Kitabı oxu: «Тегеран-43. «Большая тройка» на пути к переустройству мира»

Name: Тегеран-43. «Большая тройка» на пути к переустройству мира
Author: Алекс Громов
ISBN: 978-5-4484-7905-2

Алекс Громов

Şrift:

Сайт издательства www.veche.ru

* * *

Тегеранская встреча руководителей стран антигитлеровской коалиции – Иосифа Сталина, Франклина Рузвельта и Уинстона Черчилля – была важной вехой в дипломатической истории Второй мировой войны. Это была первая конференция, на которой лично встретились и вели переговоры лидеры союзников, объединенных стремлением разгромить фашистскую Германию и ее сателлитов, преградить путь распространению человеконенавистнической нацистской идеологии и военной агрессии.

К концу 1943 года вермахту был нанесен невосполнимый урон, особенно на Восточном фронте. После Сталинградской и Курской битв немецкая армия утратила возможность проводить серьезные наступательные операции, а стратегическая инициатива окончательно перешла к Красной Армии. Но проблема скорейшего открытия второго фронта оставалась крайне актуальной. Именно обсуждением этой и других важнейших тем определяется огромная значимость Тегеранской конференции 1943 года, показавшей пример возможности конструктивно решать многие непростые вопросы.

В этом году отмечается 75-летняя годовщина встречи «Большой тройки» в Тегеране. За это время сменились поколения, поэтому сохранение исторической памяти о подвигах тех, кто разгромил фашизм, и о тех дипломатических усилиях, благодаря которым были заложены основы современного мира, представляется особо важным.

Валентин РУНОВ, профессор, кандидат исторических наук

Предисловие

Мы регулярно представляем российское книгоиздание на Тегеранской книжной ярмарке и отмечаем при этом устойчивый интерес к жизни нашей страны и ее литературе. Это не удивительно, ведь Россия и Иран традиционно были связаны множеством контактов как в области взаимоотношений на государственном уровне, так и в экономике и, конечно, в сфере культуры. В этом плане мне представляется очень важным то, что известный историк Алекс Громов обратился к теме советско-иранских отношений в первой половине ХХ века, и прежде всего Тегеранской конференции 1943 года, 75-летие которой отмечается в нынешнем году. Ведь это событие сыграло важнейшую роль в судьбе Ирана, подтвердив его статус как союзника антигитлеровской коалиции. Тогда же впервые встретились лицом к лицу все лидеры коалиции. На основе достигнутых договоренностей впоследствии были сформированы те соглашения, которые во многом определили облик мира вплоть до наших дней.

Сергей Кайкин, руководитель Генеральной дирекции международных книжных выставок и ярмарок

Когда Иран стал Ираном

Иран и СССР. Предыстория

После Октябрьской революции победившие большевики неустанно обращали внимание на Восток – и на те республики, которые образовались на месте среднеазиатских частей бывшей Российской империи, и на сопредельные страны. В ноябре 1917 года было принято соответствующее обращение советского правительства, опубликованное в «Газете Временного Рабочего и Крестьянского Правительства» (№ 17 от 24 ноября 1917 года).

Обращение советского правительства

Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока

Товарищи! Братья!..

Мусульмане России, татары Поволжья и Крыма, киргизы и сарты Сибири и Туркестана, турки и татары Закавказья, чеченцы и горцы Кавказа, все те, мечети и молельни которых разрушались, верования и обычаи которых попирались царями и угнетателями России!

Отныне ваши верования и обычаи, ваши национальные и культурные учреждения объявляются свободными и неприкосновенными. Устраивайте свою национальную жизнь свободно и беспрепятственно…

Мусульмане Востока, персы и турки, арабы и индусы, все те, головами и имуществом которых, свободой и родиной которых сотни лет торговали алчные хищники Европы, все те, страны которых хотят поделить начавшие войну грабители!..

На наших знаменах несем мы освобождение угнетенным народам мира.

Мусульмане России!

Мусульмане Востока!

На этом пути обновления мира мы ждем от вас сочувствия и поддержки.

Председатель Совета Народных Комиссаров В. Ульянов (Ленин)
Народный Комиссар по национальным делам Джугашвили-Сталин

21 апреля 1918 года официально было объявлено о создании Туркестанского народного университета, ректором которого избрали Александра Васильевича Попова. Также одновременно начала выпускаться и газета «Народный университет», печатный орган нового учебного заведения.

Уделялось внимание и подготовке специалистов, способных разбираться в тонкостях восточного менталитета, дабы способствовать торжеству дела революции.

ПРИКАЗ
Революционного Военного Совета Республики
№ 137
29 января 1920 года, гор. Москва
Ввиду того, что Республика граничит с массою коренных мусульманских народностей (Хива, Бухара, Персия, Индия и т. п.) и продвинувшаяся далеко вглубь Туркестана наша Красная Армия ощущает острую нужду в специалистах-востоковедах, с 1-го февраля с.г. при Академии Генерального Штаба Рабоче-Крестьянской Красной Армии учреждается Восточное отделение Академии на 40 слушателей согласно прилагаемого при сем положения и штата.
Подготовительные работы начать немедленно с таким расчетом, чтобы с 1-го февраля могли начаться регулярные занятия.
Председатель Революционного Военного Совета Республики Л. Троцкий

1) С целью подготовки военнослужащих для службы Генерального Штаба и Красной Армии на восточных окраинах и сопредельных странах Среднего, Ближнего и Дальнего Востока, а также для службы по военно-дипломатической части утверждается в составе Академии Генерального Штаба Восточное Отделение.

‹…›

12) В Восточном отделении изучаются языки: турецкий (2 наречия), персидский (2 наречия), индустани, английский, основы арабского языка, китайский, японский, корейский и монгольский, а также проходится краткий курс мусульманского права, страноведения, военная географии и статистика Ближнего, Среднего и Дальнего Востока, история и практика внешних сношений, торговое право и история дипломатических сношений с восточными странами.

«Положение о Восточном Отделении Академии Генерального Штаба»

Ушедшие в Персию

Впрочем, не только красные, но и белые видели свой путь в дороге на Восток. Казачий атаман В.С. Толстов, вынужденный отступить перед превосходящими силами Красной армии, через пустыни Туркмении отправился в Персию. Глубокой ночью 4 апреля 1920 года с группой из казаков, офицеров и гражданских, всего около 214 человек, генерал Толстов начал поход в Персию, направляясь из форта Александровского в сторону Красноводска и дальше. Примерно через 2 месяца он находился уже на территории Персии и 2 июня 1920 года вышел к городу Рамиану. К этому моменту с ним оставалось 162 человека. Часть казаков во время марша ушла из отряда, некоторые погибли в пути, во время стычек с туркменами.

По прибытии в Персию Толстов вскоре выразил желание перейти на службу Британии. Он обратился с этим предложением к командованию британского экспедиционного корпуса, находящегося в Персии. У него была идея сформировать независимую часть в 200 человек из уральских казаков для несения военной службы в составе британских сил на территории Персии.

Предложение генерала поначалу вызвало у британцев интерес. Потому что была идея использовать казаков и офицеров группы Толстова для защиты коммуникаций между Британской Индией и Персией.

Но в октябре 1920 года командование британского экспедиционного корпуса передумало принять русскую часть для этой миссии. Под предводительством атамана Толстова часть его людей из уральских казаков для дальнейшей репатриации перебросили из Персии в Месопотамию (Ирак) и разместили в британском лагере.

11 ноября 1920 года на территории Ирака генерал Толстов попал в специальный лагерь, созданный в городе Басра для русских беженцев. Пребывая в течение девяти долгих месяцев в этом лагере, он начал писать книгу. В 1921 году книга «От красных лап в неизвестную даль. Последний поход уральцев» впервые увидела свет в Стамбуле.

Фрунзе и революция в Персии

Знаменитый красный военачальник Михаил Фрунзе сам был уроженцем восточных краев Российской империи, и именно он руководил Туркестанским фронтом во время Гражданской войны.

7 октября 1919 года Фрунзе издал приказ по войскам Туркестанского фронта № 03587: «Вы, доблестные войска 1-й армии, многомесячными усилиями в бездорожном районе, через горы, леса, по степным степям очищали путь в Красный Туркестан, где ваши братья вели упорную борьбу за свою свободу, где был приготовлен для окруженной кольцом врагов Советской России столь нужный ей хлопок, чтобы одеть нашу пролетарскую семью… Ваш могучий дух воинов-революционеров, воинов великой Рабоче-Крестьянской Красной Армии дал вам славные победы. Вы захватили за последний месяц свыше 55 тысяч пленных, много орудий, около 150 пулеметов, большое количество военной добычи… Свершилось! Путь в Туркестан свободен! Совет Обороны РСФСР, высоко ценя услуги, оказанные Советской Республике вашей доблестной боевой работой, постановил:

1. Объявить вам в лице красноармейского и командного состава благодарность отечества;

2. Выдать всему составу 1-й армии, участвовавшему в победоносном наступлении на соединение с Туркестаном, месячный оклад жалованья.

Еще раз сердечно поздравляю вас с блестящим боевым успехом; твердо уверен, что вы навсегда закрепите свои победы там, в Красном Туркестане…»

Фрунзе, как подчеркивает Павел Березов (П. Березов. Михаил Васильевич Фрунзе. М.: Московский рабочий, 1947), «особое внимание уделял пограничным отрядам, охранявшим советские рубежи от внешних нападений. А такие попытки интервентов наблюдались. Так, в июле 1920 года английские войска вторглись со стороны Ирана и захватили наш пограничный пункт Гаудан. Узнав об этом, Фрунзе тотчас же телеграфировал командующему Первой армией: “Предлагаю вам по получении сего принять меры к очищению нашей территории в районе Гаудан от английских постов”».

Но еще в январе 1920 года командующий Туркестанским фронтом Михаил Фрунзе докладывал в Реввоенсовет, что «предстоят большие расходы в связи с организацией революционных войск на территории Персии». Что же скрывалось за этой фразой?

Это был один из советских вариантов развертывания революции на Востоке, которую озвучивал и нарком Троцкий. В этом виделась возможность тряхнуть подкошенные мировой войной колониальные империи – ведь «путь в Париж и Лондон лежит через города Афганистана, Пенджаба и Бенгалии». И потрясти Британскую империю можно было по старому рецепту еще царского правительства России – через поход (или угрозу его) на Восток, в жемчужину британской короны – Индию и прилегающие территории.

Да и революционизировать Персию, получив свой оплот на Востоке и постоянную угрозу для Британской Индии, стало одним из проектов советских вождей.

«Дорогой товарищ Мирза Кучек-хан!..»

В качестве повода для «аккуратного вмешательства» большевиков в персидские дела было то обстоятельство, что находившаяся в апреле 1920 года в Баку белая Каспийская флотилия под натиском наступающей Красной армии перебазировалась в персидский порт Энзели (город на севере Ирана в провинции Гилян), находившийся под контролем англичан. В порту встали на якоре 29 судов. Чтобы отобрать их у белогвардейцев, военспецы под командованием Федора Раскольникова и Серго Орджоникидзе разработали план, следуя которому 17 мая 1920 года суда Волжско-Каспийской военной флотилии, погрузив две тысячи воинов, направились из Баку в Энзели.

Подойдя через несколько часов к городу, по радио предъявили англичанам ультиматум, требуя вывести войска и сдать имущество. Не дождавшись ответа, высадили десант, который взял под контроль шоссе, ведущее в город. После этого ультиматум 18 мая был принят, англичане и белогвардейцы вышли из города, а 23 корабля и 4 гидросамолета были возвращены на родину и включены в состав Рабоче-крестьянского Красного Флота.

«По прибытии в Исфаган (называемый здесь «испаган»), выйдя наутро сфотографировать бирюзовый купол мечети Шах-Аббас, мы были напуганы трубными звуками. На узкой улочке толпился народ. Вскоре показалась группа персидских полицейских – в белых папахах. Они вели окруженного ими со всех сторон высокого и тощего чернобородого мужчину со связанными за спиной руками. Это очередного пойманного разбойника вели к центральной площади на виселицу. Накануне, как нам сообщили, было повешено семеро разбойников, а еще своей очереди ожидали почти две сотни. Это были члены банды, которая в течение десяти лет бесчинствовала на дорогах и в селениях возле Исфагана. Мы проезжали деревни, где грабили эти молодчики, – разоренные, с домами без крыш. Как говорили, сотни невинных крестьян были убиты разбойниками. Бесчисленные караваны были ограблены ими и лишились всех своих богатств. Примерно 40000 туманов (около 80 тыс. долларов) удалось конфисковать, и персидские власти с помощью пыток и всяческого рода посулов пытались выведать тайные места, где хранилась основная часть награбленного… Когда на помощь бактрийцам (персидское племя) с юга прибыли около 1000 вышколенных британцами персидских солдат и офицеров и основная часть банды была окружена, взята в плен или уничтожена, небольшой группе главарей банды удалось подкупить стражу и бежать. Десять дней шла охота на них в горах».
Гарольд Е. Уэстон.
Персидские путевые зарисовки (опубликовано в «Открывая миры. Лучшие истории о путешествиях и приключениях из National Geographic»)

Выбор места – города Энзели – для советской акции был неслучаен. Еще до начала Первой мировой войны в провинции Гилян действовали отряды дженгелийцев («дженгель» по-персидски – «лес», восставшие против правящего правительства Каджаров скрывались в густых лесах на Севере Персии) под командованием Мирзы Кучек-хана (1880–1921 гг., персидского военного деятеля и руководителя одного из крупнейших революционных движений в стране), который в 1919 году сумел установил контакты с Москвой, предложив большевикам сотрудничество.

Мирза Кучек был сыном мелкого гилянского чиновника, он с юных лет примкнул к революционному движению. В 1909 году он принял участие в походе федаев на Казвин. Один из ближайших его сподвижников, а впоследствии и политических соперников Эхсанулла, говорил, что тот «был очень популярен на севере как храбрый и бескорыстный муджахид», ибо «никогда за всю свою революционную деятельность не занимался грабежами, подобно многим другим, и не брал себе ни одной копейки». Эсханулла не раз подчеркивал безупречную честность Кучека, который искренне желал возродить былое величие и независимость Персии.

Английский генерал Денстервилль, возглавлявший одно время боевые действия против дженгелийцев, называл Кучека «персидским Гарибальди». Британец подчеркивал, что этот противник показался ему «честным и добросовестным идеалистом», преданно любящим свою родину. «Его программа действий, – писал Денстервилль, – вполне совпадала как с образом мыслей серьезных демократов, так и с вожделениями темных беспокойных элементов, искавших случая пограбить. У него были сочувствующие и в верхах; Казвин, Хамадан и другие города были полны его агентами. Его считали спасителем Персии, который выгонит иностранцев и вернет стране ее прежний «золотой век».

Осенью 1915 года Кучек собрал партизанский отряд и увел его в непроходимые гилянские леса, где до повстанцев не могли добраться шахские войска. А когда в соседней России произошла революция, Кучек-хану и возглавляемому им комитету удалось распространить свою неофициальную власть не только на Гилян, но и на Мазендеран, часть Персидского Азербайджана, Хорасана и Астрабадской провинции. Там даже начала выходить газета «Дженгель». Под командованием Кучек-хана находилось более трех тысяч воинов.

