Kitabı oxu: «Тёмный маг. Книга 13. Странный путь»

Глава 1

Игорь Максимович Клещёв сидел в кресле, положив ногу на ногу, и смотрел на Лео, гнусно улыбаясь. Почему-то на меня он внимания особого не обратил, просто подвинул в сторону, когда заходил в квартиру. Я даже не понял, заметил он меня или нет.

В голове шумело, к горлу подступил комок, а Клещёвых почему-то становилось двое. Тряхнув головой, чтобы сфокусироваться, я едва не завалился на пол, так сильно меня качало. Интересно, это мы с Демидовым не допили до определённой кондиции или всё-таки слегка перепили? Усмехнувшись своим мыслям, я прислонился к двери, одновременно блокируя её и используя в качестве опоры, чтобы элементарно не завалиться на пол, и перевёл взгляд на сидевшего в полном молчании Клещёва, не сводившего пристального и немного брезгливого взгляда с Демидова.

Глядя на него, я никак не мог осознать, что это всё-таки не глюк. Даже за руку себя ущипнул, да так сильно, что содрал верхний слой кожи. Что-то не припомню, чтобы даже при помощи Тёмных воскресали сожжённые трупы. Этого просто не могло быть. Я бы даже сказал, что сидевший передо мной Клещёв был чем-то противоестественным и, возможно, действительно всего лишь плодом нашего с Лео воображения. А бывают вообще коллективные галлюцинации? На самом деле это даже не философский вопрос, а скорее медицинский. Если в течение пяти минут ничего не прояснится, то начну звонить Ахметовой. Надеюсь, она поможет нам разобраться.

Одет Клещёв был так же, как тогда, в доках. Я невольно принюхался, пытаясь уловить запах гари, но нос пощекотали лёгкие нотки дорогого парфюма, ничем не напоминающие отвратительную вонь горящей плоти. Клещёв бросил на меня быстрый взгляд, слегка нахмурившись, но всё ещё молчал, а Демидов протёр глаза, встал и, пошатываясь, подошёл к столику, на котором стояла чудом уцелевшая бутылка.

– Дима, мне нужно выпить, а потом ты вызовешь целителей, потому что у меня галлюцинации, – Лео произнёс это таким серьёзным тоном, что в правдивость его слов просто невозможно было не поверить. – Как это называется? – он задумался, а спустя пять секунд щёлкнул пальцами. – О, точно, белая горячка! Так и скажешь оператору, зачем тебе нужны целители.

– Хм, – я перевёл взгляд с Клещёва на Лео. – А ты уверен, что при белой горячке можно пить?

– Видишь ли, Дима, на самом деле мне прямо сейчас на это наплевать, – и Лео плеснул себе янтарную жидкость в стакан и выпил залпом, попросту опрокинув стакан в рот. – Максимум, что может произойти – это меня вырвет на нашего подкинутого моим воображением знакомого, а в худшем случае – их станет двое. Какая тогда разница? Позориться перед галлюцинацией мне не стыдно, а ты и не такое видел. Зато хоть нервы успокою.

– Вы что, издеваетесь? – галлюцинация Лео, порождённая его белой горячкой, которую я почему-то упорно видел вместе с ним, вскочила из кресла и злобно уставилась на Демидова. – Вы забыли, Леопольд, что называли меня не так уж и давно своим лидером?

– Интересный вопрос, – пробормотал я, потирая лоб и всё чаще поглядывая в сторону Лео, который целенаправленно наливал себе неизвестно какую по счету порцию выпивки. – Это очень интересный вопрос, я бы даже сказал, философский. Игорь Максимович, а как вы себя чувствуете? У вас нигде ничего не щиплет? Вы не чувствуете жар? Потливость? Не замечали ли вы у себя в последнее время высокую температуру?

– А почему вы меня об этом спрашиваете? – галлюцинация продолжала бесноваться, но почему-то выглядела при этом не слишком уверенной. – Почему меня что-то должно щипать?

– Как бы вам сказать, – я закусил губу, пытаясь выразить свою мысль как можно более деликатно, – когда мы виделись в последний раз, вам определённо было очень жарко, да что там, вы просто пылали, – выдавив эту гениальную фразу, я подошёл к Лео, вырвал у него из руки стакан с выпивкой и одним глотком осушил его.

– А голова не болит? Всё-таки такой удар ни для кого не проходит бесследно, – Лео сделал глоток прямо из бутылки и, попытавшись прислониться к столу, потерял равновесие, чуть не растянувшись на полу и едва не разбив бутылку.

– Лео, ты бы поаккуратнее, что ли, это последняя бутылка. Что мы будем делать, когда она закончится? – нахмурившись, спросил я у своего неаккуратного друга.

– Сходим за новой, – спокойно проговорил Демидов и, восстановив равновесие, передал бутылку мне.

– А почему вы так нажрались? – внезапно спросил воображаемый Лео Клещёв совершенно спокойным голосом.

– Как это почему? А то ты не знаешь. Ты же из моей головы, ты должен всё видеть, – и Лео постучал кулаком по голове. Раздался гулкий звук, который меня так развеселил, что я не выдержал и хохотнул, а Демидов нахмурился.

– И что вы оба имели ввиду, когда утверждали, что я умер? – похоже, эта галлюцинация живёт в своём воображаемом мире и настроена на какую-то определённую волну, потому что нас она определённо не слушала.

– А что, у слова «умер» есть какие-то другие толкования? – судя по всему, Лео развезло основательно. Во всяком случае, глаза у него упорно пытались сойтись на переносице.

– Леопольд Данилович, у вас всегда было довольно своеобразное чувство юмора, – щёлкнул пальцами Клещёв и подошёл к нам, довольно бесцеремонно вырывая из моих рук бутылку. – Вы так сильно хотели привлечь моё внимание, что я не мог отказать себе в желании встретиться с вами. – Он улыбнулся Демидову и вернулся в своё кресло вместе с нашей бутылкой, к которой Лео протянул руку.

И тут меня осенило, я смог почувствовать прикосновение к своей руке, вполне себе тёплое, когда он забирал у меня бутылку. А такое могло быть, только если передо мной находится живой человек. Значит, это не галлюцинация. Очень жаль. Мне вот только с внезапно воскресшим Клещёвым разбираться сейчас не хватало.

– Леопольд, вы всегда отрицали, что хотите связать свою жизнь с политикой, а сейчас на всех центральных каналах из раза в раз прокручивают ваше интервью как вновь назначенного секретаря президента. Что такого могло с вами произойти за столь непродолжительное время, из-за чего вы так кардинально изменили своё мировоззрение? – довольно надменно произнёс Клещёв, прожигая взглядом нахмурившегося Демидова.

– Эм, – Лео явно задумался над вопросом и приложил палец к подбородку, закрывая глаза. Его начало заметно кренить вбок, и я слегка потряс его за плечо, опасаясь, что он сейчас отрубится, и мне придется одному разбираться с восставшим из пепла и вернувшемся откуда-то из Финляндии лидером «Детей Свободы». – Все вопросы вот к нему, – Демидов повернулся ко мне, ткнув пальцем в грудь.

Клещёв скривился, переводя взгляд на меня.

– И кто вы такой? Никогда не думал, что наследник одного из самых сильных Древних Родов станет слушать какого-то мальчишку-журналиста. Как вас там зовут, Марк Шелепов? Восходящая звезда нашего телевидения? – он медленно осмотрел меня с головы до ног.

– Что? – я уставился на него, стараясь вникнуть в услышанное. – Да как у вас у всех получается разделять меня аж на три, а то и четыре отдельные личности?

Наши с Клещёвым взгляды встретились, и я начал бессознательно погружаться в его разум. Далеко, правда, пройти у меня не получилось, менталист не может прочитать другого менталиста. Нет, Клещёва я прочитать, конечно, смогу, наверное, привязав его к стулу и заставив смотреть мне в глаза несколько часов, пока я буду рушить его барьеры. Но вот так спонтанно, я просто спалю ему мозги, и мы убьём его во второй раз. В этом, конечно, ничего страшного нет, нужно будет только Довлатова пригласить, он же так мечтал провести свой первый некродопрос, но с поджаренным мозгом не факт, что мы получим ответы на наши вопросы.

И что же всё-таки с ним делать? Я глубоко задумался, и тут меня буквально осенило.

Раз Клещёв жив, то нам ничего не нужно придумывать насчёт всемирного зла, на которое можно будет списать многие грехи. Вот оно, во всей красе, как говорится. «Дети Свободы» живы! Я едва не подпрыгнул и как ребёнок не захлопал в ладоши. Так, значит, Клещёва нужно пока холить и лелеять, пылинки с него сдувать.

