Kitabı oxu: «Нарком Берия. Злодей развития»

Şrift:

© А. Б. Громов, текст, 2015

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Художественное оформление, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

* * *

Предисловие

Прошлое обретает плоть

Почему персона Лаврентия Павловича Берии не канула в Лету – ведь многие его соратники рангом пониже, но замешанные по долгу службы в кровавых делах, известны только историкам? Кого мы знаем из руководителей сталинской госбезопасности? Ягоду, Ежова, Берию. Причем двух первых многие вспомнят с трудом. Многим ли что-то говорит фамилия Абакумов или Меркулов? И тем более Кобулов? Так почему именно Берия стал персонажем 53 фильмов и сериалов, десятков романов и документальных книг? Причем среди тех произведений, где, по разъяснениям авторов и убежденности публики, просматриваются его черты, есть культовые вещи, что называется, из первой десятки, вроде «Покаяния» и «Трудно быть богом».

Почему он просто не забыт как один из тех, кому история де-факто вынесла свой приговор? Почему получается так: меняются времена, меняется Берия? Продолжаются споры о масштабах его разврата (одновременно с нарастающим убеждением, что Лаврентий Палыч, перефразируя слова Высоцкого, «был маршал разведки и отличный семьянин»). Все основные этапы его биографии известны уже несколько десятилетий. Но происходит смещение акцентов в том или ином направлении. Можно ли Лаврентия Павловича назвать верным оруженосцем Сталина?

И почему не произошла не совсем официальная, но все же полуреабилитация Берии? И одновременно неизбежно находятся люди, выступающие за полную реабилитацию «великого маршала». Трудно представить, какие трансформации произойдут с образом Лаврентия Павловича Берии за следующие пятьдесят лет…

Для объективности в издании представлены как минимум две точки зрения. Одна основана на парадной биографии (и в том числе автобиографии) Берии, а вторая – на тех документах и показаниях, которые появились после его ареста. Каждое из этих информационных направлений может быть по-своему необъективно. Но попытка оценить и то и другое во всем многообразии плюсов и минусов дает возможность непредвзято взглянуть на светлые и темные стороны жизни и деяний Лаврентия Берии, на его возвеличивание и стремительное падение.

Берия не был типичным руководителем спецслужб – он являлся и умелым хозяйственником, и талантливым администратором. Возможно, именно поэтому смог долгое время избегать участи своих предшественников, возглавлявших НКВД…

Глава 1. Мальчик с окраины империи

Известна ли его родословная?

Лаврентий Павлович Берия появился на свет 29 (а по старому стилю – 17) марта 1899 года в небольшом горном селении Мерхеули, расположенном неподалеку от Сухуми, – через село пролегала Военно-Сухумская дорога, связывающая город с Кодорским ущельем. Родителями Лаврентия были Павел Хухаевич Берия (1872–1922) и Марта Виссарионовна (Ивановна) Джакели (1868–1955). До наших дней не дошло никаких воспоминаний ни самого Берии, ни его друзей детства, ни сверстников. Кстати, там же в Мерхеули, только два года спустя после Берии, родился Михаил Александрович Лакербай – один из родоначальников абхазской советской литературы.

Позже появились воспоминания Серго, сына Берии, в которых тот рассказывал о деде Павле: «Остались в памяти черная дедова бурка, башлык да еще рассказы о нем самом, человеке чрезвычайно трудолюбивом и деятельном».

Небогатые родители Лаврентия Берии были мингрелами, представителями одной из грузинских этнических групп, причем Марта по происхождению являлась дворянкой, состоявшей в дальнем родстве с уважаемыми в тех краях князьями Дадиани, владевшими Мингрелией до 1803 года, когда признали себя вассалами Российской империи. Через шестьдесят четыре года после этого уступивший права России на свои владения (официально – упразднена автономия) князь Николай Дадиани получил от российского императора Александра II Освободителя потомственный титул светлости и фамилию князя Мингрельского. Кроме того, князья Дадиани были в родстве с грузинским царским домом Багратионов. Но это очень дальние родственные отношения со знатными родами Грузии не принесли в дом родителей Лаврентия Берии богатства. Род самой Марты, Джакели, относился к началу XX века к небогатым, а простой крестьянин Павел Берия с детства привык жить в бедности (существует версия о том, что он в молодости участвовал в одном из восстаний против царизма), и поэтому Марте приходилось подрабатывать швеей.

Впрочем, существуют и другие точки зрения на происхождение Лаврентия Павловича.

«Отец Берия, Павлэ Берия, был бандит и содержатель домов терпимости. В 1912 году в г. Поти, на Черном море, содержал пивное заведение с женщинами-проститутками. Одновременно он возглавлял бандитскую шайку. Он заманивал простаков, награбленное клал себе в карман, а случайных он предавал в руки полиции. Брат Павла Берия в 1917 году был убит в Сухуми как провокатор и агент полиции. Берия, будучи студентом Высшего технического института в Баку, не мог не быть агентом охранки. Его окружение – воры, бандиты и агенты иностранной агентуры. Принят был в Тифлисе аджарец по имени Дурсун, в прошлом бандит, а потом агент Турции. И этот Дурсун – доверенное лицо Берия. В 1928/29 гг. второй Мучдусси Хачик, бывший сотрудник НКВД Армении, он в 1921 г. передал дашнакам две тысячи человек. В Эчмиадзине (Армения) все члены Коммунистической партии и активисты были расстреляны, а Мучдусси как глава подпольной организации остался жив. Мучдусси вошел в доверие советской власти и стал работником ЧК, во время восстания его оставили руководителем подпольной организации. Конечно, как агента иностранной разведки никто не знал, кроме дашнаков, ставленниками которых был Мучдусси. Мучдусси предал всех, а сам укрылся. Когда же Тер-Габриельян С. М. стал председателем СНК Армении, он разогнал всех подозрительных лиц» (из письма А. В. Качмазова Г. М. Маленкову от 10 июля 1953 г.).

Хотя в ходе судебного процесса 1953 года над Лаврентием Берией ему не было предъявлено обвинение в сокрытии своего дворянского (кулацкого) происхождения, в части последующих публикаций о его семье статус отца с «бедняка» был повышен до «середняка». От первого брака у овдовевшей Марты остались сын и дочь, о которых по причине бедности Марты заботился и воспитывал ее брат Дмитрий. В браке с Павлом Берией родилось еще трое детей. Первенец прожил только два года и скончался от оспы. Лаврентий был вторым ребенком. Третьим была Анна, которая после перенесенной болезни осталась глухонемой. Поэтому родители Лаврентия могли рассчитывать только на то, что средний сын выберется из нужды и поможет родственникам. Не сохранилось подробных и достоверных сведений об отношениях Лаврентия с отцом и матерью в детстве и юности. Да и вообще о юношеских годах Берии мало что известно, кроме вышеупомянутого. Но есть неофициальные сведения, что он, как говорится, с младых ногтей был юношей не только расчетливым, но и умеющим отдавать команды и, что самое главное, заставлять сверстников их выполнять.

Чтобы надежды родителей могли сбыться, Лаврентий должен был сначала получить образование. Отцу пришлось продать половину дома, чтобы заплатить за учебу Лаврентия, которого отдали в Сухумское реальное училище. Тот не подвел родителей и в пятнадцать лет окончил училище с отличием. Но этого оказалось мало, и для того, чтобы Лаврентий смог продолжить обучение в Бакинском механико-строительном техническом училище, его отцу пришлось продать вторую половину того самого дома. С тех пор семья перебралась в оставшуюся в их владении хибару.

Рассказу о бедных родителях, продавших дом, чтобы попытаться вывести в люди единственного сына, сопутствует и другая легенда. Согласно ей, Берия рос настолько умным и неординарным мальчиком, что деньги на оплату его обучения собрали вскладчину все жители родного селения.

Практически герой народного эпоса! Ну, или кто-то вроде д’Артаньяна… Так начиналась мифологизация его образа.

Юность и учеба в Баку. Инженер или архитектор? Что заставило Берию увлечься марксизмом

По словам самого Лаврентия, он уже с семнадцати лет зарабатывает на кусок хлеба не только себе, но и своей матери и младшей глухонемой сестре, переехавшим к нему в Баку. В это время Берия, продолжая обучение в училище, зарабатывал на жизнь, работая практикантом главной конторы нефтяной компании Нобелей (Товарищество нефтяного производства братьев Нобель), занимавшейся нефтедобычей и нефтепереработкой в Баку, пока не была в 1920 году национализирована большевиками.

Известно, что в юности Лаврентий любил рисовать, а позже увлекался архитектурой. Зато имеются сведения, когда он занялся революционной деятельностью – по словам самого Берии (указанным в автобиографии, датированной 27 октября 1923 года), в октябре 1916 года шестнадцатилетний Лаврентий при участии других студентов Бакинского технического училища организовал нелегальный марксистский кружок и занял в нем ответственную должность казначея. В этом просуществовавшем до Февральской революции кружке студенты тайком читали запрещенную литературу, которую потом и обсуждали на своих тайных сборищах. А вот уже в марте 1917 года, по собственным словам Берии, им при помощи товарищей была организована в училище настоящая большевистская ячейка. Таким образом, спустя шесть лет после описываемых событий начинающий функционер советской власти утверждал, что он де-факто стал членом партии большевиков еще до того, как она пришла к власти, ибо, как позже в Германии после прихода Гитлера к власти, особым уважением пользовались «старые бойцы» или по крайней мере те, кто стал членом правящей партии до ее официальной победы.

Но сказать, насколько сильно этот самый марксистский кружок юного Лаврентия отличался от «тайных обществ», создаваемых мальчишками в разных концах мира во все времена, конечно, более чем затруднительно. Когда Берия был всесильным, оспаривать его предреволюционные заслуги вряд ли кто-то осмеливался, а после падения «лубянского маршала» количество навешанных на него грехов и преступлений было столь необъятным, что стало не до марксистского кружка последней предреволюционной осени…

Берия на первой мировой войне

В июне 1917 года Лаврентий Берия в качестве техника-практиканта армейской гидротехнической школы командируется в Одессу, а позже – на Румынский фронт, на котором в июле 1917 года начались активные боевые действия, связанные с июльским наступлением, задуманным А. Ф. Керенским и другими членами Временного правительства с целью разгрома Германии. В боях основное участие принимала румынская армия, воевавшая на стороне России, к 8 сентября 1917 года Румынский фронт стабилизировался.

Лаврентий Берия служил в городе Пашкани, расположенном на северо-востоке Румынии важном железнодорожном узле (также упоминается его работа в лесном отряде села Негулешты).

Уже через три с половиной десятка лет то самое вступление практикантом в гидротехнический отряд и пребывание на фронте, в то время как большевики выступали против продолжения империалистической войны, было поставлено Лаврентию Павловичу в вину. Генеральный прокурор Советского Союза Роман Андреевич Руденко, ведший следствие по делу Л. П. Берии, однажды задал ему коварный вопрос: «Как могло случиться, что вы, будучи членом партии с марта 1917 года, в июне этого года добровольно вступили практикантом в гидротехническую организацию и выехали в Одессу? Было ли это поступление согласовано вами с партийной организацией?» В ответ Берия привел формальное оправдание: «Что я поступил в эту организацию, Цуринов1 знал, но я ни с кем из партийной организации этого не согласовывал…»

Вел ли на Румынском фронте Берия революционную работу, ту самую антивоенную агитацию, которой тогда занимались большевики? Данных об этом нет, не считая того, что Берия, по его собственным словам, был избран председателем отрядного комитета, и часто принимал участие в проходивших в то время в Одессе митингах солдат, матросов и рабочих. Но зато имеется другая причина, более прозаическая, которой можно было и объяснить поездку Берии. Ему нужно было завершить образование в техническом училище, а для этого по тогдашним правилам надо было, как и в Советском Союзе, пройти производственную практику, без которой Берия не мог получить диплома.

Далее, как это часто случается и в дальнейшей биографии Берии, следует две версии объяснения возвращения Берии в Баку. Согласно первой, он отправился на родину осенью после развала Румынского фронта. В реальности после Октябрьской революции Румынский фронт стал разваливаться, и 3 декабря (по новому стилю) 1917 года командующий фронтом генерал-адъютант Щербачев начал с согласия французских военных представителей на фронте переговоры о перемирии с командованием австро-германских войск. Перемирие было заключено через пять дней, а в середине декабря Румынский фронт фактически прекратил свое существование. Некоторая часть солдат покинула боевые позиции еще раньше.

Согласно другой версии, Лаврентий Берия покинул Румынский фронт потому, что был комиссован по болезни.

Революция как поворотная точка его судьбы. Берия – участник большевистского подполья в Азербайджане

В ходе своей недолгой военной службы Берия сблизился с большевиками, представлявшими в армии в то время реальную силу, и с февраля 1918 года принялся за работу в Бакинской городской организации большевиков и секретариате Бакинского Совета рабочих депутатов. Так прошло восемь месяцев. После разгрома в сентябре 1918 года Бакинской коммуны турецкими войсками при участии азербайджанской социалистической партии «Мусават», выступавшей за национальную независимость Азербайджана и против советской власти, Берия остался в городе. В автобиографии он так описывает этот период деятельности: «Начиная с 1917 года, в Закавказье я вовлекаюсь в общее русло партийно-советской работы, которая перебрасывает меня с места на место, из условий легального существования партии (в 1918 г. в г. Баку) в нелегальные (19 и 20 гг.) и прерывается выездом моим в Грузию».

Но Советской республике были жизненно необходима бакинская нефть, и поэтому помимо формирования сильной Волжско-Каспийской флотилии и сухопутных частей в Баку велась и деятельность подпольщиков, делавших все для возвращения в Азербайджан советской власти.

Командующим Кавказским фронтом Красной армии в январе 1920 года стал один из самых лучших военачальников – Михаил Николаевич Тухачевский. Через два месяца Реввоенсовет фронта получил телеграмму от В. И. Ленина: «Взять Баку нам крайне, крайне необходимо. Все усилия направьте на это, причем обязательно в заявлениях быть сугубо дипломатичными и удостовериться максимально в подготовке твердой местной Советской власти. То же относится и к Грузии, хотя к ней относиться советую еще более осторожно». В разработке плана захвата Баку принимали участие М. Н. Тухачевский и С. Орджоникидзе, а среди исполнителей был назначенный 31 июля 1919 года командующим Волжско-Каспийской военной флотилией Федор Федорович Раскольников. Ему ставилась задача «произвести в районе ст. Алят десант небольшого отряда, который должен быть выделен распоряжением командарма 11-й армии. Быстрым налетом овладеть в Баку всем наливным флотом, не допустить порчи нефтяных промыслов». Поводом для начала боевых действий, а точнее говоря – вторжения войск в Азербайджан, было появившееся 28 апреля обращение Бакинского ревкома за помощью к Совнаркому РСФСР. Но уже за несколько часов до этого события, ранним утром 27 апреля, четыре бронепоезда с десантом в составе двух стрелковых рот и руководителей компартии Азербайджана под руководством Анастаса Ивановича Микояна отправились путь. В результате рейда в Баку на территории Азербайджана была установлена советская власть.

Что же касается Берии, то с октября по январь 1919 года он работал в Баку простым конторщиком на заводе «Каспийское товарищество Белый Город». Затем он закончил учебу и получил диплом. По его собственным словам, «в связи с началом усиленных занятий в техническом училище и необходимостью сдать некоторые переходные экзамены я вынужден был бросить службу. С февраля 1919 г. по апрель 1920 г., будучи председателем комячейки техников, под руководством старших товарищей выполнял отдельные поручения райкома, сам занимаясь с другими ячейками в качестве инструктора…».

