Kitabı oxu: «Экспериментальная магия. Руководство по проведению экспериментов»

Пролог

Адептов прибило к стенам коридора словно мусор к берегам реки Эйбы в сезон половодья. Некоторые особо трусливые даже не постеснялись ворваться в занятые аудитории, откуда сразу же послышались возмущенные возгласы преподавателей.

Как назло, именно в этот момент я умудрилась уронить сережку и потому не обратила внимание на странное поведение окружающих. Кто-то шикнул на меня, призывая уйти с середины галереи, но я только отмахнулась – не до того, сережки достались от почившей матери. Единственное подтверждение того, что она у меня вообще была.

Вот только сохраняя прошлое, я позорно забыла о необходимости заботиться о будущем. Мне и по сей день иногда слышатся эти неровные, но уверенные шаги.

Этот человек, что стал моим кошмаром, хромал на левую ногу и потому был вынужден опираться на трость, но делал это столь грациозно и непринужденно, что никому и в голову не приходило обсуждать это даже за его спиной. Адепты боялись Аррена Кроу, большинство преподавателей сторонились, некоторые, что были посильнее, ненавидели, а немногие личные ученики, которых он отбирал среди талантливых адептов – боготворили и восхищались. Равнодушным лейрд Кроу не оставлял никого.

И вот я, юная и еще наивно верящая в справедливость первокурсница, с радостным возгласом наконец-то обнаружив пропажу, вскочила, зажимая в руке находку и победно оглядываясь на недавно обретенных подруг, вдруг поняла, что коридор опустел. Медленно повернула голову, чтобы уткнуться носом в черное сукно преподавательской мантии с золотыми скрещенными молниями факультета темных искусств и многозначительно поблескивающим мечом, вписанным в круг – высшим наградным знаком отличия магов-участников военных действий. Очень осторожно подняла взгляд, попутно изучая широкую грудь, шею, твердый подбородок, сжатые в тонкую линию губы, поросшие темной щетиной щеки, вертикальный короткий шрам, там, где обычно у людей появляется ямочка от улыбки, породистый нос с горбинкой и, наконец, прищуренные темные глаза с алым проблеском в глубине. Довольно привлекательное, молодое лицо производило отталкивающее впечатление из-за выражения вселенской усталости и недовольства.

– Закончили? – жестко поинтересовался обладатель всего вышеперечисленного.

– П-простите? – вопросительно пискнула я, снова обнаружив пропажу, но на этот раз голоса. А он у меня, как говорила бабушка, красивый, глубокий, с приятной хрипотцой и волнующим тембром, который через несколько лет, по утверждениям той же бабушки, будет сводить мужчин с ума.

– Это вряд ли, – тонкие губы искривила усмешка, и что-то мне в ней категорически не понравилось.

– Я…просто я…, – почему-то залепетала, разом растеряв все красноречие, которое так долго взращивала во мне женщина с железным характером и хваткой голодного удава, которую я имела честь называть бабушкой.

– Вы – просто вы. Я уже понял, что сложности от вас ждать не стоит, – пренебрежительно фыркнул мужчина. – Вы отняли уже три минуты бесценного времени своим невразумительным блеянием.

– Простите, но…, – снова попыталась высказаться.

– Не прощаю! – меня резко оборвали, да еще таким тоном, что я задохнулась от возмущения. – Три минуты и десять секунд. Да будет вам известно, что я покидаю крыло факультета только в исключительных случаях и, вполне возможно, по вашей вине сейчас происходит нечто крайне неприятное, несомненно выходящее за рамки вашего понимания. Так что потрудитесь! уйти! с дороги! – уже не скрывая гнева, выдал он.

Где-то позади послышался тихий стон, сопроводившийся глухим стуком, а затем причитания. Надо отметить, что даже причитания озвучивались шепотом, больше похожим на шелест листьев в декады арборы¹, что прекрасно вписывалось в атмосферу угнетенности, созданную мрачным типом с тростью.

