ну, да, есть немного – ответила Ира.

– Я просто до вокзала еду как раз. Ну, не совсем на вокзал, но в ту сторону, мимо проезжать буду.

– У нас денег нет. Вы же слышали, наверняка – сказала Аня. Она подумала, что это какой-то таксист, что он просто хитрит, чтобы взять себе клиентов.

– Да не. Я просто вас подвезу, денег не надо. Я тоже на концерте был. Я вас даже видел на танцполе – с улыбкой сказал мужчина.

– Да не, не надо. Спасибо – ответила Алиса.

– Ты че, дура? – шепнула Ира Алисе. Взяла ее под локоть и немного отвела в сторону, и так же шепотом продолжила:

– Это же неплохой вариант с учетом того, что у нас на троих рублей 10 максимум.

– Ну, да, я чето запаниковала просто – так же шепотом согласилась Алиса.

Мужчина стоял все там же и улыбался. Он слышал, о чем шептались девочки, но даже если бы и не слышал, то это итак было понятно.

– Ну, как? Вы поедете? – спросил мужчина.

– Да – ответила Ира. Посмотрела на Аню, та утвердительно кивнула головой. – Поедем.

– Ну, тут немного пройтись надо до машины. Я далековато запарковался. Но это ближе, чем до вокзала идти. Обещаю – сказал мужчина, и посмеялся. Девочки не посмеялись в ответ, так что вышло неловко, поэтому он перестал смеяться, и продолжил:

– Здесь просто во время концертов на парковке не дают запарковаться, закрывают ее. А на ближайших улицах обычно все заставлено. Тут же еще и метро рядом. Да я, если честно, и не люблю тут парковаться. Народ всякий после концерта идет. Толпой валят. Бывают, знаете, идут такие на кураже все, кто-нибудь возьмет, да и пнет машину. Попробуй, найди его потом. В итоге, у тебя машина помята, а этот ху… уйдет безнаказанным.

– Ну, да, неприятно – согласилась Алиса.

– Так что я лучше перестрахуюсь. Лишние 500 метров лучше пройду, зато машина целехенькая – закончил свою мысль мужчина.

Они отошли от концертной площадки метров 300 до ближайшего перекрестка, и повернули налево. Освещения на этой улице практически не было. Вид у девочек стал немного напряженным. Кажется, они уже пожалели, что решили с ним куда-то идти. Он решил их успокоить:

– Ну, тут еще метров 500-600, и на том перекрестке – он указал пальцем вперед, – где сейчас светофор зеленым горит, направо. А там машина совсем недалеко стоит.

На той улице, на которую он указал, освещение горело хорошо, это успокаивало девочек, но сейчас они шли по этой малоосвещенной улице. Людей на ней не было вообще. У каждой из девочек в голове промелькнула мысль – «а зачем мы за ним вообще пошли?» Они держались вместе, а мужчина шел чуть впереди. Ощущение, что сейчас вот-вот что-то произойдет, не покидало никого из них. Вдруг он сейчас развернется, прыгнет на них и затащит в переулок, чтобы изнасиловать? Или набросится на них с ножом, чтобы ограбить? Они переглянулись, и каждая увидела в глазах каждой уверенность в том, что в случаи опасности они не оставят друг друга. Их было трое, и хоть они хрупкие маленькие девочки, но втроем против одного они смогут его одолеть. Наконец, они подошли к этому перекрестку. Эта улица была хорошо освещена, и по ней уже ходили люди. Они перешли на другую сторону дороги. Девочки расслабились. Хорошие люди, видимо, еще существуют. Если бы он хотел с ними что-то сделать, то сделал бы это на этой темной улице, а они спокойно дошли сюда, где было людно. Ну, то есть, спокойно дошел только он, они же всю дорогу переживали, но все же дошли.

– Вон, моя – он махнул рукой с брелком от сигнализации, и нажал на кнопку. Через 3 машины от них моргнули поворотники, и издал звуковой сигнал Солярис серебристого цвета. Они все сели в машину. Алиса села на переднее сиденье, а Ира с Аней на заднее. В машине было очень чисто, все аккуратно убрано. Мужчина производил впечатление очень пунктуального человека. Девочки совсем расслабились. Прогрев несколько минут двигатель, они поехали. Они сказал им, что ехать минут 40. Включил какую-то радиостанцию, на которой играла спокойная музыка. Они не спеша ехали по городу уже минут 10. Периодически он показывал им на то или иное здание, и рассказывал какую-нибудь историю или факт об этом здании. Он был очень начитанным.

– Меня, кстати, Толя зовут – внезапно сказал он.

– Ой, меня Алиса – представилась Алиса со смущением. Все-таки он предложил их подвезти бесплатно, а они даже не спросили, как его зовут, что ему пришлось представиться самому. Алисе показалось это очень некультурным, поэтому она даже засмущалась.

– Ира…

– Аня – представились девочки с заднего сиденья.

– Ой, а у вас случайно не будет зарядки Micro-USB? – спросила Алиса. Почему бы не подзарядить телефон, если есть такая возможность?

– Да, посмотри в подлокотнике – ответил он.

Алиса не часто ездила в машинах, и перепутала подлокотник с бардачком. Она открыла бардачок и оттуда выпали документы. Она успела их поймать. Там были права, СТС и бланки от страховой компании. Алиса посмотрела на права. Это были его права, там была его фотография, но имя – Иван. Он только что, секунду назад представился как Толя, но в правах написано – Иван.

– Я же сказал в подлокотнике – грубо сказал мужчина, и выхватил у нее из рук документы.

– Извините – сказала Алиса, – я перепутала.

– Да, ничего – ответил он. Он спрятал документы во внутренний карман куртки. – Это документы моего брата.

Кажется, он понимал, что Алиса успела разглядеть права, поэтому соврал. Очевидно, почему то он не хотел, чтобы они знали его настоящее имя. Девочки сзади ничего не поняли, а Алису это сильно насторожило. Он открыл подлокотник, и достал оттуда зарядку. Далее он не проронил ни слова, они ехали так в молчание уже минут 20. За это время только Ира и Аня успели поговорить с родителями, Алиса решила, что позвонит маме уже с вокзала, чтобы не беспокоить лишний раз водителя, который итак явно был разозлен неаккуратными действиями Алисы. Ни Ира, ни Аня не рассказали родителям, что остались совсем без денег после концерта, и что если бы не случайный прохожий, то они вообще не знали бы как им добраться до вокзала. Они сказали, что все у них хорошо, и что все идет по их плану.

Алиса отклонилась к окну, и наблюдала за дорогой. Боковым зрением она заметила, что мужчина правой рукой начал какие-то движения. Сначала она не придала этому значения, подумав, что возможно он что-то поправляет, ну или мало ли яички зачесались? В конце концов, мужчины постоянно чешут свои яички. Алиса замечала это частенько. Каждый думает, что делает это незаметно, едва уловимым движением кисти, но нет, от Алисиного взора ничего не уйдет. Поэтому она не придала этому значения. Но он продолжал эти движения. Алиса бросила быстрый взгляд в его сторону, в район кисти правой руки. Ей было очень интересно, что он там делает. Она кинула свой быстрый взгляд и обомлела. Нет. Ей, наверняка, показалось. Она не могла поверить. Ей показалось, что она увидела его член. Она никогда не видела мужской член вживую. Ну, так получилось, что ее больше интересовали книги. У Иры и Ани уже был секс, и их он не очень впечатлил. Естественно они все друг другу рассказывали. Возможно, поэтому Алиса никуда не торопилась с этим вопросом. Она все еще была девственницей, и до этого момента член она видела только в интернете на фото и видео, но ни разу вживую. Это было как что-то нереальное, неестественное, скорее, что она не поверила своим глазам, подумав, что ей показалось. Она посмотрела еще раз. Ей не показалось. Он не просто так там ковырялся, он ничего не поправлял, и не чесал яички, он вытащил свой член из ширинки. Кончик его члена торчал из ширинки. Он держал его тремя пальцами, и мастурбировал. Алису охватил шок. Она посмотрела на подруг. Они ничего не видели, сидели так же, как и Алиса мгновением раньше, откинувшись к окнам и наблюдая за дорогой. Она посмотрела на водителя. Он смотрел на дорогу. Левой рукой держал руль, а правой продолжал монотонно мастурбировать. У Алисы перехватило дыхание. Она набралась смелости, и спросила:

– Что вы делаете?

Она спросила очень робко, голос ее дрожал. Чувствовалось, что она напугана. Девочки сзади не поняли, что происходит, но оживились. Мужчина молчал. Он даже не подал виду, что услышал Алисы, просто проигнорировал ее.

– Что вы делаете? – уже громче спросила Алиса. Голос ее дрожал еще сильнее, она еле сдерживалась, чтоб не сорваться на плач.

– Ты чего, Алис? – спросила встревожено Ира. Мужчина по-прежнему молчал, смотрел на дорогу, и продолжал монотонно мастурбировать.

– Остановите машину – сказала Алиса.

– Алис, ты чего, что происходит? – спросила Ира. Она сидела прямо за водителем и ничего не видела. Аня сидела сбоку, она посмотрела на Алису, и увидела ее напуганный взгляд, направленный в район паха мужчины. Она тоже посмотрела туда, и увидела, что он мастурбирует. Она поняла, что происходит. Они ехали по оживленной улице, но его это не смущало.

– Остановите машину! – уже кричала Алиса. Она все еще сдерживалась от плача, но вот-вот готова была зарыдать.

Он начал замедляться. Начал замедлять автомобиль, так как впереди загорелся красный свет на светофоре, но ускорился с мастурбацией. Уже даже Ира начала понимать, что происходит, не видя, что конкретно, но видя характерные движения его правой руки. Машина остановилась на светофоре.

– Уходим! – крикнула Алиса, и они втроем выскочили из машины.

Алиса с Аней побежали в одну сторону, а Ира сперва дернулась в другую, в сторону проезжей части, но быстро опомнилась и побежала за подругами. Они не понимали, где они находятся, они просто бежали подальше от машины. Наконец, они остановились. Они посмотрели в сторону, откуда убежали. Машины со светофора уже уехали, и серебристый солярис, на котором они ехали, тоже. Они остановились, чтобы отдышаться. Наконец, Ира спросила:

– Что там было?

– Он сидел, дрочил – сказала Алиса.

– Он прямо там, за рулем, дрочил – подтвердила Аня.

– Жесть, а казался приличным человеком – сказала Ира.

– Фух, я чето испугалась. У меня в голове мысли, что нас сейчас в лес завезут, изнасилуют и закопают – сказала Алиса и нервно засмеялась. Подруги поддержали ее таким же нервным смехом.

– Где мы, вообще? Кто-нибудь знает? – спросила Ира, как будто кто-то ориентировался в этом городе. Все они здесь были впервые, и они понятия не имели, где они находятся.

Аня достала телефон, открыла навигатор. К счастью, они действительно ехали к вокзалу, и уже практически доехали. Навигатор рисовал меньше километра до вокзала. Иван или Толя действительно вез их туда, куда и обещал, просто оказался слишком озабоченным. Ненормально озабоченным. Он получал максимальное удовольствие от прилюдного самоудовлетворения, но не мог этого делать на улицах. По понятным причинам. Во-первых, кто-нибудь обязательно бы заснял его на видео, а в мире цифровых технологий видео могло разлететься по сети, и его могли увидеть его знакомые и близкие, от которых он, естественно, скрывал свои наклонности. Во-вторых, мог бы найтись какой-нибудь крепкий смельчак, который мог наказать его физическими увечьями за такие действия. А здесь три девочки, да еще и не местные, можно помастурбировать перед ними, и потом они навсегда исчезнут из его жизни. Достаточно просто представиться им другим именем, а машина, на которой он ехал, была взята в аренду. Вряд ли бы из-за обычной мастурбации кто-нибудь стал узнавать у компании, кто арендовал эту машину в то время. Да и не было на автомобиле никаких опознавательных знаков, что это машина арендная. Он не в первый раз проделывал такие вещи. Он даже не был на концерте. Просто караулил у той или другой площадки в поисках молоденьких девочек, ищущих такси. Обычно, они искали именно такси. Он подходил и предлагал свои услуги дешевле, чем предлагали таксопарки, мотивируя это тем, что ему просто по пути. Не всегда они были из других городов, чаще были местные, но он подвозил исключительно тех, кто жил в противоположных с ним концах города, чтобы риск встретиться с ними на улицах, был минимальным.

Быстрым шагом девочки дошли до вокзала примерно за 15 минут. До поезда оставалось около часа. Алиса позвонила домой. Ее мама уже почти спала, но все же дождалась звонка дочери. Алиса не рассказала ей ничего про порезанную куртку, про потраченные полностью деньги, и ничего не сказала про мастурбирующего перед ними в машине мужчину. На вопрос мамы – как прошел концерт? Она ответила – все отлично, мам, концерт просто супер. Она решила не рассказывать маме о случившемся не потому, что она была оптимисткой или сильной личностью, что ее это никак не задело. Нет, она просто побоялась рассказать об этом маме. Никто из подруг об этом не рассказал своим родителям. Они не обсуждали это между собой, рассказывать или нет, просто как то негласно так решили. Приехав домой, они больше не обсуждали эту поездку до вокзала, попытавшись оставить это в самых отдаленных уголках памяти, выведя на первый план положительные эмоции от самого концерта.

События пошли своим чередом. Эти события не повлияли на их общий настрой в плане концертной деятельности, и этот концерт не стал для них последним. После этого они посетили еще много концертов, только уже не выезжая за пределы родного города. Группы уже были масштабом поменьше, но эмоции всегда были одинаковые. Но, к сожалению, на эти эмоции всегда накладывался негативный отпечаток. Никто из них так и не воспользовался такси за это время. Они понимали, что они сели в машину неизвестно к кому, и что попасть в такую ситуацию в официальном такси практически невозможно, потому что через приложение всегда можно отследить какой таксист, когда и куда тебя вез. Но они не могли переступить через свой страх, поэтому стали пользоваться лишь услугами общественного транспорта.

Е

– Слушай, можешь выключить это говно? – сказал Антон, заходя на склад.

Он уже несколько месяцев работал в магазине и успел нормально освоиться. Он уже давно работал самостоятельно, и зарплата его теперь складывалась из оклада и личных продаж. Казалось бы, что ему нужно больше бегать по торговому залу в поисках клиентов, но он больше предпочитал скрываться на складе. Он уже хорошо знал ассортимент и все его характеристики, а даже если не знал, то мог со спокойной душой вешать лапшу на уши покупателям, рассказывая какие хорошие эти ботинки, или насколько технологичны эти штаны. Эти истины ему доходчиво объяснили после первой неученической зарплаты. Он несильно расстроился, получив ее, но коллеги, увидев его расчетный листок, ахнули. Никакой зависти, в плане зарплаты, у продавцов друг к другу не было. За месяц каждый из них делал примерно одинаковый объем продаж, и получали они, соответственно, примерно одинаковую зарплату. Кроме Антона. Его первая зарплата была очень низкой, она была на уровне Вики из женского отдела, но та при этом полмесяца была в отпуске, а он нет. Он получил такую зарплату, потому что практически не работал с покупателями. Этой зарплаты ему вполне хватало. Отец Антона, наконец, смог взять себя в руки и переступить через свои амбиции. Он устроился на работу. Не топ-менеджером, и не руководителем, туда пути у него были отрезаны. Он решил уйти от всего этого, и устроился простым охранником в торговом центре. Он перестал пить. Практически. Он, конечно, сильно потерял в зарплате, но человек такое существо, что быстро приспосабливается к неудобствам. И они с Антоном приспособились к такой жизни. Часть заработанных денег Антон отдавал отцу, часть оставлял себе. У него не было теперь ни девушки, ни друзей, поэтому тратиться особо ему было некуда. Конечно, коллеги ему быстро объяснили, как нужно продавать. Зарплата у него поднялась, но до среднего уровня так и не дотянулась, потому что периодически он все равно прятался на складе, избегая общения с покупателями. По сути, продажи у него пошли только от тех покупателей, которые нашли его сами. Ни к кому с вопросом – «чем вам помочь?», он ни разу не подходил.

Он много времени проводил на складе. Коллектив там был молодой. Начальник склада Витя немного старше Антона, а кладовщик Макс, и сервисник Митя, который тоже много времени проводил на складе, так и вообще были его ровесниками. Были там и люди постарше, например, дядя Саша, тоже кладовщик, был гораздо старше их всех, но был с ними, как говорится, на одной волне. Им там нравилось. Там не было покупателей, шныряющих между стеллажами, можно было свободно общаться, как хочешь и о чем хочешь. В торговом зале играла типичная «легкая» расслабляющая музыка, а здесь, на складе, они включали все, что хотели. Играл рок, играл реп, техно или драмэндбейс. Из колонок доносился мат, упоминались наркотики и алкоголь, в общем, все, что в торговом зале играть не могло. Ни у кого из них не было никакого особого предпочтения в музыке. Они просто слушали то, что им нравится. Приносили на флешках свои подборки, скидывали на компьютер в одну общую папку, и запускали ее в случайном порядке. Целый день у них играла совершенно разная музыка. И фонотека постоянно пополнялась. Звучали там даже «Земляне». Это дядя Саша привнес свой вклад.

Когда Антон зашел на склад, звучало что-то из русского репа. Он даже не успел расслышать, что там играет, просто на автомате сказал, чтоб Витя выключил. Так сложилось, что их общение свелось к постоянным подколкам, подъебам, как говорили они, друг друга. Они подъебавли друг друга, каждый каждого, всегда, не зависимо от ситуации и обстоятельств. Если был повод как то подъебать, они подъебывали. Если повода не было, но был заготовлен подъеб, то они подъебывали. Их общение естественным путем пришло к такому состоянию. Просьба о выключении музыки была тоже частью подъеба. Просто потому что это играла песня не из подборки Антона.

– Че? – переспросил Витя. Он сидел за компьютером, заполнял накладные, на пришедший только что товар.

– Я говорю – выруби эту хуйню – перефразировал свою просьбу Антон.

– Ты про Макса что ли? – спросил Витя, и посмотрел на Макса, который стоял в центре склада и сканером отщелкивал бирки, на только что пришедших футболках.

– Слышь – возмутился Макс, оторвавшись на мгновение от работы, и тут же продолжил, как ни в чем не бывало.

– А у тебя проблемы, проблемы? Может быть у тебя проблемы? А? Проблемы? Че ты? Че? А? – начал в шутку наезжать на него Витя.

– Да иди нахуй – ответил Макс. Посылание друг друга на хуй, или в другие места человеческого организма, стало неотъемлемым ритуалом их общения. Они это не обсуждали, но, кажется, что если за день ты не послал кого-то на хуй хотя бы 10 раз, то могла случиться беда. Что-то страшное, что-то, что исправить потом не получиться. Поэтому они старательно выполняли этот норматив, отвечая посылом практически на любой вопрос. По поводу и без. «Пойдем покурим? – пошел нахуй!», «Там машина пришла, надо разгрузить – пошел на хуй!», «У тебя шнурок развязался – иди в пизду!», «Возьмешь в рот? – иди в жопу!» Никто не обижался. Это просто было универсальным ответом на любой вопрос.

– Не, че? У тебя проблемы? Ты, может, хочешь выйти? А? – продолжал наседать на Макса Витя. При этом он даже не отрывался от компьютера.

– А че? – так же, не отрываясь от своей работы, спросил Макс.

– Не, просто если хочешь выйти, то выходи, я то не пойду – ответил Витя.

– Ах, ты сука – ответил Макс, и все посмеялись.

Антон пошел посмотреть, что можно забрать со склада в торговый зал. Ему больше нравилось работать с одеждой, чем с людьми, поэтому он частенько заходил на склад еще и с этой целью, чтобы проверить, что можно забрать. Но им только что пришла машина, которую надо было срочно разгрузить. Разгрузка машины всегда стояла в приоритете, поэтому они занимались сейчас только этим, и ничего не успели подготовить.

– Вы че тут, совсем не работаете что ли? – подколол их Антон, видя, что на самом деле они вообще не отрывались от работы.

– Неа, дрочим весь день – ответил Витя.

– Друг другу или вместе? Как вам больше нравится? – спросил Антон.

– Не, вместе, спиной друг к другу. Чтоб не видеть какой у кого. Это Витек предложил. Он боится, что увидит мой болтяра и обзавидуется – ответил Макс.

– Да чему там завидовать то? – спросил Витя.

– А, точно, ты же видел… когда в прошлый раз сосал у меня – ответил Макс.

– Ну, вы и гомики – заключил Антон, и ушел в торговый зал.

Он проходил по примерочным, собирал там одежду, оставленную покупателями, и развешивал ее по местам. Никто это не любил делать, а Антон любил. Время проходило быстрее, а покупатели чаще предпочитали обращаться к свободным продавцам, не трогая его. У них была специальная вешалка на колесах. Антон проходил с ней по примерочным, развешивал оставленную одежду на плечики, и вешал все это на эту передвижную вешалку. А потом ходил с ней по торговому залу в поисках нужного стеллажа. Сам он отвечал за отдел мужской одежды, но когда развешивал вещи, то приходилось заходить и на чужую территорию. В своем отделе он ориентировался хорошо, знал где какие штаны висят, куртки, футболки и прочее. Сначала он быстро развешивал все, что относилось к его отделу, а потом уже шел в чужие. Там это у него занимало времени больше, потому что приходилось долго искать место, где висит та или иная куртка. Когда они висят все в куче, одна за одной, то многие модели похожи друг на друга. В своем то отделе он видел модель, и шел к нужному стеллажу, а тут ему приходилось перебирать все, доставать и сравнивать – та это или не та куртка, те или не те штаны.

У него оставались две куртке из женского отдела на вешалке. Он уже минут десять ходил по женскому отделу в поисках нужного стеллажа с куртками. Иногда бывало такое, что просто совершенно не найти было нужной модели. Тогда он обращался за помощью к ребятам из этого отдела. Очень много черных курток, и все они похожи друг на друга. Он перебрал, казалось, уже все стеллажи. Попробовал уже даже поискать по брендам, но нужного стеллажа так и не нашел.

– …о, вон, свободный – услышал он женский голос где-то со стороны. «Надеюсь, это она не про меня» – подумал Антон, и посмотрел в сторону, откуда послышался женский голос. Девушка шла в его сторону, а рядом с ним не было больше никого из продавцов. Значит, она шла к нему. «Видимо, придется поработать» – подумал Антон. Он стоял за стеллажом, она приближалась к нему. Антон не успел хорошо рассмотреть ее, лишь успел заметить, что она была симпатичной, но увидел, наконец, стеллаж с куртками, который он так долго искал, и отвлекся. Да и если бы он не нашел этот стеллаж, то все равно бы не стал рассматривать ее, потому что считал это некультурным, во-первых, а, во-вторых, если самому смотреть на покупателя, то больше шансов, что подойдут именно к тебе. А это было не то, чего хотел Антон. Даже если и девушка симпатичная. Он услышал, как она крикнула что-то подругам. Он поднял глаза, чтобы посмотреть на нее, и увидел, что она остановилась, рассматривая куртки. Это был его шанс сбежать. Фактически она же к нему еще не обратилась, так что это не будет грубостью. Он быстро повесил куртку, вторую оставил на вешалке, и провалился вглубь стеллажей, в сторону двери склада. Быстрым шагом, пока она рассматривает куртки, можно уйти достаточно далеко, чтобы она не смогла его позвать. Он дошел до двери склада, и она его не окликнула. Осталось только приложить бейдж к электронному замку, и…все, он на складе. Это был удачный побег. Витя и Макс уже заканчивали принимать товар, пришедший им с машиной ранее. Витя уже не сидел за компьютером, а взял сканер и помогал Максу.

– Ну, че, гомики, как дела? – спросил Антон, обращаясь к Вите с Максом. Они не отвечали, а продолжали отщелкивать товар.

– Э, гомики, вы че, не слышите? – продолжал Антон. – Вы че, языки друг у друга в жопе оставили?

Они продолжали отщелкивать сканером товар, не обращая внимания на Антона. Он подошел ближе.

– Аааа, мегапидрило! – внезапно закричал Витя. – Макс, береги очко.

Макс кинул сканер в коробку с одеждой, и прикрыл руками свою пятую точку. Антон схватил эспандер-палку, лежавший рядом, приложил его себе между ног, имитируя член, и начал прыгать на Витю с Максом, пытаясь в шутку изнасиловать их этим эспандером. Они дурачились и смеялись. В таком ключе проходили практически все дни на работе. Точно все те, на которых у них пересекались смены. Казалось, что Антон нашел себе новых друзей. Правда, они ни разу не виделись вне работы, но на работе постоянно общались. Антону этого было достаточно, чтобы почувствовать себя счастливым.

Рабочий день подошел к концу. Директор по традиции собрал всех, кто доработал сегодня до конца смены, поблагодарил за работу, и отпустил домой. Все бы итак ушли домой и без его благословения, но у них был такой ритуал, якобы для укрепления корпоративного духа.

Антон, Витя и Макс вышли на улицу. Когда Антон работал неполную смену, то он ездил домой на метро, так же как и с утра, потому что на дорогах были пробки, и на метро выходило быстрее. Когда же он работал полную смену до закрытия магазина, то вечером уезжал домой на автобусе. Витя и Макс ездили на метро, но с Антоном по пути им было всего две остановки, а затем Антон пересаживался на другую ветку, поэтому большой разницы для него не было – ехать с ними на метро или одному на автобусе. Ему больше нравилось ездить на автобусе, а вечером без пробок, это получалось быстрее. Недалеко от торгового центра было автобусное кольцо. Конец маршрута автобуса, который идет прямо до его дома. Автобусы приезжали, стояли минут 10-20, в зависимости от времени дня, на кольце, разворачивались и ехали по обратному маршруту. Людей в это время, как и машин на дорогах, уже было мало, но Антон все равно садился в конце в самый дальний угол. В таком месте, даже когда много людей, обычно никто тебя не достает, и можно спокойно сидеть, и, например, читать книжку, как это делал Антон. В этот раз, Антон, как и во все предыдущие разы, сел на свое любимое место. Открыл на смартфоне книгу, которую он начал читать неделю назад, и погрузился в чтение. Ехать ему далеко, практически до противоположной конечной станции, поэтому он особо не напрягался, что может пропустить свою станцию. К тому же, на подъезде к дому, автобус проезжал мимо торгового центра, как раз того, в который изначально и планировал устраиваться Антон, и яркие светящиеся вывески на нем всегда били по глазам, отвлекая Антона от чтения. Поэтому он никогда не проезжал мимо своей остановки.

Он подходил к подъезду своего дома. На улице было очень темно. Фонари освещения на территории внутри двора не работали уже месяц как, и никто, похоже, не собирался их ремонтировать. К вечеру сильно похолодало. С утра уже было достаточно морозно, но ко времени, когда он подходил к дому, еще и усилился ветер. Вообще, ветер у его подъезда всегда был сильнее, чем за углом дома. С противоположной стороны, совсем рядом стоял еще один дом, и веер здесь ускорялся как в аэродинамической трубе. Здесь дуло даже когда на улице был полный штиль, ну а когда ветер был сильный, то тут задувало просто с сумасшедшей скоростью. Антон промерз, казалось, до костей. Все мысли были только о том, как поскорее зайти к себе в теплую квартиру. Он даже размышлял на счет теплой ванной. Впрочем, он размышлял о ней практически каждый раз, когда подходил к дому после тяжелого трудового дня, но потом дома, согревшись и отдохнув, бросал эту затею. Просто его согревала сама мысль, что он может прийти и окунуться в теплую ванну. Отец сегодня не работал. Обычно в такие дни он выпивал. Не напивался в хлам как ранее, а слегка выпивал, как он делал это еще до того, как его уволили. Антон открыл дверь, и зашел. Было слышно как в комнате негромко работает телевизор. Обычно, когда Антон так поздно приходил с работы, а отец не был на смене, то он уже в это время спал, было тихо. Когда он был на смене, то тихо было потому, что дома, соответственно, никого не было. Это стало привычным для Антона за эти месяцы. Сегодня же работал телевизор, и это было слишком необычно.

– Пап – спросил Антон, но в ответ ничего не услышал.

– Пааап – спросил он еще раз, но громче. В ответ опять ничего не услышал. Антон подумал, что отец, вероятно, спит. Он был пунктуальным и ответственным человеком, и всегда выключал телевизор, если чувствовал, что хочет спать. Именно поэтому всегда было тихо, когда Антон поздно возвращался с работы домой. «Неужели он опять сорвался и напился?» – подумал Антон. В коридоре стоял пакет из ближайшего алкомаркета, что только подтверждало догадки Антона. Нос у Антона немного согрелся, и он почувствовал запах. Точнее вонь. Пахло очень едко, какая-то смесь блювоты и мочи. Только этого Антону сейчас не хватало – убирать за обгадившимся пьяным отцом. Вероятно, он очень сильно напился, раз сходил под себя, и не стал убирать. Ну, не оставлять же его так? Антон спит с ним в одной комнате, он не выдержит этой вони до момента, пока отец проспится. А попробуй его сейчас разбуди. Антон подошел к комнате. Свет в ней не горел. Вероятно, он заснул еще днем, пока было светло. Была надежда, что он уже успел хоть немного проспаться, и Антон сможет его растолкать, чтобы тот пошел в ванную. Антон включил свет. Отец лежал на раскладном диване, головой к Антону, а ногами к телевизору. На своем диване, на котором он спит ночью. Кожа его была неестественного бледного цвета с синеватым оттенком. Антон сделал шаг, чтобы увидеть лицо отца. На груди и возле рта были пятна бордового цвета. Рядом с диваном стояла практически пустая бутылка вина. Похоже, он перепил вина, и блеванул на себя, пока спал. Антон испугался и отшатнулся назад. Под ногу попалась еще одна бутылка точно такого же вина. Она упала и покатилась. Бутылка была открыта, но из нее не вылилось ни капли. Она так же была пуста.

– Пап – испуганно спросил Антон.

В голове промелькнули самые страшные мысли. Он подошел, и потолкал его за плечо. Он никак не отреагировал.

– Пап – голос Антона задрожал.

Он начал толкать его сильнее, но отец никак не реагировал. Самые страшные мысли Антона стали уже казаться реальностью. Антон начал сильно трясти отца, но он не подавал совершенно никаких признаков жизни. Руки и голова его свободно болтались. Антон заплакал:

– Пап, пап, проснись, пожалуйста, папааа!

Отец не шевелился. Антон начал вспоминать уроки основ безопасности жизнедеятельности из школы, как измерять пульс. Он попытался нащупать артерию у отца на шее, но не почувствовал никаких пульсаций. Тогда он взял его запястье, сжал, приложив большой палец со стороны вен. Ничего не чувствовалось. Сама рука была очень холодной. Он проверил на своей руке, правильно ли он делает. Пульс чувствовался, вена отдавала ударами в палец. Он опять сделал тоже самое у отца, но рука была холодна и никаких ударов в вене. Антон упал на колени возле отца и зарыдал.

– Папа, папа – сквозь слезы говорил Антон.

Он склонился к нему. Коснулся свой головой его головы, а левой рукой обнял. И продолжал рыдать. Он уже все понял. Он, конечно, любил своего отца, как бы он не вел себя в те дни, месяца после увольнения, это не могло перекрыть все то, что было до этого. Антон прорыдал так минут 10, собрался с силами и позвонил в полицию и скорую. Полиция приехала где-то через час, после них приехала скорая. Как этот типично для наших органов правопорядка – тебе звонят и говорят, что здесь найден труп, а они приезжают только через час. А скорая приехала и того позже. А ведь Антон не врач, чтобы давать заключение, он мог ошибиться в своем диагнозе, и скорая помощь, приехав раньше, могла, вероятно, спасти ему жизнь, но «скорая» – это только прилагательное в названии, а «помощь» – так это и вообще просто случайный набор букв. Врач скорой помощи диагностировал смерть. К счастью для них позже на вскрытии выяснилось, что смерть наступила гораздо раньше, часов за 8 до приезда скорой помощи. Карма врачей не пострадала.

Восстанавливая события того дня, полиция пришла к выводу о том, что отец Антон вышел из дома около 11 часов дня. Антон в это время уже несколько часов как был на работе. В 11:20, согласно времени на чеке из магазина по продаже алкоголя, который они нашли в пакете этого магазина, он купил 2 бутылки недорогого вина. Это подтвердилось и по записям с камер магазина. Антон также подтвердил, что отец часто покупал это вино, потому что, по словам отца Антона, «пилось оно легко, как лимонад, а вкус такой приятный». Потом он вернулся домой и начал распивать это вино. Выпил первую бутылку, затем вторую. После этого уснул. Смерть наступила из-за аспирации рвотных масс около 4-5 часов вечера. То есть, выпив две бутылки вина, он заснул. Организм не принял такое количество алкоголя, и решил вывести его через рот. К сожалению, отец Антона в это время крепко спал на спине. Рвотные массы, поднявшись по пищеводу, не смогли полностью выйти наружу, и пошли назад, что привело к закупорке дыхательных путей. Скорее всего, он ничего не почувствовал, но умирал медленно, в течение 3-5 минут.

Антон не смог позвонить матери в первый же день. Он просто психологически не мог, да и физически был вымотан, так как провел практически весь день в отделе полиции, давая показания. На второй день он собрался с силами, и позвонил.

– Да, Антош, привет – ласково ответила на звонок мама. Голос ее был таким нежным и приятным, что Антону на мгновение полегчало.

Он звонил ей периодически, рассказывал как у него дела, интересовался как дела у нее. Он не рассказывал ей, что отца уволили, что он пьет теперь часто, просто говорил, что у них все хорошо. Сам отец с ней за все это время не говорил. Она думала, что он просто не хочет с ней разговаривать, все еще не готов вести диалог, а он не звонил, просто потому что был психологически сломан со всеми этими событиями, в том числе, конечно, и включая их расставание. Она не знала, что у них все пошло по наклонной, и, к сожалению, вниз. Она думала, что они все еще живут в той большой квартире, а отец Антона все еще работает в той компании. Но она тоже не рассказывала всего Антону. В частности, она не рассказала ему, что теперь живет вместе со своим коллегой по работе. В их квартире. В квартире, в которой вырос Антон в любящей семье. Теперь это была квартира его матери и неизвестного ему мужчины. Она думала, что он, как обычно, позвонил ей, чтобы узнать, как у нее дела. Она еще не знала, какие новости собирался сообщить ей сын. Легкость первых секунд быстро улетучилась, когда Антон заговорил:

– Мам – с трудом сказал Антон. За эти 2 дня он, казалось, выплакал из себя все, что мог, но оказалось, что нет. Едва он открыл рот, чтобы сообщить маме эту ужасную новость, как в горле моментально застрял ком. Он появился неожиданно и из неоткуда. Как только он произнес первую букву, ком этот как будто надулся внутри шеи. К глазам подступили слезы. Мама почувствовала тревогу в словах сына.

– Что-то случилось, Антоша?

– Да, мам, там папа, он, он… – Антон заплакал. Он не мог произнести вслух эти слова.

– Что случилось, Антон? – теперь уже с тревогой спрашивала мама.

– Мам, папа… он умер – сказал Антон.

В трубке на том конце повисла тишина. Она молчала с минуту. Потом, наконец, спросила:

– Антон, что случилось? Как? Я не понимаю… Что произошло? – она была явно обескуражена этим вопросом, и просто не знала, как реагировать. Она была готова ко многому, но точно не к этому. – На него напали? Или что? Как это могло произойти?

– Мам, он пьяный был…спал… рвотой захлебнулся – сквозь слезы ответил Антон.

Следствие закрыли быстро. Смерть была признана ненасильственной, все факты говорили об этом, и не было смысла держать тело в морге. Мама приехала к Антону на следующий день. Только тогда она узнала от него, как на самом деле обстояли дела у отца с работой. Они приняли решение не перевозить его тело домой, а похоронить там, на местном кладбище. Междугородняя перевозка трупов слишком дорого выходит. Они похоронили его уже через неделю после смерти. На похороны приехали еще двое его бывших коллег. Антон вернулся назад с мамой, в свой родной город, в свою родную квартиру. На работе его отпустили без отработки, даже не стали задавать лишних вопросов. Вопросы были только, когда он не вышел на работу в свою смену на следующий день после смерти отца. Антон долго не отвечал на звонки директора. Но потом перезвонил и все рассказал. На работе о трагедии Антона узнали раньше, чем мама Антона. Им Антону было рассказать проще, наверное, потому, что их с ним ничего не связывало. Это было как проговориться в пустоту. Конечно, тяжело, но не так, как сказать эту новость родной матери. Приехав домой, он обнаружил в своей квартире неизвестного человека. Это был тот самый коллега с маминой работы. Мама так и не рассказала Антону, просто не смогла, и теперь он был поставлен просто перед фактом. Каково это молодому человеку, только что потерявшему отца, узнать, что у его матери, оказывается, уже давно есть другой мужчина? Наверное, тяжело. Марина понимала это, но и понимала, что без Сергея, так звали этого самого коллегу, она уже жить не сможет. Поэтому Антон должен был узнать про него. Боль со временем уйдет, и он привыкнет к Сергею. Так надеялась Марина.

Антону теперь опять предстояло начать новую жизнь. Опять. Он даже не пытался встретиться со своими старыми друзьями. Он уже оставил мысли продолжать учебу в университете. Мама однажды робко поднимала эту тему, но Антон ей тогда неоднозначно ответил. Было еще слишком рано тогда, чтобы принимать какие-то решения, и она решила отложить этот вопрос. Но сейчас, по прошествии месяца, он уже понял, что не хочет возвращаться в университет. Мама вновь подняла этот вопрос:

– Антон, ты не надумал на счет университета?

– Мам, я, наверное, не буду продолжать учиться. Не хочу. Я работать пойду – ответил Антон.

– Антон, ну что ты без образования потом будешь делать? – настаивала мама.

– Мам, ну, я устроюсь на работу. Там же работал, и здесь буду. Образование тут не нужно, работу всегда можно найти.

– Ну, кем ты будешь работать, продавцом или грузчиком всю жизнь? Ты же умный мальчик, ты можешь больше.

– Ну, мам, ну чего ты? Ну, зачем накаляешь?

Антон совершенно не хотелось возвращаться в университет, но и маму расстраивать не хотелось. Он понимал, что ему все-таки придется согласиться, из-за этого расстраивался. А мама продолжала настаивать:

– Антон, ну давай ты продолжишь учебу. Зачем тебе сейчас работать? У тебя мы с Сережей есть, мы тебя поддержим. Мы, конечно, зарабатываем не столько, как отец…

– Мам… – перебил ее Антон. Боль от потери еще не утихла. Говорят, что никто не умрет, пока жива память о нем, но сейчас вспоминать об отце было слишком тяжело. Нужно было время, чтобы все забыть. Забыть о потере, а не об отце.

– Извини… мне тоже тяжело.

Они помолчали некоторое время. Антон понадеялся, что мама не станет продолжать тему с университетом, а перенесет ее опять на неопределенный срок. Рано или поздно, ему придется согласиться, но для него было лучше поздно, чем рано. Но мама продолжила:

– Все же, на счет университета… я настаиваю, Антон.

Антон тяжело вздохнул, потер глаза. Нельзя было не согласиться с мамой:

– Хорошо, мам. Я съезжу в университет, узнаю, что мне нужно сделать сейчас.

– Давай я с тобой съезжу? У меня в пятницу выходной будет – неожиданно предложил мама.

– Мам, ты мне не доверяешь что ли?

– Да нет, просто… не хочется мне одной дома сидеть сейчас. Понимаешь?

В ее голосе было столько грусти. Антон понимал, он чувствовал тоже самое. Они хоть и расстались с отцом, но все же воспоминания никуда не делись о тех днях, когда они только встретились, когда у них родился Антон, как они вместе наблюдали за его первыми шагами, как вместе радовались его первым словам. У них была большая любовь. Она испортилась только в последние несколько лет, когда соседка тетя Тамара начала активно обхаживать отца Антона. Она надеялась переехать в их квартиру, а вышло все совершенно иначе. Конечно, он не из-за нее уехал тогда, а по работе. То есть он уехал бы все равно, вне зависимости от того, как бы закончилась их с женой ссора. Но все же она имела непосредственное отношение к смерти отца Антона. Если бы не ее действия, не слухи, которые она распускала, то он уезжал бы туда, имея в тылу поддержку любящей семьи. Он бы просто вернулся домой, нашел новую работу, и они продолжили бы жить одной крепкой семьей, как это было до этого. Он бы не стал заниматься самоуничижением, не искал бы ответов в бутылке. В бутылке, которая и привела его в итоге к тому, что теперь он лежит один на кладбище в сотнях километров от дома и семьи.

В пятницу около 12 дня они вышли из дома. Они решили, что лучше ехать немного позже туда. Ехать нужно на метро. Ну а зачем соваться туда в час пик? Они планировали выезжать туда часов в 11, но немного проспали. Антон допоздна смотрел сериал. Как это с ним обычно и бывает, он очень увлекается и не может остановиться, пока не закончит весь сезон, ну или если не заснет, как это вышло вчера. А мама просто устала на работе. Смены в поликлинике практически всегда тяжелые. Бывает физически устаешь, а бывает, как вчера, эмоционально. Одна за другой приходили и высказывали свои жалобы не на здоровье, а на их работу. Приходили бабки, которые кроме старости больше ничем не болели, и ругались, что они никчемные врачи, и что не могут их вылечить. Прямо во время приема забежала женщина, и начала на них кричать из-за того, что ей в очереди пришлось сидеть уже час. Как будто, они виноваты в том, что люди болеют. Как будто, они виноваты в том, что в поликлинике не хватает врачей. Они то как раз здесь не при чем. Они пришли сюда и лечат вас, но некоторым не объяснить ничего. Они считают, что планета должна вращаться вокруг них, не обращая внимания на 7 миллиардов остальных людей. И так, в течение дня, им с Сергеем пришлось выслушать ни одну жалобу, никак не связанную с их непосредственной деятельностью. Сергей с утра ушел на работу, а Марина взяла выходной, потому что она действительно не доверяла Антону. Она боялась, что он либо не поедет, либо соврет ей, что его уже отчислили или что-нибудь в этом роде. Не то, чтобы она совсем ему не доверяла, но все же некоторые сомнения были, поэтому она решила поехать с ним. Поэтому она ему соврала. Немного совсем, она просто не сказала ему тогда, что только планирует отпроситься, а про то, что ей не хочется оставаться одной – чистая правда.

Они собрались, и вышли где-то на час позже запланированного времени. До метро решили пройтись пешком. Захотелось прогуляться. Обычно до метро они ездили на автобусе, 4 остановки, примерно 10 минут, но сегодня решили пройтись пешком, это заняло времени немного побольше. Они проехали пару остановок в метро, когда Антон понял, что он совершенно не помнит на какой станции им пересаживаться. Он так долго ездил на метро на работу в другом городе, что совсем забыл метро в своем родном городе.

– Мам, а ты не помнишь, где нам пересаживаться? – спросил Антон.

– Я не так, чтобы не помню, я даже не знаю. Антон, ты же ездил в университет на метро? – удивленно переспросила мама.

– Да ездил, ездил. Забыл че-то. Давно ж это было. Я пойду карту посмотрю.

Людей в вагоне было немного, все-таки не час пик, но все места все же были заняты, и им пришлось стоять. Они стали в начале вагона, решили не отходить далеко от дверей. Поезд остановился на очередной станции, двери открылись. Часть людей вышла, и уже начала готовиться к заходу в вагон очередная порция людей. Антон решил, что лучше идти сейчас, до того, как люди начнут заходить.

– Я сейчас вернусь – вскользь сказал Антон маме, даже не посмотрев в ее сторону.

Обычно карта располагается сбоку от дверей, на рекламном щите над сиденьями. У вторых по ходу движения дверей ее не было, и Антон пошел к следующим. Двери закрылись. Раздался скрежет. Резкий толчок чуть не свалил его с ног. Промелькнула мысль, что поезд начал движений, но платформа в окне поезда не сдвинулась. В этот же момент в уши ворвался громкий хлопок, визги людей, а потом громкий свист в ушах. Те люди, которые были в вагоне с Антоном, навалились в его сторону, и он упал на пол. Густой дым начал заполнять вагон. В ушах по-прежнему стоял громкий свист. Люди начали пробегать мимо него. Все было словно в замедленной съемке, и как будто он наблюдал за этим со стороны, но только он видел лишь ноги людей, потому что не мог поднять голову. Свист как будто прорезал ему уши. Боль была очень сильная. Дым заволакивал вагон все сильнее. Почувствовался запах плавленого пластика и запах, с которым режешь металл углошлифовальной машинкой. Свист начал утихать. И сквозь утихающий свист он вновь услышал визги людей. Он поднял голову. Был полный хаос. Кто-то выбегал из вагона, кто-то вбегал. Лица у многих были в крови. Кто-то подбежал к Антону и начал его поднимать. Не очень отчетливо, но Антон слышал, что мужчина, поднявший его, спрашивает его:

– Эй, ты как? Слышишь меня? Ты как? У тебя кровь из ушей течет. Ты меня слышишь? – он помахал рукой перед лицом у Антона. В этот момент Антон понял, что он очень сильно тормозит.

– А, да, да, я слышу. В ушах гудит очень – ответил Антон.

– Пошли, пошли. Надо выходить.

– А, да. Что произошло?

Мужчина прихватил Антона под руку, и начал выводить из вагона.

– Что произошло? – еще раз переспросил Антон.

Мужчина продолжал его выводить, не отвечая. Антон видел ужас в лицах, бегающих вокруг людей. Мимо него двое мужчин пронесли парня без сознания. Нога ниже колена у него свободно свисала в джинсах, как будто там, под джинсами, она держалась только на тоненькой ниточке. Ужас стал появляться и в глазах Антона.

– Что произошло? – закричал Антон. Шок после первых секунд уже отпустил его, и он понял, что произошло что-то ужасное. И тут он вспомнил про маму. Они уже вышли из вагона, Антон дернулся назад, мужчина потянул его к себе:

– Пойдем. Куда ты, дурак? Тут взрыв был, уходить надо.

– У меня мама там! – истошно закричал Антон.

– Она уже, наверное, вышла, пойдем – кричал мужчина и тянул его к себе.

– Нет, мама! – крикнул Антон.

Он выдернул свою руку из рук мужчины, и побежал обратно к вагону. Место, где были первые двери было просто раскурочено. Как будто кто-то огромной рукой схватился в этом месте и вырвал кусок вагона. Вокруг была суета. Люди бегали туда сюда. Кому то оказывали помощь у колонны. Антон прорвался через людей в вагон. Там, где стояла его мама, ее не было. Мужчина, выходя из вагона, запнулся обо что-то, и к ногам Антона прилетела человеческая кисть. Чья то кисть. Антон в ужасе отскочил.

– Мама, мама! – он начал кричат в надежде, что она его услышит. Он осматривался по сторонам, но не видел ее нигде. Антон в отчаянии сел у развороченного сиденья прямо на пол.

Через минуту прибежали сотрудники росгвардии и полиции, пришли врачи. Врачи начали оказывать помощь всем пострадавшим, а полиция выводила из метро всех остальных. К Антону подошел росгвардеец, и, видя кровь у него из ушей, спросил:

– Ты как? Слышишь меня?

– Да, да, я слышу.

– Ты как? Сам передвигаться можешь?

– Да, я могу – Антон встал. – У меня мама где-то тут была.

Антон понадеялся на помощь росгвардейца в поисках, но у того была другая задача – вывести всех живых на улицу.

– Выходи на улицу. Там тоже врачи есть. Если надо, помогут.

– Но у меня мама тут! – кричал Антон.

– На улицу иди – грубо ответил ему росгвардеец, и толкнул его в сторону эскалаторов.

Антон задержался на мгновение. Осмотрел еще все вокруг. У него была надежда, что если мамы здесь нет, то, вероятно, она уже вышла на улицу, и ждет его там. Он пошел к эскалаторам. На улице столпилась огромная куча людей. Очень много зевак, снимающих на телефоны как искалеченных, окровавленных людей выводят из вестибюля метро. Вокруг входа уже стояло оцепление из автомобилей полицейских, пожарных и скорой помощи. Никого не пускали внутрь. Находились такие неадекватные люди, которые видя происходящие, умудрялись негодовать по поводу того, что их не пускают внутрь.

Антон вышел из метро шатающейся походкой. Он еле перебирал ногами. Врачи скорой помощи сразу же приняли его, осмотрели и отпустили. Антон ни на что не жаловался, а были люди, которые пострадали серьезнее. Он везде искал маму, но так и не смог ее найти. Только сейчас он догадался позвонить ей на мобильный, но оператор в динамик неустанно повторял, что телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Сколько бы он не звонил. Он ходил там несколько часов, спрашивал у каждого врача, полицейского и пожарного, не видели ли они его маму. Некоторых даже по два раза. Никто ему не отвечал. Один врач ему сказал, что возможно ее увезли на машине скорой помощи в больницу, раз она была, скорее всего, в эпицентре взрыва, как сказал ему Антон, и что ему сейчас лучше ехать домой. Назвал ему 3 больницы, куда увозили, пострадавших сегодня людей, и сказал, что если мама не приедет сегодня домой, то нужно будет звонить в эти 3 больницы, чтобы узнать, не поступала ли она туда. Сегодня туда лучше не звонить, потому что сегодня 100% будет аврал, и многих просто не учтут. Сейчас Антону лучше ехать домой. Но Антон не уехал до того момента, пока не разъехались все скорые, пожарные, саперы и полицейские, и не открыли метро. Он дождался, пока все не закончится. Он надеялся, что все же увидит, как мама выходит из метро, живая и здоровая. Но не дождался, и ему пришлось ехать домой. Он не стал спускаться в метро, хоть и хотел проверить, а не осталась ли мама там? Может она там, ждет его внизу? Поэтому и телефон у нее вне зоны действия. Но страх не пустил его, и он поехал домой на автобусе. Они успели проехать только 3 станции метро от дома, и здесь еще ходили прямые автобусы прямо к дому.

Антон вернулся домой. Дома никого не было. Весь день он пытался дозвониться ей, но ее мобильный по-прежнему был вне зоны действия. Он посмотрел новости. Оказалось, что сегодня в метро произошел теракт. Точной информации нигде не было. Одни каналы говорили, что смертник взорвал себя в вагоне, другие говорили, что сработало взрывное устройство, оставленное у дверей. Указывались номера телефонов, куда нужно было звонить, если ваши родственники могли находиться в метро в этот момент, а сейчас не выходят на связь. Но туда было не дозвониться. Телефоны были многоканальные, но все каналы были заняты. Вечером пришел Сергей.

– Антон, ты один дома что ли? – удивленно спросил Сергей.

– Да – сухо ответил ему Антон. Он так и не смог принять его в семью. Конечно, он понимал, что если мама выбрала этого человека, то значит, что он хороший человек, но прошло слишком мало времени со смерти отца.

– А где мама? Она целый день мне на сообщения не отвечает, а телефон недоступен.

– Я не знаю – ответил Антон.

– Антон, что случилось? – встревожено спросил Сергей.

– А ты новости не смотришь?

– Нет, у меня на работе времени вообще нет свободного.

– В метро теракт был. Мы с мамой в вагоне были. Я не знаю где… – Антон не смог договорить и заплакал.

Сергей стоял в недоумении. Неожиданно у Антона зазвонил телефон. На экране горело – мама.

– Это мама! – крикнул Антон. Он схватил телефон и ответил:

– Але, мам, ты как? Где ты?

– Здравствуйте! – это был женский голос, но говорила не мама Антона. – Это вам из городской больницы №12 звонят.

Это была одна из тех трех больниц, про которые говорил ему сегодня врач у метро. Та больница, куда увозили пострадавших при теракте.

– Извините, что мы вам вот так звоним. Это же телефон вашей матери? Мы просто не нашли никаких документов у женщины. Телефон вот только у нее в куртке был.

– Да, все верно. Здравствуйте – встревожено ответил Антон.

– Она сегодня была в метро?

– Да, я был с ней. Она пропала после взрыва.

– Я боюсь, у меня для вас плохие новости. Вам нужно будет приехать на опознание.

Резко все упало. Антон почувствовал как весь мир только что обрушился. Сердце сжалось. Он не мог ничего сказать.

– Алло. Вы слышите? Мне очень жаль. Мы ничего не могли поделать, она очень серьезно пострадала. Скорее всего, она стояла очень близко к взрыву. К нам ее привезли уже мертвой. Вы сможете завтра приехать?

В ее голосе не было никакого сожаления, как она говорила, лишь усталость. Сегодня у них был тяжелый день, и на больничных койках умер не один человек. И в ближайшие дни умрут еще люди, от тяжелых травм, несовместимых с жизнью. Она это знала, потому что лично подключала их к аппаратам искусственного поддержания жизни, и видела, что это лишь ненадолго отсрочит их смерть. Люди, оказавшиеся в паре метров от взрыва, были обречены. Остальным повезло сильнее, их закрыли тела мучеников, кто-то отделался ссадинами и небольшими ожогами, самые тяжелые получили ранения глаз. Хоть она и была врачом, и за свой стаж уже видела не одну смерть, но столько смертей разом она не видела никогда. Конечно, это не могло не оставить свой след на ней, и она просто выгорела, поэтому была так спокойна.

– Алло, вы приедете завтра? – продолжала она спрашивать.

– Да, я приеду – обреченно ответил Антон, и повесил трубку.

Позже вечером, ему позвонили из полиции, и сообщили, что в вагоне была обнаружена сумка его матери. Сильно поврежденная и обгоревшая, но документы в ней сохранились в целости. По ним они и вычислили Антона, так как не смогли дозвониться до хозяйки сумки. Антон им сообщил, что завтра он едет на опознание. На следующий день они с Сергеем приехали в больницу. Антон не хотел с ним ехать, но понимал, что для него это тоже очень важно. Была еще крохотная надежда, что врачи перепутали, что ее телефон случайно оказался у другой женщины, но все надежды рухнули, когда они вошли в морг и увидели тело. Антону не понадобилось много времени, чтобы узнать мать. Это была она. Тело ее было прикрыто простыней, и врачи сказали, что если нет необходимости, то лучше простыню не поднимать. Основной удар пришелся в нижнюю часть тела. Антон и Сергей подтвердили ее личность.

Через 2 дня по федеральным каналам было сообщено, что это официально признано терактом. Одна из запрещенных террористических организаций взяла на себя ответственность за случившееся. По телевизору сообщили, что террорист-смертник вошел в вагон, и сразу же привел в действие взрывное устройство. Мощность взрывного устройства составила порядка 300 грамм в тротиловом эквиваленте. Бомба была дополнительно начинена гайками и болтами для большего поражающего эффекта. Поезд после взрыва остановился не сразу, а проехал еще полстанции. Антон этого не заметил, потому что был оглушен, и на некоторое время потерял ориентацию в пространстве и времени. Бомба взорвалась прямо рядом с мамой Антона. Антон в это время по счастливому стечению обстоятельств отошел подальше в поисках карты метрополитена. Было заложено еще несколько взрывных устройств на станциях метро, но они, к счастью, не сработали.

За месяц с небольшим, жизнь Антона перевернулась полностью. Он потерял обоих родителей. И если с отцом Антон никак не мог повлиять на ситуацию, то здесь все решали минуты. Если бы он проснулся вовремя, разбудил маму, то они бы проехали там гораздо раньше, чем когда это все случилось. Если бы он уговорил ее поехать до метро на автобусе, а не идти пешком, то они тоже проехали бы там раньше. На 2 или 3 поезда раньше. Да просто зайди они в метро на минуту раньше, если бы он не завязывал так долго шнурки, просто, если бы они успели сесть в предыдущий поезд, или хотя бы сели не в этот вагон, она была бы жива. Они бы вместе узнали бы об этом из новостей, и трагедия, как это часто бывает, прошла бы где-то в стороне. Лишь слегка бы коснулась их сердец, они бы попереживали вместе за пострадавших, но жили бы дальше так же, как и жили. Но трагедия не просто их коснулась, а ударила прямо по ним, оставив Антона сиротой незадолго до его девятнадцатилетия. В итоге все решила всего лишь одна минута. Подобный эпизод случался с Антоном в детстве, но с противоположным исходом. Они с отцом ехали откуда то, и, приехав домой, по телевизору увидели новость о том, что на одной из станций метро обвалилась бетонная плита. Погибли десятки людей, придавленные этой плитой. Случилось это примерно 40 минут назад, а они были как раз на этой станции примерно в тоже время. То есть тогда их от трагедии отделили минуты. А вчера карма забрала свои долги.