Наверное, это и был первый знаковый момент его жизни – время выбора между жизнью мирного инженера и службой тому странному конгломерату нарождающейся новой государственности и бурной революционной стихии, который в тот момент представляла собой советская власть.

Двойной агент: служба в контрразведке при Комитете государственной обороны Азербайджана. Версии истинной роли Берии в этот момент

И тут всплывает один из первых фактов в деятельности Берии, позже вызвавший множество споров, появление разных версий и документов, как обвинительных, так и оправдательных. После окончания училища член большевистского подполья в Баку Лаврентий Берия поступил на службу в контрразведку тогдашнего мусаватистского антисоветского правительства Азербайджана. Было ли это предательство, в котором обвиняли Берию противники и в 30-х годах, и на процессе 1953 года?

Сам Лаврентий Павлович о том, что он служил во вражеской контрразведке, сведений не скрывал, что, в частности, отмечено в той самой автобиографии, датированной 1923 годом: «Осенью того же 1919 года от партии Гуммет2 поступаю на службу в контр разведку, где работаю вместе с товарищем Муссеви. Приблизительно в марте 1920 года, после убийства товарища Муссеви, я оставляю работу в контрразведке и непродолжительное время работаю в Бакинской таможне». Из контекста этого сообщения становится ясно, что в контрразведке Берия работал как тайный большевистский агент и вынужден был спешно покинуть службу в контрразведке после разоблачения и гибели своего сообщника.

Являлся ли Берия законспирированным большевистским агентом, действовавшим в контрразведке врага по поручению старших революционных товарищей? В архивах имеется один любопытный документ: служебная записка одного руководителей ЧК–ГПУ в 1919–1920 гг. – заместителя начальника Особого отдела ВЧК, а в 1926–1928 гг. – руководителя Закавказского ГПУ Ивана Петровича Павлуновского. В этой официальной бумаге, датированной 25 июня 1937 года и предназначенной лично И. В. Сталину, рассказывалось о том, что перед своим назначением на должность руководителя Закавказского ГПУ он имел беседу с шефом ГПУ Ф. Э. Дзержинским, во время которой «…т. Дзержинский сообщил мне, что один из моих помощников по Закавказью т. Берия при мусаватистах работал в мусаватистской контрразведке. Пусть это обстоятельство меня ни в какой мере не смущает и не настораживает против т. Берия, так как т. Берия работал в контрразведке с ведома ответственных т.т. закавказцев и что об этом знает он, Дзержинский и т. Серго Орджоникидзе». Помимо этого, в тексте документа была ссылка и на более поздние свидетельства о Лаврентии Берии – со стороны Серго Орджоникидзе, ведь Павлуновский был заместителем наркома тяжелой промышленности СССР, являвшегося наркомом до самой своей смерти. По словам Павлуновского, «в течение двух лет работы в Закавказье т. Орджоникидзе несколько раз говорил мне, что он очень высоко ценит т. Берия, как растущего работника, что из т. Берия выработается крупный работник и что такую характеристику т. Берия он, Серго, сообщил и т. Сталину… Года два тому назад т. Серго как-то в разговоре сказал мне: а знаешь, что правые уклонисты и прочая шушера пытаются использовать в борьбе с т. Берия тот факт, что он работал в мусаватистской контрразведке, но из этого у них ничего не выйдет. Я спросил у Серго, а известно ли об этом т. Сталину. Т. Серго Орджоникидзе ответил, что об этом т. Сталину известно и что об этом он т. Сталину говорил».

Берия, которому в момент написания этой записки было всего тридцать восемь лет, еще не был широко известен, и тем более – среди старых большевиков. Самому Павлуновскому, имевшему в 1927 году конфликт с Лаврентием Павловичем, пришлось после этого оставить Закавказье. В том самом кровавом 1937 году, как и многие старые большевики, Павлуновский был арестован и 29 октября 1937 года был приговорен к смертной казни, приведенной в исполнение через несколько часов на печально известном полигоне Коммунарка.

Но есть еще одна версия, омского историка Михаила Ефимовича Бударина, в которой говорится о том, что Павлуновский после вынесения смертного приговора находился в заключении еще три года. В период, когда Берия стал наркомом внутренних дел Советского Союза, по его личному приказу Павлуновского отправили в специальную камеру, наполненную водой. Она ему доходила до самой головы. Вскоре арестант подписал признательные показания и был расстрелян.

Кому именно оказался особо не нужен старый большевик, сибирский чекист Павлуновский, в послужном списке которого среди прочих дел было пленение барона Унгерна и смертный приговор командиру знаменитого женского батальона Марии Бочкаревой? Сталину, который тоже не любил тех, кто мог оспорить его дореволюционную значимость? Или все-таки Берии, который с первого момента совместной работы его откровенно возненавидел, и, скорее всего, взаимно? Узнать о Берии что-то очень опасное он вряд ли мог успеть – не так долго работал в Закавказье, и вдобавок не пользовался симпатиями сослуживцев. Так Меркулов хоть и списывал основные интриги против Павлуновского на Лаврентия Павловича, но признавал, что тот не понимал и не хотел учитывать местных условий. Хотя есть версия, что именно благодаря своему незнанию местного менталитета Павлуновский заметил то, что остальным не бросалось в глаза…

Агент-нелегал в Грузии, арест, удачное освобождение

После прихода советских войск в апреле 1920 года в Баку Берия, по его собственным словам, был командирован в недружественную Советской России Грузинскую Демократическую Республику, где и занялся нелегальной деятельностью в качестве уполномоченного Кавказского крайкома РКП(б) и регистрационного отдела Кавказского фронта при Реввоенсовете 11-й армии. Но на этот раз «засланный казачок» Берия был вскоре после своего приезда в Тифлис арестован, а затем освобожден с требованием в трехдневный срок покинуть территорию страны. По словам самого Берии:

«С первых же дней после Апрельского переворота в Азербайджане3 краевым комитетом компартии большевиков от регистрода4 Кавказского фронта при РВС 11-й армии командируюсь в Грузию для подпольной зарубежной работы в качестве уполномоченного. В Тифлисе связываюсь с краевым комитетом в лице тов. Амаяка Назаретяна, раскидываю сеть резидентов в Грузии и Армении, устанавливаю связь со штабами грузинской армии и гвардии, регулярно посылаю курьеров в регистрод г. Баку. В Тифлисе меня арестовывают вместе с центральным комитетом Грузии, но согласно переговорам Г. Стуруа с Ноем Жордания5 освобождают всех с предложением в 3-дневный срок покинуть Грузию».

Далее возникает одна из многочисленных загадок в биографии Берии: на каких условиях он был освобожден из-под стражи? Существует версия, о которой поведал в августе 1953 года следствию Шалва Несторович Беришвили, грузинский эмигрант, который до того, как после окончания Второй мировой войны был схвачен советскими спецслужбами, обитал в Париже.

Его дядей был Ной Виссарионович Рамишвили – первый министр-председатель правительства Грузинской Демократической Республики и министр внутренних дел, с 24 июня 1918 года являвшийся министром внутренних дел республики в правительстве Ноя Жордания. По словам Ш. Беришвили:

«…Когда однажды, в 1928 или 1929 году, я и мой дядя Ной Рамишвили… прочитали в тбилисской газете «Коммунист» (а газету мы выписывали) о назначении Берии на какую-то должность, то Рамишвили вспомнил в моем присутствии об аресте Берии в 1920 году меньшевистским правительством. Рамишвили сказал, что Берия был арестован начальником особого отряда Меки Кедия в 1920 году, когда Берия из Баку приехал в Грузию по какому-то заданию от большевиков. Рамишвили тогда же сказал мне, что Берия после ареста все рассказал ему о своих заданиях и связях. Я удивился, а Рамишвили велел мне напомнить об этом, когда к нему придет Кедия Меки. Последний к нам вообще приходил часто.

Когда к нам пришел Меки Кедия, то мы спросили его об аресте Берии в 1920 году и о том, как Берия вел себя на допросах. Кедия подтвердил, что Берия после ареста плакал и всех выдал, после чего был освобожден».

Но в дальнейшем грузинские меньшевики, оказавшиеся в эмиграции, так и не опубликовали никаких достоверных материалов, доказывающих, что арестованный Лаврентий Берия выдал грузинской охранке грузинских подпольщиков. А ведь среди тех, кто был казнен и отправлен в Сибирь в 1924 году по приказу Берии, наверняка были родственники членов бывшего грузинского правительства меньшевиков. Почему же они не воспользовались случаем отомстить своему смертельному врагу Берии? Может, потому, что достоверных документов у них на руках не было?..

Кроме того, существует и протокол допроса Л. П. Берии от 16 июля 1953 года. В нем содержатся следующие вопросы Генерального прокурора СССР Р. А. Руденко и соответствующие ответы Берии:

«ВОПРОС: При каких обстоятельствах вы были арестованы в Грузии в 1920 году?

ОТВЕТ: Первый раз я был арестован весной или летом в 1920 году в Тифлисе, где я находился по заданию регистрода XI армии. Был задержан в здании ЦК большевиков, куда я был вызван Назаретяном, который был одним из руководителей ЦК. Особый отряд меньшевистский еще до моего прихода оцепил здание ЦК. Вход туда был свободным, а выход – нет. Всех нас задержали в этом здании около суток, а затем всех освободили. Части из задержанных предложили покинуть Тифлис, что предложили мне – я не помню, может быть, тоже покинуть Тифлис. Со всеми нами, в том числе и со мной, вел разговор какой-то сотрудник этого меньшевистского отряда, протокола допроса не велось.

Спустя некоторое время из Тифлиса я выехал в Азербайджан как дипкурьер посольства РСФСР и при возвращении обратно в Грузию по заданию регистрода был задержан на границе пограничными особыми отрядами меньшевистского правительства. Был доставлен в Тифлис и, несмотря на мои протесты о незаконности ареста, так как являлся дипкурьером, меня все же через несколько дней отправили в Кутаисскую тюрьму. Перед направлением в Кутаисскую тюрьму в результате моих протестов явились представители посольства РСФСР Андреев и Белоусов, которым я вручил все документы и деньги, которые при мне находились. Они мне заявили, что посольство РСФСР опротестовало мое задержание перед министром иностранных дел грузинского меньшевистского правительства.

ВОПРОС: Фамилия Пунке вам известна?

ОТВЕТ: Не помню.

ВОПРОС: Кто был начальником регистрода XI армии?

ОТВЕТ: Начальником был Тарасов, был ли Пунке начальником регистрода XI армии – не помню, может быть после.

ВОПРОС: При аресте при переходе границы у вас было отобрано удостоверение на шелку, подписанное начальником регистрода XI армии?

ОТВЕТ: Нет, ничего у меня не было отобрано.

ВОПРОС: Вам известна также фамилия Нечаев?

ОТВЕТ: Не помню.

ВОПРОС: Вам оглашаются показания бывшего резидента разведывательного управления Кавказского фронта в Закавказье Нечаева:

«В 1920 году я работал окружным резидентом разведывательного управления (регистрода) Кавказского фронта в Закавказье. В зону моей деятельности, наряду с другими районами, входила и меньшевистская Грузия. Во второй половине 1920 года в мои руки попала грузинская меньшевистская газета, издававшаяся в Тифлисе, в которой в качестве большой сенсации сообщалось об аресте органами Министерства внутренних дел меньшевистского правительства Грузии «большевистского агента» Л. П. Берия с рядом изобличающих его данных. Я хорошо помню, что в этом сообщении приведен был полный текст найденного при Берия секретного удостоверения на шелку о том, что предъявитель его является сотрудником регистрода XI армии. Хорошо также помню, что на этом удостоверении стояла известная мне подпись начальника регистрода XI армии Пунке.

Опубликование этих материалов о Берия как о советском агенте было актом политической диверсии, рассчитанной на компрометацию Советской России, которая только недавно, установив дипломатические отношения с меньшевистским правительством Грузии, одновременно ведет против него подрывную работу, засылая в Грузию своих военных агентов. Учитывая, что других подобных случаев широкого оповещения о поимке советского агента тогда не было, хотя фактически в руки грузинской разведки попадали наши товарищи, можно с основанием предположить, что все это имело явно преднамеренный характер и в этом случае такая полная расшифровка могла иметь место только со «своим» для меньшевистской разведки человеком…

Вызывает подозрение тот факт, что в упомянутых выше опубликованных меньшевиками агентурных документах фигурировала фамилия именно Берия Л. П., в то время как обычно в таких случаях применялась вымышленная фамилия (кличка)».

Подтверждаете это?

ОТВЕТ: Я ничего не знаю».

Итак, по словам самого Берии, оставшись незаконно в стране после трех дней, данных ему на отъезд, был под фамилией Лакербая принят на работу в представительство РСФСР, руководимое Сергеем Мироновичем Кировым. Затем в мае Берия отправился обратно в Баку, где должен был получить директивы в связи с подписанием Московского договора. 7 мая 1920 года в Москве был подписан договор между РСФСР и Грузией, гарантирующий Грузинской Демократической Республике независимость в обмен на обещание не давать убежища войскам сил, враждебных Советской республике. Для Советской республики, в то время ведущей тяжелую войну с Польшей и в дальнейшем планировавшей «советизацию» Грузии (среди инициаторов этого плана были Киров и Орджоникидзе), договор лишь откладывал начало военных действий против Грузинской Демократической Республики.

Согласно договору, правительство Грузии отпустило из тюрем значительную часть большевиков, ранее выступавших против его власти. Освобожденные революционеры сформировали Коммунистическую партию Грузии, которая, несмотря на заявленную ей формальную независимость, действовала (и финансировалась) под руководством Кавказского бюро РКП(б), в свою очередь являвшегося исполнителем воли В. И. Ленина и его соратников. Члены Коммунистической партии Грузии развернули подпольную деятельность, направленную против правительства страны, в которой входили меньшевики. Один из них, уже упомянутый Ной Рамишвили, министр внутренних дел, отдал приказ об аресте наиболее активных грузинских коммунистов, выступавших против грузинского правительства. В ответ полномочный посол РСФСР Сергей Киров выразил протест от имени правительства РСФСР, и правительства Грузии и РСФСР обменялись нотами. Этот спор так и не был разрешен и дипломатическим путем, и в результате правительство Советской республики развернуло пропаганду против меньшевистского правительства Грузии, которое обвинило в незаконных репрессиях против местных коммунистов и, кроме того, в организации препятствий проходу конвоев в Армению и также помощи различным антисоветским восстаниям, вспыхивающим в этот период на Северном Кавказе. Но и грузинское правительство тоже не осталось в стороне: в свою очередь, оно обвинило Москву в том, что ее эмиссары организуют на ее территории антигосударственные выступления (преимущественно – среди представителей этнических меньшинств, в том числе – абхазов и осетин), а также – в частых провокациях на границе с Азербайджанской ССР, де-факто контролируемой Москвой.

Поэтому неудивительно, что в такой непростой обстановке одной из жертв русско-грузинского конфликта стал Лаврентий Берия, арестованный на обратном пути во время своего возвращения из Баку. Несмотря на советский паспорт и заступничество полномочного посола РСФСР Сергея Кирова, Берия не был освобожден, а, наоборот, отправлен в Кутаисскую тюрьму, славившуюся на весь Северный Кавказ своими жестокими порядками. В ней Лаврентий провел более двух месяцев. В августе находившиеся в ней политические заключенные начали голодовку, и, не желая очередного витка обострения отношений с Москвой, большевики из Кутаисской тюрьмы (среди которых был и Берия) были освобождены и в августе того же года высланы из Грузии в Баку.