Наконец, сообразила, что мешаю ему пройти, и попыталась спешно ретироваться, неожиданно лишившись еще и координации движений. Я банально зацепилась за его трость и, нелепо взмахнув руками, приземлилась на пол. Недавно обретенная сережка, печально звякнув, улетела в неизвестность. Трость, тем временем, непоколебимо оставалась на месте.

– Лейрд² Кроу! Как хорошо, что я успел вас встретить!

Спасение пришло с противоположной от факультета темных искусств стороны. Навстречу декану спешил профессор Талли, преподаватель общей магии первого курса факультета магии жизни. Услышав, как он обратился к моему оппоненту, я едва сдержала горестный возглас: надо было в первый же день привлечь внимание ужаса всей академии! Лейрд Кроу, негласно именуемый среди адептов Темным Вороном, отличался прекрасной памятью и изобретательностью в способах мщения. Гулко сглотнув, решила даже не подниматься и на четвереньках попыталась отползти к стене, присоединившись к стройным рядам перепуганных адептов.

– Поздно, адептка, я уже вас запомнил, – даже не глядя в мою сторону, едко прокомментировал мой демарш лейрд. – Вы меня искали, профессор Талли? – вежливо уточнил он у пожилого мага.

Тот немного растерялся от смены тона, бросил на меня сочувствующий взгляд и попытался исправить положение. Лучше бы он этого не делал.

– Лейра³ Лазфельд, не стоит в такое время года сидеть на каменном полу, – с доброй улыбкой пожурил он меня. – Уж поверьте старику, с возрастом это вам еще аукнется.

– Адептка Лазфельд, значит, – кровожадно усмехнулся Аррен Кроу, намеренно проигнорировав мой статус, и снова внимательно меня осмотрел. – Возраст и желаемое направление?

– О, Аррен, жаль вы не присутствовали на вступительных испытаниях в этом году! – да нет, слава Теанару⁴, что его там не было! Видимо, поэтому в этот раз обошлось без обмороков и нервных срывов. При этом, как у адептов, так и у преподавателей. Профессор же, не осознавая, что роет мне могилу, продолжал восхвалять мои таланты. – Лейра подает большие надежды, потрясающий потенциал мага жизни! – с искренним восхищением ответил он за меня, и по взгляду лейрда я догадалась, что мстить мне будут с еще большим удовольствием. Маги жизни и темноискусники – извечные противники. Направление сил принципиально разное, соответственно, и последователи часто представляют полные противоположности и по характеру, и даже по внешнему виду.

– Маг жизни, значит, – с интересом протянул Аррен Кроу. – Инициированный?

– Нет, что вы! Думаю, к концу первого курса как раз начнется раскрытие потенциала, а к испытаниям в начале второго сможем уже наблюдать вступление в полную силу, – профессор Талли говорил с таким энтузиазмом и чистой радостью, что я даже не могла на него злиться. Просто слушала и понимала, что из ямы, вырытой с самыми добрыми намерениями, не выберусь.

– Отлично! – неожиданно широко улыбнулся лейрд и даже издевательски хлопнул в ладони. – Лучшего подарка вы и не могли мне преподнести! – смотрел он на меня, поэтому я так и не смогла определить, кому были адресованы эти слова. – Неинициированный маг жизни – это же прекрасно!

– Конечно, лейрд Кроу, – несколько удивленно пробормотал профессор, начиная понимать, что сейчас явно произошло что-то не слишком радостное.

– И какой, вы говорите, потенциал? – последний раз бросив на меня взгляд, полный предвкушения, лейрд Кроу тронул коллегу за локоть и направился в сторону факультета магии жизни, откуда недавно пришел профессор Талли. Склонившись к пожилому мужчине, которого был выше на две головы, выслушал ответ, и с наигранным восхищением, воскликнул. – Потрясающе! Гарантированный уровень магистра!

Да, я хорошо запомнила момент, с которого моя жизнь полетела в пропасть. И прямая спина, и широкие плечи, и черные волосы с несколькими седыми прядями, и уверенная походка, сопровождающаяся перестуком трости – все это намертво отпечаталось в моей памяти. Этот человек разрушил мою жизнь, светлое будущее, предназначенное мне судьбой, и безжалостно, с садистким удовольствием, растоптал мечты стать той, кем я должна была стать.