Однако после жестоких боев англичане заняли Решт, и в августе 1918 года Кучек был вынужден подписать с ними мирное соглашение. А через полгода, весной 1919 года, шахские казаки под командованием полковника В.Д. Старосельского предприняли широкое наступление на повстанцев. Понеся в боях тяжелые потери, Кучек-хан со своим отрядом был вынужден отступить в горы.

История невмешательства

На первых порах Кучек-хан и советское правительство договорились между собой о сотрудничестве на условиях признания независимой Гилянской Советской Социалистической республики и невмешательства со стороны советской России в её внутренние дела. По словам самого Кучек-хана, в апреле 1920 года получившего послание из занятого большевиками Петровска, в котором большевики «уведомляли меня о своем решении прийти в Персию и расспрашивали о положении англичан. Я еще не успел им ответить, как они уже бомбардировали Энзели».

15 мая 1920 года секретный сотрудник информотдела при штабе командующего Ленкоранским боеучастком флотилии С. Афонин, 30-летний чернорабочий из Энзели, получил приказ отправиться в Персию и передать Кучек-хану «письмо от Советской России и вознаграждение – орден Красного Знамени», заодно собрав разведданные по числу бойцов и вооружению отряда Кучека-хана, их политического настроя.

Вечером 19 мая 1920 года в Энзели был организован митинг для местного населения, и военком десантных отрядов Б.Л. Абуков произнес речь (переведенную одновременно на фарси), в которой сказал, что большевики пришли сюда за своим имуществом (пароходами и орудиями), уведенными белогвардейцами, и по приглашению персидского революционного вождя Мирзы Кучек-хана, чтобы совместными усилиями прогнать англичан. Но вряд ли тогда у прибывших большевиков была достигнута полная договоренность с «персидским революционным вождем», ибо в тот же день Абуков написал следующее послание: «Дорогой товарищ Мирза Кучек-хан! Советской России давно известно о твоих подвигах в деле освобождения некогда великого и могущественного персидского народа от английского ига и предавшего за английское золото свою родину шахского правительства… Мы считаем своим долгом поставить тебя в известность о целях нашего прихода в Энзели. Мы пришли сюда не в качестве завоевателей и не для того, чтобы вместо английского ярма наложить на исстрадавшуюся Персию новое русское ярмо…. Но от многих твоих сторонников с момента нашего прибытия в Энзели нам приходилось слышать, что наше дальнейшее присутствие здесь необходимо, ибо с нашим уходом опять установится здесь ненавистная и для нас и для вас английская власть. Это послужило поводом для того, чтобы написать тебе письмо и узнать твое мнение, ибо для Советской России только твое мнение по данному вопросу может иметь решающее значение. Мы готовы всеми силами помочь персидскому народу избавиться от английского ига. Если наша помощь нужна тебе, то ты должен со своей стороны связаться с нами. Было бы очень желательно лично повидаться с тобой, обо всем подробно переговорить и условиться о дальнейшей совместной работе. Если твой приезд в Энзели почему-либо невозможен, то назначь время и место для личных переговоров».

22 мая Раскольников отправил наркому Троцкому (копию – предсовнаркома Ленину) доклад о развернувшихся событиях, в котором информировал вождей, что «вначале мною было заявлено, что мы пришли только за своим военным имуществом и за белогвардейским флотом, но вчера я передал губернатору заявление, что ввиду восторженного приема красных моряков местным населением и раздающихся с их стороны просьб о том, чтобы мы остались с ними и не отдавали их на растерзание англичан, красный флот останется в Энзели даже после того, как все военное имущество будет вывезено. Первый, второй и третий десантные отряды военных моряков переименованы в советский экспедиционный корпус и начальник десантных отрядов товарищ Кожанов назначен командующим экспедикора. Прошу вашей санкции на формирование корпуса и утверждение Кожанова в качестве комкора».

23 мая 1920 года возле захваченного красноармейцами Энзели на пароходе «Курск» прошли секретные переговоры Раскольникова и Орджоникидзе с Кучек-ханом, о результатах которых сообщили в Москву.

Через день на заседании Политбюро ЦК РКП(б), одобрив «в общем политику Комиссариата иностранных дел, предполагающего оказывать поддержку освободительному движению народов Востока», было принято хитроумное решение, де-факто снимающее с РСФСР ответственность за вмешательство в персидские дела: «Вменить в обязанность т. Раскольникову по оказании необходимой помощи Кучек-хану имуществом, инструкторами и прочим передать под власть последнего Энзели и другие пункты Персии, находящиеся в наших руках, и убрать из этих пунктов флот, заявив, что это делается по распоряжению советского правительства ввиду полного нежелания последнего вмешиваться во внутренние дела Персии. Оставить в Энзели некоторую часть судов под видом полицейской службы, но под азербайджанским флагом в количестве, необходимом для постоянного содействия Кучек-хану».

Спустя несколько часов Раскольников получил от Троцкого следующую директиву:

«1. Никакого военного вмешательства под русским флагом. Никаких русских экспедиционных корпусов. Всемерное подчеркивание нашего невмешательства с прямой ссылкой на требование Москвы убрать русские войска и красный флот из Энзели, дабы не вызывать подозрений в стремлении к захвату.

2. Оказать всемерное содействие Кучек-хану и вообще освободительному народному движению в Персии оружием, инструкторами, добровольцами, деньгами и прочим, сдав в руки Кучек-хану занимаемую нами ныне территорию.

3. Если для успеха дальнейшей борьбы Кучек-хану необходимо участие военных судов, то оставить таковые под флагом Азербайджанской республики и оказывать от ее имени помощь Кучек-хану.

4. Тайно помочь поставить в Персии широкую советскую агитацию и организацию».

Одновременно с Троцким представитель другого наркомата, Лев Михайлович Карахан, заместитель народного комиссара по иностранным делам РСФСР, давал в телеграмме свои руководящие разъяснения Раскольникову: «Сейчас должна быть поставлена одна задача – объединение трудящихся и даже буржуазно-демократических элементов на национальной задаче изгнания англичан из Персии, борьбы против шахского правительства и за демократизацию. Борьба, естественно, должна вестись против англичан и против той части чиновничества и имущих классов, которые вместе с англичанами. Необходимо сплотить Кучек-хана, персидских коммунистов и другие демократические группы, которые за революционную борьбу против правительства и Англии. Мы не возражали бы против организации новой власти по типу Советской власти, причем государственно-административный аппарат был бы советским, но без нашего социального содержания, иначе преждевременно расстроились бы ряды и внутренняя борьба ослабила бы задачу освобождения Персии от Англии».

Но вот с Англией, от которой собирались большевики освободить Персию, у самой советской России были проблемы. Отчаянно нуждаясь в развитии деловых связей с Европой и восстановлении торговых отношений с Англией, советское правительство 31 мая 1920 года начало в британской столице соответствующие переговоры. Правительство Великобритании требовало от Москвы обязательств о прекращении сеяния антибританской «смуты» на азиатской территории. Знавший об этом Троцкий предлагал этим воспользоваться, шантажируя англичан на переговорах разворачиванием на азиатских землях (на территории британских колоний и рядом) «красной экспансии». Поэтому РСФСР не хотел оказывать официально никакую военную поддержку ни персидским, ни прочим иностранным революционерам. Поэтому советские корабли Энзели были не под российским, а азербайджанским флагом, и часть подчиненных Раскольникова заявила о принятии персидского гражданства.

Гилянская республика

Командующий Туркестанским фронтом Фрунзе, имея опыт взаимодействия с мусульманским населением на их территории при установлении большевистских порядков, в своей телеграмме, в майской телеграмме 1920 года, отправленной в Москву, подчеркивал негативное отношение к идее коммунизма на Среднем Востоке и писал о том, что нынешняя обстановка не способствует дружбе народов «на принципах интернационализма». Но процесс революционных преобразований в Гиляне уже шел своим ходом, отчасти копируя и российский послереволюционный опыт ноября 1917 года, и соответствующую идеологию.

Как пишет историк Владимир Генис (В.Л. Генис. Красная Персия: Большевики в Гиляне. 1920–1921. Документальная хроника. М., 2000), «в ночь с 4 на 5 июня образовалось Временное республиканское правительство под председательством Кучека, взявшего на себя также руководство военным ведомством. “На должности комиссаров, учредить которые ему было рекомендовано, – указывал Нахавенди, – Кучек-хан выбрал лиц из молодых прогрессивных деятелей Персии, зарекомендовавших себя в различных этапах революционного движения”». Почти все члены правительства, по российскому образцу привычно названного Совнаркомом, являлись уроженцами Гиляна: в основном это были местные купцы, богатые чиновники и даже помещики. При главе правительства аккредитовывались временный поверенный в делах РСФСР М. Исрафилов и военный агент Г. Пылаев, мандаты которым подписал «по уполномочию Советского правительства командующий Российским и Азербайджанским Каспийским военным флотом Раскольников».

6 июня при громадном стечении народа республиканское правительство открыто возвестило о своем существовании в торжественном манифесте, в котором, как отмечал Исрафилов, «указывало на историю захватной политики английских империалистов в Персии, на полное порабощение персидского трудового народа и уничтожение отечественной торговли. Оно призывало персидский народ сплотиться воедино без различия классов и положений, чтобы выгнать англичан из пределов Персии. Толпа народа, запрудившая громадную площадь Кар-Гузари, в ответ на декларацию правительства восторженно кричала: “Да здравствует Мирза Кучек и Советская Россия!”» Однако, несмотря на обещанное Раскольникову “осуществление социализма”, обнародованная правительством программа показалась большевикам слишком консервативной».

Настало время создания и так называемой Персидской Красной Армии, во главе которой большевики не собирались ставить людей Кучек-хана.

17 июня 1920 года уже упоминавшийся куратор Гилянской республики (замнаркома по иностранным делам РСФСР) Карахан любезно сообщил Кучек-хану, что большевики в его распоряжение направляют известного революционера «тов. Блюмкина и его жену (медичку), заслуживающих полного доверия». В Гиляне появились и другие прибывшие из РСФСР и других союзных республик представители новой иранской революции и Персидской компартии, требовавшие, невзирая на сложившиеся местные условия, немедленного проведения реформ (в том числе и аграрной) на персидской земле.

Тщетно Кучек-хан в июле 1920 года отправил телеграмму Ленину, прося прислать в Гилян людей, имеющих опыт работы в русской революции, и в первую очередь Б.Мдивани, ранее жившего в Иране. Новое правительство (при участии персидских коммунистов) было сформировано без него. Среди деятелей Персидской Советской Республики оказался и Яков Блюмкин.

В книге Федора Раскольникова «О времени и о себе. Воспоминания, письма, документы» есть раздел под названием «Взятие Энзели». Его супруга, Лариса Рейснер, в цикле очерков «Фронт» («Баку-Энзели») подробно рассказывает о событиях на иранской земле. Поэт и филолог Моисей Семенович Альтман в своей «Автобиографической прозе» описал, как он прибыл в Персию, командированный от РОСТА «в качестве редактора газеты. И я в Энзели стал издавать газеты, даже две: “Красный Иран” и (на персидском языке) с помощью переводчика – “Иран Сорх” (“Красный Иран”). Выходила “моя” газета с вещательными, мной же сочиняемыми аншлагами вроде: “Шах и мат дадим мы шаху. С каждым днем он ближе к краху”. Помещал я в газете и свои стишки…». Один из номеров «Красного Ирана» был выпущен в честь Кучек-хана и образования Гилянской Советской Республики.

Далее Альтман описывает, что хотя по прибытии в Энзели многие местные жители приветствовали их возгласами «Болшевик, болшевик», ударяя себя руками в грудь и вроде радуясь приходу чужеземцев, но уже спустя три месяца, когда чужаки покидали Энзели, по ним стреляли из окон…

В Гилянской советской республике побывали и многие известные российские поэты и деятели искусства – Велимир Хлебников и Сергей Городецкий, который вместе с другими сотрудниками КавРоста участвовал в выпуске газеты «Красный Иран». В марте 1921 г. Городецкий закончил драматические сцены «Красного Ирана», в которых действовали четыре героя – «красноармеец, перс, шах, англичанин». Эту одноактную пьесу несколько раз сыграли перед воинами Персидской Красной Армии. Велимир Хлебников написал в 1921 году стихотворение «Ночь в Персии», упоминавшее в аллегорической форме те гилянские события:

Морской берег.
Небо. Звезды. Я спокоен. Я лежу.
А подушка не камень, не перья –
Дырявый сапог моряка.
В них Самородов в красные дни
На море поднял восстанье
И белых суда увел в Красноводск,
В красные воды.
Темнеет. Темно.
«Товарищ, иди, помогай!» –
Иранец зовет, черный, чугунный,
Подымая хворост с земли.
Я ремень затянул
И помог взвалить.
«Саул!» («Спасибо» по-русски.)
Исчез в темноте.
Я же шептал в темноте
Имя Мехди.

Мечтавший побывать в Персии известный российский поэт Сергей Есенин тоже косвенно «угодил» в эту историю – он был арестован 18 октября 1920 года на квартире поэта Александра Кусикова (где якобы собирались белогвардейцы) в центре Москвы в Большом Афанасьевском переулке и отправлен на Лубянку. Освободили Есенина под поручительство Якова Блюмкина. До наших дней дошел тот самый документ: «Подписка. О поручительстве за гр. Есенина Сергея Александровича, обвиняемого в контрреволюционной деятельности по делу гр. Кусиковых. 1920 года октября месяца 25-го дня, я, ниже подписавшийся Блюмкин Яков Григорьевич, проживающий по гостинице “Савой” № 136, беру на поруки гр. Есенина и под личной ответственностью ручаюсь, что он от суда и следствия не скроется и явится по первому требованию следственных и судебных властей. Подпись поручителя Я. Блюмкин 25.Х.20 г. Москва. Партбилет ЦК Иранской коммунистической партии».

В своей автобиографии Блюмкин писал: «В 1920 году я после десанта в Энзели был командирован в Персию для связи с революционным правительством Кучек-хана. Там я принимал деятельное участие в партийной и военной работе в качестве военкома штаба Красной Армии, был председателем Комиссии по организации Персидского правительства на съезде народов Востока в Баку, захватил 31 июля 1920 года власть для более левой группы персидского национально-революционного движения, для группы Эсанулы, больной тифом, руководил обороной Энзелигуй».

Судьба Ходоу-хана

Еще одна попытка революционизировать Персию была совершена в мае – июле 1920 года командующим Туркестанским фронтом Фрунзе, попробовавшим поднять местное население восточной провинции Хорасан против правительства Каджаров и англичан. Для этого Фрунзе и его советники (получив, по видимости, согласие Москвы) пригласили на переговоры одного из мятежных вождей провинции, давнего врага шахской администрации, Ходоу-Верды хана (родившегося в 1890 г. в местечке Атта Кура и принадлежащего к курдам племени зафаранлу). Прибывший 13 мая 1920 года в город Полторацк (в 1919 году город Асхабад – современный Ашхабад – был переименован в Полторацк в честь революционного деятеля и председателя Совнархоза Туркестанской республики П.Г. Полторацкого) конспиративно, с семью спутниками, Ходоу-Верды хан провел там три дня. Помимо переговоров с Реввоенсоветом 1-й армии, Ходоу продемонстрировал стрельбу из пулеметов, орудий и даже полеты на аэроплане (в одном из которых он не побоялся принять личное участие).