Прошло несколько месяцев, и в феврале 1921 года вспыхнула с надеждой ожидаемая грузинскими коммунистами советско-грузинская война (среди тех, кто высказался за ее подготовку, были Сталин и Троцкий, а Ленин поначалу колебался), поддержанная и действиями грузинских подпольщиков, – своевременно начались восстания местных рабочих и крестьян, а также представителей нацменьшинств на территории республики.

Сценарий начала советского вмешательства был стандартным, практически ничем не отличающий от азербайджанских событий – 16 февраля 1921 года ревком Грузии во главе с Ф. И. Махарадзе провозгласил Грузинскую Советскую Республику и сразу же направил в Москву просьбу об оказании военной помощи. В ответ части Красной армии в этот же день пересекли южную границу Грузии.

24 февраля правительство Грузинской Демократической Республики было вынуждено эвакуироваться в Кутаиси, на следующий день в Тбилиси вошли советские войска. В городе разместился Грузинский ревком, преобразованный в этот же день в СНК Грузинской ССР. Но тут пока еще существующему грузинскому правительству меньшевиков ультиматум предъявила Турция, претендуя на часть территории. Лишь 7 марта 1921 года в Кутаиси состоялось заключение перемирия между Грузией и РСФСР, которое со стороны правительства Грузинской Демократической Республики подписал министр обороны Григол Лордкипанидзе, а с советской стороны – полномочный представитель Авель Енукидзе. На следующий день было подписано соглашение, передающее Батуми, контролирующийся грузинской армией, частям Красной армии. Члены бывшего грузинского правительства меньшевиков на итальянском судне покинули территорию страны.

Много позже была опубликована данная в 20-х годах комиссией ЦК компартии Грузии характеристика Берии, в которой, в частности, говорилось: «В тюрьме не подчинялся постановлениям парторганизации и проявлял трусость. К примеру: не принимал участия во времени объявления голодовки коммунистов». Но не стоит забывать, что в то время Берия вел ожесточенную борьбу за власть (в том числе – личную) на Кавказе и недоброжелателей в Грузинской компартии (и тем более – в ГПУ) у него хватало. Кроме того, сразу после освобождения из тюрьмы, уже в столице Азербайджана, Берия сразу получил новое ответственное назначение – управляющим делами ЦК компартии Азербайджана. Вряд ли это было возможно, если бы Берия в заключении проявил себя как трус или нерадивый исполнитель воли партии большевиков…

Снова в Баку

В качестве управляющего делами ЦК компартии Азербайджана Берия проработал до поздней осени (точнее – октября) 1920 года, после чего, согласно написанной им автобиографии:

«Центральным комитетом назначен был ответственным секретарем Чрезвычайной комиссии по экспроприации буржуазии и улучшению быта рабочих. Эту работу я и т. Саркис (председатель комиссии) проводили в ударном порядке вплоть до ликвидации Комиссии (февраль 1921 года). С окончанием работы в Комиссии мне удается упросить Центральный Комитет дать возможность продолжить образование в институте, где к тому времени я числился студентом (со дня его открытия в 1920 году). Согласно моим просьбам ЦК меня посылает в институт, дав стипендию через Баксовет. Однако не проходит и двух недель, как ЦК посылает требование в Кавбюро откомандировать меня на работу в Тифлис, своим постановлением назначает меня в Азчека заместителем начальника секретно-оперативного отдела (апрель 1921 года) и вскоре уже – начальником секретно-оперативного отдела – заместителем председателя Азчека».

Глава 2. Начальник Закавказья: мятежники и мандарины

Деятель нового времени: на стезе спецслужб

Молотов вспоминал: «В кабинете Ленина я встречал молодого Берию: давал информацию по Кавказу, наверно, достоверную, иначе Ленин бы не имел с ним дела». Далее более чем на десятилетие Берия за ступенью ступень поднимается по лестнице чекистской карьеры. Поначалу Лаврентию Павловичу удавалось, будучи заместителем начальника секретно-оперативного отдела, а потом – начальником секретно-оперативного отдела, в течение почти двух лет совмещать ответственную работу с учебой в Бакинском политехническом институте (прежнем Бакинском училище). Нам ничего не известно об успехах Берии на ниве институтского познания, но вот на ниве партийной и чекистской деятельности деяния Берии были замечены – в 1923 году Лаврентий Павлович получил от одного из высших советских руководителей Закавказья, секретаря ЦК Азербайджанской компартии Рухулла Ахундова такое удостоверение-характеристику:

«Удостоверение сие дано ответственному партийному работнику тов. Берии Л. П. в том, что он обладает выдающимися способностями, проявленными в разных аппаратах государственного механизма… Работая управделами ЦК Азербайджанской компартии, чрезвычайным уполномоченным регистрода Кавказского фронта при реввоенсовете 11-й армии и ответственным секретарем Чрезвычайной комиссии по экспроприации буржуазии и улучшению быта рабочих, он с присущей ему энергией, настойчивостью выполнял все задания, возложенные партией, дав блестящие результаты своей разносторонней деятельности, что следует отметить как лучшего, ценного, неутомимого работника, столь необходимого в настоящий момент в советском строительстве…»

Прошло пятнадцать лет, и написавший Берии эту лестную характеристику Рухулл Ахундов, до ареста являвшийся начальником Управления по делам искусств при Совнаркоме Азербайджана, был расстрелян.

Спустя несколько месяцев Лаврентию Павловичу была выдана и другая, не менее достойная характеристика, на этот раз подписанная первым секретарем Закавказского крайкома партии А. Ф. Мясниковым. В ней были следующие строки: «Берия – интеллигент… Заявил себя в Баку как способный чекист на посту заместителя председателя ЧК Азербайджана и начальника секретно-оперативной части. Ныне начсот6 Грузинской ЧК».

Впрочем, о деятельности Берии в руководстве закавказских органов есть и другое мнение. Так, историки, авторы многочисленных научных работ по истории отечественных органов госбезопасности, А. М. Плеханов и А. А. Плеханов приводят следующие факты: «…В 1921 г. в Баку работала комиссия по ревизии деятельности органов ВЧК Украины и Северного Кавказа во главе с М. С. Кедровым. Она установила многочисленные нарушения законности со стороны Берии. После дополнительного разбирательства и уточнения обстоятельств дела Берии (обвинявшегося в превышении полномочий и фальсификацию уголовных дел) в декабре 1921 г. Ф. Э. Дзержинский вызвал Берзина и вручил ему ордер на арест Берии. Для задержания и ареста Берии был выделен наряд из 4 человек. За несколько часов до прибытия поездка из Баку Ф. Э. Дзержинскому позвонил И. В. Сталин и, сославшись на поручительство А. И. Микояна, попросил не применять строгих мер к Берии. Главным ходатаем за Берию выступил Г. К. Орджоникидзе». Но спустя годы Михаилу Сергеевичу Кедрову, руководителю той проверки, в годы Гражданской войны занимавшему ответственный пост начальника Военного отдела, а позже – Особого отдела ВЧК, а том самом 1921 году являющегося членом коллегии ВЧК, пришлось еще раз столкнуться с Лаврентием Берией. Летом 1937 года М. С. Кедров, занимавший должность старшего научного сотрудника Нейрохирургического института, был арестован. Несмотря на избиения на допросах в Лефортовской тюрьме НКВД, так ни в каких антигосударственных и антипартийных деяниях не признался. Уже после начала Великой Отечественной войны, 9 июля 1941 года, состоялось судебное заседание Военной коллегии Верховного суда СССР под председательством диввоенюриста М. Г. Романычева, в составе военюриста первого ранга А. А. Чепцова и В. В. Буканова.

Находившийся четыре года под следствием М. С. Кедров был оправдан, но так и не освобожден из заключения – согласно личному распоряжению Л. П. Берии, занимавшему на тот момент пост народного комиссара внутренних дел СССР. Через три месяца, 27 октября 1941 года, по личному приказу Берии М. С. Кедров вместе с другими заключенными был отправлен под конвоем в расположенный в Куйбышевской области поселок Барбош, где и был без суда и следствия расстрелян на следующий же день7.

М. С. Кедрова реабилитировали посмертно 4 августа 1954 года, а еще спустя год Н. С. Хрущев во время своего знаменитого доклада на XX съезде КПСС о культе личности Сталина прочел письмо М. С. Кедрова, отправленное руководству страны.

«Из мрачной камеры Лефортовской тюрьмы взываю к вам о помощи. Услышьте крик ужаса, не пройдите мимо, заступитесь, помогите уничтожить кошмар допросов, вскрыть ошибку.

Я невинно страдаю. Поверьте. Время покажет. Я не агент-провокатор царской охранки, не шпион, не член антисоветской организации, в чем меня обвиняют, основываясь на клеветнических заявлениях. И никаких других преступлений в отношении Партии и Родины я никогда не совершал. Я не запятнанный ничем старый большевик, честно боровшийся (без малого) 40 лет в рядах Партии на благо и счастье народа…

…Теперь мне, 62-летнему старику, следователи угрожают еще более тяжкими и жестокими и унизительными мерами физического воздействия. Они уже не в состоянии осознать своей ошибки и признать незаконность и недопустимость своих поступков в отношении меня. Они ищут оправдания им в изображении меня злейшим, неразоружающимся врагом и настаивая на усилении репрессии. Но пусть знает Партия, что я невиновен и никакими мерами не удастся верного сына Партии, преданного ей до гроба жизни, превратить во врага.

Но у меня нет выхода. Я бессилен отвратить от себя надвигающиеся новые, тяжкие удары.

Всему, однако, есть предел. Я измотан вконец. Здоровье подорвано, силы и энергия иссякают, развязка приближается. Умереть в советской тюрьме с клеймом презренного предателя и изменника Родины – что может быть страшнее для честного человека. Какой ужас! Беспредельная горечь и боль сжимают судорогой сердце. Нет, нет! Это не случится, не должно случиться, кричу я. И Партия, и Советское правительство, и нарком Л. П. Берия не допустят свершиться той жестокой непоправимой несправедливости.

Убежден, что при спокойном, беспристрастном расследовании, без отвратительной ругани, без злобы, без жутких издевательств, необоснованность обвинений будет легко установлена. Я глубоко верю, что правда и справедливость восторжествуют. Я верю, верю».

После Хрущев заявил: «Старого большевика т. Кедрова Военная коллегия оправдала. Но, несмотря на это, он был расстрелян по распоряжению Берии».

Вряд ли какие-то сведения о событиях далекого 1921 года могли повредить всесильному наркому спустя двадцать лет, да еще в условиях начавшейся войны… Но старый большевик и один из руководителей ВЧК – ГПУ – ОГПУ М. С. Кедров, как и его сын И. М. Кедров, старший лейтенант госбезопасности, расстрелянный в феврале 1939 года, не были нужны Берии, предпочитавшему иметь в составе подведомственных органов в первую очередь своих доверенных лиц…

Возвращаясь к Закавказскому периоду чекистско-гэпэушной деятельности Берии, можно отметить, что хвалебная часть информации о нем содержится и в его автобиографии. В ней Лаврентий Павлович без лишней скромности утверждал, что отличился при ликвидации мусульманской организации «Иттихад», которая, по словам Берии, «насчитывала десятки тысяч членов. Далее – разгром Закавказской организации правых эсеров, за что ГПУ (ВЧК) своим приказом от 6 февраля 1923 г. за № 45 объявляет мне благодарность с награждением оружием8. Итоги той же работы отмечены Совнаркомом АССР в своем похвальном листе от 12 сентября 1922 г. и в местной прессе. Работая в Азербайджанской чека, одновременно состою председателем Азмежкома9 с VII – 1921 г. по XI – 1922 г. Затем в комиссии ВЭС10 и в комиссии по обследованию ревтрибунала. По партийной линии состою прикрепленным от БК АКП 14 к рабочим ячейкам, а позже для удобства – к ячейке ЧК, где состою членом бюро, бывал избираем почти на все съезды и конференции АКП, состоял также членом Бакинского Совета». 12 сентября 1922 года Совнарком Азербайджана, отмечая многочисленные заслуги Л. П. Берии, которого переводили на работу в Грузинское ЧК, наградил на прощание (но на этой земле Лаврентия Павловича еще не раз вспомнят!) похвальной грамотой.

В Грузинской ССР, входившей в состав Закавказской Социалистической Федеративной Советской Республики, Берия осенью 1922 года занял пост руководителя секретно-оперативной части и одновременно занял должность заместителя начальника Грузинского ЧК (позже преобразованного в ГПУ, Главное политическое управление). Было тогда Лаврентию Павловичу всего двадцать три года. По меркам Российской империи он занимал должность заместителя начальника губернского жандармского управления, обладатель которой носил уже полковничьи (в крайнем случае – подполковничьи) погоны, являясь при этом одной из самых уважаемых (точнее – значимых) персон в своей губернии. Берия непосредственно руководил самой секретной и значимой структурой, в функциональные обязанности которой входило не только разработка оперативных мер против врагов (в том числе – и потенциальных) советской власти, но и контроль за настроениями масс и отчасти – представителей местной элиты.

Как и прежде, сам Берия, продолжающий оставаться незаменимым источником информации о собственной деятельности, так отмечает свои труды в автобиографии: «Принимая во внимание всю серьезность работы и большой объект, отдаю таковой все свои знания и время, в результате в сравнительно короткий срок удается достигнуть серьезных результатов, которые сказываются во всех отраслях работы: такова ликвидация бандитизма, принявшего было грандиозные размеры в Грузии, и разгром меньшевистской организации и вообще антисоветской партии, несмотря на чрезвычайную законспирированность. Результаты достигнутой работы отмечены Центральным Комитетом и ЦИКом Грузии в виде награждения меня орденом Красного Знамени».

Подавление восстания в Грузии в 1924 году

Орден Красного Знамени СССР Лаврентию Павловичу дали за организацию беспощадного подавления на территории Грузии восстания меньшевиков, в котором приняли участие многие родственники прежней элиты страны, лишившейся власти после ввода в Грузию Красной армии. Существующие версии разгрома восставших разительно отличаются между собой. Но в августе 1924 года в Грузии началось новое восстание, которое было жестоко подавлено. Под руководством Л. П. Берии начались крупномасштабные репрессии. В мемуарах сын Берии Серго11, ссылаясь на воспоминания отца, так описывал случившееся:

«В 1924 году отец, заместитель начальника Грузинской ЧК, узнает, причем заблаговременно, о том, что готовится меньшевистское восстание. Учитывая масштаб будущих выступлений, отец предлагает любыми политическими мерами предотвратить кровопролитие. Орджоникидзе12, в свою очередь, передает его информацию в Москву. Ситуация тревожная: разведке достоверно известно, что разработан полный план восстания, готовятся отряды, создаются арсеналы. Выступления вспыхнут по всей республике, и пусть они в действительности не будут носить характера всенародного восстания, но выглядеть это будет именно так.