Власти пообещали, что выплатят пострадавшим компенсации. Миллион рублей семьям погибших, сто тысяч каждому, кто просто там пострадал. Это должно было помочь им на похороны. Но денег Антон так и не увидел. Сергей помог Антону с похоронами, и дальше их пути разошлись. Они так и не стали друг другу ни родными, ни близкими людьми. Сергей пожил с Антоном еще неделю, и когда понял, что Антон может сам о себе позаботиться, решил съехать, тем более видя постоянный негатив от Антона в свой адрес. Антон понимал, что Сергей не виноват в смерти его матери, но он был зол на него. Сам толком не зная на что. Просто была злость. Возможно, со временем она пройдет, но сейчас он не мог ее скрывать. Поэтому Сергей и решил съехать. У него была своя квартира. Когда они с Мариной съехались, то он стал ее сдавать, но пришлось попросить квартиросъемщиков освободить помещение.

– Антон, давай поговорим?

Сергей подошел к Антону, который сидел в комнате и смотрел телевизор. За неделю после похорон, он не делал ничего, кроме как смотрел телевизор.

– Не хочу – грубо ответил Антон.

Он думал, что Сергей хочет поговорить с ним о смерти мамы, что если Антону нужна психологическая помощь, то можно обратиться к специалисту, и прочую ересь, которую Антон совершено слушать не хотел. Он хотел, чтобы его просто оставили одного, ему просто нужно было время. Он пытался заглушить свою боль сериалами. Ему было даже не смешно и не было никакого интереса к сюжету. Он просто смотрел, чтобы загрузить голову и не думать ни о чем. Поэтому он так грубо ответил, потому что говорить с Сергеем о маме он не хотел.

– Антон, я думаю, что мне стоит съехать.

Антон немного оживился. Он постоянно злился, когда Сергей возвращался домой, и порой просто мечтал, чтобы он исчез из его жизни. Возможно, он и злился на него из-за того, что из его жизни исчезли все – друзья, любимая, родители, но не он. Антон бы больше предпочел, чтобы Сергей вообще никогда не появлялся в его жизни, но остались все те, кто его оставил. Он мечтал, что он уйдет, но впервые это было так близко. Это была первая положительная новость за долгое время.

– Хорошо – ответил Антон. В его голосе не было ни радости, ни грусти, но новость для Антона стала, безусловно, хорошей. – А где ты жить теперь будешь?

– Ну, вообще, у меня есть квартира. Я же где-то жил до того, как мы съехались с… ну, с твоей мамой.

– А, окей, понял.

– Мы ее сдавали пока жили вместе. Я те деньги, которые с ее аренды заработал, тебе отдам. Тебе на первое время хватит. А потом, ну, ты звони если что.

– Да не надо, я на работу устроюсь. Не знаю куда. Куда-нибудь устроюсь. Хватит мне уже просиживать время.

Антон иногда размышлял о том, что ему делать дальше. Всю жизнь он горевать не будет. Он раздумывал над тем, чтобы все же вернуться в университет. Это, по сути, было последним желанием мамы, и в память о ней он хотел продолжить учебу. Но для жизни требовались деньги, и теперь, когда Сергей уходит, и Антону самому придется содержать себя, идея об университете отпала сама собой. Первый раз он подумал о Сергее хорошо только что, когда тот сказал, что съедет, и сразу же второй раз, когда тот сказал, что оставит деньги Антону, но тут же мысли о невозможности исполнить последнее желание мамы оставили негативный отпечаток на мнении о Сергее. Конечно, Антон сам был виноват, что своим поведением дал понять Сергею, что не нуждается в нем, но кто же станет добровольно обвинять себя в своих бедах? Поэтому злоба на Сергея у него сохранилась.

– Ну, эти деньги, по сути, деньги твоей мамы, поэтому я тебе их отдаю.

Конечно, он лукавил. Он же не жил на полном попечении его матери. Он также платил за кварплату, за еду. В конце концов, он оплатил похороны из своего кармана. А деньги за аренду квартиры? Ну, по совести, только половина была его матери. Но Сергей отдал Антону все. У Антона не было ни копейки в кармане. При этом он еще и не работал. Чтобы Антон по своей юношеской гордости не отнекивался от денег, он соврал, что это деньги его матери, ведь для Антона это было важно.

– Ладно, хорошо. Спасибо… – ответил Антон.

– Ну, и если надо будет чего, то ты не стесняйся, звони. Я помогу. Телефон мой у тебя есть.

– Да, есть.

– Ну, ладно. Я тогда такси вызову. Завтра еще заскочу, вещи свои заберу остальные. У меня их там, в принципе, немного.

Он заехал на следующий день, забрал свои вещи. Антон сухо с ним попрощался, и больше ему не звонил. Он даже хотел удалить его номер телефона из памяти, но все же решил на всякий случай его оставить.

Ё

Прошло уже больше года с того концерта. Казалось бы, тот случай с таксистом должен был повлиять на них. И он повлиял, но на всех по-разному. Ира, которая по факту пострадала меньше всех в этой ситуации, так как она задела ее лишь ее воображением, стала очень негативно относиться к мужчинам. Возможно, она была слишком впечатлительна, и сильно переживала за подруг. Аня, которая, как и Алиса, все видела, но все же меньше, почему то, наоборот, начала проявлять больше интереса к мужчинам. А Алиса, которая пострадала, по факту, больше всех, некоторое время сторонилась мужчин, но потом все же пришла в себя, и продолжила жить той же жизнью, как и прежде. Но подруги стали понемногу отдаляться.

Они все же продолжали общаться, и посетили уже ни один концерт с того случая. На один из таких концертов, они ходили с ребятами из университета. И с этого концерта Аня начала очень близко общаться с их одногруппником Лешой. Настолько близко, что забеременела от него, и уже готова была рожать. Она-то была уже готова, но только срок еще не подошел. Леша был хорошим парнем, ответственным. От ребенка не отказывался, но жениться, как когда то родители Алисы, он не стал. Они с Аней решили, что лучше это сделать как-нибудь потом, после родов. Аня была уже на пятом месяце, и продолжала ходить на занятия. Живот уже невозможно было прятать, да и без этого уже практически все в университете знали про ее беременность.

– Ну как ты, подруга? Ты с каждым днем все больше и больше на Винни-Пуха становишься похожа – с улыбкой спросила Алиса, встретив Аню с утра в аудитории перед первой парой.

– Ой, не говори. Я так спаааать хочу постоянно – пожаловалась ей Аня.

– Не тошнить хоть теперь по утрам?

– Ну, так, с переменным успехом. Иногда ничего, иногда просыпаюсь и сразу в туалет бегу блевать.

– Буэээ – сморщилась Алиса.

– Да, да, именно так. Ну, сейчас хоть есть могу, а то первые недели вообще ничего не хотелось. Что-то представлю только, и сразу тошнит. Съем что-то, половину выблюю. Сейчас хоть только четверть – посмеялась Аня.

– Ой, божечки, тебе еще хватает сил шутить. Не знаю, мне кажется, я бы умерла, если бы меня каждый день тошнило.

– Ну, приходится держаться. Говорят, что чем моложе, тем легче беременность переносится. У меня, видимо, родители возраст в паспорте подменили. И память мне стерли.

– Да не, лажа это все. От организма зависит, от здоровья, от наследственности.

– Привет, девчонки – подошла Ира.

– О, привет. Фемпауэр – поприветствовала в шутку ее Алиса, и подняла сжатую в кулак правую руку вверх.

– Привет, Ир – сказала Аня.

Отношения Ани с Ирой сильно испортились со временем. Поводом, конечно, стали мужчины. Аня же стала больше проявлять интереса к мужчинам, а потом и вовсе начала встречаться с Лешей, а теперь еще и беременна от него, а Ира в какой-то момент начала видеть во всех без исключения мужчинах, лишь узурпаторов. Даже в своем отце. Еще бы, мать из-за него отказалась от своей личной жизни. Пока он строил карьеру, социализировался в обществе и клепал ей детей одного за одним, она, мама Иры, занималась их воспитанием. Она настолько выпала из общества, что не смогла потом вернуться на работу. В этом Ира видела вину отца. Узурпатора, поработителя и тирана. Практически в одно мгновение любимый папочка превратился в злодея. Ну и с Аней, соответственно, на этой почве у них был ни один спор. Ира совсем не понимала, как нужно бороться за права женщин. Она считала Лешу виноватым в случившемся с Аней, формально – без него там не обошлось, но при этом упрекала Аню. Возможно, она считала своих подруг такими же сильными личностями, какой считала себя. Но Аня, по ее мнению, дала слабину, прогнувшись под натиском мужского эго. За это она ее упрекала. Поэтому она стала о ней более низкого мнения.

Алису же она считала равной себе. Еще бы, Алиса не встречалась с парнями, да и вообще особого интереса к ним не проявляла. Она так и осталась девственницей. За это Ира ее очень сильно уважала. Не дать себя тронуть этим животным, что может быть сильнее? Сама же она допустила эту ошибку, но это было до того, как она все осознала. До того, как осознала, что мы живем в патриархате, где все подчиняется лишь желаниям мужчин.

А Алиса, а что Алиса? Алиса просто жила так, как ей нравилось. Ей нравилось читать книги и обсуждать это с подругами. Но теперь это все осталось в прошлом. Аня постоянно мучилась, то от токсикоза, то от недосыпа. Читать она стала меньше, потому что как только она начинала читать книгу, то практически сразу же засыпала. Да и постоянные походы к врачам. Она даже стала меньше посещать учебу, потому что сегодня у нее плановый прием у гинеколога, завтра нужно сдать кровь, через неделю терапевт и УЗИ, а еще надо на капельницы ходить. А потом опять гинеколог. Плюс ей обязательно надо было пройти отоларинголога, офтальмолога и стоматолога. И если с первыми двумя особых проблем не было, то стоматолог ей выписал такой список проблем с зубами, которые надо решить до родов, что казалось, что ей нужно будет ходить с животом 2-3 года, чтобы успеть вылечить все. Времени не хватало ни на что, не то, что на книги, поэтому в чтении она сильно отстала от Алисы. Алиса относилась к этому с понимание.

Ира также стала меньше уделять времени литературе. Точнее направление этой литературы сильно изменилось. Все началось тогда, когда она после того случая с таксистом решила поискать информацию в интернете про женщин, подвергшихся сексуальному насилию. Она наткнулась на феминисткий паблик, где обсуждались проблемы женщин – кого-то изнасиловали, до кого-то только домогались, кто-то жаловался на то, что ей платят меньше, чем мужчинам на аналогичных должностях, или же вовсе отказывали в работе только из-за того, что она женщина. Она начала читать статьи, сидеть на пабликах, посвященных феминизму. И все это привело ее к тому, что она просто стала ненавидеть мужчин. Она свернула с праведной дороги феминизма, борющегося за права женщин, до простого мужененависничества. Статьи, в которых во всех бедах, вплоть даже до общемировых, обвинялись исключительно мужчины, были более убедительны. В них были чувства, эмоции, за которые и зацепилась Ира. А все эти статьи, где обсуждались реальные проблемы и методы, которыми можно их решить, были слишком скучными. Всегда легче обвинить кого то, нежели пытаться решить проблему. И Ира стала на сторону тех, кто только обвиняет. Это просто. При каждом удобном случаи, да и неудобном, она никогда не упускала возможности обвинить в чем-то мужчин. Началась где-то война? Ну, конечно, самцам же нужно помериться яйцами. Экономика страны в упадке? Естественно, куда же им с их обезьяньими мозгами лезть? Они же все мускулами решают, а мозгами… ну, тут мозги нужно иметь. Во всех бытовых вопросах, также были виноваты мужчины. Отключили воду или свет? Ну, это потому, что где-то мужик не смог нормально сделать свою работу. Им бы только гайки, да лампочки крутить, да и с этим они нормально справиться не могут. Женщины у нее априори ни в чем не могли быть виноваты. Просто потому что мужчины занимают все решающие посты. Везде. Начиная от дома, и заканчивая мировыми правительствами. Везде все решают мужчины, поэтому они во всем и виноваты.

Алиса не разделяла ее мнений. Конечно, она разделяла многие взгляды феминисток. Например, на домашнее насилие, на сексуальные домогательства, на материальное неравенство. Очень сильно ее волновал вопрос, что в России до сих пор существует закон, запрещающий женщинам работать в тех или иных профессиях. Формально он как бы заботился о женщинах, запрещая им работать на трудных и вредных производствах, но фактически он ограничивал женщин в выборе профессии, и предоставлял мужчинам преимущество, особенно в тех регионах, где профессии из этого списка являются чуть ли не единственным средством заработка. Она понимала, что у женщин есть много проблем в современном мире, но не упрощала все как Ира. Она не вступала с ней в споры, потому что не видела в этом смысла. Иногда саркастично приветствовала ее возгласом – фемпауэ, как сейчас. Ира где-то в глубине души и понимала, что это сарказм, но никак не реагировала. В конце концов, она же действительно была представителем феминистического движения, борющегося скорее не за равенство, а за превосходство женщин.

– Ну как ваш митинг вчера? – спросила Алиса Иру.

– Пикет – поправила ее Ира.

– Пикет. Извини. Про вас вчера даже в интернете писали.

– Даже первый канал приезжал и Россия. Че-то там снимали, но нас не спрашивали.

В одной из групп, посвященных феминизму, в которой состояла Ира, предложили устроить пикет. Ира часто присоединялась к таким акциям. Она никогда не была организатором подобных акций. Или хотя бы как то помогла бы с организацией. Нет, она приходила лишь для массовки. В этот раз, как и в многие другие, они устроили пикет на одной из центральных улиц города. Стояли с плакатами – «нет – домашнему насилию», «свободу женщинам-политзаключенным», «равенство – это для всех». И подобные. Периодически на их акции приезжали репортеры, иногда даже брали интервью у организаторов. Вот и в этот раз приехали репортеры с центральных каналов, интервью брать не стали, а просто сняли свои эпизоды для вечернего блока новостей, и уехали. Их акцию осветят по телевизору, их идеологию донесут до общественности, и тогда, возможно, люди увидят и одумаются. Так они считали. Но реальные проблемы таким способом не решались. Так они лишь привлекали в свои ряды еще участниц. Конечно, в этом тоже была польза. Женщины, страдающие от домашнего насилия, видя, что они не одни, присоединялись к ним.

– К Путину то когда пойдете? – опять с сарказмом спросила Алиса.

– К Путину мы не пойдем. Пока он у власти, у нас не будет никакого равенства. Нам нужен новый президент. Женщина, конечно.

Прозвенел звонок, означающий начало занятий.

– Ладно, пойдем. Может, ты будешь нашим будущим президентом? – предложила Алиса Ире. – Я бы за тебя проголосовала.

Конечно, она бы не проголосовала. Она понимала, что Ира слишком радикальна в своих взглядах, и с таким президентом страна далеко не уедет. Но сказала так, что бы немного снизить градус, потому что видела, что Ира начала заводиться. Их пикеты ни к чему существенному не приводили. Как-то раз Алиса предложила Ире, что может быть им стоит организовать встречу с правительством? Хотя бы города, для начала. Проблемы нужно обсуждать на самом высоком уровне, если хочешь что-то решить, а не стоять с плакатами на улице. Ира тогда на нее обрушилась с критикой, что Алиса, видимо, ничего не понимают. Они не добиваются ничего своими пикетами, потому что в новостях сидят мужчины, которые и руководят так, чтобы эту новость показывали так, как им надо. Да и в правительстве сидят одни мужики, идти с ними договариваться себе дороже. Пустая трата времени. Но это было лишь мнение Иры. Алиса тогда поступила дипломатично, и свела тему разговора в другую сторону. Сейчас она вновь затронула политику, и видела, как Ира начала «закипать», поэтому опять включила в себе дипломата, предложив Ире стать будущим президентом. Конечно, она понимала, что Ира никогда не пойдет баллотироваться в президенты. В президентки – поправила бы ее Ира.

– Может и буду. Кто знает, как там, в будущем, все сложится? – ответила Ира.

– Ну да – подтвердила Алиса.

Они сели за парты, и занятия начались.

С того момента, как их пути с подругами начали расходиться в разные стороны, Алиса чувствовала внутри огромную пустоту. Сначала это была маленькая дырочка, но чем дальше они отдалялись друг от друга, чем больше становился живот у Ани, чем сильнее Ира ненавидела мужчин, тем больше становилась эта дырочка. И за месяцы, отделившие их друг от друга, превратилась в огромную дыру, в которой не было ничего. Родители, конечно, заметили, что Алиса стала больше времени проводить дома, меньше общаться с подругами. Мама как то пыталась поговорить с Алисой на эту тему, но Алиса не очень хотела разговаривать, и просто ответила, что все нормально. Такой дежурный ответ, когда хочешь дать понять людям, что не хочешь с ними говорить.

После занятий Алиса, попрощавшись с Ирой, собралась ехать домой. Аня сегодня ушла после второй пары, потому что почувствовала себя плохо. Это стало нормой для нее в последнее время. Непонятно было, как она теперь собирается сдавать сессию, но она твердо была намерена не переносить ее. Она тогда еще не знала, что живот даст ей преимущество перед остальными девушками, и тем более перед мужчинами. Ира бы, конечно, не одобрила то, что Ане ставят оценки в основном только из-за того, что она беременна, но виноваты у нее опять были бы мужчины, даже когда оценки ставили и преподавательницы. Но это все в будущем. Сессия только после нового года, а это значит, что у нее еще больше месяца. Сейчас она честно старается учиться, и получать те знания, которые может.

Алиса не успела сделать и двух шагов, как у нее зазвонил телефон. На улице было достаточно морозно, и Алиса не очень хотела отвечать на звонок. Лучше она перезвонит, когда дойдет до метро, но звонок не прекращался. Она достала телефон. Это звонила мама. Странно, но в такое время она ей обычно не звонит. В это время она еще на работе, и обычно очень занята. Бывало, даже когда Алиса звонила ей по необходимости, то мама могла и не ответить, а ту звонит сама. Алиса немного напряглась, неужели что-то произошло?

– Але, да мам – ответила на звонок Алиса.

– Алис, привет. А ты дома скоро будешь? – спросила мама.

– Да где-то через час примерно. А чего? Что-то случилось?

Алиса начала волноваться. Мама звонила ей в непривычное время, да еще при этом и интересовалась, когда она будет дома.

– А, да не, ничего. Я просто интересуюсь.

На заднем фоне в трубке был слышен шум, как будто она находилась на улице.

– Мам, что-то случилось? – поинтересовалась Алиса. Алиса не обладала развитой эмпатией, но тут и не надо было особых чувств, чтобы понять, что в голосе мамы что-то не то. Она явно была чем-то взволнована.

– Да нет, Алис. Все хорошо. Я просто сегодня пораньше домой приеду. Вот и интересуюсь – ответила мама.

– А чего так?

– Да отпустили.

– Ну, хорошо, мам. Ну, где-то через час я буду.

Алиса заволновалась сильнее. А что если маму уволили с работы? Андрей, конечно, их не бросит, но все же им придется затянуть пояса. В голову лезли всякие дурацкие мысли – а вдруг с Андреем что-то случилось? А вдруг мама беременна? А вдруг у них пожар дома случился?

Через 55 минут после разговора с мамой, Алиса подходила к дому. Обычно она едет немного больше часа, но тут сильно волновалась, и поэтому, сама даже не заметив, как сильно ускорила шаг, за счет этого ей удалось сократить время маршрута. Пожарных возле дома не было, и никаких следов возгораний на доме тоже не было. А значит, версия с пожаром отметалась. Это неплохо. Она подошла к двери, вставила ключ в верхний замок. Ключ не проворачивался, замок оказался уже открыт, а значит, мама была дома, и закрыла дверь только на нижний замок. Они так делают, когда кто-то есть дома, потому что нижний замок изнутри открывается без ключа вертушкой. Она открыла нижний замок, и открыла дверь. Свет в коридоре горел. В коридоре стоял Андрей. Отлично, значит с ним тоже все в порядке. У Алисы остались только две неподтвержденные версии, то, что маму уволили с работы, и то, что мама беременна. Последняя версия ей казалась уж очень малоправдоподобной, поэтому она уже практически была уверена, что маму уволили.

Пока она ехала домой, то так накаляла себя, накручивала себе в голове самые плохие варианты развития событий, так что версия об увольнении мамы, ей казалась самой оптимистичной. Ну что может плохого с ними случится? Она учится на бюджете, за учебу платить не надо. На дорогу ей правительство выделяет проездной, значит, за дорогу тоже платить не надо. Квартира у них съемная, здесь проблема, но в случаи чего, они могут переехать и в однокомнатную. Придется потесниться, но всего пару лет. Потом Алиса закончит учебу, и сможет сосредоточиться на работе. Да и вообще, мама же тоже сможет, наверняка, найти себе новую работу. «Все у нас будет хорошо» – успокаивала себя Алиса.

Из комнаты вышла мама. Она явно была чем-то встревожена. Но казалось, это было волнительное беспокойство, а не переживания. «Неужели все же беременна?» – подумала Алиса.

– Проходи, Алис – спокойно сказала мама.

Алиса разулась, сняла куртку и прошла в комнату. Мама смотрела куда-то вниз и сдержанно улыбалась.

– Что-то случилось, мам? – спросила Алиса.

Она посмотрела туда, куда смотрела мама. Снизу на нее смотрел пушистый комочек с двумя точками глаз и крохотным носиком. Это был щенок золотистого ретривера. Светлый окрас, короткая шерстка. Взгляд напуганный, но добрый, добрый. Алиса практически всю жизнь мечтала о собаке, но они жили на съемной квартире, а владельцы квартиры были против домашних питомцев. Это было главным препятствием, по словам родителей, из-за чего они не могли завести собаку.

– Мам, что это? Кто это? – к глазам Алисы подкатили слезы. Она понимала, что этот щенок теперь будет жить с ними.

– Это щенок, Алис. Золотистый ретривер – ответила мама.

– Нет, я понимаю – слезы уже потекли у Алисы из глаз. – Это он теперь наш? Он с нами теперь будет жить?

– Да, Алис. Ты же давно о собаке мечтаешь. Вот мы и решили, что сейчас самое время. Хозяева квартиры согласились. Мы же у них давно живем, они нам доверяют. Хозяйка сказала – вы нам как родные. Ага, родные, которые им деньги заносят каждый месяц – посмеялась мама.

Алиса села на колени рядом со щенком, и начала его гладить. Щенок начал облизывать Алисе руки. Она наклонилась еще ниже, чтобы поцеловать его, и он лизнул ее своим шершавым язычком прямо по носу.

– Какой ты лапочка! Боже мой, да какой же ты милаха – Алиса просто не могла от него оторваться. – Мам, а как его зовут.

– Это она – ответила мама.

– Ой, да ты девочка, так мы с тобой подружками будем, значит.

– Пока еще никак не зовут. Мы подумали, что больше всего о собаке ты мечтала, то и тебе ей имя давать.

– Тогда мы будем звать тебя Чейзи. Ты Чейзи? Ты Чейзи? – игриво спрашивала Алиса у щенка, но он лишь непонятливо смотрел на нее, а потом, как будто сильно измаявшись, положил голову ей на колени.

Алиса не просто так выбрала такое имя для собаки. Чейзи – так звали собаку персонажа одного романа. Романа, который очень сильно запал ей в душу. В этом романе мужчина подобрал на улице дворняжку. Никому не нужную, брошенную на улице совсем одну. Подобрал, и назвал Чейзи. Она его очень сильно любила, и он ее, но обстоятельства так сложились, что ему пришлось оставить ее на улице. Опять. Судьба той собаки, верного, преданного друга, очень сильно ее зацепила. И она решила назвать свою собаку в честь той, из книжки, чтобы почтить память книжной Чейзи, и как бы своим примером показать, как может быть лучше, когда тебя не бросают. Она, как бы, пыталась себя успокоить, и где-то в глубине души мысленно считала, что эта Чейзи, это та Чейзи, из книги, и теперь у нее все будет хорошо.

– Ты поэтому сегодня пораньше с работы ушла? – спросила Алиса маму, продолжая наглаживать Чейзи.

– Да, мы с Андреем сегодня ездили за ней. У них питомник за городом. Вот ездили туда. Ну, и просто хотели успеть раньше тебя приехать домой. Так что все получилось – ответила мама.

– Мы с тобой будем гулять. Да. Ты такая сладкая – обращалась Алиса к Чейзи, как обычно говорят с маленькими детьми.

– Ей пока еще рано гулять. Она слишком маленькая. – сказала мама. – На следующей неделе ей нужно будет сделать прививку. Потом еще выждать нужно… – она задумалась.

– 3 недели – вставил свое слово Андрей, который все это время просто стоял в стороне и улыбался.

Он сам в детстве мечтал о собаке. Неважно какая, даже простая дворняжка. Но они не могли себе ее позволить. Просто не могли ее содержать. Жили они не очень богато, а если совсем откровенно, то бедно. Родители часто занимали денег у соседей просто на еду. К счастью, им удалось из этого положения выбраться. Но собаку в итоге они так и не завели, а Андрей вырос. И сейчас он мог воплотить свою детскую мечту через дочь. Он давно уже считал Алису своей дочкой, приемной конечно. Впрочем, как и Алиса считала его отцом.

– Да, 3 недели – согласилась с ним мама. – А потом повторно, еще раз ту же прививку, и потом через 10 дней только можно будет гулять.

– Ой, как долго, да это же больше месяца мы с тобой будем дома сидеть – все тем же голосом продолжала говорить с Чейзи Алиса.

– Ну, да, фактически месяц. Ну, просто у нее иммунитет должен выработаться. Собаки же мир познают языком. Оближет что-нибудь на улице, и пока иммунитета нет, то заболеть может. Сейчас, нам в питомнике, сказали, что и вообще все уличное надо прятать. И руки, кстати, с улицы тоже мыть надо прежде, чем собаку гладить

– Ой – вскрикнула Алиса. – Что ж вы мне сразу не сказали?

Она вскочила и побежала в ванную мыть руки.

– А где же она сейчас какать будет? – крикнула Алиса из ванной.

– Ну, пока в лоток. Только его сначала купить надо. Мы как раз сейчас собираемся в магазин идти. Там и корм и игрушек ей надо взять. Ты с нами пойдешь? – спросила мама.

– Да, конечно, я с вами – сказала Алиса. – А как же Чейзи? Мы ее оставим одну дома?

– Ну, конечно, Алис. Ей же пока гулять нельзя. Да и в магазин с собаками не пускают.

– Ой, бедняжка. Может, я тогда останусь – жалостливо спросила Алиса.

– Ну, смотри сама, но ей все равно надо привыкать оставаться одной. Ты же понимаешь, что мы завтра на работу уйдем, а ты на учебу. Так что ты просто отсрочишь этот момент на немного. А так хоть с нами сможешь выбрать ей лоток, там, лежанку, игрушки какие то – ответила мама.

– Ну, да, мам, ты права. Лучше тогда с вами поеду – ответила Алиса маме, а потом обратилась к Чейзи:

– Ты же тут не будешь скучать? Правда же, зайка?

И опять обратилась к маме:

– Ничего же не случится? Правда, мам?

– Ну, конечно, Алис. Это же не ребенок.

– Ооо, мам, это теперь моя пусечка.

Андрей посмеялся, мама Алисы тоже похихикала.

– Главное, чтоб в туалет не сходила пока мы лоток не купим. Но заводчики сказали, что она уже сходила. Прямо перед нашим приездом. Так что – не должно быть сюрпризов – сказал Андрей.

Они уехали в магазин. Они решили, что лучше им съездить в большой гипермаркет, где есть все, в том числе и зоотовары, а не в специализированный зоомагазин. Так как до этого у них не было животных, то никто из них особо и не смотрел за тем, где у них поблизости есть зоомагазины, поэтому выбор на гипермаркет пал еще и из-за отсутствия информации. Они купили корм, лоток, пеленки, небольшой лежак и пару игрушек-грызок. И с таким багажом поехали домой.

Едва приоткрыв дверь в квартиру, сразу же почувствовался странный запах. Пахло какой-то переваренной травой, только очень ядрено. Андрей открыл дверь полностью, и включил свет в коридоре. Чейзи спокойно спала в углу, а вокруг все было измазано. В говне. Весь коридор был просто перепачкан отходами жизнедеятельности Чейзи. Алиса засмеялась. Смех был немного истеричным, но все же добрым. За ней засмеялись и мама, и Андрей. Чейзи, услышав шум, слегка приоткрыла глаза, посмотрела в их сторону, зевнула, и легла дальше спать. Очевидно, день у нее сегодня был слишком тяжелым, чтобы совершать еще какие-то телодвижения. Дальше коридора она, к счастью, не зашла. На удивление сама Чейзи была достаточно чистой. Каким образом она умудрилась так испачкать коридор своими испражнениями, что сама при этом осталась чистой, для всех них так и осталось загадкой.

Уборка у них заняла не меньше двух часов. Заводчики кормили ее самым дешевым кормом, но, похоже, этот корм был максимально экологическим, потому что какашки Чейзи отдавали какой-то травой. Чем то напоминали коровьи. За то время, пока они были в магазине, какашки успели подсохнуть. И не просто подсохнуть, а закаменеть. Самым тяжелым процессом в итоге стала очистка швов ламината. Понятно, конечно, почему хозяева арендуемых квартир так не хотят квартирантов с домашними животными.

Алиса с родителями тогда еще не знали, что это не последний сюрприз, который ждал их от Чейзи. Когда они тогда уходили в магазин, мама сказала Алисе, что Чейзи не ребенок, но как она ошибалась. Единственное отличие было лишь в том, что Чейзи можно было оставлять одну дома. На свой страх и риск, естественно. Первую ночь она не могла уснуть. Еще бы, ее забрали из ее родного дома, от братьев и сестер, в чужое место к незнакомым людям. Вместе с ней не спала и Алиса. Чейзи полночи скулила, полночи ходила по комнате, обнюхивая каждый угол. Лишь под утро, за несколько минут до того как у Алисы прозвенел будильник, Чейзи уснула на коленях у Алисы. Алиса сидела на полу рядом со своим раскладным диваном. Едва закрыла глаза, чтобы немного вздремнуть, когда заснула Чейзи, как раздалась мелодия будильника. Сначала тихая, тихая, но постепенно нарастающая. Алиса так хотела спать, что не сразу поняла, что это звонил будильник. Хотя она и знала, что эта мелодия установлена лишь только на будильник, но мозг, который понимал, что организму нужно поспать, пытался обмануть ее, подставив под эту музыку подходящий сон. Сложно сказать насколько тот сон был подходящим, но какое-то время Алиса была обманута, полностью погрузившись в сон, и даже не думая о том, что ей нужно вставать. Музыка становилась громче, и тогда мозг начал посылать Алисе сигналы, что сегодня выходной, и что вставать не надо. Это тоже работало какое-то время. Но музыка звучала все громче, и в какой-то момент в сознание врезалось понимание, что это мелодия будильника, а сегодня далеко не воскресенье. Алиса подскочила. Ей удалось проспать под звуки будильника аж 10 минут. Пару минут до, и 10 минут под будильник. 12 минут сна в первый день, а точнее – в первую ее ночь в качестве владелицы собаки.

10 минут – не очень сильное опоздание от привычного режима Алисы, но ей так хотелось спать, что она не смогла нормально ни поесть, ни умыться, ни собраться. Дорога в университет была очень тяжелой в это утро. Она еле держалась, что бы не уснуть. Монотонные движения поезда в метро так и укачивали ее. Обычное моргание глаз превращалось в сложнейшее испытание. Стоило задержать веки в закрытом положении на доли секунд больше обычного, как она тут же проваливалась в сон. Голова резко падала, и она просыпалась. В этот момент главным было не поддаться соблазну и не закрыть глаза снова. С большим трудом она доехала до университета. Она выглядело сильно уставшей, измотанной, потрепанной и даже немного бледноватой. Ира с Аней, увидев ее, даже забыли про свои, не так давно возникшие, разногласия. Они заволновались, увидев Алису в таком виде. А вид у нее был очень болезненным на их взгляд. Но это было не так. Она была уставшей, но счастливой. И на уставшем лице Алисы не смыкалась широкая улыбка. Подруги не знали тогда еще, что произошло, поэтому это для них выглядело еще более пугающе.

– Алиса, что случилось? – испуганно спросила Аня.

Аня сама-то в последнее время выглядела не лучше. Она практически перестала краситься, постоянно не всыпалась, но голове показались корни волос ее настоящего цвета. Но с ней все было понятно. Впереди красовался уже хорошо заметный живот. Да и изменения с ней эти произошли постепенно, и все, а в первую очередь подруги, успели привыкнуть. А вид Алисы изменился резко.

– Алис, ты в порядке? – также испуганно спросила Ира. – Ты выглядишь ужасно. Извини, конечно, за комплимент такой, но… Что-то случилось?

Мысли Иры, конечно, были направлены только в одном направлении – кто-то из мужиков ей мог навредить. При самом благоприятном раскладе – ее могли оскорбить, при самом неблагоприятном – избить или изнасиловать.

– До тебя кто-то домогался? – осторожно спросила Ира.

– Д… иди ты, дура – ответила Алиса с небольшой усмешкой.

– Серьезно, Алис, ты выглядишь пугающе – поддержала Иру Аня.

– Ну, спасибо, подруги. Стоило человеку один раз не выспаться и все, ты уже на человека не похож – ответила Алиса, и очень сильно зевнула.

– Ну, ты выглядишь так, как будто не спала целый месяц – сказала Ира.

– А я не спала всего лишь день. Точнее ночь. Ну, если брать со вчерашнего утра, то я уже больше суток не сплю. Всего лишь сутки, а не месяц, девочки. А вы меня уже в трупаки какие-то записали – ответила Алиса.

– Извини, мы все же переживаем за тебя – немного успокоено сказала Аня. – Ну, все же, почему ты ночь не спала? Вот на кого, на кого, а на тебя это непохоже. Что-то же, значит, произошло?

– Ну, да – с улыбкой на лице ответила Алиса, и сделала небольшую паузу.

Каждая из девочек подумала о своем. Аня подумала, что Алиса встретила парня и провела с ним всю ночь. А Ира толком ничего подумать и не успела, лишь поняла, что с Алисой произошло что-то хорошее. Она просто была рада за подругу, что к ней никто не приставал, а иначе не было бы этой улыбки на лице. Где-то в глубине своего сознания она все же боялась, что Алиса могла пойти по стопам Ани, но эти мысли были глубоко. Ира же видела в Алисе такую же крепкую личность, какой считала себя, и потому эти мысли лишь отдавались небольшой, даже крошечной, тревогой, но не более. Все же Ира была ближе к разгадке тайны сегодняшнего Алисиного состояния.

– Родители собаку завели – продолжила после небольшой паузы Алиса.

– Собаку? Да ладно? – удивленно спросила Аня.

Она немного расстроилась, потому что надеялась, что Алиса повстречала парня, и она, как и сама Аня, сразу же забеременеет от него. Так делает не каждая девушка, но у Ани получилось так, и в голове у нее сложилась именно такая картина развития отношений. Как будто, это нормальный естественный ход развития событий. Как то тех пар, которые годами живут вместе и при этом не заводят детей, она вычеркнула из своего сознания. Но Алиса не встретила парня. А так жаль для Ани. Она хоть и рассказывала Алисе как ей плохо, но ведь если бы Алиса тоже забеременела, то смогла бы реально понять, ощутить, что испытывала Аня. И не смотря на то, что у всех по-разному протекает беременность, и Алису могли обойти те проблемы, с которыми столкнулась Аня, но все же она надеялась на такой вариант развития событий. Ей хотелось, чтобы близкая ей подруга испытала тоже, что и она. Это очень эгоистично. Но кто из нас не эгоист на самом деле?

– Ты же давно хотела собаку – искренне порадовалась за подругу Ира.

– Да, я вчера просто офигела. Прихожу домой, а там это чудо сидит. Девчонки, вы не представляете, какая она милая – говорила Алиса.

– Девочка что-ли? А что за порода?– спросила Аня.

– Ага, девочка. Золотистый ретривер – ответила Алиса. – Я ее Чейзи назвала, как из романа, помните, я вам рассказывала, но вы так и не прочитали?

– Да, я помню – ответила Ира. Аня, молча соглашаясь, кивнула головой. – Так ты из-за нее, что ли, всю ночь не спала?

– Ну, да. Она скулила всю ночь. Домой, наверное, хотела. Ей же время нужно, чтобы к нам привыкнуть. Представляете, оторвали ее от мамы с папой, от братьев и сестер…

– О, ну вы живодеры просто – сказала Аня.

– Да ну тебя. Мы же ее любим. Я в нее сразу же влюбилась. В эти щечки, носик, ушки, хвостик. Теперь я буду ее мамой. Окружу ее заботой и любовью. А в питомниках там, ну их же чисто из материальной выгоды держат. Их там разводят просто. Они к ним там как к вещам относятся, так что это даже хорошо, что мы ее забрали. Ой, а что она вечером устроила, пока мы в магазине были. Вы не представляете.

Далее пошел увлекательный рассказ том, как тяжело вычищать какашки из стыков ламината, сколько у них ушло на это времени и какие средства лучше помогают.

Это была не первая бессонная ночь Алисы с Чейзи. Следующую пару ночей Чейзи так же провела очень тревожно. Поспать уже удалось побольше, чем в первую ночь, но все же Алисе пришлось дожидаться выходных, что бы, наконец, отоспаться. За эти несколько дней Чейзи уже привыкла к Алисе, и ждала ее прихода с учебы. Когда Алиса открывала дверь, Чейзи радостно бежала к Алисе, немного прижавшись к полу, и смотря на нее, как бы исподлобья, таким грустным, потому что Алиса оставила ее на весь день одну, но в тоже время счастливым, потому что Алиса все же вернулась, взглядом.

Дни шли. У Алисы стало меньше свободного времени, потому что она стала больше времени проводить с Чейзи. Она начала учить ее командам. К туалету она уже была приучена, но команд еще не знала. Есть мнение, что не стоит дрессировать собак до 6-месячного возраста. Но это скорее относится к устаревшей системе дрессировки, основанной лишь на наказаниях. Такой системы придерживались и владельцы питомника, откуда забрали Чейзи. При таком подходе собака не уважает, а боится хозяина. Начиная воспитание щенка таким методом в раннем возрасте, можно сломать ему психику, поэтому многие кинологи рекомендуют начинать дрессировку с 6 месяцев, когда собака уже освоилась у вас в доме, и на улице. Современный же подход подразумевает доверительные и дружеские отношения хозяина со щенком. При этом хозяин для собаки становится не альфа-самцом, а бета-самцом. То есть он все равно главный, но с ним можно и поиграть, и даже покусать его иногда, только если несильно. Такое воспитание начинать можно в 2-3 месяца, еще до того, как собака узнала, что такое улица, и что в мире есть еще кто-то кроме них.

Чейзи оказалась способной ученицей. Алиса почитала в интернете как можно приучать собак к командам с раннего возраста. Все очень просто – условные рефлексы. Все собаки любят поощрение, поэтому если приучить их, что за определенное действие они будут получать вкусняшку, а для некоторых пород важнее бывает одобрение хозяина, то со временем они начнут выполнять это действие без вкусняшки. Одобрение, конечно, нужно всегда. Нужно будет только периодически подкреплять их старания. То есть, у собаки выработается положительная эмоция на то или иное действие, а чтобы эта эмоция со временем не угасла, то нужно периодически повторять поощрение за выполненную команду.

Чейзи была способной ученицей, но не все получается с первого раза. Первой командой, которой Алиса решила научить Чейзи, стала команда «сидеть». Есть несколько основных команд для собак, таких как – «сидеть», «место», «ко мне», «фу» и подобные. Эти команды, в идеале, должны знать и выполнять все собаки. А команды типа – «тапки», чтобы собака принесла тапки «свет», чтобы собака выключила свет, это уже, разумеется, необязательные. Но имея определенные навыки в дрессировке, собак можно обучить и не только этому. Конечно, многое зависит и от породы. Скажем, английского бульдога ты никогда не надрессируешь приносить тебе тапочки. Хорошо еще, если он будет выполнять команду «ко мне», но в лучшем случаи можно научить его сидеть, и не поднимать вещи с земли на улице. Хотя, если он захочет, то ты не сможешь его остановить. К счастью для Алисы, к золотистым ретриверам это не относится. Они достаточно легко поддаются дрессировке.

Алиса набрала в руку немного корма. Чейзи лежала в комнате. Алиса подошла к ней, и показала, что в руках у нее что-то есть. Чейзи это не могло не заинтересовать, и она встала. Самое время вводить команду.

– Чейзи, сидеть – сказала Алиса, и дала ей гранулку сухого корма.

Чейзи проглотила ее, но не села, а лишь уставила на Алису свой умоляющий взгляд, просящий еще корма. Еще бы, откуда ей знать, что означает это Алисино – сидеть? «Я что-то делаю неправильно» – подумала Алиса, и пришла к мысли о том, что Чейзи нужно показать, как садиться. Команду не просто нужно вводить, а показывать, как это делать. Алиса снова дала команду, но на это раз села сама, а затем сделала вид, что проглотила корм, и с удовольствием почавкала. Чейзи жалобно заскулила, и попыталась лапой толкнуть Алису, чтобы та поделилась с ней кормом. Алиса была непреклонна, она повторяла это действие несколько раз, но Чейзи лишь с удивлением смотрела на Алису, не понимая, чего та хочет добиться. Очевидно, такой подход, с повторением команды за Алисой, не работал. Тогда Алиса попробовала другой подход. Она подала команду, сама посадила Чейзи, надавив ей рукой на спину, и после этого дала корм. Она сама удивилась, как быстро это сработало. Уже на пятый раз, Чейзи села сама. За это, естественно, получила вкусняшку. Спустя неделю тренировок, Чейзи уже садилась лишь на команду, даже не получая за это вкусняшку. Потом Алиса таким же способом научила ее команде «к себе» и «фу». С «фу» было особенно сложно. Тяжело заставить собаку не подбирать корм с пола, ведь он же так вкусно пахнет. Но они справились и с этим.

На первую прививку Андрей нес Чейзи на руках, потому что они боялись, что она может подобрать что-нибудь с земли. Благо ветеринарная клиника находилась всего в паре домов от них. Боялись не только они, но и Чейзи. До этого она была на улице только однажды, когда Андрей с Машей забирали ее из питомника. Совсем немного, пока они не посадили ее в переноску. Сейчас, пока они шли в клинику, она впервые увидела мир таким огромным, ведь до этого он был ограничен для нее размерами квартиры. Столько новых звуков со всех сторон. Она тряслась на руках у Андрея всю дорогу, но при этом нюхала все очень старательно. Столько новых запахов, которые она пыталась запомнить. Она прятала нос в подмышку Андрея, потом вылезала, нюхала воздух вокруг, и опять пряталась в подмышку.

Они в первый раз вместе встретили Новый год. Чейзи быстро росла, набирая в среднем по килограмму в неделю. К моменту, когда до первой прогулки оставалась неделя, она весила уже почти 15 кг. Самое время, чтобы начать учить ходить ее с ошейником и на поводке. Это тоже непростое испытание, когда впервые надеваешь ошейник на собаку. Алиса едва не расплакалась, надев ошейник на Чейзи первый раз. Та упала, и начала жалобно скулить, крутиться, пытаясь задними лапами снять ошейник. У Алисы было ощущение, что она как будто предала Чейзи. До этого момента они были подругами, а сейчас, надев Чейзи ошейник, Алиса показывала свое доминирование. Как будто из свободной счастливой собаки она только что сделала испуганного раба. Ее хватило лишь на пару минут этого испытания. Но вторая попытка уже была лучше. Со временем Чейзи поняла, что надетый ошейник означает прогулку, и сама подставляла голову, чтобы Алисе было удобнее его надевать.

Первая прогулка. Наконец наступил этот день. Алиса не рискнула выходить на первую прогулку с Чейзи одна, поэтому дождалась, когда с работы придут Андрей и мама.

– Ну чего, все готовы? – спросила Алиса у мамы и Андрея.

– Ага – ответила мама.

– Идем – подтвердил Андрей.

Все уже стояли одетые в коридоре. Осталось только надеть ошейник на Чейзи. За эту неделю она уже привыкла к ошейнику, и даже немного походила с Алисой по квартире на поводке. Правда поначалу пыталась пожевать его, но потом привыкла.

– Чейзи, а ты готова? – обратилась Алиса к Чейзи, показав ей ошейник. – Иди сюда, зайка, сейчас пойдем на улицу.

Чейзи немного посопротивлялась, но все же дала надеть на себя ошейник. Алиса подцепила к нему поводок. Андрей открыл входную дверь. Андрей и Маша вышли, а Алиса с Чейзи нет. Алиса попыталась выйти, но Чейзи уперлась лапами в пол, и не собиралась никуда идти. Конечно, она испугалась. Наверняка, она подумала, что ее опять ведут делать уколы, только на это раз даже на руках не несут. Алиса потянула за поводок, и Чейзи заскользила по ламинату. Доскользив до двери, ей пришлось перешагнуть через порог. Так она впервые сама вышла за пределы квартиры. Она двигалась очень осторожно, постоянно оглядываясь, и старалась обнюхать, казалось, каждый угол, прежде чем они, наконец-то, дошли до лифта.

– Не бойся, зайка – успокаивала ее Алиса. – Видишь, мы же все с тобой, все тут рядом.

С большим трудом они все же дошли до лифта, а потом вышли на улицу. Каждая мелочь на земле для Чейзи была чрезвычайно важна, а иначе как объяснить то, что она тянула в рот все, что появлялось перед ее носом? Алиса с трудом одергивала Чейзи, чтобы та не съела ничего лишнего. Прививки прививками, иммунитет иммунитетом, но отравиться на улице можно всегда так, что не помогут ни прививки, ни иммунитет. Чейзи как будто бы и не знала никогда команды «фу». Как будто бы и не было месяца тренировок до этого. Все их достижения в дрессировке свелись к нулю, как только они вышли на улицу. Но Алиса не расстраивалась, она ожидала, что так будет. Когда они тренировались дома, там для Чейзи все было знакомо, и то она не с первого раза разучила команду «фу». А здесь, на улице, здесь было так много новых вещей, что для Чейзи совершенно невозможно было сосредоточиться на Алисе и слушать, что она ей говорит.

– Чейзи, фу! Нельзя! – в очередной раз крикнула Алиса Чейзи.

Она никак не отреагировала, и дернулась к пожеванной жвачке, которую какой-то, очевидно слепой, человек бросил на тротуар. В нескольких метрах впереди была урна, но этот любитель жвачки ее, конечно же, не увидел. Умственных способностей, чтобы сделать заключение о том, что жвачку можно какое-то время еще пожевать, пока не дойдешь в зону видимости урны, чтобы выбросить потом ее в эту урну, ему не хватило, и он бросил ее там, где пришлось. Возможно, жевание жвачки ухудшает зрение и снижает умственные способности? А иначе как еще объяснить такое количество жвачек, разбросанных или уже размазанных по тротуарам и дорогам? Жевание снижает концентрацию внимания, но не настолько, чтобы не увидеть урну в паре метров от себя. Это какой-то парадокс. Многие баскетболисты во время матчей жуют жвачку, но это не мешает им попадать мячом в корзину. Или это все из-за того, что они заранее знают, что по обе стороны площадки стоят щиты с кольцами? То же самое относится и к курению. Все газоны возле домов завалены бычками от сигарет. Опять же парадокс. Алиса и сама периодически жует жвачку, но ни разу не бросала ее просто на землю, а Андрей курит, но всегда выкидывает окурки в урну. От чего это зависит? От изначального уровня интеллектуальной подготовки и воспитания? То есть если ты тупой, то лучше тебе не начинать курить, и обходить прилавки со жвачками в магазинах.

Чейзи потянулась к жвачке, Алиса в очередной раз одернула ее.

– О, божечки, у меня уже плечо болит – пожаловалась Алиса.

– Давай я ее повожу? – предложил Андрей.

– Да не, пока терпимо. Да и надо мне привыкать. Главное, чтоб рука к вечеру не отвалилась – отшутилась Алиса.

Рука к вечеру, к счастью, не отвалилась, но болела на следующий день очень сильно. Нетипичные нагрузки на руку. Заработали мышцы, которые до этого спокойно отдыхали и не были готовы к внезапным нагрузкам. Избыток молочный кислоты в мышцах и микроразрывы. Разрушенные мышечные ткани попадают в кровь, и находятся там, пока не будут полностью выведены организмом. Все это приводит к дискомфорту и болям. Со временем и Алиса привыкла к таким нагрузкам, да и Чейзи стала меньше интересоваться всяким мусором на земле. Но сейчас ей были интересны каждый камешек, каждый окурок, каждый пакет и каждая жвачка.

Первоочередной задачей на прогулке, помимо, конечно же, знакомства с улицей, было приучение Чейзи к туалету на улице. Нужно было ей показать, что ходить в туалет теперь можно, и даже нужно, на улице, а не дома. Говорят, что первые прогулки не должны затягиваться надолго, 15-20 минут, не более, и постепенно, увеличивая время прогулок, довести его до часа. Они уже отгуляли запланированные 20 минут, а Чейзи так и не сходила в туалет. Более того, Чейзи завела их так далеко от дома, что им бы понадобилось еще минут 15, чтобы просто дойти до дома, но Чейзи не захотела идти короткой дорогой, и они запетляли по дворам еще дальше от дома. В итоге их двадцатиминутная прогулка вылилась почти в двухчасовое гуляние. Чейзи несколько раз скулила из-за того, что ей очень хотелось в туалет, но она стойко терпела, и хранила в себе все это для дома, потому что там она привыкла ходить в туалет.

– Алис, ну пойдем уже домой – предложила мама. – Ну, пусть Чейзи дома сходит. Не все же с первого раза начинают на улицу ходить.

– Да, хорошо, пойдем. Я уже тоже без сил. Жаль, конечно, видно же, что ей уже хочется. Да и по времени уже давно пора. Она обычно в это время уже сходит – ответила Алиса.

Они уже подходили к дому. Чейзи в очередной раз заскулила, начала кружится. Она суетливо бегала глазами в поисках места, куда можно будет справить нужду. В конце концов, прыгнула под дерево, и все же оставила там свои следы.

– Ты умничка, молодец – радостно сказала Алиса Чейзи.

– Я читала, что их нужно хвалить по началу, потому что для них это стресс – сказала Алиса маме.

– Ну да, вон взгляд, какой испуганный – ответила мама.

Взгляд у Чейзи, действительно, был испуганным. До этого она ходила в лоток, и это стало для нее привычным и нормальным. А сейчас она сходила куда придется, и боялась, что ее будут ругать. Но ее, наоборот, похвалили.

Алиса радостно достала из кармана пакетик, чтобы убрать какашки Чейзи, и, чувствуя облегчение за то, что первую прогулку можно считать удачной, убрала за Чейзи.

Этой ночью как убитые спали все. Чейзи, которая обычно за ночь сменяла место сна раз по десять, за эту ночь не проснулась ни разу. Как уснула на кровати у Алисы в ногах, так там и проснулась. Слишком много эмоций и слишком много сил было потрачено в этот день.

Теперь задача была не менее сложная. Как для Алисы, так и для Чейзи. Нужно приучить Чейзи ходит и с утра на улицу в туалет. Во-первых, это Алисе пришлось перестраивать свой график, и вставать раньше, а во-вторых, Чейзи очень не любит вставать рано. Даже когда они не гуляли, она с трудом вставала, чтобы позавтракать до того, как Алиса уходила в университет. А теперь нужно вставать еще раньше, да еще и идти на улицу. К вечерним прогулка Чейзи привыкла, и с радостью гуляла с Алисой, иногда ее даже домой было тяжело затащить, но к утренним прогулкам она привыкнуть не могла. Алисе каждый раз приходилось ее уговаривать, как в первый раз.

– Чейзи, ну, вставай, пойдем – упрашивала Алиса Чейзи.

Чейзи зевнула, и демонстративно легла в дверном проеме между коридором и Алисиной комнатой. Уговоры совершенно ни к чему не приводили, Чейзи просто заснула. Пока Алиса объясняла ей все преимущества хождения в туалет на улице, которые, конечно, больше касались Алисы, в первую это то, что дома не будет пахнуть, а убирать на улице легче, Чейзи уснула.

– Эй, ты что, спишь? А ну вставай – Алиса растолкала Чейзи. Та лишь слегка приоткрыла глаза, посмотрела на Алису, и дальше продолжила спать.

– Эй, ты наглеж. Давай, вставай. Я ради тебя на полчаса раньше сегодня встала, а она, жопа такая, спит.

Алиса с трудом растолкала Чейзи. Та нехотя встала, и с совершенно непонимающим видом, все же пошла с Алисой на прогулку.

Утренние прогулки так и остались испытанием. К вечерним же она потихоньку привыкала. На второй прогулке она уже не была так сильно увлечена предметами, лежащими на земле, и стала больше внимания уделять тому, что окружало ее в более отдаленном масштабе. Она начала замечать других собак. Другие собаки вчера ее замечали, но Чейзи слишком сильно была увлечена изучением мира непосредственно у себя под носом, что не видела ничего вокруг. Да и Алиса слишком сильно переживала во время первой прогулки, что даже не замечала, как хозяева других собак оттягивают своих питомцев, рвущихся познакомится с Чейзи, видя, что ее хозяйка совершенно игнорирует их, как, собственно, и сама собака. Опытные владельцы собак знают, что не стоит подходить к каждой собаке для знакомства. Некоторые могут быть агрессивными, кто-то может болеть. Даже если собака сама тянется к твоей собаке, без одобрения владельца той собаки, к ней лучше не подходить.

Сейчас все стало по-другому. В момент, когда Чейзи впервые познакомилась на улице с другой собакой, она вспомнила, что у нее когда-то были братья и сестры, с которыми она играла. Она стала тянуться на улице абсолютно к любой собаке. Размер, порода и возраст были ей абсолютно неважны. Практически все владельцы собак умилялись Чейзи. За исключением тех, у кого собаки были психованными. Проходя метрах в десяти от таких собак, те начинали истерически лаять на Чейзи, пытаясь сорваться с поводка у хозяина. Алиса заметила, что, как правило, самыми бешенными оказывались миниатюрные собаки. И таксы. Они визжали, лаяли, рычали на Чейзи, как будто бы могли причинить ей какой-то вред. Чейзи сначала не понимала, что происходит, и все равно тянулась к ним с желанием познакомиться, но со временем поняла, что такие истерички не очень хотят знакомиться, и стала просто их игнорировать. Хозяева таких собак обычно тоже были не очень приветливы. Не зря же говорят, что собаки похожи на своих владельцев. Хотя, конечно, бывали и исключения, когда хозяева очень сильно извинялись за своих собак, за то, что те лают. Все остальные Чейзи умилялись. Особенно опытные владельцы, у которых собаки уже были в приличном возрасте. Чейзи же была еще щенком, и выглядела совершенно по-детски. Наверное, ностальгируя по тем временам, когда их любимцы были такими же юными, только познающими мир, жизнерадостными и, конечно, дурными, они так умилялись с Чейзи.

Когда у Алисы не было собаки, она не замечала такие вещи, например, что практически каждый угол дома, каждая урна, столб, дерево, все, что хоть как то возвышается над землей, все это помечено собаками. Или, например, то, что по газонам лучше не ходить, а когда все же приходится, то делать это очень осторожно, потому что не все владельцы собак убирают отходы за своими питомцами, и риск наступить в биологическую мину очень высок. На прогулки нужно надевать специальную одежду для прогулок. Это такая специальная одежда, которую просто не жаль, потому что даже если твоя собака спокойно ведет себя с людьми, то многие, заигрываясь, могут прыгнуть на тебя, оставив следы своих грязных лап на штанах или куртке.

Алиса стала замечать, что у собачников как будто существует такое негласное собачье братство. До этого она наблюдала нечто подобное у мотоциклистов. Когда начинался сезон, и на дороги выкатывались толпы мотоциклистов, Алиса стала замечать, что стоя в пробке, или на светофоре, или неспешно проезжая мимо, большая часть из них приветствовала друг друга легким кивком головы. Первый раз, заметив это, она подумала, что встретились два друга, но потом стала замечать среди мотоциклистов такое все чаще и чаще. Вероятность того, что все мотоциклисты знакомы друг с другом, ну очень невелика, а значит, у них просто есть такое правило – поздороваться друг с другом при встрече. Вряд ли, конечно, оно официальное, скорее негласное. Так же и у собачников.

Если собаки изъявили желание познакомиться друг с другом, а это понять несложно – собака либо начнет тянуться к другой собаке, либо остановиться и будет смотреть на другую собаку манящим взглядом, или же иногда они ложатся на землю перед собаками, приветственно кивая головой и поскуливая, как бы говоря – «эй, чувак, давай познакомимся», тогда владельцы собак, подходя ближе, тоже здоровались. Потом, как правило, у собак начинались обязательные ритуалы – понюхать, чем там пахнет под хвостами друг у друга, покружиться, понюхать другие места, и если все было хорошо, то тогда можно было начинать игры. Как только игры заканчивались, а владельцы собак расходились, то они обязательно прощались. Такое собачье братство. Дружелюбное, как и сами собаки.