Как пишет в своей монографии профессор, доктор исторических наук Ольга Ивановна Жигалина (О.И. Жигалина. Курдское движение в иранском Хорасане под предводительством Ходоу. Вестник Новосибирского государственного университета. 2013. Т. 12. Вып. 4).

«Реввоенсовет принял решение выделить из состава красноармейских частей бойцов-персидскоподданных и передать их в распоряжение Ходоу. Кроме того, Реввоенсоветом временно было передано Ходоу три пулемета системы “Луйс” с запасными частями, 2 тыс. патронов к ним, 200 английских 11-зарядных винтовок с 30 тыс. патронов. Для отправки всего этого снаряжения были задействованы 15 верблюдов и 1 лошадь. Ходоу-хана с его людьми провожал через границу тов. Г. Калаков с 20 вооруженными всадниками. Этот отряд охранял его и на иранской стороне от нападения английских частей. Все это было сделано конспиративно, как на российской, так и на иранской стороне. Ходоу-хан был весьма доволен поддержкой, которую оказал ему Реввоенсовет Туркестана, и рассчитывал на расширение этой помощи.

По прибытии в свою вотчину, Ходоу-хан обещал послать несколько своих способных людей в Туркестан для обучения военной технике. Он также обязался каждые три дня присылать курьера с донесениями. Кроме того, он обещал восстановить связь с Кучек-ханом и о его работе доносить Реввоенсовету… командующий Туркфронтом М.В. Фрунзе уведомил 6 июня главкома С.С. Каменева о том, что “в связи с готовящимся революционным выступлением в Хорасане требуется в возможно короткий срок доформировать Персидский интернациональный отряд, перебрасываемый из Ташкента в Полторацк”. Ходоу умолял большевиков не медлить, поскольку все пограничные ханы, жандармы и даже наемные войска англичан ожидали его выступления и были готовы присоединиться к нему».

Ходоу заявил, что под его командованием находятся три тысячи вооруженных и лично преданных его бойцов. Англичан и шахское правительство не устраивало сотрудничество Ходоу-хана с большевиками, они опасались интервенции. Поэтому приехавший к Ходоу на переговоры британский офицер предложил ему не сотрудничать с Москвой, обещая взамен помощь и оружие. Ходоу отказался, сообщив, что не имеет с большевиками дел. Правительство шахской провинции Хорасан предложило ему должность. Но Ходоу и в этот раз отказался.

Прибыв 28 июня 1920 года в Полторацк, Ходоу стал торопить своих новых «тайных» союзников с выступлением против шаха, но в ходе переговоров выяснилось, что обещавший помощь Реввоенсовет 1-й армии решил отложить эту операцию. Не получив обещанной помощи, Ходоу выступил сам, и к июлю 1920 года поднятое им восстание курдов достигло своего максимума. Но силы были неравны – опасаясь расширения территории восстания, командование английских войск в Персии губернатор провинции Хорасан Кавам-эс-Салтане (ранее являвшийся личным секретарем Мозафереддин-шаха, а впоследствии – премьер-министром Персии) стянули войска и боевую технику (пулеметы и горное орудие). Также использовали против восставших отряды, укомплектованные индийцами – чтобы, как решили английские инструктора, солдаты не переходили на сторону чужака Ходоу. Под натиском превосходящих сил неприятеля Ходоу с остатками восставших двинулся к границе и 10 августа оказался в Полторацке, где была получена официальная депеша от персидского правительства, требовавшая выдачи Ходоу-хана в Тегеран «как разбойника и убийцу».

Через две недели Ходоу был отправлен в Ташкент «для личного доклада командующему Туркфронтом», и товарищ Фрунзе должен был решить, что с ним делать и какой ответ дать официальному Тегерану на депешу о его выдаче.

13 августа 1920 года Кавам-эс-Салтане – будущий премьер-министр Ирана в период кризиса в Южном Азербайджане после окончания Второй мировой войны – сообщил в персидскую столицу о полном подавлении восстания, но из-за того, что в ряде округов опасались новых мятежей и возвращения Ходоу, были усилены жандармские гарнизоны, и увеличено количество караульных постов.

Прибывший в Ташкент 11 сентября Ходоу к Фрунзе уже опоздал – тот получил назначение командующим Южным фронтом и отправился бить Врангеля. Новым командующим Туркестанским фронтом (и председателем Туркестанской комиссии ВЦИК и СНК и председателем Туркбюро ЦК ВКП(б)), стал Григорий Яковлевич Сокольников, который (по постановлению Реввоенсовета) решил отправить Ходоу к самому Троцкому в Москву. Здесь Ходоу, как не проникшийся коммунистическим духом и не имевший революционной ценности, не получил никакой помощи для дальнейшей борьбы против шахского правительства и был отправлен обратно в Туркестан.

Там – ни в Ташкенте, ни в Полторацке, – Ходоу тоже был никому не нужен, и он решил вернуться на родину, перейдя ночью 27 марта 1921 года туркестано-персидскую границу. Ходоу сопровождало всего три десятка человек, вооруженных (на всех!) шестью револьверами и четырьмя винтовками. Вскоре немногочисленный отряд был окружен персидскими правительственными войсками. Схваченный мятежник Ходоу был казнен. Попытка революционизировать Персию в очередной раз провалилась.

Персия становится Ираном

22 марта 1935 года Персия стала официально называться Ираном. Принявший это решение Реза-шах обратился в Лигу Наций с просьбой отныне использовать в названии своей страны не слово «Персия», как раньше, а «Иран». Для шаха, последовательного националиста и приверженца древних традиций, это было поистине символическое решение.

Реза-шах для иностранных представителей обосновывал это переименование тем, что «персы являются лишь одной из нескольких индоиранских этнических групп в Иране».

Поскольку Реза-шах, основатель династии Пехлеви, при которой официальное название страны звучало как Шаханшахское государство Иран (в названии используется древний титул персидских правителей «шахиншах» – «царь царей»), стремился проводить культурно-идеологическую политику под лозунгом «возврата к былому величию», то одним из направлений было обращение к славному (и легендарному) доисламскому прошлому. Название Иран использовалось во времена Сасанидской империи – Иранской империи. Ряд источников относит название Иран во времена государства Ахеменидов. Среди советчиков Резы-шаха в вопросе переименования называют и иранского посла в Германии, которого убедили представители III рейха, что иранцы, являющиеся истинными арийцами, обретут с новым («древним») названием новое величие…

Это новое название прижилось вне страны не сразу, порой на Западе возникали вопросы – зачем было переименование? Известный русский художник, писатель и деятель культуры Николай Рерих писал 15 января 1935 года в эссе «Иран» (опубликованном в 1936 году в книге «Врата в будущее»): «С марта месяца исчезнет Персия. Будет – Иран. Издалека трудно судить об истинных причинах переименования. Иногда они начинают казаться эпидемическими, – так многое переименовывается и в географическом, и социальном плане.

От старых мест люди переходят на новые, как бы в великих переселениях. Может быть, ищут, где крови меньше пролито? Или вспоминают о каких-то древних путях? Или, устремляясь в будущее, прежде всего хотят движения?

Не знаем, почему вместо Персия – Иран? Не знаем, почему именно с марта? Но обращение к знаменательному древнему имени звучит потенциально, в нем много размаха, воспоминаний, мечты. От души пожелаем Ирану все то, что зовет нас в этом древнем созвучии. Пожелаем так мужественному шаху Ирана Реза Хан Пехлеви.

Может быть, уже не всегда звучит старая песнь? Живописная одежда уже ушла из высших классов и уже начинает покидать и народ. Но само могучее слово Иран, не напомнит ли оно о многом прекрасном, достойном сохранения вне преходящих веков; не напомнит ли о двух с половиной тысячелетней истории, во время волн которой государство удержалось, а теперь с особой ясностью мыслит о самосознании.

Разве не прекрасна “Книга Царей”, созданная мощью великого поэта, выразившего иранское самосознание?! Исконная борьба Света и тьмы; этот прообраз участия человека в умножении добра и зла запечатлелся в символике Ирана. И теперь, когда страна хочет в имени своем напомнить о славе, и силе, и глубине мысли, можно считать такую замену показателем внутреннего роста.

Сколько величайших страниц вписано в историю Ирана! Вспомним имена сатрапий: Мидия, Элам, Парфия, Харайва, Бактрия, Сугд, Хоразм, Дрангиана, Арахозия, Таттагуш, Синд, Египет, Армения, Каппадокия, Спарда, Иониа, Скудра, Кушья, Машья, Каркас! Одни названия уже великая сказка! Кто не мечтал о Пасаргадах, о Вавилоне, о Сузах, об Экбатане, о Персеполисе? Чье воображение не очаровывали великие рельефы на скалах, огромные изображения, сооружившие и прославлявшие входы исчезнувших дворцов? Даже эти дошедшие до нас обломки, даже осколки плит пола; даже обломки ничтожных пышных ожерелий – все это говорит о восхищающем и вдохновляющем размахе и качестве творчества».

Сам Реза-шах заявлял своим подданным, что во славу родины нужно воздерживаться от «ношения иностранной одежды. Иранец должен использовать ткани иранского производства. Галстук должен быть сделан в Йезде, а не в Европе… Женщины должны отбросить чадру и наряду с мужчинами появляться в обществе. Отменяются титулы – такой-то ад-доуле или такой-то ас-салтане. Вместо титула нужно выбрать фамилию семьи. Вывески магазинов должны оформляться на персидском языке, а не на европейских. Дружеские связи с сотрудниками иностранных посольств есть своего рода измена…».

В Иране была введена всеобщая воинская повинность, деятельность иранской армии (разделенной по родам войск) определялась новым Уставом, для подготовки кадров начали работать офицерские училища, поскольку шах решил заменить офицеров из представителей элиты на выходцев из средних слоев, получивших военное образование и лояльных к шаху.

Волей Резы-шаха для иранских военнослужащих и государственных чиновников был введен особый головной убор – «пехлеви», своей формой напоминающий французскую высокую шапку с козырьком.

Помимо этого, проводя реформы, шах повелел отменить ношение традиционных национальных костюмов, вызвав массовые возмущения в кочевых племенах, для которых сформировавшийся поколениями костюм и головной убор на протяжении столетий были узнаваемым знаком их этнической идентичности.

Произошли преобразования и в экономической жизни Ирана – был создан Национальный банк Ирана, в стране строились текстильные предприятия, наиболее быстро развивалась пищевая и строительная промышленность, возводились железнодорожные дороги и автомагистрали. В Иране была введена единая система судопроизводства, стали действовать Свод коммерческих законов, Уголовный и Гражданский кодексы.

По указам шаха в стране были открыты светские школы, Тегеранский университет, в котором уделялось внимание преподаванию и изучение истории и филологии древнего и средневекового Ирана. В Тегеранском университете получили приглашение преподавать видные зарубежные (европейские и азиатские) ученые-иранисты, ряд сотрудников университета вместе с тегеранскими журналистами занимались идейным оформлением новой национальной идеи, декламируемой шахом.

В 1935 году была учреждена Иранская национальная академия литературы и языка, объявлено о переходе страны на европейский календарь, по приказу шаха было принято предписание о снятии с женщин чадры и допуске женщин в высшие учебные заведения. В стране было создано светское Министерство просвещения.

Телеграмма Заместителя Народного Комиссара Иностранных Дел СССР Полномочному Представителю СССР в Иране А.С. Черных
3 сентября 1937 г.
Самии поставил перед отъездом вопрос о поддержке со стороны СССР кандидатуры Ирана в Совет Лиги наций. Не связывая нас формально, я ответил в благожелательном смысле, что имело место после беседы о внешней политике Ирана и моих представлений о германской агрессивной деятельности в Иране. Самии заверял в дружбе к СССР и заявлял, что это политика самого шаха, которая в Иране является директивой для каждого.
Стомоняков

Шах стремился укрепить свою власть, не терпел оппозицию и даже относительную независимость окраинных территорий, поэтому по его приказу была ликвидирована автономия ряда кочевых племен, превращенных таким образом в оседлые. При этом многие пытавшиеся это бойкотировать вожди кочевых племен были убиты, посажены в тюрьмы и, лишенные власти, отправлены в ссылку в дальние районы страны. Реза-шах неуклонно боролся за разоружение кочевых племен, а для контроля над окраинными территориями развертывалось строительство шоссейных дорог, связывавших окраины с Тегераном. Для того чтобы добиться усиления центральной власти, была проведена административная реформа, изменившая административное деление Ирана, ограничившая права управлявших крупными областями генерал-губернаторов.

«В течение веков в зоне обитания племен размещалась одна из важнейших составляющих частей иранской экономики. Здесь выращивалась большая часть скота, особенно мелкорогатого, лошадей, вьючных животных; производились мясомолочные продукты, а также шерсть, сафьян, высококачественные ковры и т. д. В результате осуществляемой шахской политики возможности экономической деятельности племен резко сократились. От этого пострадали многие отрасли и городской промышленности, работающие на сырье (кожа, шерсть и т. д.), поставляемом кочевниками.
Явно парадоксальной оказалась и идеологическая сторона политики Реза Пехлеви. В ней большое место отводилось пропаганде достижений доисламских культур, особенно времен Ахеменидов и Сасанидов, а также эпосу «Шахнаме» («Книга о царях») Аболькасема Фирдоуси. В то же время власти собирали и изымали экземпляры этого выдающегося произведения у кочевников, запрещали его исполнение в сопровождении музыки во время праздников на стойбищах. Ведь в стихах Фирдоуси воспевались героизм и отвага древнеиранских и туранских пехливанов (витязей)».
С.М. Алиев. История Ирана. XX век

Но, стремясь модернизировать страну, сделав ее могущественной и независимой от других держав (Англии и СССР, ведь по договору 1921 г. правительство Советской России имело право в случае осложнения ситуации в Иране вводить туда свои войска), шах не собирался менять существующую в стране патриархальную структуру, поскольку на нее опирался.

Германия и Иран

Несмотря на идеологическое переименование страны из Персии в Иран и признание в III рейхе иранцев арийцами, Германию и Иран в 1930-е годы связывали между собой в большей степени экономические, чем идейные взаимосвязи, которые лелеяли некоторые иранцы, жившие в III рейхе. Шах хотел получить передовое оборудование и лучших специалистов по его вводу и обслуживанию. Гитлеру нужно было стратегическое сырье и полуфабрикаты. Так началось сотрудничество. Первые торговые соглашения между Германией и Ираном были подписаны в октябре 1935 года и через несколько месяцев ратифицированы меджлисом. Как подчеркивает исследователь доктор исторических наук Александр Оришев (Оришев А.Б. Иранский узел. Схватка разведок. 1936–1945 гг.), «для поощрения германо-иранской торговли в том же 1936 г. в Берлине была основана германо-иранская торговая палата, а в Гамбурге германо-иранское торговое общество с уставным капиталом в 300 тыс. марок, которые должны были открыть частным немецким импортерам и экспортерам иранский рынок. Пайщиками общества являлись известные иранские коммерсанты: Багир Заде, Бушири, Валади, Вахаб Заде, Даруди, Миланги, Накреван, Нусретиан, Туба, Хои, Хосров Шахи. Председателем общества был избран высокопоставленный чиновник Министерства экономики Германии Феллах.