Отец понимал, что эта авантюра изначально обречена на провал, на большие человеческие жертвы. Необходимы были энергичные меры, которые бы позволили предотвратить кровопролитие. И тогда он предложил пойти на такой шаг – допустить утечку полученной информации. Его предложение сводилось к тому, чтобы сами меньшевистские руководители узнали из достоверных источников: Грузинская ЧК располагает полной информацией о готовящемся восстании, а следовательно, надеяться на успех бессмысленно. Орджоникидзе, видимо получив согласие Москвы, не возражал: в той непростой обстановке это было единственно верным решением. Но меньшевики этой информации не поверили и расценили ее всего лишь как провокацию…

В Грузию был направлен один из лидеров меньшевистского движения, руководитель национальной гвардии Джугели. О его переброске отец узнал заблаговременно от своих разведчиков и, разумеется, принял меры: Валико Джугели был взят под наблюдение с момента перехода границы. Но всего лишь под наблюдение – арестовывать одного из влиятельных лидеров меньшевиков не спешили. Само пребывание Джугели в Грузии решено было использовать для дела. По своим каналам отец предупредил Джугели, что для Грузинской ЧК его переход границы не секрет и ему предоставлена возможность самому убедиться, что восстание обречено на провал.

К сожалению, и эта информация была расценена как провокация чекистов. Джугели решил, что ГрузЧК просто боится массовых выступлений в республике и неспособна их предотвратить, поэтому пытается любыми средствами убедить меньшевистское руководство в обратном.

Джугели все же был арестован, но из-за досадной случайности – его опознал на улице кто-то из старых знакомых, и его официально задержали. Уже в тюрьме Джугели ознакомился с материалами, которыми располагала разведка ГрузЧК, и он написал письмо, в котором убеждал соратников отказаться от выступления. Ни за границей, ни в самой Грузии к нему не прислушались. Восстание меньшевики все же организовали, но, как и следовало ожидать, армия его подавила, а народ понес бессмысленные жертвы, которые вполне можно было избежать. Если бы Орджоникидзе вмешался, кровопролития еще можно было не допустить, потому что в первые же часы все руководители восстания были арестованы, склады с оружием захвачены. По сути, армия громила неуправляемых и безоружных людей…»

Вероятно, попытка обезглавить и тем самым предотвратить восстание Берии и его подчиненным не удалась. Бои продолжались больше двух недель, в течение которых мятежники сумели захватить Сухуми, Батуми и Кутаиси, и даже подойти к окрестностям Тбилиси. Но после подхода свежих частей Красной армии, оснащенных боевой техникой, повстанцам пришлось отступить. Часть из них успела в первые дни сентября эвакуироваться на судах из Бакинского порта в Турцию, другие попытались скрыться. Многие участники восстания, схваченные с оружием в руках или просто укрывавшие восставших, были расстреляны сразу же, без всякого суда и следствия, другие были отправлены в концлагеря. Так, в некоторых источниках приводится цифра казненных грузин (среди которых были дворяне и интеллигенция) с 29 августа по 5 сентября – 12 578, а более двадцати тысяч человек было отправлено в ссылку в Сибирь. В своем выступлении в Москве, посвященном разгрому восстания, Серго Орджоникидзе заявил: «В массовых расстрелах мы немного переборщили, но с этим уже ничего не поделаешь».

Одно из лиц социализма

После победы большевиков им пришлось делать многократные попытки выстраивания деловых отношений с Европой. В книге американского историка М. Дэвид-Фокса (начавшего изучать русский язык и нашу страну более тридцати лет назад) «Витрины великого эксперимента. Культурная дипломатия Советского Союза и его западные гости. 1921–1941 годы» дается анализ этого, одного из самых динамичных и противоречивых, периода отечественной истории. Развертывание судебных процессов над «врагами народа» сопровождалось расширением контактов с западными странами. При этом преследовалось сразу несколько целей – советская элита заботилась не только о том, чтобы сформировать на Западе положительный образ державы, но привлечь на свою сторону сочувствующих. Но многие иностранцы (в том числе делегаты проходившего в 1927 году Конгресса друзей СССР) хотели познакомиться с изнанкой советской действительности и желали посетить и советские тюрьмы, причем – не значившиеся в заранее заготовленных и утвержденных маршрутах. Примером является стенограмма беседы второй бельгийской рабочей делегации с председателем ГПУ Грузии товарищем Берией 1 ноября 1927 года. Делегаты конгресса встречались с Берией после того, как посетили исправительное учреждение в Тбилиси, и поэтому ряд заданных ими вопросов не были ни наивными (иначе говоря – одураченными советской пропагандой), ни подобранно парадными. Так, Берии задавали вопросы о том, почему заключенные жаловались делегатам на то, что их после ареста длительное время держат в заключении безо всякого предъявления обвинений. В ответ Берия категорически отрицал даже такую возможность, но после того, как ему делегаты назвали конкретные фамилии тех, кто им на это пожаловался, Берия обещал проверить. Помимо этого, у него спрашивали, почему заключенные содержатся в «плохих гигиенических условиях». Под этим подразумевалось, что трое (а порой и пятеро) арестантов содержались в небольшой камере, имевшей площадь 10 квадратных метров. Берия, внимательно выслушав, объяснил плохие условия содержания узников «наследием» царского режима. Один из бельгийских делегатов задал «провокационный» вопрос: что произойдет с меньшевиками, если они решатся выступить на митинге с критикой? Будут ли они арестованы и осуждены?

Но помимо необходимой бумажной волокиты и встреч с наиболее важными агентами, а также исполнения представительских функций Берии приходилось и исправлять чужие ошибки, безжалостно карая недовольных.

«Коммунисты – как волки для нас»

В Закавказье после установления советской власти еще долгое время было неспокойно – вспыхивали локальные восстания, и к тому же многие местные революционеры, идейные и карьеристы, не получившие желаемого, проявляли скрытое недовольство, и сотрудникам Берии приходилось вести за ними наблюдение, а порой – и принимать жесткие меры.

В марте 1929 года в Аджарии в Хулинском уезде вспыхнуло восстание. Оно началось из-за того, что местные власти решили закрыть медресе и заставить всех местных мусульманок снять чадру – как пережиток прежних буржуазных суеверий. Берия, по его собственным словам, был против такого категорического вмешательства в жизнь суеверных крестьян. Да и сами восставшие, не имевшие никакой поддержки извне (особенно – мусульманской Турции), могли рассчитывать лишь на то, что руководители советской Аджарии, испугавшись массового выступления народа, пойдут на попятный и отменят свое непопулярное (а вернее – оскорбительное) решение. Не случайно самыми распространенными среди мятежных крестьян лозунгами были: «За чадру», «Против закрытия медресе», «За религию». Кроме того, в Закавказье началась борьба с кулаками, а под это определение мог попасть любой зажиточный крестьянин (и даже – середняк), и поэтому восставшие требовали «сменить уездных работников», «дать лес крестьянам» и «отменить госстрахование».

Несмотря на то, никакие политические лозунги восставшими не выдвигались, мятеж был признан антисоветским и политическим, попавшим под юрисдикцию ГПУ. Поэтому с самых первых дней Берия приехал на место событий, чтобы принять надлежащие меры по скорейшей ликвидации восстания.

Основным документом, в котором подробно изложен как ход восстания, так и меры по его разгрому, является докладная записка Л. П. Берии, представленная 6 апреля 1929 года своему непосредственному начальнику, руководителю Закавказского ГПУ Станиславу Францевичу Реденсу (являвшемуся к тому же свояком Сталина): «Согласно решения совещания ЦК КП(б)Г выехал в Батум, куда я прибыл 9 марта в 4 часа. Из беседы с находящимися здесь товарищами – зам. пред. АдГПУ т. Меркуловым и зав. Агитпропом обкома т. Асатиани, замещающего секретаря обкома т. Панухова, ввиду отсутствия последнего, выясняется следующая предварительная картина того, что происходило и происходит в Хулинском уезде Аджаристана… Нелепую попытку вооруженного выступления нужно считать ликвидированной. Чрезвычайно важно сейчас глубже взглянуть на происшедшие события и попытаться дать анализ причин их возникновения и роста…

Во время нашего пребывания в пораженных районах мы постоянно вели разъяснительную кампанию, стремясь избежать ненужного кровопролития, стараясь успокоить население, вернуть бежавших в горы и леса крестьян обратно в села и выяснить путем допросов захваченных в плен повстанцев и бесед как с их «делегациями», так и другими товарищами подоплеку всего происшедшего, выяснить, какие причины заставили крестьян взяться за оружие.

Нами установлено с ясностью, не допускающей возражений, что причины «Хулинского инцидента» в ряде мероприятий партийных и советских органов Аджаристана, которые оказались оторванными от крестьянской массы и не сумели достаточно верно оценить как настроения отдельных прослоек, так и ряд объективных условий быта и жизни аджарского крестьянина.

В ряду этих причин основная заключается в нажиме, под которым проводилась кампания по снятию чадры. Выяснено, что в ряде случаев вместо создания благоприятной обстановки для добровольного снятия чадры уездные органы власти применяли метод угроз, арестов и насилий.

С кампанией по снятию чадры совпали по времени: закрытие медресе и мектебе13, перевыборы Советов и «активизация» женщин в связи с приближением дня 8 марта.

Такая «нагрузка» оказалась не под силу аджарскому крестьянину. В результате всего этого блок кулацких и антисоветских элементов с муллами и ходжами сумел на религиозно-бытовой почве подчинить своему влиянию основные массы крестьянства – бедняков и середняков – и таким образом создать единый фронт против мероприятий Советской власти…

Коммунисты и комсомольцы иногда держали себя вызывающе. По показаниям крестьян, многие из партийцев не здоровались с населением при встречах, запрещали называть себя «товарищами» («Какой я тебе товарищ»), смеялись над религией и т. д.

В результате в январе месяце мы имели в том же Хулинском уезде выступление женщин, которые в числе до 200 человек избили учителя. Репрессии, проведенные после этого случая (арест 22 человек), заставили крестьянство смириться и «добровольно» снимать чадру. Всеаджарский съезд женщин-аджарок, постановивший снять чадру, внешне прошел блестяще. Однако в период пребывания женщин на съезде в Батуме был допущен ряд бестактностей. Делегаток водили на оперетту и в балет. Зрелище обнаженных по ходу оперетты женщин на сцене в глазах мужей аджарцев превращалось в символ разврата, который царит в Батуме и от которого аджарскую женщину спасет чадра – честь. Снять чадру – значит обесчестить женщину. Некоторые аджарцы уводили своих жен из театра во время действия.

Чрезвычайно характерно, что из всех уездов Аджаристана именно в Хулинском уезде мы имеем наибольшее количество случаев снятия чадры (3500), а из всех теми14 Хуло этим особенно выделяется Чванское.

Не подлежит никакому сомнению, что эти высокие цифры получены в результате административного нажима, ибо иначе это явление, ввиду особой некультурности Хуло, необъяснимо.

Поэтому, когда к 8 марта стали в Хулинском уезде проводить выборы женщин-гостей на Всеаджарский съезд Советов, крестьянство решительно воспротивилось… По директиве секретаря укома тов. Каландадзе в семье Концелидзе за неявку на собрание были арестованы 5 мужчин (показания самого Концелидзе). Темские власти вызывали к себе ненависть населения.

В Схалатинском теми были случаи, когда заставляли аджарцев приводить на собрание своих больных жен на спине…

Ошибки в налоговой политике (переобложение), имевшие место в прошлом году и ныне исправленные, по показаниям крестьян, приучили их критически относиться к мероприятиям власти.

Нередки были случаи снижения налога с 200 рублей до 50 и т. д. Крестьяне заявляли: «Если бы мы сами не принимали мер к снижению, нам так бы и пришлось платить по 200 рублей». Отсюда вывод: крестьянство само должно защищать свои интересы.

Большое недовольство вызвало к себе госстрахование. Не столько само по себе, сколько система усиленного взимания очередных взносов и систематическое запаздывание в выдачах премий за павший скот.

Поэтому в Чванах выборы женщин происходили в уже созданной указанными моментами напряженной обстановке. Поведение партийцев, приехавших 7/III для проведения выборов, отнюдь не способствовало разряжению сгущенной атмосферы. Они, по многочисленным показаниям, заявили, что если мужья не приведут женщин на собрание, будут применены репрессии, что правительство намерено силою снимать чадру, и т. д. 50 крестьян окружили приехавших товарищей, стали их избивать.

Активное участие в этом принимали группа Абдула Такидзе, влиятельного кулака села Дуз-Чвана, вместе с бандитами Изетом Чигадидзе и Одабаш-оглы… Сторонники этой группы немедленно после избиения разошлись по селам Чванского теми поднимать население и призывая его к вооруженной борьбе за «веру и обычай».

Часть крестьянства шла более или менее охотно, будучи распропагандирована раньше, другая часть шла потому, что «все соседи выступили».

Общее состояние района, хотя и представлялось гораздо более удручающим, чем во время январского выступления женщин, однако могло бы разрешиться миром, если бы этому не помешал бы ряд новых обстоятельств… В руки вооруженных крестьян попали несколько членов правительства, ряд ответственных работников и некоторые представители местной власти, один вид которых разжигал скрытую ненависть поднявшихся крестьян.

Члены правительства с товарищами были окружены в доме Абдуллы Такадзе, с группой сторонников науськивавшего толпу на них, а с другой стороны обещавшего спасти пленников… Нужно откровенно признать, что поведение захваченных членов правительства, в частности, председателя СНК тов. Мамеда Гогоберидзе, внедряло в сознание повстанцев мысль, что правительство слабо, что стоит только сильнее нажать на него, и все требования крестьян будут выполнены, и что, в сущности говоря, повстанцы правы в своих претензиях. М. Гогоберидзе выступил перед повстанцами с заявлением, что он сам против снятия чадры и закрытия медресе, что он по этому вопросу выступал в Батуме, но что его не послушали, и т. д. Недопустимое для члена правительства и коммуниста поведение».

С. Ф. Реденс на тексте доклада своего заместителя начертал свою заключительную резолюцию: «Настоящий доклад, объясняющий с точки зрения ГПУ Грузии причину событий в Аджаристане, а также и выводы, настолько исчерпывающий, что специального доклада по этому вопросу ЗакГПУ давать не будет, вполне солидаризуясь с этим докладом».

Глава 3. Путь в Кремль

Берия и Сталин: когда они встретились впервые?

До сих пор так достоверно и не установлено, когда произошла первая встреча Сталина с Берией. Так, существует версия, что это произошло во время разгрома восстания под руководством меньшевиков в августе – сентябре 1924 года. Но есть и предположения, что это могло произойти и раньше, поскольку в конце января того же 1924 года Берия, занимавший в то время должность начальника Секретно-оперативной части и заместителя председателя ЧК при СНК Грузинской ССР, уже докладывал Сталину о состоянии Льва Троцкого на момент похорон В. И. Ленина (телеграмма приведена выше).

Но имеется и другая гипотеза о времени знакомства Сталина с Берией, в которой говорится, что первый раз Сталин лично с Лаврентием Павловичем встретился только в 1931 году, во время своего отдыха на даче в Цхалтубо. Берия, руководивший его охраной, не раз встречался с вождем.

Во время того отдыха Сталин и начал подготовку к изменениям в партийном руководстве Закавказского крайкома Республики Грузии, выдвинув Берию на совещании руководителей Закавказской Федерации. В воспоминаниях Алексея Владимировича Снегова (Иосифа Израилевича Фаликзона), занимавшего в то время пост заведующего орготделом и члена бюро Закавказского краевого комитета ВКП(б), Сталин, на удивление многим присутствующим сподвижникам, на совещании в Москве заявил: «А что, если мы так сформируем новое руководство крайкома: первый секретарь – Картвелишвили, второй секретарь – Берия?» Тогдашний первый секретарь Заккрайкома Картвелишвили на это предложение сразу же отреагировал словами: «Я с этим шарлатаном работать не буду!» Председатель Совнаркома Закавказской Федерации Орахелашвили спросил: «Коба, что ты сказал, может, я ослышался?» Тогда Сталин заявил: «Ну что ж, значит, будем решать вопрос в рабочем порядке». Сталин настоял на своем решении, а вот судьбы тех, кто тогда пытался противиться назначению Берии на высшие партийные посты, оказались трагичными…

Сам А. В. Снегов был арестован в июне 1937 года, 4 января 1939 года оправдан и освобожден, но, не послушавшись совета А. И. Микояна немедленно уехать из Москвы, вернулся и попытался вернуть свой партбилет. 20 января 1939 года Снегов был арестован и отправлен в лагеря. Только в 1953 году его отправили в Москву – в качестве свидетеля обвинения на процесс Берии, а после окончания процесса вернули обратно в лагерь.