И я принялся расчётливо рассматривать Клещёва, который, в свою очередь, прищурившись, смотрел на меня, почему-то совершенно не узнавая. В голове нарастал гул, и я потёр виски, стараясь уменьшить головокружение. Что-то мне нехорошо, наверное, пойло попалось не качественное. Я в этом совсем ничего не понимаю, а Лео впервые самостоятельно покупал в магазине что-то съедобное и алкогольное. Но с Клещёвым нужно было что-то решать, и я постарался сосредоточиться. Получалось плохо, но я старался, чёрт побери!

– Вы меня явно с кем-то перепутали, – я подошёл к нему, покачиваясь, практически вплотную. – Разрешите представиться, если вы меня не узнали. Меня зовут Дмитрий Наумов. Мы же с вами уже встречались, неужели вы этого не помните? Я вам тогда рассказывал, что являюсь вашим очень давним поклонником, буквально фанатом, – Клещёв вскочил на ноги и как-то странно на меня посмотрел.

– Наумов? – он нахмурился и начал пятиться к двери.

– Да, как вы могли меня не узнать? – я всплеснул руками, показывая, что не понимаю, как лидер оппозиции может не знать в лицо человека, постоянно мешающего их Фландрийской шайке творить всякие нехорошие дела на моей территории.

– Чего вы от меня хотите? – немного нервно спросил уважаемый кем-то Игорь Максимович, делая ещё один шаг назад, стараясь разорвать дистанцию между нами.

– Как это чего? Вы что не слышали? Я ваш самый преданный поклонник, ещё преданней, чем Лео. Не нужно обращать внимание на то недоразумение, произошедшее между вами несколько лет назад. Подростковый бунт, гормоны и всё такое. Теперь я сильно изменился и здраво оцениваю сложившуюся ситуацию в нашем несовершенном мире. Вот буквально на днях Демидов сетовал на то, что вы где-то пропадаете, и он не может присоединиться к своим друзьям по убеждениям, и не может представить им меня как, не побоюсь этого слова, соратника. Да, соратника, – я заливался соловьём, глядя, как Лео крутит пальцем у виска. – Это же так здорово, что вы к нам вернулись, правда? Нужно немедленно собрать всех «Детей Свободы», чтобы объявить им благую весть.

И заодно для начала узнать, кто состоит в этой группе. Если у Громова и были списки, то они погибли при пожаре, потому что я их так и не нашёл, а ведь нам нужно знать всех, кого понадобится выполоть. А ещё нужно своих людей ввести в этот замечательный кружок по интересам. Посмотрев на Демидова, я сразу же отмёл его в качестве подставного почитателя. Прошлую их встречу Клещёв не пережил, да и сейчас у Лео слишком много важных дел, чтобы ещё за «Детьми Свободы» таскаться. Ладно, разберёмся, когда вернусь в СБ и соберу всех для обсуждения.

– Очень неожиданно и приятно, что вы поменяли свои убеждения, но мне сейчас очень некогда. Да, мне пора уходить, до очень скорой встречи, – Клещёв внезапно ещё больше занервничал и начал пятиться к двери.

– Куда же вы, Игорь Максимович?! – я попытался броситься ему наперерез, но тут меня качнуло, и я упал на пол, обхватив Клещёва за ноги в районе колен. – Не покидайте нас снова! – Я пытался встать, используя в качестве опоры Клещёва, но ноги почему-то перестали слушаться, а гул в голове становился нестерпимым. Похоже, эта утренняя порция выпивки была лишней. Зря я послушался Демидова и решил таким вот неординарным способом вылечиться от появившейся галлюцинации.

Краем глаза я увидел, как Лео с философским видом допивает содержимое бутылки, видимо, чтобы его глюки стали ещё более качественными. Удерживать Клещёва становилось всё труднее, он очень активно сопротивлялся, не применяя, правда, магии. Меня этот факт сначала слегка заинтриговал, а потом стало резко не до этого, потому что главное было удержать брыкающегося лидера.

Я наконец смог поймать равновесие и поднялся, похлопав по плечу замершего Клещёва. Ну а чего он хотел, энергия смерти от заклинаний, наложенных Тёмным магом, даже в небольшом количестве приносит всем вокруг небольшой дискомфорт, ну, кроме Ромки и его чокнутой лошади.

– Игорь Максимович, я сделаю всё, чтобы вы чувствовали себя в безопасности. Если хотите, я найму для вас персональную охрану. А ещё лучше, поселю вас в охраняемом доме, чтобы ничего не смогло отвлечь нашего лидера от его важных дел, – доверительно сообщил я ему, активируя метку слежения, практически ту же самую, что была сейчас поставлена на Владе. Не зря я просил Эда показать мне это заклинание, как знал, что оно мне пригодится.

– Не надо меня никуда селить! Я чувствую себя в полной безопасности! Выпустите меня отсюда! – внезапно завопил Клещёв и принялся колотить в дверь кулаками. Надо же, я даже не заметил, как мы дошли до входной двери. Точнее, дошёл Клещёв, волоча меня за собой.

– Какая нервная галлюцинация, – пробормотал Лео заплетающимся языком и глупо захихикал каким-то своим мыслям. Клещёв перестал барабанить по бедной двери и обернулся к Лео. Не такой он, наверное, реакции ожидал на своё неожиданное появление.

– Ну что вы, Игорь, я могу вас называть просто Игорь? Не нужно нервничать. Я понимаю, при нашей последней встрече всё пошло несколько странно и не так, как предполагалось, но вы же понимаете, что это был всего лишь несчастный случай. Глупый несчастный случай. Никому же в голову не придёт, что белый волк целенаправленно заберётся на потолок, чтобы рухнуть вам прямо на голову, правда? Вместе с потолком, – я подтолкнул Клещёва к креслу, в котором он недавно сидел, пытаясь понять, что могло с ним произойти. Он вроде бы не был таким истеричным типом, когда я встречал его в детстве, да и во Фландрии был поадекватнее. Причём он начал истерить сразу же, как только я представился. До этого момента Клещёв считал меня Шелеповым и вёл себя очень нагло и демонстративно презрительно.

Подумав, одёрнул сам себя. Как это что с ним произошло? Эд с ним произошёл! А потом Лео. И всё-таки почему он меня так сильно испугался-то? Отбросив все посторонние мысли в сторону, я лихорадочно думал над тем, как нам его не потерять, и заодно, какого психолога к нему пригласить, чтобы тот привёл наше вселенское зло в норму. Не Рерих же к нему отправлять в самом-то деле. И зачем он припёрся именно сейчас, когда мне так тяжело собраться с мыслями, а Лео мне совсем не помогает?

Ещё и Демидов старший очень непрозрачно намекнул, что собственноручно Клещёву шею свернёт, когда найдёт… Что же делать? Не в СБ же его селить. Хотя, там такие комфортабельные камеры у нас сейчас. Похоже, кто-то из сотрудников их для себя делал, ну а что, в жизни всякое может произойти.

– Отпустите меня, – пробормотал Клещёв, но всё же позволил усадить себя в кресло. И даже взял мой стакан с недопитым пойлом, на который уже начал поглядывать Демидов.

– Конечно-конечно, – суетливо проворковал я. – Как только выразим вам всю свою преданность, и устроим вас с надлежащим комфортом. Куда же вас поселить-то, и чтобы комфортно, и чтобы безопасно?

– У меня есть отличное жильё, не надо меня никуда селить, – едва слышно проговорил Клещёв.

– Дима, хватит давить на человека, не видишь, у него стресс. Перенести такое… – Лео оскалился, видимо, пытаясь изобразить сочувственную улыбку. От этой улыбки даже мне стало не по себе, а уж Клещёв вообще вжался в кресло и залпом выпил сомнительное содержимое стакана. Никогда не замечал в Демидове такой неприкрытой тяги к насилию. Я кивнул и посторонился, давая Клещёву возможность сбежать, громко хлопнув напоследок дверью.

– Какой-то он странный, – пробормотал я, хватая с пола пакет из магазина и пакуя в него стакан, который только что держал в своих руках наш будущий козёл отпущения.

Я вздрогнул и чуть не выронил такой ценный стакан, когда входная дверь открылась от резкого пинка ногой, а в квартиру ворвался разъярённый Гаранин.

– Вот вы где! – заорал он. – Мы вас еле нашли, и то только когда Тим догадался отследить твой телефон, хотя мы были свято уверены, что его при тебе нет! – рявкнул Ромка, медленно двигаясь в мою сторону. – Не объясните, что за цирк вы устроили в президентском дворце? Ладно, хрен с ним с президентом и дворцом, я не могу понять, почему вы два кретина никого не поставили в известность!

– Рома, не горячись, – я поднял руку в примирительном жесте. – У меня есть очень важная и ценная информация. – Отвернувшись от него, я продолжил паковать стакан в огромный пакет, в который он почему-то не помещался.

– Что за информация? – поторопил меня Роман, когда пауза начала затягиваться.

– О! – неожиданно закричал Лео, отчего я вздрогнул и резко повернулся в его сторону. – Мы же тебе подарок приготовили! – с этими словами он выбежал из комнаты, начиная суетиться на кухне, доставая наш праздничный завтрак, приготовленный специально для Гаранина.

– И в честь чего подарок? – усмехнулся Рома, потирая глаза одной рукой.

– Как это? – удивился вернувшийся Демидов. – Ты что, забыл, что у тебя день рождения? Пойдём со мной, – схватив Ромку за руку, Демидов потащил его в сторону кухни и указал на накрытый стол, в центре которого стоял приготовленный нами салатик. – Вот, с днём рождения, Рома! Расти большим и здоровым! – хихикнул Лео и захлопал в ладоши.

– Да, Рома, с днём рождения! – улыбнулся я, чувствуя, что язык начал совсем заплетаться, и мне становиться не слишком уютно от направленного на меня взгляда светлых глаз.

Ромка скрипнул зубами, но, видимо, поняв, что просто так не отделается, сел за стол и принялся за еду. Съел он всё, ещё раз доказав нам с Лео свою всеядность. Вытерев губы салфеткой, он поднялся из-за стола и подошёл ко мне.

– Это было абсолютно несъедобно. Никогда больше не вздумайте готовить. Это, во-первых. Во-вторых, ты совершил большую глупость, рискуя не только своей жизнью, но ещё и жизнью Демидова. Ваня за это грозится с тебя спустить шкуру живьём, а Эд – совершить что-то ужасное с тем, что от тебя останется, и мне кажется, про Демидова они в этот момент не вспоминали. Почему они всё это расписывают мне, причём в красках, я не знаю, видимо, для профилактики. В-третьих, мой день рождения был месяц назад, – невозмутимо проговорил Рома. – И да, у тебя пресс-конференция по кафе через полчаса. А теперь какие новости конкретно у тебя?

– Клещёв жив, – пробормотал я, взъерошив волосы.

– Совсем допились? – хмыкнул Ромка, хватая меня за локоть и таща за собой в сторону выхода.

– Нет, это правда. Вот, – я сунул ему в руки пакет со стаканом. – Я специально дал ему горло освежить, чтобы пальцы снять. А ещё я на него метку поставил. Нужно будет отследить.

– Ждите здесь и даже не вздумайте никуда сделать и шагу, иначе в следующий раз, когда я вас найду, то напихаю в вас столько жучков и наставлю столько меток, что вы будете светиться как новогодняя ёлка, – пригрозил Гаранин, выходя на лестничную площадку, захлопывая за собой дверь.

– И куда он? – нахмурился Лео.

– Рома редко сообщает о своих идеях, внезапно пришедших в его голову, – пожал я плечами и побрёл в сторону ванной, чтобы хоть немного освежиться, потому что чувствовал себя с каждой минутой всё хуже и хуже. Мне даже начало казаться, что я пьянею всё больше, хотя, вроде, должен был начать понемногу трезветь. И кто вообще надоумил меня так напиться?

Я плескал в лицо холодной водой до тех пор, пока не услышал хлопок входной двери. Выйдя из ванной комнаты, я посмотрел на очень серьёзного и напряжённого Ромку, севшего в одно из кресел.

– Так, ладно, это не ваш коллективный глюк, я проверил камеры на входе в подъезд, – совершенно спокойно произнёс Гаранин. – Сейчас мы вернёмся в СБ, и ты введёшь всех нас в курс своей очередной спонтанной авантюры. Особенно мне будет интересно послушать о том, где вы умудрились откопать это тело. Учитывая, что вы ему свернули голову, утопили и сожгли. Могу ошибаться в порядке ваших действий, но вроде бы как-то так. Зверство-то какое, – тихо про себя добавил Гаранин и передёрнулся. – Кстати, входящим в дом я его не увидел. Зато он выбежал от вас очень быстро, тут же сев во внедорожник без номеров и скрылся в неизвестном направлении.

– Я вообще не понял, зачем он приходил, – Демидов сел в кресло рядом с Ромкой, обхватив руками голову. – И вообще, тебе не показалось, что с ним что-то не так?

– Он восстал из мертвых? – вопросительно посмотрел на меня Рома.

– Нет, это невозможно. Он точно не зомби, а по-другому не бывает. Этому, наверное, можно найти какое-то логичное объяснение… если сильно постараться, – проговорил я, садясь прямо на пол. Мне было плохо, и я не был уверен, что смогу дойти хотя бы до дивана.

– Я говорю о том, что не помню, чтобы Клещёв кого-то так боялся, как сегодня тебя. Я вообще не помню, чтобы этот на всю голову отмороженный тип кого-то боялся, – пробормотал Лео.

– Почему мы не слышали о нём раньше? Это никак не сочетается с его характером, эксцентричностью и нездоровой потребностью красоваться на публике, воодушевляя малолетних идиотов. Ты вообще в состоянии работать? – Ромка повернулся ко мне, окидывая изучающим взглядом.

– Почему ты думаешь, что нет?

– Да как тебе сказать, – протянул Рома. – Портал можешь до работы сделать или тебе помочь?

– Могу, – я кивнул и принялся сооружать портал из бутылки, валяющейся рядом со мной, и сразу же его активировал, переместившись на площадь Правосудия, чтобы сдаться в лапы моим рассерженным подчинённым. Я нашёл им Клещёва, может, они меня не сильно больно будут воспитывать?

Глава 2

– Девочки, это же Марк Шелепов! – взвизгнула какая-то девушка.

Я невольно вздрогнул, перевёл взгляд в ту сторону, откуда раздался вскрик, и остолбенел – симпатичная девушка в элегантном платье указывала на меня своим подругам. «Откуда здесь девушки?» – пронеслось в голове сквозь туман, и тут до меня дошло. Я умудрился слегка напортачить с координатами, и вместо тупика с любимыми мусорными баками очутился на другом конце площади. Вопрос, почему я не создал портал непосредственно в здание СБ, я даже не пытался себе задавать.

Меня никогда не узнавали как Дмитрия Наумова – крупного бизнесмена. Меня никогда не узнавали как Дмитрия Наумова – начальника СБ, хотя я стабильно появлялся и в том, и в другом виде на фотографиях в газетах и журналах, да и на телевидении пару раз мелькал. Более того, меня постоянно путали, почему-то не соединяя одного Наумова с другим. И вот теперь стоило какому-то растрёпанному чучелу пару минут вещать в эфире о заговоре с выпученными глазами, и его тут же стали узнавать на улице.

Девушки переглянулись и начали подходить ко мне. Я нервно оглянулся, откуда-то из глубин души начала подниматься паника, а вокруг меня стали останавливаться люди, привлечённые вскриком. Те, кто шёл не в одиночестве, принялись перешёптываться и старательно глазеть в мою сторону.

– Ага, ну вот ты наконец-то попался! – ко мне через площадь быстрым шагом направлялся хмурый Залман.

– Не надо на меня давить, – пробормотал я. – Я добровольно шёл сдаваться.

– Так, быстро, пойдём, – Залман схватил меня за шкирку, и как нашкодившего котёнка, потащил в неприветливое здание, один вид которого отпугивал праздно шатающихся зевак.

Перед тем как за нами захлопнулась дверь, я увидел, что люди, окружавшие меня, что-то горячо обсуждают, а некоторые из них о чём-то кричат по телефону, яростно при этом жестикулируя.

Когда мы прошли процедуру идентификации, Шехтер протащил меня по коридору в первую допросную. Там он швырнул меня на стул и ушёл, хлопнув дверью, оставив в одиночестве подумать над своим поведением.

Прошло полчаса, но приходить сюда, чтобы поговорить со мной, никто не спешил. Хамы они, надо их всех премии лишить. Даже водички не предложили. А мне, как назло, пить хотелось сильно, но покидать комнату мне не хотелось. Голова трещала, и одна мысль о том, что надо подняться и куда-то идти, вызывала стойкое отвращение. И да, я был практически уверен в том, что за мной пристально наблюдают.

Посмотрев на своё отражение в огромном зеркале, занимающем практически всю противоположную стену, я подавил ребяческое желание помахать ручкой. Хорошо хоть приковать к столу не додумались, а ведь Залман хотел, я это по его глазам видел и по взглядам, которые мой цербер кидал на металлическую скобу посреди стола, специально приспособленную для этих целей. Я снова посмотрел на зеркало, криво усмехнулся своему отражению и всё же помахал рукой.

Буквально сразу щёлкнул замок и дверь распахнулась. В комнату вошла бледная Ванда и хмурый Ромка.

– Фу, чем это воняет? – Ванда сморщила носик и помахала перед лицом ладонью.

– Это нашим начальником воняет, точнее той гадостью, которую он изволил употребить, – мрачно произнёс Роман.

– У нас с Лео не было выхода… – я начал оправдываться, не дожидаясь вопроса.

– Знаешь, Дима, всем доподлинно известно, что даже у съеденного человека есть два выхода. А если ты имел в виду фразу: «У меня не было выбора», то могу тебя ещё раз разочаровать – выбор есть всегда: пятьдесят на пятьдесят, и это как минимум. Ты меня поправь, если я что-то путаю? – Голос Ванды зазвенел, и я промолчал, потому что не знал, что ответить. – Так откуда у тебя не было выхода? – она скрестила руки на груди, закрываясь от меня. – Что бы вы ни задумали, вы могли бы поставить в известность хоть кого-нибудь! А если бы с вами что-нибудь случилось? Мы бы даже не знали, где ваши трупы искать, прежде чем в гроб положить! Это при условии что было бы, что в гроб класть.

– Меня не нужно было бы никуда укладывать, моё тело само в своё время появится в саркофаге…

– Лучше заткнись! – она подошла к столу и сильно стукнула кулаком по крышке. Я с вялым любопытством посмотрел, не осталась ли вмятина. Не осталась. Хорошие столы, добротные. – Дима, лучше помолчи.

– Ванда…

Меня перебил звук открываемой двери, и в допросную вошли Егор с Рокотовым. Ваня прямо с порога заговорил:

– Дима, я знаю, зачем вы с Лео на это пошли. Поверь, я знаю. Поздравляю, вы достигли действительно потрясающих результатов, и теперь нам есть с чем работать, – я слабо улыбнулся, подозревая, что это ещё не конец. – Ты почему никому ничего не сказал?! – рявкнул Ваня так, что я выпрямился на стуле, хотя меня до сих пор кренило куда-то в сторону. – Какого хрена я вижу твою физиономию, когда включается экстренный выпуск вечерних новостей?

– Ваня, – вяло попытался оправдаться я. – Я не хотел, правда, не хотел. Откуда я знал, что там будет столько прессы? Мы планировали провернуть всё тихо и по возможности незаметно. Если бы нас было больше, мы бы просто мешали друг другу и привлекали ненужное внимание…

– Если человек идиот, то ему ничего не докажешь, – махнул рукой Егор, а Ромка просто молча разглядывал меня как какую-то неведомую зверушку. Ваня же продолжил уже спокойно:

– Я сейчас не буду читать тебе ни лекций, ни нотаций. Надеюсь, что ты сам всё поймёшь. Просто послушай: вчера, когда вышел тот великолепный репортаж, я чуть со стула не упал. Когда мы неслись к президентскому дворцу, мы не знали, что нас там ждёт. Мы понятия не имели, что происходит и застанем ли мы тебя в живых вообще. А самое главное, мы понятия не имели, каким волшебным образом Дмитрий Наумов – миллионер и начальник Государственной Службы Безопасности Российской Республики – трансформировался в никому не известного полунищего, судя по одежде, журналиста.

– Секретной службе тоже это было не понятно. Они тоже ничего не поняли, – буркнул я и сразу замолчал под тяжёлым взглядом Рокотова.

– К тому же полуграмотного журналиста, но, надо отдать тебе должное, умеющего увлечь за собой публику, – в комнату для допросов вошла Литвинова. Всё, больше никто не сможет сюда войти, если только меня на стол не посадят, освободив тем самым одно место.

– Дима, мы понятия не имели, был ли это план, импровизация, или что-то ещё. Как ты прошёл во дворец – как Шелепов или как Наумов? И где тогда настоящий Шелепов, потому что репортёр Марк Шелепов действительно числится в штате канала? Ты что, ничего не понимаешь? Мы просто по незнанию могли разрушить столь сложное и многоуровневое дело? – Ваня навис надо мной, а мне захотелось съёжиться и начать оправдываться.

– Прости, – я смотрел прямо ему в глаза. – Прости, но я хотел всех вас оградить…

– Ты идиот?! – Ромка всё-таки не выдержал. – Это наша работа! Ты от неё нас хотел оградить?! Зачем тогда ты вообще меня из Гильдии выдернул?!

– Ром, там звёзды так сложились, что можно было разобраться с Кирьяновым, не привлекая ни СБ, ни Гильдию. Я бы себя уважать перестал, если бы не воспользовался этим шансом. С Яковлевым интересно получилось, конечно. И нет, это не планировалось…

– Тоже звёзды сошлись, понятно, – Ромка потёр переносицу. – Ты должен был кому-то рассказать. Хотя бы Эду. Он бы не вмешался, если бы посчитал, что это действительно оптимальный вариант, но, Дима, он хотя бы знал!

– Странно, что я здесь Эда не вижу, – сказал я, оглядывая внимательно смотрящих на меня людей. Из-за этой толпы становилось трудно дышать, а ещё меня тошнило.

– Странно, что ты видишь здесь всех нас, пока Эд довольно небезуспешно сдерживает толпу у центральных дверей СБ, – сарказм в Ромкином голосе заметно усилился.

– Что? – я удивлённо моргнул.

– Толпа требует освобождения Марка Шелепова, арестованного кровавыми гэбистами прямо на площади Правосудия, – злорадно произнесла Женя. – А я требую прибавку к жалованию, раз уж ты покусился на мой хлеб.

– Я ничего не понимаю, – пробормотал я, протирая глаза.

– А что здесь непонятного? Кто-то видел, как Залман втащил тебя в здание, и этот кто-то пришёл к выводу, что тебя арестовали. А так как ты теперь звезда, то твои поклонники вышли на несанкционированный митинг, – всё-так же улыбаясь пояснила Литвинова.

– Что же теперь делать? – я интенсивно потёр лицо. Вчера я говорил в микрофон только для того, чтобы в этот микрофон не стал наговаривать лишнего Яковлев. Кто же знал, что так получится?

– В общем, немного посовещавшись, мы пришли к выводу, что этот ход, весьма нестандартный между прочим, может быть нам всем на руку, – ответил мне Ваня. Ах вот чем они занимались, пока меня здесь мариновали, они совещались. – Популярный журналист, выдающий в эфир нужную нам информацию – это именно то, что доктор прописал. Позволит держать все слухи под контролем, направляя их в правильную сторону.

– Я за то же самое Литвиновой зарплату плачу, – теперь уже я скрестил руки на груди.

– Так уж получилось, что публика хочет слышать подобные новости от тебя, но, это тебе решать, – Ваня тяжело вздохнул и потрепал меня по плечу. Я закрыл глаза, вот это я вляпался, так вляпался.

– И что, мне сейчас на работу на канал какой-то там устраиваться? И куда девать настоящего Марка? Ты, кстати, прав, он реально существует, – уронив голову на стол, я пару раз несильно стукнулся лбом о столешницу.

– Вообще-то, я хотела предложить немного другое, – быстро заговорила Женя. – В России телевидение развито плохо, уж не знаю с чем это связано. Сейчас практически идёт копирование телевизионных трюков других стран. Эфирная сетка заполнена не полностью, бизнесмены пока неохотно вкладывают в подобный проект деньги…

– Я так понимаю, Наумову пришло время поучаствовать и приобрести один из каналов? – я закрыл глаза, пытаясь представить, как именно буду объяснять Гомельскому, зачем мне это всё вообще понадобилось. Но, с другой стороны, если канал раскрутится, то это сулит не просто миллионные прибыли, а гораздо больше. Контроль информации в любое время был самым ценным ресурсом. Это они хорошо на самом деле придумали, чего уж там. – Ну хорошо, я отдам сегодня же распоряжение подготовить для меня вменяемый коммерческий план. Но что я скажу этим людям сейчас?

– Так и скажешь, мол, собираюсь присоединиться к компании Наумова, и что вы сейчас обсуждали это заманчивое предложение, – широко улыбнулся Егор.

– А…

– Я научу тебя всему, – Женя устало повела плечами. – Конечно, было бы лучше, если бы это была я, а не ты. Но что поделать? Вчера все были в шоке и не поняли, что перед ними не профессионал, но это не пройдёт на постоянной основе.

– Вот этот момент я как раз понимаю, – хмуро ответил я.

– А, по-моему, ты как раз не слишком хорошо понимаешь. Но ничего, время есть, но его немного, поэтому будешь учиться в ускоренном темпе, хотя бы разговаривать.

– Это будет кстати, – хмыкнул Ваня. – Если честно, я так и не смог до сих пор понять, Демидов или президент сейчас герой, ликвидировавший заговор. И это при том, что я был в зале и слышал большую часть воочию. Сейчас же выйди к людям и успокой их.

– Я с тобой, – Рома быстро оказался возле меня, как только я поднялся со стула. – Во избежание, как говорится.

– Не бойся, не сбегу, – саркастически заметил я и покачнулся, схватившись руками за край стола, чтобы не завалиться.

– Я не боюсь, – Роман протянул пакет, который всё ещё держал в руках Ванде. – Будь добра, отнеси вот это в лабораторию. Нужно определить, кто трогал эту вещь, и кто из неё пил, – Ванда сдержанно кивнула, забрала злосчастный стакан и первой вышла из допросной.

Пока я дошёл до выхода, меня совсем развезло, настолько, что даже не вздрогнул, выйдя на крыльцо и увидев толпу людей, заполнивших всю площадь Правосудия.

– Марк! – взвизгнула какая-то экзальтированная девица и попыталась прорваться сквозь оцепление, оперативно выставленное Ваней. А может быть, ей просто захотелось прижаться к Эдуарду, и она воспользовалась случаем, кто этих девиц разберёт.

– Всё хорошо, вы можете расходиться, – прокричал я, приложив руки ко рту, своеобразным рупором. Каким бы пьяным я ни был, но всё ещё понимал: показывать, что я маг, не стоит.

– Марк, тебя удерживают силой? – крикнул какой-то мужик.

– Нет, я обсуждаю с Дмитрием Наумовым наше будущее сотрудничество. Дмитрий Александрович покупает телеканал, так что… – когда я это сказал, Эд резко развернулся и посмотрел на меня удивлённым взглядом. – Да, канал будет называться «Ника».

– Что? – прошипел Эдуард, а я только пьяно улыбнулся. Да, вот такой я, не гнушаюсь мелких пакостей.

– Если тебя не удерживают, то почему рядом с тобой стоит Гаранин? – крикнул ещё один мужик.

Я повернулся и долго смотрел на стиснувшего зубы, но старающегося выглядеть невозмутимым Ромку.

– Действительно, Гаранин, – наконец протянул я, а потом повернулся к толпе. – Роман Георгиевич просто следит, чтобы я не заблудился. Здесь много секретных объектов, ну, вы понимаете, – и я развязно подмигнул. – Мне нужно, эм, контракт подписывать, так что, прошу меня извинить. Расходитесь и ждите следующий репортаж. Это будет бомба, я гарантирую, – и, показав большой палец выдохнувшим с облегчением людям, я повернулся к Ромке. – Что-то мне нехорошо.

– Пошли, болезный, полечимся, – хмыкнул Гаранин и обхватил меня за талию, не давая упасть. Повиснув на нём, я дал увести себя с крыльца, краем уха услышав, как мгновенно сориентировавшийся Эдуард отвечает на вопросы. Мимо меня к нему проскочила Литвинова, и они на пару принялись закреплять достигнутый мною эффект.

После того как Ромка помог мне подняться на второй этаж, я догадался спросить:

– А куда ты меня ведёшь?

– В тюрьму, куда же ещё. Там прекрасные камеры, и можно применить отличную терапию в виде ледяного душа Шарко, – Ромка перехватил меня поудобнее, потому что я постоянно пытался сползти на пол.

– Ага, с электрофорезом, – я глупо хихикнул, и в этот момент Рома втолкнул меня в какую-то дверь без опознавательных знаков.

– Принимайте пациента, – крикнул он, сгрузив меня на кровать.

Я приподнялся на локтях, с удивлением оглядывая ту самую палату, из которой вчера сбежал. Снаружи целительское крыло я видел впервые, поэтому решил уточнить?

– Где мы?

– На Марсе! – рявкнул Ромка и повернулся к кому-то, кого я пока не видел. – Видишь? Его нужно вернуть подчинённым через три часа в полностью работоспособном состоянии. Это реально?

– М-да, задачка, – раздавшийся в ответ голос Ахметовой заставил меня вздрогнуть. – Но нет ничего невозможного, тебе ли, Ромочка, не знать об этом.

– Отлично, тогда приступай, а нам ещё нужно что-то с пресс-конференцией решить.

Гаранин исчез из поля зрения, зато появилась Ахметова. Оценив выражение её лица, я икнул и понял, что уже начинаю трезветь без каких-либо манипуляций.

– А почему я всё ещё не помню, чтобы утверждал вас на должность, кстати, на какую должность? – проблеял я, с опаской наблюдая, как Ольга Николаевна ко мне подходит.

– Начальника мед части, – любезно просветила меня белокурая нимфа с замашками самого отмороженного Тёмного Князя. – И в отделе кадров сообщили, что моя должность не нуждается в личном утверждении начальника СБ.

– Где Лис? – я осмотрелся по сторонам, отметив, что соседняя кровать пустая. – Снова на реабилитации?

– В соседней палате, – Ахметова посторонилась, чтобы пропустить медсестру, начавшую настраивать какие-то капельницы. – Я не могла допустить, чтобы Бойко снова ушёл в кому, надышавшись вашими миазмами. А целительское крыло всё равно нужно расширять. Вы сами разденетесь, или мне помочь? У меня очень мало времени, всего три часа, чтобы вернуть вас обществу человеком. Мне даже некогда будет вспомнить, что вы постыдно сбежали от меня, не долечившись.

– Сам, – я тут же потянул футболку, снимая через голову. Три часа, целых три часа! Ужас, который выказал Клещёв передо мной, не шёл ни в какие сравнения с тем, что я испытывал перед Ахметовой.

Стянув футболку, я упал на кровать и зажмурился. Это будут очень долгие три часа. Зато потом я отыграюсь на моих, так называемых подчинённых. Я вздрогнул, почувствовав, как холодная игла проткнула кожу и вошла в вену. Пора уже начинать отдавать приказы жёстко и бескомпромиссно, как и положено главе Семьи. И начну я это делать на сегодняшней летучке. Вот будет сюрприз для некоторых.

То, что потекло по вене, приятно холодило, в голове прояснялось, и я решил, что проведу эти три часа с пользой, и продумаю, наконец, то, о чём буду говорить. Наши противники, к моему величайшему сожалению, не идиоты. Ставки сделаны, мой отчаянный, совершенно необдуманный порыв сработал как надо, и теперь нужно просчитывать каждый шаг, чтобы не остаться в очередной раз на сгоревших руинах, потому что мы вышли на очень тонкий лёд, который вполне может под нами провалиться.

***

– Ну что? – Рома остановился возле служебного входа в конференц-зал и посмотрел на Рокотова, задавшего вопрос.

– Три часа, – Гаранин поморщился. – С чего бы он так нажрался? Дима же не пьёт.

– Трудный день, – Рокотов приоткрыл дверь, и до них донёсся равномерный гул, раздавшийся из зала. – Рома, у нас нет этих трёх часов. Они и так ждут уже полчаса, нельзя дальше затягивать.

Они прислушались, пытаясь уловить, о чём говорят собравшиеся в зале журналисты. Пресс-конференция затягивалась, но Рома в этот момент поблагодарил всех богов скопом, даже Вертумна, что нашёл этих двоих чуть позже, чем журналистов впустили в зал.

Таким образом митинг по освобождению Марка Шелепова прошёл мимо вездесущих камер. Даже если кто-то что-то и услышал, то выйти всё равно не мог. По правилам второй раз идентификацию никто им пройти не позволил бы. СБ же впервые делало заявление на своей территории после восстановления, и пропустить такой момент ради какого-то Шелепова… Да многие из собравшихся только порадовались бы за блестящих офицеров Службы Безопасности, сумевших арестовать эту гниду, так стремительно взлетевшую, всего лишь оказавшись в нужном месте в нужное время.

– Что будем делать? – к ним подбежала Литвинова, кусая губы. – Я не могу делать заявления по кафе. Кто-то должен выйти к ним и продержаться первые пять минут, а потом уже и я могу подключиться. Моих полномочий вполне хватит, чтобы завершить пресс-конференцию и ответить на вопросы.

– Рома… – Рокотов повернулся к Гаранину, и тот мгновенно понял, что Иван имеет в виду.

– Нет, – Роман поднял руки и сделал шаг назад. – Нет-нет-нет-нет. Ни за что! Я не публичная личность. Я не…

Он наткнулся на кого-то спиной, а в следующее мгновение почувствовал, как с него срывают привычную чёрную футболку и надевают рубашку. Рома попытался бороться, но против пятерых волков во главе с Рокотовым что-то сделать даже ему было проблематично. Он не успел опомниться, как Ваня, ласково улыбаясь, затянул на его шее галстук, чуть не придушив, и одёрнул новенький парадный китель. У всех сотрудников были подобные, даже у Димы висела парадная форма в шкафу в кабинете, но надевали её разве что на примерке. В СБ не было строгого дресс-кода, чем все и пользовались.

– Иди, Рома, – Рокотов развернул его лицом к двери, но Гаранин упёрся, пытаясь одновременно ослабить галстук. Он никогда не носил эти удавки и чувствовал себя, мягко говоря, не в своей тарелке. – Рома, ты заместитель Димы, и в его отсутствии именно на тебе лежит ответственность, в том числе и за такие заявления.

– Нет, вы не можете так со мной поступить, я… – кому-то надоело ждать, и Роману придали ускорение, втолкнув в зал. Сам Рома не поручился бы, что это сделано не с ноги. – Сволочи, – прошипел он, выпрямляясь и делая шаг к трибуне с огромной кучей микрофонов. – Гаранин, вторая Гильдия, – выпалил Рома, когда его ослепила вспышка фотокамеры.

Воцарилась тишина. Снова вспыхнула камера, и на груди стоявшего перед журналистами офицера вспыхнуло Око Гора с оскаленной мордой волка вместо зрачка.

– Так, давайте с начала, – в наступившей тишине голос Романа прозвучал набатом. – Роман Гаранин, заместитель начальника Государственной Службы Безопасности Российской Республики.

Это словно послужило сигналом. Зал взорвался от десятков голосов, перебивающих друг друга.

– Марина Лаптева, «Первый новостной», – хорошенькой журналистке удалось пробиться вперёд, и теперь она кричала, размахивая микрофоном. – Как так получилось, что вы, Роман Георгиевич, стали сотрудником Службы Безопасности? Разве это не является прямым нарушением устава Гильдии?

– Мы говорим не о Гильдии, Марина, – сухо прервал её Роман. – Я хочу сделать заявление по поводу захвата заложников в кафе…

– Этот захват как-то связан с тем, что вы сменили сферу деятельности так радикально? – какому-то парню удалось перекричать Марину, которую он просто оттеснил в сторону.

– Вы в своём уме? Как захват заложников в кафе может быть связан со мной? – Рома почувствовал, как начал волноваться источник, и даже кольцо переставало справляться с этим бурлением.

– Но ведь не просто так именно вас хотел слышать в качестве переговорщика главный террорист…

– Они его сейчас похоронят, – Литвинова сжала кулаки. – Роман Георгиевич – это не Дмитрий Александрович, он не умеет осаживать слишком наглых просто словами.

– Ты можешь ему помочь? – резко спросил Залман. – Иначе это печально закончится. Чёрт, Дима! Ну как же ты так не вовремя сорвался.

– Я… – Женя снова сжала кулачки и посмотрела на Шехтера, который ей ободряюще улыбнулся. – Да, я помогу, – и она решительно вышла в зал, подходя к Роману. – Господа, у нас весьма ограничено время. Никто не задержится здесь ни на минуту после отведённого пресс-конференции часа. Вопросы только по существу! Не забывайте о соглашении прессы с Гильдиями. Екатерина, – и она указала рукой на какую-то журналистку.

В зале восстановилась относительная тишина. Все прекрасно знали Женю и понимали, что она очень быстро развернёт их всех на выход, если что-то, по её мнению, пойдёт не так. И кто посоветовал Наумову эту пиранью пригласить на работу?

– Роман Георгиевич, это правда, что в захвате террористов вы принимали участие не как сотрудник СБ, а как глава второй Гильдии? – выдохнула в микрофон Екатерина, и глаза Литвиновой сверкнули.

– Владимир, – тут же прервала она журналистку, не дав Роману даже подумать над возможным ответом. – И, господа, это последнее предупреждение.

Дальше пресс-конференция пошла более предсказуемо. Женя умело выбирала в толпе журналистов наиболее адекватных, если это слово было вообще применимо к этой братии. Рома слегка расслабился и через пятнадцать минут отступил в тень, а потом и вовсе сбежал, оставив Литвинову общаться с коллегами.

– Как Дима справляется? – задал он риторический вопрос, срывая с себя ненавистный галстук и расстёгивая верхние пуговицы на рубашке.

– Он глава СБ и глава Семьи, – ответил ему появившийся наконец Эдуард. – Это входит в его обязанности – справляться со всем.

– Не хочу быть главой Семьи, – Роман содрогнулся от такой перспективы. – Правда, что ли, следилку на Диму поставить, – пробормотал он и направился к своему кабинету.

Эдуард только головой покачал и принялся внимательно наблюдать, как ведёт пресс-конференцию Литвинова, отслеживая и запоминая каждый нюанс. Это была для него совершенно новая тема, и он старательно пытался в ней разобраться. Как показала практика, в жизни может всякое пригодиться.

Глава 3

За отведённое Ромкой время мне предстояло пережить множество неприятных моментов интенсивной терапии, включая пресловутый душ Шарко, правда, без электрофореза, но и этого мне мало не показалось. Я трепыхался, как курёнок, довольно вяло отбиваясь от этих маньяков в белых халатах. Когда же Ахметова с улыбкой палача, застывшей на лице, пригрозила мне смирительной рубашкой и более радикальными методами лечения, я уже безропотно отдал себя на растерзание коновалам.

При этом я поймал себя на том, что завидую, и отнюдь не белой завистью, Лео, которого Ромка притащил практически сразу. Демидов теперь спал на соседней койке, издавая мощный, совсем не аристократический храп, вгоняя меня в состояние то чёрной меланхолии, то неконтролируемой ярости.

Чем лучше мне становилось физически, тем хуже делалось морально, и под конец моих мучений я уже не мог находиться в одной палате с Демидовым, потому что от него несло крепчайшим перегаром, вызывая тошноту и головную боль.

– Почему вы над ним так не издеваетесь? – ткнул я пальцем в сторону своего подельника и собутыльника в одном флаконе. В голове стоял гул, постепенно сходивший на нет. А моё настроение стремительно падало и грозило погрести под собой неудачников, рискнувших попасться мне на глаза. Зато боевой настрой и твёрдое решение больше никогда не пить росло в геометрической прогрессии.

– Потому что никто не просил о таких радикальных мерах возвращения Леопольда Даниловича в строй в ближайшее время, – улыбнулась мне миловидная медсестра. Я, кажется, видел её в Республиканской больнице во время обучения. Она за эти несколько лет нисколько внешне не изменилась, и у меня закрались подозрения, что ей явно не восемнадцать лет, на которые она выглядит. Что они там в этой больнице делают, из-за чего перестают стареть?

– Значит, я сейчас вас об этом попрошу, – и я вернул ей улыбку, подозревая, что она больше походила на оскал. – Даже нет, не так. Я вам прикажу это сделать, и буду ждать в своём кабинете адекватного начальника отдела разведки через три часа.

Моя новоявленная сотрудница кивнула и вышла из палаты, надеюсь, чтобы доложить Ахметовой о приказе начальника СБ, находившегося сейчас не в самом радужном расположении духа. Взяв свой телефон с прикроватной тумбочки, я набрал номер Эдуарда.

– Эд, сбор всех начальников отделов в конференц-зале через десять минут, – отдал я короткое распоряжение и встал на ноги, одеваясь в чистую, специально принесённую мне одежду. Это был какой-то довольно дешёвый костюм из тех, что я скопом приобрёл в ближайшем супермаркете во время активной фазы ремонта.

Поморщившись, я разложил по карманам все вещи, вынутые заботливыми сотрудниками из той одежды, в которой меня притащил сюда Ромка, и вышел из кабинета, направляясь в конференц-зал.

Меня уже ждали. Ворвавшись в зал, уже освобождённый от журналистов, я громко хлопнул за собой дверью и предстал перед собравшимися трезвым как стеклышко и свежим как огурец. И это обстоятельство почему-то не улучшило моё настроение. Я ненавидел Ромку и всех, кто поддержал его инициативу отдать меня на опыты в целительский отдел.

– Это что? – я указал рукой на стеклянный стол. Несмотря на мои приказы, его никто до сих пор не удосужился поменять. Все перестали тихонько переговариваться и подняли головы, оценивающе разглядывая меня с головы до ног.

Глядя на их серьёзные сосредоточенные лица, мне сразу же захотелось сказать какую-нибудь гадость, но я сдержался. Подойдя к своему месту во главе стола, я не сел, а остался стоять, чтобы получить хоть какое-то моральное преимущество, возвышаясь над ними.

– Что с пресс-конференцией? – задал я первый вопрос, обводя всех пристальным взглядом. Ромка хмыкнул и откинулся на спинку стула, сложив на груди руки.

– Терпимо, – ответила Литвинова, поднимаясь на ноги во время своего ответа. – Были небольшие технические накладки, но мы с Романом Георгиевичем поработаем над этим.

– Вы что, Гаранина отправили общаться с журналистами? – я удивлённо уставился на неё. – Вам его в качестве переговорщика в том кафе не хватило?

– Но больше некому было выступать, – потупилась Женя. – Подобные заявления делает либо начальник, либо его заместитель. Вы были, мягко говоря, не в форме, а заместитель у вас только один.

– Ясно, – коротко ответил я, понимая, что даже знать не хочу, что именно происходило на этой пресс-конференции. Надеюсь, что все остались живы, а мне не придётся вместе с Ромкой прятать труп особо ретивого журналиста во дворе собственного поместья, чтобы уж точно никто и никогда его не нашёл. – Денис, что показал анализ? – перевёл я тему, обращаясь к начальнику следственного. – Вам Гаранин должен был стакан передать.

– Ничего, – Довлатов развёл руками, вставая так же, как до этого сделала Женя. – База по пальчикам в полиции занята. Наш запрос, конечно, в приоритете, но даже на приоритет необходимо время. Нельзя забывать, что дело движется к вечеру, смена заканчивается, и ради нас никто задерживаться на работе не будет. А дежурная смена ещё не подошла.

– Сколько? – я невольно нахмурился. Почему-то я был уверен, что подобная база у нас уже есть.

– Часа четыре… Это если на кого-нибудь из полицейского начальства надавить. Но опять-таки я сомневаюсь, что они выдернут специалистов из дома раньше на пару часов, это будет нецелесообразно. Поэтому надеяться нужно, что к утру всё будет готово, если проследить, конечно, и постоянно напоминать о себе, – довольно буднично ответил Денис.

– Так, – я почувствовал, что начинаю понемногу звереть. – А что с анализом ДНК? Нам удалось её выделить?

– Да, – Денис посмотрел на сидевшую рядом с ним Ванду, озадаченно смотревшую на меня.

– Если бы секвенирование делали у нас, то это заняло бы семьдесят два часа, а так…

– А почему мы сами не делаем секвенирование при наличии целого научного отдела? – очень ласково спросил я.

– Не могу знать, – Довлатов развёл руками.

– Кто отвечает за организацию этих процессов? – теперь я говорил холодно.

– Медведева и… – Денис запнулся, и все синхронно покосились на Ванду, давая весьма красноречивый ответ на мой вопрос.

– Но я… – начала говорить Ванда.

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, – прошипел я, перебив подругу. – Я потратил уйму времени на то, чтобы заключить все необходимые договоры на поставку необходимого оборудования и систем у лучших производителей, выбивая из них положенные нам скидки. А ещё больше времени я унижался перед слащавыми министрами, чтобы они выделили необходимые деньги, стараясь при всём при этом вписаться в бюджет. Я подписал гору чеков на оплату чего-то, назначение чего я даже не понимаю, и вместе с тем у нас не оказалось такого необходимого для нашей работы оборудования, как-то, что необходимо для расшифровки ДНК? И у нас, оказывается, даже не установлена такая примитивная база розыска, как сверка отпечатков пальцев?

– Нет, они у нас, конечно, есть, – протянула покрасневшая Ванда. – Но базы ещё не синхронизировали с полицейскими в одностороннем порядке, естественно, чтобы наши базы обновлялись ежедневно, и не обкатали…

– А почему их до сих пор не обкатали? – я положил ладони на стол и слегка наклонился к Ванде. – Дорогая моя, а каким образом ты вообще собираешься вести расследования, если ты постоянно бегаешь в полицию? Или у тебя есть очень веская причина пропадать там большую часть своего рабочего времени?

– Я не провожу там большую часть своего рабочего времени, – возразила Ванда и, закусив губу, подняла на меня покрасневшие глаза, периодически переводя взгляд на Ромку. Тот благоразумно помалкивал, прекрасно дифференцируя работу и личную жизнь.

– Если никаких адекватных причин твоего постоянного присутствия там нет, то ты сейчас же оторвёшь свою задницу от этого стула, найдёшь Тима и Медведеву, и вы все вместе снимите шкуру с сотрудников, отвечающих за проведение расшифровки генкодов, и базу отпечатков, как и всех других баз! В итоге вы сделаете так, чтобы уже завтра всё это заработало. И если я ещё раз узнаю, что наш материал уходит куда-то в сторонние организации, Ванда, не обижайся: дружба дружбой, но я тебя уволю, – Вишневецкая кивнула, быстро собрала свои бумаги и побежала к двери.

Посмотрев ей вслед, я нахмурился, увидев, что она сменила свои привычные двадцатисантиметровые шпильки на какие-то тапочки, из-за чего начала казаться ещё более миниатюрной, чем до этого. Не помню, чтобы в отчётах Ахметовой по состоянию её здоровья упоминалось о каких-либо повреждениях, кроме парализации источника. Я вздохнул и вернулся к разносу, пообещав себе, что расспрошу кого-нибудь позже, если не забуду.

Дверь за Вандой закрылась, и воцарилась тишина.

– А теперь мне кто-нибудь сможет объяснить мне, почему здесь не присутствует начальник научного отдела? Лане Андреевне что, нечего сказать или она считает присутствие на общем собрании неважным? – задал я этот вопрос прежде всего Гаранину, как моему заместителю.

– Медведева не должна… – начал было отвечать за него Эд, поднимаясь со своего места, но я резко его перебил, стукнув кулаком по столу.

– Мне только что озвучили, что человек, взваливший на себя контроль и восстановление научного отдела, не может хорошо справиться со своей работой. Почему о том, что она не может организовать элементарную проверку, мне докладывает начальник следственного отдела, а не сама Медведева? Если вам по какой-то причине не хватает времени, чтобы полноценно выполнять свои обязанности, то прошу не тормозить работу остальных, взяв на себя больше, чем-то, с чем вы можете справиться. – По лицу Эдуарда не было видно, как он воспринял мои слова. Эд только кивнул и спокойно сел на своё место, делая какую-то отметку в своём ежедневнике, поднял на меня взгляд и спросил:

– Кого, кроме Медведевой, ещё желательно включить в эту группу?

– Лаптева и Хрущёву. На них завязаны почти все технические моменты, и они сами должны отвечать, если что-то идёт не так, – в ответ Эд ещё раз кивнул и снова сделал пометку в ежедневнике. Я же продолжил: – Мне о чём-то ещё нужно знать? Чего у нас нет, не установлено, не обкатано, или что-то в этом роде? Я буду очень сильно разочарован, если такое повторится ещё раз. И где Бобров? – обведя взглядом присутствующих, я не увидел никого из представителей оперативного отдела.

– На операции, – ответил Ромка, поднимаясь на ноги. – Пока вы с Демидовым развлекались в его квартире, сработали его информаторы. Новости не очень хорошие, но данных было достаточно, чтобы Бобров сумел предпринять меры.

– Подробнее, – спокойно проговорил я, глядя на нахмурившегося Гаранина.

– Группа пока неустановленных лиц, предположительно являющихся гражданами Франции, решили организовать теракт в нашей стране, используя биологическое оружие. Предположительно, вирус геморрагической лихорадки, какой именно – пока не установлено. Известно несколько возможных целей на территории столицы: два отеля, международная научная конференция и митинг против магов совместно с какими-то борцами за экологию, – чётко отрапортовал Рома, глядя куда-то мимо меня. – Людей мало, поэтому Андрей Олегович лично возглавляет одну из групп захвата.

– Вероятности? – я повернулся к Дубову.

– Работаем, – коротко ответил он. – С общими данными могу дать только семьдесят процентов на успех. Наш научный отдел и Республиканская служба по контролю и распространению заболеваний в курсе, ждут первые данные.

– Что-то ещё? – в груди как-то неприятно кольнуло. Мы каждый день предотвращаем какой-нибудь теракт, малозначимую атаку или заговор, но именно сейчас все были напряжены, особенно Ромка с Егором. У эрилей даже у таких посредственных, как Гаранин, просчитывается чуть ли не каждый шаг на интуитивном уровне, именно поэтому они из двух коридоров с высокой долей вероятности выберут тот, где менее опасно. Правда, с Ромкой без контроля его источника всё это работало в точности да наоборот, но сейчас у него такой проблемы нет.

– Я привлёк банды и Гильдию Муратова, – перевёл на меня взгляд Гаранин. – Они работают на этом чёртовом митинге, разгоняя собравшихся, чтобы, в случае чего, минимизировать ущерб. По последним данным, у них это неплохо получается. Бойко с энтузиазмом взялся за это дело, руководя своими бандами из больничной палаты.

– Хорошо, держите меня в курсе, – я повернулся к Рокотову. – А почему мы вовремя не смогли распознать прибывших на территорию России террористов? Или у нас база распознавания лиц тоже не работает, и вы носитесь в полицию, чтобы что-то уточнить?

– Идентификаторы под нашим полным контролем, полицию мы этой привилегии лишили, – невозмутимо ответил Ваня, легко поднимаясь на ноги. – Но в базы прогружены не все данные. Это нововведение, поэтому полной базы нет, особенно лиц, прибывающих из-за границы. Что касается обычных камер для распознавания лиц, то мы практически готовы к запуску, осталось утрясти некоторые нюансы. По базам международного розыска проблем нет, всё уже давно улажено по личной договорённости, как и с базами второй Гильдии, осталось их только выгрузить. Проблема состоит в том, чтобы уговорить Секретную службу и специальные подразделения полиции поделиться ещё и своими базами и оформить официальную синхронизацию в одностороннем порядке, – он поморщился, и добавил: – С предоставлением доступа по специальным запросам.

– Кто должен отвечать за эту бюрократическую волокиту и договариваться об этом? – спросил я, мысленно давая себе подзатыльник, прекрасно понимая, что с Ваней не нужно так разговаривать. Внутренний голос пищал, что мне потом это аукнется, например, на тренировках, хоть я их всё ещё избегаю. Но, как говорится, скипидар был применён по назначению, и лошадь было уже не остановить.

– Начальник СБ, – после небольшой паузы ответил Рокотов, с усмешкой посмотрев на меня.

– Так почему, вашу мать, я об этом узнаю только сейчас? – прошипел я. Наступившую тишину прервала муха, каким-то невероятным образом залетевшая в зал, и теперь жужжавшая возле закрытого окна.

Я обвёл собравшихся тяжёлым взглядом, заметив, что многие что-то пишут в блокнотах.

– Документы на подпись лежат на твоём столе, – ответил Эдуард, нарушая возникшую нездоровую тишину. – Они были готовы ещё неделю назад. По понятным причинам я тебе о них не напоминал. Сегодня бы сообщил о приоритете. – А вот теперь все оторвались от своих записей и пристально на меня смотрели, отчего мне уже начало становиться неуютно.

– Как так получилось, что Клещёв внезапно ожил? И как это повлияет на наши дальнейшие действия? – задал практически сразу же вопрос Дубов, слегка разрядив обстановку.

– Никак, – ответил я неохотно, садясь на своё место. – Пока мы не выясним, настоящий это Клещёв или нет, мы ничего предпринимать не будем. Потому что его поведение очень сильно отличается от того, что мы все помним. Как только у нас появятся ответы, мы начнём планировать, каким образом использовать этого ожившего мертвеца. Егор, сделай анализ и долгосрочный прогноз, исходя из обоих вариантов.

– По отдельности? – Дубов старательно фиксировал задание.

– Да, на каждую вариацию, – я на секунду задумался, а затем осторожно продолжил. – И ещё, просчитай третий вариант, в котором этот Клещёв всё-таки настоящий, а тот, кого мы знали – нет.

– В любом случае, этот вариант Клещёва, несмотря на странный панический страх перед тобой, очень умён. Он сумел быстрее нас вычислить, где вы с Демидовым культурно нажираетесь, – задумчиво проговорил Ваня, уже давно севший на своё место, барабаня пальцами по столу. Этот жест показывал, что он не так спокоен, как хочет казаться.

– Начались лёгкие шевеления в магических кругах, – спокойно проговорил Ромка. – За то время, пока тебя приводили в норму, я навёл некоторые справки. Вы не первые, к кому без предупреждения заявился Клещёв. Никто ничего не заподозрил. Я даже без дара эриля могу сделать прогноз: девяносто процентов, что к утру о возвращении нашего неубиваемого Игоря Максимовича станет известно абсолютно всем заинтересованным лицам и парочке случайно мимо проходившим. Надо быть готовым к тому, что его верные поклонники, которые ещё вернее, чем ты и Демидов вместе взятые, могут совершить какую-нибудь глупость. А может, и нет, в зависимости от того, как себя этот Клещёв зарекомендовал. Мы не можем знать, как он вёл себя с другими представителями этого клуба по интересам. Если какие-либо подозрения о его нетипичном поведении возникли не только у вас, то у него могут возникнуть некоторые сложности с легализацией, а у нас – с возможным планированием дальнейшей деятельности.

– Егор? – я посмотрел на друга. Тот кивнул, давая понять, что понял о дополнительной работе. – Я поставил следилку на Клещёва, такую же, что висит сейчас на Владе. – Рокотов при этих словах встрепенулся. Он ничего не записывал, в отличии от остальных, но я был уверен, что он точно не забудет что-то действительно важное.

– Кого мы можем внедрить к Клещёву? – задал вполне разумный вопрос Довлатов. – Нужно быть идиотом, чтобы не думать о нездоровых шевелениях среди скучающих молодых аристократов. Почему-то в старшем поколении и его благоразумии я уверен гораздо больше. Это должен быть маг и желательно из Древнего Рода.

– Не обязательно, – покачал Ромка головой, выпрямляясь на стуле. – Это может быть просто какой-нибудь богатенький идиот, готовый безвозмездно спонсировать идиотские начинания «Детей Свободы», типа Белевского. Там даже то, что он не маг, особой роли играть не будет, его деньги сгладили бы все возможные неудобства. Фландрийцам же не мешает работать с Клещёвым тот факт, что из них магом является исключительно мой отец.

– Сомневаюсь, что Белевский согласится на подобную авантюру, – я повёл плечами, разгоняя кровь. Надо же, даже не думал, что буду настолько напрягаться. – Но у нас не так много кандидатов. Гаранина мы исключаем из-за их давнего конфликта. Лео тоже лучше оставить в стороне. Его отец быстро решит проблему живучести этого индивида, очень радикально. И, боюсь, даже Тёмные ничего не смогут с этим поделать. Эд… – я посмотрел на вскинувшего брови Эдуарда и сам отверг неплохую в общем-то идею. – Нет, Эдуард Казимирович не потерпит Клещёва в качестве своего лидера. Он быстро возьмёт бразды правления в свои крепкие руки, и мы уже не сможем использовать «Детей Свободы» для осуществления наших планов. Кто у нас ещё остался? Довлатов – зарегистрированный Тёмный, лакомый кусок, но он начальник следственного отдела, а эта информация точно есть в свободном доступе, так что Клещёв не рискнёт даже встретиться с ним.

– Ещё есть кандидаты? – уточнил Ваня, обдумывая каждое моё слово.

– Да, – проговорил Эд. Он на секунду замолчал, а потом неохотно продолжил. – Третьякова. Она неплохо вписывается в характеристику, предоставленную Довлатовым. Девушка из очень богатой семьи, недавно стала единоличной наследницей целого состояния своего покойного отца. И она – маг, хоть и не из Древнего Рода, но она маг огня…

– Нет, – прервал Рокотов удивлённо посмотревшего на него Эда. – Я эту взбалмошную девчонку хорошо знаю. Она не подходит для этой роли. Кира вспыльчивая и прямолинейная, здесь же нужна гибкость.

– Понятно, – я прикинул все за и против. – Нужно подумать. Как минимум, найти действительно подготовленного к подобной роли человека. Кира будет запасным вариантом, но совсем от её участия мы отказаться не сможем, боюсь, у нас может не оказаться выбора.

– Я так понимаю, что пока мы занимаем выжидательную позицию? – уточнил Ваня, на мгновение сжав зубы, когда услышал мои слова о Третьяковой.

– Да, пока это лучший вариант…

– Простите, можно войти? – в зал вошёл Семёнов. В представительном мужчине в деловом костюме с ухоженной седой бородкой и дорогой стрижкой практически невозможно было узнать старика-соседа Ванды, снующего повсюду в поношенном спортивном костюме, которого я мельком видел пару раз, когда Лена всё ещё жила в том ненормальном доме.

– Проходите, – вместо меня ответил Ваня. – Что у вас?

– Обозначенные информаторами устройства найдены, сейчас их обезвреживанием занимаются специалисты, террористы задержаны, и в данный момент Андрей Олегович везёт их сюда для допроса, – спокойно ответил Семёнов.

– Вас что-то смущает, Сергей Петрович? – спросил я, глядя на нахмурившегося заместителя Демидова.

– Не знаю, – глубоко вздохнул он. – Всё как-то слишком просто и легко прошло. Уж поверьте моему опыту, так не бывает. Не то оружие для подобных выходок. Мне кажется, что это ещё не конец. Иван Михайлович, после того, как здесь закончите, подойдёте ко мне?

– В общем-то, если ни у кого никаких вопросов и предложений больше нет, все свободны. Всё, что касается любой информации о биологическом оружии, установления вируса и причастных к ним лиц, докладывать напрямую лично мне, – отдал я последнее распоряжение всё ещё сидевшим на своих местах сотрудникам, поднимаясь и выходя из-за стола.

– Дмитрий Александрович, я накидала план по поводу приобретения и раскрутки телевизионного канала, – окликнула меня Женя, догоняя уже возле двери.

– Пойдём в мой кабинет, там обсудим, – кивнул я, выходя из конференц-зала.

– Вам не кажется, что наш начальник как-то сильно взял с места в карьер? – тихо поинтересовался Довлатов, видимо думая, что я его не услышу.

– Да, наш мальчик вырос, – протянули хором Ромка с Ваней.

– Это знаковый момент, даже и не думал, что лично буду присутствовать при этом, – добавил каким-то странным мечтательным голосом Рокотов, а я от души хлопнул дверью, направляясь в сторону своего кабинета, не глядя на идущую рядом со мной Литвинову, которая тоже слышала эти последние высказывания.