***

– Каэлин, у меня к тебе просьба, – сделав глоток из высокого бокала, произнес он, лениво наблюдая за танцем пламени в камине.

– Редко от тебя услышишь подобное, – усмехнулся в ответ собеседник, внимательно рассматривая шахматную доску, положение фигур на которой поменялось по желанию его гостя пару мгновений назад. – Мне даже интересно, о чем может просить великий темный магистр.

– Мне нужен маг жизни, – не повернув головы, сообщил мужчина и снова сделал глоток. – Не сейчас, нет, думаю, через год я его заберу, но до этого момента у него должны быть определенные условия взросления.

– Опять твои эксперименты? – хмыкнули в ответ. – О ком конкретно идет речь?

– Неинициированный маг жизни с потенциалом магистра, – пожал плечами, наконец, обратив внимание на собеседника. – Она ведь такая одна поступила, верно? – на губах заиграла предвкушающая улыбка при воспоминаниях о хрупкой светловолосой девушке. Чистой, наивной, той, которой, при иных обстоятельствах, следовало учиться в условиях всеобщей любви, постепенно раскрывать свой дар, неизменно вызывая восхищение у преподавателей, и, в конечном итоге, стать гордостью академии и собственного рода.

– Нет, – резко вернули его в реальность. – Ты хоть знаешь, кто такая лейра Аника Лазфельд? Чья она внучка и чьей супругой ей уготовано стать?!

– Брось, какая мне разница? – тихо фыркнул он, впрочем, немало озадаченный реакцией друга, который обычно потакал его причудам и просьбам. – Никогда не интересовался аристократией и ее играми. Лейра она за пределами этих стен, здесь же – всего лишь еще одна адептка, пусть и с большим потенциалом.

– Нет, нельзя же быть настолько неотесанным! – возмутился Каэлин. – Через шесть лет, после окончания обучения, она войдет в императорскую семью, а еще через десять-пятнадцать имеет все шансы стать твоей императрицей!

– Я не собираюсь ее убивать, – отмахнулся он. – И на ее матримониальные планы мой эксперимент не повлияет, впрочем, как и на репродуктивные способности, – от его прямолинейности собеседник поморщился. – Назовем это индивидуальной программой для одаренных! – он даже отставил бокал и развернулся к другу. – Ты представить не можешь, чем окончится этот эксперимент, если все получится! Девчонка получит безграничные возможности! – Каэлин упрямо сжал губы, уже понимая, что вряд ли переубедит его, но не собираясь сдаваться.

– Вот именно, если все получится, – с ударением повторил он. – Я не могу рисковать адептами ради твоих безумных исследований!

– Впервые я нашел подходящий материал! – не слушая его, продолжал мужчина.

– Ты говоришь о живой девушке! Это не материал, а живой человек! – раздраженно воскликнул Каэлин. Его собеседник замолчал, шокированный отпором, но быстро взял себя в руки.

– Каэлин, я не хотел пользоваться правом, но, видимо, придется, – мрачно произнес он, внимательно изучив неприступное выражение лица друга. Тот даже не успел открыть рот, чтобы остановить непоправимое, а первые слова клятвы уже прозвучали в комнате. – По праву долга жизни я требую исполнить мою волю: твой долг, твоя жизнь – мое право, моя воля. Если лейра Аника Лазфельд, неинициированный маг жизни с потенциалом магистра, примет участие в эксперименте, проводимом мной, лейрдом Арреном Кроу, и до конца будет оставаться его участницей, не зная об этом, долг жизни будет возвращен в полной мере, – злые слова выжигали на предплечьях обоих мужчин символ обета. Последнее слово тяжело упало в сгустившиеся тени, и знак вспыхнул, на долгие годы становясь обычной татуировкой. Но стоит нарушить обет – и этот знак разгорится пламенем не только на коже, но и в самой сути нарушителя, беспощадно уничтожив того, кто посмел предать долг жизни.