В феврале 1956 года Снегов был по личному указанию Н. С. Хрущева прямо из лагеря приглашен на XX съезд КПСС в качестве старого коммуниста, уцелевшего после сталинско-бериевских расправ. После съезда Снегов был досрочно освобожден и реабилитирован. В высших партийных документах хранилось письмо А. В. Снегова, адресованное А. И. Микояну и Н. С. Хрущеву, в котором говорилось о преступлениях Л. П. Берии.

Но до того, как это послание было написано и отправлено адресатам, Снегову пришлось столкнуться с деятельностью Берии на партийном поприще. Заняв с 1 ноября 1931 года пост второго секретаря Закавказского крайкома (исполнял обязанности до 17 октября 1932 года), Берия уже через две недели был назначен первым секретарем ЦК КП(б) Грузии. Им он оставался официально до того момента (31 августа 1938 года), как был переведен в Москву. 17 октября 1932 года Берия стал из второго секретаря Закавказского крайкома первым секретарем, при этом оставаясь и первым секретарем ЦК КП(б) Грузии, а в мае 1937 года стал заодно и руководителем Тбилисского горкома КП(б) Грузии, который возглавлял до своего перевода в Москву.

В самом начале своей партийной работы во главе Грузии Берия начал кадровые перестановки (уместней было их назвать чистками), причем, как пишет об этом в своих воспоминаниях А. С. Снегов, «появились новые первые секретари райкомов. Они до этого занимали посты начальников районных отделов НКВД. Мне кажется, это очень характерно. Не менее характерно, чем тот факт, что никто из тех, кто был вызван в Москву19, не умер естественной смертью. Я один выжил после 18 лет в лагерях». Так Сталин руками Берии расправился со старой партийной элитой, со многими из которых он прежде был в приятельских отношениях. Но времена изменились, и вождю народов не нужны были те, кто когда-то считал его равным себе и не хотел стать кирпичиком в пирамиде величия товарища Сталина…

С другой стороны, сам Сталин, с его информированностью и инстинктом восточного правителя, знал о том, что многие местные коммунисты не доверяют Берии, считая его интриганом и карьеристом, который к тому же в годы Гражданской войны сотрудничал с вражеской (мусаватистской) разведкой.

Из письма Берии к Серго Орджоникидзе от 2 марта 1933 года:

«В Сухуме отдыхает Леван Гогоберидзе. По рассказам т. Лакоба и ряда других товарищей, т. Гогоберидзе распространяет обо мне и вообще о новом закавказском руководстве гнуснейшие вещи. В частности, о моей прошлой работе в мусаватистской контрразведке, утверждает, что партия об этом якобы не знала и не знает. Между тем Вам хорошо известно, что в мусаватистскую разведку я был послан партией и что вопрос этот разбирался в ЦК АКП(б) в 1920 году, в присутствии Вас, т. Стасовой, Каминского, Мирза Давуд Гусейнова, Нариманова, Саркиса, Рухулла Ахундова, Бунат-Заде и друг. (В 1925 г. я передал Вам официальную выписку о решении ЦК АКП(б) по этому вопросу, которым я был совершенно реабилитирован, т. к. факт моей работы в контрразведке с ведома партии был подтвержден заявлениями тт. Мирза Давуд Гусейнова, Касум Измайлова и др.). Тов. Датико, который передаст Вам это письмо, расскажет подробности.

Ваш Лаврентий Берия.

2/III 33 г.».

Среди доверенных лиц Берии был Мир Джафар Багиров, биография которого до сих пор полна темных пятен. С А. И. Микояном и Л. П. Берией Багиров познакомился в 1918 году, когда стал принимать активное участие в революционной деятельности, проводимой большевиками на Кавказе.

Историк Йорг Баберовский20 отмечает, что Берия и Багиров в 20 – 30-х годах были лучшими друзьями и поэтому в партийной организации Закавказской федерации их называли «сиамскими близнецами». Кроме того, существует еще одна гипотеза, связывающая Багирова и Берию, – меньше чем через два месяца после ареста Берии, 19 августа 1953 года, ЦРУ предоставило руководству Америки справку на Багирова, снятого после ареста Берии с поста председателя Совета министров Азербайджанской ССР. В тексте этой справки приводилась информация о том, что, находясь в подполье, Берия женился на сестре Багирова. Но других подтверждений этому факту так не найдено.

Багиров много лет проработал в руководстве ЧК – ГПУ, но не раз подвергался взысканиям и другим наказаниям, в том числе за взяточничество и избиение арестованных во время работы. В феврале 1921 года Багиров стал председателем ЧК Азербайджанской ССР, затем он был назначен председателем ГПУ Азербайджанской ССР, одновременно занимая пост наркома внутренних дел Азербайджана и заместителя Председателя СНК Азербайджанской ССР. 15 декабря 1933 года Багирова избрали первым секретарем ЦК КП Азербайджанской ССР. Этот высокий пост он занял при участии Берии и при одобрении Сталина. Так, доктор исторических наук, профессор Бакинского государственного университета Эльдар Исмаилов21 приводит воспоминания бывшего секретаря ЦК компартии Мира Гасана Сеидова: «Как рассказывал сам Багиров на заседании Политбюро, на котором обсуждалась его кандидатура, шел острый спор. Пара членов Политбюро упорно выступали против его кандидатуры. Причем ни один из выступавших против его кандидатуры не называл другой кандидатуры из азербайджанских кадров… Видимо, кто-то из них вынашивал идею снова направить сюда своего человека из Центра. Однако Сталин настоял на своем… Давая ему напутствия во время приема после заседания Политбюро, Сталин… сказал: «Азербайджаном должны править азербайджанцы. Это, кроме всего остального, имеет большое значение в плане международной политики партии. Не зря Ленин говорил, что Азербайджан является форпостом на Востоке, это ворота на Восток».

Из письма Берии к Серго Орджоникидзе:

«Два слова о Папулии. Говорил с ним несколько раз, даже людей посылал к нему повлиять на него. Предлагал ему самостоятельную работу наркома легкой промышленности, наркома труда, Закжелдорстроя (строительство Черноморки, Джульфинки и пр.).

Может быть, правда, с ним несколько угловато вышло, но так уж случилось. Уговаривал его долго, но ничего не помогало: отказывался от всякой работы, дулся, ругался и грозил объявить голодовку.

Сегодня говорил с ним снова, договорился с жел (езной) дорогой (т. Розенцвейгом), и Папулия согласился работать нач (альником) отдела контроля и исполнения Зак (авказских) жел (езных) дорог.

Думаю, что вопрос этим самым исчерпан.

Ваш Лаврентий Берия.

2 марта 1933 года».

Сталин в то время отзывался о нем так: «Берия производит хорошее впечатление. Хороший организатор, деловой, способный работник. Присматриваясь к закавказским делам, все больше убеждаюсь, что в деле подбора людей Серго – неисправимый головотяп. Серго отстаивал кандидатуру Мамулия на посту секретаря ЦК Грузии, но теперь очевидно (даже для слепых), что Мамулия не стоит левой ноги Берии».

В январе 1934 года первый прокурор СССР Иван Алексеевич Акулов отправил докладную записку в ЦК, в тексте которой были приведены вопиющие неоднократные случаи фальсификации следственных дел в органах ГПУ Грузии и Азербайджана, в том числе свидетельствующие о расправе над ни в чем не повинными людьми22. В ответ занимавшие руководящие партийные посты в этих республиках (а ранее – руководившие теми самыми органами, так что не могущие быть не в курсе) Берия и Багиров направили встречное письмо Сталину, назвав обвинения ложью и в свою очередь обвинив Акулова в «преднамеренной клевете на Закавказскую Федерацию». Сталин принял сторону Берии – Багирова, и 3 марта 1935 года Акулов был утвержден секретарем ЦИК СССР, а пост прокурора СССР занял его заместитель Андрей Вышинский. 23 июля 1937 года Акулов был арестован, 29 октября Военной коллегией Верховного суда СССР приговорен к расстрелу и через несколько часов казнен (по некоторым данным, это случилось в 1939 году). Акулов был реабилитирован посмертно 18 декабря 1954 года.

Начало «чисток»

В 1935 году Берия и Багиров начали активно проводить «чистки» в подведомственных им республиках. Своего пика репрессии достигли в 1937–1938 годах. В Азербайджане было уничтожено более ста тысяч человек, многие из которых были представителями интеллигенции, деятелями культуры и ответственными партийными и государственными работниками. По словам историка Йорга Баберовского23, «с начала лета 1937 г. до осени 1938 г. Азербайджан фактически оказался без управления…». Багировская охота за ведьмами поставила партийно-хозяйственный аппарат Азербайджана на грань саморазрушения и ввергла республику в пучину ужаса. Не случайно именно Берия и Багиров оказались единственными первыми секретарями республиканских ЦК, пережившими террор 1937–1938 годов, и, несмотря на поступавшие на них многочисленные жалобы на творимые беззакония, награждались орденами и поднимались вверх по партийной лестнице. Так, тот же Багиров постановлением пленума ЦК ВКП(б), проходившего 12 октября 1937 года (то есть в разгар «большой чистки»), был переведен из кандидатов в члены ЦК ВКП(б), а 17 января 1938 стал членом Президиума Верховного Совета СССР.

В 1937 году Берия писал Сталину письма, в которых ревностно докладывал о разоблачении множества контрреволюционеров:

«Дорогой Коба!

Следствие по делам контрреволюционеров Грузии разворачивается дальше, вскрывая новых участников гнуснейших преступлений против партии и советской власти. Арест Г. Мгалоблишвили, Л. Лаврентьева (Картвелишвили), Ш. Элиава, М. Орахелашвили, Лукашина и других и данные ими на следствии показания проливают яркий свет на предательскую диверсионно-вредительскую, шпионскую и террористическую работу, которую вели они, состоя в к.-р. организации правых.

Из их показаний устанавливается, что к.-р. организация правых была создана в Грузии в 1928 году, с одной стороны, по директиве Рыкова, привезенной из Москвы Г. Куруловым, а с другой стороны по указанию Бухарина лично им переданному Орахелашвили во время приезда Бухарина в Тбилиси летом 1928 года. В организацию тогда вошли бывший пред. ЗакСНК М. Орахелашвили, бывш. пред. СНК Грузии Ш. Элиава, Г. Мгалоблишвили, Г. Курулов, Н. Лакоба, С. Джугели и Т. Жгенти.

В 1930 году в эту организацию вошел Л. Лаврентьев (Картвелишвили), приехавший в Тбилиси с Украины для работы секретарем ЗКК ВКП(б). Лаврентьев фактически возглавил работу правых в Грузии и Закавказье.

Организация вела работу по сколачиванию к.-р. кадров для вредительства, шпионажа, диверсий и поддерживала связь с Бухариным, Рыковым и украинским центром правых, с которым было договорено об одновременном вооруженном восстании на Украине и в республиках Закавказья в момент начала войны.

…В конце 1934 года Рыков дал директиву о необходимости создания единого руководящего центра к.-р. организаций правых в Закавказье. Закавказский центр избрал своей резиденцией Москву, откуда и руководил всей вредительской подрывной работой к.-р. организаций правых в республиках Закавказья.

В Закавказский к.-р. центр правых вошли: от Грузии: Элиава Ш., Орахелашвили М., Лаврентьев Л. и Енукидзе А.; от Армении: Тер-Габриелян Саак, Лукашин Сергей; от Азербайджана: Гусейнов Мирза-Давуд и Караев.

…Рыковым было также дано задание перейти к острым формам и методам борьбы, в частности к террору против руководства ВКП(б) и правительства как в центре, так и на местах.

В конце 1935 года Рыков дал новое задание – установить связи с правительственными кругами капиталистических держав, в частности, фашистской Германии, Англии, Франции.

Республиканские центры должны были также связаться с заграницей, с эмигрантскими кругами антисоветских партий – меньшевиков, дашнаков, мусаватистов. Эти директивы всесоюзного центра правых были реализованы: фактически был создан единый фронт борьбы против партии и советской власти со стороны всех антисоветских сил внутри Грузии и Закавказья.

…По заданию к.-р. троцкиста Б. Мдивани и с ведома и согласия грузинского центра правых шпион и предатель Карп Модебадзе в 1935 году при поездке за границу связался с «гестапо», правительственными кругами Германии в лице Розенберга, Геринга и Гесса, договариваясь о взаимной поддержке в борьбе против Советской власти.

…Вся эта сволочь представляла из себя чудовищное сплетение шпионов, предателей, вредителей, диверсантов, лиц с самыми разнообразными контрреволюционными взглядами и убеждениями, но объединенных звериной ненавистью к руководству ВКП(б) и гнусным желанием свергнуть Советскую власть. Характерны показания Марии Орахелашвили и Лукашина о том, что Серго Орджоникидзе вольно или невольно оказывал большую моральную и материальную поддержку бывш. грузинским и закавказским работникам, выдворенным из Грузии и Закавказья, и тем самым фактически помогал им в их контрреволюционной работе против партии.

Элиава Шалва признался в том, что он является агентом французской, английской и немецкой разведок и одним из руководящих работников к.-р. террористическо-диверсионной организации правых в Грузии.

В Москве он поддерживал связь с Бухариным, который дал ему директиву по организации террористических актов против товарища Сталина, Молотова, Ворошилова, Кагановича.

Элиава Ш. поддерживал также тесную связь с Гамарником и Тухачевским, знал о составе к.-р. центра военной организации, его работе.

По предложению Тухачевского Ш. Элиава согласился передавать германскому генеральному штабу все интересующие его сведения шпионского характера о состоянии грузинских частей Красной Армии, о положении в Грузии и другие материалы, полученные им для этой цели от Г. Мгалоблишвили и Ш. Матикашвили.

…IV. Лаврентьев первое время молчал, утверждая, что арест его недоразумение, затем, после того как его взяли в работу, признался, что еще в 1929 году на Украине он был завербован в к.-р. организацию правых Якиром…

Лаврентьев признался, что, будучи секретарем Заккрайкома ВКП(б), он сознательно извращал политику партии в крестьянском и национальном вопросе. Намеренно проводя хлебозаготовки по Грузии в чрезмерно жестких условиях, Лаврентьев и его сообщники вызвали по его же собственным словам резкое недовольство среди крестьян, которое в ряде районов Грузии вылилось в вооруженные выступления крестьян.

Таким образом, события, имевшие место в Грузии в 1931 г., являются результатом не ошибок тогдашнего руководства, а результатом преступной к.-р. деятельности.

VII. Пока еще молчит этот мерзавец и предатель Орахелашвили Мамия. Боимся крепко брать его в работу, т. к. каждый раз при допросе он падает в обморок и приходится впрыскивать ему камфору.