Письмо Народного Комиссара Иностранных Дел СССР Полномочному Представителю СССР в Великобритании И.М. Майскому
4 марта 1937 г.
Вам, конечно, известно, что Германия делает отчаянные усилия для овладения экономикой Ближнего Востока, в частности Ирана и Афганистана. Закупая там все сырье, которое не находит сбыта на других рынках, Германия использует накопляющиеся таким путем на счетах ближневосточных стран замороженные марки для навязывания им своих экспортных товаров. Продает она машинное оборудование, строит заводы, комбинаты на выгодных кредитных условиях; не отказывает она также в продаже военных материалов; посылает своих специалистов для разведывания минеральных залежей; дает она также специалистов на службу означенным странам на условиях более выгодных, чем того требуют специалисты других национальностей. Таким образом Иран и Афганистан уже в значительной мере опутаны Германией. По нашим сведениям, в Иране уже имеется около 500 германских специалистов, а в Афганистане около 100. Теперь Германия стремится связаться с Ираном и Афганистаном воздушной линией…
В настоящее время намечается линия на Ирак – Иран – Афганистан, которая для Германии имеет важное значение, если даже не удастся продлить ее дальше в сторону Китая. Мы опасаемся, что колебания Ирана и Афганистана Германии не трудно будет преодолеть, если ей удастся заручиться согласием Ирака. Однако в случае отрицательного отношения к этой линии английского правительства ему не трудно было бы повлиять на Ирак и окончательно провалить германскую воздушную схему. Повторяю, не надо обращаться к англичанам специально по этому вопросу, а затронуть его лишь при беседе на другие темы.
Литвинов

С августа 1936 г. в Берлине стал издаваться журнал на персидском и немецком языках, учредителем которого выступила германо-иранская торговая палата. В это же самое время в Тегеране при Министерстве торговли была основана клиринговая контора. В том, что к концу 1930-х годов германскому капиталу удалось завоевать командные позиции в иранской экономике, была немалая заслуга этих институтов.

В сентябре 1936 года для ведения переговоров об экономическом сотрудничестве в Берлин прибыла иранская делегация, состоявшая из представителей Министерства финансов, Министерства иностранных дел и Главного управления торговли. В честь делегации в гостинице «Эспланад» был дан торжественный банкет, на котором произносились тосты за здравие Гитлера и Резы-шаха. Стороны были удовлетворены ходом переговоров, и в конце 1936 г. германский министр экономики и президент рейхсбанка Я. Шахт во время пребывания в Анкаре получил официальное приглашение посетить Иран…

Приглашение было принято, и в ноябре 1936 года с официальным визитом в Тегеран прибыл официальный представитель (и один из главных организаторов военной экономики) III рейха Ялмар Шахт, министр экономики и президент Рейхсбанка Германии. Шахт был принят шахом, премьер-министром, министрами иностранных дел и финансов, и на вип-банкете германский министр произнес речь перед иранской элитой, с пафосом сказав, что «стремление к пробуждению национальных сил и пользование ими в целях общего прогресса является общим для наших народов. Товарообмен между Германией и Ираном за последние годы, в частности, после заключения торгового договора 1935 года, настолько увеличился, что нас теперь связывают и экономические интересы соответственно той политической дружбе, которая с давних времен существует между обеими странами. Мы надеемся сотрудничать в экономическом прогрессе Ирана. Здесь повсюду наблюдается дух прогресса, новые дома и улицы Тегерана говорят об энергичной деятельности. Германский народ, который под руководством своего вождя Адольфа Гитлера твердо движется к мирному прогрессу, с глубоким интересом идет по пути дружественному Ирану».

Записка начальника Разведуправления Генштаба Красной Армии в ЦК ВКП(б) – И.В. Сталину с препровождением агентурного донесения о задачах германской делегации в хозяйственных переговорах между СССР и Германией
02.11.1940
Представляю дословный текст сообщения источника, заслуживающего доверия, о задачах германской делегации в хозяйственных переговорах между СССР и Германией. Материал заслуживает внимания.
Начальник Разведывательного управления Генштаба Красной Армии генерал-лейтенант (ГОЛИКОВ)

В сентябре – октябре 1940 г. немецкое посольство в Москве получило совершенно секретный циркуляр министерства иностранных дел Германии, который был прислан для сведения и который представляет собой доклад Шнурре о состоянии советско-германских торговых взаимоотношений. Этот доклад был написан Шнурре для Риббентропа.
…В заключение в докладе Шнурре подчеркивается, что хозяйственные связи Германии с такими странами, как Иран, Афганистан, Маньчжоу-Го, Китай, Япония, а через них далее с Южной Америкой, идут исключительно только через СССР, а эти связи во все увеличивающемся объеме используются для снабжения Германии сырьем.
Доклад Шнурре получен 28 сентября 1940 г.

Хотя Шахт и пытался ограничить расходы на перевооружение в Германии, по должности (21 мая 1935 года Шахт был назначен генеральным уполномоченным по военной экономике), ему поручено начать «экономическую подготовку к войне», поэтому Иран с его сырьем был одним из будущих важных деловых партеров Германии. Шахт совершил поездку по северным районам Ирана, интересовался не только иранской экономикой и промышленностью, но и системой иранской торговли. Шахт встречался и с руководителями иранских СМИ, которым заявил, что «я посетил Вашу страну для расширения между Германией и Ираном экономических отношений. При этой поездке никаких политических целей не имеется. Единственная моя цель заключается в том, чтобы укрепить в интересах обеих стран существующие торговые отношения… Ваша страна располагает продуктами и предметами, которые необходимы Германии. Так как Иран вступил в весьма серьезную индустриальную жизнь, то он может пользоваться германской промышленностью, как в сельском хозяйстве, так и в промышленном строительстве…

Во время моей поездки я имел возможность ознакомиться с промышленным строительством Ирана и могу выразить глубокую надежду, что Иран в этом сотрудничестве может значительно прогрессировать в сотрудничестве с Германией… Что касается системы торговли в Иране (где была введена в 1931 году монополия внешней торговли. – Примеч. А. Громова), то следует сказать, что проводимая иранским правительством экономическая и финансовая система является наилучшей. Аналогичная система проводится также и в Германии…». При участии Шахта были заключены несколько контрактов для немецких фирм на иранской территории, подписано соглашение о товарообороте.

Для переговоров о сотрудничестве между странами летом 1937 года в Германию прибыла иранская делегация во главе с председателем меджлиса Хасаном Эсфендиари. Он и иранский посланник в Германии были приняты сначала Гитлером, а потом его сподвижником Герингом и Шахтом. Через несколько месяцев в Берлин прибыл председатель тегеранской торговой палаты Никпур, проведший переговоры с германскими промышленниками и торговыми фирмами.

Телеграмма Заместителя Народного Комиссара Иностранных Дел СССР Временному Поверенному в Делах СССР в Иране

21 октября 1937 г.

Пошлите немедленно ноту следующего содержания:

«Господин Министр, согласно полученным мною в беседе с министром путей сообщений г. Ахи сведениям, Иранское Правительство заключило с одной иностранной фирмой договор о строительстве верфи в порту Пехлеви.

По поручению моего Правительства, я имею честь обратить Ваше внимание на то, что постройка верфи в порту Пехлеви при участии иностранной фирмы представляла бы прямое нарушение п. 2 обмена нотами между СССР и Ираном от 1 октября 1927 г., в котором предусмотрено, что Иранское Правительство не будет иметь “в течение 25 лет среди своих служащих, рабочих и подрядчиков управления порта неиранских подданных”.

Придавая настоящему вопросу важное значение, поскольку с ним связаны существенные интересы и обязательства обоих государств, я прошу Вас, по поручению своего Правительства, по возможности в скором времени сообщить мне ответ Иранского Правительства на настоящее обращение к нему Советского Правительства…

Но в ирано-германской торговле были и свои нюансы. Как подчеркивает исследователь Александр Оришев (Оришев А.Б. Иранский узел. Схватка разведок. 1936–1945 гг.), «однако из-за того, что основные стратегические товары были забронированы монопольными договорами с Советским Союзом, расширение экспорта Ирана в Германию шло главным образом за счет вывоза знаменитых персидских ковров, шерсти, кишок и опиума. Ранее эти товары почти не импортировались из Ирана. Так, удельный вес Германии в торговле коврами с 1933 г. по 1937 г. увеличился в десять раз. Впоследствии она частично экспортировала ковры в страны с конвертируемой валютой. Кроме ковров Германия перепродавала и другие товары, но только те, которые нельзя было использовать в военном производстве…». Одновременно происходило снижение объёмов англо-иранской торговли.

Роль германских поставок наследный принц Мохаммед Реза Пехлеви оценивал достаточно высоко, поскольку «Германия поставляла в Иран главным образом промышленное оборудование и материалы для железнодорожного строительства, скупала шерсть и хлопок. Немецкие инженеры и техники помогали обслуживать наши порты и железные дороги, управляли фабриками, оснащенными немецкими станками…».

Но, помогая иранской промышленности, III рейх в первую очередь рассчитывал сделать из Ирана своего союзника-сателлита и получать из Ирана сырье, добившись в этом частично успеха, заняв к 1937 году второе место по объему в иранской внешней торговле, пропустив вперед Советский Союз. Экономические успехи немцев в Иране отмечали в своих докладах сотрудники советской разведки, работавшие на иранской территории.

Огромная карта Ирана, висевшая в рейхсканцелярии, будоражила фантазии фюрера. Иран имеет выгодное геополитическое положение, рассуждал Гитлер, он не только представляет собой удобный плацдарм для вторжения в Ирак и Британскую Индию, но и граничит с СССР, что создает перспективы использования его территории в качестве базы для организации подрывных действий против советской Средней Азии и Закавказья.
Оришев А.Б.
Иранский узел. Схватка разведок. 1936–1945 гг.

В Тегеран из Берлина прибывали не только дипломаты, коммерсанты и финансисты. В декабре 1937 года в Иран прибыл с визитом руководитель молодёжи Германского рейха Бальдур фон Ширах, который прибыл поддержать создание соответствующей иранской молодежной организации, верховным руководителем которой стал наследный принц и будущий шах Мохаммед Реза Пехлеви. Ширах был принят шахом.

Шираху в Иране была устроена торжественная встреча, во время которой толпы молодежи проходили маршем со вскинутыми в нацистском приветствии руками. Это не понравилось шаху, посчитавшему это угрозой своей власти. Реза-шах опасался нарастания немецкого (нацистского) влияния не только в экономике, но и в области пропаганды, ограничивая в том числе ввоз в Иран германских фильмов и других пропагандистских «инструментов» (но это не касалось техники – германская фирма АЭГ была поставщиком радиоаппаратуры, а иранское Министерство почты и телеграфа приобретало германские громкоговорители), которых часто использовали во внешней политике руководители III рейха. Так, в 1936 году в дар шаху Адольф Гитлер послал свою фотографию, подписав «шахиншаху Ирана с наилучшими пожеланиями». 20 марта 1938 года Гитлер отправил Резе-шаху поздравительную телеграмму по случаю праздника Новруз:

«Царю царей Ирана
Я хотел бы выразить мои сердечные поздравления по случаю праздника Новруз. Посылаю мои наилучшие пожелания дальнейшего процветания Ирана.
Адольф Гитлер
Канцлер Германской империи».

Отношения с III Рейхом

В конце 1930-х – начале 1940-х годов шах Ирана, несмотря на симпатию к «арийским» идеям нацистов, больше рассматривал Германию, с которой ширились экономические связи, как третью силу, с помощью которой он надеялся «уравновесить» влияние и вовлечение Ирана в орбиту как СССР, так и Англии, стремясь обезопасить страну от ситуации, произошедшей в начале XX века, когда эти две империи разделили между собой сферы влияния на персидской земле. Поэтому неслучайно Англия, как и Советский Союз, как в последние годы правления Резы-шаха, так и после его отречения обвиняла его в симпатиях к фашистской Германии и предоставлении немецкой разведке плацдарма для действий против союзников.

Как описано в академическом издании «Иран и Вторая мировая война», «в этой связи большой интерес вызывают эпизоды, свидетельствующие о негативных сторонах ирано-германских отношений. Публицист Сейф Азад, при финансовой и технической помощи правительственных кругов фашистской Германии, издавал в Тегеране в 1933–1935 гг. на персидском языке богато иллюстрированный еженедельник с изображением свастики на обложке».

Он назывался «Иран-е бастан» («Древний Иран»). Издатель журнала был известен своими прогерманскими настроениями со времен Первой мировой войны, когда он входил в группу германского разведчика В.О. Хентинга. Еженедельник, на страницах которого откровенно проповедовались идеи фашизма и в этой связи подчеркивалась принадлежность иранцев к арийской расе, после двух с лишним лет существования был закрыт властями. Автору пришлось эмигрировать в Индию.

«Наконец, следует упомянуть, что фашистская Германия временами открыто выражала свое недовольство иранским правительством. 20 ноября 1939 г. немецкое радио из Берлина приступило к передачам на персидском языке. Его работой руководил иранец-эмигрант Бахрам Шахрох, сын видного и состоятельного иранского политического деятеля Арбаба Кейхосрова Шахрохи, члена парламента от парсов.
Если в начальный период передачи персидской редакции немецкого радио в отношении Ирана имели несколько одобрительный тон, то с расширением победоносных захватнических войн гитлеровцев в них стали преобладать явно критические сюжеты.
Более того, в передачах делались намеки на то, что, мол, Реза посажен на трон англичанами. Чтобы предотвратить такую открыто враждебную пропаганду против шаха, из Тегерана в Берлин была направлена специальная делегация».
Иран и Вторая мировая война: сборник статей

Планы по дележу мира

В назревавшем в конце 1930-х годов предстоящем дележе мира неизбежен был интерес ведущих мировых держав к Востоку, где Британская империя стремилась сохранить свои позиции, а Германия – получить новые владения, новую сферу влияния и сырье. В Советском Союзе внимательно присматривались за действиями тех и других и строили свои планы, касающиеся и Ирана.

«Другим шумным делом, связанным с деятельностью профашистски настроенных иранцев, был арест и привлечение к суду осенью 1939 г. большой группы военных и гражданских лиц, подозреваемых в попытке организовать “государственный переворот”. Об этом факте советская историография тщательно умалчивала. В числе арестованных были курсанты офицерского училища, один выпускник юридического факультета, ряд общественно-политических деятелей, связанных с немцами еще со времен Первой мировой войны. Все они были обвинены иранским судом в попытке осуществить действия, направленные против безопасности страны, и в организации антимонархического заговора.
Главным обвиняемым во время судебного процесса оказался Мохсен Джахансуз. Он перевел на персидский язык книгу А. Гитлера «Майн кампф» и выпустил ее под другим названием. 23 февраля 1940 г. по приговору суда М. Джахансуз был расстрелян.
Курсанты, а также гражданские лица были осуждены на различные сроки тюремного заключения. Впоследствии многие из них были досрочно освобождены…»
Алиев Салех Мамедоглы. История Ирана. XX век

Иранское правительство заявило о нейтралитете страны сразу после начала Второй мировой войны – 4 сентября 1939 года. 26 июня 1941 года, после нападения Германии на Советский Союз, заявление о нейтралитете было снова подтверждено.