Для знакомства Чейзи обычно использовала первый вариант, тянулась изо всех сил к другой собаке, как только ее заметит. Иногда у нее бывали моменты, когда она могла стать как вкопанная, пока другой пёсель ее обнюхивает. Причем это было абсолютно рандомно, и никак не зависело ни от размера, ни от породы собаки. Чейзи как будто пугалась, и просто стояла и ждала, когда ее всю обнюхают, но потом начинала играть, как ни в чем не бывало. Во дворе у нее появился друг. Прямо настоящий кореш. Алиса вообще считала, что у них с Чейзи настоящая любовь. Французский бульдожка. Он был на пару месяцев старше Чейзи, и хотя для французиков он был достаточно крупным, но все равно был гораздо меньше Чейзи. Ее это не смущало, а его тем более. Хозяин французика, которого звали Ричи, сказал, что тот вообще больше любит собак повыше него. Элегантный француз, не влюбиться в такого было невероятно тяжело. Казалось, что они чувствовали друг друга за километры и через стены. Во время игр Чейзи просто запрыгивала сверху на него, а он пытался выбраться и завалить ее. Иногда у него это даже получалось. Они могли так носиться и кувыркаться минут по 20-30 безостановочно.

Алиса выходила гулять с Чейзи примерно в одно время с хозяином Ричи, поэтому они часто пересекались. Пока собаки играли, Алиса с хозяином бульдожки обычно общались. Каждый рассказывал что-то веселое, милое про свою собаку. Собаки постоянно вытворяют что-то веселое, поэтому темы для общения у них были всегда. Хозяином бульдожки был молодой парень. На вид он был немного старше Алисы, примерно 21-22 года. Он носил очки, всегда был очень культурен и вежлив. Они общались с Алисой уже более 2 месяцев, периодически встречаясь на улице с собаками. За это время они не узнали имен друг друга, и не интересовались ничем, кроме собак. Так получилось, что собаки их свели, и только о них они и вели беседы. И хоть они и не знали имен друг друга, но встречаясь на улице, чувствовали какую-то теплоту от встречи, как будто они знакомы друг с другом уже ни один год.

На газонах уже начал стаивать снег. Чейзи впервые увидела траву. Сухая, перегнившая, но это уже была трава, не снег, к которому привыкла Чейзи. Чейзи в недоумении ходила по газону, пытаясь понять, куда же все таки делся снег. Через некоторое время подошел хозяин Ричи со своим бульдогом.

– Здравствуйте! – поздоровался он.

– Здравствуйте! – ответила Алиса.

Они все время обращались друг к другу на «вы», хоть и чувствовали себя уже старыми знакомыми.

– Как вы сегодня? Чейзи же, наверное, тоже не видела планету без снега? – поинтересовался хозяин Ричи.

– Да, мы ее из питомника забирали, уже снег везде был.

– А у нас же осенью поздней родился, но пока прививки все сделали, то уже зима пришла. Мы пару раз погуляли без снега, а потом он как выпал, так и не таял.

– Ага, а сегодня как резко, за одну ночь буквально все растаяло.

– Да, Рич с утра вышел и офигел – посмеялся хозяина Ричи.

– Так и Чейзи так же. Вышла такая, на меня посмотрела, типа – че происходит?

Хозяин бульдога посмеялся. Смотря, как играют их собаки, валяя друг друга в грязи, он немного с досадой, но все же по-доброму сказал:

– Да, кажется, кому-то сегодня предстоит большая стирка.

Алиса посмеялась.

– Да, придется нам сегодня искупаться – согласилась она с ним.

– У меня то еще короткошерстный, там водой полил сверху и нормально. Как Чейзи мыть, я не представляю. Тяжело, наверное? – поинтересовался он.

– Да не. Ну, как, она, в общем то, любит мыться. Сушить ее потом долго, это да.

– Понимаю.

У него немного сползли очки, он поправил их указательным пальцем правой руки, глубоко вздохнул, и спросил Алису:

– Слушайте, мы же с вами давно уже общаемся. Может быть мы на «ты» перейдем?

– Да, конечно, я не против. Я и сама хотела предложить, но как то неудобно было – она сдержана посмеялась. – Я подумала еще, что мы общаемся, а даже не знаем, как друг друга зовут. Я Алиса.

– Очень приятно, а я Иван. Ваня. Ну, теперь будем знакомы.

В этот день он нервничал больше обычного. Обычно он вообще-то не нервничал, но сегодня волновался, и постоянно поправлял очки. С этого дня они стали общаться не только на тему своих собак. А просто на разные темы. Ваня рассказывал про работу, Алиса про учебу, он про друзей, она про подруг, он про фильмы, она про книги, и так далее. Они обменялись телефонами, и теперь выходили на прогулку в одно время. Раньше они не всегда встречались на прогулке. Бывало Алиса выйдет раньше, или Ваня задержится на работе. В итоге они расходились и не пересекались. Теперь же они заранее договаривались, когда выходить, и при необходимости кто-нибудь из них мог задержаться.

Через пару недель такого более плотного общения Ваня совсем перестал нервничать и поправлять очки каждые 2 минуты. Но однажды, спустя месяц после того, как они узнали имена друг друга, Ваня опять занервничал во время разговора. Они опять как обычно разговаривали ни о чем и обо всем на свете сразу, но Ваня чуть ли не после каждой фразы поправлял очки. Он нервничал. Алиса это видела. Она с первой встречи подметила этот жест с очками. Это как нервный тик, который, казалось, прошел у Вани, но вдруг начался вновь. Была пятница, и завтра у Вани был выходной.

– Слушай, а ты что завтра делаешь? – спросил Ваня.

– Ну, я учусь. У меня же завтра пара по философии – ответила Алиса.

– Да, нет, я помню, ты говорила. Я имею в виду вечером – Ваня заметно заволновался.

– Вечером? Ну, мы с тобой с собаками гуляем – она начала догадываться, что Ваня хочет ее куда-то пригласить, и решила немного пошутить.

– А… ну, да – грустно ответил Ваня.

Ему показалось, и это было верно, что Алиса поняла, что он хочет вечером ее позвать на свидание, и он подумал, но здесь он уже ошибся, что отшучиваясь, она умышленно переводит тему разговора, потому что не хочет с ним никуда идти.

– Но между этими двумя событиями я абсолютно свободна – сказала Алиса.

Алиса Ване нравилась. И Алисе Ваня тоже нравился. Она увидела, что он расстроился из-за ее ответа, и, кажется, передумал, поэтому она поспешила исправить ситуацию.

– Я где-то около 12 уже буду дома, и, соответственно, до 6…пока мы не пойдем на вечернюю прогулку – сказала Алиса. – Так что вечер у нас с тобой занят, но вот обед…

– А, да, я как то и не подумал – ответил Ваня.

Ваня не понял намека Алисы про обед. Алисе пришлось намекать более явно.

– Ну, я бы может быть сходила куда-нибудь пообедать – сказала Алиса.

– А, может быть, ты хочешь сходить со мной в пиццерию? Или суши? – Ваня, наконец, понял намек.

– В пиццерию. Или в суши. А ты куда больше хочешь?

– Давай, пиццу. Я знаю одну неплохую. Ну, это, конечно, на мой вкус.

– Давай туда. Я тебе доверяю.

– Только это не на районе здесь. Надо в центр ехать. Она не сетевая просто. У них всего две пиццерии по городу. Но дорогу я беру на себя. На машине поедем. Может быть, тогда часа в 2?

– Да, давай в 2 – согласилась Алиса.

– Как раз не спеша доедем, спокойно поедим, и успеем к вечерней прогулке.

– Да, отлично. А у тебя машина есть? Ты не говорил.

– Да, есть. Я не говорил? Ну, как то, видимо, не заходил разговор об этом.

– Понятно. Ну, класс. Значит, завтра обедаем пиццей – радостно заключила Алиса.

Философия в субботу утром не самое желанное занятие, но, возможно, лучшие мысли приходят именно в такие минуты, когда ты бодрствуешь, еще даже толком не проснувшись. Как бы там ни было, философия у них была по расписанию в субботу первой парой. Единственная пара в субботу, но пропускать ее было нельзя. Алиса не пропускала даже те пары, где преподаватели достаточно лояльно относились к присутствию студентов на их лекциях. Для многих преподавателей куда важнее были практические занятия, на которых они ближе общаются со студентами, а для некоторых и вовсе было важно лишь то, как студент ответит на экзамене. Но были и такие как философ, которому важно было присутствие студентов на всех его занятиях. Он лично опрашивал всех присутствующих по журналу, в отличие от остальных преподавателей, которые либо пускали журнал по рядам, чтобы каждый отметил себя, либо просили сделать это старост группы. Алиса не пропустила ни одной пары за время учебы, и опоздала всего лишь однажды. Сегодня она опоздала во второй раз.

Хоть у нее и не было нервных тиков как у Вани с очками, но она так же, как и он, нервничала. Полночи она не могла уснуть, думала о предстоящем свидании. В итоге с Чейзи она погуляла сегодня на полчаса позже, потому что проспала. Чейзи ее, конечно же, не стала будить, потому что утренние прогулки она как не любила раньше, так и не любит сейчас. Ускоренные сборы Алисе не помогли. В итоге она немного опоздала, но это ее, совершенно, не расстроило. Сегодняшнюю лекцию она практически не запомнила. Все мысли ее до сих пор были заняты свиданием. Конспект она писала на автомате. Перечитывая его потом, она была сильно удивлена тем, что она часто не дописывала предложения до конца.

Как и обещала, около 12 часов она уже была дома. Они списались с Ваней, договорились, что к 2 часам дня он подъедет к ее парадной. Они жили в соседних домах, но так как Алиса не знала его машины, да и вообще в машинах не разбиралась, легче было просто ему подъехать к ее парадной, чем объяснять, где он запарковался. Он просто сказал ей, что машина черная, номер 542. Алиса долго собиралась, перемерила несколько нарядов. Еле успела к двум часам. Она вышла на улицу, рядом стояла черная BMW. Красивая, блестящая, черная. Она не подумала, что в ней сидит Ваня, и стала высматривать другую машину поблизости. BMW моргнул фарами, чтобы привлечь ее внимание. Она посмотрела на номер – точно, 542. Водительская дверь открылась, и из нее показался Ваня. Он радостно ее поприветствовал, махнув рукой.

Алиса никогда бы не могла подумать, что у Вани такой автомобиль. Она не разбиралась в машинах, но BMW от ваза отличить могла. У Вани был BMW третьей серии. Цена таких автомобилей начинается от 2,5 миллионов рублей, а у Вани он еще и был максимально нафарширован изнутри. Она могла представить его на машине класса Focus или Lachetti, но никак не на BMW. Они до этого не виделись без собак. Хоть и живут рядом, но он на работу, а она на учебу, они уезжали в разное время, приезжали тоже в разное. Да и он на машине, как оказалось, а она на автобусе. Шансов встретиться вне прогулок у них было мало. А на прогулке он был одет максимально обычно. Все просто, для прогулок с собакой у него тоже была специальная прогулочная одежда. Как и у Алисы. Это были какие-то старые спортивные штаны. Без дырок на коленках, конечно, и не растянутые, но и не первой свежести. Сверху накинута какая-то простая куртка. Таким вот простым видом он и показался ей простым, обычным парнем из соседнего дома.

Ваня же работал менеджером по продажам в строительной фирме. Не то, чтобы супервысокооплачиваемая должность, хотя в целом он зарабатывал больше, чем родители Алисы вместе взятые, но было одно «но». Ваня работал в строительной фирме, но владельцем этой строительной фирмы был его отец. Ваня мог бы спокойно и не работать вовсе, отец мог обеспечить ему комфортное проживание, но, как многие люди, добившиеся всего сами, отец Вани считал, что мужчина должен сам зарабатывать себе на жизнь. При этом он, конечно, никогда не обделял своего единственного сына, но воспитал Ваню с таким пониманием, что мужчина может рассчитывать только на себя. Поэтому, не закончив учебу, Ваня пошел работать. Отец его желание одобрил, так как сам не имел высшего образования, а всего добился исключительно благодаря лишь своему уму, таланту, хитрости. Ну и немного силе. Самый верный вариант для Вани был, идти работать в фирму к отцу. То, что изначально Ваня устроился туда «по блату», малозначительный факт. В конечном счете, он смог найти себя в этой профессии, и стать достаточно успешным. Зарплату, которую он получал, он получал на равных условиях со всеми работниками фирмы.

Отец его жил в частном доме, а Ваня, накопив свой первый миллион, решил, что пора бы уже обзавестись и собственным жильем. Ипотека, первый взнос, и вот он теперь обладатель однокомнатной квартиры в доме по соседству с Алисой. Почти обладатель. Еще пару лет взносов в банк. А может и меньше, Ваня шел с опережением графика, и постоянно вносил платежи для досрочного погашения ипотеки. Дополнительными платежами уменьшал срок, так как это выгоднее, чем уменьшать сумму ежемесячного платежа. Да и зачем уменьшать ежемесячный платеж, если у него еще и хватало денег, чтобы откладывать на дополнительный платеж?

А машину ему подарил папа. Подарок дорогой, но папа сказал, что это сразу за все – за то, что пошел работать, за то, что решился на ипотеку и на день рождения. Он был и жестким отцом, и мягким, одновременно. С одной стороны, он не хотел, чтобы его сын вырос на всем готовым. Он видел жизнь с другой стороны, и понимал, что однажды его не станет. Ваня должен знать цену деньгам. С другой стороны, Ваня был его единственным сыном, единственным ребенком, вообще. Он не хотел его потерять, а если бы он его совсем отрезал от своих денег, то рисковал бы этим. Это могло отвернуть сына от отца. Поэтому периодически он делал сыну неплохие подарки. Первая его машина была попроще. Это был Ford Mondeo. Уже не бюджетник, но и не премиум-класс. В какой-то момент, он готов уже был подарить Ване квартиру, но однажды Ваня пришел, и объявил отцу, что решил брать ипотеку, что он подыскал себе квартиру, и хочет пожить своей жизнью. Это одновременно и обрадовало и огорчило отца. Казалось бы, вот оно – взрослое решение сына, вот она, та решительность, которую прививал он сыну. Сын стал таким, каким мечтал видеть его отец. Что может быть лучше? Но все же он уходил из родного дома, а это значит, что видеться и общаться теперь они будут меньше.

Ваня оказался совсем не таким простым, каким он показался Алисе. Они съездили в пиццерию. Пицца там, действительно, оказалась неплохой. Они хорошо посидели. К вечеру, когда они приехали домой, он проводил ее до ее парадной. У дверей ее парадной в этот вечер состоялся их первый поцелуй. С того дня сообщения, которые они писали друг другу, стали не только о том, когда выходить гулять с собакой, но и о многом другом. Каждые выходные они ходили куда-то вместе. Устраивали себе гастрономические развлечения. Они попробовали чуть ли не все кухни мира. По крайней мере, все, рестораны которых были представлены в городе. Они расширили свои культурные границы. Их культурная программа была очень обширная. Все классические художники и скульпторы. Малевич, Кандинский, Вермеер, Моне, Куинджи, Уорхол, Пикассо, Ван Гог, Дали и многие многие другие. Они посетили выставки их всех. Когда не было выставок никого, чье имя было более менее известно, они посещали каких-то современников, имен которых они даже ни разу не слышали.

Когда им хотелось просто развлечься, то они ходили в кино. Не пропускали ни одной значимой премьеры. Однажды, Ваня, воспользовавшись связями отца, достал им билет на предпремьерный показ фильм. Какое-то русское кино. Редкостным говном его не назовешь, но и ничего впечатляющего в нем не было. Фильм им совсем не понравился, но на этом показе было столько звезд. Среди них они почувствовали себя настолько мелкими, что даже как то потерялись. Ваня однажды был с отцом на подобном мероприятии, но он был тогда слишком мал, и не понимал, среди какого бомонда он находится. На выходе из зала стояли репортеры, которые спрашивали зрителей их мнение о кино. Алиса с Ваней прошли мимо репортеров, на них даже не обратили внимания. Наверное, это и неплохо, во-первых, они очень сильно волновались, и, вероятно, это интервью могло бы претендовать на топы тупых интервью на Youtube. Во-вторых, каждая выходящая звезда, которую опрашивали, рассказывала какое же это великолепное кино, и как великолепно сыграли актеры. Даже если бы они смогли собраться с силами, справиться с нервами, то им бы просто совести не хватило нахваливать этот фильм, но похоже кем-то влиятельным была дана установка, говорить только хорошие эпитеты о фильме. А иначе как еще объяснить то, что ни один не высказался плохо или хотя бы как то нейтрально? В прочем, наверное, их интервью просто бы вырезали, и не стали вставлять в новостной блок.

Так продолжалось около полугода. Каждый раз все заканчивалось тем, что он провожал ее до парадной. Поцелуй. И чуть позже они встречались на прогулке с собаками. А потом вечером переписывались в мессенджере вплоть до того, пока не лягут спать. Сегодня на прогулке все изменилось.

– Как похолодало сегодня – начал разговор Ваня.

– Ну, да. Днем мы еще ездили, не так холодно было – согласилась с ним Алиса. – А сейчас как то резко похолодало. Хорошо, я подстраховалась, потеплее оделась.

– Ты молодец, а я вот что-то понадеялся на свою морозостойкость. Да, похоже, прогадал.

– Так может, сходишь домой? Я с Ричи пока погуляю. Мы же с ним хорошо знакомы.

– Да, не, нормально. Потерплю.

– Может, хоть шапку сходишь, наденешь – настаивала Алиса.

– Да у меня и шапки то нет.

– Серьезно? Как так? У меня даже несколько. Вообще полный комплект: шапки, шарфы, перчатки. На случай особо сильных морозов, у меня даже есть термобелье.

– Ну, ты подготовленная.

– Ага. Ну, я просто заболеваю очень легко. С детства так. Привыкла уже, что как только чуть холодно, так я сразу же утепляюсь.

– Понятно. А я не знаю, как то на машине все время. Из парадной выбежал, быстренько до машины. Из машины быстро до работы. Мало по улице хожу. Вот, только гуляем с собаками. Но пока так холодно не было еще.

– Сходи, сходи. Надень что-нибудь потеплее. Я за тебя переживаю. Как мы будем гулять, если ты заболеешь? – все также настаивала Алиса.

– Да все нормально. Не заболею. Холодно, но не так чтобы очень. Больше за Ричи переживаю. Думаю, нужно ему будет прикупить какой-нибудь костюм.

– Да, я думаю надо. Если хочешь, давай дойдем до магазина сейчас? Он тут недалеко так-то – предложила Алиса

– Да, давай – согласился Ваня.– Пусть только еще немного побесятся.

Собаки играли еще минут 15, и он пошли в зоомагазин. В него можно заходить со своими питомцами, чтобы можно было померить куртки, попоны или ботинки.

– Слушай, мы же с тобой перепробовали, похоже, все кухни, которые были в городе? – спросил Ваня.

– Да, похоже, что так – согласилась Алиса.

– Мы даже за этот месяц никуда не ездили, чтобы поесть.

– Ну, да. Ну, это потому что мы, скорее всего, все уже перепробовали.

– Ну, да. Я это к чему? – Ваня опять заметно заволновался, и начал поправлять очки.

– К чему? – игриво с кокетством в голосе поинтересовалась Алиса.

– Ну, мы же можем и сами что-нибудь приготовить. Например, филиппинская кухня. Ты когда-нибудь пробовала филиппинскую кухню?

– Боюсь, что нет.

– Так может, сегодня у меня попробуем что-нибудь приготовить? Например, пансит бинох или энсаланг… нет.

Ваня достал телефон, открыл закладку, сохраненную в телефоне.

– Эн-са-ла-данг талонг. А, и там пансит бихон, а не бинох. Вот.

– Сегодня? – удивилась Алиса.

– Ну, да.

– Поздно же уже.

– Ну, так завтра же воскресенье. Никуда не надо. Приготовим, поедим, а потом ты можешь у меня остаться. Фильмы посмотрим.

– Фильмы… – Алиса заулыбалась. – То есть, ты предлагаешь мне оставить мою Чейзи одну дома, а самим тусоваться с твоим Ричи?

– Можешь взять Чейзи с собой.

– Да, не, они, наверное, если будут вместе, то не дадут нам посмотреть кино.

Она понимала, к чему шло дело. Секса у нее до этого до сих пор не было. Ей было страшно, но Ваня ей нравился, очень нравился. Морально она уже была готова, хоть и было это очень волнительно.

– Ну, давай – согласилась Алиса. – Только мне надо будет домой зайти. Переодеться хотя бы, а то я в прогулочной одежде.

– Да, конечно. А я как раз в магазин еще заскочу.

– А что это вообще, этот твой энсалаг и бихон?

– Да, какая-то лапша, и баклажаны.

Алиса засмеялась. Они как раз дошли до зоомагазина. К сожалению, подобрать для Ричи ничего не получилось. Единственный подходящий костюм для него, был на девочку. Так Ричи по-прежнему остался без костюма. После зоомагазина, они разошлись по домам. Алисе нужно было время, чтобы переодеться, и, конечно, принять душ, а Ване сбегать в магазин, чтобы купить недостающие продукты. Он завел Ричи домой, и по-быстрому сбегал в ближайший магазин.

Алиса сильно нервничала. Она достала из шкафа свое лучшее нижнее белье, которое у нее было припрятано, видимо, как раз на такой случай. Перемерила несколько нарядов. Она хотела выглядеть хорошо, но в тоже время как то по-домашнему, при этом ей самой должно быть удобно. Все же они собрались еду готовить, не будет же она делать это в вечернем платье. В итоге выбор все же пал на джинсы и свитшот. Примерно через час она написала Ване, что была готова. Он как раз подготовил все продукты, и вышел ее встретить, так как она до сих пор ни разу не была у него дома, и не знала, где он живет. Знала только в каком доме, но ни парадной, ни квартиры. Ваня решил ее встретить. Мог бы просто сказать ей адрес, все же живет в соседнем доме, а не в соседнем городе, но он решил, что это как то не по-джентельменски. Они встретились на полпути между их домами, и пошли к Ване.

– Итак, с чего начнем? – стоя с ножом в руках на кухне у Вани, спросила Алиса.

– Ну, давай, ты режь помидоры, а я займусь луком…Пчхиии – сказал Ваня, и неожиданно чихнул.

– Ой – он шмыгнул носом. – Я извиняюсь.

– Будь здоров! Ты не простыл – заволновалась Алиса.

– Да нет. В нос просто что-то попала, защекотало просто – ответил Ваня.

– Точно?

– Да, точно…Апчхиии. Ой, блин, прощу прощения – он шмыгнул носом. – Сейчас вернусь.

– Да не извиняйся, ты чего?

– Да с детства привык. Мама всегда извинялась, когда чихала. Как будто бы так по этикету положено.

– Да? Ну, передо мной можешь не извиняться.

– Хорошо. Я сейчас вернусь.

Он ушел в ванную сморкаться. Не самое лучшее начало для романтического вечера, но ничего не поделать. Вернувшись, он не чихал несколько минут, но потом снова начал.

– Слушай, с тобой все в порядке? Ты как себя чувствуешь? Ты как то побледнел как будто – заволновалась Алиса.

– Да, нормально.

– У тебя есть градусник дома?

– Да, есть.

– Сходи, померь температуру.

– Да, нормально все, Алис, честно.

– Померь, пожалуйста, я прошу – настаивала Алиса.

– Хорошо.

Ваня ушел в комнату, и вернулся уже с градусником подмышкой. Через некоторое время градусник издал несколько звуковых сигналов. Ваня потянулся к подмышке, чтобы достать градусник.

– Подожди еще минуту – остановила его Алиса.

– Зачем? Он же уже пропищал.

– Потому что так надо. Электронные градусники пищат не потому, что измерение температуры закончилось, а потому, что изменение температуры на градусники стало слишком медленное. Но для точного измерения рекомендуется подержать его еще некоторое время. Ты плотно градусник держишь?

– Да, плотно.

– Просто это тоже может повлиять на точность измерения. Ртутные, конечно, точнее, в этом плане, но опаснее.

– И откуда ты такая умная?

– Я просто инструкции читаю.

– Ээээ, инструкции для слабаков.

Алиса в шутку пригрозила Ване кулаком:

– Получишь.

– Все молчу, молчу – Ваня изобразил испуг. Тоже в шутку, конечно же.

– Ну, сколько там? – поинтересовалась Алиса.

Ваня достал градусник из подмышки, посмотрел и разочарованно сказал:

– Ооо, блин, 37,8.

– 37,8? – удивленно спросила Алиса. – Я ж говорю, что выглядишь ты не очень. А ты еще лук тут собрался резать. Иди, ложись.

– Да, ладно. Я сейчас противовирусным закинусь. Я так всегда делаю. Пару дней поколбасит, но ничего, работать можно. Я всегда на ногах спокойно переношу.

– Вань, так нельзя, надо лечиться нормально. Ты так на ногах переносишь, и не вылечиваешься полностью. Просто вирус забиваешь, он ослабляется, но все равно где-то внутри тебя живет. Потом ты, как сейчас, переохлаждаешься, иммунитет ослабляется, вирус вылезает, усиливается, и захватывает твой организм. И так по кругу.

– Ты какая-то очень умная сегодня.

– А что, уже не нравлюсь такая?

– Нет, нравишься. – Ваня улыбнулся. – А откуда ты знаешь про вирусы?

– Да я же говорила, что с детства много болею. Начиталась, научилась. Больше не болею. Как говорит Андрей – лучше перебздеть, чем недобздеть. Иди, ложись. Я тебе чаю сделаю. У тебя есть мед, малина?

– Мед есть, в холодильнике.

– Хорошо. Иди, ложись.

Филиппинскую кухню они в этот день так и не попробовали. Алиса чуть позже сходила домой за малиновым вареньем. Напоила Ваню чаем с вареньем и уложила спать. Они включили фильм, и Ваня, напившись чая с малиной, уснул минут через 10. Алиса досмотрела фильм до конца. Она осталась у него в этот вечер. И на следующий вечер. И потом всю неделю оставалась у него. В конце концов, они стали жить вместе. Домой она теперь тала приходить только для того, чтобы забрать какие-то свои вещи, и погулять с Чейзи.

Ей было ужасно тяжело каждый раз оставлять Чейзи дома. Не одну, конечно, с родителями, но было ощущение, что она ее предает. Они привыкли каждую ночь засыпать вместе на кровати, а теперь Чейзи спала одна. Она всегда радовалась, когда Алиса приходила домой, а теперь радовалась еще сильнее. Алиса очень переживала из-за этой ситуации, и Ваня предложил Алисе, чтобы Чейзи тоже переселилась к ним. Алиса очень обрадовалась этому, но была одна проблема – как им ужиться с Ричи в одной квартире? Они на улице не могут оторваться друг от друга, как же они будут вести себя дома? Алиса боялась, что они могут разнести Ване всю квартиру. Ваня же не сильно переживал по этому поводу. Они решили, что будут потихоньку их приучать жить вместе, а не так они сами – резко. Просто как по щелчку пальцев. Но все оказалось легче, чем им казалось. В первый день их радости не было предела. Они набесились так, что когда Алиса привела Чейзи домой, то та сразу же уснула. Но уже на второй день, они встретились в квартире вполне спокойно, а на третий день миска Чейзи уже стояла на кухне в квартире Вани рядом с миской Ричи. Счастливее Чейзи в этот момент собаки было не найти. Ей неважно было, где жить, главное, чтобы Алиса была рядом.

Родители Алисы с пониманием отнеслись к ее выбору. Их знакомство с Ваней надолго не затянулось. Они познакомились сразу же, как Ваня выздоровел. Он произвел на них хорошее впечатление, и они были не против их с Алисой отношений. Да даже если б они были против, то вряд ли бы это остановило Алису. Они понимали это, в конце концов, сами были молоды, и влюблялись. Для мамы Алисы главным было, что Ваня не был похож на биологического отца Алисы. Да и живут они рядом, если что. Всегда можно зайти в гости к дочке, или она зайдет к ним. С родителями же Вани Алиса так до сих пор и не познакомилась.

Секс у Алисы с Ваней отложился, но ненадолго. Даже знакомство с родителями для Вани случилось позже. Алиса все же уговорила Ваню взять на работе отгул, чтобы нормально полечиться. Официальный больничный он не брал, так как не видел в этом смысла. По большему счету, он получал «черную» зарплату, а основная ее часть состояла из процента от продаж. Больничный он получал бы по официальному окладу, да к тому же еще и сильно обрезанный, так как стаж работы у него был небольшой. Поэтому он взял отгул на 5 дней. Начальство не возражало, а даже поприветствовало этот шаг, чтобы Ваня не позаражал никого в офисе. Ваня лежал весь день дома, пил лекарства. Организм отдыхал, набирался сил, и Ваня быстро шел на поправку. Алиса приезжала к нему после учебы. У нее на носу уже были экзамены, а она об учебе даже и не думала. К среде Ваня чувствовал себя уже достаточно хорошо. В среду все и случилось.

У Вани до Алисы были девушки. Не сказать, что он был уверенным в себе плейбоем, но что такое секс, он уже знал. Хоть и немного. Все-таки деньги решают многие проблемы, лечат многие комплексы, и скрывают многие недостатки. У Алисы же все было впервые. Они тогда еще не знали, что это был далеко не лучший секс в их жизни, но им настолько хорошо было друг с другом и друг в друге, что они в тот момент просто не замечали ничего вокруг. Алиса просто влюбилась в это занятие. Она и жалела, с одной стороны, что так долго откладывала свой первый раз, но и была рада, с другой стороны, ведь первый раз ее случился с Ваней, а она в него влюблялась каждый день все больше и больше.

Со временем они стали выбираться куда-то все реже и реже. Предпочитая киношке и музеям, провести выходные дома в постели. Первые пару месяцев все было слишком волшебно, но потом эмоции от первой влюбленности ушли, а чувства понемногу стали угасать. Стали заметны раньше невидимые недостатки друг друга – неприятный запах ихо рта по утра, разбросанные вещи по квартире как попало, волосы в раковине, оставленные крошки на столе и прочее. Но Ваню, в принципе, все устраивало. Главное, что был регулярный секс и периодическая разгрузка мозгов посещением кино или музея. Ему этого было более, чем достаточно. Все остальное можно и потерпеть. Ваня успокоился и расслабился, а Алисе в какой-то момент вдруг стало не хватать эмоций.

Алиса долго терпела, но потом не выдержала. Случилась их первая ссора. Для Вани это было как снег в июле. Он совершенно ничего не ожидал. Алиса делала, как ей казалось, очевидные намеки на то, что ей нужно больше эмоций, больше страсти в отношениях, но Ваня ничего не замечал. Он слишком прямолинеен, как и большинство мужчин, и ждал прямых указаний, а не косых намеков. У него была полная уверенность, что их отношения стали такими спокойными, размеренными, и тут хлоп, это. Оказывается, фитиль их отношений вначале вспыхнул ярко, а потом начал потихоньку тлеть. Тлел, тлел, пока однажды не дотлел до основания. Тогда то и рвануло. Рвануло прилично. Тарелки, конечно, не бились, вещи не летели в разные стороны, но не самые лицеприятные эпитеты на повышенных тонах были. Алиса в лицо ему кидала претензии, что он стал холоден, безразличен к ней, и подобное. А Ваня слушал и недоумевал. В конце концов, он психанул. Он психанул из-за того, что Алиса так долго молчала, чтобы потом выдать все вот это. Он не понимал такого отношения. В принципе по жизни. Его кредо было таким, что если считаешь, что надо что-то сказать, то говори сразу. Если не хочешь говорить, то либо терпи тогда всю жизнь, либо найди способ как с этим примириться. И никаких белых танцев. Он прокричался, но больше в пустоту. Алиса испугалась, хотела вернуться к родителям, но конфликт удалось погасить.

Как бы там не развивались их отношения, сколько бы эмоций там было или не было, тем не менее, они продолжали жить вместе. Прошло уже больше года, как Алиса с Чейзи переехали к Ване с Ричи. Алиса с Ваней периодически ругались, в отличие от Ричи с Чейзи, которые жили, как говорят, душа в душу, но все же продолжали любить друг друга.

Алиса совсем перестала общаться с подругами. Аня была занята своим ребенком. Алиса с Ваней как-то раз приезжали к ним гости. На молодых родителей было страшно смотреть. Уставшие, измученные. Дома постоянный бардак, и пахнет детскими какашками. За 2 часа, проведенные у них в гостях, Аня постоянно жаловалась им на все на свете, и Алиса с Ваней решили, что они к детям пока еще не готовы. В прочем, они и не планировали даже, но согласились друг с другом, что если вдруг случится так, что у них случится ребенок, то это будет большой ошибкой. Ира очень глубоко окунулась в феминистическое движение. Она стала все меньше и меньше приходить на учебу, и, в конце концов, совсем ее бросила. Еще бы, по ее мнению, а скорее она вычитала это где-то на пабликах, всю современную систему образования создали мужчины. А после того, как Алиса сказала ей, что начала встречаться с Ваней, то Ира и вовсе просто самоустранилась от общения с Алисой. Алиса как то писала ей, но та просто не стала ей отвечать на сообщения. Так Ваня остался еще и единственным ее другом.

Первый день лета встретил Алису дождем. На сегодня у нее была назначена консультация перед экзаменом по административному праву. Ехать ей не очень хотелось, но у нее было много вопросов, да и поговаривали, что если преподаватель видел вас на консультации, то сдать экзамен было гораздо легче. У Алисы были большие пробелы по административному праву, поэтому такое преимущество ей было необходимо.

У них на факультете было много девушек, а преподаватель Эдуард Валентинович был, мягко говоря, неприятным человеком. От него постоянно исходили сексистские шуточки в адрес девушек. А еще во время практических занятий, да и на лекциях тоже, он часто ходил по рядам, чтобы, якобы, посмотреть, кто как ведет конспекты, и в целом его слушает, но задерживался он только у парт с девушками. Стоял над кем-нибудь, делая вид, что изучает полноту произведенных ими записей, а сам заглядывал девушкам в декольте. Некоторые девушки приходили в коротких юбках, тогда он откровенно заглядывался им на ноги. Многие девушки предпочитали обходить лестницы стороной, если видели неподалеку Эдуарда Валентиновича. Он всегда пропускал девушек вперед, особенно когда им надо было наверх. Джентльменский поступок как будто бы, но на самом деле, он пропускал их вперед, чтобы смотреть им на их пятые точки. В сети среди студентов гуляло множество фотографий, на которых Эдуард Валентинович пытается спрятать свой стояк. Пару девушек доносили на него декану факультета, но ничего не изменилось. Они пока еще были студентками, а не полноценными юристами, и слушать их никто не стал. Первый жизненный урок в их будущей профессии. Так можно и расхотеть становиться юристом. Официальный ответ был такой – формально, он ни до кого не домогается, а проблемы с эрекцией могут быть у каждого. Это вопрос медицинского, а не юридического характера.

Настроение у Алисы после его лекций всегда было не очень хорошее, после консультации было не лучше. Она приехала домой достаточно рано, Ваня еще был на работе. Алиса перекусила, и села читать конспекты. Собаки после того, как радостно встретили ее, улеглись спать, и сейчас спокойно похрапывали в ногах у Алисы. Похрапывал, в общем то, только Ричи, из-за особенностей строения морды брахицефалов, а Чейзи лишь негромко посапывала.

Щелкнул замок входной двери. Это Ваня вернулся с работы. Первым после Алисы его услышал Ричи, он вскочил и побежал встречать хозяина. Вскакивая, он задел Чейзи, та, спросонья не поняв, что происходит, начала лаять. Потом увидела, что это пришел Ваня, и также побежала его встречать. Стандартная картина по приходу Вани домой. Сначала он нагладил собак, а потом уже подошла Алиса.

– Привет, зай – Сказал Ваня. Они уже давно не звали друг друга по именам.

– Привет, зайка – ответила Алиса. – Как отработал сегодня?

– Да нормально. Неплохо. Квартир не продал, но кое-какие подвязки есть. У тебя-то как? Как консультация прошла?

– Даааа, ничего. Как обычно. Этот старый хрен как всегда ходил по рядам, высматривал у девчонок, у кого какой размер груди.

– Вот же старый извращенец.

– Да ужас. Настроение после него всегда обосранное – пожаловалась Алиса.

– Я не уверен, но, кажется, у меня есть кое-что, что может поднять тебе настроение – радостно заявил Ваня.

– Опять писюн свой показывать будешь?

– Да не… Хотя, если надо?

Алиса посмеялась.

– Не, кое-что другое. Мы же с тобой давненько никуда не ходили – продолжил Ваня.

– Ну да, но если честно, Вань, то сейчас некогда даже. Экзамены на носу.

– Даже…если…это…Flyiiiiing Draaaaaagons? – эту фразу Ваня произнес, словно он Майкл Баффер, самый известный рефери профессионального бокса.

– Флюинг дрэгоньс? Что ты имеешь в виду? – удивленно спросила Алиса.

– Ввести я могу много чего…

– Очень смешно. Ну, говори, что ты знаешь про Flying Dragons.

– А знаю я то, что у меня есть пара билетов на их концерт через 2 недели – хвастаясь, сказал Ваня, и достал из внутреннего кармана куртки 2 билета. – Хотел пригласить одну симпатичную чику, но говорят, что у нее экзамены, и она не сможет.

– Какие экзамены, ты чего? Это про какую-то другую чику – сказала Алиса, и выхватила билеты из рук Вани. – У них что, концерт через 2 недели? Как я могла пропустить это?

– Я не знаю, сам в шоке. Думал, может, подменили тебя?

– Да это все из-за экзаменов. Голова забита вся.

– Ну, я думаю, один вечерочек ты сможешь выделить?

– Конечно, тем более административное право там уже, получается, будет сдано… или не сдано…

– Да сдашь ты. Я умней тебя людей не видел. Если не считать, когда в зеркало смотришься.

– Ну, главное, сдам или не сдам… главное, что головняка уже не будет. Не сдам, так не сдам, значит, пересдача осенью, а до осени еще огого времени.

Ваня одобрительно кивнул головой. Он, безусловно, поддерживал Алису с учебой, хоть и считал, что добиться успеха можно и без образования, но, конечно, не в профессии юриста. Мало кто захочет себе в адвокаты самоучку. Здесь все же образование необходимо. Но главное, что Алисе это нравилось. Не всякие Эдуарды Валентиновичи и Хрены Педросовичи, а сама профессия, и все, что ее окружает.

– Уиии, как я рада – чуть ли не как свинка завизжала Алиса, и обняла Ваню.

Две недели пролетели для Алисы очень быстро. Она каждый день готовилась к экзамену по административному праву, который был назначен на четверг, за 2 дня до концерта. Подготовка была такой плотной, очень много материала, который нужно было изучить, что-то повторить, вспомнит, в чем-то разобраться. Во всем этом потоке информации, она даже не заметила, как прошли дни. Она каждое утро в настенном календаре маркером крестиком вычеркивала цифру прошедшего дня, и только когда в среду с утра, она зачеркнула предыдущий день, то осознала, что экзамен уже завтра.

Она всегда была очень критична к себе. Ни одного экзамена она не провалила, но всегда была не уверена в своих знаниях. За первые 2 курса, а это значит, что прошло уже 5 сессий, она лишь однажды получила четверку, но ей попался сложный билет, вопросы в котором были по теме, которую на занятиях они прошли лишь вскользь. Любой другой бы на ее месте просто завалил экзамен, а ей удалось сдать его на оценку, которая именуется «хорошо». По всем остальным предметам у нее было «отлично» либо «зачет».

Экзамен по административному праву не стал исключением. Хоть Алиса и считала, что у нее были пробелы по этому предмету, но на самом деле тяжелее разобраться в том, кто устроил теракт 11 сентября в Нью-Йорке, или в том, кто сбил малазийский Боинг, чем найти вопрос по административному праву, на который не сможет ответить Алиса. Она единственная в группе сдала экзамен на «отлично», но никто этому и не удивился. Впереди был зачет по криминологии, но за него Алиса не переживала. Она, скорее всего, получит его «автоматом», потому что активно работала на практических занятиях и делала курсовые работы. Таким было условие преподавателя. Пару дней можно было расслабиться, а после концерта, на всякий случай, освежить свои знания по предмету.

Концерт был в субботу, в 8 вечера. Обещалось, что это будет прощальный концертный тур Flying Dragons. Для Алисы это было очень значимо, она была на их первом концерте в России, и побывает на последнем, потому что после этого у них будет еще несколько концертов в Европе, а потом, как заявил фронтмен группы, они закончат свое существование. Ваня, опять-таки пользуясь связями отца, добыл себе место на ВИП-парковке концертного зала. Не то, чтобы ценник там был неподъемный, тем более для Вани, просто организаторы в принципе на время больших концертов закрывали все парковки. Но для некоторых, особо приближенных, делалось исключение. Они не стали приезжать сильно заранее, так как понимали, что концерт начнется точно не в 8 вечера, а в лучшем случаи в 9. Группу разогрева им слушать не сильно хотелось, поэтому они приехали ближе к 8. На входе уже не было очередей, потому что большая часть людей, все же, приезжает на концерт заранее. Но они все равно, так как приехали на ВИП-парковку, зашли туда через отдельный вход. Ваня купил билеты в партер. Они заняли свои места, и стали ожидать начала концерта, а пока на сцене выступала какая-то малоизвестная им обоим группа.

Flying Dragons вышли на сцену в начале десятого. После пары песен Алиса посчитала, что она не имеет права просто так сидеть на месте, и захотела выйти на танцпол.

– Слушай, а мы же можем пойти на танцпол? – дождавшись паузы между песнями, спросила Алиса Ваню.

– Да, можем. У кого билеты в партер, те могут ходить и на танцпол, а у кого на танцпол, те могут только там находиться – ответил Ваня.

Заиграла следующая песня, и им пришлось переходить на крик.

– Я поэтому в партер и брал места. Можно потанцевать, и вернуться на места, чтобы отдохнуть – продолжил Ваня, но уже криком.

– Это классно. Может, пойдем тогда? Там просто все эмоции. Понимаешь? – предложила Алиса.

– Да, понимаю, пойдем.

Они встали со своих мест, Алиса взяла Ваню за руку, и они пошли вниз по ступенькам в сторону танцпола. На танцполе было очень много людей, и совершенно не протолкнуться. Они смогли пролезть только где-то до середины танцпола. Дальше лезть уже не было смысла, слишком плотно, да и можно было попасть под замес в слэм.

– Может, ты пить хочешь? У меня так в горле что-то совсем пересохло? – крикнул Ваня Алисе.

– Да, у меня также – ответила Алиса.

– Давай я схожу? Тебе воды или чего?

– Да, лучше воды.

– Хорошо, давай только отойдем туда – Ваня указал головой в сторону ограждения.

Там, посреди танцпола, стояли пульты, не то управления светом, не то звуком. Чтобы толпа не снесла их, они были ограждены заграждением.

– Давай там постоишь? Просто, чтоб не потеряться. А то, как я тебя потом найду? – продолжил Ваня.

– Да, конечно – согласилась Алиса, и они пошли туда, толкаясь среди людей.

Ваня оставил Алису возле этих ограждений, а сам пошел толкаться в сторону бара. Это место было очень далеко от сцены, а перед Алисой было много высоких людей. Она увидела, как с другой стороны этого ограждения девушка залезла на него, став немного выше людей, находящихся перед ней. Неподалеку стояли охранники, но к ней никто не подошел. В принципе, ничего криминального в этом не было. Она же не перелезала через это ограждение, а только залезла на него со стороны танцпола. Алиса решила последовать ее примеру, и тоже залезла на ограждение. Сцену стало видно очень хорошо. Прожектор, который хаотично светил на толпу в танцполе, на мгновение задержался на Алисе. Он светил откуда-то спереди, и ослепил Алису. Ей показалось, что со стороны на нее кто-то смотрит.

Ж

Антон уже 2 недели с момента как Сергей съехал из его квартиры лежал на диване и ничего не делал. Он обещал ему, что найдет работу, но до сих пор так ничего и не сделал. Он был полностью опустошен, и апатия накрыла его с головой. У него теперь не было ни друзей, ни родных. Не было никого, ради кого ему хотелось бы жить и что-то делать. За эти 2 недели он помылся лишь однажды. Бывали дни, что он даже ничего не ел. В остальные дни он заказывал либо пиццу, либо суши. Таким режимом питания он сильно испортил себе желудок. Он мог не ходить в туалет 2-3 дня, а потом полдня проводил на унитазе, пытаясь выдавить из себя хоть что-то. За несколько дней каловые массы скапливались в организме, уплотнялись, и начинали давить на внутренние органы, создавая неприятные ощущения. Особенно неприятно Антону было, когда они давили куда-то в районе копчика.

Пока он даже и не думал ни о какой работе. Тратил деньги, которые оставил ему Сергей. Потом должны были прийти выплаты, которые обещало правительство. Миллион за маму и сто тысяч за него. Этих денег ему должно было хватить надолго. Заявление он подал практически сразу же. Сергей помог ему, если бы не он, то Антон просто бы упустил эти пособия. Выплаты обещали провести в течение месяца со дня подачи заявления. Прошло уже 2,5 недели, и пока никаких выплат от правительства на карту Антону не пришло.

Прошла очередная бесполезная неделя. Антон сидел на унитазе. У него даже не было особого желания тужиться, просто он опять 3 дня не ходил в туалет, и терпеть дальше уже было критично. В руках был телефон, он бесцельно листал ленту социальной сети. Мемасики, новости, статьи. Ничего из этого его особо не интересовало. В основном, он смотрел на картинки, была там шутка или какой-то интересный факт, для Антона все было одинаково. Никакое. Иногда он даже что-то читал, но абсолютно ничего не откладывалось в памяти. Деньги, которые оставил ему Сергей, потихоньку заканчивались. Телефон в руках завибрировал. Это пришло смс. Антон привычным движением пальца смахнул уведомление о смс вверх, но успел заметить часть текста – «зачисление средств…» Он понял, что это было смс от банковского сервиса о том, что ему на карту зачислили деньги. Тут же пришло второе смс подобного содержания. Антон зашел в сообщения. В первом говорилось о зачислении 100 тысяч рублей. Антон посчитал, что это те деньги, которое пообещало ему правительство. 100 тысяч пострадавшим, 1 миллион семьям погибших. Больше никто ему не мог перевести такую сумму. Если это пособие за него, то во втором смс должен быть миллион. Он не открыл второе смс, а сразу же вошел в мобильное приложение банка, чтобы проверить баланс. На карте было 112 тысяч рублей. 2 тысячи у него оставалось на карте и 110 тысяч добавилось. Никакого миллиона даже рядом и не было. Он посмотрел второе сообщение, в нем действительно говорилось о пополнении лишь на 10 тысяч. Антон нашел в интернете телефон службы поддержки, для пострадавших в этом теракте. Через полчаса ожиданий, его наконец-то перевели на оператора, который мог помочь ему в этом вопросе.

– Здравствуйте, меня зовут Николай! Представьтесь, пожалуйста – сказал голос в телефоне.

– А, меня зовут Антон. Здравствуйте – он немного замешкался.

– Чем я могу вам помочь?

– А у меня вопрос по денежным компенсациям. Мы вот, пострадали. Ну, а мама…умерла.

– Так – согласился с ним оператор. Ни капли сожаления в его голосе. Конечно, он же не из службы моральной поддержки, а помогает решать финансовые вопросы, но все же хоть какую-то долю сострадания мог и проявить.

– Ну, и там… обещали же выплаты. 100 тысяч за пострадавшего, миллион за умершего. На меня 100 тысяч пришло, а за маму… почему то только 10 тысяч – Антон еле сдерживал слезы. Он потерял всех, кого любил, а сейчас еще выпрашивает деньги. В этот момент ему показалось, что еще ниже опуститься нельзя.

– Вы же заявление подавали? Я правильно понял?

– Да, конечно, я же выплаты получил. Просто не все.

– Давайте проверим.

Он уточнил у Антона всю необходимую информацию, и попросил оставаться на линии. В режиме ожидания играла классическая музыка, которая периодически прерывалась. Антон думал, что это оператор подключается, но это просто была такая некачественная запись. Антон просидел на телефоне не менее 10 минут.

– Да, извините за длительное ожидание – наконец-то ответил оператор. Такое ощущение, что он просто ждал в надежде, что Антон положит трубку.

– Да – ответил Антон.

– Я уточнил информацию. У вас не было серьезных повреждений, поэтому вам было назначена компенсация в 10 тысяч рублей.

– Так… обещали же 100 тысяч вне зависимости от повреждений – опешил Антон.

– Ну, вы же не пострадали.

– Ну, практически нет.

– Вы отказались от госпитализации.

– Да – согласился Антон.

– Значит вы и не пострадавший, поэтому 10 тысяч – это более чем достаточно.

Антон совершенно растерялся. По телевизору говорили одно, что каждый, кто там находился и кто получил чуть ли не царапину, получит компенсацию в 100 тысяч, а на деле оказалось другое. Сейчас получается совсем по-другому. Никто ему не говорил, что нужна была обязательная госпитализация. Или это придумали уже после? Как бы ему не пришлось еще вернуть то, что заплатили. Это был просто какой то плевок в лицо.

– А…а…ладно. Так, а по маме. Она ведь умерла… обещали миллион заплатить – продолжил Антон.

– Да, миллион на похороны – согласился с ним оператор.

– Но мне только 100 тысяч пришло.

– Я повторяюсь, миллион на похороны.

– Да.

– Вы должны были подготовить документы о том, что вы стали потерпевшем в теракте, и собираетесь захоронить родственника. Подать заявление в специальных отделениях. Тогда бы государство организовало похороны вашего родственника в пределах 900 тысяч рублей, остальную сумму на прочие расходы вам и начислили.

– Похороны на 900 тысяч? Мы в 100 уложились. Вы там, в золотом гробу что ли хороните? – Антон начал злиться. Стало очевидным, что никто данных обещаний выполнять не планировал.

– Не могу сказать, все данные официальные. Можете найти в открытых источниках.

– В каких источниках? – Антон уже начал грубить.

– В открытых. Воспользуйтесь поиском в интернете. Я не могу знать, как хоронят пострадавших, это не в моей компетенции. По произведенным выплатам я вас проконсультировал. У вас есть еще вопросы? – оператор сдерживал эмоции, но очевидно, что ему такая интонация Антона не нравилась.

Антон немного успокоился. Он понимал, что не оператор назначает эти отчисления. Он всего лишь консультирует по вопросам, и нет смысла срывать на него свою злость.

– Да, извините. Так…а если мы уже похоронили, мы можем как то компенсировать то, что потратили? Мы же, получается, за свои похоронили? – спросил Антон.

– Я такой информацией не владею. Официально, как получить выплаты я вам сообщил.

– Ну, мы ведь уже похоронили

– Поторопились, значит. Нужно было уточнять информацию прежде, чем хоронить родственника.

– Ничего не сказали. Сказали только, что выплаты будут.

– Выплаты вам пришли. Полную информацию можно было уточнить на официальном сайте и по телефону горячей линии. Я вам еще чем-то могу помочь?

– Неужели никак не получить компенсаций?

– Попробуйте обратиться в отделение. Это не в моей компетенции.

– Ладно, я понял, до свидания.

Антон положил трубку даже не дождавшись ответа оператора. Оператор, конечно, не был виноват в том, что Антон не получил обещанных выплат, но неужели он не понимает, что у человека в семье случилось горе? Он общался с ним так, будто Антон бродяга какой-то, алкаш, просящий 100 рублей на выпивку.

Антон посмотрел в интернете адреса отделений, специально созданных для помощи пострадавшим в теракте. На следующий день он съездил в ближайшее к нему отделение. У него еще была надежда, что можно будет хотя бы вернуть те деньги, которые они потратили. Деньги, которые потратил Сергей. У Антона сохранились все чеки. Это, конечно, не 900 тысяч, как сказал оператор, всего чуть меньше 100. Но все же деньги, которые Антону были очень нужны. К сожалению для него, там ему сказали ровно то, что ему сказал и оператор по телефону. Всю информацию нужно было уточнять по телефону или на сайте. Доводы Антона о том, что когда они заполняли заявление, никто даже не заикнулся о том, что это будут не прямые выплаты, о том, чтобы считаться пострадавшим, необходимо обязательно было госпитализироваться. Антон даже не помнит, чтобы кто-то его спрашивал о госпитализации. Пострадавших тогда было так много, что всех, у кого были мелкие повреждения, отправляли домой, оказав помощь на месте. То есть Антона уже тогда сразу же лишило возможности получить эту выплату.

В итоге, у Антона на руках осталось 112 тысяч рублей. Сумма приличная, но с учетом кварплаты, благо квартира перешла к нему по праву наследования, и ему не нужно было арендовать квартиру, а лишь оплачивать услуги ЖКХ, а это существенно ниже, чем аренда, ему бы хватило месяцев на 5. Ну, а если питаться самыми дешевыми макаронами категории Б и сосисками из туалетной бумаги, то на пару месяцев подольше. Вариантов у Антона не осталось. 5-6 месяцев на эти деньги он протянет. Ну, а дальше что? Звонить Сергею он совершенно не хотел, значит, все-таки, придется найти работу.

Все по второму кругу. Опять ноутбук, опять сайт с вакансиями. Опять куча вакансий, и невозможно ничего выбрать. Самый простой путь был пойти в того же «тренера». Опыт уже есть, нужно будет только влиться в коллектив. Но, во-первых, вакансии были только в магазины, находящиеся на другом конце города, а, во-вторых, Антону и самому не очень хотелось идти в продавцы, так что он даже как то с радостью отреагировал на то, что вакансий в ближайшие магазины здесь не было. Здесь отдел кадров у них работал немного по-другому. Здесь они сразу же писали, кто и в какой магазин им сейчас требуется. В прошлый же раз он просто приехал в отдел кадров, а там ему уже на собеседовании сообщили, куда им требуются сотрудники. Сейчас же он сразу увидел, что поблизости вакансий нет, и не стал даже подавать туда свое резюме.

Его взгляд упал на раздел с временной подработкой. А что, это же вариант. На тебя изначально не ставят больших надежд. Выполнил определенную работу, получил деньги, и – до свидания. Тебе тоже плюс от такой работы. Попробовал себя здесь, попробовал там. Не понравилось, так и ничего, 2 недели – месяц можно и потерпеть, а потом попробовать что-то другое.

Первая вакансия, которую он решил попробовать – это промоутер. Звучит пафосно, но по факту это тот человек, который слоняется по улице у метро или торгового центра и с грустным или отвлеченным взглядом раздает листовки с рекламой. Белорусский трикотаж, суши, деньги в долг, ювелирные украшение. Люди обычно из жалости берут эти листовки только для того, чтобы выбросить их в ближайшую урну. Кто-то из солидарности, потому что тоже пробовали себя в этой роли, кто-то просто из сострадания, видя просящий взгляд измученного парня или девушки, рука которой уже даже с трудом держала очередную листовку. Лишь самые ответственные подносят их ближе к лицу, чтобы посмотреть, что же там написано, только из уважения к труду этого человека. Ведь все же он хоть и стоит с вытянутой рукой, но он не милостыню просит, он нашел в себе силы пойти работать. У него достаточно совести, чтобы не изображать из себя калеку или мать одиночку, выпрашивающую у людей их честным трудом заработанные деньги на лечение якобы больного якобы существующего ребенка. Не все могут ремонтировать самолеты, строить ракеты, писать учебники ли лечить людей. Кто-то не умеет ничего, кто-то еще, а кто-то уже. Но и для таких людей общество придумало род деятельности. Одно из таких – раздача рекламных листовок.

Первые два дня Антон раздавал листовки с рекламой акции в одной пиццерии. Ходил возле нее, и раздавал листовки с рекламой – большая пицца за 300 рублей. При трудоустройстве все выглядело довольно неплохо. 150 рублей в час. За 8 часов можно заработать 1200 рублей. За месяц, если работать в пятидневку, можно заработать 24-26 тысяч рублей. Не много, но Антону много и не надо было. Заплатить за кварплату, да поесть. Он никуда не хотел ходить, не планировал ни на что копить. Разве что, периодически, по мере износа, нужно было обновлять гардероб. Но как выяснилось позже, Антон обратился не на прямую в эту пиццерию, а через аутсорсинговое агентство. Это агентство забирало себе часть выручки. Еще и минус налог. В итоге, на руки у Антона оставалось не больше 100 рублей за час. И это еще не все. Пиццерия не хотела оплачивать работу в дневное время, а только в вечерние часы. Это легко объяснимо. Днем пользы от работы промоутера практически нулевая. Во-первых, людей на улице немного, во-вторых, даже те, кто есть, обычно идут куда-то по своим делам, и просто не смотрят, что там написано в этих листовках. Даже вечером процент людей, все же прочитавших про акцию в листовке, которые потом купят эту пиццу по акции, или зайдут в пицеррию, не высокий. Что уж говорить про день? Вероятность не равно нулю только потому, что в мире может найтись один человек, который вдруг захочет зайти днем в будний день, поесть пиццы. Поэтому пиццерия платила только за работу в вечерни часы, когда люди голодные ехали с работы. С 17 до 22 часов. 5 часов работы. За вычетом всех налогов и сборов выходит меньше 500 рублей за сутки. Кроме того, на третий день его направили раздавать листовки с рекламой компании микрозаймов. От такого бизнеса веяло чем-то незаконным, возможно так пахло от коллекторов, которые потом выбивали долги, поэтому никто особо не хотел иметь с ними дел. Антон тоже не захотел, и на четвертый день он отказался от этой работы. Да и к тому же, как выяснил Антон, что стоять на ногах 5 часов подряд, да еще и на улице, вечером, когда уже похолодало, не так уж и просто. Он решил сменить работу.