– Что же ты наделал? – побледнев, глухо произнес Каэлин.

– Получил желаемое и показал, как опасно давать клятвы, которых от тебя никто не требовал, – жестко ответил он, рывком поднимаясь из кресла. – Прекрасный вечер. Спасибо за компанию и вино, – мгновенно сменив тон на учтивый, добавил мужчина и шагнул прямо в тень.

Миг, и в комнате остался только Каэлин, застывшим взглядом взирающий на опустевшее кресло.

Часть 1

Передо мной лег лист с моими ответами. Как и всегда, высший балл. Ни одного нарекания не только сейчас, но и за весь прошедшие четыре декады, однако в глазах преподавателя – холод и недовольство. На лицах некоторых однокурсников читается откровенная ненависть. Я уже научилась не замечать этих взглядов, абстрагироваться от шепотков за спиной.

– Ей ставят отлично только потому, что родственники подсуетились.

– Лазфельд – сияющая звезда академии. Ведь так ярко может сиять только сотни тысяч золотых в сокровищнице их рода!

Особенно злобствовала Рейта Ивель, девушка с волосами цвета спелой пшеницы, крайне необычным для сильных магов жизни, но вполне распространенным среди простых горожан. Таяна⁵ Ивель приехала в Айтарен, столицу Сантайи, из небольшого городка в восточной части империи, родители ее были простыми ремесленниками и магией жизни владели на бытовом уровне. Но магами были оба. Переплетенные причудливым образом гены выдали неожиданно одаренный результат, который спустя восемнадцать лет и приехал учиться в академию. На мою беду.

– Говорят, она совершенно бездарна, и на вступительных ее род пожертвовал академии мешок золота в ее вес.

– Я слышала, преподаватели терпят ее за обещанную лабораторию, оснащенную по последнему слову магии.

Все верно, кроме как к богатству моей семьи, больше придраться было не к чему. Я не участвовала в скандальных вечеринках, не отвечала на издевательства и не вступала в открытые конфликты, предпочитая сохранять холодную отстраненность и гордость, не гуляла с адептами и не бегала за преподавателями. Я училась, очень тщательно вникая в каждый предмет, как и требовала бабушка. Я должна была стать лучшей. Гордостью семьи.

Но больше всего меня удивляло то, что все адепты и преподаватели с самого начала хорошо знали, кто я, и были вполне дружелюбны. Все изменилось после злополучной встречи с Темным Вороном. Подруги, сначала радостно принявшие меня в свою компанию, и те отвернулись, присоединившись к недоброжелателям, и говорили гадости за спиной. Впрочем, в лицо я тоже много чего слышала.

И я ненавидела лейрда Аррена Кроу. Вспоминая взгляд черных с багровым проблеском глаз, пробирающий до костей, я ни секунды не сомневалась, что именно он – причина всех моих бед.

Где-то через три декады после начала семестра, доведенная насмешками и всеобщей неприязнью до белого каления, я попыталась поговорить с ним. Тогда я еще надеялась, что извинениями и конструктивным диалогом смогу что-то исправить.

– Лейрд Кроу у себя? – уверенно спросила я, врываясь в приемную деканата.

Идеальная осанка, гордый разворот плеч и твердая походка вкупе с властным тоном заставили секретаря вздрогнуть и торопливо кивнуть. Лишь спустя несколько мгновений он сообразил, что я адептка и, вообще-то, не имею права врываться в кабинеты деканов. Мне было наплевать. Свою точку невозврата я уже прошла, и мне было безразлично, что обо мне подумает конкретно этот молодой человек. И уж тем более меня не заботила реакция Аррена Кроу!

– Лейрд Кроу, я хотела бы обсудить…, – жестко, с полным осознанием своего права, начала я, но неожиданно обнаружила, что кабинет пуст. Только разложенные листы и перо с еще свежими чернилами доказывали, что лейрд совсем недавно был здесь. – Вы же сказали, что он на месте! – раздраженно захлопнув дверь, я набросилась на секретаря, который вдруг побледнел и отошел на пару шагов назад. При его росте и богатырском телосложении это выглядело довольно забавно.