Нет сомнения, что скоро заговорит и он…

В связи с изложенным ЦК КП(б) Грузии принял ряд мероприятий:

а) проводится чистка НКВД, в которой изъята группа работников, завербованных в свое время ныне арестованным б. пред-ЗакГПУ Лордкипанидзе Т.;

б) изъят ряд лиц как по гор. Тбилиси, так и в районах в отношении коих определенно установлено их участие в к.-р. работе;

в) в отношении других лиц, проходящих по материалам следствия, нами проводится проверка, в зависимости от результатов которой будут приняты соответствующие меры.

Антисоветские и к.-р. элементы по Грузии будут основательно изъяты. Уже расстреляно около 200 человек. Недавно через НКВД Грузии тов. Ежову на санкцию направлены материалы еще на 350 человек, подлежащих расстрелу.

Считаю, что придется расстрелять не менее 1000 человек, из числа к.-р. правых, троцкистов, шпионов, диверсантов, вредителей и проч. В это число не входят бывшие кулаки и уголовники, вернувшиеся из ссылки и подлежащие расстрелу в административном порядке через тройку, созданную при НКВД Грузии в согласии с решением ЦК ВКП(б).

XV. Для дальнейшего разворота следствия считаю необходимым арест Кахиани Михаила, Асрибекова Ерванда, Гайоза Дендариани, Ломидзе Луки, Канделаки Давида и Старка.

Считаю необходимым также арестовать и после следствия выслать за пределы Закавказья жену и мать Н. Лакоба, которые тесно были связаны с группой ныне арестованных членов к.-р. группы Н. Лакоба и ведут себя очень подозрительно.

Прошу Ваших указаний.

Секретарь ЦК КП(б) Грузии Л. Берия».

Кроме того, Берия принимал активное участие и «чистках», проводимых в других республиках, – так, он в сентябре 1937 года по приказу Москвы вместе с присланными из столицы Г. М. Маленковым и А. И. Микояном отправился в Армению, где вышеперечисленная троица и провела «чистку» партийных рядов парторганизации республики, причем под маховик развернувшегося террора попали и беспартийные.

Роль Берии в «большой чистке» в Грузии

Сын Берии – Серго в мемуарах пытается оправдать отца, который, по его мнению, пытался доказать руководству страны, что «чистки» вредны прежде всего для экономики. Серго подчеркивает, что, несмотря на то что Л. П. Берии приходилось выполнять волю Москвы, и к тому же многие из верных ему людей тоже попали под маховик репрессий, он все же сумел спасти «большое количество людей, среди которых был писатель Гамсахурдия».

Но при этом в архивах сохранились записки24, написанные рукой Л. П. Берии, в которых содержатся безжалостные формулировки: «арестовать», «арестовать Литвака и сегодня же взять на работе его жену. 30.1.38 г.», «взять его еще в работу, крутить, знает многое и скрывает. 29.09.1937», «1 категория», «крепко излупить Жужунава». Юрист Андрей Сухомлинов25 приводит протоколы допроса арестованного в 1953 году Л. П. Берии:

«ВОПРОС: Вам предоставляется копия протокола допроса Микеладзе Е. С. от 2.12.1937 г. с вашей резолюцией: «Взять его крепко в работу. Он может оказаться шпионом», с пометкой на протоколе «1 категория».

БЕРИЯ: Копия протокола допроса Микеладзе Е. С. мне предъявлена, резолюция учинена мною.

ВОПРОС: Вам предъявляется протокол допроса Мурина Я. Б. от 1.2.1938 г. С вашей резолюцией: «Гоглидзе: 1) взять с него подробный и точный договор, для чего прошу допросить. 2) Ибрагима Сулеймана взять в работу – добиться признания и агентурно осветить. 3) произвести установочные данные на проходящих лиц. 4) Лиду и ее мужа секретно изъять. Л.Б. Срочно». Вы признаете это?

БЕРИЯ: Да, подтверждаю, резолюция на предъявленном мне протоколе допроса Мурина учинена мною».

В деле Л. П. Берии приводится двенадцать подобных безжалостных резолюций, подписанных Берией и подтвержденных им во время допросов в 1953 году. Поэтому невозможно отрицать карательную роль Берии и его ближайших приближенных во время Большого террора, развернувшегося в Грузии, когда Берия являлся ее руководителем.

Записка Л. П. Берии И. В. Сталину о мерах по ускорению рассмотрения дел на антисоветские элементы. 30 октября 1937 г.

«Секретно

ЦК ВКП(б) тов. СТАЛИНУ

За последний год органами НКВД Грузии арестовано свыше 12 000 чел. До настоящего времени из числа арестованных осуждено:

Тройкой 5236

Военной коллегией Верхсуда 910

Особым Совещанием при НКВД СССР 591

Спецколлегией суда ГрузССР 468

Военными трибуналами 99

Народными судами 70

А всего из общего числа арестованных осуждено 7374 чел.

В итоге в тюрьмах НКВД ГрузССР в данное время содержится свыше 5 тысяч подследственных, из числа которых в Тбилиси содержится более 2 тысяч заключенных.

Создается ряд ненормальностей в условиях содержания заключенных, а именно:

1. Загруженность камер, способствующая нарушению правил изоляции, проходящих по одним и тем же делам арестованных.

2. Невозможность надлежащего контроля за поведением заключенных, что способствует разного рода провокационным тенденциям с их стороны (зафиксированы попытки сговориться об отказе от ранее данных правдивых показаний о к. р. деятельности, установлен ряд фактов, когда отсутствие надлежащей изоляции способствовало сговору о невыдаче оставшихся на свободе активистов к. р. организаций).

3. Создание условий при которых, когда вновь прибывающие арестованные получают возможность, попадая в камеры, где содержатся ранее арестованные, информировать их о произведенных вновь арестах и давать заключенным всякую иную информацию.

4. В свою очередь, в результате изложенного заключенные информируют вновь прибывающих о ходе и методах следствия, позволяя им в значительной мере ориентироваться и выбирать наиболее выгодную для их к. р. организаций линию поведения на следствии.

Перегрузка тюремных помещений ГрузССР и его периферийных органов чрезмерной затяжкой в рассмотрении подготовленных для судебного разбирательства следственных дел.

Причины этой затяжки коренятся и в перегруженности выездной сессии Военной коллегии Верховного суда СССР, обслуживающей целый ряд краев и областей.

В результате приезд выездной сессии Военной коллегии для нормального повседневного разбора дел в ГрузССР затруднен и за 1937 год Военной коллегией рассмотрено в Грузии только 910 дел.

В связи с этим ЦК КП(б) Грузии просит разрешить передать на рассмотрение Специальной тройки, созданной в соответствии с директивой ЦК ВКП(б) дела на участников вскрытых НКВД ГССР:

1. Троцкистской террористической диверсионно-шпионской организации,

2. Террористической диверсионно-шпионской организации правых.

Если положительное решение вопроса о передаче дел этих категорий на рассмотрение Специальной тройки будет сочтено неприемлемым, просим разрешить создать Специальную коллегию из состава Верховного суда Грузинской ССР для рассмотрения этих дел.

В случае положительного разрешения вопроса о создании Специальной коллегии при Верховном суде ГрузССР для рассмотрения указанных дел ЦК КП(б) Грузии представит на Ваше утверждение намеченный состав этой Специальной коллегии.

Секретарь ЦК КП(б) Грузии Берия».

Так, известный московский исследователь и журналист Виктор Джанибекян26 приводит данные о том, как при участии Л. П. Берии был «раскрыт» якобы существовавший среди представителей партийного руководства Грузии (а также – Армении и Азербайджана) заговор. Его участники, как было зафиксировано в протоколах допросов, а позже – и в обвинительном заключении, ставили своей целью выход Закавказья из состава Советского Союза и переход этой территории под английский протекторат. Среди жертв репрессий оказался и нарком образования Грузии Гайоз Девдариани, обвиненный в контрреволюционной деятельности и казненный по приговору тройки НКВД.

Доктор исторических наук, профессор Мераб Вачнадзе и его соавторы27 так оценивают роль Берии в грузинских «чистках»: «Лаврентий Берия в Грузии осуществлял политические репрессии в соответствии с курсом, выработанным в Москве. Целью проводимых им репрессий было уничтожение ядра профессиональных революционеров и старых большевиков и на их место назначение сторонников сталинского политического курса. Жертвами политических репрессий 30-х годов стали видные грузинские большевики: Мамия Орахелашвили, Лаврентий Картвелишвили, Леван Гогоберидзе, Самсон Мамулия, Михаил Кахиани, Михаил Окуджава, Буду Мдивани, Шалва Элиава и многие другие. Избежавшие смертной казни старые большевики (Миха Цхакая, Филипе Махарадзе и др.) почти никакую роль уже не играли в политической жизни страны.

Репрессии не были единичным явлением, они происходили перманентно. Были случаи, когда жертвами очередной волны репрессий становились те, кто сами до того участвовали в казни невинных людей…

В 30-х годах были репрессированы: Михаил Джавахишвили, Евгений Микеладзе, Александр (Сандро) Ахметели, Тициан Табидзе, Вахтанг Котетишвили и другие. Не вынеся клеветы и необоснованных обвинений, покончил с собой Паоло Яшвили. Многие грузинские интеллигенты и ученые: Иванэ Джавахишвили, Шалва Нуцубидзе, Вукол Беридзе, Симон Каухчишвили, Нико Лордкипанидзе, Константинэ Гамсахурдиа и другие по счастливой случайности избежали участи физического уничтожения, но оказались в тяжелой морально-психологической атмосфере и прошли через многие страдания. Иванэ Джавахишвили заставили покинуть основанный и взлелеянный им университет, и этот главный очаг просвещения грузинского народа оказался в тяжелейшем состоянии…»

Книга Берии

Поскольку Берия занимал ключевой партийный пост в Закавказском крайкоме, он был избран членом ЦК КП(б) Армении и Азербайджана. При этом именно в Закавказье в то время осталось много старых большевиков, не занимавших значимых партийных и государственных постов, но знавших (точнее – имевших дело) Сталина в первые годы его революционной деятельности и сохранивших не всегда благоприятные впечатления об этом. Большинство из них отрицательно относилось к набиравшему обороты в начале 30-х годов культу вождя, и тем более – к идеализации его ранней деятельности, о чем новые партийные руководители Закавказья начали выпускать книги. Среди них был и Берия, который в 1935 году издал книгу «К вопросу об истории большевистских организаций в Закавказье». Те, чья точка зрения на этот вопрос расходилась со сталинской, лишались не только своих постов, то и теряли жизнь – в новой сталинской мифологии они, как еретики, обрекались на публичное (не всегда) покаяние, и расправу, и забвение…

Среди мифов, объясняющих возвышение Берии, самым распространенным является тот, в котором Берия своим успехом обязан изданию упомянутой книги. Но было ли это на самом деле личной инициативой Берии, заранее не согласованной со Сталиным?

Вот любопытный факт, демонстрирующий отношение Сталина даже к «благой самодеятельности», – 17 августа 1935 года генсек, отдыхавший на юге, отправил послание на имя Кагановича, Ежова (являвшегося тогда секретарем ЦК ВКП(б) и председателем Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б), Молотова: «Прошу воспретить Заккрайкому за личной ответственностью Берия переиздание без моей санкции моих статей и брошюр периода 1905–1910 годов. Мотивы: изданы они неряшливо, цитаты из Ильича сплошь перевраны, исправить эти пробелы некому, кроме меня, я каждый раз отклонял просьбу Берия о переиздании без моего просмотра, но, несмотря на это, закавказцы бесцеремонно игнорируют мои протесты, ввиду чего категорический запрет ЦК о переиздании без моей санкции является единственным выходом. Копию решения ЦК пришлите мне».

Должность Берии в Закавказском крайкоме была ликвидирована 23 апреля 1937 года, после того, как по решению Москвы Закавказская Социалистическая Федеративная Советская Республика была разделена на три самостоятельные республики (Азербайджанская ССР, Армянская ССР и Грузинская ССР), вошедшие в состав СССР. В тексте мемуаров сына Берии, Серго, приводятся сведения, что и сам Берия настаивал на ликвидации Закавказской Федерации, поскольку считал, что Федерация была в свое время создана по указке Москвы, чтобы «заставить три народа забыть свои корни и ускорить процесс интеграции с Россией». Кроме того, он хотел развивать экономику Грузии, не подстраиваясь «под одну гребенку» с соседями по Федерации, с которыми у Грузии исторически сложились непростые отношения…

Берия – организатор преобразований в Грузии

Несмотря на разверзшуюся после ареста и расстрела Берии его критику и замалчивание даже тени его заслуг, нужно отдать должное организаторским способностям, которые он проявил не только в годы Великой Отечественной войны и руководства атомным проектом, но и будучи первым секретарем ЦК КП(б) Грузии. В этот относительно недолгий период (с 14 ноября 1931 года по 31 августа 1938 года) Берия, в юности работавший практикантом главной конторы нефтяной компании Нобелей и имевший представление о нефтедобыче, принял активное участие в развитии нефтяной промышленности Закавказья. Кроме того, именно во время «правления» Берии в Грузии было построено и введено в строй несколько крупных промышленных предприятий, в том числе – Земо-Авчальская ГЭС. К 1940 году объем промышленного производства в республике вырос по сравнению с 1913 годом в десять раз.

Также в республике увеличилось производство вина и цитрусовых. В том числе – для других республик СССР. Успешно выращивали и собирали виноград, чай, мандарины. Берия целенаправленно переориентировал сельское хозяйство республики на производство культур, не требующих обширных площадей, использующих преимущества субтропического климата и востребованных у потребителей, а также редких технических культур – все это было выгодно для местных хозяйств. В обмен на поставки вышеназванных продуктов Закавказье получало мясо и зерно.

Речь Берии на XVII съезде ВКП(Б)

(Заседание 28 января 1934 г., вечернее)

Глава 4. Тень вождя народов

Большой террор до Берии. Создание НКВД

10 июля 1934 года было принято постановление ЦИК СССР «Об образовании общесоюзного Народного комиссариата внутренних дел». В его составе одновременно были созданы Главные управления, которые отвечали за следующие направления деятельности: государственную безопасность, милицию, пограничную и внутреннюю охрану, пожарную охрану, исправительно-трудовые лагеря и трудовые поселения.

Тогда же была учреждена должность народного комиссара внутренних дел СССР, которую занял Генрих Ягода (Енох Иегода), продержавшийся на своем посту до осени 1936 года. Ягода официально был признан видным организатором «социалистической индустрии тайги и Севера», что означало освоение диких и далеких, но нужных для промышленного использования мест силами заключенных ГУЛАГа, попавших в лагеря часто даже без суда, а по решению так называемых «троек».

Убийство Кирова

Иной раз и впрямь могло показаться, что жить в Стране Советов стало лучше и веселее. 28 ноября 1934 года завершился пленум ЦК ВКП(б), среди решений которого была отмена продовольственных карточек с 1 января 1935 года.

Переводчик Сталина Валентин Бережков со слов Микояна рассказывал об этом: «…путем строжайшей экономии и одновременного наращивания производства удалось накопить большие запасы продуктов и товаров народного потребления. Сталин лично следил за этим и строго наказывал нерадивых производственников. Провели огромную работу по доставке всего этого к местам назначения, оборудовали склады и холодильники, обеспечили транспорт для развоза по магазинам, особенно в пиковый первоначальный период, когда люди еще не поверили в стабильность рынка. Заранее отремонтировали и красиво оформили магазины, мобилизовали продавцов на специальные курсы. И строго предупредили работников торговли, что за малейшее злоупотребление, сокрытие товаров и спекуляцию те ответят головой. Пришлось нескольких нарушителей расстрелять. Но главное – не растягивать снабжение, не выдавать его по чайной ложке, а выбросить в один день во все промышленные центры. Только это могло дать нужный эффект».