Следующая вакансия, на которую он откликнулся, это логист. Звучит тоже очень значительно, но на деле на склад по хранению шин на время сезона требовались помощники. Грузчики, грубо говоря. Заранее до прихода тепла, когда автомобилисты начинают массово готовиться к переобуванию на летнюю резину, нагрузка на склад резко возрастает. Это период максимального заработка и для фирм, реализующих автомобильные покрышки, и для работников этих фирм. Нет, платят им ровно столько же за час работы, но работать приходится больше. Это продолжается порядка двух месяцев. Постоянным работникам приходится там чуть ли не ночевать, поэтому для разгрузки персонала на эти сезоны компании нанимают временных помощников, логистов, по договору найма. Отработал месяц, второй и все, больше ты не нужен. Зарплату для Антона там обещали неплохую. Меньше, конечно, чем у постоянных работников, хотя работали одинаково, но это даже больше, чем он изначально рассчитывал на листовках. Ну, правда, опять-таки, никто не сообщил ему, что с этой суммы еще удержат налог. Но здесь, в отличие от листовок, все официально, и никаких аутсорсинговых компаний, которые забрали бы у него часть его заработка. Он отработал там месяц, и потом его попросили еще 2 недели. Он согласился.

На складе ему понравилось. Как и нравилось, когда он работал в «тренере». Молодой персонал, ненавязчивая атмосфера. Единственное, он сильно уставал. Целый день они загружали и разгружали фуры и грузовики поменьше. Приезжала фура из какого-нибудь Омска, Воронежа или Ярославля с шинного завода полностью забитая покрышками. Они их разгружали. Йокогаму на этот стеллаж, Каму на тот, Хэнкук на этот, и так далее. Стеллажи разбиты на зоны в соответствии с радиусом покрышек, а те в свою очередь, по типоразмерам. Фуры, как правило, были заполнены покрышками одной фирмы 2-3 радиусов и нескольких типоразмеров. Это только в первый день было тяжело, на второй Антон уже спокойно ориентировался. Когда же приезжал какой-нибудь Хенде HD75, реже Газель, что бы забрать покрышки, то здесь разнообразие уже было гораздо больше. На них покрышки развозили по магазинам, а те уже заказывали марки, модели и типоразмеры совершенно в разном количестве. Комплектацией занимались там ребята поопытнее, которые работали на постоянно основе, а Антон только складывал покрышки в грузовик. Там он узнал очень важную вещь – чтобы покрышек вмещалось больше в кузов, их нужно складывать елочкой. Это было как «отче наш» на этом складе. За первый день он услышал эту фразу десятки раз, хотя достаточно было одного, но, видимо, до него там были не самые понятливые ребята, поэтому «складываем елочкой» звучало каждый раз, когда приезжала машина за покрышками. Он отработал там 1,5 месяца и больше в его услугах компания не нуждалась.

На складе ему понравилось, поэтому, когда он увидел временную вакансию на очередной склад, он решил попробовать. В описание было указано, что работа сидячая, нужно будет пересортировать товар из одних коробок в другие. Какие-то принадлежности для ванной комнаты. Там была служебная развозка от метро, так как от остановки общественного транспорта идти далеко. Но все же можно. Антон позвонил им, и его без лишних вопросов пригласили на работу уже на следующий день. Трудоустройство оформлялось сразу же, там же на складе.

Антон доехал до склада на развозке. Это был целый комплекс складов. Там была не только эта сантехническая фирма, аксессуары для ванной комнаты которой, Антону надо было переупаковать, но и множество других фирм. Там же было и офисное крыло, где сидели менеджеры и все начальство. Периодически они приходили, чтобы давать указание работникам на складе. Во все остальное время жизнь на складе шла своим чередом. Кто-то из мужиков показал ему, где собираются те, которых временно наняли на ту работу, на которую пришел Антон. Это была ближайшая к КПП дверь. Антон зашел туда. Там на скамейке сидела девушка. Одна. На вид немного старше Антона, но возможно, она просто слишком сильно устала от жизни. Рядом с ней стояла коробка, в которой были упакованы какие-то прозрачные мыльницы. Это девушка доставала их из коробки, заворачивала в упаковочную пленку, такую с пупырками, и перекладывала в коробку поменьше, но на вид поплотнее. Очевидно, Антон попал по адресу.

– Здравствуйте! А это здесь фирма Gladiss? Я по объявлению, там, на временную работу – спросил Антон.

– Да – очень грубо ответила девушка.

Антон не ожидал такой грубости от девушки. Сперва, она показалась ему очень милой, но сейчас он взглянул на нее под другим ракурсом, и была видна злость в ее глазах. Он немного опешил, и присел на скамейку рядом с ней. Он подумал, что, возможно, она тут бригадир какой-то? Он немного посидел, но, смотря, как она работает, а он просто сидит, ему стало некомфортно, и он спросил:

– А мне тоже надо так делать?

– Я не знаю – все также грубо ответила девушка.

Да, в первый раз это точно была не случайная интонация, она действительно была очень грубой.

– Так, а что мне делать? – поинтересовался Антон.

– Слушай, че ты до меня докопался то?

Это было излишне грубо. Антон ей никак не грубил, можно было бы просто ответить, что она сама ничего не знает, а не грубить, но Антон решил ничего не отвечать. Мало ли что случилось у человека? Может у нее горе в семье, и она просто не знает, как усмирить свою злость на мир. Кому, как не Антону, это знать? Минут через 10 подошли еще 2 девушки. Они не успели на развозку, или не смогли найти ее, и ехали своим ходом. Они, как и Антон, сегодня пришли в первый раз. У них были вопросы практически один в один, как и у Антона. Антон им ответил, что ничего не знает, и что возможно, нужно подождать. Тогда эта девушка, которая сначала грубила Антону, уже без грубости, но с явным недовольством, сказала, что скоро подойдет менеджер, и он уже скажет, что им делать. Они предложили ей помочь, пока не подойдет менеджер, только пусть покажет, что нужно делать, но она сказала, что лучше пусть они сначала дождутся менеджера, а потом уже он и решит. Может их еще и не возьмут на работу. Фактически, они пока еще не трудоустроены, раз договор найма не подписан, а значит, за эти время они зарплату не получат.

Девушки представились. Одну звали Оля, вторую Таня. Антон тоже им представился. Неожиданно представилась и грубиянка, ее звали Леной. Менеджер подошел еще минут через 20. Он забрал их троих, Олю, Таню и Антона, к себе в офис для оформления на работу. Чтобы попасть в офис, нужно было пройти через улицу, и зайти с торца здания, подняться на второй этаж. Они подписали договор на 1 месяц. Еще 1 месяц, когда у Антона точно будет работа. В договоре было прописано, что они должны упаковывать в день не менее 500 единиц товара каждый. Казалось, что это много, но менеджер сказал, что он лично выполнял этот норматив в неспешном режиме. На этом все, он разрешил им работать. Последними его словами, перед тем как эти трое ушли, были:

– Ну, Лена вам там все покажет, что делать.

А Лена не очень хотела им что-то показывать. Возможно, она видела в них конкурентов на этой работе, а, возможно, злилась из-за того, что работа это была временная. Переупаковали товар, и все. Чем больше людей, тем быстрее они все переупакуют. Одна она бы могла здесь задержаться дольше, чем на месяц. Но у компании были свои планы, сроки, которые им необходимо было выдержать, поэтому они набирали еще людей в помощь Лене.

– Короче, берете мыльницу, обматываете пленкой, подклеиваете скотчем, и в другую коробку складываете – объяснила Лена.

– Очень сложно – с явным сарказмом подметила Оля.

– Ну, да, если ты не умнее обезьяны – сказала Лена.

Это, конечно, была шутка, но она, опять-таки, настолько грубо это произнесла, что показалось, что она хотела оскорбить Олю. На мгновение все замолчали. Антон вмешался:

– Так, а тут всего ничего, штук 50 осталось. А где еще взять?

– Вот там распечатка. Там написано, на каких стеллажах что лежит, и помечено, что конкретно нам надо переупаковать.

– А, понятно. А коробки где брать? В эти влезает штук 10, наверное? – спросил Антон.

– По 12 – уточнила Лена. – Коробки вон там сложены – она указала на стеллаж, который был у них практически за спиной.

За скамейками, на которых они работали, было пристроено небольшое помещение, где стояли столы, чайник, микроволновка. Короче, пищеблок, где обедали сотрудники склада. И прямо за этим помещение и находился стеллаж с упакованными коробками.

– Вы там только сильно не торопитесь. Сказали по 500 делать, по 500 и делайте. А то если раньше срока закончим, то и зарплату меньше получим – продолжила Лена.

– Да не, это понятно – согласился Антон, и тоже начал переупаковывать мыльницы.

За неделю к ним приходило несколько мальчиков и девочек, но они все отрабатывали по 2-3 дня, и больше на работе не появлялись. Неизменным оставался лишь их квартет. Оля, Таня и Антон общались, в основном, друг с другом. К Лене они обращались только по рабочим вопросам, потому что она так и продолжила им грубить, всем видом показывая свое явное нежелание ни с кем из них общаться.

Так как Антон был единственным представителем мужского пола, то все обязанности, связанные с физическим трудом, негласно упали на него. Он приносил, уносил коробки, доставал со стеллажей не перепакованные, и потом увозил обратно на стеллажи уже переупакованные, аксессуары для ванной. Помимо мыльниц там были ершики, стаканы для зубных щеток и диспенсеры для жидкого мыла. 4 коллекции из 4 приборов.

Вечером приходил менеджер, чтобы уточнить у них, сколько они сделали за день. Никто из них не старался выполнить пятилетку за год. У каждого из них за день было переупаковано 500, максимум 550 единиц товара. Если они замечали, что слишком быстро работают, то начинали замедляться, проводили больше времени на обеде, в общем, делали все, чтобы не опережать сильно график. Подсчет работ, все также негласно, тоже свалился на Антона. В итоге Антон стал таким теневым лидером коллектива, но командовала всегда, почему то, Лена. Она считала себя более опытным работником, ведь она отработала там на один день больше. Однако, на третий день ее работы ребята знали ровно столько же, сколько и она. В конце второй недели к ним подошел менеджер с предложением:

– Ребят, кто хочет быть бригадиром? – спросил он. – Короче, кто-то из вас будет мне каждый день информацию предоставлять о проделанной работе, вести весь учет, что сделано, сколько осталось. Ну, и организовывать здесь работу. Мне просто сейчас некогда этим заниматься. А вы уже тут опытные у нас, во всем разобрались.

Ребята немного притихли. Антон решил, что придется ему взять эту роль на себя, раз никто не хочет. Тем более, он итак занимается здесь всем этим. Разница только в том, что теперь он официально будет старшим в их группе.

– Ну, за бригадирство будем доплачивать – дополнил свое предложение менеджер.

– Я буду! – внезапно вскрикнула Лена.

Оля с Таней переглянулись, потом посмотрели на Антона. Они-то понимали, что всю эту работу сейчас делает, и потом тоже будет делать Антон, потому что Лена постоянно где-то в своих мыслях. Единственное, что она считала, так это сколько она сама сделала за сегодня, и то не всегда верно. Пару раз Антону приходилось пересчитывать все, потому что по итогу дня у них не сходились цифры, и оба раза ошибка была в подсчетах Лены. Антон пожал плечами.

– А может, проведем голосование? – предложила Оля. – Я бы за Антона проголосовала.

– И я – согласилась Таня.

– Да не – ответил Антон. – Если Лена хочет, то пусть она будет бригадиром.

Для Антона ничего не изменилось, он все также руководил процессом. Лена же завела блокнотик, куда записывала всю информацию, которую говорил ей Антон. Сколько сделали, сколько осталось, куда поставили и прочее. А потом, в конце рабочего дня, доводила все цифры менеджеру. Они переупаковали весь товар, который для них заранее подготовили и расположили на нижних стеллажах. Теперь ершики и мыльницы нужно было доставать сверху, а для этого нужен был погрузчик. Так как ни у кого из них не было ни допуска, ни прав на погрузчик, нужно было просить кого то из работников склада. Там всегда был дежурный погрузчик. Как выяснилось, Лена со всеми людьми, которые, видимо, не приносят ей никакой личной выгоды, по ее мнению, общалась также грубо как с Антоном в первый день. Это сейчас она стала помягче, понимая, что Антон делает всю ее работу, за которую она получит прибавку к зарплате, поэтому с ним нужно иметь хорошие отношения. С водителем же погрузчика пришлось договариваться Антону. В поисках нужных стеллажей, Антон стал больше времени проводить на складе, и познакомился ближе с работниками, которые там были на постоянной основе. Кирилл на погрузчике, и Макс, ну, он просто какой-то кладовщик. Антон сильно не вдавался в их иерархию должностей на складе. Остальных он знал не очень хорошо, но все равно со всеми с утра здоровался в автобусе.

Через месяц с ними перезаключили договор найма, но уже с открытой датой. Они не смогли нанять еще людей, а четверых, чтобы выполнить весь объем в необходимые сроки, не хватило. Их попросили доделать работу. По объему на четверых, это еще примерно 10 дней работы, т.е. 2 рабочих недели. Они все согласились. В один из дней, уже ближе к окончанию их работы, они обсуждали, что можно было бы собраться в последний день после работы, выпить пива, поболтать на прощание. Они неплохо общались на работе, но вряд ли буду общаться после нее. В итоге, они решили в пятницу посидеть в парке у метро. Хотя они и не делали акцента на том, что они хотят втроем посидеть, а, наоборот, подмечали то, что они хотят отметить окончание их совместной работы, всех, но Лена в обсуждении все равно не участвовала.

На следующий день Таня не вышла на работу. Оля сказала, что та ей позвонила, и сказала, что плохо себя чувствует. Вероятно, отравилась вчера чем-то. Самой Оле в этот день нужно было уйти пораньше. Они работали с опережением графика, поэтому менеджер отпустил ее без проблем. С 2 часов дня Антон с Леной остались вдвоем. Некоторое время работа продолжалась в полной тишине. Потом Антон, наконец, прервал эту тишину:

– Слушай, а ты что думаешь по поводу пятницы?

– А что пятница? – спросила Лена. Она была немного удивлена. Как будто она и вправду все время просто не слышит, о чем говорят остальные.

– Ну, мы хотели отметить окончание работы. В парке посидеть, пиво попить.

– А, да не. Мне надо будет ехать по делам. Мне там с прошлой работы зарплату до сих пор не выплатили. Ты, кстати, в юридических делах не силен?

– Нет, а чего у тебя там случилось? Почему не выплатили? – поинтересовался Антон.

– Ну, я на листовках работала. Там нужно было раздать определенное количество, за это деньги получаешь.

– Я тоже на листовках работал несколько дней, но там почасовая была.

– А у меня было по количеству листовок. Я за полчаса все раздала. Пришла, а мне говорят – вы слишком быстро все раздали, так невозможно, вы, наверное, просто выкинули их. А я честно их раздала. Просто талант у меня, видимо. Ну, раздала и все, даже на время не смотрела.

– А меня тоже наеб… кинули с зарплатой. Не полностью, конечно. Выплатили, но гораздо меньше, чем обещали.

– А мне вообще ничего. Вот, хочу в пятницу к ним съездить. Мы же, наверное, раньше закончим.

– Ну, да, скорее всего. А много не доплатили?

– За 2 дня. 3000 должны были. Заплатили только тысячу.

В голове у Антона немного не сложилась вся картина. Сначала Лена говорила, что один день отработала, и ничего не получила, а теперь 2 дня, и заплатили тысячу. Она явно где-то привирала, но это ее дело. Антон не стал у нее уточнять, чтобы она не завралась еще больше.

– Да и меня кошка дома ждет – продолжила Лена.

– Кошка? – удивился Антон.

– Ага. Целый день одна дома. А их же гладить надо. Если кошку не гладить, то у нее психика портится.

В голове у Антона промелькнули пошлые ассоциации про неглаженную киску Лены. Этим то все и объяснялось, почему Лена такая грубая. Но он не стал говорить это вслух. С Олей и Таней он достиг такого уровня отношений, что мог выдавать подобные шутки, но не с Леной. Да и вообще, он подумал, а что если это и вправду так, то он может ее обидеть.

– Я ее на улице подобрала – продолжала Лена.

– На улице? – удивился Антон.

– Ага, на улице. У бабушки в деревне. У нее рак желудка был. У бабушки. Уже на последней стадии. Я за ней ухаживала. Шла из магазина, встретила Муську, решила себе забрать. А когда пришла домой, то бабушка уже умерла.

– О, я сожалею.

– Да, ничего. Давно это уже было. Я потом бабушкин дом продать хотела, а оказывается, там уже местное самоуправление подсуетилось, и когда узнали, что ей осталось немного, то подсунули ей бумаги. Короче, этот дом в муниципальную собственность перешел после ее смерти. А меня вышвырнули на улицу. Вот я и скитаюсь по съемным квартирам с Муськой.

– А родители чего? – просил Антон.

– У меня нет родителей. Они разбились в автомобильной катастрофе, когда я еще маленькой была. Я их даже не помню.

Теперь-то все точно встало на свои места, отчего Лена такая озлобленная на всех. У нее весь мир катится вниз, везде обман и неудачи. Как после такого вообще можно доверять хоть кому-то?

– А у меня тоже родителей нет. Папа по пьянке захлебнулся, а мама в теракте в метро погибла – сказал Антон.

Они замолчали, и до конца дня не проронили друг другу ни слова. Только попрощались, выходя из автобуса.

Наступила пятница. Было одновременно и хорошо, что они, наконец то, заканчивают работу, но и грустно, ведь скорее всего они после этого больше не увидятся. К Антону подошли Макс с Кириллом.

– Слушай, а ты вообще как, что потом делать будешь? – спросил Кирилл Антона.

– Да буду искать новую работу. А че? Деньги же нужны – ответил Антон.

– Так это, ты может, хочешь к нам устроиться? Нам нужны сейчас кладовщики. Ну, вакансия есть. Бригадир сегодня спросил, что если у кого знакомые есть, то в первую очередь будут их рассматривать. Всегда лучше проверенного человека. Мы то тут с тобой поработали, ты, вроде, пацан нормальный. Да и шаришь все. Ну, тут в принципе и шарить особо не надо. Так что если хочешь, то мы поговорим с Иванычем. Я думаю он не против будет. Он же и сам тебя видел.

– Иваныч, это такой, с усами, который? В автобусе еще всегда громче всех кричит – спросил Антон. Они посмеялись.

– Ага, он. – продолжил Кирилл. – Нормальный мужик, вообще. За своих горой стоит. Всегда поможет, выручит, если надо.

– Слушайте, ну, я, вообще, не против. Я тут уже тоже поосвоился.

– Ну, тогда мы за тебя словечко закинем. Вечером скажем че как. Если раньше уходить будете, то ты сам нас найди.

– Хорошо, спасибо.

Днем они сами его нашли, и сказали, что Иваныч одобрил его кандидатуру. В понедельник ему нужно будет приехать с документами, чтобы его официально трудоустроили. Теперь у Антона будет постоянная работа.

Вечером он, Оля и Таня сидели в парке на скамейке неподалеку от метро. В ближайшем магазине они купили по баночке пива, чипсы и сушеные кальмары. Лена, как и говорила, уехала по своим делам, и с ними не пошла. Разговор шел сам собой. Обсуждали кто, что теперь будет делать. Антон сказал им, что останется там, на складе, что ребята его пригласили. До этого он им этого не говорил. В кармане завибрировал телефон. Пришло смс. Антон достал телефон, сообщение было от Лены. Они обменялись номерами, когда Лена стала бригадиром. Сообщение было такое:

«Привет! Хотела извиниться за свое поведение. У меня сейчас не лучший период в жизни. Веду себя как говно. Сама понимаю, но ничего не могу поделать. Я стараюсь. Если захочешь встретиться, то напиши. Еще раз – извини»

Антон прочитал сообщение. Такое ощущение было, что вместе с смс в довесок пришло еще и отчаяние Лены. От сообщения просто веяло какой-то безысходностью, и надеждой на помощь. Антон на некоторое время задумался, держа телефон в руках.

– Кто там тебе написал? – поинтересовалась Таня.

– Да, так. Спам – ответил Антон.

Он заблокировал телефон и убрал в карман. Они допили пиво, и разошлись по домам.

В понедельник после оформления Антон пришел на склад для знакомства с коллективом. С утра у них всегда планерка, но Антон пока оформлялся, планерку эту пропустил. Но у них была традиция собирать всех, чтобы познакомится с новым человеком. Всех он, в принципе, видел ни один раз по утрам в автобусе. Коллектив там совершенно разнообразный. По возрасту, по национальности, по интересам. После общего знакомства к нему обратился его тезка Антон, мужик лет под 50 уже, но был на одной волне со всеми:

– Ну, Антон, ты не ссы, тут у нас психушка небольшая. Ну, ты быстро вольешься.

Там и действительно было постоянно какое-то сумасшествие на складе. Все постоянно кричали, мат и неадекватные шутки. Иногда ссоры, но чаще атмосфера все же была дружественная. Как ему и обещали, он быстро влился в коллектив, и стал вести себя так же безбашенно, как и остальные. В целом это несильно отличалось от того, что творилось на складе, когда он работал в «тренере», разве что там коллектив был молодой, а здесь разновозрастной. Но, как оказалось, возраст для мужчин означает не много, дурачиться можно в любом возрасте.

Склад работал в пятидневку, но из-за большого количества работы, менеджеры часто просили выходить людей в выходные. Антону было невыносимо находиться дома одному, поэтому он часто соглашался на работу в субботу, а иногда и в воскресенье. Он вставал очень рано, чтобы успевать к развозке Часто оставался вечерить. Вечером развозки не было, и приходилось идти пешком до остановки. Путь не близкий, а потом еще и надо дождаться нужного автобуса. Домой он приезжал поздно, пока поест, пока помоется, так и вообще уже была глубокая ночь. Но Антону никому не жаловался, потому что он сам выбрал такой график. Никто его насильно не заставлял работать сверхурочно. Антон просто заполнял пустоту, образовавшуюся у него внутри, работой. Просто, чтобы не думать ни о чем, а в первую очередь о родителях, он старался работать как можно дольше, чтобы уставать, и быстро засыпать. Несмотря на такой график, ему часто не удавалось быстро заснуть. Он мог просто лежать несколько часов, думая о том, как судьба с ним обошлась, о том, как все могло случиться по-другому, и прочее в том же ключе. Естественно весь день на работе он, что называется, клевал носом. С утра чашечка кофе, в 10 часов чашечка кофе, в обед – кофе, после обеда – кофе. Он стал пить кофе так часто, что даже забыл как это, когда не пьешь его. Он пил растворимый кофе, чтобы взбодриться, но сильного бодряка от растворимого кофе не было, и он пил его больше и больше. Иногда он еще до работы покупал себе баночку энергетика, чтобы взбодриться по пути на работу, а уже потом там, на работе, добиться кофе. Но это не сильно помогало, он все равно постоянно хотел спать. Из-за отсутствия свободного времени Антон совершенно не готовил еду. Он покупал все готовое, часто в фастфудах. Денег ему хватало на такой рацион, так как он много перерабатывал, а тратить кроме как на кварплату, да на дорогу, ему больше некуда было.

Такой график, обилие кофе и вредной еды усугубили, начавшиеся проблемы с желудком у Антона. Однажды, во время работы он почувствовал сильную боль в верхней части живота. Такую, пронизывающую его, как будто, насквозь. Он сначала не придал этому значения, но боли повторялись каждый день, а потом начинались уже с утра. Иваныч заставил его сходить к врачу. В итоге его направили на гастроскопию. Сергей был как раз гастроэнтерологом, раньше ему помогала мама Антона. Он работал в районной поликлинике, и Антон попал как раз к нему на прием. Он не очень хотел, но когда терапевт дал ему номерок с фамилией врача, то Антон ничего не заподозрил, потому, как просто не знал фамилию Сергея. Только на осмотре он вспомнил, что мама была медсестрой у гастроэнтеролога, а этим гастроэнтерологом был Сергей. Сергей был из его прошлой жизни, и встреча с ним оживила в Антоне воспоминания о матери. Она вскрыла рубец, который Антон понемногу уже перестал замечать. После этой встречи он к врачам больше не ходил, чтобы избежать возможности подобной встречи.

Сергей выявил у него язву желудка и двенадцатиперстной кишки. Он прописал ему Де-нол, гевискон и диету. Ничего жирного, жареного, копченого. Ничего того, чем обычно питался Антон. Котлетки на пару, отварной картофель, нежирное мясо в сваренном виде, легкие овощные супы. Антон смог продержаться 5 дней на такой диете. Этого хватило для Де-нола и гевискона, чтобы подлечить и прикрыть образовавшиеся язвы. Антон снова перешел на фастфут. Он решил, что если он не будет есть всякие гамбургеры и картошки фри, а будет покупать готовые обеды, типа котлетки с пюрешкой, гуляш с макарошками, и прочее, то все будет хорошо. Это и действительно было немного полезнее, и какое-то время Антона живот не беспокоил. Но потом опять заболел. Он решил, что опыт у него теперь в этом есть, поэтому он может заняться самолечением. Антон начал пить Де-нол пачками, превышая необходимую для него дозировку, чтобы избавиться от болей в животе.

Антон пил Де-нол очень много и очень долго. В организме скопилось слишком много висмута. Настолько много, что у него развилась энцефалотопия. Антон не обращался к врачам, а сам ставил себе диагнозы. Поскольку одним из симптомов энцефалотопии является головные боли, то Антон, решив, что у него обычные мигрень, начал пить обезболивающие. В основном – спазмалгон. На фоне энцефалотопии и постоянного употребления обезболивающих препаратов, а также энергетиков, у него началась аритмия сердца. Периодически пульс резко подскакивал без видимых на то причин. Здесь уже Антон верно поставил себе диагноз. Начитавшись в интернете, чем лечить аритмию, он пошел в аптеку за дронедароном. Там у него спросили рецепт, которого у него, конечно же, не было, и отправили в дальний путь без таблеток. Он обошел еще несколько аптек, зная, что не везде аптекари так принципиальны, и могут продать рецептурный препарат без рецепта, но везде получил отказ. Тогда он решил спросить ребят:

– Слушайте, пацаны, а ни у кого знакомых в аптеке нет?

– А че, боярышник на районе тебе уже не продают? – спросил Макс.

– Да, не, боярышник без проблем. Мне, короче, дронедарон купить надо – ответил Антон.

– Это че за хуйня? – спросил Кирилл.

– Да, блять, короче, это от сердца. Ну, че то у меня бывает как начнет сердце колотить. Прям ебашит так, что кажется, что выскочит сейчас. Я почитал, пишут, что это аритмия. А от аритмии дронедарон лучше всего подходит.

– Это тебе врач прописал? – спросил Кирилл.

– Да какой врач? Говорю же в интернете прочитал. Нахуй этих врачей. Один геморрой только. 21 век, братаны, все давно уже написано в интернете.

– Слушай, так тебе не дронедрадон этот твой нужен, тебе бы просто расслабиться. Может тебе косячка достать?– предложил Макс.

– Да ну, нахуй, не хочу я в эту хуйню вляпываться даже.

– Ой, да ладно тебе. Марихуана не наркотик, косячок не преступление. Она привыкания не вызывает. Во всех развитых странах она легализована. Врачи ее в лечебных целях прописывают. Только у нас надо ныкаться, боясь, что тебя менты в любой момент могут принять – сказал Макс.

– Ну, короче, знакомых ни у кого нет в аптеке? – уточнил еще раз Антон.

– Нет, но способ один есть – сказал Макс.

– Это какой? – поинтересовался Антон.

– Короче, не знаю, смотрел ты или нет, но на большинстве таблеток написано – отпуск по рецепту. А по рецепту продают только некоторые, большинство просто так продают – сказал Макс.

– Ну, да, я видел, но дронедарон мне ни в одной аптеке не продали – ответил Антон.

– Ну, да. Это потому что у них есть условно три списка – продолжид Макс. – Первый, это который строгой отчетности. Там обязательно нужен рецпт от врача с печатью. Они под отчет сдают. Третий…

– А как же второй? – перебил его Кирилл.

– Да погоди ты, не тебе рассказываю. Хотя, ты тоже запоминай. Третий, это который вообще никому, нахуй, не нужен. Там написано – по рецепту, а они болт положили на это. Никаких отчетов они по ним не сдают, а сами таблетки не опасные, но, типа, ходовые. Если они за каждую такую таблетку будут рецепт просить, они нихуя не заработают. И есть второй список. Золотая середина. Ни туда, ни сюда. Вроде как строгой отчетности по ним нет, но могут и спросить за них. Вот если твой дронедарон в этот список попадает, то способ есть его купить.

– А откуда ты знаешь? – снова Кирилл его перебил.

– Да у меня бывшая в аптеке работала – ответил Макс. Он повернулся к Антону:

– Но там не вариант, вообще, к ней обращаться. Мы жестко расстались.

– Че такое? – спросил Антон.

– Да я с подругой ее переспал – сказал Макс.

– Да лаааадно. Ну ты даешь – засмеялся Кирилл. Антон также смехом его поддержал.

– Да, бля, я не виноват, но там подруга была, дойки у нее были ебаааать какие – Макс прикрыл глаза, и изобразил как он с наслаждением и явным возбуждением гладит грудь подруги его бывшей девушки.

– Да и, короче, сука она была – продолжил Макс.

– Бывшая? – спросил Кирилл.

– Да, не. Подруга ее. Она сама ко мне постоянно лезла. Не, ну вот вы, парни, стали бы к моей девушке подкатывать? – спросил Макс у ребят.

– Нет, конечно – ответил Кирилл.

– Нет – согласился Антон.

– А она постоянно ко мне подкатывала, стоило только Лере отойти. Ну не сука?

– Сука, конечно – в один голос ответили Макс с Кириллом.

– Короче, че там с этим секретным способом? – спросил Антон.

– Ну, да. Короче, вот такие лекарства врачи часто выписывают просто на бумажках. Подпись свою ставят и все. Фишка в том, что у врачей не бывает просто блокнотиков из магазина. Ну просто, я вот ни разу не видел.

– В смысле? У них какие-то волшебные блокноты? – спросил Антон.

– Ну, можно и так сказать. Короче, всякие компании, которые таблетки производят, им блокнотики подгоняют. А там реклама на листках, ну такая, на заднем фоне, типа там средство от геморроя или простаты. Они просто на таких листках пишут, подписывают и тебе дают. Короче, если такой блокнот раздобудешь, то сможешь купить много лекарств, которые просто так не продают. Сам напишешь, а когда рецепт у тебя спросят в аптеке, то сделаешь глупое лицо, глаза как у кота из Шрека, и типа – вот, мне врач дал, вот это надо? – и Макс изобразил того самого кота из Шрека.

Ребята посмеялись.

– Они часто берут эти листки как рецепты. Но это только, если это, вот из этого второго списка этот дронедарон – закончил мысль Макс. Антон спросил:

– Ну, и где мне взять такой блокнот? В магазинах же не продают.

– В интернете, братан, в интернете. На сайтах с объявлениями продаются эти блокноты. Ты че, думаешь, ты один такой, кому надо купить что-то без рецепта? Ты только не ходи в одну и туже аптеку постоянно. Рано или поздно узнают, что эти рецепты поддельные. Конспирация, осторожность. Все такое.

– Да, понятно – ответил Антон.

– Ну, ты все же над косячком подумай. Это все от нервов у тебя. Одну плюшечку выкурил, и все, все тревоги уйдут, сердечко будет биться ровно ровно.

– Ладно, я пока попробую свои методы – ответил Антон.

Вечером Антон в интернете нашел человека, продающего такие блокнотики, у себя на районе. Стоят недорого, но, собственно, достаются они им и вовсе бесплатно. Он купил у него один блокнот. Тут же выписал себе рецепт, и отправился проверять способ на работоспособность в ближайшую аптеку, в которой он еще не был. В первой же аптеке его постиг успех. Он смог купить сразу несколько пачек дронедарона. Сердце перестало биться аритмично, но остальные проблемы усилились. Боли в желудке, головные боли, да и к тому же к этому добавился еще и кожный зуд. Нестерпимый кожный зуд. У Антона чесалось все, постоянно и везде.

В конце концов, на одной из посиделок у Антона Макс все же уговорил его покурить с ним. Они часто устраивали вечеринки у Антона. Макс и Кирилл снимали квартиры, и при любом небольшом шуме соседи жаловались хозяевам квартиры. Максу из-за этого уже 2 раза пришлось сменить квартиру. Кириллу повезло больше, он отделался только предупреждением. У Антона же была своя квартира, поэтому никто не мог их выгнать за небольшой шум из его квартиры. Они особо и не шумели, просто некоторым соседям, в принципе, не нравится, когда в квартире собирается больше одного человека. Поэтому и жаловались. А ребята обычно просто собирались, чтобы попить пиво. Кирилл с Максом выкуривали плюшку, а Антон, как правило, просто наблюдал за ними, потягивая пиво. В этот раз он тоже решил попробовать.

– Ну, че может попробуешь? Ты уже чешешься весь. Это точно от нервов, братан – предложил Макс Антону.

– Да, бля, давай – сказал Антон.

Макс протянул ему пластиковую бутылку, в которой на кончике сигареты тлел сплющенный диск гашиша. Бутылка была наполнена дымом.

– Сразу не выдыхай – сказал Макс. – Пусть дым наполнит тебя.

Антон сделал вздох. Задержал дым внутри на несколько секунд и выдохнул.

– И чего? – спросил Антон.

– Ничего, ничего. С первого раза не всех берет. Пару тяг еще сделаешь и почувствуешь – ответил Макс.

Через пару тяг Антон и вправду почувствовал, что он перестал замечать зуд. Он просто ушел, как будто его и не было. Внутри прорастало что-то такое радостное, непоколебимое и спокойное.

Каннабиоиды, содержащиеся в гашише, проникают в кровь. Через сосуды они распространяются по всему организму, вызывая его полную интоксикацию. Гашиш оказывает прямое воздействие на психику человека, создавая мнимое впечатление спокойствия, хотя на самом деле при его употреблении учащается сердцебиение, а дыхание затрудняется. Но воздействие на психику перекрывает эти очевидные недостатки.

Антона охватила не то, что эйфория, но чувство абсолютной беззаботности. Его не волновало больше ничего, ни родители, ни проблемы со здоровьем, ни деньги, абсолютно ничего. Все просто исчезло. И он подсел. Хоть ребята и говорили, что он не вызывает привыкания, но Антон подсел. Да и сами они плотно сидели на нем. Хоть и говорили, что могут спокойно не курить, но при этом курили постоянно. Они и сами были уверенны, что если надо, то они смогут не курить, просто сейчас не было в этом необходимости. Они сами не заметили, как перестали замечать что-то хорошее в жизни, не накурившись. И Антон угодил в эту же ловушку. Он теперь всегда курил с ними. Они могли курить даже на работе, когда кого-то из них накрывала депрессия, ну или просто хотелось поднять настроение.

Благо достать они могли всегда. Однажды, Антон ходил с ними к одному такому дилеру. Мелкий барыга, который торговал наркотиками на районе для более крупных дилеров. Схема была простая. Макс или Кирилл писали сообщение барыге, которого звали Коля, что он хочет получить посылку, и отмечали в посылке, что он хочет. У барыги Коли были свои шифровки, он прикрывался кондитерским производством, видимо, основываясь на название своего самого ходового товара – плюшек. Но плюшки уже были у всех на слуху, поэтому он проявил немного изобретательности, выдавил из своего воображения все, что смог, и получил свой шифр. Например, пару пирожков – это 2 брикета гашиша («плюшки»), кусочек Наполеона – это грамм героина, барбариски – эфедрин, а крекеры – очевидно Крек. Он не раскладывал закладок, а торговал прямо из окна своей квартиры.

Кирилл с Антоном, стояли неподалеку, а Макс пошел к точке продаж. Барыга Коля жил на первом этаже. Окна у него выходили во двор. Его двор был ограничен с четырех сторон домами, но в отличие от трех других домов, прямо перед его домом была небольшая аллейка. Возможно, когда то она задумывалась как место для семейных прогулок, но время все изменило. Теперь там были просто неухоженные разросшиеся кусты, куча сухих веток и мусор. Мусор везде. Некоторые даже из окон просто сбрасывали туда свои пакеты с мусором. Из-за зарослей его окно практически не было видно из других домов. В поле зрения попадало только одно окно, поэтому Коля считал, что его прикрытие максимально эффективно, и что если кто-то из того одного окна и видит, что к нему под окно постоянно кто-то подходит, то он вряд ли что-то сделает. Это же всего лишь одно окно из сотни другой.

Пятнадцатью минутами ранее Макс написал Коле, что у него вскипел чайник, и он хотел бы попить чаю с друзьями. А чай без пирожков, как говорят, деньги на ветер. Пару пирожков им хватит на троих. Они никогда не брали много, потому что ходить по улице с наркотиками в кармане не очень безопасно. Обычно брали одну, чтобы выкурить сразу, и одну на потом. У Колиного окна стояла небольшая лесенка. Многие ставят такие лесенки для своих кошек, чтобы те могли гулять на улице. У Коли же эта лестница стояла для своих клиентов, которых он и называл котятами, чтобы те могли подняться и протянуть руку к нему в окно. Макс приподнялся на лесенке, сунул руку с деньгами в окно, Коля взял деньги и положил ему в руку пакетик с двумя таблетками гашиша. Продажа состоялась, а момента передачи наркотиков никто не видел. Таким образом, Коля рассчитывал, что его не смогут привлечь за распространение, так как доказательств не будет.

Антон сходил с ними лишь однажды, потому что барыга жил на районе у Макса с Кириллом. Те жили недалеко друг от друга, и от Коли, соответственно. Антон же жил далеко от них, и обычно к Антону они приезжали уже закупленные, а Антон лишь скидывал денег в общий котел. Такие тусовки у них стали регулярными – алкоголь и гашиш.

За полгода на складе Антон более, чем освоился. Он стал не просто таким же сумасшедшим, как и все там, а даже хэдлайнером всей этой психбольницы. После вчерашней вечерники он немного проспал, и не успел на развозку. Ему пришлось добираться на городском автобусе. Естественно, на работу он опоздал. Он зашел на склад, Кирилл с Максом уже были там. Утро, как обычно, начиналось неспешно. На скамеечке сидел Ярик. Веселый мужик, уже ближе к 50 годам, бывший военный. У него постоянно были какие-то смешные истории. Вот и сейчас он сидел на скамейке и рассказывал, остальные слушали:

– … а мне это огородничество ну нахуй вообще не всралось. Но командир замплока говорит – «Ну, что ты Ярик, это же свежие овощи. Польза, здоровье». Я ему – « Михалыч, да я эти огурцы, ну, вообще не люблю». «Приказ замполка. Не обсуждается». Ну, ладно, думаю, нахуй. Огурцы, так огурцы. Соорудили эту теплицу там с двумя сослуживцами. Ну, у каждого своя. Эти мне говорят – «Слушай, Ярик, завтра ночью поедем навоз пиздить». Навоз. Ночью. Пиздить. Я стою и думаю – че, вообще, происходит? Когда в жизни я не туда повернул, что сейчас мне предлагают ехать пиздить навоз. Я спрашиваю – «А навоз то нам нахуя?» «Ну, как? Ты чего? Это же удобрение. Огурцы лучше расти будут». Я говорю – «А нельзя просто в теплице насрать? Или может вон там, по полю пройдем, там коров пасут, насобираем. Обязательно пиздить?» «Да не, ты че, там не такой навоз». А там неподалеку от части, теплицы были. Ну, такие, типа промышленные. И навоз прямо лежал там за забором невысоким. Я говорю – «А если нас поймают? Как это, вообще, будет? Офицера красной армии поймали за воровством навоза». «Ой, Ярик, да ниче там не поймают. Его там и днем не охраняют. Ночью просто, чтоб не видел никто». Ну, ладно, блять. Хуй с вами. Договорились на 3 часа ночи. Я как долбоеб, с мешком, прихожу к 3 часам ночи к ним, к дому. Я просто картину представил, что если в окно кто-то смотрит, а там стоит офицер ночью под фонарем с пустым мешком. А у меня одежды другой не было, только армейская. Стою их жду, а эти опёздалы проспали. Я, короче, простоял там минут 15. С этим мешком ебаным. Плюнул, ушел домой спать. А они проснулись в 4 утра, и пошли пиздить навоз. На утро мне потом говорят – «А ты че с нами то не пошел?» Я говорю – «А мы на сколько, блять, договаривались? Я вас ждал, как долбоеб, под этим фонарем». Они посмеялись. Ну, короче, посадил я огурцы без удобрения. Потом там ближе к урожаю меня командировали на 2 недели уже даже не помню куда. Через 2 недели я, короче, возвращаюсь, а надо мной смеются – «Смотрите, какие у Ярика там огурцы выросли. Такие даже на закуску не возьмут». А я ж за ними, ну вообще не следил. Ну там насыпал семян, землей присыпал и все. Поливал только. Я захожу в теплицу, а у меня там как вот пальмы стоят, а на них висят огурчики маленькие, корнишоны. Ну, их реально на закуску даже не взять…»

Сама интонация рассказа у Ярика была очень заразительна, поэтому во время его спича смеялись абсолютно все. В этот момент зашел Иваныч, бригадир, и перебил Ярика:

– Так, воспользуюсь случаем, пока Сани сегодня на работе нет. У него завтра днюха. Будем ему, там, скидываться по 100 рублей? В конвертик.

– Да я предлагаю просто его не чмырить завтра. В честь праздника – предложил Антон.

Все посмеялись, но все же по 100 рублей сбросились. Традиция у них такая. Именинник на эти деньги проставлялся. Как правило, уходило больше, а они просто часть расходов ему компенсировали. Компенсация такая условная, так как эти 100 рублей скидывал каждый для каждого, просто это было размазано по всему году, а имениннику конкретно в день рождения получалось не сильно потратиться. Все отдали по 100 рублей, и разошлись по складу со своими заданиями.

Антон собрал несколько паллет с товаром, и решил найти ребят, чтобы сходить на перекур. Они, как раз тоже его искали.

– Ебать, ну ты и крыса – встретил Антона Макс.

– Че, че? Я не понял – удивился Антон.

– Да не, просто страшный ты, говорю, как крыса – уточнил Макс.

– Ааа, понял. Ну, че? Пойдем, покурим? – предложил Антон.

– Идем – согласился Макс. У него зазвонил телефон:

– Алло. Да? Ой, да идите нахуй – ответил Макс в трубку, и сбросил звонок.

– Хуя себе, ты жесткий – сказал Антон, – если б я не знал, что ты лошара сифозный, то может быть даже испугался.

– Да, это робот звонил. Очередную хуйню предлагают – ответил Макс.

– Ну, понятно, что не человек, а иначе бы ты тут лебезил в трубку, и на все соглашался – сказал Антон.

– А ты, вообще, знаешь, что у роботов тоже душа есть? Им тоже обидно – сказал Кирилл.

– Да, короче, блять. Вас тоже, что ли, послать? – спросил Макс. – Тема тут, короче есть. По подарку Саньку. У меня кореш, короче, есть, звукарем работает на одной концертной площадке. Говорит, может провести нас на любой концерт бесплатно. Ну, чисто на танцпол.

– У тебя есть кореш, который нас может провести на любой концерт, а ты нам о нем говоришь только сейчас? – удивился Кирилл.

– Да, бля, мы с ним со школы не общались. Вообще причем. А он мне тут на днях написал чето. Поговорили, разговорились, ну вот он и рассказал – ответил Макс.

– Ну, и как это с подарком Саньку вяжется? – спросил Антон.

– Да очень просто. Мы ему, короче, дарим проходку на концерт, с него простава – ответил Макс.

– Чето какой-то так себе подарок, с учетом того, что мы туда бесплатно пройдем – сказал Антон.

– Ты с утра вообще предлагал просто его не чмырить – заметил Кирилл.

– И то верно – согласился Макс. – Там минималка – косарь входной билет стоит, а мы ему бесплатно.

– А нам точно бесплатно или с нас тоже простава? – спросил Кирилл.

– Да не, вы же мои кореша. С вас проставу брать не могу – ответил Макс, – просто в жопку потом поцелуете.

– А, ну, хорошо. Так то, как обычно – ответил Кирилл.

– Так, а с чего ты решил, что Саня вообще захочет пойти на концерт? – спросил Антон.

– Да ты гонишь? Он же тусовщик вообще конченый. Рейвер ебаный. Я с ним как-то ходил на одну тусовку. Его вообще не остановить было. Он, в принципе, за любую движуху. Ему даже похуй че там играет. Хоть дискотека 80-ых. Он упорится и будет ебашить до потери пульса – сказал Макс.

– Ну, тогда забились. Короче, завтра не чмырим его, и плюс с нас проход на концерт – заключил Кирилл.

– Ну, вы и суки, конечно – сказал Антон.

– Подожди, чего ты сказал? – спросил Макс.

– Я говорю, что козлы вы вонючие, конченные – сказал Антон.

– Да не, повтори, как ты сказал – суки – попросил Макс.

– В смысле, зачем? – удивился Антон.

– Ты че, шепелявишь? – спросил Макс.

– Нет. Че это? – удивился Антон.

Он никогда не шепелявил. В детстве у него были небольшие дефекты речи, но это касалось буквы «р». Да и то, нельзя было сказать, что он сильно картавил, просто в некоторых словах проглатывал ее. Но мама с ним тогда позанималась. Ему хватило одного дня, чтобы справится с этими недостатками. Больше проблем с произношением звуков за ним не наблюдалось. Собственно, к этому и не было предпосылок, у Антона был правильный прикус. Слова Макса сейчас сильно удивили Антона, и он начал задумываться над буквами, которые произносит.

– Ну, скажи – сука – попросил еще раз Макс.

Антон подумал над буквой «с» в слове «сука», о том, как нужно складывать язык при произношении, чтобы звук получался четким. Это оказалось очень сложно. До этого, за подобные вещи всегда отвечала вегетативная нервная система, но сейчас Макс фактически одной фразой внес сомнения в мозг Антона.

– Шука – сказал Антон.

Он сказал, и услышал, как он вместо «с» буквально прошипел букву «ш». Губы, язык, они сложились так, как никогда не складывались.

– Бля, точно – посмеялся Кирилл.

– Шука? – повторил, изображая шепелявость, Макс. – Как мы раньше-то не замечали?

– Бля, идите на хер, я не шепелявлю – ответил Антон.

Так, одной фразой, люди, которых Антон называл друзьями, поселили в нем сомнения в его произношении. Теперь каждый раз, когда приходилось говорить какое-то слово с буквой «с», особенно, если оно на «с» начиналось, Антон задумывался. Для него теперь стало просто невозможным не шепелявить, потом что ему каждый раз приходилось задумываться, как сказать это слово, чтобы не прошепелявить. И как это обычно и бывает, получается сделать ровно так, как ты не хотел. Макс с Кириллом со временем привыкли к тому, что Антон теперь шепелявит, и перестали над ним постоянно смеяться, а лишь периодически его подкалывали по этому поводу, видимо, просто когда больше не находили причин, чтобы над ним постебаться. Да и зачем что-то искать, когда всегда можно посмеяться над недостатками человека? Антон им никогда не рассказывал, но он сильно обиделся на них из-за этого, ведь теперь ему всю жизнь придется жить с этим недостатком. Поначалу он еще надеялся на то, что это как то временно, что это он сейчас задумывается над каждым словом, что потом все вернется на свои места, и он опять не будет шепелявить. Но в сознании слишком глубоко засели эти мысли, и со временем Антон с этим смирился.

Как и предполагал Макс, Саня был согласен на любую движуху. Ближайший концерт был в пятницу. На субботу никто из них не стал брать смену, чтобы можно было отлежаться после пятничной гулянки. А погулять они планировали очень бурно. Ближе к концу рабочего дня Антон, Макс и Кирилл решили, что им нужно поднять настроение перед концертом, а заодно собраться с мыслями. Без выкуренной плюшки им этого сделать, ну никак, не получается.

На территории склада, на улице, была целая система мусорок. Мусора там было много, и одного бака там явно бы не хватало. Поэтому там была огорожена целая территория для этого. Все было сделано удобно для мусорщиков, чтобы можно было приехать, поставить чистый контейнер, забрать грязный и уехать. В большинстве же дворов сейчас по такой схеме им работать не получатся. Из-за напаркованных повсеместно машин, им приходится сначала сгружать чистый мусорный бак где-нибудь в стороне, потом забирать грязный мусорный бак, сгружать его опять где-нибудь в стороне. Затем возвращаться за чистым баком, который они оставили где-то в стороне, но не там, где грязный, ставить его на его место, потом возвращаться за грязным баком, и только потом можно уезжать на городскую мусорку. 4 лишних действия, да еще и в условиях ограниченного пространства. Здесь же, на территории склада, для них все было сделано в идеальных условиях. Никто, никогда не занимал там место. Ребята часто там, за мусорками, курили, потому что камер там не было, а те, что стояли на самом здании склада, сквозь мусорные контейнеры видеть не могли, и никто не видел, чем они там занимались. Хотя многие знали.

Они покурили, и пошли назад, искать Санька, чтобы договориться с ним о том, как они пересекутся вечером. Они зашли на склад. Практически у входа висит информационная табличка с указаниями, что нужно делать в случае пожара. На ней написано – «уголок пожарной безопасности»

– Бля, держите меня, я ей уебу сейчас, нахуй – внезапно сказал Макс, посмотрев на эту табличку.

– Чего? Чего? – удивились Антон с Кириллом.

– Че это за хуйня, вообще? Какой, нахуй, это, вообще, уголок? Вы, вообще, уголок видели? Вот это – уголок – Макс показал на выступ на колонне.

– Вот это – уголок – он показал на выступ на другой колонне.

– А это, вообще, угол – он подошел к углу комнаты, – а это, блять, хуйня, это не угол и не уголок, это даже не уголочек, не угололочишка. Это просто, блять, стена. Прямая. Нахуя людей то обманывать?

– Да ладно ты, выдохни. Пусть идет своей дорогой. Она нас не трогает, и мы ее не трогаем – сказал Антон.

– Ладно – согласился Макс. – Хы, блять – Макс дернулся еще в сторону этой таблички, но Кирилл его удержал, и они ушли.

Саня сидел в комнате, которая предназначена у них была для обедов. В той самой комнате, рядом с которой изначально и работал Антон, когда устроился тогда еще временно на склад. Он сидел там, и ел банан.

– О, слышь, дай банана – попросил Кирилл.

– Да ты гонишь? – спросил Антон. – Он же жлобяра. Он тебя за использованный пакетик чая убьет, а ты банан просишь.

– Это верно – согласился Саня, – из банана могу тебе кожуру только дать. И то, только понюхать. За деньги. Че хотели то?

– Ну, че, едем сегодня? – спросил Макс.

– Едем, конечно – согласился Саня.

Они поехали сразу после работы. По пути они выпили еще по паре баночек пива. Саня уже начал проставляться. У концертной площадки Макс позвонил своему другу. Им пришлось подождать минут 20 на улице у черного входа, а потом друг Макса вышел, и проводил их внутрь. На танцполе уже было много людей. Громко играла музыка. Саня исчез в толпе практически сразу же.

– Бля, куда делся этот упырь? – спросил Макс.

– Не знаю, ладно, пойдем, может, подцепим кого? – предложил Кирилл.

И они втроем двинулись в глубь толпы. Минут через 20 безуспешных попыток познакомится с кем-то из девушек, их внезапно нашел Саня.

– Ты куда исчез, хороняка? Мы только зашли, а тебя и след простыл – спросил его, первым увидевший, Антон.

– Да все огонь, пацаны. Я достал – прокричал сквозь музыку Саня.

– Что достал? – спросил Антон.

– Что надо. Места знать надо – ответил Саня, и показал пакетик, в котором были разноцветные не то бумажки, не то кусочки ткани.

– Это что? – спросил Антон.

– Кислота, чувак – ответил ему Макс.

– Точно – подтвердил Саня. – Короче, под язык кладешь и ждешь.

– Бляяяя – засомневался Антон.

– Не обламывай, чувак. Я ж проставляюсь – ответил Саня.

Он достал из пакетика один кусочек, и засунул его себе в рот. Протянул его парням. Кирилл с Максом сделали тоже самое. Антон на секунду другую задумался, но потом плюнул на все и решил, что раз сегодня они гуляют, то значит, что можно и попробовать, и тоже положил себе кислоту в рот.

– Под язык, чувак, под язык – напомнил ему Саня.

Минут 15 Антон не чувствовал вообще никаких изменений. Но вдруг он начал замечать, как музыка волнами из центра зала поплыла прямо к нему. Эти волны взрывались каждый раз, когда в музыке громыхали басы. Они подплыли к Антону, и вонзились ему прямо в грудь. В этот момент его охватила невероятная радость. Цвета вокруг стали очень яркими, неестественно яркими. Он мог поклясться в этот момент, что слышал, как стены с ним разговаривают. Они говорили ему, чтобы он не останавливался, чтобы он был быстрее, еще быстрее, еще быстрее, быстрее, быстрее, быстрее, быстрее… Антон не любил танцевать, но начал двигаться в такт музыке. Как ему казалось, в такт. Его движения были абсолютно хаотичными. Если бы он начал двигаться еще немного быстрее, то можно было бы подумать, что у него случился приступ эпилепсии. Время для него стало проскакивать невероятными шагами. Он только что был на танцполе, но внезапно обнаружил себя в баре с шотом в руке, еще мгновение, и он снова на танцполе. Еще мгновение, и он снюхивает дорожку героина с крышки унитаза. В следующий раз он уже был на улице. Клуб закрыт, они пытались доехать домой. Чтобы немного взбодриться Макс предложил выкурить еще одну плюшку. Он взял ее с собой, потому что знал, что на входе их обыскивать не будут. Антон сделал тягу, но концентрацию внимания это не вернуло, а, наоборот, сделало еще хуже.

– Поехали ко мне – сказал Антон. – Чето отоспаться надо, походу.

– Возьмем тачку. Я ебал, в метро нас повяжут 100%, мы угашенные все в говнище. Где Саня, вообще? Куда этот пидр опять пропал? – спросил Макс.

– Да он, наверное, уже домой съебал. Поехали к Антону. Надо тачку поймать – сказал Кирилл.

Они приехали к Антону, и сразу же легли спать. Антон, Макс и Кирилл. Практически всю субботу они проспали, лишь изредка просыпаясь, чтобы сходить в туалет. К вечеру субботы Антон более менее отоспался. Вставать не хотелось. Он лежал и смотрел в потолок. Макс с Кириллом, казалось, еще спали. Похмелье было ужасное. Вечеринка вчера вышла из под контроля.

– Чел, у тебя есть че пожрать? – послышался голос Макса.

Антон повернул голову, посмотрел в сторону Макса с Кириллом. Те лежали вдвоем на раскладном диване. Кирилл еще спал, а Макс смотрел на Антона.

– Пожрать то есть че? Спрашиваю – повторил Макс.

– Пожрать? Бля, да, наверное, нихуя. Можно приготовить что-нибудь. У меня там макароны есть. Пельмени еще остались – сказал Антон.

– Пойдем, посмотрим. Я бы супа поел. У тебя нет супа? – спросил Макс.

– Супа? – удивился Антона.

– Да, супа. Хочу супа.

– Не, я же сказал – нет нихуя.

– Давай, суп приготовим? У тебя картофан есть?

– Есть.

– А лук с морковкой?

– Лука с морковкой нет. Есть по отдельности – лук и морковка.

– Бля, это заебись. Сейчас сделаем супчик. Неси все.

Они встали и пошли на кухню. Антон принес картошку, лук и морковь.

– Короче, ты режешь морковку, я тру лук – начал командовать Макс.

Он задумался на мгновение, а потом сказал:

– А, не, наоборот.

– Я тру лук, а ты режешь морковку? – уточнил Антон.

– Да, не. Нахуя лук тереть? Ты че?

– Так это ты сказал.

– Да, бля, перепутал. Морковку надо натереть, а лук порезать. Ты че, лук тер когда-нибудь?

– Да я и морковку никогда не резал. Я ее купил, наверное, еще год назад, зачем то. Сам не знаю зачем. Лежит там. Че она не стухла, я вообще не ебу?