«В то же время после нападения фашистской Германии на Советский Союз шах и его близкое окружение, не отказываясь от официально объявленного нейтралитета, явно проявили склонность к выжидательной тактике. Эта политика стала очевидной, когда Реза шах первоначально не решился выполнить советские требования о полном выводе немцев из Ирана».
Иран и Вторая мировая война: сборник статей

За несколько месяцев до августа 1939 года, когда был заключен договор о ненападении между Германией и СССР, 10 марта 1939 года Сталин в своем выступлении на XVIII съезде партии подчеркнул, что «на наших глазах происходит открытый передел мира и сфер влияния». Невзирая на это, Советский Союз будет «проводить и впредь политику мира и укрепления деловых связей со всеми странами». Целью СССР является «соблюдать осторожность и не давать втянуть в конфликты нашу страну провокаторам войны, привыкшим загребать жар чужими руками».

По мнению историка Семена Экштута (С. Экштут. Товарищ Сталин, слышишь ли ты нас?!), «У Сталина имелись обширные внешнеполитические планы, которыми он не спешил делиться даже со своими ближайшими сподвижниками… В апреле 1940 года взор вождя был обращен не только в сторону Румынии. Его интересовали южные границы страны, и он думал о приращении Советского Союза за счет сопредельных стран – Ирана и Турции. Для реализации ближайших и отдаленных геополитических планов нужна была большая, многомиллионная армия. “Не выходит иметь армию поменьше”. (Сталин вскользь спросил Хрулева, справятся ли интенданты, если потребуется заготовить 7 миллионов сапог, и получил отрицательный ответ)».

После заключения пакта Молотова – Риббентропа, М.Е. Филимонов, полномочный представитель СССР в Иране, подчеркивал в беседе с германский посланником в Тегеране Э. Эттелем, что «благодаря гениальности товарища Сталина и Гитлера СССР и Германия взаимно понимают друг друга и в целом представляют несокрушимую силу в Европе. Английская пропаганда в Иране ставит своей целью противопоставить интересы Германии и СССР. По мнению Берлина, СССР ни в коем случае не собирается нападать на Иран. Англичане, пропагандируя идею нападения СССР на Иран, вынашивают план нападения на советский нефтеносный Баку».

Каганович – Сталину 9 октября [1935 г.]
Здравствуйте, Дорогой т. Сталин!
…Тов. Литвинов поставил вопрос об отклонении предложений Персидского правительства об аннулировании ст[атьи] 6 Советско-Персидского договора 1921 г.
Мы с ним согласны. Посылаю Вам записку и прошу сообщить Ваше мнение…
Пока все. Сердечный привет! Ваш Л. Каганович.

В послании Кагановича Сталину речь шла о 6-й статье из советско-иранского договора 1921 г. Именно она допускала ввод советских войск в Персию «в случае, если со стороны третьих стран будут иметь место попытки путем вооруженного вмешательства осуществлять на территории Персии захватную политику или превращать территорию Персии в базу для военных выступлений против России, если при этом будет угрожать опасность границам Российской Советской Федеративной Социалистической Республики или союзных ей держав».

Телеграмма Заместителя Народного Комиссара Иностранных Дел СССР Полномочному Представителю СССР в Иране А.С. Черных
4 апреля 1937 г.
На телеграмму от 1 апреля. Заявите Самии, что его предложение вызвало в Москве большое удивление. Договор 1921 г. является фундаментом отношений между СССР и Ираном, и приступать подобным образом к ревизии этого договора, особенно при нынешнем состоянии наших отношений, означало бы их совсем расшатать. Мы тем более удивлены предложением Самии, что оно относится к той самой ст. XIII, на нарушение которой мы за последнее время неоднократно обращали внимание иранского правительства. Таким образом, получается, что Самии ищет выхода из положения не в том, чтобы устранить нарушение иранской стороной ст. XIII, а в том, чтобы устранить самую ст. XIII. Что касается ссылки Самии на беспредметность ст. XIII и XII, то укажите, что помимо перечисленных в ст. IX и X договора 1921 г. концессий ст. XII имеет в виду и ряд других концессий. В виде примера можете сослаться на концессии на ископаемые в Карадаге и на нефтяные и угольные концессии учетно-ссудного банка в Азербайджанской, Зенджанской и Казвинской провинциях. Иранскому правительству хорошо известно, что Советское правительство никогда не пользовалось ст. XIII и другими статьями договора 1921 г. в ущерб суверенитету и развитию Ирана. Оно, конечно, не имеет в виду и впредь пользоваться этими статьями в подобном направлении. Советское правительство желает лишь лояльного и дружественного со стороны Ирана уважения к интересам Советского Союза в точном соответствии с договором 1921 г.
Стомоняков

21 апреля Черных доложил о выполнении поручения и отметил такое обстоятельство: «У нас создается впечатление, что в иранских кругах имеется активное течение, ставящее своей задачей препятствовать достижению соглашения по любому существенному вопросу. Как только соглашение намечается, вносится новое осложнение, делающее соглашение невозможным».

Постройка Трансиранской железной дороги

Трансиранская железная дорога была построена в период с 1927 по 1938 год, хотя планы создания магистрали, соединяющей Индию и Россию через Персию, появились намного раньше. Однако их реализации во многом препятствовали опасения английской стороны, что такая дорога может быть использована для вторжения в Индию, и соответственно нежелание правительства Российской империи давать повод для подобных подозрений.

Однако во время модернизации страны иранское руководство пришло к выводу, что транспортная магистраль Ирану все же необходима. В итоге в 1924 году американская компания «Ulen and Company» провела экономическую и техническую оценку проекта железной дороги от Хорремшехра на реке Шатт-эль-Араб (рядом с Абаданом) до Каспийского побережья. В 1925 году иранский парламент утвердил закон о строительстве железной дороги, причем средства для этого должны были поступать из налогов с продажи чая и сахара. Для строительства дороги был создан консорциум из вышеупомянутой американской и трех немецких компаний.

Нота Полномочного Представителя СССР в Иране Министру Иностранных Дел Ирана Самии
22 июня 1937 г.
Господин Министр,
Имею честь настоящим сообщить Вам, что мною принято к сведению содержащееся в Вашей ноте от 20 июня 1937 г. за № 13995 сообщение Министерства Иностранных Дел о том, что все обязательства Иранского Правительства по договору о торговле, о мореплавании и о поселении от 27 августа 1935 г. о сдаче товаров Торговому Представительству Союза Советских Социалистических Республик в Иране будут выполнены в точном соответствии с постановлениями упомянутого договора и основанного на этом договоре соглашения от 27 августа 1935 г. о контрактах и что в ближайшие дни будут заключены контракты на третий год действия договора, в соответствии с изложенными положениями, в частности, как минимум: по шерсти – на 6300 т, по кожевенному сырью – на 2 000 000 шт. и по хлопку – на 31 000 т.
Что касается поставленного Вами вопроса о толковании ст. 10 упомянутого договора, то, хотя я запросил инструкции моего Правительства, однако вопрос может быть решен и после 22 июня с. г., поскольку обе стороны согласны в толковании ст. 18 договора в том смысле, что после 22 июня 1937 г. договор может быть денонсирован в любое время.
Пользуясь случаем, прошу Вас, господин Министр, принять уверения в глубоком к Вам уважении.
Черных

Немцы начали строить дорогу от каспийского порта Бендер-Торкемена до Каэмшехра. Американцы в то же время прокладывали путь от Бендера-Шахпура до Дизфуля. Когда оба участка были готовы, шах Реза Пехлеви отправился в поездку по ним, и на американском отрезке его вагон дважды сходил с рельсов. Причиной было то, что дожди размыли насыпь. В итоге Иран приостановил выплаты американской компании, а потом, в 1930 году, американцы вовсе вышли из консорциума. Немцы, на чьем участке шахский поезд прошел без проблем, получили новый контракт на почти 600 километров железнодорожного пути. Но в итоге и это сотрудничество разладилось – из-за противоречий по вопросу контроля над строительством. В апреле 1933 года был заключен контракт с датской фирмой «Kampsax», которая уже вела железнодорожное строительство в соседней Турции. Датчане организовали работу с привлечением субподрядчиков из разных стран Европы и Америки, а также иранских фирм. К примеру, в горных районах дорогу строили итальянцы, имевшие опыт прокладки путей в таких условиях и сооружения туннелей. Официальное открытие Трансиранской железной дороги длиной 1394 километра состоялось 26 августа 1938 года. Впоследствии именно этот путь сыграл важную роль в организации поставок по ленд-лизу в Советский Союз.

Персидская граница и прообраз Верещагина

У знаменитого таможенника Верещагина из советского фильма «Белое солнце пустыни», – того самого, которому было «за державу обидно», – существовал реальный прототип, служивший как раз на русско- а потом и советско-персидской границе. Его появление в сюжете не удивительно, ведь авторы подошли серьезно к подготовке сценария и изучению материала, общались с еще жившими тогда участниками событий начала 1920-х годов в Средней Азии. Благодаря рассказам очевидцев появился среди прочих героев фильма и столь примечательный персонаж, как Верещагин.

Его реальным прообразом стал командир Гермабского погранотряда Михаил Дмитриевич Поспелов, начавший свою службу еще во времена Российской империи – таможенником, как и показано в фильме. Он окончил Тифлисское военное училище и был назначен на должность казначея военного гарнизона в Орле. Но он не искал спокойной жизни и добился перевода в 30-ю Закаспийскую бригаду пограничной стражи, которая охраняла границу с Персией. В 1913 году штабс-ротмистр Поспелов возглавил Гермабский пограничный отряд.

Поспелов лично тренировал бойцов, благо, сам отличался огромной физической силой и был при этом превосходным наездником и стрелком. Удивительно, но и его супруга Софья Григорьевна, генеральская дочь, тоже отлично ездила на лошади и стреляла из любого оружия. Поспелов организовал при пограничном отряде обширное, как сказали бы в советские времена, подсобное хозяйство – насадил великолепный сад с фруктовыми и ореховыми деревьями, обустроил скотный двор и пруды для разведения рыбы. А еще он выучил местные языки, умел налаживать контакты с мирными жителями по обе стороны русско-персидской границы, что помогало ему своевременно узнавать о вылазках разбойников и контрабандистов.

Когда после революции старая царская армия начала разваливаться, Поспелов остался на своем посту почти в одиночестве, солдаты почти все разбежались. Эта тема и прозвучала в фильме. Однако реальный страж границы, в отличие от киношного Верещагина, решил исправлять ситуацию своими силами. Поначалу он благодаря поддержке жены превратил свой дом в маленькую крепость, а потом набрал добровольцев из числа местных жителей и стал на собственные средства содержать маленький пограничный отряд, чтобы не позволить басмачам бесчинствовать в округе. Чтобы прокормить своих людей, он обменял купленные им еще до всех войн персидские ковры на зерно. Когда к Гермабу подошли части Красной Армии, их встретила погранзастава, находившаяся в идеальном порядке. Михаил Поспелов был назначен начальником 1-го района 35-й погранбригады ВЧК и в этом качестве руководил охраной уже советско-персидской границы. Потом он возглавлял в Ашхабаде школу пограничников, а выйдя в отставку, помогал академику Ферсману искать среди песков месторождения серы, столь необходимой для советской промышленности.

Обновление облика Тегерана

Уже во времена Каджаров Тегеран стал образцом нового иранского города, начали формироваться новые городские понятия – улица, площадь, городская среда, парк и официальные городские учреждения. Увеличилось количество иностранцев, которые стали возводить на территориях своих дипломатических миссий высокие здания и разбивать большие сады. Преобразования в иранской столице, проведенные во время правления Резы-шаха, служили наглядной демонстрацией его власти и могущества. Но они имели и негативные последствия. «В 1931 г. резиденция монарха и правительственные органы были перенесены в северные районы Тегерана. Со временем туда перекочевала и вся военная, политическая, культурная и экономическая элита страны. В результате северные районы (в частности, район Ниаваран) приобрели элитный статус, а южные, некогда бывшие ближайшими окрестностями резиденции монарха, превратились в бедные, спальные районы», – пишет по этому поводу современный исследователь Ниматулла Фазели в книге «Современная иранская культура».

Современный облик Тегерана в заметной степени связан с именем и заслугами архитектора Николая Маркова, выходца из России. По его проектам были возведены несколько десятков зданий, в том числе семь мечетей, среди которых весьма известные Фахрэт Доуле и Амин Доуле. Также им спроектированы здания Министерства финансов, Военного министерства, Министерства юстиции, Главпочтамта, посольства Италии, здания старого муниципалитета и Альборз-колледжа, многие другие значимые постройки.

Николай Марков появился на свет в Тифлисе в 1882 году. Он был потомком старинного дворянского рода, ведшего свою родословную от Марка Росса или Марка Толмача, посла великого князя Иоанна III при дворе Узун-Хасана, правителя Ак-Коюнлу и родственника будущей династии персидских владык Сефевидов.

Марков обучался на архитектора в Императорской Академии художеств, а потом окончил Персидское отделение Восточного факультета Санкт-Петербургского университета. После начала Первой мировой войны добровольно ушел на фронт, служил в Кавказской армии. Потом на Персидском фронте стал адъютантом генерала Баратова.

Когда произошла Октябрьская революция, Марков был уже капитаном инженерных войск. Из Тифлиса он уехал в Тегеран, где поступил на службу в Персидскую казачью бригаду. Впоследствии он успешно совмещал занятия архитектурой и военную службу, достигнув генеральского чина.

Николай Марков с большим уважением относился к традиционной архитектуре и принятым в Иране методам строительства, поэтому созданный им архитектурный стиль гармонично вписался в старинную застройку столицы Ирана. Он изучал местные строительные материалы – кирпич, камень, черепицу, традиционную штукатурку – и в своей работе отдавал им предпочтение. Впоследствии один из видов местного кирпича, который Марков особенно часто использовал при возведении зданий, получил название «аджоре Маркови», то есть «кирпич Маркова».

Был и еще один выходец из Российской империи, который внес свою лепту в архитектурное убранство Тегерана. Это Владислав Городецкий, создатель известного как примечательный образец стиля модерн «Дома с химерами» в Киеве. В конце 1920-х годов он работал в Иране в области железнодорожного строительства, и одним из самых заметных его произведений стал Тегеранский вокзал. Городецкий умело связал в единое целое традиционные архитектурные формы и модные тогда европейские тенденции, и это при строгом лаконизме общего решения. Также Городецким был спроектирован один из дворцов в комплексе Саадабад. Там тоже сочетались восточные и западные мотивы, но в более парадном варианте.

Вдохновение Поля Мака

Великолепные памятники персидской архитектуры, прославленное в веках искусство создания живописных миниатюр неоднократно становились источником вдохновения для художников из самых разных стран. Среди тех, кого персидская традиция впечатлила всерьез и надолго, хорошо известен художник русского происхождения Павел Иванов, работавший под псевдонимом Поль Мак.