Бережков писал: «Если перечислить продукты, напитки и товары, которые в 1935 году появились в магазинах, то мой советский современник, пожалуй, не поверит. В деревянных кадках стояла черная и красная икра по вполне доступной цене. На прилавках лежали огромные туши лососины и семги, мясо самых различных сортов, окорока, поросята, колбасы, названия которых теперь никто не знает, сыры, фрукты, ягоды – все это можно было купить без всякой очереди и в любом количестве. Даже на станциях метро стояли ларьки с колбасами, ветчиной, сырами, готовыми бутербродами и различной кулинарией. На больших противнях были разложены отбивные и антрекоты…»

В работе того пленума принимал участие первый секретарь Ленинградского обкома и горкома ВКП(б) Сергей Киров. После завершения пленума Киров зашел в гости к Сталину и из его квартиры позвонил в Ленинград, распорядившись подготовить собрание партийного актива по итогам пленума к 1 декабря. После этого Сталин проводил Кирова на вокзал до самого поезда (глава ленинградских коммунистов должен был ехать на «Красной стреле»). Это была их последняя встреча – 1 декабря Киров был убит то ли возле собственного кабинета, то ли внутри и в откровенно пикантной ситуации с чужой женой – застрелен обманутым мужем. Современные исследователи считают весьма вероятной именно бытовую версию убийства из ревности. Но в то время виновниками были признаны представители «троцкистско-зиновьевского центра», прежде всего Зиновьев и Каменев. Впоследствии в организации убийства Кирова обвиняли самого Сталина. А Светлана Сталина в мемуарах возложила вину за убийство Кирова на Берию.

Никаких свидетельств, подтверждающих вину Сталина, не было найдено ни при Хрущеве, который эту версию и озвучил, ни впоследствии. А сын Лаврентия Павловича вспоминал: «Когда убили Кирова, отец работал в Грузии, но позднее рассказывал, что никакого заговора, как писали газеты, не было. Убийца – одиночка. Уже возглавив НКВД, отец, разумеется, возвратился к этой трагической истории и попытался восстановить детали случившегося, но каких-либо документов, позволяющих трактовать смерть Сергея Мироновича иначе, не нашел».

У большинства имя Сергея Кирова ассоциируется лишь с Ленинградом. Но руководство тамошней парторганизацией было лишь одним из моментов (как оказалось, последним) его карьеры. А вот дореволюционная деятельность большевика-подпольщика Кирова разворачивалась в основном на Кавказе. Потом после революции он стал членом Реввоенсовета и 28 апреля 1920 года с Красной армией вошел в Баку. В июне 1920 года он был назначен полпредом Советской России в Грузии – тогда-то он и вытаскивал, согласно официальной биографии, Берию из тюрьмы. А в 1921 году Киров стал первым секретарем ЦК компартии Азербайджана…

Что и о ком он мог в этом качестве узнать?

19 января 1935 года в большинство партийных организаций СССР поступил текст утвержденного накануне ЦК ВКП(б) закрытого письма «Уроки событий, связанных с злодейским убийством тов. Кирова». Целью этого послания была заявлена политическая оценка упомянутых событий и подведение итогов. Зиновьевцы из так называемого «Ленинградского центра» (и «Московского», который «не знал, по-видимому, о подготовлявшемся убийстве т. Кирова, но наверное знал о террористических настроениях «Ленинградского центра» и разжигал эти настроения»), признанные виновными в организации убийства, именовались в тексте не иначе как выродками. Немало ругани досталось и питерским чекистам, которые за три недели до убийства поймали будущего убийцу Николаева, когда он кинулся к Кирову, садившемуся в машину, но потом отпустили его, увидев предъявленный партбилет.

26 января 1935 года Сталин подписал постановление политбюро ЦК ВКП(б), согласно которому почти семьсот бывших сторонников Г. Е. Зиновьева надлежало выслать из Ленинграда в отдаленные края – а именно на север Сибири и в Якутию. Срок ссылки предполагался не менее трех лет. А свыше трехсот бывших оппозиционеров были просто переведены на партийную работу в разные, далекие от центра места. Этому предшествовала разработка «зиновьевского следа» в убийстве Кирова, арест самих Каменева и Зиновьева, несмотря на то что они еще раньше публично покаялись за свою оппозиционность. В конце декабря были приговорены к расстрелу четырнадцать человек, непосредственно обвиненных в причастности к убийству Кирова.

25 мая 1935 года в Советском Союзе прекратило свое существование Всесоюзное общество старых большевиков. Оно было создано в 1922 году по инициативе ряда заслуженных партийцев с еще дореволюционным стажем. Необходимым условием для вступления в него был восемнадцатилетний непрерывный партийный стаж. Соответственно, в момент основания общества на членство могли рассчитывать только те, кто вступил в Российскую социал-демократическую рабочую партию, впоследствии ВКП(б), еще до первой русской революции. Таковых в 1922 году набралось менее семидесяти человек.

Члены общества занимались сбором материалов по истории революции, выступали с лекциями, проводили встречи с молодежью. Одно время даже выпускался альманах «Старый большевик». Но в середине 1930-х годов подобная организация оказалась лишней и была ликвидирована.

9 июня 1935 года руководством Советского Союза был принят закон, согласно которому советские граждане, пытавшиеся нелегально перейти границу с другими странами, подлежали наказанию в виде смертной казни. При этом уголовному преследованию подлежали и близкие родственники сбежавших (как, впрочем, и пытавшихся сбежать) – во-первых, за недоносительство, а во-вторых – за недостаточную воспитательную работу.

Одной из причин введения столь сурового наказания за побег была боязнь Сталина, что из-за голода, существовавшего на отдельных территориях, люди попытаются массово бежать из страны. На самом же деле беглецы из голодных мест пытались перебраться в большие города и устроиться на любую работу, что было тоже непросто, поскольку крестьяне не имели паспортов.

За рубеж пыталась бежать (и довольно успешно) часть бывших белых и царских офицеров и интеллигентов, опасавшихся дальнейших репрессий и к тому же имевших родственников на Западе. Обычно этот контингент переходил границу при помощи контрабандистов.

После смерти И. Сталина расстрел за попытку (как и само бегство) за границу был заменен тюремным заключением.

Массовые репрессии

В феврале 1937 года газета «Известия» опубликовала такие стихи известного поэта Василия Лебедева-Кумача:

 
Как колокол набатный, прогудела
Страна, от возмущения дрожа.
Спасибо вам, бойцы Наркомвнудела,
Республики великой сторожа!
 
 
Предателей блудливая порода
Грозить не будет жизни и труду.
От всей души советского народа
Спасибо пролетарскому суду!
 

2 июля 1937 года в СССР было принято постановление политбюро «Об антисоветских элементах», в котором указывалось о необходимости отправки секретарям обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартий телеграмм со следующими указаниями: «ЦК ВКП(б) предлагает всем секретарям областных и краевых организаций и всем областным, краевым и республиканским представителям НКВД взять на учет всех возвратившихся на родину кулаков и уголовников с тем, чтобы наиболее враждебные из них были немедленно арестованы и были расстреляны в порядке административного проведения их дел через тройки, а остальные менее активные, но все же враждебные элементы были бы переписаны и высланы в районы по указанию НКВД». От получателей телеграмм требовалось в течение пяти дней отправить в ЦК не только списки троек, но число людей, подлежащих как расстрелу, так и выселению.

Именно рассылку этой телеграммы (а значит, и ее предстоявшее исполнение) можно считать началом массовых сталинских репрессий (Большого террора) и правового бесправия советских граждан – становилось достаточно, чтобы тебя внесли в репрессивные списки, и никакой закон больше тебя не защищал…

Еще до той самой телеграммы, 28 мая 1937 года, был арестован Семен Григорьевич Фирин (настоящая фамилия – Пупко). Он имел звание старшего майора госбезопасности, а известность приобрел в качестве начальника строительства Беломорско-Балтийского канала в 1930–1932 годах. Был также заместителем начальника ГУЛАГа и начальником Дмитлага, созданного для строительства канала Москва – Волга, входил в редакторский коллектив книги о Беломорканале – «Канал имени Сталина».

Александр Солженицын в своей книге «Архипелаг ГУЛАГ» отнес Фирина к числу «главных надсмотрщиков Беломора», назвав его одним из тех, на чьей совести «за каждым тысяч по тридцать жизней». Но Фирин ненадолго отстал от сгинувших при нем в ГУЛАГе – арестованный в мае, он был вскоре приговорен к смерти и 14 августа расстрелян на полигоне Коммунарка в Подмосковье.

Заговор маршалов

В середине 1937 года в Красной армии начались массовые репрессии против комсостава. 11 июня 1937 года состоялось заседание Специального судебного присутствия Верховного суда СССР по делу «антисоветской троцкистской военной организации» или «делу Тухачевского», согласно которому ряд высокопоставленных офицеров Красной армии обвинялись в заговоре с намерением захватить власть в стране. Среди обвиняемых были маршал Тухачевский, командармы Якир, Уборевич и Корк, а также председатель Центрального совета Осоавиахима Эйдеман, военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании Путна и другие.

Судебное заседание заняло всего один день, обвинение было признано доказанным. В числе преступлений значилась связь с изгнанным из страны Львом Троцким, подготовка захвата Кремля силой оружия, терроризм, военный саботаж, шпионаж в пользу Германии. Все обвиняемые были приговорены к смертной казни и расстреляны в ночь на 12 июня.

Еще до этого 31 мая 1937 года в Москве в своей квартире застрелился видный советский военный деятель, армейский комиссар первого ранга Ян Гамарник. Причиной самоубийства стало принятое накануне решение политбюро ЦК ВКП(б) об отстранении Гамарника от работы в Наркомате обороны и исключении его из состава Военного совета. Кроме этого приказом народного комиссара обороны Гамарник был уволен из РККА вообще. А поводом для столь суровых оргвыводов стало его заступничество за Тухачевского.

Гамарник по болезни находился дома, и 31 мая к нему приехали замначальника Политуправления РККА Булин и управляющий делами Наркомата обороны Смородинов, которые и сообщили обо всех решениях. Понимая, что в ближайшее время он будет арестован, Гамарник застрелился сразу после ухода посланцев Ворошилова.

Сталин пообещал разгромить внутренних врагов Страны Советов еще раньше. Недаром начальник Разведуправления Красной армии Семен Урицкий в своем письме от 27 сентября того же года напоминал Ворошилову: «…1 мая 1937 г. после парада у Вас на квартире вождь сказал, что враги будут разоблачены, партия их сотрет в порошок, и поднял тост за тех, кто, оставаясь верным, достойно займет свое место за славным столом в октябрьскую годовщину».

Племяннику покойного председателя Петроградской ЧК верноподданнические заявления не слишком помогли – не прошло и полутора месяцев с момента написания этого письма, как сам Урицкий был арестован, обвинен в шпионаже и антисоветском военном заговоре и после жестокого следствия расстрелян.

Московские и другие процессы

1 ноября 1937 года тогдашнее руководство НКВД во главе с Николаем Ежовым составило список обвиняемых, которых планировалось приговорить к смертной казни на закрытом заседании Военной коллегии Верховного суда СССР. Поскольку это происходило в разгар борьбы с так называемыми троцкистами, то и в список попали те, кто был обвинен в причастности к «троцкистскому заговору». К этому моменту состоялись уже два судебных процесса над троцкистами, были осуждены и расстреляны Зиновьев, Каменев, Радек, Пятаков. Из подписанного Сталиным списка от 1 ноября были вычеркнуты несколько имен – их вождь намеревался судить публично, что и произошло в марте 1938 года (процесс по делу «Антисоветского право-троцкистского блока», или Третий московский процесс).

17 января 1938 года был избран Президиум Верховного Совета СССР. Это был Верховный Совет первого созыва, учрежденный новой Конституцией СССР 1936 года как высший представительный и законодательный орган государственной власти в стране. Он пришел на смену прежним высшим управляющим органам – Съезду Советов и Центральному исполнительному комитету, деятельность которых официально прекратилась с началом в январе 1938 года первой сессии Верховного Совета. Выборы в Верховный Совет прошли за месяц до того. Президиум (председатель, 11 (впоследствии 15) заместителей, 24 члена) должен был избираться из числа депутатов в начале работы Верховного Совета каждого созыва, что и было исполнено. 17 января 1938 года председателем был избран Михаил Калинин, а одним из членов Президиума стал Лаврентий Берия.

Среди аргументов сторонников «непричастности» Берии к массовым репрессиям 1937–1938 годов в масштабе уже всей страны – Берия стал наркомом внутренних дел СССР только 25 ноября 1938 года, сменив на этом посту «кровавого карлика» Ежова. Но и будучи заместителем наркома, Берия успешно занимался организацией репрессий. Среди прочих до наших дней дошел красноречивый документ:

«Спецсообщение Н. И. Ежова и Л. П. Берия И. В. Сталину с приложением следственных материалов на М. Е. Кольцова

27.09.1938

Сов. секретно

Секретарю ЦК ВКП(б) тов. Сталину

Направляем Вам справку по агентурным и следственным материалам на Кольцова (Фридлянда) Михаила Ефимовича – журналиста.

Народный комиссар внутренних дел Союза ССР Ежов

Начальник ГУГБ УГБ НКВД СССР Берия

СПРАВКА

Кольцов (Фридлянд) Михаил Ефимович – журналист, член ВКП(б), депутат Верховного Совета РСФСР.

В 1918–1919 гг. Кольцов сотрудничает в газете ярко выраженного контрреволюционного направления «Киевское эхо». Содержание статей Кольцова того периода характеризуется «жалостью» к врагам революции, смакованием «жестокостей» большевиков и пасквилянтством.

В № 1 «Киевское эхо» от 13 января 1919 года в статье, озаглавленной «Жалость», Кольцов писал: «Семьи осужденных или сами расстреливаемые ползали у ног красноармейцев, плакали, рвали на себе волосы, умоляли о пощаде и жалости. В этих случаях расстрел был особенно жестоким и потрясающим».

«Я был в Москве: мне нужно было разделываться за фельетон о чрезвычайке, напечатанный в одной из московских газет. Я провел на Лубянке пятнадцать жутких и душных минут».

В 1921 году, будучи направленным НКИД в Прагу для работы в газете «Новый путь», Кольцов получал письма от кадетского журналиста Полякова-Литовцева, встречался с белоэмигрантскими журналистами, в частности с Петром Пильским.

В 1930–1931 годах под влиянием критики в связи с «зеленым голодом» Кольцов был настроен оппозиционно:

«Колебания он испытывал вправо. Именно тогда я встретил у Кольцова вернувшегося из ссылки Марецкого, Кольцов отзывался о нем хорошо, говорил, что Марецкий очень нуждается. Кольцов часто рассказывал о голоде, недовольстве и волнениях среди крестьян в связи с перегибами в колхозной политике».

В связи с арестами врагов народа Антонова-Овсеенко и других Кольцов высказывал большое смятение и растерянность.

Зимой 1937–1938 гг., проходя мимо дачи Серебрякова, Кольцов с сожалением и грустью сказал:

«Да, опрокинулся Серебряков. Теперь ему больше ничего не надо: ни дачи, ни участка, ни сада, ни площадки.

Мне Наркомвнудел предлагает дачу из тех, что конфискованы, но я не хочу брать. Не могу. Пусть это донкихотство, но щепетильность моя не дает мне принять в дар то, что у другого взято таким путем».