– Короче, три морковку.

Антон помыл и потер морковку, а Макс нарезал лук.

– Короче, ты теперь картошки почисти. Штуки три. А я пережарку сделаю – сказал Макс.

– Зажарку может?

– Не, нахуй. Короче, я картошку почищу, а ты зажарку свою делай, которая пережарка. Бля, надо же воды поставить. У тебя мясо то есть для бульона?

– Не, сосиски только.

– Ты ебанутый? Какой бульон из сосисок?

– Колбаса еще есть.

– Бляяяя, а кубики есть?

– На животе только.

– На животе у тебя только жирок, так что не пизди. Я про бульонные кубики.

– Да нету у меня нихуя.

– Да хуй с ним. Давай с сосисками.

Антон налил воды в кастрюлю и поставил ее на плиту, нарезал сосисок и закинул их в воду. Макс почистил картошку, а Антон закинул лук и морковку на сковороду.

– Ну, че, как там пережарка? – спросил Макс Антона.

– Зажарка. Никто не говорит пережарка – поправил его Антон.

– Моя бабушка всю жизнь говорила – пережарка. Ты гонишь что ли?

– У тебя бабушка не с этой планеты, похоже.

– Да нет, с этой. Короче, че там?

– Да почти готово – ответил Антон, и показал Максу сковородку.

– Бля, чувак, это не пережарка. Здесь корневое слово – пере.

– Корневое слово тут – «жар», чувак.

– Да, бля, ну, я имел ввиду не корневое, а ключевое. Че ты доебываешься?

– Да у меня мама просто учителем русского языка была.

– Серьезно?

– А, не, спиздел. Медсестрой была, в жопы людям заглядывала.

– Короче, жарь еще. Там ее пе-ре-жарить надо. Понимаешь? Так что жарь еще, а я пойду посру пока.

– Ну, ладно.

Макс просидел в туалете минут 20. Выйдя из туалета, он почувствовал характерный запах жженого лука и карамели, и увидел тянущийся дым из кухни. Он зашел на кухню, Антон спал сидя на стуле, а лук подгорал на сковороде.

– Э, ты че спишь? – толкнул Макс Антона.

Антон резко подскочил:

– Не, я не сплю. Глаза просто прикрыл.

– У тебя лук уже сгорел.

– Бля, проебал вспышку.

– Ладно, хуй с ним. А че он какой-то странный?

– Да я сахара добавил.

– А нахуя?

– Не знаю – Антон задумался на мгновение, – мне чето сладкого захотелось.

– Бля, Антон, ну, мы же суп варим, а не варенье.

Антон пожал плечами. 10 минут назад ему эта идея казалась неплохой.

– Ладно, похуй, там в воде растворится, наверное. А че бульон не кипит?

Они посмотрели в кастрюлю. Вода стояла неподвижно, и только порезанные сосиски, уже изрядно впитавшие воду, плавали на поверхности. Антон потрогал кастрюлю, она была холодной.

– А, я конфорку не включил – сказал Антон.

Секунд на 10 повисла пауза.

– Ну…так…включи – сказал Макс.

Вода закипела. Сосиски уже изрядно разварились. Макс закинул туда пережарку.

– А где картошка? – спросил Макс.

– Не знаю. Ты же чистил – ответил Антон.

Макс посмотрел в раковину. Картошка лежала там. Почищенная, но не порезанная. Из-за того, что она долго пролежала без воды, она почернела. Картофель чернеет из-за окисления тирозина. Фермент тирозиназа захватывает из воздуха молекулы кислорода и участвует в окислительном процессе аминокислоты тирозина. Сам по себе тирозин бесцветный, но при окислении приобретает серо-бурый цвет, которым и окрашивает очищенные клубни картофеля. Тирозиназа появляется в картофеле из азотных соединений, которыми удобряют картофель во время роста. Чем больше удобряли картошку, тем больше в нем тирозиназа, и тем быстрее будет темнеть очищенный картофель. Разрушить тирозиназу совсем не сложно. Из верхнего клеточного слоя она удаляется обычной водой, поэтому, чтобы очищенный картофель не темнел, лучше его опускать в воду после очистки. Макс этого не сделал, и картошка у них почернела.

Макс порезал почерневшую картошку и закинул ее в кастрюлю. Их импровизированный суп варился уже продолжительное время. Макс попробовал картошку, она была мягкой, значит, уже сварилась.

– Сейчас посолим, и готово – сказал Макс.

– Ммм, что за божественный аромат? – послышался голос Кирилла.

Кирилл проспал весь процесс приготовления, но проснулся как раз к его финалу.

– Да мы тут супчика сварили – ответил Антон, и половником зачерпал из кастрюли месиво из переваренных сосисок, черной картошки и жженого лука.

– Великолепно – ответил Кирилл.

Не смотря на не самый привлекательный внешний вид, они быстро умяли целую кастрюлю этого супа. На ночь они еще остались у Антона, а в воскресенье днем Макс с Кириллом разъехались по домам, чтобы привести себя в порядок перед новой рабочей неделей. Никто из них даже и не подумал позвонить Сане, которого они потеряли на выходе из клуба.

В понедельник они втроем встретились у автобуса развозки. Саня к развозке не подошел. Они не придали этому большого значения. Такое иногда случалось. Бывало, что он и не выходил в понедельник на работу после гулянок в выходные. Не вышел и на этот раз. Ребята ждали его во вторник, чтобы пообсуждать с ним события вечера пятницы. Может он помнит что-то, чего не помнят они, и они все вместе посмеются. Но во вторник он тоже не вышел. Тогда они начали ему звонить, но телефон был вне зоны действия сети или выключен, как сообщал голос в трубке. Он не вышел в среду и в четверг.

В пятницу после утреннего небольшого брифинга, Ярик, как обычно, травил свою очередную байку. Во времена СССР он был командирован в военную часть в Германию, и много его историй было оттуда:

– Мы, короче, пришли первый раз там в бар, пива попить. А у них там так делают – приносят пиво, и рядом ставят стопку с ликером. Ну, ликер, он же сладкий. Там сливочный или вишневый. Ну, типа, странно это. А потом, оказывается, мы узнали, что у них так принято. Пиво выпил, там 5-7 градусов, оно горькое, а потом стопку ликер, а там 40 градусов. А он же сладкий, и он компенсирует вот эту горечь, и хорошо сочетается. Уносит, вообще, быстро. А нашим же странно такое сочетание. Там многие прошарили, стали с собой фляжки приносить. Пиво выпьют, а ликер в фляжку сольют. Эти там ругаются, типа – нихт махен, там. Или че они, там, кричали? Не помню уже. Ну, короче, гонять стали. А у нас там еще долбоебы были. Немцы, они там рыбу сушеную не любят. Ну, совсем. Так эти дома начистят, принесут в кармане, и давай там жрать ее. Она же воняет. Они то сидят, не чувствуют, а этим пахнят. Так официантка приходит просто и хуяк бокал с пивом прямо под ноги. Просто разбила. И больше к нам не подходила. Сидим там – пива нам закажите. Идите нахуй. Бокал еще 50 марок стоит. А они не любят, потому что они бокалы просто берут, фейри там какого-нибудь внутрь капнули и водой под давлением брызнули и все. Бокал чистый. Повесил сушиться. А рыбу же берешь руками, потом за бокал. Они все жирные потом, воняют. Запах этот хрен выведешь. А вернулся потом домой. Ну, на родину. Меня друг встречает, говорит – бля, Ярик, там бар такой охуенный открылся. Сегодня пойдем. Вечером пошли, приходим туда, а там рыгаловка такая, пиздец просто. Нам пиво приносят в каких-то банках. Грязные, воняют. Пиво кислое. Моча какая то. Раков там заказали. Их приносят. Я поднимаю, хуяк, хвост отваливается. Я думаю – ну нахуй. Короче, напились этого кисляка. Он говорит – погоди, я пойду порыгаю. Я говорю – в смысле? Он говорит – да в туалет, поблюю, чето хреново. Заходим в туалет, он дверь даже открыть не успел. Как наблевал прямо на нее. Поблевал и такой – ну, че? Пойдем еще по бокальчику? Я думаю – ну нахуй мне это пиво…»

Зашел Иваныч, и как обычно, перебил рассказ Ярика:

– Антон, Макс, Кирилл, вы с Саней были в прошлую пятницу вечером?

– Да – осторожно ответил за всех Антон.

– Пойдемте со мной, там к вам вопросы есть – сказал Иваныч.

Они зашли к Иванычу в кабинет. Там сидели два человека, которых они ранее не видели. Оказалось, что это следователи, и пришли они, чтобы расспросить ребят о событиях пятничного вечера. В воскресенье утром возле парадной одного из домов в совершенно противоположной от того, где они потерялись с Саней, части города, было найдено сильно обгоревшее тело. Следователи быстро определили его личность. Это был Саня, друг и коллега по работе Антона, Макса и Кирилла. Следователям понадобилось время, чтобы определить, что же с ним произошло. Экспертиза показала, что умер он не от множественных ожогов, а от сильного удара об землю. Также на теле были обнаружены повреждения, нехарактерные для падения с высоты, и колото-резанные раны. Следователям удалось определить, что в пятницу вечером он был в клубе с друзьями. Что происходило в субботу неизвестно. Как он оказался на крыше дома, откуда на нем порезы и ушибы, почему он оказался подожжен и как упал с крыши – осталось загадкой. Так как в крови было обнаружено огромное количество алкоголя и прочих запрещенных, в том числе психотропных, веществ, и за отсутствием каких-либо свидетелей, следователи, в итоге, сделали заключение, что это было самоубийство. Ребят опросили. Они сказали все, что знали, за исключением того, что употребляли наркотики вместе с ним. Официальная версия следствия была такова – Саня под действием наркотических веществ совершил самоубийство. Он, после пятничного загула, продолжил свои гуляния в субботу. В итоге, в ночь с субботы на воскресенье, оказавшись на крыше дома, он облил себя бензином, а затем спрыгнул с крыши. Все те нехарактерные ранения, обнаруженные на нем, были списаны на повреждения от удара об землю. Ребята были в шоке от произошедшего. Никто из них не мог себе представить, что что-то подобное могло произойти. Но оно произошло.

На некоторое время это их выбило из колеи. Около месяца они даже вообще ничего не употребляли. Но потом одна плюшка, и они решили, что их такая учесть не постигнет. У Сани, наверняка же, была какая-то депрессия или типа того, а у них с психикой все в порядке. Они продолжили употреблять. В том числе начали употреблять и более тяжелые наркотики. Они старались держать себя в руках, считая, что все у них под контролем, и героин они нюхали лишь только по большим датам, а не просто по выходным. Со временем для них стало нормой – первую пару дней приходить в себя после загулов в выходные. Потом пару дней трезвости, и в пятницу опять в загул.

1 июня с самого утра шел сильный дождь. Небо было затянуто сплошным одеялом из туч. Такое грязно-серое полотно на все небо. Не видно ни конца, ни края. Ближе к обеду дождь начал стихать, а потом и вовсе выглянуло солнце. Ребята вышли покурить.

– О, это магия, пацаны – в шутку закричал Кирилл, увидев радугу.

– Магия – это то, что тебя не уволили до сих пор. Чертов, ты, фокусник. А это просто радуга – ответил Антон.

– Жаль, а я надеялся, что чудеса существуют – сказал Кирилл.

– Конечно, существуют. Ты чего? – спросил Антон.

– А – поинтересовался Кирилл.

– Ну, та же телка Максу дала. Помнишь в клубе? Ну, разве не чудеса? – спросил Антон.

– Да, точно, чудеса. Вера в волшебство спасена. Спасибо тебе, человек – ответил Кирилл.

– Э, да ладно вам, вообще-то я просто невероятно хорош собой и чертовски харизматичен – ответил Макс, – тем более, если она на меня клюнула, а сама замужем.

– Откуда ты знаешь? – спросил Антон.

– Я ее в социалках нашел – ответил Макс.

Он полез в карман за телефоном, чтобы показать им, но телефон неловко выскочил у него из рук, и упал плашмя на землю.

– Разбил? – спросил Антон.

Макс быстро поднял телефон, посмотрел на экран, все оказалось целым.

– Разбитым здесь может быть только твой ебальник, если ты его вовремя н завалишь – ответил Макс.

Макс зашел в телефоне в браузер, чтобы показать им профиль в социальной сети той девушки, о которой они говорили.

– Бля, опять эта галимая мобильная версия сайта запускается – сказал Макс.

– Чел, а че ты приложение то не установишь? – спросил Антон.

– Отстань от него, он старовер. Он бы кнопочный телефон до сих использовал, если б мы с мужиками ему не подарили этот. Прогресс – это слишком тяжело для него – сказал Кирилл.

– Да этому телефону уже лет двести – сказал Антон.

– Ну, примерно тогда и подарили – ответил Кирилл Антону. – Тебя тогда еще на складе даже не было.

– Ой, да идите нахер. Просто нахера мне приложение, если я через сайт могу нормально пользоваться? – спросил Макс.

– Ну, чтоб не ебаться вот так, как сейчас – ответил Антон.

– Да это только с мобильной версией сайта такая хуйня. Там где-то, похоже, сидят такие уебки, слюни текут, глаза красные, из носа сопли пузырями. Ну, короче, упыри полные. И пишут эти мобильные версии сайтов. Сколько вот их не открывалось на разных сайтах, это везде какой-то максимальный пиздец. Для них в аду отдельное место забронировано, это стопудово. А обычная версия, все нормально – ответил Макс.

Макс начал показывать им на телефоне фотографии из социальной сети этой девушки. В статусе стояло – замужем, а на многих фото она была с одним и тем же мужчиной, очевидно, что это ее муж.

– Ну, да, это точно она – согласился Кирилл.

– Ну, да – подтвердил Антон. – Слушай, а ты не боишься, что вот этот мужинек тебя вычислить сможет? Найдет тебя?

– Ну, и че? Че он мне сделает? – спросил Макс.

– Да хотя бы поговорит просто. Ты ж, пиздец, сыкло. Он только рот откроет, а ты уже в штаны наложишь – ответил Антон. Внезапно, его глаза широко раскрылись, на лице проявилась гримаса ужаса. Он закричал – Ооо, вон он идет!

Антон показал пальцем в сторону склада, и отпрыгнул. Кирилл тоже отпрыгнул. Макс резко повернулся к складу. Там никого не было. Антон с Кириллом не то, что засмеялись, а прямо конкретно заржали, как ржут лошади.

– Ха-ха. Очень смешно. Я не испугался, вы просто резко дернулись. Я на вас реагировал – оправдывался Макс.

– Да, ладно тебе. Ой, смотри, потекло – Антон показал в район ширинки Макс.

Там ничего не потекло у Макса, но он ответил:

– Ой, да это я просто, чисто ссать захотел. Да и вообще, че вы гоните? Как он меня найдет?

– У меня у сеструхи однажды случай такой был с изменой – сказал Кирилл, – она в другом городе живет, а ей надо было маме на работу справку какую-то передать. Ну, она там у нее как то числится на работе, но не работает. Короче, не важно, маме от сестры справка нужна была. Та ей хотела по почте переслать, а тут ей подруга звонит, говорит – я у тебя в городе, может, в гости заеду? Ну, короче, заехала, посидели. А она в тот же день домой ехала. Ну, а живет здесь. Она, как бы, с семьей нашей хорошо контактирует. Сеструха ей и говорит – слушай, а может, ты моей маме справку передашь? Ну, та такая, типа – да без базара. Справку взяла, уехала. Ее, значит, муж здесь встречает на машине. А она, когда в машину садилась, у нее эта справка, видимо, выпала. Она не заметила. Куда-то за сиденье, наверное, завалилась. Короче, домой приезжает – справки нет. Ну, блять, сеструхе звонит, извиняется. Ну, че делать? Сеструха новую справку делает, и по почте отсылает.

– Ты без нас что-то покурил? – спросил Антон. – При чем тут измена?

– Да погоди ты, сейчас все будет – ответил Кирилл. – Так, на чем я остановился? Ааа. Проходит, там, пару дней, мужик с маминой работы приносит ей эту справку. Ту справку, которая подруга сестры проебала. Говорит маме – твоя? Мама смотрит – ну, да, моя. А где ты ее взял? Да – говорит – через парк шел, смотрю чето документ какой-то, ну видно, что не просто бумажка. Ну, через парк, там, у работы уже шел. Ну и, короче, он смотрит, что там фамилия мамина, ну и моя, естественно. Он и подумал, что это мама потеряла. Говорит ей – ну, ты, там, это, не теряй больше. Ну, а это же не она. Она, вообще, в ахуе. Понять ничего не может. Звонит этой подруге сестры, говорит ей, все рассказывает. Та тоже понять ничего не может. Ну не ветром же ее туда принесло от вокзала? Эту справку. Потом до нее доходит, что, наверное, она ее в машине у мужа выронила, а там, она оказалась, соответственно, потому что муж ее туда, зачем то, заезжал. Она его спрашивает про этот адрес, а он такой – да нихуя не знаю. А бабы, они ж такие, ты им даже если чистую правду будешь говорить, они все равно что-то, да заподозрят. Ну, короче, он там в один из дней ей звонит, говорит – я, там, типа, на работе задерживаюсь. Она, хуяк, и поехала по этому адресу. Подъезжает туда, а там его машина стоит. А работает он вообще не там. Она подождала за углом. Он через полчаса вышел из парадной. Она ему ничего не сказала. Нашла, там, как то его учетку в телефоне, пароль его, и потом геолокацию стала его следить. Ну, он ей опять – я задерживаюсь. Она, хуяк, по геолокации за ним, а он в кафе сидит с бабой левой ужинает. Короче, она его на хуй послала. Развелись.

– Нихуя тут у тебя Санта-Барбара – сказал Антон.

– Ну, да. Такая хуйня раз в жизни может случиться. Просто совпало так, что его любовница жила там же, где мама работала – согласился Макс.

– Ну, смотри. Аааа, вон он – закричал Кирилл.

– Не, не. Не получилось. У Антона талант, харизма, а у тебя просто харя, да еще и тупая – ответил Макс.

– Слышь, ты смотри у меня. У этой подруги сестры родственник какой-то оказался невъебенными юристом. А мужинек у нее непростой, так они у него не то, что половину отжали, а гораздо больше. Еще и хату, и машину, к тому же. Ездить нихуя не умеет, но отжала. А мы с ней на «ты», так что я тебя тоже засудить смогу. Отдашь мне все свои бабки, и еще раз в неделю будешь отсасывать у меня – сказал Кирилл.

– Это хуйня, не могли они больше половины у него отжать – ответил Макс.

– Но отжали же. Хороший юрист на вес золота – подтвердил Кирилл.

– Ну, это значит, что это у этого невъбенного мужинька юристы совсем лохи были. Я б на месте этого юриста, если такой наезд пошел, сразу сказал бы – слышь, чушка? пошел ты нахуй. Понял? Я тебя сейчас прямо тут отполипропиленю, блять. – сказал Макс.

– Отполипропиленю? – удивился Антон.

– Да, бля, на стрейч чето посмотрел, и что первое в голову пришло, то и пизданул. Короче, я б ему такой – иди нахуй! И все – ответил Макс. Замолчал на мгновение, подумав, а потом добавил – Хорошо, что я не юрист, а то бы с голода умер.

– Да не, не. Там бы к тебе юристы с другой стороны подходили и такие – бля, чувак, спасибо тебе. У нас тут дело, вообще, проигрышное было, пока ты не выступил. Заебись. Вот тебе 200 рублей, купи себе шаверму. Двойную. На тарелке. Еще и на кофе останется – сказал Кирилл.

– Бля, я бы, кстати, сейчас бы похавал шавермы. Может, действительно в юристы податься? – спросил Макс.

– Самая охуенная шаверма знаете, где была? – спросил Антон.

– Где? – поинтересовались ребята.

– У Шамиля в ларьке, который рядом с концертным залом, куда мы последний раз на концерт ходили. С Саньком еще. Бляяя, как давно это было – ответил Антон.

– Мда, давненько – согласился Макс.

Кирилл, молча, кивнул головой.

– Слушай, а ты с тем кентом не общаешься больше, который нас тогда проводил? – спросил Антон Макса.

– Да не, чето как-то не списывались больше. Но могу написать ему – ответил Макс.

– Напиши. Может, сходим куда? Я бы тусанул, а то надоело это бухалово дома – сказал Антон.

– Напишу – ответил Макс.

Немного позже он написал ему. Тот все еще работал там, и сказал, что без проблем их проведет на концерт. Антон, Макс и Кирилл встретились на обеде. У Антона был куплен готовый обед из котлеты с пюрешкой, у Макса и Кирилла не было ничего, кроме чая. Они сидели там не одни. За соседним столиком обедали ребята с соседней фирмы. На территории этих складов было много фирм, но обеденная зона у них была общая.

– Бля, пацаны, есть у кого, что к чаю? – спросил Макс.

– У меня сосучки есть – послышалось с соседнего стола.

– Прозвучало, как предложение – ответил Макс.

– Я, вообще, про конфеты, но если хочешь, то могу и лысого дать погонять – ответил парень с соседнего стола.

– Не называй его так – внезапно вскрикнул Кирилл, – он не лысый, я видел. У тебя там заросли, как у Тарзана.

– Ой, извини, у тебя же после того случая травма психологическая – ответил он.

– Ладно, давай твою сосучку – ответил Макс.

С соседнего стола к нему прилетела конфета барбарис.

– Короче, пацаны – обратился Макс к Антону с Кириллом, – я сейчас съебу, мне надо в одно место съездить…

– В одно место ты пойдешь, а не съездишь – ответил Антон. На мгновение все замолчали.

– Ну, типа – нахуй – добавил Антон. – Нахуй просто обычно идут, а не едут. Хотя ты долбоеб, можешь и поехать.

– А – без энтузиазма ответил Макс.

– А не, не – сказал Кирилл, – по одному месту тебе съездят, а не ты съездишь в…

– Кирилл, успокойся, это в первый раз не зашло, во второй раз тоже, тем более от тебя – ответил Макс. – Короче, кореш мне этот ответил.

– Ну, и че? – спросил Антон.

– Короче, заебись все. Проведет нас без б. Короче, можно на этих выходных, а можно через 2 недели. Ну, типа, говорит, сейчас прессуют их жестко, чтоб не наглели. Поэтому либо туда, либо туда. Говорит, что вот через 2 недели, там какая-то охуенная группа приезжает…

– Flying Dragons – сказал Антон.

– Ага, они – ответил Макс. – Ты их знаешь?

– Ну, да, раньше слушал, сейчас так, понастольгировать включаю. Видел просто афишу их в метро – ответил Антон.

– Ну, так вот, он советует на них – ответил Макс.

– Я «за» – ответил Антон, – музыка моей юности.

– Так, я – «за», дедушка Антон – «за». Ты, Кирилл? – спросил Макс.

– Да, конечно, я тоже – «за» – ответил Кирилл. – Тем более, что я от них тоже в свое время фанател.

Через 2 недели они были готовы к концерту. Приятель Макса предупредил их, чтобы с собой у них ничего запрещенного не было. Требования ужесточились, и их могут проверить на входе, даже с учетом того, что они пойдут через служебный. Поэтому на концерт они ехали уже в изрядном подпитии. Алкоголь, в совместном действии с наркотическими веществами, привел их в эйфорию. Не смотря на предостережения друга, Макс все же взял с собой пакетик с ЛСД.

Они уже давно закупались у другого дилера, потому что Колю, по каким-то причинам, прикрыли. Полицейские долгое время его не то, чтобы крышивали, но закрывали глаза на его деятельность. Все же прикрытие у него было не такое надежное, как сам он думал. А крышивали они, очевидно, кого-то более серьезного. А Коля, видимо, либо надоел кому-то, либо перешел дорогу не те людям, а может его просто слили полицейским для выполнения плана.

Теперь Макс с Кириллом закупались у другого дилера. Собственно, им было все равно, у кого закупаться, главное, чтоб было, что купить. В этот раз Макс ходил один, и купил 3 квадратика, пропитанных кислотой.Он завернул их в несколько пакетов и спрятал в трусы, приклеив на двухсторонний скотч рядом с мошонкой. Там обычно обыскивают не очень тщательно. Времена такие, можно нарваться и на иск за сексуальные домогательства. Перед этим он все тщательно там выбрил, чтобы потом не больно было отдирать скотч от тела. Друзьям он об этом не сказал, но был уверен, что они одобрят его затею, когда на танцполе он покажет такие знакомые им бумажки.

Они подъехали к концертной площадке. Друг Макса практически сразу же их встретил. Проходя по закрытой для общей массы людей территории, Антон вдруг увидел за кулисами, готовящихся к выступлению, музыкантов.

– Бля, это же Flying Dragons. Нихуя себя – сказал Антон. – Слушай, а можно к ним зайти, сфоткаться?

– Нельзя – ответил друг Макса.

– Бля, ну хотя бы туда поближе подойти, селфи сделать? – спросил Антон.

– Ну, по-быстрому только – сказал друг Макса.

– Бля, я тоже хочу – сказал Кирилл.

– 3 секунды. Зашли и вышли – сказал друг Кирилла.

– Звучит, как описание моего секса – сказал Антон.

Он зашли, быстро сделали селфи на фоне музыкантов, и вышли. Друг Макса проводил их на танцпол. Группа разогрева уже закончила свое выступление, и все ждали, когда на сцену выйдет главная группа. Народу было, как это обычно бывает на концертах больших групп, очень много.

– Если хотите, меня сейчас тут подождите, я вас смогу к себе в звукооператорскую провести. Там в центре зала огорожено. Никто толкать не будет – сказал друг Макса.

– Это было бы заебись – ответил Антон.

Он посмотрел на ребят, они согласились.

– Мы только до толчка сходим и вернемся – сказал Макс.

– Бля, я не хочу – сказал Антон.

– Я тоже – сказал Кирилл.

– Иди один. Или че, тебе подержать надо? – спросил Антон.

– Пойдем, дебилы. Сейчас узнаете – сказал он Антону с Кириллом.

– Вить, мы сейчас вернемся – обратился Макс уже к своему другу.

Они отошли в сторону туалета.

– Его че, Витя зовут? – спросил Антон.

– Да, вроде. А че? – спросил Макс.

– Да не. Просто поинтересовался – ответил Антон.

Они пошли в сторону туалетов, но свернули за угол. Там был небольшой закуток, где было немного людей. Макс засунул руку в штаны.

– Короче, пацаны, у меня сюрприз – сказал он.

– Если ты хочешь нам своей член показать, то ну нахуй – сказал Антон.

– Я уже как-то раз видел его – сказал Кирилл.

– Чего? – одновременно удивились Макс и Антон.

– Да мы как то у Антона когда оставались, ты спал, а у тебя из трусов вывалился – ответил Кирилл.

– Да, конечно. Сам, наверное, достал, пощупать хотел – сказал Макс.

Все это время он стоял с рукой в штанах.

– Ты там дрочишь что-ли? – спросил Антон.

– Да нет, блять, щас. Страшно просто – ответил Макс.

– Чем дольше ты будешь стоять с рукой в штанах, тем страшнее будет нам – ответил Антон.

Макс выдохнул, и дернул рукой и штанов.

– Ааааа, бля – закричал Макс.

Оказалось, он сбрил не все волосы в районе мошонки, и вырвал сейчас скотч вместе с волосами. В руках у него был в несколько раз перемотанный пакетик в пакетике. Он развернул его, и достал оттуда бумажки с кислотой.

– Чувак, ты же сказал, что нельзя – сказал Кирилл.

– Нельзя, это не значит, что невозможно – ответил Макс. – Ну, че, закинемся?

Он раздал всем по бумажке. Антон поднес ее к носу, и понюхал.

– Вроде жопой твоей не пахнет – сказал он, и закинул ее под язык.

Они вернулись туда, где их оставил Витя. Он вернулся спустя две песни, и повел их через толпу к своим звукорежиссерским пультам. Они подошли к огражденным в центре зала пультам. Макс, Кирилл и Витя зашли внутрь, а Антон задержался на секунду.

– Антон, пойдем – крикнул ему Макс.

Но Антон стоял на месте. Он почувствовал какое-то тепло, которое шло на него сбоку. Он повернул голову, и увидел, сидящую на ограждениях, девушку. Свет от прожекторов осветил ее силуэт. В лучах света она была невероятна прекрасна. Антон думал, что он уже никогда больше не сможет влюбиться, но, кажется, он ошибся.

З

Прожектор сменил направление, и перестал слепить Алису. Она повернула голову и увидела Антона. Они встретились взглядами впервые в жизни, но было ощущение, что они знакомы всю жизнь. Мама рассказывала Алисе, как они познакомились с Андреем, и толком не смогла описать то чувство, что она испытала, впервые встретившись взглядами с Андреем. Сейчас, кажется, Алиса понимала, что мама имела в виду.

Антон стоял и просто смотрел. Он боялся сдвинуться с места, чтобы не упустить этот момент. Он не испытывал такого ни с Наташей в детстве, ни с Катей, когда уже стал взрослее. Он обомлел, у него было ощущение, что оттуда с ограждения на него смотрит настоящий ангел.

– Антон, ты че там залип то? – крикнул ему Макс.

– А, да вы идите, идите – ответил Антон, даже не смотря в их сторону.

– Куда, блять, идти? Мы уже пришли, ты просто за заграждение зайди, чтоб Витя его закрыл – ответил Макс.

– Да закрывайте вы – ответил Антон.

Витя закрыл ограждение. Антон подошел к Алисе.

– Привет – прокричал он Алисе.

– Привет – ответила Алиса.

– Привет…привет, я Антон – Антон очень нервничал.

– Я Алиса – ответила Алиса.

В этот момент она совершенно забыла про Ваню, который ушел за водой для нее.

– Ты тут одна? – поинтересовался Антон.

– Одна – ответила Алиса, но тут же замешкалась.

– Ой, нет, не одна – испуганно продолжила она.

Она сразу же вспомнила про Ваню, и испугалась, что может случиться, когда вернется Ваня, и увидит, что она разговаривает с Антоном. На Антона разом свалилось огромного размера отчаяние.

– А, понял, извини – ответил Антон, и перепрыгнул через уже закрытое Витей ограждение.

Алиса хотела его остановить, но не знала, что сказать, что сделать, как распутать этот узелок, в котором связались она, он и Ваня.

Антон подошел к парням. От былой эйфории не осталось ничего.

– Ты че там, хотел телочку склеить? – спросил Макс.

– Да, типа того – грустно ответил Антон.

– Не получилось? – спросил Макс.

– Не, наверное, не хочет знакомиться. Сначала сказала, что одна, а потом сказала, что не одна – ответил Антон.

– Так она реально тут с парнем – ответил ему Витя. – Я их видел. Тоже ее заценил, когда они сюда подошли. Он, наверное, в бар пошел.

– Чел, так если она сказала сначала, что одна, хотя у нее парень есть, то это значит, что ты ее тоже чем-то зацепил – сказал Макс. – Поверь моему опыту.

– Ну, а хули толку? – спросил Макс. – Она же все равно с парнем.

– Чел, это не проблема – ответил Макс.

В это время к Алисе подошел Ваня с водой. Антон посмотрел в их сторону, Макс обратил на это внимание, и тоже посмотрел туда.

– Чел, если это ее парень, то у него нет шансов против тебя – сказал Макс. – Если они еще будут тут, а он куда-то уйдет, то я достану для тебя ее телефончик. Отвечаю.

Антон немного повеселел. У Макса была хорошая репутация в плане общения с девушками. Возможно, и вправду он был невероятно хорош собой и чертовски харизматичен, но он регулярно добывал номера телефонов у девушек, с которыми, казалось бы, у него не было никаких шансов.

Начало действовать ЛСД. Антон ушел в отрыв, его начало отпускать только ближе к концу концерта. К нему подошел Макс с телефоном в руке.

– Смотри – сказал Макс Антону.

Он показал ему запись в телефонной книжке своего телефона. В графе имя указано – Алиса, а ниже номер +7 и еще 10 цифр.

– Ее же Алиса зовут? – спросил Макс.

– Да, она мне так сказала – ответил Антон.

– Для тебя взял. Пытался с ней познакомится, она ни в какую. А когда сказал, что это для тебя спрашиваю, то сразу же номер дала. Чел, кажется, она на тебя тоже запала – ответил Макс.

– А я где в этот момент был? – спросил Антон.

– А ты дико дергался под музыку. Вас с Кириллом жестко унесло, а меня, вообще, почти нихуя. Брак, похоже – ответил Макс.

– Бля, а Кирилл то где? – спросил Антон.

– А хуй знает. Вы прыгали там. Потом начали обниматься. Он крикнул – заебиииись! Попытался порвать на себе майку, прыгнул через ограждение, и убежал куда-то в толпу – сказал Макс.

Антон записал номер телефона себе. В воскресенье он так и не решился написать, тем более, что его одолевало жуткое похмелье после субботнего концерта. В понедельник на работе, утаившись за стеллажами, он все же решился ей написать. Он нашел ее в вотсапе, открыл диалог с ней и написал ей сообщение со словами – «Привет, это Антон из клуба. Помнишь меня?» Потом удалил все, и написал заново – «Привет, это Антон. Мы с тобой на концерте познакомились». Потом опять удалил, оставив лишь – «Привет, это Антон», задумавшись, что написать дальше, как объяснить кто это, чтобы она поняла, ведь их знакомство было совсем мимолетное. Может, она и имени его не запомнила? И он случайно нажал на кнопку «отправить».

Алиса после концерта очень долго не могла уснуть. Во-первых, очень сильно гудело в ушах, во-вторых, она не могла забыть Антона. Его взгляд, его улыбку. Его образ был у нее перед глазами, стоило ей только закрыть их, в то время, как Ваня лежал рядом. Все воскресенье она надеялась, что он ей напишет, и всегда держала телефон при себе, чтобы Ваня случайно не увидел сообщение. Но ей приходили лишь смс-ки от банка и предупреждения от МЧС. Она переживала, а вдруг его друг не передал ему ее номер телефона? А вдруг она ошиблась, когда диктовала? А вдруг он ошибся, когда писал? В понедельник Ваня с утра ушел на работу, а Алиса продолжала готовиться к экзаменам. Она немного расслабилась, и положила телефон на стол. Около 10 часов дня она услышала звук, вибрирующего по столу, телефона. «Очередное смс от банка» – подумала она. Неспешно подошла к телефону, подняла его. Сообщение было с незнакомого номера. В сообщении было написано – «Привет, это Антон».

Они начали переписываться постоянно. Общались ни о чем и обо всем сразу, как когда-то Алиса общалась с Ваней. Она совершенно отстранилась от Вани. Сначала он думал, что это пройдет, что это, возможно, очередная депрессия или другой Алисин заскок. Но шла неделя, потом вторая, а Алиса была все так же холодна к Ване. Она уже сдала все экзамены, но ничего не изменилось, а значит, это было не из-за того, что она была сильно сосредоточена на экзаменах. Она не замечала всех этих мелочей, но она перестала целовать Ваню, когда он уходит, и когда возвращается с работы, перестала желать приятного аппетита и сладких снов. Порой она даже не слушала, что говорит ей Ваня. Делала вид, что слушает, а сама была погружена в телефон, что не обращала даже внимания на долгую паузу, пока Ваня ждал ответа на заданный им вопрос. Ваня не устраивал скандалов, не проверял ее телефон, он ей доверял, а Алисе было все равно. Казалось, что она живет в квартире с братом, а не с парнем. Он все чаще стал гулять с собаками один, потому что Алиса была занята в телефоне.

С того дня, как Антон начал переписываться с Алисой, он немного выпал из реальности. Он постоянно пропадал где-то на складе, практически не общаясь с друзьями. Лишь на третий день он заметил, что Кирилла нет на работе.

– Слушай, чел, а Кирилл то где? Че его сегодня нет? – спросил Антон Макса.

– Ох, нихуя, опомнился. Я думал, что ты уже навсегда пропал. Его, вообще то, и вчера и позавчера не было. Но ты не заметил – ответил Макс.

– Че случилось? – испуганно спросил Антон.

– Да менты его на концерте приняли. Помнишь, тогда я тебе рассказывал, что он убежал? – спросил Макс.

– Ага.

– Ну, так вот. Он бегал там, решил, что нужно кокса нюхнуть. Начал расспрашивать людей. Просто без палева. Его послали, там, к какому-то парнишке, а это мент подставной был. Он только деньги передал, его сразу повязали. 228 шьют теперь.

– Ебааать – Антон взялся за голову.

– Ну, да. Он со мной созванивался в воскресенье еще. Говорит, что пугают его, что на десятку засадят. Типа, что крупный или некрупный размер, это они сами решают. Захотят, так и один косяк – это будет в особо крупных размерах.

– Бля, вот же пидоры. Нашли крайнего – ответил Антон.

– Ну, да. Чем наркотики хуже алкоголя? Он такое же привыкание вызывает, и если ты слабовольный, то ни за что не слезешь, ни с того, ни с этого дерьма. А вредит организму, наверное, еще больше – сказал Макс. – Марихуану так, и вообще, в лечебных целях в Америке продают. А алкоголь что? Один вред от него от всего.

– Красное вино, вроде, полезно. В умеренных количествах – ответил Антон.

– Ну, да, вообще. Но это если это натуральное вино, а не то говно, которое у нас продают – ответил Макс. – А самое главное, целые алкогольные сети существуют же. Магазины, супермаркеты. Государство все это контролирует, налоги с этого получает, акцизы. А наркотики под запретом. Легализуйте и наркоту. Берите с них тоже денег, налоги стригите. Сколько бала в казну упадет? Позвольте мне самому решить, от чего я хочу умереть – от алкоголя, наркоты или старости?

– Кстати, по этому поводу, чувак… Я решил завязать

– С чем? С жизнью?

– Да не, с наркотой. Да и с алкашкой. Вообще, со всем. Понимаешь?

– Не понимаю, братан.

– Да, короче, понимаешь, я как с Алисой начал общаться, так мой мир вообще изменился. Я не знаю, как это объяснить

– Ты с ней сколько, 3-4 дня общаешься?

– 3, с понедельника. В воскресенье отходняк был.

– Ну, вот, это всего лишь 3 дня, братан. Она тебе еще мозг выедет. В субботу, не позже, уже будешь рассказывать про ее заебы.

– Да не, чувак. Это точно не то.

– Ну, вот, посмотрим. Они все такие. Сначала такие милые, веселые, а потом месячные у них, и это все, другой человек. А потом и без месячных начинаются заебы и прочая хуета. Ты не то, ты не это. А раньше ты совсем другим был, мне не хватает эмоций и прочее – сказал Макс.

– Да тебе то откуда знать? Ты ж только с занятыми ебешься. На одну ночь пересечешься, и больше не общаешься – ответил Антон.

– Братан, мы с тобой не всю жизнь знакомы. Не поверишь, у меня была жизнь до тебя. Были у меня и не только занятые. Жил я с ними. И не с одной. С двумя, если точно. Ну, по очереди. И обе мозг начали выносить через пару недель отношений, а вынесли его совсем на второй месяц. Начался этот пиздец, когда они говорят, про кризис в отношениях через 2 месяца. Один в один в обоих случаях. Да и к тому же, она, вообще то, тоже занята. Так что, чем ты лучше то?

– Чувак, ну, тут не то.

– Ну, вот увидишь у меня. Вы с ней пока еще не общались нормально. По телефону – это вообще не то. Когда ты переписываешься, сам же за собой понаблюдай – написал, удалил, подумал, написал по-другому. Они точно так же. А когда вживую начинаете общаться, то там уже ничего не изменишь. Сказал, и все. А что ты имел в виду? Да даже не так. Они даже не спрашивают, что ты имел в виду, просто сами себе выдумывают, и ты хуй переубедишь.

– Бля, чувак, ну, че ты все омрачаешь так? Я тебе реально говорю, что по-другому тут все. Я на нее посмотрел тогда на концерте и улетел.

– Да ты под кислотой был. От кислоты ты улетел, а не от нее.

– Да не, она тогда еще действовать не начала. Когда она начала действовать, то я Кирилла потерял, и даже не заметил. Сам же помнишь.

– Ну, помяни мое слово.

– Помяни? Ты с бабушками переобщался? Единственное, что я буду поминать, так это твой труп через 40 дней после твоей смерти.

– Поминают, наверное, человека, а не его труп.

– А я помну твой труп… – Антон оговорился, но раз уж так получилось, то он решил свести разговор к шутке. – Люблю помять трупы мальчиков.

– А я всегда знал, что ты гей-некрофил.

Антон пожал плечами.

– Да умрешь ты, скорее всего, раньше меня от разрыва пукана, когда она начнет выносить тебе мозг, как я тебе и говорил. Так что помять придется мне твой труп – отшутился Макс.

Слова Макса задели Антона, но совсем немного. Он продолжил общаться с Алисой по телефону сообщениями. Прошла неделя, две, а ничего такого, о чем говорил Макс, не было. Конечно, он предупреждал его, что личное общение – это совершенно другое, и Антон немного побаивался звать Алису на свидание, но в целом это его настрой не сбило.

Как бы он не пытался этого не делать, но он постоянно разговаривал с Максом об Алисе. Он был просто погружен в нее. Макс пытался перевести тему на Кирилла, но Антон перекидывался с ним парой фраз, а потом опять возвращался к Алисе. Макса это, несомненно, бесило. Просто выводило из себя, но он сдерживал себя, понимая, что рано или поздно это пройдет. Они перестали устраивать тусовки у Антона дома. Но здесь не только увлечение Антоном Алисой вмешалось, а еще и отсутствие Кирилла. Без него это было совершенно не то.

На исходе месяца их общения по телефону, Антон уже готов был сделать Алисе предложение руки и сердца, но неожиданно для себя сделал ей немного другое предложение.

В воскресенье вечером Ваня, как это уже часто бывало, пошел гулять с собаками один. Алиса сказала, что у нее болит голова. Она соврала, чтобы можно было спокойно переписываться с Антоном, и не волноваться, что Ваня заглянет к ней в телефон. Хоть он этого никогда и не делал. Она скучала по прогулкам с Чейзи, но она была с ней рядом, а Антон где-то далеко. Ваня ушел, а Алиса осталась одна. С телефоном, с экрана которого ей отвечал Антон. Она с каждым днем влюблялась в него все больше и больше, и уже готова была пойти за ним хоть на край света. Неожиданно для нее от Антона ей пришло сообщение:

– Переезжай ко мне.

Она не поверила, что он это написал. Может, он ошибся? А вдруг у него таких, как она много? Может, он писал кому-то другому? Может, он опечатался?

– Ты серьезно? – переспросила Алиса.

– Серьезно. Серьезней некуда. Наверное, первое мое самое осмысленное решение за многое время – ответил Антон. – Просто не могу без тебя. Хочу тебя видеть, ощущать, трогать.

– Боже мой, это очень волнительно. Но ты же помнишь, что у меня собака есть? Я же тебе писала.

– Конечно, помню.

Антон помнил, но не подумал о ней, когда писал Алисе. Все его мысли были только об Алисе, а собака как-то ушла на второй план. Алиса же не могла оставить Чейзи, они с ней были слишком близки, но ради Антона она смогла бы это сделать. Она не хотела, гнала от себя эти мысли, но в глубине души знала, что если Антон скажет, что без собаки, то она уедет без собаки, и оставит Чейзи с Ваней. Ваня хороший человек, он обязательно о ней позаботится. Но Антон понимал, насколько Чейзи важна для Алисы, она очень много про нее рассказывала в переписке, поэтому он боялся, что без собаки Алиса не захочет ехать к нему.

– Приезжай с собакой – написал Антон.

– Ты уверен?

– Как никогда. У меня же своя квартира, мне никто запретить не сможет.

– Да, я помню, я в целом о ситуации. Мы же с тобой только один раз виделись.

– Мне этого хватило, чтобы все понять.

– Мне тоже.

– Ну, тогда приезжай.

– Я приеду. Давай, завтра? Мне надо как-то незаметно от Вани сбежать. Не смогу ему прямо все в лицо сказать. Он хороший человек. Ты же понимаешь?

Антон, конечно, знал о Ване. Алиса не могла о нем не упомянуть в переписке, да и он видел его с ней в клубе. Алиса часто упоминала его в переписке. Все же она провела с ним немало времени, и много хороших моментов в жизни они пережили вместе. Он для нее не стал сейчас чужим человеком, просто в ее сознание как клином ворвался Антон.

Они договорились, что завтра днем Алиса вместе с Чейзи приедет к нему. Для обоих это было какое-то сумасшествие. У Антона еще не было по-настоящему серьезных отношений, а сейчас он сразу же собирается жить с девушкой вместе. Да еще и с ее собакой в придачу. Для Алисы Чейзи была не просто собака, а как дочка. Об этом она не раз упоминала в переписках с Антоном. То есть, по сути, он сейчас в свою жизнь впускал мать-одиночку. У Алисы же, наоборот, был пусть и не большой, но вполне себе серьезный опыт отношений, а сейчас она берет и разом все перечеркивает. От былой взрослости, взвешенности решений, мудрости не осталось ни грамма. Переезжать к человеку, которого ты едва ли знаешь – верх глупости, но она на это решилась.

Алиса не могла просто уйти от Вани, но и в лицо ему все сказать тоже не могла. Поэтому она дожидалась, пока Ваня с утра уйдет на работу, чтобы написать ему прощальное сообщение. Собственно, текст она подготовила еще с вечера, и сохранила его в заметках в телефоне. Ей нужно было просто его скопировать, и нажать «отправить». Она много раз его редактировала, но, в конце концов, решила оставить так, как есть. Она просто выжидала, чтобы он точно уже уехал, а она могла спокойно вызвать такси, не переживая, что он успеет вернуться до ее отъезда.

В это утро Ваня необычайно долго провозился на кухне. Он уехал на работу практически на полчаса позже обычного. Это сбило все планы Алисы, поэтому она решила, что сначала закажет такси, а потом уже, как отъедет, напишет сообщение Ване. В целом, это был даже более надежный план, чем ее первоначальный. Ваня ушел, слегка хлопнув дверью. Обычно он ее всегда аккуратно придерживает. Возможно, он о чем-то догадывается, а, возможно, он уж давно так делает, просто Алиса перестала замечать все, что делает Ваня, и лишь сегодня, потому что ждала его ухода, обратила на это внимание.

Алиса подождала несколько минут, чтобы Ваня успел спуститься вниз, прогреть двигатель своего автомобиля, и уехать. Она даже не зашла на кухню, а сразу открыла приложение по заказу такси, указав в примечаниях, что поедет с животным. Приложение выполнило поиск такси, и указало ей, что к ней подъедет черный фольксваген поло. Водитель поло принял заказ, но через минуту он позвонил ей. Мужчина с сильным акцентом и плохим знанием языка сообщил ей, что не повезет ее с животным. Алиса попыталась возразить, но он был непреклонен, если она хочет ехать, то пусть оставляет животное дома. Видимо, он не совсем разобрался, как работают законы маркетинга. Алисе пришлось самой отменить заказ, хоть она и не была виновата в этой ситуации. Вторая попытка оказалась более успешной. Водитель должен был подъехать через 16 минут. В чате приложения он уточнил у Алисы, что за животное будет с ней. Алиса ответила, что собака, золотистый ретривер, и поинтересовалась, почему он спрашивает, какая разница – животное и животное. Оказалось, что однажды ему так пришлось везти крокодила.

Такси подъехало даже немного раньше обещанного. Алиса с Чейзи уже ждали на улице. Они сели в такси, Алиса достала телефона, скопировала из заметок заготовленный текст, и отправила его Ване.

«Дорогой Ваня! Мы с тобой вместе провели замечательное время. Я благодарна тебе за все, что ты для меня сделал. Ты появился в моей жизни именно тогда, когда ты мне был необходим. Я не могу тебе обещать, что запомню каждый проведенный день вместе, но я точно никогда не забуду того, как нам было хорошо. Это не ошибка и не случайность, просто так сложилась судьба. Я встретила другого человека, который наполнил мою жизнь новыми красками. Я надеюсь, ты сможешь меня понять, и сможешь так же, как и я, двигаться дальше. Прости, если причиняю тебе боль. Меньше всего я хочу этого. Мне тоже больно. Это пройдет, Ванечка. Я просто не могу по-другому. Прощай»

Сообщение отправлено и доставлено. С этой секунды начался новый виток в жизни Алисы. Она ехала в такси с собакой по адресу, который ей указал человек, вживую с которым она общалась не больше минуты. Абсолютное безумие, тем более для Алисы, которая всегда старалась тщательно продумывать каждый свой шаг. Этот шаг она сделала наобум.

Через месяц подобного отношения к себе со стороны Алисы, Ваня для себя все решил. Он уже больше не мог терпеть всего происходящего. Он отдавал всего себя Алисе, но в ответ даже не получил объяснения. Он мог бы стерпеть все, но не предательства. Он не дурак, он понимал, что Алиса с кем-то общается. Он ждал, что она по-честному все ему расскажет, признается, что больше не любит. Ну что ж? Так бывает. Это, конечно же, было бы тяжело для Вани, но он считал, что он заслуживал правды, а не интрижек у него за спиной. Но Алиса выбрала именно второй путь. Эти мысли каждый день буквально пожирали его, они не давали ему спать по ночам, сводили его с ума.

Накануне вечером, в воскресенье, он уже все решил, но с утра передумал, и решил дать Алисе еще один шанс. Он прождал ее на кухне с утра 15 минут. Ровно 15 минут, он засек по часам. Она не пришла. Раньше они всегда пили кофе с утра вместе, но теперь по утрам она предпочитала полежать еще в кровати. Он прождал ее 15 минут, но она так и не пришла. Тогда он взял листок бумаги, ручку, и написал ей записку. Он оставил телефон дома, потому что не хотел, что бы Алиса, прочитав записку, решила его переубедить, решила ему все рассказать, лишь бы он не делал того, что задумал. Он мечтал о том, чтобы Алиса его остановила, но остановила до того, как он закроет дверь. Она к нему даже не вышла. Дверь захлопнулась, на столе остались записка и мобильный телефон. Обратного пути нет.

На сегодня у него была запланирована встреча с потенциальными покупателями. Он уже пару раз встречался с ними на других объектах, показывал квартиры. Пока их ничего не устроило, и они все еще были в поиске. До этого они были очень пунктуальны, и всегда встречались с Ваней в указанном месте в указанное время. Ваня договорился с ними заранее, где встретится, поэтому не переживал, что был без телефона. Сегодня он должен был показывать им квартиру в одной многоэтажке на 15 этаже. Он встретился с ними в обозначенном месте в обозначенное время. Это была молодая пара. Девушка была беременна. Рожать еще не скоро, но живот уже был ощутимо заметен. Они вошли в парадную, Ваня практически не проронил ни слова, хотя обычно он разговаривал с клиентами без умолка, рассказывая о всех достоинствах и особенностях квартиры. Они поднялись на 15 этаж. Ваня открыл дверь, и впустил ребят. Это была однокомнатная квартира – кухня и большая комната с лоджией. Ваня глубоко вздохнул, повернулся к ним и сказал:

– Простите меня, пожалуйста!

Затем уверенным шагом пошел в комнату, открыл дверь лоджии, вышел на лоджию, перешагнул за ограждение, и в мгновение исчез. Ребята даже понять ничего не успели. Они подумали, что это может быть какая-то часть представления квартиры. Может, он что-то хотел им показать этим. Но он не возвращался. Первым к лоджии решился подойти мужчина. Переступая порог, он услышал крики снизу. Он понял, что это не было никаким представлением. Он подошел к краю лоджии, и заглянул за нее вниз. На асфальте рядом с домом лежало тело. Вниз по тротуару от него текла лужа крови. Она уже затекла под стоящие рядом автомобили. Он не был на 100% уверен, что это Ваня, но сомнения исчезли, когда один из очевидцев, попытавшись поднять тело, уронил желтую папку с документами. С этой папкой всегда ходил Ваня на объекты, и сегодня он тоже был с ней.

В момент, когда к трупу Вани подъехала скорая, Алиса подъезжала на такси к дому Антона. Она не знала, что случилось с Ваней, а Ваня уже никогда не узнает, что она все же нашла в себе смелость признаться ему. У парадной Алису встретил Антон. Все же это все было по-настоящему, а не чьей-то шуткой.

Первым о смерти Вани узнал его отец. Ему позвонили сотрудники полиции, когда по документам в Ваниных карманах установили его личность. Как и для любого родители, эта новость стала трагедией для него. Он начал сильно пить, и через неделю его сердце не выдержало. Он ушел вслед за сыном. Но сейчас ему нужно было приехать в морг на опознание. Со всеми следственными мероприятиями в квартиру к Ване они приехали лишь на третий день. С порога их встретил измученный, но радостный Ричи. Он не ел 3 дня. Он не видел никого те же 3 дня. Он радостно встретил сотрудников полиции, вошедших в квартиру, ожидая увидеть и Ваню или Алису. Он еще не знал тогда, что больше никогда их не увидит, и что с Чейзи он виделся в тот понедельник в последний раз. На столе на кухне лежали выключенный телефон, и так и не раскрытая предсмертная записка Вани. Больше всего слов в ней было отведено Алисе.

«Пожалуйста, только не пытайтесь искать виновных. В этом никто не виноват, кроме меня самого. Алиса, я любил тебя всем сердцем и душой до самого последнего вздоха. Прости, что не смог стать для тебя кем-то, ради кого бы тебе хотелось жить. Я понимаю, что в жизни так бывает, что не все могут любить вечно. Это лишь моя проблема, что я такой и так все воспринимаю. Мне бы хотелось, чтобы ты была со мной более открыта, но я тебя ни в чем не виню. Миллионы людей в мире проходят через это, а то, что я не смог, говорит лишь о том, что я оказался слаб. Возможно, моя жизнь изначально была ошибкой. До того, как я тебя повстречал, я чувствовал огромную дыру внутри, но тебе удалось ее заполнить. Жаль, что это была лишь временная заплатка. Дыра со временем стала опять расти. Да, я не всегда был таким, как в первые дни нашей встречи, но в душе я никогда не менялся, там, внутри всегда горел огонек, готовый в любую секунду согреть тебя. События последнего месяца очень сильно на меня повлияли. Уже ничего не способно было закрыть эту дыру. Я чувствовал, как я начал гнить изнутри. Во мне, буквально, не осталось ничего. Я чувствую лишь отвращение к себе, точнее к тому, что от меня осталось. Пожалуйста, не вини себя. Если бы не ты, то все бы случилось раньше. Просто этот мир, он, видимо, не для меня. Мама, папа, вы ни в чем не виноваты. Вы подарили мне жизнь, пустили меня в этот мир. У меня было детство, о котором многие только мечтают. Спасибо вам за все. Просто став взрослым, я стал по-другому смотреть на вещи. Я так и не смог найти себя, свой путь. Ричи, ты был самым лучшим псом, которого я когда-либо встречал. Я знаю, что ты меня любил, и я тебя любил тоже. Очень сильно. Я надеюсь, что в лице Алисы с Чейзи ты найдешь новую семью. Люби их так же, как любил меня. Простите меня все, кто не понял и не принял моего поступка, и живите дальше».

Как только следователи включили телефон Вани, посыпалось куча сообщений в мессенджерах. В том числе, пришло и прощальное сообщение о Алисы. Алиса не заходила в переписку с Ваней долгое время, и поэтому не видела, что он ее сообщение 3 дня висело в непрочитанных. Лишь через неделю она зашла в их переписку, увидела, что сообщение было прочитано, и что Ваня был недавно онлайн. Она не знала, что онлайн был не Ваня, а следователи, изучавшие его телефон, чтобы установить – было ли это действительно самоубийство или же его могли довести до этого. Надписи «был онлайн 5 минут назад» ей хватило для того, чтобы решить, что с ним все в порядке, а отвечать он не стал, потому что отпустил ее. Она удалила его номер из памяти телефона. Теперь все концы окончательно обрублены. С Антоном у нее сейчас все было замечательно.

В день, когда Алиса к нему приехала, он отпросился на работе, что бы ее встретить. Антон очень сильно нервничал. Он так же, как и она до конца не верил, что все происходящее – правда. Он получил от нее сообщение, что она выезжает, и напряжение стало нарастать еще сильнее. Он ходил по квартире не в состоянии найти себе места. Она жила примерно в часе езды от него, но с утра через пробки дорога могла занять намного больше времени.

Он успел сбегать в магазин, купил Алисе цветы. Распространенное клише, что все девушки любят цветы. Маркетологи всего мира внушают нам, что девочкам, девушкам, женщинам, и даже бабушкам необходимо дарить цветы. На день рождения, на 8ое марта, на годовщину свадьбы, на день матери и многие, многие другие праздники. Многим цветы, конечно, нравятся, а многие просто с детства уже воспитаны этими стандартами. В прочем, и Антон был таких же взглядов, и поэтому сбегал в ближайший цветочный магазин.