– Лейрд Кроу не покидал своего кабинета с самого утра, – гулко сглотнув, сообщил молодой человек. – Возможно, его срочно вызвали, и он воспользовался порталом? – предположение выглядело логичным, вот только я наверняка знала, что нашего великого темного магистра просто так не сдвинул бы с места даже прямой приказ императора. Если же ушел порталом, значит, случилось что-то из ряда вон выходящее, а в утренних газетах об этом ни слова. Следовательно – прячется, гад! – Я передам ему, что вы заходили, лейра….

– Лазфельд, – бросила я и направилась к выходу. – Потрудитесь запомнить, мы видимся далеко не последний раз, – усмехнулась с твердым намерением прийти сюда и завтра, и послезавтра. И вообще всю декаду околачивать пороги кабинета Ворона.

Я уже не увидела, как дверь приоткрылась, и темный магистр негромко поинтересовался у секретаря:

– Ушла?

Тот утвердительно кивнул, утирая выступивший на лбу пот.

– Ты уволен, – спокойно сообщил лейрд, а молодой человек весь разом поник и грустно вздохнул. Его увольняли ежедневно по пять-семь раз, личным рекордом было пятнадцать: в конце учебного года нужно было сдавать отчетность, а лейрд темный магистр ненавидел разбираться с документами и занимался этим, только если приходил лейрд Виндзор и, устраиваясь в удобном кресле с бокалом вина и фруктами, требовательно молчал и жутко нервировал тем самым темного. Иногда по несколько часов подряд. Настроение тогда у лейрда Кроу становилось еще более паршивым, чем обычно, и он отводил душу на секретаре.

– Позорище! Не смог выставить какую-то девчонку! – возмущенно продолжил лейрд. – Ты же мужчина! Где твоя сила и суровость!?

Секретарь вздохнул еще грустнее. Мужчиной он, несомненно, являлся, на что указывали и широкие плечи, и рост без малого шесть футов, и щетина, пробивающаяся на щеках. Вот только натура у него была тонкая и поэтическая, не терпящая грубого насилия. Вообще-то, лейрд Виец принадлежал к аристократическому, но сильно обедневшему роду. Помимо дырявых карманов, судьба наградила наследника еще и весьма посредственным магическим потенциалом, отчего он всю жизнь тихо и надрывно страдал.

Лейрд Аррен Кроу юношу заметил, приютил, обогрел, дал работу и, несмотря на ежедневные угрозы уволить, ни за что не согласился бы расстаться с Виецем, который, помимо работы секретарем, ассистировал ему в многочисленных экспериментах. Да и вообще, богатырь с нежной душевной организацией был на редкость надежным человеком.

– Лейрд Кроу, от нее эманации силы такие, что рядом дышать трудно, – осторожно отметил он и ожидаемо услышал в ответ:

– Уволен! И сейчас же отправишься на первый курс! Какие эманации, если она три декады как учиться начала?! Сила раскрывается ко второму году обучения!

– Может быть, это аномалия? – еще осторожнее предположил он.

– Аномалия, – протянул магистр, словно пробуя слово на вкус. – Очень интересно, неужели уже началось? – добавил он и, мгновенно забыв об уволенном секретаре, скрылся в кабинете.

***

– Лазфельд, поздравляю, вы переезжаете, – в голосе комендантши звучал плохо скрытый сарказм.

Впрочем, даже злиться на нее было сложно, все-таки эта тучная и громкая дама была совершенно права: в том, что осталось, комната угадывалась с большим трудом. Казалось, здесь одновременно буйствовали ураган, цунами и лесной пожар. Все, что могло гореть – сгорело, все, что не сгорело – раскисло от воды, все, что выдержало наводнение, было разорвано в клочья смерчем. Я равнодушно передернула плечами, не желая давать окружающим новые поводы для издевательств, хотя в душе все клокотало от обиды. Слезы удалось сдержать только титаническим усилием воли.

– Думаю, вещи собирать не буду, – криво улыбнулась я, постаравшись, чтобы тон был как можно более беззаботным. Благородная лейра всегда должна держать себя в руках и сохранять лицо в любых ситуациях – любила повторять лейра Лазфельд-старшая.

– Конечно, какое ей дело до вещей? Семья еще купит, – тут же зашептались многочисленные «сочувствующие». Толпа, падкая на зрелища, собралась моментально – кто лицемерно поохать над чужим горем, а кто откровенно позлорадствовать.

Я только резко выдохнула сквозь зубы, про себя отметив очередного злословца и мысленно пообещав отомстить. Список выходил уж очень длинным, и я уже подумывала, что проще после окончания просто спалить всю академию. Дивный выйдет фейерверк в честь выпуска.

– Ну, деточка, свободных комнат в общежитии магов жизни не осталось, – вдруг подобрела комендантша. Слишком откровенную жажду убийства что ли в моих глазах прочла? Оказалось, нет – посочувствовала! – Пойдем со мной, придумаем что-нибудь.

И я, глубоко шокированная поведением таяны Штойнхонц, послушно последовала за ней. В своем удивлении я не была одинока – изумленными взглядами нас провожали все собравшиеся адепты.

– Ты не подумай, деточка, что я твоей беде не сочувствую, – заведя меня в небольшие апартаменты на первом этаже общежития и предложив присесть в кресло, заявила таяна. – Уж больно ты уверенно и гордо всегда держишься, вот и считают тебя…, – тут женщина замялась, силясь подобрать нужное слово.

– Кем? – подозрительно спросила, не зная, как себя вести с комендантшей. С одной стороны, она была первой, кто проявил ко мне каплю сочувствия, и я должна была бы быть благодарна. С другой – она была единственной, что заставляло подозревать ее в не самых добрых намерениях. Вдруг, она тоже просто издевается?

– Стервой, – припечатала таяна Штойнхонц, так и не сумев подобрать приличный синоним. Впрочем, быть может, это он и был. – Ты ведь ходишь неприступная, на всех свысока смотришь, словно ребята – не ровня тебе. Вот они и шепчутся, гадости говорят.

– Таяна Штойнхонц, это лишь следствие их отношения, я же просто стараюсь…, – хотела сказать «не опуститься до их уровня», но поняла, что тем самым лишь подтвержу слова таяны, и быстро исправилась, – просто стараюсь хорошо учиться, чтобы стать хорошим магом и чтобы родные мной гордились, – получилось довольно сентиментально, но зато в самый раз для такой слушательницы. В конце моей тирады таяна совсем по-девичьи шмыгнула носом и утерла одинокую слезу.

– Вот я не сомневалась, что ты хорошая девочка, – и притянула меня мощными руками к столь же мощной груди. – Не переживай, всем ты покажешь еще, и родные гордиться будут, и однокурсники глаза откроют, – расчувствовавшись, приговаривала она, попутно лохматя мне прическу. Вероятно, это была попытка погладить меня по голове. И тем не менее, я была искренне благодарна таяне Штойнхонц за участие и сочувствие, впервые проявленные в этой академии. – Я-то видела, что у тебя обида в глазах, а что подбородок к небу задираешь, так лишь бы кто не увидел, что благородная лейра может плакать.

– Спасибо, таяна Штойнхонц, – тут уже шмыгнула носом я. Ну как шмыгнула, воспитание все-таки не позволило, поэтому просто тяжело вздохнула, но и это было уже высшим проявлением чувств.

– Так, отставить грусть! – тут же вернулась к деловому тону комендантша. – Что же мне с тобой делать? Свободных комнат у жизников нет, к темноискусникам сама тебя не пущу. Они там все маньяки и сумасшедшие. Да и что с них взять, когда у них декан такой, – деловито размышляла она. Я аж поперхнулась свежезаваренным травяным чаем, услышав такой эпитет в сторону Темного Ворона. – Вот и куда тебя такую, болезную, к темным? – снова включила заботу таяна и раскрыла причины столь панибратского отношения к лейрду: – А магистра их я еще адептом зеленым за уши таскала из женского общежития ночами. И ведь, между прочим, к светлым девочкам бегал!