Способности к художественному творчеству проявились у него еще в детстве, а вскоре, после окончания гимназии в Москве, он уже сотрудничал в качестве карикатуриста со многими журналами, посвященными театральному искусству. Его шаржи и остроумные жанровые сценки пользовались большой популярностью. Это был расцвет Серебряного века, и в тогдашних работах Иванова запечатлелось все многообразие его утонченной противоречивости, когда насмешливый взгляд мог сочетаться с воспеванием красоты, а отображение бурных страстей – с искренним стремлением к высокому. Поль Мак создал сатирические портреты С.Н. Рахманинова, Н.К. Рериха, Н.С. Гончаровой, М.М. Фокина, В.Ф. Нижинского, Анны Павловой и многих других.

Во время Первой мировой войны Поль Мак окончил военное училище и был произведен в офицеры, проявил немалую доблесть на полях сражений, был произведен в капитаны и награжден Георгиевским крестом, а во время знаменитого Брусиловского прорыва получил тяжелое ранение. После революции вместе с женой уехал на юг России, а оттуда перебрался в Персию, где поселился в Тегеране.

Поначалу художник зарабатывал себе на жизнь, тренируя скаковых лошадей. Но в то же самое время он сосредоточенно изучал технику классической персидской миниатюры. Это позволило ему создать новый оригинальный стиль живописи, в котором традиционные старинные приемы органично переплелись с легкостью рисунка, свойственной признанному мастеру шаржей, будучи дополнены вдобавок элементами утонченного модерна и мотивами, унаследованными от древнерусской живописи. Это принесло живописцу известность среди ценителей искусства. В 1926 году в Тегеране с большим успехом прошла выставка его работ – миниатюр на восточные темы («Саломея», «Шехеразада», «Тамерлан», «Чингисхан», «1001 ночь») и жанровых зарисовок из персидской жизни.

Поль Мак был представлен британским министром сэром Перси Лорейном шаху Резе Пехлеви, давшему Маку персидское подданство и позже сделавшему его придворным художником. Среди работ художника – выполненный в технике персидской миниатюры монументальный, занимавший четырнадцать квадратных метров портрет шаха на Павлиньем троне, размещенный в тронном зале Голестанского дворца в Тегеране. В 1958 году художник был удостоен Большой золотой медали на Международной выставке в Брюсселе за работы, выставленные в Иранском павильоне.

Жертвы шпиономании

25 октября 1937 года было принято постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «Об аресте всех вернувшихся из Афганистана и Ирана баев и мулл», в котором (Политбюро и крестьянство: Высылка, спецпоселение. 1930–1940 гг. Книга I. М., РОССПЭН, 2005) указывалось: «Разрешить Наркомвнуделу арестовать всех вернувшихся из Афганистана и Ирана баев и мулл, исключенных общими собраниями колхозников из колхозов в Туркмении. Дела арестованных баев и мулл рассмотреть на тройке».

Еще до официального «старта» «иранской» операции, органы производили аресты иранских подданных и готовили против них обвинения. Так, среди дошедших до наших дней документов – «Сводка важнейших показаний арестованных по ГУГБ НКВД СССР за 10 января 1938 г.» (Лубянка. Советская элита на сталинской голгофе. 1937–1938. М.: МФД, 2012), в которой приводятся данные допроса, которые должны стать «неоспоримыми доказательствами» шпионской деятельности иранца в Советском Союзе и тем самым нанесения ущерба Стране Советов. «РАУШАН В.Г., преподаватель иранского языка Военной академии им. Фрунзе, прибыл из Ирана под видом политэмигранта. Допрашивали: ДЗИВОВ, РЯСНОЙ.

Показал, что в 1925 году был завербован иранской политической полицией и через агента этой полиции – бывшего члена ЦК КП Ирана ШИРИНОВА, был направлен для шпионской и провокаторской работы в СССР. В 1926 году при помощи иранской секции ИККИ РАУШАН был зачислен в студенты коммунистического Университета Трудящихся Востока, передавал иранской политической полиции подробные данные о студентах из Ирана.

РАУШАН показывает, что в Коммунистическом Университете Трудящихся Востока среди иранских студентов работал ряд агентов иранской политической полиции, которыми руководил доверенный агент полиции студент КОМРАН (проверяется).

Как показывает РАУШАН, в 1930 году, по окончании Коммунистического Университета Трудящихся Востока, ему было предложено бывшим руководителем компартии Ирана СУЛТАН-ЗАДЕ (в настоящее время работает в Госплане) остаться на работе в иранской секции ИККИ, причем СУЛТАН-ЗАДЕ заявил, что ему известно о принадлежности РАУШАНА к агентуре иранской тайной полиции, по заданию которой и сам он – СУЛТАН-ЗАДЕ – работает.

В процессе дальнейшей провокаторской работы совместно с СУЛТАН-ЗАДЕ РАУШАН узнал от него о существовании в Коммунистической партии Ирана провокаторской группы, перед которой поставлена задача полного развала компартии Ирана.

РАУШАН показывает, что помимо него и СУЛТАН-ЗАДЕ в провокаторской группе состояли: бывший секретарь ЦК КП Ирана РИЗАЛЬ ШАРГИ, член ЦК КП Ирана ХЕСОБИ и др., в количестве 14 человек (проверяются).

Как показывает РАУШАН, на основе данных этой провокаторской группы иранская политическая полиция в 1931 и 1933 гг. в два приема по заранее составленному плану разгромила коммунистическую партию Ирана.

В 1931 году РАУШАН по заданию СУЛТАН-ЗАДЕ и РИЗАЛЬ ШАРГИ устроился на работу в Военную академию им. Фрунзе, связался с иранским посольством в Москве и до дня своего ареста вел шпионскую работу».

Одновременно с работой НКВД против иранцев начались осложнения и в официальных отношениях. Правительство шаха расширяло контакты с III Рейхом (в том числе отправляя туда на учебу студентов), иранское посольство в СССР неоднократно выражало протесты против арестов своих граждан (подробнее – в протоколе допроса обвиняемого Н. Ежова), и советское руководство решило пойти на сокращение официальных представительств. По инициативе Сталина на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) 3 января 1938 года приняло решение о закрытии четырех иранских консульств в Советском Союзе и советского в Иране.

Спустя две недели, 17 января 1938 года, Сталин лично озаботился иранцами в СССР и в записке Ежову об эсерах поставил перед НКВД вопрос: «Что сделано по выявлению и аресту всех иранцев в Баку и Азербайджане?»

На следующий день, 18 января 1938 года, Ежов отправил в НКВД Азербайджана шифротелеграмму, ставившую задачу немедленно арестовать «всех иранцев – иранских подданных и иранцев, не имеющих ни советских, ни иностранных паспортов». Помимо этого, аресту подверглись иранцы, подозреваемые в шпионской, диверсионной, террористической, вредительской деятельности на транспорте, промыслах в городах Баку и Кировобаде.

19 января 1938 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление об иранских гражданах (Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД. Архив Сталина. Документы высших органов партийной и государственной власти. 1937–1938. М.: МФД, 2004), в котором иранцам, проживающим в Азербайджане, было предложено отказаться от подданства своей Родины:

«1. Предложить ЦК ВКП(б) и СНК Азербайджана немедля поставить в известность всех граждан приграничных с Ираном районов об оформлении советского подданства в течение 10 дней в том случае, если эти граждане считают себя подданными Ирана.

2. Всех тех граждан иранцев, которые оформят советское подданство, переселить в месячный срок в Казахстан, по примеру переселения курдов из Нахичеванской республики.

3. Все те граждане иранцы, которые откажутся от перехода в советское подданство и пожелают остаться подданными Ирана, подлежат немедленному выселению в Иран и в случае отказа – аресту».

По истечении этих предоставленных иранцам на отказ от иранского гражданства десяти дней (срока ультиматума), 29 января 1938 года, Ежовым была разослана директива НКВД № 202, ознаменовавшая начало «Иранской» операции НКВД.

В директиве было предписано с 5 февраля 1938 года одновременно по всем республикам Советского Союза начать аресты всех подозреваемых в шпионской, вредительской, диверсионной, повстанческой, националистической и другой антисоветской деятельности иранцев и иранских армян (иностранных подданных и советских граждан).

В директиве подчеркивалось, что через иранцев (иранские национальные колонии, сектантские общества, группы реэмигрантов, осевших в республиках Средней Азии и Закавказья, а также местные связи эмигрантских кругов среди туркмен, узбеков, казахов…) ведут свою деятельность против Советского Союза германская, английская и японская разведки.

В директиве был перечислен круг иранцев-подозреваемых: в первую очередь это находящиеся на оперативном учете и разрабатываемые перебежчики и политэмигранты; далее следовали контрабандисты и вожди различных иранских племен. А завершали список – занимавшие наиболее важные посты бывшие служащие существовавших ранее фирм со смешанным англо-иранским капиталом, руководители религиозных сект, бывшие басмачи, старосты иранских колоний и бывшие подрядчики на караванных путях и т. д.

Ежов в директиве подчеркивал, что особое внимание надо обратить на тщательную «очистку» от подозрительных иранцев советских пограничных районов и промышленных предприятий (в первую очередь – оборонного значения), транспорта, морских портов, армии, флота, войск и органов НКВД. Поэтому одновременно с арестами иранцев планировалось «начать следственную работу с целью полного вскрытия всех очагов и линий шпионско-диверсионной, повстанческой и националистической работы иранцев, обращая особое внимание на раскрытие связей с английской, германской и японской разведками».

При этом в «иранской операции» не давались разнарядки по арестам, и уже успевшие «набить руку» на делах представителей других национальностей сотрудники НКВД в областях и республиках рьяно взялись за поиски новых врагов, и по прошествии времени количество репрессированных среди иранцев многократно превысило запланированные Ежовым две с половиной тысячи человек.

По мнению исследователей В. Хаустова и Л. Самуэльсона (Хаустов Владимир, Самуэльсон Леннарт. Сталин, НКВД и репрессии 1936–1938 гг. М.: РОССПЭН; Фонд первого Президента России Б.Н. Ельцина, 2010), «ряд операций, например, по афганцам и иранцам, можно рассматривать как средство политического давления в целях усиления влияния СССР в сопредельных государствах».

Принятое 31 января 1938 года января постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «Об антисоветских элементах» продлило «национальные операции», включая иранскую, до 15 апреля 1938 года.

8 февраля 1938 года Сталину нарком Ежов отправил сводку важнейших показаний арестованных ГУГБ НКВД Союза ССР за 7–8 февраля 1938 года. В тексте (Лубянка. Советская элита на сталинской голгофе. 1937–1938. М.: МФД, 2011) – допрос иранского шпиона, связанного со своим посольством: «РОУШАН Багер, бывший преподаватель иранского языка в военной Академии. Допрашивали: ДЗИВОВ, РЯСНОЙ.

На допросе 4 февраля с.г. сознался, что являлся провокатором в Иранской компартии.

По провокаторской работе он был связан с агентом полиции, тоже пролезшим в иранскую компартию, – ШИРИНОВНИ.

В 1928 году иранской разведкой РОУШАН был переброшен в СССР с заданиями диверсионно-шпионского характера. По приезде в СССР под видом политэмигранта РОУШАН устроился на учебу в КУТВ и связался с руководителями Иранского сектора КУТВа ФУРУЗИ, также провокатором и агентом иранской полиции.

В 1930 году, как показал РОУШАН, он был устроен на работу в издательском секторе иранской секции Коминтерна руководителем иранской секции ИККИ СУЛТАН-ЗАДЕ. СУЛТАН-ЗАДЕ, будучи шпионом иранской разведки, связался с РОУШАНОМ.

По показаниям РОУШАНА, в Москве существовала националистическая шпионско-провокаторская организация на иранских «политэмигрантов», в которую входили:

1. РАЗАЕВ Шерги – бывший секретарь ЦК КП Ирана (арестован);

2. СУЛТАН-ЗАДЕ – бывший секретарь иранской секции ИККИ (арестован);

3. ХИБАСИ – бывший член ЦК КП Ирана (арестован);

4. СЕЙФИ – бывший член ЦК КП Ирана (арестован);

5. ГАСАНОВ Гасан – бывший член ЦК КП Ирана (арестован);

6. КОМРАН – бывший работник иранской секции Коминтерна (арестован);

7. ЛАТИФ-ЗАДЕ – бывший работник компартии Ирана (арестован);

8. ХОМАНИ-СЕЙФУЛЛА-ЗАДЕ – учился в КУТВе (арестован);

9. РАЗАЕВ Мамед – бывший работник иранской компартии, последнее время завотделом ЦК КП(б) Туркмении;

10. ЧАНГИС-РИЗА ГАСАН-ЗАДЕ – бывший работник иранской компартии, ныне работник Таджикистана (арестован);

11. САЛЛА-МУЛЛА – бывший член КП Ирана (арестован);

12. ШИРИНОВ – бывший работник КПИ, в настоящее время в Иране, и

13. Он – РОУШАН Багер.

Организация, будучи связана с Иранским посольством в Москве, вела активную разведывательную работу в СССР в пользу Ирана, помогала иранской полиции в разгроме иранской компартии и вела работу по воспитанию в националистическом духе иранской молодежи, учившейся в СССР.

РОУШАН в своих показаниях говорит также и о поэте ЛАХУТИ как об одном из активных участников контрразведывательной организации».

Известный персидский-таджикский советский поэт и политический деятель Абулькасим Ахмедзаде Лахути, эмигрировавший в 1922 году в СССР, умер в 1957 году и был похоронен на Новодевичьем кладбище…

Помимо арестов иранцев, проходила и их массовая высылка в Иран, причем вместе с членами их семей, у которых имелось советское гражданство. Согласно решению НКВД от 14 февраля 1938 года «арестованные по операции иранско-подданные, в отношении которых нет серьезных улик антисоветской и шпионской деятельности, будут высылаться за пределы Союза – в Иран». Также сообщалось о порядке, в котором они имеют право распорядиться своим имуществом до отъезда из Советского Союза.

Аресты иранцев происходили в СССР повсюду. До наших дней дошла шифротелеграмма наркома внутренних дел Украинской ССР А.И. Успенского начальникам областных управлений НКВД УССР, датированная 3 марта 1938 года. В ней упомянуты – среди других будущих жертв Большого террора на Украине – и иранцы. «Операция по шпионским элементам (немцы, поляки, румыны, греки, болгары, иранцы и другие) должна Вами всемерно развертываться, она будет проходить, как и раньше, вне лимитов. Ускоряйте высылку нам альбомных справок».

Поиски иранских шпионов, в том числе среди покинувших Иран политэмигрантов и иранских коммунистов, продолжались. Шпиономания коснулась и работников Коминтерна. Сталин 9 марта 1937 года получил от Ежова сводку важнейших показаний арестованных по ГУГБ НКВД СССР за 7 марта 1938 года. В тексте (Лубянка. Советская элита на сталинской голгофе. 1937–1938. М.: МФД, 2011) приводится допрос иранца, занимавшегося шпионско-провокаторской деятельностью против СССР: «РЕЗАЕВ Камран Амирович, работник иранской секции Коминтерна. Допрашивал: ШАПКИН.

Показал, что в 1930 году в Иране был завербован в шпионско-провокаторскую организацию, существовавшую внутри КПИ, которая по указаниям полиции проводила шпионскую работу на территории СССР и вела провокаторскую работу в компартии Ирана.