В квартире у него осталась от мамы одна ваза. Их было больше изначально, но на своих вечеринках они с Максом и Кириллом в алкогольном и наркотическом опьянениях устраивали погромы, потому что это было, как им казалось в тот момент, но не на утро после этого, весело, и поразбивали много посуду, в том числе и вазы. Осталась только одна ваза, которую Антон сам подарил маме на день рождения. Однажды, они чуть не разбили и ее, но у Антона как молнией в сознание ворвались воспоминания из детства, и он запретил ребятам ее трогать. Он убрал ее подальше, чтобы случайно не разбить ее в очередном пьяном безумстве. Собственно, прятал он ее в этом же пьяном безумстве, и не мог вспомнить, куда он ее положил, а лишь помнил, что сохранил ее. Оказалось, что она лежала в единственном месте в квартире, куда Антон никогда не лазил. Как ни странно, это был шкаф в коридоре. Там хранили принадлежности для уборки, и в детстве, когда Антон в чем-то провинялся, родители заставляли его убираться в своей комнате. Это было нечасто, но оставило на памяти Антона след, и сам того не понимая, он просто убрал из своей жизни этот шкаф. Открыл он его лишь однажды после смерти мамы, это когда прятал туда вазу, подаренную когда-то в детстве им самим маме. Второй раз он открыл его сейчас. Он не помнил, как он ее туда прятал, но, видимо, где-то в мозгу на подсознании остались какие-то частички, ниточки, за которые мозг дернул его, и он открыл дверцу шкафа. Ваза стояла там, облокотившись на дверь. Когда он ее открыл, то ваза полетела вниз. Он чудом ее поймал, не дав ей разбиться. Она была покрыта огромным слоем пыли. Слишком долго в этой квартире не было цветов. Антон отмыл ее, и поставил туда цветы, купленные для Алисы.

Казалось, что прошла уже целая вечность, но Алиса так и не ехала. Он уже начал накручивать себе, телефон ведь дал ему Макс, а вдруг это он над ним прикалывается. Вдруг он выйдет встречать Алису, а там его встретят Макс с Кириллом. Наконец, от Алисы пришло сообщение о том, что она подъезжает. Он схватил букет и побежал вниз. «Лишь бы это не было приколом Макса. Да нет, он не способен на такое – подумал Антон, – да и Кирилл месяц без работы не прожил бы. Все ради какого-то прикола? Бред. Да и вообще, слишком сложно это для Макса. Из-за угла выпрыгнуть, или по яйцам ударить, это он может, а тут, чтобы такой прикол провернуть, мозги нужны. Нет, это точно не Макс». Антон вышел на улицу с букетом в руках. У парадной стояло такси. На заднем сиденье в окне с ближней к Антону стороны сидела собака. За ней просматривался силуэт девушки. Собаку было видно четко. Алиса писала ему, что Чейзи породы золотистый ретривер, но Антон не очень любил собак, и поэтому не разбирался в породах. Он лишь обратил внимание, что она была похожа на собаку из рекламы корма для собак из 90-ых. А девушку за собакой было видно плохо. Наконец, она вышла. Да, это была Алиса. Антон улыбнулся. Алиса обошла такси сзади, и открыл дверь Чейзи.

– Привет – сказал Антон Алисе, и протянул ей цветы.

– Привет. Спасибо – ответила Алиса и улыбнулась. – Это Чейзи.

– Да, я понял.

– Цветы очень красивые – сказала Алиса.

На самом деле, пока Антон искал, а потом отмывал вазу, цветы, которые итак уже были не первой свежести, прилично подвяли, но Алису это нисколько не беспокоило. Только что в ее жизни случилось что-то невероятное. Таких эмоций она не испытывала никогда. Антон попытался ее робко поцеловать, Алиса смущенно склонила голову, но потом, подумав, что она только что сделала то, что в обществе посчитали бы неприемлемым, она переехала жить к человеку, с которым едва ли знакома. Так и к чему тогда уворачиваться от поцелуев, если ей этого хочется? Она подняла голову и поцеловала его. Поцеловала так, как даже не целуют в фильмах. Вся ее страсть вырвалась наружу.

Они поднялись в квартиру. Алиса решила, что не нужно терять времени. В последнее время секса у них с Ваней было мало, а тот, что был, не доставлял ей удовольствия. Никакого. Антон был удивлен такому развитию событий. В переписке они ни разу не поднимали тему секса, а тут с порога сразу в постель. Он был удивлен, но не расстроен. Они оставили Чейзи в коридоре, а сами закрылись в комнате. Алиса легла на кровать, и начала снимать с себя джинсы. Вдруг Антона осенило – все это время у него не было девушки, он о них даже не думал до встречи с Алисой. Он настолько отстранился от этого, что не помнил даже, когда в последний раз покупал презервативы.

– Стой – сказал Антон, – а у тебя есть презервативы?

– Нету – ответила Алиса.

Антон задумался. Когда-то ведь он их покупал, и вряд ли использовал бы все. Возможно, где-то под обложкой паспорта должен заваляться один.

– Это ничего – ответила Алиса, и сняла джинсы вместе с трусиками. – Ты можешь кончить прямо на меня.

Ее вагина показалась Антону прекрасной. Он пересмотрел много порно, и видел много разных их видов. Не то, чтобы он был экспертом, профессионалом в этой области, но имел свой вкус на них. Сердце забилось сильнее, кровь подступила к его половому органу. Его член напрягся так, как не напрягался давно. От постоянного просмотра порно, он стал более вялым, и Антон уже привык ощущать его таким. Но не сейчас, сейчас он был настолько твердым, что казалось, что им можно забивать гвозди. Возбуждение было настолько сильным, что Антон даже немного испугался, что он может кончить раньше времени, едва дотронувшись до члена. Алиса согнула ноги в коленях, и раздвинула их. Антон снял штаны. Член его пульсировал в максимальном возбуждении. Он снял футболку. Алиса тоже сняла футболку. Ее груди были небольшими, но выглядели потрясающе. Он наклонился к Алисе. Правой рукой он взял ее за грудь. Они не только выглядели потрясающе, но и на ощупь были такими же. Они были упругими со вздернутыми сосками. Тело как будто наполнилось теплотой. Он несколько раз потерся членом о ее половые губы, а затем рукой направил его, и вошел в Алису. Алиса застонала. Это еще больше возбудило Антона. Она выгнула грудь к нему, и начала делать поступательные движения тазом. Мышцы члена начали сильно сокращаться и расслабляться. Антон почувствовал, как сперма подходит к самому краю и уже начинает выходить из члена. Он вытащил его из Алисы и кончил ей на живот. Первый их секс длился меньше минуты.

– Ох, извини. У меня давно девушки не было – расстроенно сказал Антон.

– Да, ничего, не расстраивайся. Мы же еще попробуем попозже?

– Да, конечно, нужно немного подождать и будет дольше. Это я тебе точно гарантирую.

– Хорошо. А ты же успел вытащить, да?

Алиса спросила, потому что чувствовала, что внутри нее от Антона что-то осталось.

– Да, конечно, успел – ответил Антон.

Он не был уверен, успел он или нет. Ему тоже показалось, что он там что-то оставил. Но сейчас это его мало интересовало, он хотел продолжения, хотел показать, что он может лучше, а значит это можно и отложить пока. В конце концов, может он и успел вовремя вытащить, тогда и не нужно лишний раз волноваться.

Второй раз, действительно, оказался дольше. На следующий день Антон подготовился, и когда ехал с работы, купил презервативы. Всю неделю каждый вечер они занимались сексом. Квартира, буквально, провоняла запахом латекса от презервативов. У Антона даже не всегда получалось кончить. На второй неделе они, видимо, оба подустали, и решили, что необязательно каждый день заниматься сексом. А потом и вовсе, Алиса сказала, что у нее вот-вот сейчас должны начаться месячные, и что с сексом сейчас лучше поостеречься, чтобы все не случилось в процессе. Она не фанат кровавых оргий, да и ему не советует. Антон немного поостерегся. Возможно, сейчас начнется то, о чем предупреждал его Макс. Но ничего такого не происходило. Никаких «заебов и прочей хуеты», о которых говорил Макс не было. Значит не такой уж он и большой знаток девушек. Единственное, Алиса ходила немного тревожная.

Через пару дней она внезапно спросила его:

– Слушай, я понимаю, что мы с тобой не очень давно знакомы, но тут такая ситуация, у моей подруги у сына день рождения, она зовёт меня. А там, короче, будет детей много левых. Ну, и людей левых тоже много. Блин, как будто, дети не люди. Короче там все будут левыми. Мне туда одной вообще идти не хочется. Может быть, ты сходишь со мной? – спросила Алиса Антона.

– Конечно, схожу. Чего ты так переживаешь?

– Ну, я не знаю. Может, ты не захотел бы. Я вот не очень хочу, но надо. Давно подругу не видела. А она меня хотела ещё крестной сделать, но я слилась тогда. Я плохая подруга. Знаю.

– Да ладно, ну, чё такого?

– Меня тогда как то сильно напугала это ответственность что ли. Мы с Ваней всего один раз у нее были, а потом я сливаться начала. А тут день рождения у ребенка, совсем неудобно как то.

– Хорошо, съездим. Сколько лет то хоть? Надо же, наверное, подарок купить?

Алиса пожала плечами и сжала зубы, как бы виновато.

– По-моему, 2 года, она говорила. Я не запомнила. Говорю ж, я плохая подруга. Она мне сказала, что там она в мамкинском кругу познакомилась с кем то, а у нее у дочки день рождения в тот же день, как у Аниного сына, только старше она. Они решили вместе отмечать. Короче, там будет куча детей разных возрастов. Ты к такому готов? – спросила Алиса.

– Да я думаю, разберемся.

– Хорошо, спасибо.

– Когда хоть? И где?

– В эту субботу. Там, в каком-то кафе. Они арендовали.

– Пиздец, детям на день рождения уже кафе арендуют.

– Ну, да. Я тоже офигела, а Аня говорит, что у той девочки юбилей, 5 лет.

Антон засмеялся, Алиса тоже засмеялась.

– Круглая дата, так то. Ну, чё, кафе, значит кафе.

Антон с Алисой приехали по адресу. Это оказалось не совсем кафе, а лофт-пространство. Очень уютное место. Они пришли практически последними, потому что по пути заезжали в детский магазин, чтобы купить подарок. Они долго выбирали, что купить. В итоге, не смогли придумать ничего лучше, чем конструктор.

Там, на месте, уже была сплошная суета. На столе стояли пиццы, суши, лимонады, соки, фрукты. Помещение было оформлено шариками, лентами и прочими украшениями. Алиса с Антоном зашли в это помещение.

– Кто здесь наш ребенок? – спросил шепотом Антон у Алисы.

– Я не знаю – так же шепотом ответила Алиса. – Надо Аню хотя бы найти. Я её не вижу.

Из соседнего помещения вышла Аня. Она первой увидела Алису, и крикнула ее:

– Алиса, привет! – сказала она.

– О, привет! – ответила Алиса.

Аня задумчиво посмотрела на Антона. Ваню она видела лишь однажды, и не особо запомнила его лицо, но все же что-то в памяти осталось, поэтому она засомневалась в том, кто это.

– А, это Антон. Вы не знакомы – опешила Алиса.

– А… – задумалась Аня.

– С Ваней мы расстались – ответила Алиса.

– А, понятно. Рада знакомству – сказала Аня.

– Я тоже – ответил Антон.

– Вот, это вам – сказала Алиса. Она передала конструктор Ане.

– Спасибо. Я передам Савве. Ну, вы там располагайтесь, угощайтесь.

Аня взяла конструктор и опять куда-то ушла. Так она и бегала весь праздник, даже не пообщавшись с Алисой. Для чего она ее позвала, для Алисы так и осталось загадкой. Праздник шел сам по себе. Дети бесились, родители постоянно куда-то бегали, Антон с Алисой стояли в сторонке. Они съели по паре кусочков пиццы, раз уж пришли. В самый разгар праздника пришел самый последний гость. Он оказался другом родителей той самой девочки, у которой был юбилей.

Антон с Алисой уже готовы были уходить, но кто-то из родителей вынес для этого последнего гостя гитару, и им стало интересно. Он сказал, что помимо основного подарка (логическая игра на решение головоломок), у него ещё был и творческий подарок. Специально для именинницы он написал песню. Он взял гитару, сел, и начал играть перебором, а потом запел:

Вырастают цветы жизни

С каждым годом все быстрей.

Раскрываются бутоны.

Стать взрослей хотят скорей.

И тебе уже немало лет,

Но на других ты не смотри.

Маму с папой обними покрепче

И скажи, как любишь их.

Ты сегодня отмечаешь праздник,

5 лет жизни – это миниюбилей.

Будут гости, будут торт и танцы,

Что же ты сидишь? Давай скорей.

Можно есть конфеты, можно пить лимонад.

Будет торт, конечно. Гости будут рады.

Конфетти и свечи, шарики и банты.

Юбилей, конечно. 5 лет жизни и ты.

Гости сидели, слушали, Антон с Алисой решили, что это отличная возможность уйти, пока все отвлечены. Алиса даже не стала прощаться с Аней, которую за весь праздник видела лишь мельком, не считая той минуты, когда она подошла к ним поздороваться.

Они вышли на улицу. Стало уже темнеть. Они сели в автобус, следующий до метро. Людей было немного, но они решили постоять на платформе в конце автобуса.

– Антон, здорова! – послышался знакомый Антону голос справа от него.

Этот человек со знакомым голосом положил руку на плечо Антону, слегка развернув его к себе. Антон повернул голову. Там стоял Леха. Они не виделись и не общались с той самой встречи, когда Антон расстался с Катей и собирался уезжать.

– Здорова, Антон. Сколько лет не виделись? – спросил его Леха.

Он был явно рад его видеть, чего не скажешь про Антона. Но Антон не стал подавать вида, а улыбнулся в ответ.

– Саня! Здорова. Вот это встреча – сказал в ответ Антон. – Да уже года 3, наверное.

-Я Леха – ответил Леха.

– Тьфу, то есть Леха. Блин, прости, задумался.

– Ну, ты как поживаешь? Давно вернулся то? – спросил Леха.

– Да…

Автобус резко затормозил из-за подрезававшего их автомобиля. Пожилой мужчина, который стоял рядом, не удержался, и врезался в Леху. Леха отреагировал очень резко, грубо сказав ему:

– Слышь, дед, осторожнее будь.

Автобус вновь поехал, и мужчина опять не смог удержаться, дернулся в другую сторону, задев рукой Леху.

– Ты чё, блять? – ещё грубее сказал Леха, и толкнул мужчину в спину.

– Что вы делаете? – закричала женщина средних лет, сидящая неподалёку. – Он же не удержался просто.

– Не ваше дело, женщина. Сидите, помалкивайте – ответил Леха.

– Ты что себе позволяешь, щенок? – крикнул какой-то мужчина из глубины салона.

Все это время Антон и Алиса просто стояли рядом, и наблюдали за развивающимся конфликтом. За пожилого мужчину вступилась кондукторша.

– Так, молодой человек, выходите из автобуса.

– Не имеете права, я проезд оплатил – ответил Леха.

– Имею. Ты дебошир. Я сейчас, вообще, наряд вызову.

– Куда? В автобус? Дура что ли?

– Ты не дорос ещё, сопляк, чтоб так со взрослыми разговаривать – кричала уже та женщина, которая вступила в разговор первая.

– А чё, у вас кроме возраста, больше похвастаться нечем? – ехидно спросил Леха.

– Ужас, никакого воспитания. Выходи сейчас же из салона – крикнула кондукторша.

Автобус остановился на следующей остановке. Пожилой мужчина, который задел Леху, направился к дверям. Проходя мимо Лехи, он уже умышленно толкнул его в плечо. Несильно так, но все же умышленно, чтобы тот понял, что дух его не сломлен, несмотря на возраст и здоровье. Толкнул и быстро направился к дверям.

– Э, дед, ты охуел совсем? – крикнул Леха, и выскочил за ним на остановку.

Антон уже был готов спокойно выдохнуть, что ситуация обошла их стороной, и что ему не придется общаться с Лехой, чего он не очень то и хотел. За продолжительное время он и забыл, каким мог быть Леха, а он и раньше мог такое выдать. Антон наблюдал, как Леха выходит из автобуса вслед за мужчиной, как внезапно мимо него проскочила Алиса. Антон выскочил за ней. Последней из автобуса выбежала та женщина, что заступилась за этого мужчину. Двери автобуса закрылись, и он отъехал от остановки.

Леха схватил мужчину за плечо, и как будто собирался ударить его. Вдоль дома шли два росгвардейца. Патрулировали район. Леха их увидел, и сразу же бросился убегать во дворы. Антон с Алисой остались на месте, они ведь ничего не делали. Женщина, увидев людей в характерной для служащих форме, закричала:

– Полиция, полиция! Помогите, тут мужчину бьют.

Молодые росгвардейцы побежали в их сторону. Леха, который, видимо, не раз сталкивался с этими бравыми блюстителями закона, уже скрылся в потемках дворов.

– Ты нахрена за ним то выбежала? – спросил Антон Алису.

– Не знаю. Я подумала, что он твой друг – ответила Алиса.

– Да мы с ним давно уже не общаемся – ответил Антон.

– Вот эти, вот эти, они на мужчину напали – кричала та женщина, и показывала на Антона с Алисой.

– Да вы че? Мы не делали ничего – сказал Антон.

– Вы вместе были – сказала женщина.

В этот момент подбежали росгвардейцы. Один из них начал заламывать руки Алисе.

– Ты че делаешь? – крикнул Антон, и сделал движение в сторону росгвардейца. – Мы ничего не делали, рядом просто стояли.

Тогда второй росгвардеец достал дубинку и ударил Антона ей по голове.

– Ааа, да ты че? – крикнул Антон.

– Нападение на сотрудника власти. Ты попал, пидр – ответил росгвардеец.

Они уложили их на землю, и надели наручники на Алису и Антона. Женщина не прекращала повторять, что это они в автобусе напали на бедного мужчину, толкали и били его. По рации росгвардейцы вызвали машину. Машина приехала через пару минут. Все это время Антон с Алисой лежали на земле. После этого их посадили в машину, и доставили в отделение. Женщина поехала с ними, чтобы написать заявление. Мужчина, который был пострадавшим, от всего отказался, и ушел домой.

Их завели в отделение и сняли наручники. Они сели на лавку. Помимо них там уже были люди. Сидел мужчина, от которого ужасно пахло, рядом с ним молодой парень. К ним подошел сотрудник полиции:

– Пишите объяснение – сказал им сотрудник полиции, и кинул на стол ручку и пару листков бумаги.

– Какую объяснительную? – спросил парень.

– Почему распивали алкоголь на остановке общественного транспорта – ответил ему сотрудник полиции.

– Да у меня пиво в пакете бумажном было. Так же можно.

– Вы с ним распивали, а у него не было. Да еще и водку глушил – сказал полицейский, и указал на мужчину, сидевшего рядом, от которого ужасно пахло.

– Да я его впервые вижу. Он просто рядом сидел.

Он все также продолжал просто сидеть рядом. Он даже не попытался, в отличие от парня, просо взять ручку.

– Ничего не знаю. Пиши. Может, штрафом отделаешься – сказал полицейский.

– Пиздец – пробормотал себе под нос парень.

Взял ручку и начал писать объяснительную. Второй мужчина так и продолжил просто сидеть.

В такое время живем, что в полицию часто попадают абсолютно невиновные люди. Так случилось с этим парнем, так случилось и с Антоном с Алисой. Они просто оказались рядом, когда происходило что-то незаконное. Но из-за своей беспомощности, слабости и низкой образованности, сотрудники органов, так называемого, правопорядка, забирали в отдел не тех, кто был виновен в этих действиях, а тех, кого забрать было легче. Тех, кто не убегал и не сопротивлялся. Конечно, не все там были абсолютно невиновны.

Через некоторое время пришел парень. Сам. Через полупрозрачный пакет виднелись дверные замки. Он отчаянно пытался узнать, когда придет следователь, и нужно ли ему его вообще ждать, потому что ему просто сказали снять и привезти в отделение полиции замки. Ему указали на скамейку, на ту же, на которой сидели арестованные Антон с Алисой. Антона это смутило. Да, они с Алисой были неопасны, но сам факт того, что человека, который сам пришел в полицию для выяснения вопроса (очевидно, его ограбили, раз попросили принести замки), посадили в одно помещение с потенциальными преступниками, непонятен. Парень сел на скамейку и стал ждать.

– А что с нами то? – спросил Антон.

– А вы кто? – удивленно спросил полицейский.

– Ну, нас привезли недавно. Посадили сюда, и все – ответил Антон.

– Кто вас привез? – спросил полицейский.

– Не знаю. На машине патрульной – ответил Антон.

– Серега! – крикнул полицейский куда-то вглубь коридора. – Ты парня с девушкой привез?

– А, да – послышался ответ из ближайшего кабинета. – Пусть сидят. Их молодые приняли. Ща я их оформлю.

– Ну, сидите.

Он ушел в тот же кабинет.

– А, бля, ебаный нахуй – раздался хриплый голос из-за угла.

Там был небольшой закуток. В нем была одна дверь, которая все время была закрыта. В этом закутке лежал мужчина маргинального вида. Он явно был в состоянии алкогольного опьянения. Сквозь сон он кричал что-то нечленораздельное, постоянно четко матерясь при этом. Внезапно он привстал, достал сигарету и закурил. Закурил прямо в отделение. Струйка дыма потянулась через помещение в коридор, распространяя запах тлеющего табака по всем кабинетам.

– Так, кто тут курит? – послышался крик полицейского из кабинета.

Он выбежал из своего кабинета, пробежал мимо Антона с Алисой к парню, которого задержали за распитие пива в бумажном пакете на остановке. Он все еще пытался написать объяснительную. Полицейский подбежал к нему, готовый чуть ли не ударить его.

– Это ты ту куришь? – крикнул он.

– Нет, это вот этот – сказал парень, кивнув головой в сторону мужчины, лежавшего в закутке.

– Э, блять, ты охуел? – сказал полицейский, и пнул лежащего мужчину ногой в район, так называемой, пятой точки.

– Че, блять, эээ, брвымы, я, блять, нахуй – сказал в ответ он.

– Сигарету затушил, блять – сказал ему полицейский.

Тот затушил сигарету, и лег дальше спать. Прошел час, а к Антону с Алисой так никто и не подошел. Они сидели в ожидании, не зная чего. Они знали лишь, что их должны оформить. Стало очевидным, что это вышел не самый лучший их совместный выход куда-то. Пока они просто сидели дома, все происходило гораздо лучше.

Спустя еще час приехал следователь. Парень, который привез замки, оживился, но следователь на его вопрос ответил ему лишь, что тому нужно подождать. Они растолкали того мужчину, который лежал под дверью в закутке, подняли его, и увели за эту дверь, которая все время была закрыта. Спустя полчаса он вышел, ругаясь опять неразборчиво. Были понятны лишь отрывки фраз, в одной из которых прозвучало, что он лучше пойдет, и порежет кого-нибудь на улице, чтобы опять сесть, потому что там, в тюрьме, у него было все – женщины, алкоголь, наркотики. А здесь нет ничего. Следователь вышел, и сказал его отпустить. Затем подошел к парню с замками, и сказал, что тому нужно было ждать дома, когда ему позвонят, и назначат следователя по делу. Что это может быть необязательно он, а кто-то другой. Когда это будет – неизвестно, а то, что с момента ограбления уже прошла неделя, ну, так это ничего не значит. Парень расстроенный ушел домой. Он просто подошел к двери, нажал на кнопку, и ушел. Никто вообще не обратил на него внимания. Так же мог сделать любой, из находившихся в этой комнате. Дежурный полицейский, который сидел за окошком на выходе даже не поднял голову, когда тот парень проходил мимо.

После этого к Антону с Алисой, наконец, подошел полицейский, который их привез на патрульной машине.

– Ну, че, по хулиганке вас оформляем. Присядете на пару лет – сказал он.

– Что? По какой хулиганке? Мы же не делали ничего – сказал Антон.

– На вас заявление написано. Женщина написала, что вы ее оскорбляли и деда избили.

– Да мы не трогали никого, и вообще молча стояли. Мы друга встретили, моего друга, но мы с ним давно не общались. Случайно встретились. Это у него конфликт был с тем дедом, а мы просто рядом стояли. Он убежал сразу же.

– Ну, заявление на вас написано.

– А можно я Лехе позвоню? А, нет, я же телефоны все похерил… Но я знаю, где он живет. Ну, раньше жил, если не переехал.

– Че за Леха?

– Ну, это друг этот, у которого конфликт был.

– А, не, зачем? Заявление на вас написано. Да, и ты че думаешь, если этот твой Леха тогда сбежал, то сейчас вдруг опомнится?

– Ну, так мы же не делали ничего.

– Я тебе еще раз повторяю – заявление написано на вас двоих, а не на какого-то Леху. Так что пойдете по хулиганке.

– А разве за хулиганку сажают? – вступила в разговор Алиса.

– Сейчас в суд поедем, и узнаете. Захочу – сядете, а может, и сжалятся, смотря до чего в суде договоримся – сказал полицейский.

– В суд? Прямо сейчас? – удивилась Алиса.

– Ага – ответил полицейский.

– Ну, так поздно же уже.

– Ну, так пока в изолятор. Там переночуете, а утром сразу на суд.

– А я могу позвонить родителям?

– Звони – спокойно ответил полицейский.

В этот момент она поняла, что никто у нее не забирал телефон, и она могла спокойно позвонить кому угодно в любой момент. Так же, как они могли и выйти спокойно. Она уже пожалела о том, что они так не сделали, но вспомнила, что их паспорта были у полицейских, и их все равно бы нашли, и стало бы еще хуже. Но позвонить ей никто не мешал. Просто она была напугана и забыла про телефон. Антону было некому звонить, а у нее были родители.

Алиса хотела позвонить Ване, она не знала еще, что с ним произошло, потому что перестала интересоваться его жизнью одномоментно, но подумала, что это будет неправильно, хотя Ваня со своими связями точно смог бы помочь. Поэтому она позвонила маме и все рассказала. Мама не знала, что делать. Она все рассказала Андрею. Через третьих знакомых Андрей вышел на полицейских. Не тех, которые задержали Антона с Алисой, а просто на какого-то начальника какого-то РУВД. У Андрея на работе был знакомый, который был знаком с другим человеком, брат которого работал в одном из РУВД. Он не был начальником, но был со своим начальником в хороших, даже дружеских отношениях. Через него в итоге удалось связаться с тем РУВД, где были задержаны Антон с Алисой, и договориться о том, чтобы их отпустили без предъявления им статьи по хулиганству. Их пообещали выпустить из отделения только после того, как родители Алисы приедут туда, чтобы они провели с ними разъяснительную беседу, условную естественно, но нужно было показать видимость работы.

Антон с Алисой уже сидели в патрульной машине, готовые ехать в следственный изолятор, чтобы завтра с утра идти на суд, когда раздался звонок, который изменил все планы. Позвонил тот начальник, который был начальником брата друга Андрея, и договорился с коллегами, чтобы Антона с Алисой отпустили. Им повезло, что в эту ночь он дежурил, и поэтому не спал. В противном случаи, он ложится спать достаточно рано, и ничто не может его разбудить. Даже если бы горела его квартира, скорее всего, он проснулся бы только утром. Антона с Алисой в итоге никуда не увезли, и они остались на ночь в отделении. Родители Алисы приехали за ними уже ближе к утру.

Мама Алисы была сильно удивлена новому парню своей дочки. Она о нем ничего не знала, думая, что Алиса до сих пор живет с Ваней. Знакомство с Антоном оказалось не самым удачным. С Ваней у Алисы никогда не было проблем, а здесь первая неделя с Антоном, и родители приезжают за ними в отделение. Конечно, он не был виноват ни в чем, просто так случилось, сто они оказались в это время в этом месте. Да еще и если б Алиса не выскочила вслед за Лехой, то тоже ничего бы не произошло. Но произошло так, как произошло. Так в этот момент сложились все обстоятельства, все события шаг за шагом происходили так, что в итоге Антон с Алисой оказались в отделении РУВД. Возможно, это судьба, но с Ваней бы такого не случилось по двум причинам – во-первых, они бы не поехали на общественном транспорте, во-вторых, у Вани не было таких знакомых, которые могли бы создать такую конфликтную ситуацию на пустом месте.

Мама Алисы предложила им с Антоном поехать к ним, чтобы хотя бы отоспать, но они отказались, и вернулись домой к Антону. По приезду они сразу легли спать. День и ночь выдались очень тяжелыми, поэтому у них совершенно не осталось ни сил, ни эмоций.

После всех этих событий, Алиса стала еще более тревожной. Но дело оказалось не во встрече с Аней, и не во внезапном знакомстве Антона с Алисиными родителями, и не в ночи, проведенной в отделе полиции. Месячные не начались по плану. Бывало, что цикл сбивался на день-два, но не более. Сейчас же уже прошло 5 дней, как должны были начаться месячные. Все три приложения, установленные у нее на смартфоне, для подсчета дней цикла, синхронизировались в этом месяце, и выдали одну дату начала менструации, и эта дата прошла 5 дней назад. Алиса знала, что нужно сказать Антону, но боялась. Наконец, она его спросила:

– Слушай, ты же точно успел тогда вытащить? В первый раз то.

– Ну, да.

– У меня задержка.

– Это, типа, ты беременна? А…это не могло от твоего бывшего быть?

– Нет, у меня с ним секса после месячных не было. Только с тобой.

– Понятно – растеряно ответил Антон.

Он заволновался, потому что действительно не был уверен в том, что он успел вовремя, но он сейчас совершенно не был готов становиться отцом, что сам себя убедил, что он все сделал правильно. С каждой секундой, он все сильнее и сильнее верил в это.

– Да нет. Я точно вовремя вытащил – ответил он Алисе.

– Ну, ладно. Подождем еще. 5 дней задержки уже. Ну, там плюс-минус. Бывает чуть подольше. Ну, может сбой какой-то гормональный. У меня, правда, не было такого никогда, но я читала, что бывает такое. Ладно, подождем.

Еще через 2 дня задержки Алиса не выдержала, и пока Антон был на работе, она купила в магазине тест на беременность. Тест-полоска с точностью 99%. Применять ее можно еще даже до наступления задержки. При беременности в организме женщины увеличивается уровень гормона хорионического гонадотропина. Именно на его увеличение и реагируют подобные тест-полоски. Алиса пописала в баночку, и опустила туда этот тест. Сначала показалась одна полоска. Она была бледная, но быстро набрала цвет. Еще немного времени, и на тесте стала проявляться вторая полоска. Она была совсем бледная, но даже незначительное ее проявление говорит о том, что, скорее всего, наступила беременность, но для точного результата необходимо обратиться к гинекологу. Алиса испугалась, она видела, что Антон отрицал все, но она-то сама знала, что ни с кем, кроме него после последних месячных, у нее секса не было. А это значит, что отцом мог быть только он. За эти 2 дня он ни разу ее не спросил, начались ли у нее месячные, видимо, боясь отрицательного ответа. Алиса понимала, что эта новость не станет для него радостной, но все же вечером нашла в себе силы все ему рассказать. Она дождалась его с работы, и решила не откладывать это на потом, а сразу с порога все сказала.

– Антон, я сегодня тест на беременность купила…

– Так, и что? – спросил Антон.

– Ну… там две полоски.

– Это, типа, ты беременна?

– Скорее всего. 99 %. Надо к гинекологу сходить, но они практически никогда не врут. Я тебе клянусь, что у меня не было никого.

– Да что ты? Не надо. Я тебе верю…

В голове у Антона поселилось сомнение. Он настолько не готов был к ребенку сейчас, и не хотел его, что все-таки убедил себя, что он успел вовремя. Но что-то где-то внутри сидело, как с маминой вазой, что не давало ему 100% уверенности. 99%, как тест на беременность. Надежда еще была, что все сложится для него удачно, и этот единственный 1 % окажется для него спасительным. А если нет, ну что ж? Он не хотел потерять Алису, и готовым был принять любой вариант развития событий.

– Да все будет хорошо. Не переживай. Я тебя не оставлю – сказал Антон. – Каким-то ребенком ты от меня не отделаешься. Придется придумать что-нибудь посложнее.

На следующий день на работе, он впервые за долгое время решил поговорить с Максом по душам. В последнее время они общались лишь украдкой. Казалось, что их дружба постепенно сходит на нет.

– Слушай, чувак, у тебя есть че покурить? – спросил Антон Макса.

– Ооо, братан, «я же тебе говорил» – говорить или не надо? – спросил в ответ Макс.

– Да не надо. Тут все посерьезней. Ну, так есть че?

– Есть. Пойдем.

Антон не употреблял ничего, кроме пива, уже больше полутора месяцев. Они зашли за помойки, Макс раскурил одну плюшку, они сделали по тяге.

– Ну, рассказывай, что там у тебя посерьезнее? – спросил Макс.

– Да, блять, короче, беременна она.

– Ох, блять, ты че, не знал, что предохраняться надо?

– Да знаю я. Просто понимаешь, это в первый раз было, я не готов был. Она ко мне только приехала, и сразу в постель.

– Да я посмотрю, она та еще штучка…

– Ну и, короче, я не знаю, я вроде успел вытащить.

– Ты без гандона был?

– Без гандона, конечно – повысив голос, ответил Антон.

– Просто уточнил. Не психуй. Просто раньше в нашей троице самый тупой Кирилл был, теперь ты.

– Ой, блять, да ты тоже умом не блещешь.

– По крайней мере, у меня один гандон всегда с собой есть.

– Это никак к уму не относится. Ты просто оптимист, а я реалист.

– Хуевый из тебя реалист, раз тебе баба дает, а ты даже не готов. Лучше уж недотраханным оптимистом быть, чем затраханным реалистом. Тебе тогда хотя бы никто в лицо детей не сует, и не говорит, что это твой.

– Ну, вот как вышло.

– Ну, так и че, ты не уверен, что от тебя залетела?

– Да хуй знает.

– Ну, ты же без гандона был.

– Ну, да, да.

– Ну, тогда у меня для тебя плохие новости, бывает так, что и не кончишь, а баба все равно залетит. Бывает и хуже. У меня кореш был, так он вообще на кровать спустил, а телка его вляпалась потом в его кончу, и залетела. А говорят еще, что сперматозоиды погибают, если температура не 36,6. Ну, типа, они всегда внутри организма должны находиться. Типа, чтоб залететь, сперма должна прямым маршрутом из хуя сразу в пизду. Ну, а у него вот так получилось. Не общаемся уже давно. Он тогда ушел весь в отцовство, пока беременная его телка еще была. Помогал ей во всем. Женились они. Он хотел после рождения, но она настаивала, чтоб до. И предки ее надавили на него. Да и его предки на него ополчились, типа, ребеночка заделал, так отвечать за свои поступки надо. А потом у него черный сын родился, и его баба призналась, что с негром еблась. Он ее сразу нахуй послал.

– И после этого ты говоришь, что среди нас двоих, тупой это я?

– Ну, да, я чето как то раньше и не задумывался. Первый раз это все вслух рассказал. Оно как то, когда внутри, по-другому кажется.

– Короче, не знаю, че сейчас будет?

– Да, че? Я хз тоже, если честно. Я бы, наверное, слился сразу же.

– Да я не хочу сливаться. Понимаешь? Ну, типа, люблю я ее. Я просто переживаю, как с баблом будет. Я же тебе не говорил, она с собакой со своей приехала.

– Собачки – это хорошо.

– Да, бля, чел, я их с детства не особо люблю. Ну, как то ровно так. Ну, просто она ее любит так, постоянно про нее писала мне, сказала, что с ней хочет переехать. Я не мог ей отказать. Я думал там хуйня какая-нибудь миниатюрная. Ну, типа эти, знаешь, крыски карманные? А там реальная, блять, собака. От нее воняет, она грызет все, может лаять начать посреди ночи. Заебывает она меня сильно.

– Ну, тогда – хуево.

– И ладно бы, я готов был бы терпеть, но теперь если ребенок… ее же кормить надо. И собаку тоже. А потом у нее живот вырастет, она же не сможет с ней гулять. А я ебал эти прогулки. Я итак сплю хреново. Короче, не знаю…

– Так, надо избавляться от собаки тогда.

– Да как я от нее избавлюсь то? Она в ней души не чает.

– Ну, тут у тебя выборов не много – либо собаку, либо ребенка. Я могу ошибаться, но детей у нас, кажется, запрещено убивать.

– Ну, как я собаку убью? Ты сумасшедший что ли?

– А как догхантеры делают? Подкинул колбаску с ядом крысиным и до свидания.

– Где я тебе крысиный яд возьму?

– Да они сейчас не крысиный яд пихают, а что-то другое. Там толи от геморроя лекарство, толи еще какую то хуйню. Ща загуглю.

Макс достал телефон, и нашел в поиске, чем догхантеры травят собак.

– Вот, короче, изониазиды. Препарат для лечения туберкулеза. Говорил же – от геморроя. Короче, в колбаску или фарш спрятал таблетку, на прогулке незаметно ей подсунул, и минус одна проблема. Там час-два, если сразу не помочь, то рвота, понос, диарея, отравление. Короче, весь набор. Потом только будет проблема, куда похоронить.

– Бля, это какая-то жесткая хуйня. Ладно, дай затянусь.

Они сделали по последней тяге, и вернулись на склад, чтобы продолжить работу. Весь вечер Антон обдумывал предложение Макса. Оно казалось ему слишком жестоким, он предпочел бы лучше, чтобы собаку куда-нибудь отдали, но понимал, что Алиса не сможет просто с ней расстаться. Да, жестоко, но, кажется, что других вариантов у него не было. Была еще надежда, что вечером, вернувшись от гинеколога, Алиса скажет, что тест дал ложноположительный результат, но тест оказался верен.

На следующий день после работы Антон решил купить изониазид. Это оказалось не так легко. Он обошел с десяток аптек, нигде его не было. Наконец, он нашел аптеку, в которой он был, но здесь у него спросили рецепт. Он действовал по старой схеме, рабочий вариант. На листке из блокнота с каким-то медицинским препаратом написал – «изониазид», и поставил роспись несуществующего врача. Он даже никогда не смотрел, что там за препарат был на блокноте. Просто обычно у врачей эти блокноты с препаратами по направлению. Если так, то изониазид, как и когда-то дронедарон, ему должен был выписать дерматолог. Но аптекарям, на самом деле, было наплевать. Для больше надежности, Антон еще и покашлял перед кассой. Во всех предыдущих аптеках, стоя в очереди, и еще не зная, что нужного ему лекарства там нет, он тоже изображал кашель. Ему показалось, что было бы странно, если бы он в очереди стоял нормально, а на кассе вдруг начал кашлять. Хотя приступы кашля бывают спонтанными. Но он выбрал такую стратегию, и кашлял в очереди во всех аптеках, поэтому, когда он дошел наконец до то, где изониазид был, горло его было уже изрядно поцарапано, и кашель действительно казался жутким.

Придя вечером домой, пока Алиса не видела, Антон достал из холодильника вареную колбасу, отрезал от нее кусочек, и спрятал в него таблетку изониазида. Он положил этот кусочек колбасы себе в карман куртки, а чуть позже напросился у Алисы на вечернюю прогулку с Чейзи.

– Ты, правда, хочешь пойти? – удивленно спросила Алиса.

– Ну, да. А чего такого? – спросил Антон.

– Да нет. Просто ты никогда с нами не гулял.

– Ну, надо когда-то начинать. Или нельзя?

– Можно, конечно.

– Тем более, ты сейчас беременна. Живот вырастет, не сможешь гулять с Чейзи, придется мне, а я вообще не знаю, как это делается.

– О, ты такой милый. Ну, ладно, пойдем. Лучше одевай что-нибудь, что не жалко. Мне казалось, что тебе собаки не очень нравятся.

– Да не, нормально. Жалко их. У меня случай такой был в детстве. Мы с друзьями гуляли, и там собака с нами все время тусовала. Ну, хорошая, ласковая, доверчивая. Мы чето бесились с пацанами, и она подошла к нам. Я решил пошутить над ней. Взял ее за задние лапы, она на передних стояла, и я начал таскать ее так. Смеялся только я. Потом друг о мне подошел. Он сильнее меня был. Он такой поджарый был, а дохликом всю жизнь. Ну, он меня никогда не обижал, мы дружили. Он собаку от меня забрал, меня на землю повалил, также за ноги схватил, и начал меня таскать. Я сначала подумал, что это фигня, встал на руки, и начал так ходить. Ну, а че такого? На физре такое упражнение делали. А потом он начал меня крутить по всякому, как я собаку, и кричать – нравится, нравится? Ну, крутил меня по всякому, я падал, а он не останавливался, мне приходилось на руки вставать, чтоб он меня лицом по земле не поволок. Мне, в общем то, не больно было, но так обидно. И страшно. Я заплакал. Все надо мной засмеялись. Он меня отпустил, и я убежал. Шел потом, заметил, что у меня часы из кармана упали. Такие, электронные, наручные, желтые, только ремешки куда-то проебались, я поэтому их так носил, просто в кармане. Вернулся назад весь заплаканный, они смеются все, я часы ищу. Оказывается он, ну, друган мой, увидел, как они упали, подобрал их, ну и меня отдал. Ну, так это я к чему, вообще?

– Ты про собаку что-то рассказывал.

– Ну, да. Короче, в тот момент я понял, как себя собака чувствовала, когда я ее за задние лапы таскал. Жалко мне их с того момента стало. Я просто посмотрел на нее тогда, когда вернулся. Глаза у нее такие грустные. А друг мне урок преподал. Жестокий, но понятный. Я на него немного пообижался, но все понял. После этого собак больше не обижал. Ну, у нас просто не было в семье никогда собак, поэтому особой любовью к ним не пропитался.

– Ну, а я всю жизнь о собаке мечтала. Ну, я тебе уже говорила.

Они вышли на улицу. Чейзи здесь уже хорошо освоилась. Ей не хватало Ричи, но она нашла новых друзей. Она уже определилась с любимыми местами для хождения в туалет. Например, писать она любила на первом же газоне, который находился сразу справа от входной двери. А справлять боле крупную нужду, она водила Алису за дом. Там было меньше прохожих, и Чейзи было более комфортно делать свои дела.

Они как раз зашли за дом, Чейзи пошла по газону, чтобы найти себе лучшее место, чтобы покакать. Алиса пошла за ней. Антон остался стоять на тротуаре.

– Пойдем, ты чего? – спросила Алиса Антона. – Она так может далеко уйти в своих поисках.

– Прямо по газону? – удивленно спросил Антон.

Он никогда не ходил по газонам, и всегда презирал людей, которые в попытках сэкономить пару метров, срезали углы через газон, вытаптывая его в этих местах.

– Прямо по газону – ответила Алиса.

– Но мы же его вытопчем.

– Не вытопчем.

– У нас, вон, все углы вытопчены.

– Так в том и дело, что это углы. Я тебе по секрету скажу, я пока с собакой не начала гулять не понимала. Тоже сначала стремно было по газонам ходить. А потом поняла. Заметила, точнее. Газоны вытаптываются только там, где люди ходят массово. Ну, то есть один за одним, по одному маршруту. В Европе же знаешь как, там сначала люди тропинки натопчут, как им удобно ходить, а потом уже на этих местах делают нормальные облагороженные дорожки. И даже заборов не ставят. У нас же все не для людей. Дизайнер какой-нибудь захочет, что бы вот так. А людям неудобно так ходить, начинают срезать углы, короткие пути искать. Потом жкх всякие перекапывают там весь газон, настраивают заборы, но русских разве забором остановишь?

– Это точно – с усмешкой ответил Антон.

– Ну, а собачники, они никогда по одному маршруту не ходят. Ну, как собака повела, так и пошли. А они то там понюхают, то здесь. Я по стольким газонам находила с момента появления у меня Чейзи, и нигде ничего не вытоптала.

– Ну, хорошо.

Антон послушал Алису, и сделал шаг на газон. Ему в любом случаи нужно было держаться поближе к Чейзи. С расстояния он не смог бы подкинуть ей колбасу с отравой. Он подошел к Алисе. Чейзи уже сидела в изготовке, а Алиса приготовила пакетик, чтобы убрать за ней.

– Осторожно, смотри под ноги. Не все владельцы собак такие ответственные, как мы. Очень много какашек на газоне.

Антон сделал еще шаг, и нога наступила во что-то мягкое, и немного проскользила вперед. В нос ударил резкий запах серо-водорода.

– Да, кажется, я попал – сказал Антон.

– На мину? – спросила Алиса.

– Ну, типа, на нее.

Антон вытирал подошву ботинка о траву. Чейзи сходила в туалет, Алиса убрала ее какашку в пакет.

– Можешь подержать пока Чейзи, а я до урны добегу? – спросила Алиса Антона.

– Да, конечно.

Алиса передала поводок Антону, а сама пошла к урне. Урна стояла на тротуаре метрах в 15 от них. Алиса шла, не оборачиваясь. Это был шанс для Антона дать Чейзи заготовленную колбасу. Он засунул руку в карман, и в этот момент посмотрел на Чейзи. Она смотрела на него добрыми, доверчивыми глазами. Смотрела с любовью на своего убийцу, готового в любую секунду скормить ей отраву. Он посмотрел в след Алисе, она уже подходила к урне. Антон уже держал кусочек колбасы у рта Чейзи, но в последний момент спрятал его обратно в карман. Нет, он не передумал, он просто внезапно подумал, что это будет неправильно, что на первой же с ним прогулке, Чейзи отравится. Может быть, Алиса ни о чем и не догадается, но это явно оставит негативный отпечаток на ее памяти. Он решил, что ему нужно какое-то время с ними погулять, чтобы Алиса почувствовала, что он тоже любит Чейзи, и что ее смерть для него тоже станет трагедией.

Антон сам не понимал, что с ним происходит, но он действовал, мыслил, как хладнокровный убийца. Никогда ранее у него не возникало подобных мыслей, но сейчас он был полон решимости, довести дело до конца. Он стал сильно нервничать, поэтому начал больше общаться с Максом, ведь у него всегда было что-то, что давало Антону мнимую расслабленность и успокоенность. Будь то таблетки или травка. Он снова начал употреблять. Так как дома он не мог этого делать, из-за того, что с ним теперь жила Алиса, то они с Максом часто делали это прямо на работе все за теми же помойками. Однажды, в пятницу он приехал домой настолько обкуренным, что Алиса даже не сразу его узнала. Внешне это был он, но разговаривал и вел он себя совершенно иначе. На следующее утро, когда отоспался, он ей рассказал, что употреблял накануне, и как употреблял раньше. Он решил, что не нужно ему хранить это в тайне. Если они решили строить семью, то они должны знать друг о друге все. Тем более, что это все в прошлом. Как он считал. А вчера? Ну, это просто он сорвался, такое вряд ли еще когда-нибудь повторится.

Какое-то время он действительно держался. Опять стал меньше общаться с Максом, но тут уже скорее сам Макс избегал Антона, а не Антон его, пока однажды утром Макс сам не подошел к Антону с неожиданным предложением.

– Слушай, братан, тут такая тема… Ты только не ржи, ладно? – сказал Макс.

В последнее время он стал более дерганным, при разговоре с Антоном он постоянно чесался, то рука, то затылок, то нос.

– Че, чесотку подцепил? Или это сифилис какой-то? – спросил Антон.

– Да не, это нервное, похоже. Надо будет занюхнуть лекарства. Ты хочешь?

– У тебя с собой что ли?

– Ага.

– Не боишься возить с собой? Упекут еще к Кириллу.

– Да тебя давно последний раз просто вот так на улице шмоняли? Меня так вообще ни разу. Им просто похуй. Понимаешь? Когда им план нужно выполнить, они идут либо куда-то на концерт, потому что там всегда есть кто-то под наркотой, либо просто сами тебе подкидывают. У Ярика же сын так сидит. Ты не знал?

– Нет, не знал.

– Шел просто в метро, мент остановил, документы проверить. Тот дал без проблем, ему вообще скрывать нечего. Он не пьет даже. Мент, такой, посмотрел, типа – ну, окей, до свидания. Этот пошел, а внизу его уже другой мент выцепляет. И сразу же в обложку паспорта лезет смотреть. А там пакетик, естественно. Короче, если мент тебя остановит вдруг просто для проверки документов, то после него сразу проверяй все, и скидывай все, что на кармане есть, пока никто не видит, и пока другой не подошел. А то все, пизда.

– Ну, я понял. Ну, ты же мне не это хотел сказать.

– А, ну, да. Я, тут, короче, это, по ходу тоже влюбился. Вот так пообщаешься с долбаебом, тоже долбаебом станешь.

– Э, мы с тобой давно общаемся. Может, это ты раньше меня долбоебом был, а я от тебя заразился.

– Может и так, но ты меня потом явно переплюнул со своей Алисой, а теперь я тебя, похоже, догнал. Короче, общаемся мы уже неделю. Я у нее последние 3 дня ночую. Прикинь?

– Воу, парень, да ты, похоже, жестко попал? – Антон посмеялся.

– Да че ты ржешь? – ответил Макс. – Сам то не лучше. Короче, вчера с ней лежали всю ночь разговаривали.

Антон засмеялся еще больше.

– Да хорош ржать. Я ее, естественно, отпердолил сначала. Жестко так. Я же Макс.

– Ну, ну…

– Короче, после этого лежали, разговаривали. Я чето про тебя спиздел. Короче, хочет она на двойное свидание сходить. Типа, пицца или суши куда-нибудь. Твоя че, как?

– Я спрошу, конечно. Ну, это на выходных только если. Если вы до выходных не расстанетесь.

– Да, по ходу, нет. Ладно, пойдем, нюхнем. Я угощаю.

– Чувак, я ж завязал.

– Да с одного раза ничего не будет. Давааай.

Антон задумался, почесал голову ладонью, но, в конце концов, согласился:

– Ладно, давай, но это в последний раз.

Вечером Антон поговорил с Алисой. Она была непротив куда-нибудь сходить компанией. В итоге решили сходить в выходные в суши. Макс сказал Антону, что он со своей Машей подъедет к ним, а от них уже поедут. В субботу вечером Антон с Алисой уже были готовы, и ждали звонка Макса. Наконец, у Антона зазвонил телефон. Это был Макс. Антон поговорил с ним, и немного задумчиво положил трубку.

– Чего сказал? – поинтересовалась Алиса.

– Да сказал, что на синем Рено Логане они. На такси, что ли приехали?

Спустившись вниз, выйдя на улицу, они действительно увидели возле парадной синий Рено Логан. Но это было не такси. За рулём сидел сам Макс, на пассажирском сиденье сидела девушка Макса. Это сильно удивило Антона. Он не знал, что Макс умеет водить, и тем более, что у него есть машина. Макс вышел поздороваться, вышла и Маша, чтобы познакомиться.

– Привет. Я Макс. Может, помнишь меня? – обратился Макс к Алисе.

– Да, помню – ответила Алиса.

– Это Маша. Маша, это Антон и Алиса – познакомил всех Макс.

– Очень приятно – скромно ответила Маша.

– И нам тоже – ответила Алиса.

Антон немного отодвинул в сторону Макса, и негромко спросил его:

– Чел, а откуда у тебя машина?

– Да я потом расскажу – ответил Макс Антону также негромко. А потом уже в полный голос обратился ко всем:

– Ну, чё, поехали?

– Все же хорошо, конечно, что мы на машине сегодня, а то в прошлый раз, когда мы с Антоном ехали на автобусе, все закончилось не очень весело – сказала Алиса.

Они с Антоном посмеялись. Для них все обошлось, и они перевели все произошедшее тогда в шутку.

– А че было то? – спросил Макс.

– Да там жесть. Встретил друга старого, он в автобусе до деда дое… докопался. Короче, менты прибежали, нас с Алисой повязали, а он убежал. Хорошо, что нас Алисины родители отмазали, а то бы сейчас к Кириллу отправились.

– К какому Кириллу? – поинтересовалась Алиса.

– Да, там, друг у нас есть. Сидит сейчас. Тоже просто оказался не там, где надо. Ладно, короче, Макс, поехали – сказал Антон.

Антон с Алисой сели на заднее сиденье, Маша села на пассажирское сиденье спереди, Макс сел за руль, и они поехали. Они не стали ехать далеко, и через пару минут уже были на месте. По тому, как долго парковался Макс, было понятно, что он не часто ездит на машине. Доехали они до места быстрее, чем парковались. Ему понадобилось примерно 30 движений, что бы припарковать автомобиль перпендикулярно к дороге. Так были устроены парковочные места напротив ресторана суши.

Они заказали суши. Ожидание заполнилось неловким молчанием. Никто не знал, о чем разговаривать. Алиса не знала, стоит ли ей рассказывать что то про свою беременность. Не все хорошо относятся к детям, да и потом она не знала, рассказал ли вообще Антон Максу. Маша там никого не знала, да и в целом она была очень застенчива, хоть и сама предложила эту встречу. Даже Макса она знала ещё совсем мало, но, видимо, ей было интересно, что у него за друзья. Макс, в отличии от Антона, не скрывал перед Машей свои увлечения запрещенными препаратами, и она, вероятно, посмотрев на его друзей, хотела понять насколько все запущено. Про Кирилла, обвиненного по статье 228 уголовного кодекса РФ, она ничего не знала. Макс не особо был разговорчив, когда не был накурен. Тишину, наконец, прервал Антон.

– Ну, так все же, Макс, откуда у тебя тачка? – спросил Антон.

Макс посмотрел на него с небольшой злостью, не понимая, зачем он поднял опять этот вопрос, раз они договорились, что обсудят это потом. Но у каждого это "потом" оказалось свое. Ну, и Антон просто не знал о чем можно ещё поговорить, а этот вопрос его волновал на протяжении последнего получаса.

– Да че? Моя тачка. Че, у меня тачки не может быть? – с небольшой ухмылкой ответил Макс.

– Да не, я просто не знал, что у тебя есть тачка. Мы уже давно общаемся, а ты ни разу не говорил.

– Ну, просто я на ней не езжу. На работе развозка, а на выходных мы обычно что-то отмечаем – ответил Макс, и, видимо, предвкушая или вспоминая их гулянки, радостно улыбнулся.

– Понятно. Ну, я даже не знал, что ты водить умеешь.

– Умею. Меня батя еще в детстве научил, а права у меня, вообще, с 16.

– С 16? – удивленно спросила Алиса, которая до этого просто слушала их диалог – А разве у нас не с 18 на права сдавать можно.

– с 18 – ответил Макс.

Наконец, принесли суши. Они подождали, пока официант расставит все на стол. Он пожелал им приятного аппетита, и ушел.

– Так, а как тогда у тебя с 16? Или ты пиз…обманываешь? – спросил Антон.

– Да не, честно, с 16. Могу показать – ответил Макс.

Он достал права и паспорт. Показал в правах дату их выдачи и дату своего рождения, и в паспорте показал дату своего рождения, чтобы все убедились, что дата рождения в правах указана верно. Права ему выдали ровно в день его 16-летия.

– Я не знаю как, там какие-то исключения есть – продолжил Макс.– Батя знал, он занимался. Я просто приехал, сдал экзамены и все. У меня одноклассники охуели, когда я в школу на машине приехал. Ой. Ну, короче, удивились.

– Да, ладно, ну, что, мы мата никогда не слышали – сказала Алиса.

– Ну, как то с детства приучили, что при женщинах матом нельзя ругаться – сказал Макс.

– Ага, только дома ты себя не сдерживаешь. Это я для тебя, не женщина что ли? – неожиданно сказала, молчавшая все время, Маша.

– Ооо, чувак, это косяк, конечно – засмеялся Антон.

– Да нет, ты же просто уже своя. Мы с тобой, как единый организм. Единоначало. Понимаешь? Все, что начинается в тебе, продолжается во мне. Все материальное есть сущее. Ничто не имеет значение, истина в пустоте – пытаясь оправдаться, Макс решил отшутиться, неся подобный бред.

– Да, ладно, ладно. Я же шучу, а то ты смысл жизни сейчас еще раскроешь своими рассуждениями, так и жить дальше не захочется. А я бы еще пожила. Мир бы посмотрела – ответила Маша.

– Посмотри еще. Ну, чего? Может, поедим? – предложил Макс.

– Да – согласилась все.

Они принялись кушать. Настал тот момент, когда можно не испытывать неловкость из-за того, что никто ничего не говорит. Просто засовываешь очередную суши в рот, и продолжаешь молча жевать. Алиса взяла сосуд с соевым соусом со стола, чтобы добавить себе, но он оказался пуст.

– Ой, кажется, у нас соевого соуса нет – сказала Алиса.

Антон заметил проходящую мимо официантку, не она их сегодня обслуживала, но он решил спросить соевый соус у нее.

– Извините, а можно соевый соус? – сказал Антон.

Он сказал не очень громко, да и в зал было достаточно шумно, и она просто не расслышала.

– Что, простите? – спросила официантка.

Слишком много букв «с» в этих двух словах. Антон занервничал, он подумал, что она не разобрала, что он сказал. В последнее время Макс не смеялся над его произношением, а Алиса так и вообще ничего не замечала. Но Антон заволновался, он быстро начал в голове думать, как надо сложить губы, язык, как произнести эти слова, что бы было понятно.

– Фоевый фоуф – сказал Антон.

Вышло гораздо хуже, чем в первый раз. Макс негромко усмехнулся, Маша улыбнулась. Антон это заметил. Алиса сидела сбоку от него, и он не видел, что она тоже улыбается.

– Что, простите? – еще раз переспросила официантка.

На этот раз она услышала все четко, но просто не поняла, что это значит. Антон попытался расслабиться, но видел усмехающиеся лица напротив.

– Фоевый фоуф – снова сказал он.

Официантка непонимающе посмотрела на Антона, а потом окинула взглядом всех остальных. Уже не выдержала Алиса, и тоже посмеялась. Макс уже не сдерживался, и смеялся в полный голос.

– Можно соевого соуса еще, пожалуйста – сказала Алиса, что бы успокоить заволновавшуюся официантку.

Она не понимала, что происходит, потому что один человек ей говорит непонятные слова, а остальные смеются. Возможно, она подумала, что над ней прикалываются., поэтому Алиса и пришла на помощь Антону.

– Да, минуточку – ответила официантка.

Макс уже чуть ли не вытирал слезы от смеха. Девушки были немного сдержаннее, но все же тоже посмеивались над Антоном. Антона это очень сильно задело, но он решил не подавать вида, а просто тоже слегка посмеялся над собой со всеми. Он некоторое время молчал, и вообще не хотел ничего говорить, потому что теперь он опять начал задумываться над каждым словом, искать в них буквы «с», чтобы попытаться правильно их произнести. Он понимал, что чем больше он над этим думает, тем тяжелее ему будет говорить правильно. Теперь уже и Алиса стала обращать на это внимание. С ней он никогда об этом не думал, но с этого момента начал думать. Он молчал, пока сам Макс его не спросил:

– А ты-то сам как, водить то умеешь?

– Не, как то не довелось – ответил Антон.

– Хочешь, я тебя завтра научу?

– Ты? Да мы 2 часа парковались – посмеялся Антон.

– Да, бля, это просто дело практики. Я просто несколько лет не ездил. Нужно немного времени, чтоб навыки восстановить. Ехал же я нормально?

– Нормально – подтвердил Антон.

– Ну, вот. Это потому что садишься и начинаешь ехать. Едешь там 10, 20, 30 минут. А паркуешься сколько за это время? 1-2 раза. Если б мне полчаса попарковаться, то начал бы опять нормально парковаться.

– Ты итак полчаса парковался – посмеялся Антон.

– Да не. Я раньше в такие жопы парковался… Там народ на велосипеде боялся проезжать, а я на машине задним ходом. Немного времени надо. Так что если хочешь, поехали завтра, я тебя поучу. Заодно и сам навыки парковки восстановлю.

– А как же менты? У меня же нет прав. А если я врежусь в кого-нибудь.

– Чел, поедем на парковку какого-нибудь гипермаркета. Пораньше. Там с утра народу мало. Где-нибудь на отшибе покатаемся. А менты? Ну, если вдруг появятся, то быстренько пересядем. Они же не моментально телепортируются. Увидим их.

– Ну, можно, че.

Антон всегда хотел научиться водить машину, но когда к этому подошло время, жизнь его резко изменилась, а сейчас представился шанс, так почему бы и нет. Они договорились на 10 утра на воскресенье, Макс за ним заедем.

Утром в воскресенье, Макс немного опоздал. Он забрал Антона в 15 минут 11-ого. Они поехали, как и говорил Макс, на парковку ближайшего гипермаркета. Парковка, действительно, с утра была очень свободна. Они уехали в самый дальний конец, где и в пиковое время машин обычно не бывает. Макс остановился, вышел из машины.

– Садись за руль – сказал он Антону.

Антон пересел на водительское сиденье, а Макс сел на пассажирское.

– Слушай внимательно, второй раз повторять не буду – водить машину не намного сложнее, чем дрочить. Короче, смотри. Тут 3 педали. Слева – сцепление, справа – газ, посередине – ты – начал объяснять Макс.

– В смысле – я? – удивился Антон.

– Ну, типа, тормоз.

– А, ну, да.

– Была у меня такая знакомая с правами. Застряли как то в снегу. Я ее за руль сажаю, спрашиваю – умеешь водить? Она такая – ну, напомни. Я говорю – ну, короче, слева – сцепление, справа – газ. Сцепление отпускаешь потихоньку, газу добавляешь. А я толкать буду. Поняла? Поняла. Начинаю толкать, хуяк – глохнет. Я говорю – ну, ты сцепление понежнее отпускай, и газу побольше, но не резко, а то пробуксуем. Ага. Завелась. Опять, хуяк, глохнет. Говорит – у тебя газ чето не жмется. Я думаю – ну, девушка, слабенькая. А у меня восьмерка была. Я ей говорю – ты посильнее жми. Третья попытка, опять глохнет. Я смотрю – а стопаки чето моргнули. Она, короче, на тормоз жмет вместо газа. А ей надо было сказать – слева – сцепление, справа – тормоз, еще правее – газ.

– Ахах – Антон посмеялся.

– Ну, короче, смотри. Сцепление выжимаешь, держишь. Выбираешь передачу. Обычно начинают спереди. Это влево до упора и вперед. На ручках обычно рисуется. Бывает по разному, но обычно так.

– В смысле? Это, типа, я тормоз?

– Быстро до тебя дошло, я думал, дольше будет.

– Да я угораю. Ладно, давай дальше.

– Ну, и все. Ты передачку выбрал, и начинаешь понемногу сцепление отпускать. Где-то на одной трети начинаешь газ добавлять. Ну, там не ссы, сейчас на современных машинах автоматика работает, там даже если газ проебешь, то не заглохнешь.

– Чел, у тебя логан. Про какие современные машины ты говоришь?

– Да я с восьмеркой, например, сравниваю. Там газу не дашь, 100% заглохнешь, а тут, если плавно сцепление отпустишь, то она все равно поедет. Медленно, тяжело, но поедешь. Но лучше подгазовать. Поедет быстрее и легче. Как сцепление полностью отпустишь, можешь ногу в сторону убрать. Потом только газом и тормозом работать будешь. На газ и тормоз правой ногой жмешь, левая только для сцепления.

– Одновременно, что ли? На газ и тормоз жать.

– Ну, если ты дрифтер, то да, а так поочередно. С газа убрал – притормаживаешь, с тормоза убрал – подгазовывай. Ну, че, пробуй.

Антон выжал сцепление, выбрал первую передачу, аккуратно начал отпускать сцепление, одновременно добавляя понемногу газ. Машина тронулась. Чувство эйфории наполнило Антона.

– О, не заглох, с первого раза поехал. Как я. Красава. Только я, конечно, на батиной четырке учился, так что мне сложнее было – сказал Макс.

Антон давил на газ сильнее. Они разогнались примерно до 20 километров в час, и дальше машина не разгонялась, а только начала рычать еще больше.

– Теперь, короче, смотри – выжимаешь сцепление, включаешь вторую передачу, отпускаешь сцепление. Машина поедет быстрее. Делай все быстро, но не резко. Главное – не бросай сцепление. Как у меня батя говорил – можно бросить все – учебу, девушку, родителей, но сцепление бросать нельзя! – сказал Макс.

Антон сделал все, как сказал Макс, и машина поехала быстрее.

– Смотри только, в поребрик не въебись. Чуть сбавь скорость, и поворачивай – сказал Макс.

У Антона получалось все даже слишком хорошо для первого раза. Они попробовали поездить между препятствиями. Потом Макс совсем вышел из машины, чтобы Антон попробовал поездить без его подсказок. И тут был успех. Тогда Макс предложил ему выехать в город, чтобы почувствовать настоящую езду.

– Не, чувак, а если менты? У меня же ни прав, ни хуя нет – сказал Антон.

– А че с хуем то? – спросил Макс.

– Да, бля, на месте. Не так выразился.

– Да, ладно, не ссы. У тебя отлично получается. Ты шумахер прирожденный. У тебя, наверное, прапрабабку какую-нибудь прадед шумахера выебал, а тебе не сказали. И прапрадеду твоему не сказали. А ты так и живешь всю жизнь, думая, что ты долбоеб, а ты родственник великого гонщика.

– Бля, да чето стрёмно. Если остановят, чё делать то?

– Братан, меня за все время только 2 раза останавливали. А я сколько лет гонял. Это только дилетантам, вроде тебя, пешеходам и неопытным водителям кажется, что они постоянно всех останавливают. Им это самим нахуй не надо.

– А если сейчас по-другому все, если сейчас останавливают чаще?

– Братан, как говорил Достоевский – если я усну, а проснусь через хуеву тучу лет, то в России все равно будет одна и таже хуйня.

– Ты уверен, что он именно так говорил?

– Я даже не уверен, что это говорил Достоевский. Ну, ты смысл, главное уловил? Нихуя не меняется. Это менталитет наш, преемственность поколений. Все, что угодно. Раньше менты брали взятки и не работали, и сейчас тоже самое. Они ведь останавливают, только если нарушение видят, чтобы штраф состричь. Понимаешь?

– Ну, так, а для чего им еще водителей останавливать?

– Блять, ну, типа, их задача – это профилактика безопасности дорожного движения. А они работают уже по последствиям, и не прорабатывают причины. Вот с тонировкой хотя бы той же. Кому она, нахуй, мешала? Ночью с ней обзор хуевый. Согласен. Так может просто запретить тонированным в темное время на дороге появляться? Остановили один раз – провели разъяснительную беседу, сделали отметку где-нибудь. Второй раз остановили если, тогда штраф, ну если не понимаешь. Хочешь ездить в темное время? Тогда либо растонируйся, либо окна открывай. Они же нет, всех подряд ебашат.

– Бомбит тебя жестко.

– Ну, да. Короче, ладно, все хуйня. Никто не остановит. Это только так кажется, что они на каждом углу. Машин гораздо больше, чем их. Они всех не могут остановить. Не ссы, короче. Едем.

– Ну, поехали.

Они выехали с парковки на дорогу. Ещё было достаточно рано, и машин на дороге было немного, но все же это больше, чем ни одной на парковке. Антон держался уверенно. Макс предложил свернуть направо на следующем перекрестке. Они повернули, и увидели вдали машину полиции.

– Бля, менты – сказал Макс.

– Менты? Ну, менты же вроде не имеют права останавливать машины? – спросил Антон.

– Раньше не имели. Сейчас, по моему, похуй. Но это все равно гайцы. Видишь, мигалки красно-синие?

– Ага.

– Значит, гайцы. У ментов просто синие.

Они приближались к сотруднику дорожной полиции. Повернуть было некуда, ближайший поворот был за автомобилем полиции. Развернуться тоже никак, посреди дороги на разделительной полосе установлен высокий забор, и ни одного разрыва для разворота.

– Чё делать то? – спросил Антон.

– Да ниче. Едь дальше спокойно. Главное – не ссать. У них чуйка какая-то. Если будешь нервничать, они это обязательно почувствуют и остановят. Если вдруг тормознет, то просто подальше проедешь, а там по-быстрому местами поменяемся.

Они подъезжали к нему всё ближе, пока, наконец, не смогли увидеть его лицо. Дорожный автоинспектор обратил внимание на то, что они едут без включенного света фар, и решил их остановить, чтобы сделать им устное предупреждение, а заодно провести воспитательную беседу. Он взмахнул палочкой, указав на автомобиль, в котором ехали Макс с Антоном, а затем указал им место остановки.

– Так, чё, проезжаю подальше, да? – спросил Антон.

– Не тормози, братан – ответил Макс.

– Не понял.

– Я говорю – не тормози, езжай.

– Ты ж сказал, что мы пересядем.

– Да, блять, сказал, чтоб ты не волновался. Езжай, блять!

– Макс, чё такое?

– Да не моя это машина. Да и накуренный я – ответил Макс.

Они проехали мимо полицейского. Он сразу же понял, что тут что-то не так. Невыполнение требования сотрудника полиции об остановке – это уже нарушение, а если они умышленно проигнорировали его указания, значит, им есть, что скрывать. Он быстро сел в машину. За водительским сиденьем уже сидел его напарник. Они включили проблесковые огни красно-синего цвета, и поехали вслед за Антоном с Максом.

– В смысле – не твоя? В смысле – накуренный?

– Ну, так, не моя. Я ее у соседа угнал.

– Угнал? Ты чё, ебанутый?

– Давай без этого. Нам сейчас надо во дворы уйти, а там разбежимся, и хуй они нас поймают.

– Пиздеееец. Как ты ее угнал то? У тебя же ключи.

Сзади послышался призыв из громкоговорителя полицейской машины об остановке. Было тяжело точно разобрать, что он им говорит, четко слышалось лишь слово «немедленно».

– На газ дави – сказал Макс. – Там, сосед у меня, короче, в говно вообще был. Да, блять, не сосед, чё уж. Я домой шёл дворами от метро. Мужик навстречу идет. Нажрался в усмерть. Ну, с кем не бывает. Идём мне навстречу и как наебнется. Я его решил поднять, набок хотя бы повернуть. У него ключи из кармана выпали. Я хотел их обратно ему в карман засунуть, случайно на кнопку нажал, хуяк этот Логан пиликнул рядом. Я смотрю, он в отключке. Я сел в машину, и уехал.

– Ебать, ты кадр. А накурился нахуя с утра?

– Ну, просто. Захотелось.

Их начал слева нагонять полицейский автомобиль.

– А ты не думал, что этот мужик проспится и в угон подаст? – спросил Антон.

– Да там, по ходу, это… реально в усмерть. Я его поднимал, он не дышал.

– Макс, это просто пиздец какой-то. А ты, блять, не думал, что у него родственники есть? Они могли сообщить, что машина пропала. А там ещё и труп, так нас сейчас ещё и за убийство повяжут.

– Да, бля, я ж номера переделал.

Автомобиль полиции попытался зайти с правой стороны.

– Я там к тройке скобки дорисовал, получилась восьмерка. А у Х стёр нижнюю палочку, получилась У. Это уже совсем другой номер – продолжил Макс. – Давай вот тут во двор.

Антон резко затормозил и повернул руль вправо. В этот момент их на полкорпуса обогнал автомобиль полиции. Антон, так получилось, протаранил их в заднее левое крыло. Машину Антона с Максом лишь слегка качнуло, а полицейских развернуло перпендикулярно дороге. Полицейский потерял контроль над автомобилем, и они резко поехали в левый ряд. Не ожидая такого маневра, в них врезалась красная Лада Гранта, ехавшая по левому ряду. От столкновения оба автомобиля, ударившись сначала об разделительное ограждение, поехали в правый ряд. Один за одним. Антон с Максом, поворачивая во двор, наблюдали за происходящим. Автомобиль полиции, слетев с дороги, несколько раз перевернулся. Женщине, которая находилась за рулём Гранты, удалось избежать вылета с дороги, но, не справившись с управлением, она на большой скорости врезалась в припаркованный в правом ряду грузовик. Удар был настолько сильным, что передняя часть Гранты буквально вошла в грузовик. Было видно, как с заднего сиденья подлетели маленькие дети. Два ребенка оторвались от сиденья и полетели вперёд. От удара у Гранты лопнул бензобак, и топливо разлилось по асфальту. Небольшое замыкание проводки, искры, и автомобиль загорелся.

– Антон, едь. Мы уже ничего не сделаем. Это они виноваты, они нас резать пытались. Им, вообще, нельзя этого делать. Поехали – кричал Макс.

Антон остановился. Он замер, и несколько секунд вообще ничего не слышал.

– Антон! Антон! – кричал Макс.

Он дернул его за плечо, Антон опомнился.

– Давай, едь. Нам надо во дворах спрятаться. Давай вон в те хрущевки – сказал Макс.

Он указал ему на старые дома, расположенные в конце улице. Во дворах старых домов, как правило, нет видеонаблюдения, и можно было бы спокойно убежать.

Они заехали в этот двор, нашли место, где не было людей, которые могли бы запомнить их лица, запарковались возле дома, оставили машину и ушли.

– Пойдем, надо наебениться – сказал Макс.

– Да, пожалуй, надо. Это слишком жесткая хуйня для меня – согласился Антон.

– Да и для меня.

В этот день они ушли, как говорят, в жесткий отрыв. Макс созвонился со своим дилером, купил у него героин и амфетомин. Перед этим, по пути, они успели выпить по паре банок пива. После этого пошли к Максу на съемную квартиру, и стали продолжать там. После наркотиков в ход пошел крепкий алкоголь.

Антон проснулся лишь днем в понедельник. Макс все еще спал на диване рядом. В квартире пахло блювотой и алкоголем. Антон нашел свой телефон. На нем мигал световой индикатор, сигнализирующий о том, что у него есть непрочитанные уведомления. Он разблокировал экран – 18 непринятых звонков от Алисы, 3 непринятых звонка от Иваныча с работы. Антон открыл диспетчер звонков, перед этими 18 непринятыми, был 1 исходящий от него Алисе. Разговор длился 1 минуту 12 секунд. Что он ей наговорил? Зачем он ей звонил? Он не помнил абсолютно ничего. Сейчас он ощущал себя немного лучше, но не готов был звонить Алисе, потому что понимал, что все же находится в неадекватном состоянии. Он принял холодный душ, после чего лег спать дальше. Макс лишь украдкой посмотрел на Антона, когда тот вернулся из душа, но так и не вставал.

К вечеру Антон немного оклемался, и решил, что нужно ехать домой. Он боялся звонить Алисе, так как не помнил, что наговорил ей по пьяни. Он поехал домой, надеясь, что там не было ничего плохого. Макс уже тоже понемногу начал отходить. Сегодня они пропустили работу, но завтра прогул им не простят.

Антон ехал домой, не зная чего ожидать. Раньше они с парнями постоянно устраивали подобные пьянки, но при Алисе такого никогда не было. К тому же он был уверен, что для него все это осталось в прошлом, но прошлое его внезапно настигло. Он подошел к дому, открыл дверь, ожидая все, что угодно. Все же 18 непринятых звонков – это очень много. К его удивлению Алиса встретила его достаточно спокойно. Она не была на него зла или рассержена.

– Привет – немного растерянно сказал Антон.

– Привет. Ну, и как ты? – спросила Алиса.

– Да так. Я вчера перебрал немного.

– Ага, я поняла. Ты же мне вчера звонил.

– Да, я видел, но… не помню ничего. Я ничего плохого не говорил тебе?

– Плохого? Не, нес бред какой-то.

– Бред? А что конкретно?

– Да я даже не поняла особо, там мент какой-то, женщина, дети. Все вперемешку у тебя. Вы там, похоже, неплохо посидели? Чего отмечали то?

– А, да так…

– Ты водить то научился?

– А? Да. Да там оказалось, ничего сложного нет.

– Будешь на права теперь сдавать?

– Надо будет, но как-нибудь попозже.

– Ты какой-то отрешенный, или задумчивый что ли. Что-то произошло?

Антон задумался, а не надо ли ей рассказать о случившемся? Он считал, что им не стоит иметь друг от друга секретов, но он не знал, как она отреагирует на это. Практически наверняка та женщина погибла. Погибла из-за него, из-за того, что он выехал на дорогу без прав на угнанной машине. Возможно и полицейские тоже погибли. Он не смог ей рассказать. Теперь их с Максом, наверняка, будут искать. Рано или поздно найдут. У него не было уверенности, что они не оставили после себя следов. Когда найдут, тогда она все и узнает, а пока пусть думает, что он хороший человек.

– Да не, голова просто раскалывается – ответил Антон.

Из кухни выбежала Чейзи, и начала лаять на Антона. Она, в принципе, часто так делала. Это был у нее своеобразный жест приветствия. Обычно она лает до момента, пока Антон ее не погладит. Антон хотел погладить ее, но Чейзи начала уворачиваться, и продолжала лаять. Антон не обманул, говоря, что голова у него раскалывается, так и было, просто задумчив и отрешен был не из-за этого. Каждый лай Чейзи отдавался ему болью в затылке. Чейзи не переставала лаять на Антона, лишь когда Алиса ее успокоила, она остановилась. Антон и без того не сильно любил Чейзи, а сейчас своим лаем она его очень сильно разозлила. У него сейчас итак много проблем, не хватало ему еще успокаивать собаку.

– Мы сейчас гулять собираемся. Хочешь с нами? Свежий воздух тебе нужен, я думаю – предложила Алиса.

Антон понял, что пришло время закрыть вопрос с Чейзи. В последнее время он как-то начал привыкать к ней, но сейчас, когда ему было плохо не только физически, но и морально, он понял, что в будущем от нее будет еще больше проблем.

– Да, пойду. Сейчас, я только что-нибудь перехвачу. Есть хочется – сказал Антон.

– Хочешь, я тебе погрею макарон с сосисками? – предложила Алиса.

– Да не, я бутерброд перехвачу, и пойдем. Ты одевайся пока.

– Может, тебе таблетку дать от головы? Где у тебя, кстати, аптечка? Прикинь, только сейчас поняла, что за время, проведенное с тобой, у меня ни разу ничего не болело, что я даже не знаю, где у тебя аптечка.

Антон вспомнил, что в аптечке у него лежит изониазид, которым он собрался травить Чейзи. Он не знал, знала ли Алиса, что этими препаратами травят собак или нет, но на всякий случай не хотел, чтобы Алиса его увидела. В голове сразу промелькнула мысль, что если она его сейчас увидит, то он скажет, что это папины, что папа у него болел туберкулезом. Только он не учел того факта, что дата производства таблеток на упаковке была уже после смерти отца. Прикрытие было не самое надежное. Для него лучше б было, чтоб она их вообще не видела.

– Да не надо. Терпимо. Лучше воздухом подышу. Думаю, пройдет – ответил Антон.

Антон снял ботинки и прямо в куртке пошел на кухню. Он достал из холодильника кусочек хлеба и колбасу. Отрезал от колбасы себе кусок для бутерброда, и отрезал ещё маленький кусочек, который положил себе в карман. Ящик с таблетками, та самая аптечка, был у него в комнате. Алиса уже оделась и вышла в коридор. Антон зашёл в комнату, достал из этой аптечки изониазид, взял одну таблетку, и также кинул ее в карман.

Они вышли на улицу. Пока они ходили, он рукой в кармане вдавил таблетку в колбасу. Теперь только осталось дождаться момента, когда можно будет подсунуть это Чейзи. Он ждал такого момента, как в первый раз, когда он с ними гулял, но такого момента не подворачивалось. Чейзи уже дважды сходила в туалет, но каждый раз делала это неподалеку от мусорных урн, поэтому Алисе не приходилось отходить. Антону уже казалось, что это была бесполезная прогулка для него, зря потраченное время, как вдруг кто-то сзади крикнул:

– Алиса! Алиса!

Алиса повернулась, чтобы посмотреть, кто ее знает. Голос для нее был не знаком. Антон понял, что это его шанс. Давать колбасу Чейзи прямо в рот было слишком рискованно, и он бросил этот кусочек на землю перед ее мордой, пока Алиса смотрела в другую сторону. Оказалось, что ее никто не звал. Так совпало, что рядом проходила ещё одна девушка с таким же именем, и кричавший звал ту, вторую, которая и была его знакомой. Чейзи, почувствовав перед носом запах колбасы, дернулась и схватила его в рот. Алиса обернулась назад и увидела, что Чейзи что-то жуёт.

– Чейзи, фу, нельзя. Сколько раз говорила, не поднимай ничего с земли – сказала Алиса Чейзи.

Чейзи быстро прожевала и проглотила, подобранный кусок колбасы с изониазидом.

– Не видел, что она подняла? – спросила Алиса у Антона.

– Не. Она быстро чето схватила, я не успел заметить – ответил Антон.

– Ладно, надеюсь, это какой-нибудь хлеб для птичек был.

Они погуляли ещё 20 минут, а затем пошли домой. Зайдя домой, Чейзи сразу же прилегла. Алиса не обратила на это особого внимания, хотя обычно после прогулки Чейзи достаточно активная, но Алиса подумала, что возможно та слишком сильно устала. Алиса сняла куртку, разулась, пошла в комнату. Чейзи попыталась встать, чтобы пойти за ней, но ее пошатнуло, и она упала набок. Опять попыталась встать, но у нее ничего не получилось. Алиса испугалась.

– Чейзи, зайка, что с тобой? – испуганно спросила Алиса.

Чейзи заскулила в ответ. Алиса присела к ней. Чейзи начало трясти. Тут Алиса вспомнила, что Чейзи что-то съела на улице. Она испугалась, а что если это крысиный яд? Как-то раз, Чейзи тоже что-то схватив на улице, начала себя плохо чувствовать. Тогда все обошлось рвотой и поносом, но Алиса начиталась тогда, что нужно делать в первую очередь при подозрении на отравление – нужно постараться вывести вредное вещество из организма. Чейзи начало трясти ещё больше.

– Антон, у тебя есть перекись водорода и уголь активированный? – спросила Алиса.

В ее голосе была паника. Она очень сильно нервничала.

– А, наверное, есть. В аптечке должно быть. Бля, я не знаю, не пользовался, но должно быть – ответил Антон.

– Где аптечка?

– В комнате.

Они пошли в комнату. Антон открыл перед Алисой ящик с таблетками. Первое, что там лежало сверху, это изониазид. Антон испугался, что Алиса сейчас его увидит и все поймет, но она не обратила на эти таблетки внимания, откинула их в сторону в поисках активированного угля. Перекиси водорода там точно не было, там были одни таблетки. Она нашла активированный уголь.

– Перекись я, кажется, в ванной видела – крикнула Алиса, и побежала в ванную.

В ванной за зеркалом действительно стояла баночка с перекисью водорода. Антон туда редко заглядывал, поэтому даже не знал, что она там стоит. Алиса схватила перекись и развела ее с водой. Она начала ложкой заливать этот раствор в рот Чейзи. Спустя несколько минут ее вырвало. Она взяла после этого 2 таблетки активированного угля и закинула их в рот Чейзи.

– Антон, нам надо в клинику – сказала Алиса.

Она попыталась взять Чейзи на руки, но та была слишком тяжела для Алисы. Тогда Антон сам взял Чейзи на руки.

– Пошли, тут рядом есть – сказал Антон Алисе.

Чейзи выглядела очень плохо. Антон был уверен, что ей уже ничем не помочь. Они прибежали в ближайшую клинику. Там была уже очередь. Девушка на ресепшене сказала, что у них очередь и, к сожалению, им придется подождать. Алиса заплакала, она знала, что у них нет времени ждать. Если сразу не помочь, то Чейзи умрет. Женщина, которая должна была следующей идти к врачу, сказала, что они могут пройти перед ней. Из кабинета вышел врач, увидев состояние Чейзи она, никого не спрашивая, сразу же забрала ее к себе. Чейзи поставили капельницу, а Алису с Антоном отправили домой, оставив Чейзи себе под наблюдение. Алиса оставила им свой номер телефона, чтобы с ней связались, как только будут изменения в ее состоянии. Какими бы они не были, положительными или отрицательными.

Ожидание для Алисы было очень мучительным. Антону было невероятно жаль Алису, но все же он надеялся, что Чейзи не смогут помочь. Для него это ожидание было тоже очень мучительным. Алиса была буквально убита горем. Антону хотелось, чтобы все это скорее закончилось. Время пройдет, боль утихнет, и они смогут спокойно жить дальше. Ночь они не спали.

Наутро позвонили из клиники. Чейзи пошла на поправку, но врачи рекомендовали ей ещё побыть у них под наблюдением. Алиса, наконец, смогла выдохнуть спокойно. Антон был не сильно рад этой новости, но сделал вид, что обрадовался. По крайней мере, он был рад, что Алисе стало легче.

На следующий день они забрали Чейзи из клиники. За эти 2 дня она сильно исхудала. Врачи дали им рекомендации для полного восстановления. План Антона не сработал. Вторую попытку предпринимать он не хотел.

До пятницы Антон с Максом практически не общались. Никто из них не хотел вспоминать то, что произошло в воскресенье. Но в пятницу утром во время перекура Антон все же спросил Макса:

– Ты как думаешь? Выйдут на нас?

– Ты о чем? – спросил Макс.

– О чем, о чем, блять? Про воскресенье я. Там люди умерли.

– Откуда ты знаешь?

– Ты ебанутый? Ты видел, как они в грузовик влетели? Они же загорелись потом.

– Не знаю, братан. Знаю, что мы не виноваты. Нас менты резали, из-за них ДТП произошло. Они с той машиной столкнулись. Мы с места происшествия съебали. За это могут только прав лишить. У тебя их и нет, нехуй ссать. Там мы только свидетелями можем пройти.

– Я не сплю нихуя, не могу расслабиться. Ещё с собакой этой, блять…

– Так ты травануть хотел.

– Так не вышло нихуя. Я траванул, а она выкарабкалась. Ее Алиса отпаивать сразу начала. Потом в клинику отнесли, ее там прокапали, она и отошла. Я два дня Алису успокаивал, думал, что все, сейчас все пройдет. А нихуя, с клиники звонят, говорят – забирайте. Пиздец просто, Макс. Бабла отвалил ещё.

– Ну, травани ещё раз.

– Нахуй. Я такую хуйню больше не переживу. Пусть живёт. Наверное, привыкну.

Антон тяжело выдохнул.

– Давай нахуяримся? Надо расслабиться мне – сказал Антон.

– Давай нахуяримся – согласился Макс.

Вечером Антон позвонил Алисе и сообщил, что останется сегодня у Макса. Вечером они напились, накурились, нанюхались и накололись. Антон не появлялся дома до вечера воскресенья. Алиса стерпела это, как стерпела его запой и в прошлые выходные. Лояльное отношение Алисы к таким пьянкам привели к тому, что они опять стали постоянными. Хотя Алиса все равно ничего не смогла бы сделать. Это привело бы лишь к тому, что она просто действовала бы ему на нервы. Она это понимала, поэтому долгое время вообще никак не реагировала. Но всему приходит конец. Живот продолжал расти, Алисе нужно было показываться врачу в женской консультации.

Шел уже шестой месяц беременности. Живот стал уже очень большим. Алисе становилось делать все вещи, которые раньше не вызывали проблем, все труднее и труднее. Ей нужна была помощь, но Антон по выходным постоянно был либо пьяным, либо после пьянки. Они даже толком не отметили Новый год, потому что Антон пришел домой накануне уже пьяным, а потом просто не просыхал еще несколько дней. И если бы их склад не начал работу раньше, чем у всех остальных закончились новогодние праздники, то, скорее сего, он продолжил бы пить, курить, колоться и нюхать и дальше.

На улице уже давно похолодало, а когда Алиса переезжала к Антону, то не взяла с собой теплых вещей. Она вообще не взяла с собой практически ничего. Алиса не могла поехать к Ване, чтобы забрать свои вещи, потому что он ей за все время ни разу не написал, и на ее сообщение не ответил. Она не знала, что с ним произошло. Периодически она наведывалась к родителям, чтобы взять каких-то теплых вещей. Пока она жила с Ваней, он ее полностью обеспечивал, и она даже не думала, что ей придется работать. Ваня зарабатывал много, и она ни в чем себе не отказывала. С Антоном все было по-другому. Она по-прежнему не работала, но потому, что была беременна. Никто не хочет брать на работу беременную, потому что та вскоре обязательно уйдет в декрет, а работодателю придется ломать голову, как же сохранить рабочее место для беременной, но при этом найти человека, который закроет эту должность на время ее отсутствия. Никто, конечно, не говорит, что вы нам не подходите из-за огромного живота, нет, придумывают другие варианты. Самый распространенный – отсутствие опыта. К сожалению, нам нужен человек с опытом – не раз слышала Алиса в отделах кадров разных фирм. Так им приходилось жить на зарплату Антона, который все больше денег тратил на алкоголь и наркотики. В какой-то момент все это совсем вышло из-под контроля. Если вообще и был какой-то контроль.

Антон проснулся в воскресенье с сильным похмельем. Он не вставал с дивана, а просто продолжал лежать, но спать уже не получалось. Алиса решила поговорить с ним.

– Антон, так дальше не может продолжаться – начала она.

– Ты о чем? – спросил он.

Он приподнял голову, но та сильно болела, и в ушах гудело. Свет сильно резал по глазам, поэтому он закрыл их, и положил голову обратно на подушку.

– Я про твои запои на выходных.

– Это не запои.

– Запои, Антон.

– Запой – это когда больше недели. Я же на неделе не пью, не курю.

На самом деле курили они с Максом практически каждый день, но более тяжелые вещи употребляли лишь на выходных.

– Нет, Антон, запой – это когда больше суток ты не просыхаешь. Когда после пьянки, чтобы легче стало, ты опять пьешь. Вот это запой.

– Да я просто похмеляюсь. Это, чтоб плохо не было.

– Нет, это потому что ты боишься, что плохо будет, потому и пьешь. Антон, у меня отец, родной отец который, он спился, понимаешь? Я еще маленькая была, но я помню эти глаза. В них ничего не было, этот человек был абсолютно потерян. Я не хочу, чтобы с тобой так же произошло. Посмотри, до чего ты докатился.

– До чего?

– Ты выглядишь ужасно.

– Да я просто ебаный Дориан Грей, понимаешь? Только наоборот. Где-то на чердаке там стоит мой портрет. А чердак весь дырявый такой. Ты понимаешь? На него там дождь, снег, грязь льется тоннами просто, а он стоит, как новенький. Ни один штрижок не смазался. Рама в идеальном состоянии. Зато я тут сгниваю за него.

– Неуместный пример, Антон. Ты сам себя убиваешь всем этим, что вливаешь в себя.

– Да я не убиваю. Я же говорил, что я могу не употреблять. В любой момент могу со всем этим завязать.

– Мне помощь нужна, Антон. Мне в консультацию нужно ездить, анализы сдавать.

– Ну, так ты же на неделе все ездишь?

– Да, но мне иногда надо, чтоб ты мне помог, со мной съездил. Ты же можешь отпроситься. Я тебя не прошу, потому что 2 дня ты отходишь, а потом 2 дня готовишься к следующим выходным. Если ты не готов к этому, к ребенку, то давай я к родителям уеду? Я тебя беспокоить больше не буду.

У Антона в груди что-то сжалось. Он очень не хотел терять Алису. Осознание того, что возможность потерять Алису стала реальной и очень близкой, на время протрезвило его.

– Нет, Алис. Я готов. Все нормально. Ты ничего не говорила. Я же не шарю в этих ваших женских делах. Если надо, то я могу отпроситься с работы.

– Тебе точно это надо? Может, подумаешь?

– Да че тут думать, Алис? Если б хотел… точнее, если б не хотел, то давно бы уже слился. Ну, че ты такое говоришь? Когда тебе к врачу? Я с тобой поеду.

– Да сейчас не надо. Я вчера была. Теперь только через 3 недели.

– Хорошо, я тебя понял.

Беда была так близко, но все удалось избежать. Антон реально задумался над своим поведением, и хотел вновь завязать, но зависимость сильнее него, и он еще сам не знает, насколько его хватит.

В понедельник с утра на работе после сбора Ярик рассказывал очередную свою историю:

«…ну, короче, собрались мы ехать на эту рыбалку. А мороз стоял уже неделю, там минус 20, пизда, короче. Лед встал. А в тот день, как мы собрались ехать, резко теплеть начало. Буквально за сутки до нуля. Ну, а я машину нашел, людей собрал уже. Решили ехать. Едем, а газончик этот еле тянет. Мы прямо в кузов сели, человек 20. К озеру уже подъезжаем, а снег глубокий и мягкий такой. Я думаю – сейчас сядем. Хуяк, и сели. Ну, пиздец. Вышли, толпой вытолкали. К берегу подъезжаем, а там надо льдом вода. Водила взял и поехал по льду. Я говорю – может нахуй, здесь станем, да пешком? Он говорит – не, поеду, хуйня, я так сотню раз делал. Нуууу, пиздец. Сейчас, думаю, нырнем, нахуй. Нихуя. Проехали, стали, лунки насверлили, начали ловить. А рыба идет, просто одна за другой. Мы за час нахуярили по мешку рыбы. Загрузились, поехали назад. Мы приезжаем, я замначальнику штаба докладываю – все приехали, все здоровы…»

– Антон – спросил Макс.

Антон сидел, внимательно слушал рассказ Ярика, потому что обычно они заканчивались чем-то веселым. Макс сбил прослушивание Антона.

– Чего? – ответил Антон.

– У тебя по баблу как дела? – спросил Макс.

– Ну, так. Че ты спрашиваешь? Одолжить если, то не смогу. У меня ж Алиса беременна. Еще и собака эта. Блять. Как вспоминаю про нее, грустно становится. Сколько она жрет, ты не представляешь.

– Че ты от нее не избавишься? Ладно, короче, тема есть. У меня сосед скоро со всей семьей съебет в отпуск. В квартире 2 недели никого не будет.

– И че?

– Нихуя, братан. Понимаешь, 2 недели никого не будет. Я так краем глаза видел, у них хата неплохо обставлена.

– Мы че теперь, в домушники заделаемся? Я до сих пор жду, что за мной придут после того ДТП.

– Никто не придет. Правосудие у нас такое. Если никого не поймали сразу, потом хуй забьют, а через несколько лет дело закроют по истечению срока давности. И здесь нихуя не будет. Меня если в парадке кто увидит, так это потому, что я живу тут, а ты мой друг. Бухали мы, как обычно. Мы себе за это время алиби неплохое сделали. Да, бухаем, но тихо, молча. В квартире, никуда не выходим.

– А с хуя ты так уверен, что их не будет дома. Они тебя просили за хатой посмотреть или че? Это хуйня тогда.

– Да не. Я с ним в лифте часто езжу. Он ебанутый немного какой-то. Всегда с дочкой очень громко разговаривает. Ну, типа, знаешь, я если с кем-то в лифте еду, а там еще посторонние будут, то я молчать буду. Ну, если очень срочно надо чето сказать, то я шепотом пиздану, а этот в полный голос пиздит. Все ей рассказывает, объясняет. Ну, тут на днях ехали, так он ей и говорил, что они поедут погреться на 2 недели во Вьетнам. По баблу не страдают, явно. Там перелет недешевый. Ну, ты прикинь. У него еще тачка есть в гараже. Просто стоит. Ну там пятерка какая-то. Говорил, что от деда осталась. Просто стоит. Она на ходу, но просто стоит. Если не ездишь, ну, так продай, нахуй. Нет, блять, она у них просто стоит в гаражах. Короче, баблом не обделены.

– Ну, а че ты решил, что там дома никого не будет? Может, кто приедет хату проверять?

– Не приедет. Его пизденка эта мелкая спрашивает, типа, как рыбки там будут? А он ей говорит, что там у них на кормушке автотаймер. Еды им хватит больше, чем на 2 недели. То есть они в автономном режиме будут. Никто к ним не придет.

– Ну, окей. А в квартиру ты как попадешь? Или они ключи под ковриком прячут? Или через форточку? Да, блять, сейчас стеклопакеты у всех, форточек то нет.

– Да не, нахуй. Я, короче, как то проебал ключи. Точнее замок сломался, и ключ в замке заклинило. Я крутил, крутил, и ключ сломал, а кусочек там остался. В замке. Ну, все, пизда. Нашел в интернете взломщиков замков. Официально. Приехал чел с шуруповертом. Просто, блять, с шуруповертом. И открыл этот замок. Высверлил остатки ключа, потом вставил в личинку биту. Крутил, крутил, и он открылся. Он сказал, что эти замки, хуйня полная. Обычные замки, которые стоят во многих дверях. Я посмотрел, у них такой же стоит, как у меня стоял. Нам надо только шурик найти.

– Да шурик тут можно у Иваныча спросить.

– Можно спросить, а можно не спрашивать. Просто вечером в сумку кинул. Кто там на проходной проверяет че? А утром обратно принес.

– Ну, да. Но только, чел, я не знаю, я не подпишусь, это хуйня какая-то. Честно.

– Ну, смотри. Время то еще есть подумать.

Антон промолчал. Больше они этот вопрос в ближайшие дни не поднимали.

В четверг, вернувшись домой после работы, Антона с порога встретила Алиса. Она выглядела очень изнуренной, кожа была очень бледной.

– Ты себе хорошо чувствуешь? – поинтересовался Антон.

– Ну, так. Слабость какая-то и голова весь день болит. У меня еще… – замешкалась Алиса.

– Чего?

– Ну, я с Аней разговаривала. У меня живот внизу тянет как то. Она врача посоветовала. Но это в частной клинике. Потому что в консультации они как-то похуистично относятся. Может, мы съездим к нему?

– Только это практически на другом конце города. Я, наверное, не смогу доехать. Может, такси закажем?

Антон вспомнил про что ему говорил Макс в понедельник. Где-то там в гаражах у соседа Макса стоит машина. Рабочая, на ходу, но просто стоит. Возможно, он бы мог одолжить эту машину, а потом вернуть. По сути, это даже не было бы кражей. Даже больше, он бы сделал им одолжение. Автомобиль должен ездить, чтобы работать исправно. Если он будет стоять, он потом будет ломаться. Топливная система обсохнет, масляная система обсохнет, аккумулятор разрядится. Небольшое техническое обслуживание, прогрев, прокатка автомобиля – можно назвать это как угодно. И все это за символическую плату, в виде сожженного бензина из топливного бака. Если он там, конечно, будет. Прошлый опыт поездки оказался для них не очень удачным. Совсем неудачным, просто ужасным. Но ведь статистика говорит о том, что молния редко бьет дважды в одно и тоже место, и повторение подобной ситуации очень маловероятно. Антон решил позвонить Максу.

– Я, возможно, тачку найду. Надо с Максом переговорить. Он говорил мне… – сказал Антон Алисе, но замешкался в конце.

– Он тебе свою машину даст? А права? Ты же не сдавал на права.

Антон ничего не говорил Алисе про тот день, когда они с Максом попали в ДТП, поэтому Алиса ничего не знала о том, что той машины больше нет.

– Да не, там.. его сломана. Не знаю, с насосом что-то – на ходу придумывал Антон.

Он уже пожалел, что предложил это Алисе, но теперь лучше было продолжить, чем отматывать назад.

– У знакомого его какого-то тачка. Он обещал дать. Но это неточно. Я Максу звякну – сказал Антон.

– Хорошо. Я тогда на завтра запишусь. У него время с утра свободно. Ты же сможешь отпроситься? – ответила Алиса.

– Да, сейчас, пойду тогда у Макса про машину узнаю, ты пока запишись к врачу.

Алиса ушла в комнату, звонить врачу. Антон ушел в кухню, набрал номер телефона Макса. Макс ответил, когда еще даже не прозвенел первый гудок, как будто он ждал звонка Антона.

– Аллллло – вяло ответил на звонок Макс.

– Макс, здорова. Че там, твои, эти, соседи, уехали уже? – спросил Антон.

Макс оживился.

– Да, сегодня в ночь должны были уехать.

– Так должны были или уехали?

– Ну, блять, уехали. За стеной тихо, как в морге. Обычно там пиздят они громко за стенкой. Говорю ж, он ебанутый немного. Всегда громко говорит. А сейчас тишина. А ты че, созрел?

– Короче, чел, мне тачка нужна? Как думаешь, мы там сможем ключи найти? А гараж где его, ты знаешь?

– Ну, я знаю, где, в принципе, эти гаражи находятся. Если мы найдем у них ключи, то, возможно, там будет бирка с номером его гаража.

– А если там не будет бирки?

– Да должна быть. Там ключ электронный от шлагбаума, на них обычно и пишется номер гаража. Наверняка, где-нибудь в шкафах лежит. В конце концов, у нас времени будет еще примерно 2 недели, чтобы их найти.

– Ладно, идем.

– Ну, че, когда тогда?

– Сегодня, чувак. Мне машина завтра нужна будет.

– Бля, а шурик где возьмем? Мы же хотели на работе свистнуть?

– Я у соседа возьму. Скажу, что полку надо повесить. Я у него как-то одалживал.

– Хорошо. Тогда подруливай ко мне.

Антон зашел к соседу, чтобы одолжить у него шуруповерт. Сосед этот раньше хорошо общался с отцом Антона, когда того не стало, то он помогал Антону, как мог. В основном, инструментом. Антон уже однажды брал у него шуруповерт, когда ему действительно нужно было повесить полку, и на этот раз он не отказал.

Антон приехал к Максу с шуруповертом, отверткой и набором сверл.

– Ну, че, пойдем? – спросил Макс.

– Пойдем – ответил Антон.

– Ты только сильно не шуми, чтоб из соседей никто не палил.

– Хорошо.

Антон вставил крестообразную биту в шуруповерт. Направил ее в личинку замка и попытался прокрутить на выворачивание, но шуруповерт лишь издал пару щелчков, даже не попытавшись прокрутиться.

– Бля, аккум что ли умер? – спросил Макс.

– Похоже. Сука! – крикнул Антон.

– Тихо ты. А ты зарядку взял?

– Нет. Я же не знал, что он померший. Сосед тоже нихуя не сказал. Ну, блять, я ему сказал, что полку повесить. Ну, так-то тоже, если б что, то зашел бы к нему, он же не знал, что я уеду с шуриком.

– Здесь строительный магазин недалеко есть. Может, сходим, купим зарядку для него?

– Да это бабла стоит немало.

– Так мы возместим все, братан.

– Не, чувак, я хочу просто одолжить машину. Я ее потом обратно верну.

– Ну, тогда я сам себе возмещу. Пошли, пока не закрылся магазин.

Они вышли на улицу и уже почти дошли до строительного магазина, как Антона внезапно осенило. Он вспомнил, что сосед ему сказал, что шуруповерт полностью заряжен.

– Бля, погоди. Он же мне сказал, что как раз только зарядил шурик – сказал Антон Максу.

– А че он тогда? А, бля, он же шелкал. Сука, там наверное усилие это стоит маленькое. Надо поставить, чтоб без ограничения.

Они вернулись домой к Максу. На шуруповерте, действительно, стояло практически минимальное усилие. Это означало, что при сопротивлении на биту более указанного, муфта начинает проскакивать, и кручение не передается на биту. Они выставили на нем максимальное усилие, то есть такое положение, при котором усилие вообще не ограничивается. И пошли пробовать еще раз.

Теперь уже Макс взял шуруповерт, направил его в личинку замка. Удары, щелчки, и… личинка провернулась на пол-оборота. Все так, как и говорил Макс. Еще немного усилий, и личинка провернулась еще на полтора оборота. Дверь немного приоткрылась, но все еще держалась замком. Соседи закрывали замок на 3 оборота, но зазор между замком и дверной коробкой был таким, что при первом повороте ключа ригель входил в отверстие в ответной планке буквально на миллиметр. Макс попытался еще немного прокрутить замок шуруповертом, но личинка замка уже была настолько сильно разбита, что бите не за что было схватиться, и она прокручивалась впустую. Тогда Антон просто дернул дверь за ручку. Дверь приоткрылась немного сильнее, но все еще была заперта. Он дернул ее еще раз, и еще раз. На третий раз штыри, слегка сместившись, выскочили из зацепления, и дверь открылась.

– Ты че, блять, Антон, нахуй? Тихо, заходи – шепотом сказал Макс.

Они зашли в квартиру, аккуратно прикрыв за собой дверь. Там действительно было, чем поживиться. Макс сразу же принялся осматривать, что тут можно взять. Двухкомнатная квартира. В каждой комнате и на кухне стоят телевизоры. В одной комнате, той, что была побольше, под большим (для Макса он был даже огромным) телевизором установлен саундбар. Во второй комнате на столе стоит ноутбук. Рядом лежит коробка от планшета, но самого планшета Макс не нашел. Видимо, хозяева взяли его с собой на отдых.

Макс уже решил, что он заберет телевизоры, саундбар и ноутбук домой. Их можно будет продать в интернете. Он уже продумал план, как будет действовать. Подключит новую сим-карту, чтобы нигде не засветить свой номер. Зарегистрируется на сайте с объявлениями под вымышленным именем, чтобы не светить свое настоящее имя. А на продажу будет подъезжать с товаром к метро, чтобы не светить свой адрес. Как он понесет большой телевизор к метро, он не подумал, но он и не ожидал там увидеть настолько большой телевизор. Сделать это нужно было все быстро, до того, как соседи вернутся из отпуска, и обнаружат, что их обокрали. Для этого он решил, что поставит цену немного ниже, чем в среднем. Все должны раскупить очень быстро. После этого он удалит страницу, тем самым подчистив все хвосты.

Они начали обыскивать все шкафы. Они не торопились, и действовали аккуратно. Антон искал ключи от машины и гаража, а Макс искал возможную заначку.

– Братан, я нашел твои ключи – крикнул Макс Антону из большой комнаты. – И пропуск от гаражей, и бирка с номер гаража. Как я и говорил.

Антон зашел в комнату к Максу. Макс стоял довольный, и крутил ключи на пальце на колечке, на котором были надеты все ключи. Внезапно колечко соскочило с пальца, ключи улетели в стену, ударились, упали на комод, съехали вбок и завалились за заднюю стенку шкафа, который стоял рядом с этим комодом.

– Блять, Макс – сказал Антон.

– Да не ссы, сейчас достанем. Помоги комод подвинуть.

Они отодвинули комод, но ключи завалились слишком далеко за шкаф, а шкаф стоял слишком близко к стене, и в щель между шкафом и стеной у них могли пролезть только пальцы. Но длины пальцев не хватало, чтобы подцепить и достать ключи. Тогда они решили немного отодвинуть шкаф от стены. Шкаф был полностью заполнен вещами, и был очень тяжелым, так что подвинуть у них его не получалось.

– Сейчас – сказал Макс. – У тебя же там отвертка была, кажется?

– Отвертка и сверла – ответил Антон.

– Дай отвертку, ща все будет.

Макс взял отвертку и начал ковырять что-то снизу. Раздался хруст, отвертка у Макса сорвалась. Он положил отвертку, и с видом, как будто сделал ровно то, что и планировал, начал опять пытаться подвинуть шкаф. Антон ему помогал, но ничего не выходило. Антон увидел снизу отломанный кусок от шкафа. Цоколь был выломан, а из боковой стенки торчал чопик.

– Ты нахуя шкаф то сломал? – спросил Антон.

– Да, бля, не получилось – ответил Макс.

– Ну, пиздец.

– Да, похуй. Не твой же шкаф. Или ты че, думаешь, они приедут и не увидят, что у них замок сломан, что телики пропали, а увидят, что у шкафа кусок отломан и сразу все поймут? Давай, блять. Надо немного шкаф разгрузить, мы так его хуй сдвинем.

Они начали разгружать шкаф. Антон аккуратно выкладывал вещи стопками, и также сопками их складывал рядом на пол, а Макс просто все выкидывал. Они разгрузили примерно полшкафа, и вновь попытались сдвинуть его. На этот раз получилось его немного сдвинуть. Достаточно, чтобы можно было просунуть руку. Макс достал ключи и пропуск, и передал Антону. На них была бирка с номером гаража.

– 542-ой – прочитал Антон. – Нихуя, это там столько гаражей?

Макс посмотрел на бирку.

– Да, не. 5-42. Видишь, через дефис написано. Это скорее всего номер линии. Там 5 или 6 линий, гаражей по 50, наверное. Не больше. Ну, типа, в пятой линии наш гараж 42-ой.

– Понятно. Ладно, поехали. Надо тачку забрать.

– Давай телеки ко мне перенесем? А потом поедем. А заначки я потом еще поищу

– Ладно.

Они перенесли 3 телевизора, саундбар и ноутбук в квартиру к Максу. Уходя, попытались прикрыть дверь, но она не закрывалась плотно. Было слишком очевидно, что дверь не закрыта. Кто-нибудь из соседей рано или поздно увидел бы, что дверь постоянно не закрыта, и поинтересовался бы, зайдя внутрь. Тогда о краже узнали бы раньше, и у Макса было бы меньше времени, чтобы реализовать все украденное. В итоге они подсунули под низ двери толстую картонку, которую нашли в квартире соседей. Дверь прикрылась плотно и не открывалась. Тогда они пошли к гаражам. Время на тот момент уже перевалило за полночь.

Подъехав к гаражам они увидели перед собой закрытые ворота. Прикрытые. Они уже давно не закрываются до конца. На воротах табличка со временем работы – с 6:00 до 23:00.

– Бля, они че, не круглосуточные? – спросил Антон.

– Ну, по ходу, что нет – ответил Макс.

– Че делать то теперь? С утра завтра приходить что ли?

– Да, бля, ворота, видишь, не закрыты до конца. Значит, можно зайти. Давай сначала гараж и тачку найдем, а потом уже будем думать.

Они проскочили в щель не до конца закрытых ворот, прошли между шлагбаумом и будкой охранника. В будке горел свет, но там через окно никого не было видно.

– Как думаешь, собак у них тут нет? – спросил Антон.

– Да, наверное, уже б прибежали – ответил Макс.

– Куда нам хоть идти то? Ты знаешь?

– Я думаю, что туда. Видишь, гаражи линиями идут. Вон там 1-1, а на следующей линии 2-1. Как я и говорил. Сначала номер линии, а потом номер гаража.

Они дошли до пятой линии, и повернули на нее. Освещение было только сбоку, вдоль самой линии освещение отсутствовало. Они пошли вдоль. Номеров не было видно, лишь силуэты гаражей, поэтому они сами отсчитали 42 гаража. Им пришлось дойти практически до конца линии. Антон попробовал вставить ключ в замок, но ключ и замок были совершенно разных типов. Они попробовали соседние два гаража – справа и слева, думая, что возможно они могли обсчитаться немного, но ключ не подходил ни к одному из них.

– Бля, чето нихуя вообще не подходит. Это, вообще, те гаражи? Может, мы зря тут ебемся? – спросил Антон.

– Да не, те, 100%. Надо подсветить.

Макс достал телефон, и начал светить на ворота гаража, чтобы найти номер. На воротах краской было написано – 85.

– Бля, это, по ходу, 85-ый гараж – сказал Макс.

– Че? – удивился Антон.

Макс начал светить на соседний гараж. На нем они увидели табличку с номером «5-87», а на следующем такая же табличка, но с номером «5-89». Они посмотрели на другую сторону дороги, по которой шли. Там на них также смотрели ворота гаражей.

– Это нечетная сторона, братан. Бля, я чето подумал, что гаражи только с одной стороны – сказал Макс.

Они подсветили табличку с номером гаража, стоящего напротив. Там был гараж под номером 86. Тогда они пошли назад, к 42 гаражу. Они подошли к нему. На замке висела обрезанная пластиковая бутылка, предохраняющая его от попадания снега и дождя. Антон снял ее, прикинул ключ к замку. Они были одного типа. Ключ вошел в личинку. Попытка провернуть ключ в замке против часовой стрелки. Ключ не провернулся. Антон расстроился, но попробовал еще раз, и с небольшим заеданием, ключ провернулся, дужка замка вышла из зацепления, и он открылся. Это был их гараж. На этот раз они пришли куда надо.

Они попытались открыть ворота, но никто уже давно не чистил снег перед этим гаражом. Ворота лишь слегка приоткрылись. Антон посветил внутрь, там стоял автомобиль. Лопаты у них с собой не было, поэтому они начали ногами расчищать снег перед воротами, понемногу открывая их, нижней кромкой счищая лишний снег, который они не смогли убрать ногами. Наконец, ворота удалось открыть полностью.

Перед их взором предстал автомобиль. Как и говорил Макс, это был ВАЗ-2105. Не самый современный автомобиль, но главное, чтоб он был на ходу.

– Попробуй завести – сказал Макс.

Антон дернул ручку, и дверь открылась. Сигнализации на нем не установлено, а двери были не заперты. Он сел внутрь, вставил ключ в замок зажигания, и провернул его. Ничего не произошло. Даже не загорелась подсветка приборной доски.

– Нихуя. Аккум сдох? – спросил Антон.

– Да может клеммы скинуты просто. На долгое хранение так делают, чтоб как раз не сажать аккум. Дерни капот – сказал Макс.

Антон вышел из машины, и подошел к Максу, который стоял перед капотом.

– Сам что ли дернуть не можешь? – недоуменно спросил Антон.

– Да, блять, там из салона. Там рычажок где-то сбоку должен быть, чтоб замок открыть, а потом уже отсюда капот открываешь – ответил Макс.

– Ааа, я не знал.

– Ладно, я сам.

Макс открыл водительскую дверь, и начал щупать панель слева от руля в поисках рычажка открытия капота. Он нашел какой-то рычаг, дернул за него, и капот приподнялся. Антон, увидев это, схватился за кромку капота пальцами, и изо всех сил дернул вверх. Пальцы сорвались с кромки капота, и тот не открылся. Антон закричал от боли.

– А, бля, его чето заклинило – сказал Антон.

– Тебя заклинило, братан – ответил Макс.

Он подошел к капоту, в появившейся щели нащупал еще они рычаг, фиксирующий капот. Он потянул его, и капот без проблем открылся.