– И куда же мне теперь идти? – жалобно спросила я, с удовольствием пользуясь неожиданным расположением женщины. Информацию о декане Кроу, естественно, запомнила и оставила в качестве просто любопытного факта, который потом можно трансформировать в компромат.

– Есть у меня одно местечко, – подмигнула мне комендантша. – До аудиторий немного далековато, но зато целых три комнаты и своя ванная! – воодушевленно перечисляла она.

– А далековато насколько? – осторожно поинтересовалась я. Хотя за собственную ванну готова была и полчаса пешком ходить.

Как оказалось, я была почти права – комната находилась на последнем этаже башни центрального учебного корпуса. С одной стороны, прекрасно, что бегать по улице, особенно в декады хейма⁶, не придется, с другой – преодолевать ежедневно восемнадцать лестничных пролетов – удовольствие ниже среднего. Комендантша в очередной раз меня удивила, умудрившись практически взлететь на этаж, тогда как я, будущий маг, еле волочила ноги к последнему пролету. И при этом дама тащила несколько загадочных свертков. Хотела и сумку у меня забрать, но гордость и уважение к старшим по возрасту не позволили мне так напрягать таяну.

– Вот, – с гордостью распахнула дверь комендантша. – Практически императорские хоромы. Только убраться немного, – да уж, немного – это слабо сказано, открытая дверь подняла клубы пыли, с потемневшего от времени дерева посыпалась труха. Женщина задумчиво потерла подбородок, оглядывая масштабы разрушений. – Ты уж не серчай, духи сюда редко добираются, но, думаю, к концу декады что-нибудь придумаем, – ободрила она меня.

– Спасибо, таяна Штойнхонц, – хрипя и шумно хватая ртом воздух, выдала я, все еще неуверенная, что легкие остались при мне. В этот момент на беспорядок и грязь мне было откровенно плевать.

– Твой ключ, запасной будет у меня, – мне в руки сунули старомодный с навершием из вензелей ключ, – твоя форма, – сверток с эмблемой академии и нашивками факультета магии жизни кинули сверху, – запасная форма, парадная и спортивная, – еще три свертка упали поверх предыдущего, – письменные принадлежности и тетради, – она кивнула на мое плечо, где всю дорогу болталась сумка. – Вроде бы все, – удовлетворенно выдохнула таяна.

– Спасибо вам большое! – оглядев богатство, едва сдержала слезы признательности.

Сгоревших вещей жаль не было, все равно в пределах академии можно ходить только в форме, а в город, где нужна была бы обычная одежда, я не выбиралась. Вот книг и конспектов будет сильно не хватать, однако библиотека находится в центральном корпусе всего девятью этажами ниже, и никто не мешает мне наведываться туда по вечерам после занятий.

– За теплыми вещами ближе к сезону придешь, – строго ответила комендантша, но глаза подозрительно блеснули, и она резко отвернулась, утерев их рукой. – Если что понадобится – заходи, не стесняйся, – с этими словами она повернулась и начала неспешно спускаться.

– Спасибо, – еще раз тихо произнесла я, чувствуя, что голос все-таки дрогнул. И по тому, как на мгновение остановилась таяна, поняла, что она тоже это услышала.

***

– Таяна Штойнхонц, вас желает видеть лейрд Кроу!

Лейрд Виец одной рукой придерживался за стену, а второй силился удержать сердце в пределах собственной мощной грудной клетки. Спортсменом Лайел Виец никогда не был, несмотря на внушительный рост и широкий разворот плеч, бегал неплохо, но исключительно на короткие дистанции и когда жизни угрожала прямая опасность со стороны магических экспериментов декана или приземленных людей, которым тонкая душевная организация юноши не давала покоя. Потому пробежка из крыла факультета темных искусств до женского общежития магов жизни отняла у него последние силы.

– Видеть желает? Так что ж он сам не пришел? – подбоченилась комендантша, внушив в богатырское тело юноши ужас, значительно превышающий объемы этого тела. Ужас вырвался душераздирающим вздохом, и женщина сжалилась. Несмотря на габариты и грозный вид, все-таки она была особой сострадательной. – Помню, раньше-то он беззастенчиво сюда бегал, а теперь, ишь ты, большим начальником заделался, – бормотала она, следуя за секретарем. – Не по статусу ему теперь, видишь ли.

– Лейрд Кроу, прибыла таяна Штойнхонц, – молодой человек ужом просочился между необъятной таяной и дверью кабинета, успев в последнее мгновение сообщить о визите.

– Аррен, неужто стыд совсем потерял – гонять старую женщину по коридорам академии, да еще и на такие расстояния! – разохалась таяна, вплывая в святая святых и царственно усаживаясь на место поднявшегося, чтобы поприветствовать ее, декана. – Не сверкай глазами, я все-таки женщина и старше тебя вдвое, – заметив недовольство, скользнувшее в темных глазах декана, наставительно заявила она. – Чего сам не пришел?

– Моя драгоценная таяна, рад вас видеть, – церемонно кивнул темный магистр, взмахом руки захлопывая дверь, где все еще маячила полная любопытства фигура секретаря, и усаживаясь в кресло для посетителей напротив.

– Брось свои расшаркивания, – смущенно отмахнулась комендантша.

– Прошу меня простить за то, что заставил вас проделать столь долгое путешествие, – продолжил он совершенно серьезным голосом, и как ни старалась таяна, насмешки различить не смогла. Впрочем, губы обиженно все-таки поджала, на всякий случай. – Нога покоя не дает, ходить с каждым годом все тяжелее, – уловив изменения в настроении собеседницы, грустно закончил лейрд Кроу. И с удовольствием отметил, как вытягивается лицо женщины, а в ее глазах появляется сочувствие.

– А мальчишка твой и не сказал ничего! – всплеснула она руками. – Я бы мазь с собой взяла и настойки!

– Не тревожьтесь, таяна, я обратился к нашим целителям, и они регулярно снабжают меня всем необходимым, – слишком поспешно отказался магистр и даже поднял руки в защитном жесте, не ожидая от комендантши такого напора. – Я попросил вас прийти совсем по другому поводу. Скажите-ка мне, драгоценная таяна, что вы думаете об адептке Лазфельд?

– Эта бедная девочка? – лицо женщины вдруг осветила мягкая улыбка. – Умница, только гордая больно, ее грязью поливают, а она лишь подбородок выше задирает, – тут она неодобрительно покачала головой. В отличие от комендантши, лейрд был, напротив, доволен. – Вот и недавно, уж не знаю, что произошло в ее комнате, видно, сокурсники ваших темных привлекли, – сурово взглянула на не скрывающего удовлетворение декана, – а она ни слезинки не проронила.

– И куда же ее заселили? – вкрадчиво поинтересовался темный магистр.

– А вот не скажу! – вдруг заявила комендантша. Вид у нее был настолько уверенный и неприступный, что лейрд Кроу даже несколько растерялся. – А ну как ваши темные снова ей комнату уничтожат? А это, между прочим, убытки для академии! А я ответственная! Как думаешь, Аррен, с кого спросят разрушение комнаты в крыле, где я заведую?! – все повышая тон, возмущалась женщина. – Конечно, сначала виновников поищут, но ты же своих прикроешь, а мне – расхлебывай! – и всхлипнула.

Аррен Кроу вздрогнул. Как настоящий мужчина, женских слез он боялся как огня. И ничего никогда не пугало великого темного магистра больше. Потому что почти с любой напастью можно справиться с помощью магии, а даром лейрд обделен не был. Женская истерика же магическому воздействию не поддавалась. Исследований на эту тему было немало, в разные времена мужчины одинаково страдали от локальных стихийных бедствий, устраиваемых особами женского пола. Однако все изыскания завершались неизменным выводом: если женщина решила истерить – она будет истерить. И никакая магия с этим не справится.