В 1932 году РЕЗАЕВ иранской полицией был переброшен на территорию СССР для шпионско-провокаторской деятельности. В шпионско-провокаторскую организацию РЕЗАЕВЫМ были завербованы студенты КУТВа ХАКИМОВ и ДЕХКАН.

С 1935 года РЕЗАЕВ установил связь с английским и иранским разведчиком атташе Иранского посольства КАЗИМ ЗАДЕ и передавал ему сведения шпионского характера о деятельности Коминтерна.

2. ЛАТИФ ЗАДЕ Люфти, иранский политэмигрант, до ареста слушатель академии Наркомпищепрома. Допрашивал: АДАРЧУК.

Показал, что в 1928 году он был завербован бывшим секретарем Иранской секции Коминтерна СУЛТАН ЗАДЕ (арестован) в шпионско-провокаторскую организацию, созданную из бывших руководящих работников иранской компартии и иранских политэмигрантов.

В том же году СУЛТАН ЗАДЕ направил его в Иран для провокаторской работы, предложив ему связаться с РЕЗАЕВЫМ, в то время секретарем ЦК КПИ (арестован).

ЛАТИФ ЗАДЕ в Иране установил связь с заместителем начальника Мешхедской полиции АЛИЕВЫМ, предал Казвинскую коммунистическую организацию, после чего вернулся в СССР.

С 1931 года до момента ареста ЛАТИФ ЗАДЕ вел шпионскую работу, будучи непосредственно связан с секретарем Иранского посольства АШТАРИ и атташе посольства КАЗИМ ЗАДЕ.

По заданию КАЗИМ ЗАДЕ выехал в Таджикистан, где устроился директором Таджикторга. В Таджикистане вел активную шпионскую работу».

Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) об очищении оборонной промышленности от лиц, принадлежащих к «национальностям, в отношении которых проводятся репрессии», принятое 23 марта 1938 года, выгнало с работы на заводах и конструкторских бюро остававшихся там иранцев. А через три месяца, 24 июня 1938 года, решением Наркомата обороны, из Рабоче-крестьянской Красной армии подлежали увольнению военнослужащие – представители «национальностей, не представленных на территории СССР».

Репрессии против иранцев продолжались, и поэтому 26 мая 1938 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление о сроке продления операций (в том числе иранской) до 1 августа 1938 года. Но и к этому сроку НКВД не успело, и поэтому 15 сентября 1938 года решением Политбюро ЦК ВКП(б) создаются особые тройки для рассмотрения накопившихся дел в отношении лиц, арестованных по национальным линиям до 1 августа 1938 года.

Через три недели, 8 октября 1938 года, Совет Народных Комисаров СССР издает постановление № 1084–269сс «О переселении иранцев из пограничных районов Азербайджанской ССР в Казахскую ССР», подписанное В. Молотовым.

В нем (Политбюро и крестьянство: Высылка, спецпоселение. 1930–1940 гг. Книга II. М.: РОССПЭН, 2006) оглашен новый акт иранского переселения и создания иранских колхозов:

«1. Переселение 2.000 семей иранцев из пограничных районов Азербайджанской ССР в Казахскую ССР возложить на Совнарком Азербайджанской ССР.

2. Перевозку переселяемых возложить на Наркомвнудел СССР.

3. Прием, расселение, строительство и хозяйственное устройство переселенцев в Казахской ССР возложить на Совнарком Казахской ССР.

4. Обязать Совнарком Казахской ССР выстроить в течение 1938–1939 гг. 1.000 двухквартирных домов для иранских переселенцев, привлекая к строительству и заготовке стройматериалов самих переселенцев. Финансирование и обеспечение строительства стройматериалами в 1938 г. производить за счет неиспользованных средств и материальных фондов, отпущенных постановлением СНК СССР от 20 февраля 1938 г. на хозяйственное устройство корейцев, переселившихся в Казахскую ССР.

5. Предложить Совнаркому Казахской ССР представить на утверждение Совнаркома Союза ССР не позднее 15 ноября 1938 г. план расселения и мероприятий по хозяйственному устройству переселенцев и смету на переселенческое строительство.

6. Обязать Наркомзем СССР обеспечить производство расчетов в колхозах с колхозниками-переселенцами натурой и деньгами за трудодни, выработанные ими по день отъезда.

7. Передать жилые помещения переселенцев в местах выхода, а также постройки иранских колхозов райисполкомам по актам, произведя предварительную их оценку. Возложить на райисполкомы оплату стоимости индивидуальных домов владельцам наличными деньгами, а при сдаче колхозных построек выдавать правлениям колхозов соответствующие акты.

Наркомфину СССР отпустить для этой цели 2,0 млн рублей за счет средств, выделенных Совнаркому Казахской ССР на хозяйственное устройство корейских переселенцев пост. СНК СССР от 20.11.1938 г.

8. Обязать Наркомторг СССР выделить Центросоюзу дополнительно в 1938 г. за счет рынка для снабжения иранских переселенцев – зимнего верхнего платья, валенок и мануфактуры на 500 тысяч рублей. Предложить Центросоюзу обеспечить организацию торговой сети в местах расселения переселенцев.

9. Предложить Наркомзему СССР, Наркомпищепрому, Наркомзагу и Наркомсовхозов произвести все операции по приемке в местах выхода и по выдаче в местах вселения переселенцам скота и зерна по обменным квитанциям.

10. Обязать НКПС предоставить подвижной состав:

а) для перевозки переселенцев по заявкам Наркомвнудела СССР;

б) для доставки стройматериалов к местам строительства для переселенцев по заявкам Совнаркома Казахской ССР;

в) для перевозки рабочего и продуктивного скота по заявкам Наркомзема и Наркомпищепрома СССР.

11. Отпустить 3.829.545 рублей на расходы по организации переселения иранцев и на перевозку их за счет средств, отпущенных переселенческому отделу Наркомвнудела СССР на 1938 год, из них:

Наркомвнуделу СССР на перевозку переселенцев…

12. Распространить на иранских переселенцев льготы, порядок финансирования, кредитования и порядок организации переселения, предусмотренные постановлением Совнаркома Союза ССР от 20 февраля 1938 года для корейских переселенцев».

Деятельность Н.И. Ежова на посту народного комиссара внутренних дел СССР закончилась 25 ноября 1938 года. Приказом нового наркома внутренних дел от 26 ноября 1938 года были отменены все оперативные приказы и директивы о проведении массовых операций, в том числе – и «иранская». Но по прошествии месяца его преемник, Лаврентий Павлович Берия, не спешил, несмотря на заявления о «возвращении к нормам социалистической законности», заниматься реабилитацией иранцев. Наоборот, Политбюро ЦК ВКП(б) 27 декабря 1938 года по предложению нового наркома решило выселить из Советского Союза «всех тех арестованных ирано-подданных, которые являются физически здоровыми», вместе с их семьями.

В ходе «иранской операции», помимо высланных в Иран и членов их семей, было осуждено 13 297 человек, из которых 2048 (в ряде источников называется и другая цифра – 2046) иранцев были приговорены к расстрелу. Почти половина осужденных в Советском Союзе иранцев – 5994 – оказались «иранскими шпионами».

В Иране, несмотря на то что среди репрессированных иранцев в период Большого террора были политические эмигранты, выступали в защиту своих граждан. Об этом на допросе, проходившем 4 августа 1939 года, сказал арестованный Ежов.

На вопрос о протестах со стороны иностранных государств обвиняемый бывший нарком Ежов ответил, что «наиболее энергичные протесты были со стороны Иранского правительства. Оно протестовало против проводимых репрессий персидских подданных, их высылки из СССР в Иран и против конфискации их имущества. Этот вопрос они ставили даже перед дипломатическими представителями других стран с предложением совместного протеста.

В Иране было даже создано специальное общество по защите от гонений иранских подданных в СССР, которое по всей стране устраивало денежные сборы в пользу репрессированных в СССР иранцев. Кроме того, в Иране был предпринят ряд ответных репрессий против граждан СССР».

Среди жертв репрессий был один из видных деятелей иранского коммунистического движения, теоретик и публицист Аветис Султанович Султан-Заде (настоящая фамилия Микаэлян). Он родился в 1888 году в семье бедняка, уже в юности стал революционером, а в двадцать четыре года – большевиком. По направлению Коминтерна в 1919 году был командирован в Ташкент, став одним из руководителей в Совете международной пропаганды на Востоке. После этого был откомандирован в Гилянскую республику, став при участии московских эмиссаров одним из основателей Иранской коммунистической партии и избран в её ЦК.

В Гилянской республике Султан-Заде был сторонником реформ, в том числе – земельной. В 1920–1923 годах Султан-Заде был одним из функционеров Коминтерна, являясь его членом Исполкома Персии. Окончил Московский институт народного хозяйства имени Карла Маркса (с 1924 года – имени Георгия Плеханова).

В 1925 году Султан-Заде получил назначение на должность главного редактора журнала «Экономическое строительство», в течение нескольких лет занимался разработкой советской банковской системы.

Автор ряда книг и статей, посвященных Ирану и Востоку: Экономика и проблемы национальных революций в странах Ближнего и Дальнего Востока. 1921 г., Современная Персия. М., 1922. Мировая нефтяная промышленность // Делези. Нефть. Перевод с французского И. Маркельс и X. Рыт, с приложением статьи А. Султан-Заде. М., 1923 г. Колониальный Восток. Социально-экономические очерки, под редакцией Султан-Заде. 1924 г. Английский империализм и социально-экономическая природа монархии Реза-шаха Пехлеви // Революционный восток. № 3 Журнал Научно-исследовательской ассоциации при Коммунистическом университете трудящихся Востока им. И.В. Сталина. М., 1928 г. Печатался в советских периодических изданиях, коммунистических изданиях Австрии и Германии (под псевдонимом Мерагеи, до 1933 года).

Снятый со всех постов в 1935 году, Аветис Султанович Султан-Заде затем был арестован и расстрелян 16 июня 1938 года. Посмертно он был реабилитирован.

В монографии Олега Мозохина «Сталин и органы государственной безопасности» множество архивных документов приводят данные по арестованным за различные годы. Так, в 1928 году среди обвиняемых «персов и прочих иранцев» было 876, в 1929 году среди обвиняемых было 405 персов, в 1940 году среди обвиняемых было 215 иранцев. В 1941 году за измену родине и шпионаж в пользу (ст. 58, 193 УК) Ирана было привлечено в первом полугодии 51 человек, а во втором полугодии – 24 человека, в 1944 году среди иностранных граждан – 91 иранец.

В 1945 году в графе отчетности «Агентура иностранных разведывательных и контрразведывательных органов» в разделе Иран значилось 13 человек…

Спустя год после смерти Сталина, когда обсуждался вопрос о спецпоселенцах, 4 марта 1954 года, К.Е. Ворошилов, Председатель Президиума Верхового Совета СССР, в приложении к своей записке в Президиум ЦК КПСС о категориях и количестве спецпоселенцев в СССР (справка о категориях и количестве спецпоселенцев) в пункте 9 упоминал и иранцев, высланных в Казахстан, Киргизию, Узбекистан, Алтайский край, Томскую область. В графе «сроки поселения» значилось – навечно.

Лахути и Сталин

Абулькасим Ахмедзаде Лахути, известный иранский и таджикский поэт и общественный деятель, в 1922 году уехал из Персии в СССР, стал коммунистом и одним из известных советских литераторов. До наших дней дошла его переписка со Сталиным (Большая цензура. Писатели и журналисты в Стране Советов. 1917–1956 гг. Составитель Леонид Максименков). В СССР в Москве в Колонном зале Дома союзов с успехов прошел I Всесоюзный съезд советских писателей (подписи к официальным фотографиям: «Президиум: В.М. Киршон, А.А. Жданов, В.В. Иванов, А. Лахути, С. Сейфуллин, И.А. Кочерга, А.С. Новиков-Прибой, Я. Купала», «А.М. Горький, К.А. Федин и А. Лахути в президиуме съезда»).

Советские вожди интересовались литературой (в том числе как одной из форм агитации), проявляя внимание к А.А. Лахути. 19 февраля 1935 года Лахути пишет Сталину с просьбой о приеме. 4 марта 1935 года Лахути снова обратился к Сталину с просьбой о приеме.

«Дорогой товарищ Сталин.

9 февраля я сломал правую руку. Несчастье. Болезнь. Но против всякой болезни есть средство. Я получил первую помощь, продолжал лечение у врачей. Не будучи удовлетворен ими, обратился к профессору. С его помощью кость срослась успешно, и на днях я снимаю гипс.

Но у меня есть и другая боль – боль душевная. В ней мне уже не могут помочь ни первая помощь, ни те врачи, к каким может обращаться в таких случаях член партии. Я вынужден был обратиться к профессору, квалифицированней и авторитетней которого нет. Этот профессор – т. Сталин, и этот профессор меня не принимает. Даже умирая от боли, я не стал бы обижаться или пенять на него. Но я обманул бы его, если скрыл бы тот факт, что боль моя от этого безмерно усилилась. Тем больнее мне, что лечения этого я добиваюсь не только для себя, но для дела, точно так же как лечу свою руку для того, чтобы писать и работать ею.

С коммунистическим приветом».

После встречи появилась записка Сталина о встрече с Лахути (дата не указана) с перечнем просьб и нужд поэта.

«ЛАХУТИ

1. Хочет работать на Персию через КИ – миф.

2. Хочет, чтобы его (Лахути) снабжали книгами на персидском языке (валюта нужна).

3. Союз писателей, он секретарь, но ходу не дают, обращаются с ним, как с несовершеннолетним. (Щербакову дать надрание.)

4. Нужна квартира (Пахомова – бить)».

По поводу Лахути Сталин лично позвонил Александру Щербакову, первому секретарю Союза писателей СССР, который сделал в дневнике запись об этом телефонном звонке.

«Во время пленума в помещении правления звонок. “Товарищ Сталин. Здравствуйте. Что у вас делает Лахути?” “Здравствуйте И. Вис. Лахути является одним из секретарей Правления ССП”.

Сталин. “Правительство подарило Лахути машину, и он сейчас мучается с ней. Не имеет гаража. Почему бы вам не поставить машину Лахути в свой гараж”.

Щербаков. “Я давал такое распоряжение 15 дней назад. Но т. Лахути заболел. И я не проверил, поставлена машина в наш гараж или нет”.

Сталин. “Вот видите, “дал распоряжение”. Этого мало. Если будем давать распоряжения и не проверять – плохо нам будет. Имейте в виду: к товарищам надо хорошо относиться. Ради бога относитесь хорошо. К людям надо хорошо относиться, когда они живы. Умрут – поздно писать некрологи. Помогите Лахути. Человек он своеобразный, обидчивый. Это надо учитывать. С ним надо считаться. Отношение к Лахути бывает неровное, его то забудут, то начинают нянчиться как с ребенком. Последнее тоже его обижает”.

Щербаков. “Разрешите воспользоваться случаем и сказать, что я 4 месяца стараюсь выхлопотать для Лахути квартиру и нам не удается”.

Сталин. “Через три дня Лахути получит квартиру в 4 комнаты и будьте уверены, я свои распоряжения выполняю. Еще раз напоминаю: ради бога, хорошо относитесь к людям, пока они живы, поздно проявлять хорошее отношение – когда умрут. Привет. До свидания”.

Щербаков. “До свидания. Спасибо за науку”».

Вскоре Лахути получил квартиру в самом престижном доме – Доме на Набережной, где обитала советская элита.

29 января 1936 года Лахути пишет послание Сталину, не в виде обычного письма, а в стихах (рубаи).

«РОДНОМУ СТАЛИНУ

Ты, Сталин, более великий, чем величье,
Познал сердца людей и душу красоты.
Душа моя поет и сердце громко кличет,
Что Ленина и ЗНАК, и путь – все дал мне ты.

ЛАХУТИ
29/1–36 г.
Барвиха, Санаторий Кремля».

Это послание (манускрипт на фарси и машинописный перевод) было отправлено личному помощнику Сталина Поскребышеву с просьбой передать Сталину. 29 августа 1936 года в докладной записке заместителя заведующего Отделом культпросветработы ЦК ВКП(б) А.И. Ангарова и заведующего сектором литературы этого отдела В.Я. Кирпотина секретарям ЦК ВКП(б) о прошедшем заседании партгруппы правления Союза советских писателей было сказано: «Тов. Лахути при всеобщем внимании рассказал об отеческом внимании и заботе, оказанной ему лично тов. Сталиным… Заседание партгруппы закончилось сплоченно и дружно, под сильным впечатлением выступлений о поддержке, оказываемой советской литературе любимым вождем партии и страны т. Сталиным».

Перед самым Днем Победы, 5 мая 1945 года, Лахути обратился к Сталину с поэтичным посланием и просьбой о приёме. Последнее послание, адресованное Лахути Сталину, датируется 13 апреля 1950 года.

Советско-иранское культурное сотрудничество

В Тегеране и других крупных городах интеллигенция интересовалась русской культурой, в первую очередь – классикой, литературой и театром. Менее известны в Иране в 1930-е годы были современные советские писатели, драматурги и артисты, поскольку многие иранские чиновники относились с подозрением к советскому искусству, считая его частью коммунистической пропаганды.

Телеграмма Полномочного Представителя СССР в Иране в Народный Комиссариат Иностранных Дел СССР
6 января 1937 г.
В Тегеране подготовка к проведению Пушкинского юбилея приняла широкий характер. Крупнейшие газеты и журналы печатают вересаевскую биографию Пушкина, опубликовали ряд статей и печатают переводы пушкинских произведений. Готовится выпуск пушкинского тома, торжественное заседание. Амин-заде заявил на заседании Пушкинского комитета, что шах, заслушав доклад о подготовке юбилея, остался все же недоволен программой. Он сказал, что внимание, оказанное СССР иранскому искусству и Фирдоуси, требует, чтобы и иранцы гораздо достойнее отметили юбилей русского поэта. По указанию шаха комитет разрабатывает более расширенную программу празднования, которая на днях должна быть утверждена правительством.
Черных

По случаю празднования 100-летнего юбилея Пушкина иранская газета «Эттелаат» писала: «Мы весьма рады участвовать в юбилее этого великого писателя и разделить радость соседней дружественной страны. Тем самым мы имеем возможность еще раз выразить наши дружественные чувства к СССР».

Впоследствии, незадолго до начала Тегеранской конференции, 30 октября 1943 года, в иранской столице возникло Иранское общество культурных связей с СССР с филиалами в Мешхеде, Реште, Тебризе, Резайе, к которым позже добавились отделения еще в тридцати иранских городах.

«Подъем демократического движения во время и после 2-й мировой войны привел к развитию прогрессивной литературы Ирана. В 1946 году состоялся 1-й съезд иранских писателей. В произведениях писателей С. Хедаята, Бозорга Алеви, Бехазина, С. Чубека, поэтов М. Афраште, Э. Табари и др. нашла отражение демократическая и антиимпериалистическая борьба иранского народа. В развитии культуры Ирана в новейшее время наряду с персами активную роль играли и др. народы: азербайджанцы, курды, армяне».
Советская историческая энциклопедия, 1965 г.

При обществе существовало литературное отделение, представители которого занимались чтением лекций иранцам о советской и русской литературе, а также национальной литературе стран СССР, были созданы курсы изучения русского языка. Общество выпускало свой журнал (на обложке первых номеров были портреты Фирдоуси и Пушкина), рассказывающий о культурных традициях Страны Советов. Среди видных деятелей общества был известный иранский литературовед Саид Нафиси, историк, писатель, переводчик, поэт, член Иранской академии литературы и языка.

Иранская армия

Советская разведка с конца 1930-х годов регулярно собирала сведения об иранской армии, ее численности, вооружении и поставках боевой техники из Германии и других стран (в том числе – попытках приобретения в США), а также об обучении иранских офицеров за рубежом.

Из сводки по Востоку № 4 Пятого управления РККА (Ближний и Средний Восток – Турция, Иран, Афганистан, Арабские страны)

На 1 марта 1940 г.

Секретно

За последние 6 месяцев иранское правительство усиленно занялось подготовкой страны и армии к войне. Подготовка еще более интенсивно начала проводиться после начала финляндских событий и усиления нажима англо-французского военного блока на нейтральные страны.

В октябре 1939 г. командование иранской армии задержало до особого распоряжения демобилизацию солдат, срок службы которых в кадровой армии истек в октябре.

В декабре 1939 г. был произведен в секретном порядке частичный призыв резервистов. Соединения и части, расположенные в приграничной полосе, были приведены в боевую готовность. В результате этих мероприятий к началу 1940 г. численность армии возросла с 150 000 до 200 000 человек.

Наряду с этим все пехотные дивизии и отдельные бригады значительно усилены новейшими образцами вооружения, например, 9 Восточная дивизия за период с октября 1939 г. по январь 1940 г. получила роту танков, 8 зенитных орудий, 4 полевых орудия, 4 000 винтовок, пулеметы и 22 противотанковых орудия.

Новое вооружение, идущее на перевооружение соединений и частей, поступает преимущественно из Англии.

К началу 1940 г. из Англии в Иран было ввезено 230 самолетов, 72 зенитных орудия, 30 береговых орудий (280-мм), большое количество полевой артиллерии и стрелкового вооружения.

В декабре 1939 г. между Англией и Ираном заключен договор о поставке одного комплекта противогазов для армии, а также велись переговоры о поставке в Иран 200 полевых орудий.

В Японии закуплено 85 горных орудий, взрывчатые вещества на 66 450 ф. ст. и велись переговоры о закупке трофейного вооружения чехословацкого производства, захваченного японской армией в Китае. Для покрытия расходов на приобретение вооружений иранское правительство получило у правления англо-иранской нефтяной компании заем на сумму 500 000 ф. ст. под дивиденды нефтяной компании, принадлежащие Ирану.

В этот же период иранское правительство начало переговоры с Англией о предоставлении крупного займа на приобретение вооружений. Исход этих переговоров неизвестен, но, по-видимому, соглашение о кредитовании иранских вооружений достигнуто.

Наряду с подготовкой армии к войне был проведен ряд военно-экономических и политических мероприятий. Путем закупок и реквизиций иранское правительство приступило к созданию государственных запасов хлеба и стратегического сырья.

В стране усилены военно-полицейские репрессии. Легализованы армянские националистические организации, связанные с дашнаковской эмиграцией.

В начале 1940 г. размах работ по подготовке к войне стал еще более значительным.

В конце января месяца 1940 г. командование армии приступило к развертыванию армии в составе 19 пехотных и 2 кавалерийских дивизий.

В связи с этим начат частичный призыв резервистов пяти возрастов и досрочный призыв новобранцев.

Наряду с сухопутной армией большое внимание уделено военно-воздушному флоту.

За последние 3–4 месяца сформировано два новых авиационных полка. Количество самолетов с 284 доведено до 427. Широко развернуто аэродромное строительство.

В непосредственной близости от границ СССР в Мешхедском, Ардебильском и Джульфинском направлениях начато строительство укреплений.

Все вышеперечисленные факты свидетельствуют о том, что Иран усиленно готовится к войне с СССР, выжидая более благоприятной международной обстановки для отторжения части территорий Советского Закавказья и Среднеазиатских республик.

Именно поэтому Иран, с одной стороны, блокируется с Англией, получая от последней значительное количество вооружения, а с другой стороны, стал на путь улучшения экономических и политических взаимоотношений с СССР.

‹…›

Численный состав иранской армии

По данным на 10 февраля 1940 г., общая численность армии составляет 260 740 человек, из них офицеров – 9823, унтер-офицеров – 57 640 и рядовых – 193 277 человек

Увеличение армии на 100 000 человек по сравнению с данными на 15 сентября 1939 г. произошло в результате задержки демобилизации старослужащих солдат и призыва в армию резервистов для укомплектования развертываемых дивизий, а по офицерскому составу – за счет сентябрьского выпуска офицеров из училища и призыва офицеров запаса.

Рядовым составом наиболее полно укомплектованы Гвардейские дивизии и дивизии, расположенные в северных районах страны, и менее полно – вновь формируемые дивизии.

По офицерскому составу до настоящего времени во всех соединениях и частях армии имеется некомплект. Например, в 3 и 4 Северо-западных дивизиях по штату должно быть по 429 офицеров в каждой, а фактически имеется в первой 254, а во второй 384.

В связи с имеющимся некомплектом офицеров на офицерские должности допущены унтер-офицеры, которые содержатся по норме, превышающей штатную потребность от 15 до 30 %.

‹…›

Вооружение иранской армии

По данным на 22 ноября 1939 г., на вооружении в армии имеется: 224 072 винтовки; 50 792 942 нагана и пистолета; 3 901 легких, 3 тяжелых и 318 зенитных пулеметов; 324 миномета; 302 противотанковых 37-мм орудия; 364 горных, 434 полевых, 265 зенитных и 37 береговых орудий; 68 бронеавтомобилей и 157 танков.

Из указанного выше вооружения 37 береговых 280-мм орудий, 42 пушки 150-мм, 32 гаубицы 105-мм, 46 полевых 86-мм орудий, 105 горных 75-мм пушек, 125 зенитных пушек и около 60 танков находятся на складах, а остальное – на вооружении частей и соединений армии.

‹…›

Количество винтовок, наганов и пистолетов, содержащихся в частях, в 1,5–2 раза превышает штатную потребность, а количество пулеметов – в 2–3 раза.

Это является следствием того, что при частях хранятся мобилизационные запасы и устаревшие образцы вооружения, используемые для учебных целей.

Из 6 систем винтовок, состоящих на вооружении, современными являются винтовки системы «Брно», а остальные по времени изготовления относятся к 1907–1919 гг.

Для перевооружения армии винтовками «Брно» командование иранской армии организовало сборку этих винтовок из импортных частей, стремясь в будущем освободиться от импорта частей и наладить их производство в своей стране.

В настоящее время для скорейшей унификации стрелкового вооружения иранское правительство вступило в переговоры с Японией о закупке трофейного вооружения системы «Брно», захваченного Японией в Китае.

По револьверам и пистолетам из 6 образцов пригодными для использования фактически являются восьмизарядные револьверы, а остальные Иран получил от русских и английских войск, находившихся в период войны 1914–1918 гг. в Персии.

Артиллерийское оснащение дивизий и отдельных бригад (несмотря на большие усилия по ввозу из-за границы материальной части артиллерии) еще значительно уступает установившейся норме оснащения артиллерией в западных армиях.

Наибольшие успехи в области вооружения армии Иран имеет по зенитным пулеметам, противотанковой и зенитной артиллерии.

Если к началу 1939 г. большая часть дивизий и бригад совершенно не имела противотанкового и зенитного вооружения, то в настоящее время в среднем на дивизию имеется 27 противотанковых орудий и около 30 зенитных пулеметов, а количество зенитных орудий во всей армии доведено до 265.

Однако в связи с отсутствием обученных кадров зенитчиков все закупленные орудия могут быть использованы полностью не раньше чем через 1,5–2 года.

‹…›

Ввоз вооружения

По непроверенным сведениям, Иран за февраль 1940 г. ввез из-за границы следующее вооружение:

Танков различных систем – 235

Полевых и горных артиллерийских орудий – 130

Зенитных орудий – 60

37-мм противотанковых орудий – 500

Минометов – 150

Пулеметов:

тяжелых – 1400

легких – 1400

зенитных – 200

Винтовок – 500 000

Мотоциклов с пулеметами – 200

Грузовых автомобилей с бронещитом – 200

Разных грузовых автомобилей – 50

Стоимость указанного вооружения – около 220 млн риал, что составляет 1/3 от общей суммы официального военного бюджета страны.

По-видимому, указанное вооружение ввозится за счет секретных кредитов, предоставленных Англией Ирану, так как экономическое и финансовое состояние страны исключает возможность расходования таких сумм на приобретение вооружения.

ВВС Ирана

Командованием иранской армии разработан план развертывания военно-воздушных сил на 1940–1941 г., по которому ВВС Ирана предполагается увеличить с 6 до 10 авиационных полков.

Вновь сформированные полки будут дислоцированы в следующих пунктах: 1 авиаполк – Кале Морге (район Тегерана), 2 – Тавриз, 3 – Ахваз, 4 – Мешхед, 5 – Мехрабат (район Тегерана), 6 – Доушан-Тепе (район Тегерана), 7 – Кередж (40 км от Тегерана), 8 – Горган, 9 – Мекран и 10 авиаполк – Пехлеви.

К 15 января 1940 г. были сформированы первые 6 авиаполков, по плану развертывания в которых предполагалось иметь 720 самолетов, из них: истребителей – 335, разведчиков – 110 и учебных – 75. Фактически имелось в строю и резерве 427 боевых и учебных самолетов. Кроме того, ожидалось получение из-за границы 120 самолетов и в процессе сборки находилось якобы 173 самолета.

К 15 января 1940 г. личный состав иранской авиации насчитывал 7718 человек, из них 2570 человек офицерского и унтер-офицерского состава.

По непроверенным данным, в 6 сформированных авиаполках предполагалось иметь к 15 января 1940 г. 493 летчика, 493 летчика-наблюдателя и 214 иностранных специалистов. Кроме того, намечалось через двухмесячные курсы в авиаклубах и школах пропустить 547 пилотов и 547 наблюдателей. В конце 1941 г. должны окончить школы еще 540 авиационных специалистов.

Этот план развертывания ВВС вызывает большие сомнения как в отношении числа самолетов, так и в отношении личного состава.

Иран не имеет собственной авиапромышленности, поэтому пополнение ВВС материальной частью целиком зависит от импорта. До настоящего времени Ирану не удавалось иметь сколько-нибудь мощной военной авиации.

В части подготовки летных кадров Иран также зависит от других стран, так как собственные школы (одна летная и две школы наблюдателей, а также сеть клубных авиашкол) не обеспечивали военную авиацию в достаточной мере квалифицированным летным составом. Например, из 40 окончивших при весеннем выпуске тегеранской школы офицеров-летчиков удовлетворительно сдали экзамен и были выпущены из школы с летным званием только 15 человек, остальные летных званий не получили. Пропускная способность школы летчиков недостаточна для комплектования личного состава военной авиации, насчитывающей, как предусмотрено планом, 720 самолетов.

За последнее время в Иране широко развернута деятельность аэроклуба, который проводит среди учащейся молодежи запись в школы аэроклуба.