– Нахуя столько рычагов? – спросил Антон, рассматривая свои поврежденные пальцы.

– Ну, этот, типа страховочный. Типа, чтоб если вдруг на скорости капот изнутри откроется, ну, мало ли, хуем зацепишь, всякое бывает, чтоб он от набегающего потока не открылся.

– Такое бывает?

– Ага. У меня не было, но как то по кольцу ехал, а меня хуй обгоняет, а у него капот на лобовом лежит. Он по тормозам, а сам в щелочку выглядывает, чтоб ни в кого не въебаться.

Они посмотрели на аккумулятор. Клеммы, как и говорил Макс, были скинуты. Макс сначала накинул клемму со знаком «минус», а затем со знаком «плюс». Гаечных ключей у них с собой не было, поэтому Макс предварительно о руки затянул немного гайки, а потом с усилием надевал их на клеммы аккумулятора. Когда он надевал провода на положительную клемму аккумулятора, посыпались искры.

– Ооо, значит заряд есть – сказал Макс. – Контакт должен быть хороший. Иди, заводи – сказал он Антону.

Антон сел в машину и повернул ключ зажигания. Стрелка топливомера установилась на середине шкалы. Значит, бензина было примерно полбака. Антон дальше повернул ключ. Машина сначала издала несколько дребезжащих звуков, затем стартер закрутился, двигатель завелся, и машина выскочила из гаража, сбив Макс с ног, и чуть не влетев в гараж напротив, но двигатель сразу заглох. Антон сумел сориентироваться, и нажал на тормоз. Макс отделался лишь небольшими ушибами, так как стоял немного сбоку, и отлетел в сторону после удара. Антон выскочил из машины.

– Чувак, ты как? – спросил Антон.

– Ты хули с передачи то не снимаешь? – спросил Макс.

– С какой? «Что? Где? Когда?»

– С первой, блять, Петросян.

– «Что? Где? Когда?» по первому и идет…

– Ладно, я сам сяду, а то гараж сейчас еще уебешь.

– Чувак, я второй раз за рулем. Откуда я знал, что она на передаче стоит? Нахуя, вообще, машину на передаче оставлять?

– Чтоб она не поехала никуда.

– Я думал, что передачи, наоборот, чтоб машина ехала.

– Ну, это когда заведена. Когда заглушена, то на передаче будет стопориться, а без передачи, может уехать.

– Куда уехать?

– В магазин за хлебом, блять. Антон, не тупи. С горки, например, скатиться может.

– Какие горки в гараже?

– Да это привычка просто. Везде машину оставляешь на передаче просто, и в гараже потом на автомате тоже. Да и потом, мало ли тут наклон небольшой. Постоит, постоит немного, а потом в ворота въедет. Короче, хорош пиздеть, ворота закрываем, и поехали.

Они прикрыли ворота гаража. Сели в машину, Макс на водительское, Антон на пассажирское, и поехали в сторону выезда. Подъехав к КПП, они опять никого не обнаружили в будке. В свете фонарей они увидели, насколько чистой была машина. Так как никого в будке охранника не было, они решили сами открыть ворота. Здесь все вышло легче, потому что ворота регулярно открывались и закрывались, и снег перед ним был убрать. Ворота открылись. Антон приложил электронный ключ к блоку рядом со шлагбаумом, и шлагбаум открылся.

– Заебись – сказал Макс.

– Давай я сяду? – предложил Антон. – Мне надо попрактиковаться.

– Ладно, садись.

Они поменялись местами. Макс сел на пассажирское, а Антон на водительское. Некоторое время ему понадобилось, чтобы вспомнить порядок действий. Все это время шлагбаум оставался поднятым. Наконец, Антон вспомнил все, что нужно сделать, чтобы начать движение. Он тронулся. Шлагбаум, простоявший слишком долго в открытом положении, так же был настроен на закрытие и по времени. Вообще, там стояли датчики, фиксирующие проезд автомобиля, и закрывающие после этого шлагбаум, но если по какой-то причине кто-то открыл шлагбаум, но не поехал, или если датчики слишком загрязнились и не сработали, то через некоторое время шлагбаум все равно закроется. Это время и вышло, пока Антон вспоминал, что ему нужно делать. Как только он тронулся с места, шлагбаум начал опускаться. Антон решил, что он успеет проскочить, но не успел, и шлагбаум ударил по багажнику, оставив на нем приличную вмятину. Антон расстроился, потому что он хотел вернуть машину в исходном состоянии, но ничего не поделаешь.

– Небольшая вмятина на аэродинамику не влияет. Поехали – сказал Макс, осмотрев машину.

– Ладно, поехали – расстроено ответил Антон. – Слушай, а не сильно это палевно, что машина такая чистая? На дорогах так грязно, все в говне, одни мы блестим.

– Да не ссы. Сейчас на кольцо выедем, там сейчас машин мало, а грязи много. Через 2 минуты будем, как все. Сделаем кружок, чтобы ты вспомнил, как это, потом меня у дома высадишь, и можешь домой ехать.

– Окей. Слышь, а прикинь, где-нибудь в параллельной вселенной, наоборот все, едешь по дороге, а машина только чище становится?

Они немного расслабились, ведь все прошло хоть и не идеально, но вполне удачно. Макс заполучил технику из соседской квартиры, а Антон машину, которая ему так нужна была. И никто об этом не узнал. Значит, можно было расслабиться и немного пошутить.

– Ну, да. Приезжаешь такой после поездки – ну, ебано, опять блестит вся – дополнил мысль Антона Макс.

– А на мойках вместо воды и пены грязь хуячит – продолжил Макс.

– Ага, потом соседу такой хвастаешься – смотри, какие разводы у меня. А стекла? Вообще ж, нихуя не видно.

– А сосед ночью потом, от зависти, с ведром воды прибегает, и стекла ему намывает.

– И фары. Тот потом свет включает, а ему все видно на дороге. Он такой – ну, че за хуйня?

– Параллельные вселенные – охуенны.

– Не говори, братан.

Они выехали на кольцевую автодорогу. Ночью там практически не было машин, лишь изредка их обгоняли одинокие таксисты. Они проехали несколько километров до ближайшего съезда, съехали с дороги, и назад к Максу доехали уже через город. Антон высадил Макса, а затем совершенно без проблем доехал к себе домой. Наверное, сказалось малое количество машин на дорогах, и то, что по пути ему не встретился ни один блюститель закона.

Когда Антон зашел домой, Алиса уже спала. Его встретила сонная Чейзи. Она лишь убедилась, что это не кто-то посторонний, и легла спать дальше. Алиса записалась к врачу на утро, на 10 часов. Проснувшись, Антон сразу же позвонил на работу, чтобы предупредить, что сегодня он приедет попозже. Проблем с этим не возникло, Иваныч спокойно его отпустил.

Алиса, увидев машину, которую раздобыл Антон, немного поморщилась, но больше удивилась, но все же это было лучше, чем ехать на общественном транспорте. Клиника, в которой принимал доктор, порекомендованный Аней, находилась практически на противоположном конце города. Добираться туда на машине для Антона в такое время было очень стрессово. Огромное количество машин на дороге. Когда вчера он предложил Алисе, что поедет на машине, он об этом даже не подумал. Он подумал о том, сколько будет стоить такси, и что на чужой машине с чужим бензином это будет дешевле, но теперь поворачивать уже было поздно.

Пробравшись через все пробки, они в итоге немного опоздали. К счастью для них, и врач немного задержался с предыдущими клиентами, что в платной медицине бывает редко, но для всех в этот момент все сложилось удачно.

Антон прождал Алису возле кабинета не менее получаса, а после того, как она вышла, то ей еще нужно было сходить на УЗИ, а потом еще сдать кровь. После этого они пошли в кассу. Ценник, который был виден у Алисы в бумагах на руках, сильно смутил Антона, но когда дошло дело до оплаты, то вышло еще больше. Оказалось, что бумажка на руках у Алисы, это лишь цены результатов анализов по крови, а в итоговую цену еще прибавились УЗИ, прием гинеколога и забор биоматериала гинекологом, также для анализов. Антону пришлось расстаться с приличной суммой денег, при этом им нужно было съездить к нему еще раз, после того, как получат результаты анализов. Перспектива для Антона вырисовывалась нерадостная. У него не было столько денег, а еще же надо было и содержать Алисину собаку, поэтому на обратном пути он начал этот разговор.

– Алис, я понимаю, что ты скажешь, что ты против будешь, но мы не сможем содержать еще и Чейзи – сказал Антон.

Алиса ждала этого разговора, она понимала, что Антон не Ваня, и что он не сможет потянуть всех. Она знала, что рано или поздно он это скажет, но надеялась, что это произойдет нескоро, а в глубине души, конечно, хотела, чтоб этот разговор вообще никогда не наступил. Но он наступил. И хоть Алиса готовилась к нему, она все равно не смогла сдержать своих чувств и эмоций. Она заплакала.

– А может, мы не будем кормить ее кормом, переведем ее на макароны какие-нибудь дешевые, будем покупать ей самое дешевое мясо? Остатки всякие, потроха. Она будет есть все – сквозь слезы говорила Алиса.

– Алис, ну мы ее итак уже на самый дешевый корм перевели. Мясо, хоть и самое дешевое, не будет дешевле этого корма, а на одних макаронах она не протянет. Да ее еще и по врачам придется таскать тогда. Алис, давай ее в питомник какой-нибудь отдадим? Там ей лучше будет, чем мы тут ее будем травить не пойми чем. Ее точно кто-нибудь приручит потом себе.

Алиса ничего не ответила, а лишь молча смотрела в окно. Этот молчаливый протест был согласием, просто Алиса не готова была сказать это вслух.

Антон решил сделать это в субботу. Самочувствие Алисы не улучшалось, поэтому он решил поехать один. Он посмотрел в интернете ближайший питомник для собак, и решил ехать туда. Алиса вышла попрощаться с Чейзи. Чейзи сидела у входной двери. Антон уже надел на нее ошейник, и зацепил поводок. Алиса вышла к ней со слезами на глазах. Чейзи и без того хорошо чувствовала настроения хозяйки, а здесь и не нужно было особых талантов, чтобы понять, что Алиса расстроена. Чейзи тоже загрустила. Алиса наклонилась к ней, и та лизнула ее в щеку.

– Зайка моя, солнышко, мама тебя любит очень. Больше всех на свете. Честно. Золотце мое любимое. Прости меня, пожалуйста. Мне так жаль, мне очень жаль, зайка. Я плохая мама, но я тебя очень сильно люблю. Ты не представляешь как. Я знаю, что ты меня тоже любишь. Ты бы меня никогда не бросила, я знаю. Прости меня, ради бога. Прости. Мы с тобой еще обязательно увидимся, солнышко мое.

Алиса поцеловала Чейзи в нос, а затем крепко обняла. Слезы из ее глаз полились уже настоящим водопадом. Она понимала, что это их последняя встреча. Даже если она когда-нибудь узнает, кто ее приютил, то она просто не сможет приезжать для того, чтобы просто с ней поздороваться, поиграть. Это слишком тяжело будет и для Алисы и для Чейзи.

– Пойдем, Чейзи, нам надо идти – сказал Антон.

Чейзи жалобно заскулила. Антон дернул поводок, и потащил Чейзи в коридор. Чейзи до последнего момента смотрела на свою хозяйку, на любимую мамочку. Грустный взгляд Чейзи, последнее, что увидела Алиса в щель закрывающейся двери. Она закрыла замок, и побежала в комнату, упав на диван, она начала уже совсем истерически рыдать. Антон в этот момент тянул Чейзи к выходу, а она не переставала смотреть на дверь, в надежде, что сейчас все же выскочит Алиса, чтобы забрать ее в свои объятья, и больше никогда не отпускать.

Антон с Чейзи вышли на улицу. Он посадил ее в машину, которую не стал пока возвращать в гараж. Во-первых, им нужно было еще раз ехать к этому врачу на другой конец города. Во-вторых, появилась необходимость отвезти Чейзи в питомник. Антон сел в машину, и в этот момент представил, как он будет отдавать им Чейзи. Что он им скажет? А если они начнут его критиковать з это? А если они откажутся ее брать? А если заберут, но потом постоянно будут ему звонить, потому что она сломала или сгрызла что-то? Есть же более надежный вариант. Просто уехать куда-то далеко, и оставить ее там. Рассуждения Антона были такими, что она ж собака, а собаки всю жизнь жили на улицах. Сами добывали себе еду, и сами искали себе укрытие. Она не должна там пропасть. У нее же должны быть инстинкты. Главное отъехать достаточно далеко, чтобы Чейзи не смогла найти дорогу домой.

Они отъехали с Чейзи около 40 км в область. Чейзи не могла бы запомнить такой далекий путь на память, а ориентиров, найти путь домой по запаху, здесь уже не было. Они проехали несколько минут от последнего населенного пункта. Антон запарковался на обочине, вышел из машины и открыл заднюю дверь, чтобы Чейзи вышла, но та отодвинулась к дальней двери. Тогда Антон взял ее за ошейник, и силой вытянул на улицу. Он снял с нее адрессник, на котором были указаны номер телефона Алисы и адрес ее первого места проживания. То есть той квартиры, где до сих пор жили родители Алисы. Родители. Ну, конечно. Почему же они сразу же о них не подумали? Это ведь Антон был сиротой, а у Алисы была мама и Андрей. Он хотел уже изменить свои планы, но потом подумал, что они скажут. Их первая встреча была в отделе полиции, а вторая будет, когда они привезут им любимую собаку дочки. Не самое лучшее впечатление о будущем зяте и отце их внука. Лучше не отступать от намеченного плана, а то потом еще вдруг они захотят вернуть ее. Антон оставил Чейзи на обочине, сел в машину и поехал вперед. Чейзи покорно осталась сидеть там, где он ее оставил. Он проехал метров 150-200, развернулся и поехал назад. Чейзи все так же сидела там, где оставил ее Антон. Она немного приободрилась, увидев, что он возвращается. Привстала. Но Антон проехал мимо, наблюдая в зеркало заднего вида, как Чейзи несколько раз жалостно полаяла ему вслед.

Когда Антон вернулся домой, Алиса все также лежала на кровати. Она уже не плакала, но выглядела потерянной.

– Как ты? – осторожно спросил Антон.

– Да ничего. Живот только все болит – ответила Алиса. – Как там у тебя все прошло? – нехотя спросила Алиса.

Она не хотела осознавать то, что Чейзи теперь с ней больше не будет, но все же ей хотелось знать, что у нее все хорошо.

– Да нормально. Взяли ее. Сказали, что для нее быстро владельцы найдутся, что она у них в приюте недолго пробудет. Они говорят, что она очень красивая и ласковая, а таких быстро разбирают, так что у нее все хорошо будет – ответил Антон.

Конечно, он не собирался ей говорить правду. Правда это была слишком жестока для Алисы. Да и кем она будет его считать после этого? А если вдруг еще и вскроется ситуация с тем ДТП. Она не будет его любить таким, а он ее терять не хочет.

Ночью Алиса разбудила Антона. Живот болел еще сильнее, чем вечером. Антон почувствовал, что простынь под Алисой мокрая. Он подумал, что у нее поднялась высокая температура, и она сильно пропотела, но включив свет, он увидел, что все гораздо хуже. Из-под Алисы по простыне разливалось огромное красное пятно крови. Антон даже не думал, одел первое, что попалось под руку. Алиса также с трудом оделась в то, что лежало рядом, и они пошли на улицу в машину, оставляя за собой след из кровавых пятен.

Они приехали в ближайшую больницу. Их сразу же приняли, и оказали первую помощь. Позже приехала скорая, которая отвезла Алису в отделение роддома, где ее отправили под наблюдение. В эту ночь у Алисы случился выкидыш. Ребенка спасти не удалось, теперь стояла задача сохранить жизнь Алисе. Выкидыш случился только по причине проблем со здоровьем Алисы. Ни какая-то физическая травма, ни психологический надлом, связанный с расставанием с Чейзи, в этом не виноваты. Проблемы были в самой Алисе. Еще в детстве она замечала, что у нее слишком долго, в отличие от других детей, останавливается кровь, пошедшая из носа. Эти нарушения в системе свертываемости крови привели к тому, что развивающийся внутри нее плод не получал достаточное кровоснабжение. Развитие плода нарушается, и организм женщины отторгает такой плод. Обычно это происходит на более ранних сроках, но у Алисы по какой-то причине это затянулось.

Алиса осталась у врачей под наблюдением. Антон провел там всю оставшуюся ночь и половину следующего дня. Он уехал домой только после того, как врачи сообщили ему, что состояние Алисы стабилизировалось. Когда ее увозили на скорой, она уже была без сознания. Слишком большая потери крови не могла пройти бесследно. К счастью, врачи успели сделать все необходимое, чтобы спасти ей жизнь. Еще ночью, когда ей стало плохо, Алиса сначала не хотела будить Антона, но потом, почувствовав сильную тревожность, она все же его разбудила. Промедлив она хотя бы на полчаса, то ей, скорее всего, уже не смогли бы помочь. Сейчас ее состояние было тяжелым, но стабильным. Антону порекомендовали ехать домой. Антона не очень тревожило, что он потерял наследника, наследовать то особо и нечего ему было, он боялся за Алису. Он сам не понимал что, но что-то в нем сидело такое, что не давало ему просто отпустить Алису. Он хотел с ней быть постоянно, вне зависимости от обстоятельств.

В понедельник с утра на работе Антон выглядел совершенно разбитым. Этой ночью, как и предыдущей, он спал очень плохо.

– Братан, ты как? Выглядишь хуево – спросил Макс Антона.

– Да это пиздец, Макс. У Алисы выкидыш. Я, короче, вторую ночь не сплю – ответил Антон.

– Сочувствую, но ты же, вроде, это… не очень то и хотел ребенка. Разве нет?

– Нет, не хотел.

– Так че, все же пропитался к нему любовью что ли?

– Да не.

– А че ты тогда?

– Бля, чувак, это же не так происходит, что, типа, ребенок хуяк и вышел. И все, можно дальше жить. Она сейчас в больнице. У нее состояние тяжелое. Я даже немного рад, что его не будет, как бы ужасно это не звучало. Но я с самого начала не хотел его. Ну, не готов я пока быть отцом. Вот нет у меня такого желание, как знаешь, говорят, вот, типа, будут бегать по квартире маленькие ножки и называть меня папой. Вот нету этого ничего. Я не знаю, есть там кто-то или нет, но, наверное, меня услышали. Но, блять, я еле успел ее довезти до больницы. Понимаешь, они даже сказать сейчас ничего не могут – будет жить или нет. это пиздец просто.

– Оу, да, братан. Я реально не знал, что это так. Нет, я, конечно, знал, что это не как посрать сходить, но не думал, что так жестко.

– А это так. Говорят состояние стабильное, но тяжелое. Надеюсь, все обойдется.

– Да обойдется, конечно. Ну, хоть с собакой теперь не нужно решать проблему. Да? – посмеялся Макс. – Без ребенка то ты теперь потянешь ее.

Он решил немного разрядить атмосферу напряженности, и решил, что так направит разговор в позитивное русло.

– Бля, собака еще эта.

– Ну, ты же говорил, что попривык уже к ней. Чисто из-за ребенка, что трат больше будет.

– Да, блять, я же с собакой уже решил вопрос. За день до этого.

– Отравил все же?

– Нет, отвез ее…в лесу оставил. Ну, на дороге просто. На машине отвез подальше, и просто оставил. Алисе сказал, что в приют для животных отвезу. Бля, а если она захочет, чтобы я теперь забрал ее из приюта? Я же ее уговорил только потому, что на ребенка нужно будет тратиться. Она захочет позвонить в приют, в который я якобы ее отвез, а там скажут, что я нихуя не привозил. Вот пиздец.

– Да, это залет, конечно. У меня однажды тоже факап жесткий был. Я из магазина вышел, и шел к машине. Это мы еще не знакомы были, когда я на тачке гонял. Короче, иду я, и чето мне пернуть как захотелось резко. А я уже к машине подхожу. Ну, и чето меня переклинило. Знаешь, это ощущение безопасности, когда ты в своей машине? Можешь делать, что хочешь, хоть пердеть, хоть срать. Ну, я чето взял, и как серанул на подходе еще к машине. Смотрю, а вокруг людей полно. Рядом прямо в соседней машине прямо чел покупки складывает. Пиздец был.

– Ты серьезно, Макс?

– Да. Перданул так, что на соседней улице, наверное, слышно было.

– Нет, я говорю, ты реально вот сейчас сравниваешь два вот этих случая? То есть, как ты перданул при людях, и как у меня у Алисы выкидыш случился?

– Да, блять, ты просто сказал про машину что-то, я вот и вспомнил. Тебе надо успокоиться и расслабиться. Я тоже уже не курил целые сутки, не могу мысли в кучу собрать, вот и говорю всю хуйню подряд. Пойдем, курнем. У меня с собой есть.

Антон каждый день звонил в больницу, узнавая о состоянии Алисы. Ничего не менялось. Наконец, в пятницу ему сообщили, что ее состояние улучшилось, и из палаты интенсивной терапии ее перевели в обычную палату. Теперь ее можно было навещать, а до этого Антона к ней не пускали, так как он не был ей прямым родственником, и мужем так же не приходился. Он отпросился с работы пораньше, чтобы успеть навестить ее в приемные часы.

Антон привез ей немного фруктов, и мобильный телефон с зарядкой. Когда он увозил ее в больницу, то даже и не подумал взять с собой ее телефон. Собственно, он и не ожидал такого развития событий. Алиса сама вышла к Антону в коридор. Она выглядела очень бледной. Еще бы, она несколько дней питалась лишь физраствором, и только последний день начала есть нормальную пищу. Первый же вопрос, который она задала Антону, был связан с Чейзи.

– Антон, а, раз уж все так вышло, мы сможем вернуть Чейзи? Мы же теперь можем ее содержать?

– Ааа, эм, я узнаю, Алис. Я позвоню им в приют. Может, ее еще не забрали. Я узнаю все. Ты-то как себя чувствуешь?

– Ну, так, не очень. Слабость. Сил совсем нет.

– Понятно. А врачи что говорят? Когда поправишься?

– Говорят, что поправлюсь, а когда не знаю.

– Надеюсь, что поскорее.

– Я тоже. А как думаешь, не успели еще Чейзи забрать кто-нибудь?

– Не знаю, говорили, что ее могут быстро забрать. Я им позвоню.

– А когда ты позвонишь?

– Ну, сегодня уже поздно, я думаю. Завтра позвоню.

– Ты мне сразу тогда скажи, как узнаешь.

– Конечно.

Они еще недолго поговорили, а потом Алиса вернулась в палату. Длительные прогулки ей пока были противопоказаны. Прощаясь с Антоном, она еще раз напомнила ему, чтобы он ей сразу же позвонил, как узнает на счет Чейзи.

Антон вышел на улицу, достал мобильный телефон. Открыл телефонную книгу, и набрал Макса:

– Але, Макс, наебенимся сегодня?

После больницы Антон приехал к Максу. В комнате у Макса стоял огромный телевизор, который они взяли из соседней квартиры. Все остальное Макс уже успел реализовать через сайт объявлений. Его схема отработала идеально. Единственное, что он не смог реализовать по своей схеме – это этот огромный телевизор. Он просто не мог донести его до метро, поэтому пока он решил оставить его у себя.

Они решили сначала покурить, а потом уже сходить к дилеру Макса за чем-то более тяжелым. После пары затяжек Антон спросил Макса:

– Чувак, прикинь, я же сегодня у Алисы был.

– И чего? – спросил Макс.

– Так прикинь, первое, что она спросила, это про Чейзи. Типа, могу ли я ее обратно забрать из приюта.

– И че ты сказал?

– А че я ей скажу, я же ее ни в какой приют не отвозил. Я же оставил ее просто у дороги. Хрен знает, где она теперь. Может, там так и сидит, ждет. Я когда уезжал, она просто сидела.

– Так может, съездим туда? Тачку только надо найти.

– Так можно на той пятерке съездить. Я ж ее так им и не вернул назад.

– Да ну, нахуй, Антон. Это опасно. Ты ее хоть где оставил?

– Так нигде. Я на ней и приехал к тебе. Там бензина чето дохуя. Я все езжу, а он не кончается.

– Антон, ты ебанулся, блять?

– Я же тебе говорил, что они на 2 недели съебали?

– Ну, да.

– А сколько прошло?

– Бля, Макс, я со всей этой хуйней просто проебал ход времени. Я даже не знаю какой сегодня день, блять.

– Ты далеко встал то?

– Так прямо у парадной свободно было.

– Пиздец, Антон. Тут вчера менты были. Наверняка, сейчас все шманать будут. Если увидят тачку угнанную под окном, то сразу же поймут, что это кто-то из соседей. А у меня тут телек этот стоит. Надо тачку слить куда-то срочно.

Они сразу же побежали на улицу. Антон сел за руль, а Макс на пассажирское. Антон завел двигатель, включил заднюю передачу, сдал назад, чтобы развернуться, и заглох. Завел двигатель опять, но тот, проработав пару секунд, опять заглох. Повторный поворот ключа ни к чему не привел. Стартер крутил двигатель, но воспламенения топливовоздушной смеси в цилиндрах не происходило. Стрелка топливомера лежала даже ниже отметки нуля. Очевидно, что у них закончился бензин.

– Бля, Антон, как ты вообще сюда доехал с пустым баком? – спросил Макс.

– Да я хуй знает. Она едет и едет – ответил Антон. – Может, за бензином сходим на заправку?

– Не, нахуй. Надо быстрее ее оттолкать. Давай, где-нибудь в соседнем дворе ее пока бросим, а потом если получится, то увезем подальше куда-нибудь. Сейчас просто надо от дома подальше ее убрать.

Они начали отталкивать авто. Антон толкал сзади, а Макс со стороны водительской двери, одновременно управляя автомобилем.

– Ребят, вам помочь? Сломались? – послышался мужской голос сзади.

– Да не, бензин закончился – ответил Антон.

– Давайте, помогу – предложил мужчина.

– Спасибо – ответил Антон.

– Да не надо – одновременно с ним ответил Макс.

– Да я помогу – ответил мужчина, – мне нетрудно. Куда катим?

Макс со злобой посмотрел на Антона, как тогда, когда Антон расспрашивал его про машину при Маше.

– Да тут, в соседний двор. У меня там друг живет. Пока у него оставим, а потом мы заберем – соврал Макс.

Они откатили машину в соседний двор. Мужчина, помогавший им, попрощался с ними, и ушел по своим делам.

– Ты нахуя ему сказал, что нам помощь нужна, Антон? Ты бы ему еще представился. Нахуя нам лишние свидетели? – спросил Макс.

– Да, бля, я в такой хуйне обычно не участвую. Растерялся. Ты тоже хуйню творишь, так что не надо.

– Ладно, пойдем. Надеюсь, он нас не запомнит.

Взгляд Макса в тот момент напомнил ему то их двойное свидание, когда Макс посмотрел на него точно также.

– Слушай, чувак, а че там у тебя с Машей то? – спросил Антон.

– Да, братан, мы расстались через 2 дня после того свидания. Я жестко тогда забухал, она не выдержала и послала меня. Ты вспомнил, блять.

– Я не знал.

– Да, похуй. Пойдем к Мясникову.

Мясников – это было конспиративное имя нового дилера Макса. Они закупились у него метамфитамином, и поехали на этот раз к Антону. Раз уж никого не было у него дома, то можно было оторваться, как раньше.

В этот вечер они опять ушли в глубокий отрыв. Опять. Они даже не помнили, как закончился один день и начался другой. На следующее утро Антон проснулся от телефонного звонка. Голова сильно болела, и каждая нота отдавалась ему в висок. Он посмотрел на экран, звонила Алиса. Он обещал ей, что позвонит в приют, и сразу же сообщит ей. Но он не звонил. Ему некуда было звонить. Надо было что-то срочно придумать.

– Але, привет, Алис – сказал Антон.

– Привет! Ну, как? Ты звонил по поводу Чейзи? – спросила Алиса.

– Ааа… да, сейчас как раз ними разговаривал. Вот собирался тебе звонить.

– Я тебе уже раз десять звонила. Ты чего не отвечал?

Все предыдущие звонки Алисы Антон крепко проспал. Сон был настолько сильным, что он вообще ничего не слышал. Лишь только когда он начал просыпаться, он услышал мелодию вызова, которая все сильнее и сильнее врезалась ему в голову. Ему показалось, что он быстро ответил на этот звонок, но телефон звонил не меньше минуты прежде, чем Антон поднял трубку.

– А..Да? Я не знаю. Наверное, со связью что-то, у меня нет непринятых – ответил Антон.

– Да? Странно. Ну, так, что с Чейзи? – спросила Алиса.

– Ну… они отдали ее уже. Мне жаль, Алис. Сказали люди хорошие.

– Может… может, мы бы могли с ними связаться и все объяснить?

– Эммм, ну, они не дают контактов людей. Там, закон о персональных данных или типа того. Они еще сказали, что ребенок у них очень обрадовался.

Антон сочинял на ходу, и ребенка решил привлечь в свою ложь, чтобы надавить Алисе на жалость. Когда-то она тоже была ребенком, мечтающим о собаке.

– Понятно – грустно ответила Алиса.

– Ты как, вообще? Тебя выписывать не планируют пока? – спросил Антон.

– Пока нет, не знаю когда. У меня слабость постоянная. Мне каждый день что-то колют, дают таблетки, анализы собирают. Ничего толком не говорят.

– Понятно.

Рядом проснулся Макс, у которого также сильно болела голова. Он еще не понимал, где находится, и что сейчас происходит. Увидев Антона, он закричал:

– Братан, ну мы вчера и нахуярились!

– Кто это там? – спросила Алиса.

Антон посмотрел на Макса, и характерным жестом, приложив палец ко рту, попросил его быть потише, а потом показал на телефон, информируя его тем самым, что он сейчас разговаривает.

– Да это Макс. Он вчера у меня остался – ответил Антон.

– Ладно. Я пойду. Мне скоро опять уколы будут делать – сказала Алиса.

– Хорошо, я вечером тебе позвоню.

Отоспавшись, Макс уехал домой. Антон прилег отдохнуть. Делать ему больше было нечего. Примерно через час, ему позвонил Макс. От Антона до дома он обычно едет не более 50 минут. Значит, он совсем недавно приехал домой, и сразу же набрал Антона. Очевидно, что-то произошло.

– Да, Макс, че случилось? – спросил Антон.

– Братан, менты по хатам пошли. Меня сегодня не было, до меня не дозвонились, но меня сосед встретил на площадке. Расспрашивал. Короче, надо, во-первых, от телека избавиться, во-вторых, про тачку они, по ходу, еще не знают. Надо ее в гараж вернуть. Потому что, если вскроется, что еще и тачка пропала, то то хуй, который нам помогал ее толкать, нас сдаст. Он на районе где-то живет. Может, не в моем доме, но где-то недалеко. Я его часто вижу. Если там начнут расследование вести, он нас точно сдаст. Такие пидорасы в любое очко лезут. Я тебе отвечаю – ответил Макс.

– Так че делать то будем?

– Приезжай ко мне. Надо ночи дождаться. Бенза на заправке купим, зальемся. Ночью также, как увезли, так и завезем тачку. А телек надо как то вынести куда-то. Не знаю. На помойку нельзя. Лучше его с моста какого-нибудь скинуть, нахуй. Главное, вынести так, чтоб нас сосед не увидел.

– Блять, пиздос.

– Давай, дуй ко мне. Ты бенза сможешь купить по пути? Литров 5 хотя бы. Нам хватит до гаражей доехать.

– Чувак, я на заправках никогда не был.

– Да, блять, там заправщики есть. 50 рублей ему сунешь, он тебе зальет сам. Бутылку найди только. Есть у тебя 5-литровые?

– Ну, да, найду.

– Давай, едь, братан. Мы в этом вместе повязаны, вместе из этого дерьма и выпутываться.

– Бля, Макс, это твоя идея была хату соседа грабануть.

– Я тебя не заставлял. Просто предложил. Если забыл, то ты мне сам позвонил, потому что это тебе тачка нужна была. Так что нехуй сливаться. Едь ко мне.

– Да я не сливаюсь. Сейчас еду.

Антон нашел дома бутылку из под воды. Их у него было много. Если не считать алкоголь, то в остальном он вел достаточно здоровый образ жизни, и всем напиткам, газированным водам и сокам, предпочитал обычную воду. И так как пил он ее много, то покупал 5-литровыми бутылками. Так было выгоднее и проще. Он всполоснул ее под краном, хотя это было абсолютно бессмысленным всполаскивать бутылку из под воды водой, но он это сделал. Куда бы более правильным было просушить ее от воды, потому что попадание воды в двигатель машины чревато его поломкой, но Антон этого не знал, да ему сейчас это и неважно было. Главное сейчас, это вернуть машину на место, чтобы через нее следователи не смогли выйти на Антона с Максом.

Антон оделся, и поехал к Максу, прихватив с собой пустую 5-литровую бутылку. На ближайшей к Максу заправке, он подошел к заправщику, человеку в куртке с символикой этой заправки, патрулирующему между колонками, и попросил ему залить бензина в бутылку. Тот отказал, сославшись на то, что им запрещено разливать бензин в пластиковую тару. После того, как Антон дал ему 100 рублей, внезапно ни один запрет не стал действовать, и он налил ему полную бутылку бензина. После этого Антон пришел к Максу.

Они дождались ночи. Сначала Макс хотел вывезти телевизор на машине куда-то, то есть взять его с собой сразу же. Но потом решил, что важнее сейчас вернуть машину, а телевизор потом уж можно будет вынести. А если что, то и вообще разобрать на части, и вынести все по отдельности. Они пошли в соседний двор. Машина стояла там же, где они ее и оставили. Макс залил бензин в бак. Он же сел за руль и повернул ключ. Стартер немного впустую покрутил двигатель, пока, наконец, топливо не подкачалось бензонасосом в цилиндры, и тогда он завелся. Антон сел к нему в машину, и они поехали к гаражам.

Ворота гаражей так же, как и в ту ночь, когда они эту машину угнали, были слегка приоткрыты. В будке охранника горел свет, но там также никого не было. Макс вышел из машины и отодвинул ворота. Антон остался сидеть в машине. После того, как Макс открыл ворота, он подошел к шлагбауму, приложил электронный ключ к замку, но шлагбаум не открылся. Он сделал это еще раз, но в ответ на замке лишь загорался красный огонек. Видимо, кто-то в прошлый раз все же заметил, что на территорию гаражей ночью кто-то проник, а посмотрев записи с видеокамер, увидели, как они это сделали. Очевидно, там подумали, что раз у них был электронный ключ, то это кто-то из арендаторов гаража, поэтому не придали этому особого значения, а лишь ввели ограничения на работу электронных ключей с 6 утра до 11 вечера. Именно поэтому ключ сейчас и не сработал. Макс заглянул в окошко будки охранника. На столе был пульт с двумя кнопками, на которых нарисованы стрелки. Макс нажал на кнопку со стрелкой, направленной вверх, и шлагбаум открылся. Ограничения касались лишь работы ключей, а не шлагбаума в целом. Они заехали на территорию гаражей.

В этот раз им уже известен был путь, куда нужно ехать, поэтому они с первой попытки приехали к нужному гаражу. Макс запарковал машину, они вышли, и начали закрывать ворота, как в этот момент кто-то со стороны им крикнул:

– Эээ, вы кто? Как сюда попали?

Голос был старческий. Вероятно это охранник, делавший обход, заметил их.

– Дед, да мы просто машину приехали поставить. В будке там не было никого, мы бы спросили так – ответил Макс.

Этот старик подошел к ним ближе. На нем была одежда охранника, и что более странно, стало видно, что в руках у него было охотничье ружье. Охранникам не полагается боевое оружие, тем более охотничье ружье. Значит, у него оно было свое.

– Я вас не знаю. Это не ваш гараж. Вы че, пацанва? – сказал охранник.

– Да ты че, дед? Это наш гараж, вот ключи, можешь проверить – сказал Макс.

– Не пизди мне тут. Я знаю, чей это гараж. И не дед я тебе, а Владимир Иваныч – сказал он, и направил ружье в их сторону.

Макс сильно занервничал, увидев направленное на себя ружье.

– Слышь, дед – сказал Макс.

Тот в ответ сместил ружье еще больше в сторону Макса.

– Это…Иваныч. Владимир Иваныч – нервно говорил Макс.

– Николай – ответил тот.

– Ты только что сказал Владимир – сказал Макс ему, а затем обратился к Антону – Скажи же?

Антон не успел ничего ответить, его перебил охранник.

– Нет, не говорил. Вы обкурились что ли, сопляки?

– Да, сказал. Было же – Макс опять обратился к Антону.

– Да похуй сейчас, Макс – ответил Антон.

– На колени стали оба, гандоны. Я за таких, как вы, на войне воевал, а вы даже на работу нормальную не можете устроиться. Только б спиздить что-нибудь.

– На какой войне? Ты чё? – спросил Макс.

– На колени, я сказал – ответил он, нацелившись ружьём Максу в голову.

Они встали на колени, подняв руки вверх, хотя про руки он их не просил. Видимо, просто сработали инстинкты.

– Какая война? Ты на ветерана-то не тянешь – сказал Макс.

– Чеченская, блять – ответил он.

– Так причем тут мы и чеченская война? – спросил Макс.

Глаза охранника налились яростью. Очевидно, что это был больной вопрос для него, а сама война оставила на душе и сознание большой отпечаток. Вернувшись домой после войны, он так и не смог найти себя. Он отдал часть своей жизни этой войне. Потерял там друзей, а вернувшись домой, понял, что никто его тут героем не считает. Это война не нужна была никому. Кто-то выше решал свои интересы, повышал свои рейтинги среди населения ценой их жизней. Ему, в отличие от многих его товарищей, повезло, он там выжил. Но кому из них в итоге стало лучше, вопрос спорный. Он много пил, надеясь, что алкоголь заглушит ту боль и воспоминания, что остались от войны, но алкоголь делал только хуже. Под воздействием алкоголя наружу выходили те мысли, что в трезвости он прятал глубоко внутри. Вот и сейчас, в ночную смену, он выпил, не ожидая никого увидеть, но внезапно на его пути попались Макс с Антоном, и он посчитал, что именно они ему сейчас должны ответить, за что он тогда воевал.

– Заткнись, нахуй. Вот ты мне ответь… – начал говорить он, но Макс его перебил.

– Как я тебе отвечу, если я заткнуться должен? – сказал Макс.

– Тебе чё, смешно? – спросил он.

Он резко дернулся ближе к Максу, чтобы напугать его, но носком ботинка зацепился за торчавшую из земли арматуру. Он полетел вперед руками, в которых у него было ружье. Ударившись о землю, ружье вылетело у него из рук, и упало посередине между ним и Максом. Они с Максом встретились взглядами. Во взгляде охранника стало ещё больше злобы. Он был просто вне себя от ярости. Макс понял, что ситуация сейчас может стать ещё хуже, и решил, что нужно схватить ружье. Он никогда раньше не стрелял ни из ружья, ни из какого-либо другого оружия, но сейчас это было неважно. Главное, чтобы ружье не оказалось у охранника. Он прыгнул за ним, но охранник резким рывком успел схватиться за него одновременно с Максом. Они кувыркались на земле в борьбе за ружье. Антон все это время в оцепенении стоял на коленях. Макс с охранником сцепились на земле. Раздался выстрел. Громкий хлопок. Голова охранника резко дернулась назад. Макс вскочил. От головы, лежащего на земле тела охранника, начало растекаться темное пятно. Освещение было слишком плохим, чтобы с уверенностью сказать, что это была кровь, но было и без того понятно, что это была именно она.

– Блять – Макс застыл с широко раскрытыми глазами.

– Макс, ты чё, убил его? – спросил Антон.

– Нет – Макс покачал головой в горизонтальном направлении. – Нет, братан, он сам. Клянусь, я за ствол держался. За ствол.

– Эй, Иваныч, ты опять шмалишь по банкам? Иваныч? – кто-то кричал откуда-то из глубины гаражей.

Видимо, лежащий с простреленной головой охранник, сегодня дежурил не один. Услышав выстрелы, его напарник решил проверить, что случилось. Иногда так бывало, что у этого Иваныча, как говорится, уезжала крыша, и он начинал палить по бутылкам. Прямо на территории гаражей он начинал палить настоящими боевыми патронами по бутылкам и прочему мусору. Вот и сейчас его напарник подумал об этом, но все же решил проверить.

– Бля, Антон, надо съебывать – сказал Макс.

Макс побежал к последним в линии гаражам, чтобы там перелезть через забор. Антон вскочил и побежал за ним.

– Макс, ворота – крикнул ему Антон.

– Какие, нахуй, ворота, братан? Нас сейчас за убийство могут взять. Съебываем, нахуй – ответил Макс

Он перелез через забор, Антон перелез за ним. Спускаясь вниз, прежде, чем прыгнуть, он посмотрел на ворота гаража. Они были открыты. Они не успели их закрыть. Антон спрыгнул. И они побежали. Просто побежали. Непонятно куда. Макс бежал, а Антон бежал за ним. Антон совершено не переживал из-за убитого охранника, он верил Максу, что тот ничего не сделал, и что охранник сам нажал на спусковой крючок. Но он переживал, из-за того, что они не закрыли ворота. Ведь именно в этом был их план, чтобы никто не обнаружил, что машину угоняли. Рано или поздно, соседи захотят посмотреть на машину, не смогут найти ключи, приедут в гараж, а он открыт. И тогда-то через того мужика, который помогал им толкать машину, смогут выйти на них. Если бы они закрыли гараж, то никто бы ни о чем не догадался бы. Они бы, наверняка, подумали, что просто где-то потерялись эти ключи. В конце концом, Макс там им устроил бардак, а значит, в этом бардаке могли и ключи потеряться. Но их план был нарушен, ворота гаража не закрыты. На тот момент Антон еще не знал, что это не единственное, что пошло не по плану. Когда Макс на земле боролся с охранником, то у него из кармана выпал пропуск на работу. Там не было написано имени и фамилии, но эта информация была внесена на электронный чип, который был в этом пропуске. Пропуск остался лежать рядом с телом охранника, когда они убегали. В темноте они его не увидели. Да и просто, убегали в панике.

Они безостановочно бежали порядка 15 минут. Ни Макс, ни Антон в жизни не бегали столько, как сейчас. Но внутренние резервы организма позволили им пробежать столько времени без остановки. Наконец, Макс, бежавший первым, заметив, что Антон от него начал отставать, замедлил бег и в итоге совсем остановился. Антон его нагнал.

– Чё будем делать, Макс? Куда ты, вообще, бежал? – захватывая с каждым словом воздух, спросил Антон.

– Я не знаю, братан, просто подальше оттуда – также пытаясь отдышаться, ответил Макс.

– Так чё делать то будем? Мы ворота не закрыли. Понимаешь? Увидят тело, рядом гараж открытый. Менты ж это свяжут. Они же нихуя больше не умеют, кроме как очевидные факты друг с другом сопоставлять. Ты понимаешь, к чему я? Найдут владельцев гаража, а это сосед твой, тот и скажет, что их грабанули недавно. А это ещё один очевидный факт. Начнут идти по тачке, а там этот чепушила ебаный может вылезти, который нам тачку помогал толкать. Ты понимаешь?

– Да понимаю я, блять. Ты заебал – прокричал Макс.

– Так, а хули мы ворота-то эти не закрыли, Макс?

– Да потому что там второй охранник бежал. Братан, а если у него тоже ружье было? Его тоже мочить надо было?

– Да блять, мы б успели. Следы так не заметают.

– Хули ты сам не закрыл тогда?

– Я за тобой рванул. Ты рванул, и я за тобой. Блять, блять, бляяяять.

– Ладно. Нам залечь сейчас надо, наверное.

– И где залегать будем? У тебя квартира есть конспиративная может?

– Не, давай, у тебя? К тебе ж не пойдут. Они по соседям будут ходить, по району, а я там ебалом слишком много свечу. Если не мелькаться, то про меня никто и не вспомнит. Давай, у тебя, а?

– Ладно, давай, у меня. Надо тачку поймать, мы сейчас хуй доедем. Не ходит ничего уже.

– Да я такси закажу. Мы уже далеко убежали от гаражей, если че. С такси сейчас проще.

Макс через приложение на своем телефоне заказал такси, но он ошибся с номером дома Антона. Когда их привезли по нужному адресу, и они вышли, то Антон не обратил внимания, куда они приехали. Он был полностью погружен в мысли о произошедшем. Они вышли, и таксист уехал. Только после этого он поняли, что приехали не по тому адресу. Они решили, что еще раз такси вызывать бессмысленно, потому что пешком им идти не более 20 минут. Они пришли к Антону, и легли спать.

Следующую неделю, они на работу не ездили. Старались меньше выходить на улицу. Только в магазин за продуктами. Алиса все еще находилась в больнице, поэтому Макс мог спокойно оставаться у Антона. Через неделю сидения дома, уровень их тревожности достиг максимального значения. Им нужно было как-то расслабиться. Алкоголь не помогал, а ехать к дилеру Макса на район было слишком опасно. Тогда Макс решил, что нужно найти какого-то дилера где-то здесь, на районе у Антона. Они начали высматривать людей, которые потеряли что-то в кустах. Очевидно, что те искали закладки, и через них можно было выйти на человека, который эти закладки оставил. Но когда они начинали заводить с ними разговор об этом, то все сразу же уходили. Казалось, что эта идея обречена, пока однажды на лестничной площадке им не встретился молодой человек, отчаянно поднимающий все подоконники в поисках случайных закладок. У того не было денег, а тяга была сильная, поэтому он пытался найти закладки в старых местах, где раньше его дилер их оставлял. Но поиски были тщетны. Пообещав ему брикетик гашиша, Антон с Максом выведали у него информацию о дилере, у которого тот закупался. Теперь у них был дилер на районе у Антона, и они могли расслабиться.

Дни стали сменять один другой. Они просто потеряли счет дням. Антон в начале недели звонил на работу, и сразу же отпрашивался на всю неделю, говоря, что у него проблемы с Алисой и ей нужен уход. Макс же звонил на работу каждый день, придумывая каждый раз новую причину. Сначала его мучила диарея, потом он простыл, болела голова, ударился коленом, нужно помочь родителям, другу, потом снова живот. Отговорки уже пошли на второй круг. Фантазии уже не хватало, чтобы придумать что-то новое. У него закончились идеи. Вместе с идеями заканчивались и деньги.

Накурившись, Антон с Максом лежали в комнате, и просто смотрели телевизор. Была уже глубокая ночь, но они потеряли счет не только дням, но и часам. Они могли проспать весь день, а ночью встать, чтобы что-нибудь поесть. Антон часто не запоминал, как разговаривал с Алисой, потому что она будила его своими звонками, и он общался с ней чисто на автомате, отмечая лишь принятые звонки от Алисы и хронометраж времени у себя в журнале звонков. К счастью для него, на автомате он не рассказывал ей ничего лишнего, а просто обменивался стандартными вопросами – как себя чувствуешь? Когда планируют выписывать?

– Братан, а у нас дверь закрыта? – спросил Макс.

Антон посмотрел на межкомнатную дверь, которая была открыта.

– Ну, нет. А че? – ответил Антон.

– Да я про входную.

– Я не знаю. Наверное. А че?

– Ну, я подумал, прикинь, никто же не проверяет – закрыта дверь или нет? Ну, снаружи, типа ж, никто не ходит и не дергает за ручки.

– И че?

– Ну, бля, просто представь, что никто бы на ночь двери не закрывал. Ничего бы не изменилось, потому что все равно никто не проверяет, закрыты они или нет.

– Да и похуй.

– А вот и не похуй. Получается, что многие наши действия ни на что не влияют. Что ты закроешь замок на ночь, что нет. Результат будет одинаковым, наутро дверь открываешь ты сам, когда пойдешь на работу. События все равно происходят, вне зависимости от того, сделал ты так или так. Может, просто все предопределено за нас?

– Чувак, но ты же можешь открыть дверь настежь просто. Тогда точно кто-то войдет.

– Не, это уже другое событие, другие обстоятельства, и здесь уже надо рассматривать относительно другой системы координат. Ну, типа, здесь уже неважно – закрыл ты замок или нет, если дверь открыта настежь. Тут уже надо смотреть, ну не знаю – есть ли у тебя вторая дверь или нет. Ну, типа, закрыл бы ты ее или нет, но все равно кто-нибудь бы зашел. Я не знаю. Ну, здесь другие условия, другие обстоятельства. Просто есть действия, относительно которых твои действия не значимы. Может быть, это и называется судьбой.

– Может быть, чувак, я не знаю. Ты говоришь, а я слышу только шум, как будто море за окном шумим, а я лежу и завтра никуда не надо.

– Нам итак никуда не надо.

– Мне кажется, что мне 10 лет, и мы с родителями где-нибудь в Греции. Первая линия, и море прямо за окном. Маааам, принесешь мне соку?

Они пролежали так до самого утра. Просто не заметили, как заснули одновременно, а потом также одновременно проснулись. Каждому из них показалось, что они просто очень длинно моргнули. И так, проспав несколько часов, они продолжили разговор, как будто и не было этого перерыва.

– Я бы сейчас тоже сока попил, но у нас нихуя нет. У тебя, вообще, бабло осталось? – спросил Макс.

– Полтишок. Максимум – ответил Антон.

– Полтишок. Я помню, мелкий был. Мы жили на первом этаже. Не помню, сколько мне лет было, ну совсем мелкий пиздюк. Может лет 12. Предков не было дома, а я с котом бесился. Я чето залез на спинку кресла, а оно к окну стояло. Я вниз посмотрел за окно, а там полтишок лежит, прямо под окном. Я весь день ходил к этому окну и смотрел, а он лежал там. Этот полтишок ебаный. Я извелся весь, я думал – сходить или нет? А если я сейчас пойду, возьму его, и тут за ним придет тот, кто его потерял? Не обвинят меня в воровстве тогда? А если его заберет кто-то другой? Вообще, просто другой человек. Полтишок – это, конечно, не очень много, но тогда это было больше, чем сейчас, а я ж еще мелкий, так для меня это нормальные деньги были. Купил бы себе лимонада, чипсов. Весь день ходил, под вечер решился выйти. Он все еще там лежал. Выхожу, подбираю, а это 50 рублей банка приколов. Сука. Вот это обидно мне было. В школе всегда прикалывались с такими деньгами, но казалось, что реально с ними людей развести не получится. Что только лох полный на них поведется, и так обидно было, что этим лохом я оказался.

У Антона зазвонил телефон, прервав рассказ Макса. Это звонила Алиса.

– Антон, а ты за мной сегодня приедешь? Меня в 2 часа выписывают – сказала Алиса.

– Сегодня? Выписывают? Ого, как неожиданно – ответил Антон.

– Чего неожиданного-то? Мы же с тобой вчера говорили об этом. Ты что, забыл?

– А, да не, точно. Я просто только проснулся, не сразу понял, что происходит.

– Только проснулся? Ты что, не на работе?

– Нет, заболел немного. Взял пару дней отлежаться, но сейчас уже все нормально. Продуло, наверное. Бегаем же все время покурить.

– Понятно. Ну, ты меня встретишь?

– Да, встречу, конечно. Только без машины. Там, приятель Макса ее забрал уже.

– Да ничего, я себя уже нормально чувствую. Доедем и на метро. Ладно, я пойду, к врачу надо.

– Давай, я к двум буду у тебя.

Антон положил трубку, и на мгновение задумался. Затем обратился к Максу:

– Чувак, кажется, наша нычка накрылась. Алиса завтра выписывается. С ней мы не сможем здесь отсиживаться.

– Да я думаю, что мы нормально пересидели. Думаю, что все утихло уже. Если следаки по хатам и ходили, то уже все. Думаю, что можно возвращаться к обычной жизни.

Они собрались, и поехали. Антон в больницу за Алисой, а Макс к себе домой.

Встретив Алису, Антон обратил внимание, что она выглядела хорошо в плане здоровья, но слишком грустной, слишком отрешенной. В глазах не было радости, что она наконец-то едет домой. Все стало хуже, когда они вернулись домой. Потеря ребенка, а потом и потеря Чейзи очень сильно ударили по Алисе. Ей не хотелось ничего. У Алисы началась глубокая депрессия. Если в больнице это еще как то сдерживалось, потому что она находилась в чужом месте, ей постоянно делали какие-то процедуры, и ей просто некогда было думать о чем-то, то сейчас, вернувшись домой, и, не встретив там своего лучшего друга, она потеряла желание жить, и не видела смысла вообще ни в чем.

Ее настроение прослеживалось в ее отношении к людям теперь. Она всегда была вежлива и тактична к людям, но не сейчас. Подходя к дому, она обратили внимание на такую ситуацию – молодая девушка выходила из парадной с собакой. Ее пес подошел к ближайшей урне, понюхал ее и пометил. Навстречу ей, к парадной, шел мужчина. Он докуривал сигарету, и бросил окурок на землю, хотя урна была в паре шагов от него. После этого он сделал замечание девушке о том, что собаку нужно уводить подальше, чтобы они не справляли свою нужду, где попало. Девушка ничего не ответила, но за нее вступилась Алиса.

– Знаете, чтобы я хотела вам сказать? – спросила Алиса. – Во-первых, он пописал ни где попало, а отошел в сторону. Во-вторых, животные так общаются с миром. Мы не одни на этой планете живем, а делим ее со всеми обитателями мира. И если вы просто вешаете цифры на дверь своей квартиры, чтобы обозначить, что она ваша, то они помечают территорию. У них тоже идет постоянная война за территорию, как у людей, только менее ожесточенная, и в меньших масштабах. Они животные, у них так заведено, а мы же, люди, высшая ступень эволюции. Мы придумали экономику, государственность, право. Но это все очень сложно. В более приземленном отношении – мы придумали урны, чтобы бросать в них мусор. Мы, люди, высшая ступень эволюции, а не кошки или собаки. Но для некоторых это слишком тяжело, чтобы сделать два лишних шага и бросить свой сраный окурок в мусорку, а не на землю. Пройдет дождь, и метка, оставленная этим псом, смоется, а твой окурок так и будет лежать здесь год, два, три. В лучшем случаи его кто-нибудь подберет и выкинет. То есть сделает за тебя то, что должен был сделать ты. Но, тем не менее, ты, у которого не хватает извилин, чтобы не срать себе под ноги, считаешь, что имеешь право указывать людям, как им себя вести. Ты сам ведешь себя хуже животного, но при этом считаешь себя лучше. Когда у тебя будет гореть нимб над головой, от спины расправятся крылья, а вода не шелохнется от твоих шагов, тогда только ты можешь подходить к людям, и говорить им, как им следует жить. А пока со своими советами ты можешь только пойти нахуй.

Мужчина был ошарашен такой речью хрупкой, казалось бы, девушки. Пока он стоял в задумчивости, Антон подтолкнул Алису, и они пошли дальше к своей парадной. Антон не знал, чем ей помочь. Единственное, что он мог, это предложить расслабиться, и так как Алисе ничего уже не хотелось от жизни, то она согласилась. Ему даже не пришлось ее уговаривать. Он и не пытался, он просто вскользь заикнулся, и она согласилась. Она начала с ним употреблять наркотики. Пока она только курила с ним марихуану. Это не помогало расслабиться, как говорил Антон, но отвлекало мысли, переключало на что-то другое.

В пятницу и Антон и Макс вышли на работу. На выходные у каждого были свои планы. Антон помогал Алисе справиться с ее депрессией. Как он мог. А у Макса планов на выходные не было. В понедельник Макс на работу не вышел. Весь день Антон до него не мог дозвониться. Во вторник Макс сам ему позвонил. Он был в СИЗО. Ему грозило до 15 лет лишения свободы по статье 105 уголовного кодекса РФ, то есть за умышленное причинение смерти человеку. И охранник в гаражах тут пока еще был не причем.

События выходных для Макса складывались следующим образом. Всю субботу Макс мучился от сильной ломки. Он нашел дома заначку, и скурил ее. Но этого оказалось мало. Пойти к дилеру он не мог, потому что у него не было денег. Но в воскресенье, он не выдержал, и все же договорился с ним о встрече. Дилер знал Макса достаточно хорошо, и отношения у них были доверительные, поэтому он пустил его к себе. Когда выяснилось, что у Макса нет денег, и он пришел просить дать ему в долг, то дилер послал Макса подальше. Макс не смог этого вытерпеть, набросился на него, и в результате драки дилер, упав, ударился головой об стол, и потерял сознание. Макс подумал, что тот умер. Он решил, что раз уж он все равно влип, то можно обнести квартиру по полной программе, и вынес весь запас наркотических средств, которые смог обнаружить там. Чуть позже дилер очнулся, и, увидев, что его обнесли, позвонил своим покровителям. На Макса вышли очень легко. Макс был некрепкого телосложения, и на разборки с ним отправили одного человека. Тот поджидал его у парадной.