После приезда из Испании Кольцов говорил:

«Приехав сюда, я почувствовал буквально на своих плечах, как тяжела обстановка. Раньше, бывало, спрашиваешь о человеке, как он поживает, где работает? Сейчас, увы, я сразу выучился применять эту печальную формулу: «А у него все в порядке?»

…Рассказывая свои впечатления о процессе правотроцкистского блока, КОЛЬЦОВ говорил:

«Подумать только, председатель Совнаркома Рыков был корреспондентом паршивого «Социалистического вестника» и делал ставку на несчастного Дана. Или Чернов – один из весьма крупных государственных чиновников. Выезжает впервые за границу на один месяц и успевает быть завербованным, аккуратно заполнить шпионские анкеты, получить кличку «Рейнгольда» и все это запыхаясь от спешки, в несколько дней. В Москве к Чернову является Райвид, кличет его как собаку «Рейнгольд», а наш нарком – ручки по швам. Или Раковский. Выезжает в Токио на 8 дней и быстро становится японским шпионом».

По ряду агентурных сообщений Кольцов неоднократно присутствовал, когда его брат, художник Борис Ефимов, высказывал неприкрытые антисоветские настроения и взгляды.

Начальник 4-го отдела 1-го управления НКВД

старший майор государственной безопасности Кобулов».

Михаил Кольцов, арестованный 14 декабря 1938 года, на суде отказался от данных им на следствии показаний, объяснив, что они были даны им под пытками. Был приговорен 1 февраля 1940 года к высшей мере наказания. Посмертно реабилитирован.

Но часто НКВД приходилось обращать свой взор и на хозяйственные проблемы, где становилось ясно – на фоне обычного разгильдяйства никакой контрреволюции не надо. Но об этом, разумеется, в такой форме никто говорить не смел…

«23 октября 1938 г.

По сообщениям с мест, в ряде областей отмечается значительная порча зерна нового урожая.

1. В Оренбургской обл. на элеваторах и пристанционных пунктах на 15 октября с. г. скопилось свыше 540 тыс. т хлеба, принятого в счет хлебопоставок. На площадках и в буртах сложено до 95 тыс. т. На станциях Теренсай, Чебеньки, Сорочинская, Платовка, Карбала, Сагаряк и Ново-Сергиевка Оренбургской железной дороги на земле лежит до 9721 т зерна. Зерно на земле и на площадках ничем не прикрыто, брезенты отсутствуют, хлеб от дождя и сырой погоды портится. Скопление хлеба объясняется невыполнением железной дорогой плана подачи вагонов: в сентябре не додано 1500 вагонов, в октябре, при плане в 4200 вагонов, к 15 октября дано только 2037 вагонов. В сентябре должно быть вывезено 127 900 т, отгружено же 92 600; в октябре, при плане вывоза в 91 923 т, за пятнадцать дней отгружено 33 339 т зерна.

С другой стороны, областные организации не уделяют внимания к изысканию дополнительной складской площади и к окончанию строительства складов, хотя строительный материал имеется. Вместо 29 складов, емкостью в 58 тыс. т, построено только 4 склада, емкостью 7 тыс. т; не закончено строительство Саринского и Заглядинского элеваторов. Местами стихийно и не без ведома Облзаготзерно начинают возникать глубинные пункты. В Ташлинском районе в 90 км от железной дороги уже скопилось до 80 тыс. т зерна.

2. Одновременно в Омской и Новосибирской областях, в Красноярском и Алтайском краях также имеет место значительная порча зерна нового урожая на колхозных токах. Намолоченное зерно лежит в поле под открытым небом, не провеивается, не просушивается, на токи заходит скот, разбивает вороха зерна, втаптывает его в землю.

Выборочной проверкой установлено: а) по 15 колхозам 6 районов Новосибирской обл. совершенно испорчено свыше 10 тыс. ц зерна нового урожая; б) на колхозных токах Исетского района Омской обл. лежит около 200 тыс. ц зерна; по 5 колхозам выявлено 1150 ц сгнившего зерна; в) по колхозам трех районов Алтайского края испорчено до 37 тыс. ц зерна; г) по 4 колхозам двух районов Красноярского края испорчено свыше 1 тыс. ц зерна.

Основной причиной порчи зерна на колхозных токах является неорганизованность уборочных работ. Некоторые руководители районов порчу воспринимают как неизбежное явление, с которым невозможно бороться.

Зам. народного комиссара внутренних дел Союза ССР Берия».

18 января 1938 года нарком внутренних дел Ежов собрал экстренное совещание, на котором сообщил подчиненным, что первоочередной задачей сейчас становится выявление бывших членов партии социалистов-революционеров, занимающихся контрреволюционной деятельностью. Да и просто бывших эсеров, как таковых. Причиной стала полученная наркомом записка Сталина: «Сообщаю для ориентировки, что в свое время эсеры были очень сильны в Саратове, в Тамбове, на Украине, в армии (комсостав), в Ташкенте и вообще в Средней Азии, на Бакинских электростанциях, где они и теперь сидят и вредят в нефтепромышленности». Вождь гневался на Ежова за то, что тот позволяет эсерам, будь они левые или правые, водить НКВД за нос, и требовал в ближайшее время представить ему списки бывших эсеров, которые находятся на военной службе и в гражданских учреждениях.

«Сталин – Ежову 17 января 1938 года

1. Линия эсеров (левых и правых вместе) не размотана. Фишман, Паскуцкий водят НКВД за нос. Если бы Белов сам не стал разматываться по линии эсеров, НКВД сидел бы в потемках. Белов сказал кое-что, но не все сказал. Паскуцкий, Урицкий и Фишман должны дополнить Белова. Нужно иметь в виду, что эсеров в нашей армии и вне армии сохранилось у нас немало. Есть у НКВД учет эсеров («бывших») в армии? Я бы хотел его получить и поскорее. Есть у НКВД учет «бывш.» эсеров вне армии (в гражданских учреждениях)? Я бы хотел также получить его недели через 2–3.

2. Что сделано по выявлению эсеров на основании известного показания Рыскулова?

3. Что сделано по выявлению и аресту всех иранцев в Баку и в Азербайджане?

4. Сообщаю для ориентировки, что в свое время эсеры были очень сильны в Саратове, в Тамбове, на Украине, в армии (комсостав), в Ташкенте и вообще в Средней Азии, на Бакинских электростанциях, где они и теперь сидят и вредят в нефтепромышленности.

Нужно действовать поживее и потолковее.

5. Очень важная задача: укрепить области ДВК новыми чекистскими силами со стороны. Это гораздо важнее, чем укрепление областей Казахстана, которое можно сделать в следующую очередь».

21 мая 1938 года Народный комиссариат внутренних дел (НКВД) СССР принял особую инструкцию, которая предписывала так называемым «милицейским тройкам», созданным тремя годами ранее, отказаться от кампанейщины и массовых облав на «врагов народа» и тех лиц, кто попадал под категорию «социально опасные». Аресты следовало проводить в рабочем порядке, повседневно и буднично. Отмечалось, что система «кампаний по выявлению», а также установленные лимиты на осуждение всевозможных внутренних врагов способствовали арестам и приговорам в отношении невиновных граждан, которые ранее имели мелкие неприятности с милицией, но никак не были связаны с организованной преступностью.

Случалось и так, что хватали и приговаривали к заключению людей, всего лишь обратившихся в милицию с заявлением об утере или краже паспорта.

Одновременно с этим реальные матерые уголовники часто получали минимально возможные сроки с формулировкой «нарушение паспортного режима».

10 июня 1938 года было издано постановление политбюро о переселении китайцев с Дальнего Востока в Синьцзянь. В нем указывалось, что это переселение должно быть добровольным, но при этом подчеркивалось, что арестованные китайцы (кроме осужденных советским судом) подлежали принудительной высылке вместе со своими семьями и имуществом. Согласно дошедшей до наших дней статистике, после принятия постановления в течение двух месяцев было освобождено 2853 китайца, умерло в заключении не менее 100 человек и было расстреляно свыше 750 человек, выселено – 7130 человек.

Китайцы, не пожелавшие вернуться на родину и принявшие советское гражданство, были отправлены в Хабаровск и в Казахстан. Проведение этих мероприятий официально обосновывалось заботой о безопасности советских границ, но в итоге вызвало международное осуждение – как репрессии.

Пропаганда усердно подстегивала истерию поиска врагов. В ноябре 1938 года газета «Известия» писала: «Быть бдительным – это значит не только уметь разоблачить замаскировавшегося врага, но и уметь закрыть все щели, через которые может проникнуть иностранный разведчик. Вот, например, невинный на первый взгляд «Сборник упражнений по стилистике», выпущенный Учпедгизом в 1936 году. В этом учебнике содержались такие «упражнения»:

«26. Написать сочинение (описание) в деловом тоне: «Завод, на котором работает мой отец (брат, мать)», ответив на вопросы: Где находится?

Величина (в сравнении, например, с другим заводом, лежащим в этом же районе)?

Кем был основан и когда?

Какие пути ведут к заводу (есть ли железнодорожная ветка, проходит ли поблизости от завода трамвай)?

Какой силы машины и какие двигатели (паровой, газовый, электрический и т. д.)? Какое сырье перерабатывает?

Что завод производит?

И т. д.».

Располагая таким «учебником», шпиону остается только заняться «преподаванием» стилистики…»

Журнал «Огонек» тоже не отставал: «Враги нащупывают у нас самые слабые места. Одна наша комсомолка, хорошая спортсменка, красивая девушка, часто рассказывала своим подругам, что ее муж часто уговаривает ее оставить общественную жизнь в комсомоле.

Разговаривая с ней, я спросила: «А с комсомольским билетом у тебя все в порядке?»

Галина испуганно посмотрела на меня и сказала запинаясь:

– Потеряла я его. В Стрельне была на гулянье и потеряла…

– Так чего же ты молчала? – крикнула я, не сдержавшись. – Может быть, твоим билетом воспользовался враг? Может быть, твой муж украл у тебя билет, чтобы оторвать тебя от организации?

Впоследствии оказалось, что это действительно враг народа».

17 ноября 1938 года Совнарком СССР и ЦК ВКП(б) выпустили «Постановление об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия». В документе было отмечено, что за предыдущие два года «органы НКВД проделали большую работу по разгрому врагов народа и очистке СССР от многочисленных шпионских, террористических, диверсионных и вредительских кадров из троцкистов, бухаринцев, эсеров, меньшевиков, буржуазных националистов, белогвардейцев, беглых кулаков и уголовников». Однако далее говорилось, что те самые разномастные враги, пробравшись в сами органы, стали способствовать нарушению законности и массовым репрессиям против честных людей. Постановлением ликвидировались так называемые внесудебные тройки и запрещались массовые аресты и высылки.

«Уничтожить выродков!

Надо помнить совет тов. Вышинского: «Разведчики шныряют взад и вперед, в трамваях, в театре, в кино, в пивнушке. Заводят знакомство и с трезвыми и с подвыпившими, и с серьезными и с несерьезными людьми, с бессовестными негодяями и с «совестливыми» людьми. С серьезными – знакомства серьезные, с несерьезными – несерьезные, но цель одна. Характерна история комсомольца Ф., на квартире которого частенько собрались повеселиться обширные компании. В середине ночи появился один из приятелей хозяина К., с ватагой слегка подвыпивших типов и патефоном. На рассвете одна компания удалилась, появилась другая. Какие-то малознакомые люди снова приходили с патефонами и пластинками. Утром следующего дня в квартире К. был произведен обыск. В альбоме патефонных пластинок была обнаружена пластинка «Боже, царя храни». Оказалось, что эта пластинка была умышленно оставлена здесь. Подбросивший ее наметил следующий «план»: на другой день один из его соучастников, затесавшийся в компанию друзей К., должен был, как бы случайно, обнаружить пластинку в альбоме и, «возмутясь», заявить хозяину, что он сообщит об этом в комсомольскую организацию. Если этот маневр удастся, он начнет шантажировать К., а потом и вытягивать у него шпионские сведения».

«Правда», ноябрь 1938 г.

29 ноября 1938 года на заседании Военного совета при НКО СССР Ворошилов изрек: «Весь 1937 и 1938 годы мы должны были беспощадно чистить свои ряды, безжалостно отсекая зараженные части организма до живого, здорового мяса, очищались от мерзостной предательской гнили… Достаточно сказать, что за все время мы вычистили больше четырех десятков тысяч человек. Эта цифра внушительная. Но именно потому, что, так безжалостно расправлялись, мы можем теперь с уверенностью сказать, что наши ряды крепки и что РККА сейчас имеет свой до конца преданный и честный командный и политический состав».

На местах ревнители чистоты рядов разошлись в это время так, что в январе 1938 года пленуму ЦК ВКП(б) пришлось принимать постановление «Об ошибках парторганизаций при исключении коммунистов из партии, о формально-бюрократическом отношении к апелляциям исключенных из партии и о мерах по устранению этих недостатков» с требованием «прекратить огульные репрессии». Была создана комиссия по разбору жалоб, первые же итоги ее деятельности продемонстрировали, что если продолжать в том же духе, то можно совсем остаться если не без армии вообще, то без командиров точно.

1.Упомянутый в документах студент училища, являвшийся наряду с Берией создателем той самой большевистской ячейки в училище. (Здесь и далее примеч. авт.)
2.На тот период – легальная азербайджанская партия, поддерживавшая отношения с членами большевистской партии.
3.Имеется в виду занятие Баку советскими войсками.
4.Регистрационного, т. е. разведывательного отдела.
5.Тогдашним руководителем грузинского правительства.
6.Сокращение расшифровывается как «начальник секретно-оперативной части».
7.Согласно другой информации – расстрелян 1 ноября 1941 года.
8.Именной револьвер системы «Браунинг».
9.Азербайджанская междуведомственная комиссия.
10.Высший экономический совет.
11.Берия С. Мой отец – Лаврентий Берия. М.: Современник, 1994.
12.В то время первый секретарь Закавказского РКП(б).
13.Мектебе – мусульманская начальная школа.
14.Теми – местные сельсоветы.
19.Имеется в виду то самое совещание 1931 года, на котором Берия был включен в состав партийного руководства Грузии.
20.Баберовский Й. Враг есть везде. Сталинизм на Кавказе. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), Фонд «Президентский центр Б. Н. Ельцина», 2010.
21.Исмаилов Э. Р. Власть и народ: послевоенный сталинизм в Азербайджане: 1945–1953. Баку: Адильоглы, 2003.
22.Звягинцев А. Г. Взлеты и падения вершителей судеб: Трагические страницы в биографии российских юристов. М.: Яуза, Эксмо, 2005.
23.Баберовский Й. Враг есть везде. Сталинизм на Кавказе. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), Фонд «Президентский центр Б. Н. Ельцина», 2010.
24.Юнге М., Биннер Р. Как террор стал «Большим». М.: АИРО-XX, 2003.
25.Сухомлинов А. В. Кто вы, Лаврентий Берия? Неизвестные страницы уголовного дела. М.: Детектив-Пресс, 2004.
26.Джанибекян В. Г. Провокаторы и охранка. М.: Вече, 2005.
27.Вачнадзе М., Гурули В., Бахтадзе М. История Грузии с древнейших времен до наших дней. Тбилисский государственный университет, 1993.

Pulsuz fraqment bitdi.

3,4
3 qiymət
5,37 ₼
Yaş həddi:
16+
Litresdə buraxılış tarixi:
12 iyun 2015
Yazılma tarixi:
2015
Həcm:
470 səh. 1 illustrasiya
ISBN:
978-5-227-05731-0
Müəllif hüququ sahibi:
Центрполиграф
Yükləmə formatı: