Kitabı oxu: «Тайновидец. Том 9: Повелитель стихий»
Глава 1
— Приехали, ваша милость.
— Благодарю вас, — кивнул я, протягивая извозчику серебряный рубль.
— Вас подождать? — спросил обрадованный извозчик. — Все-таки редко кто по вечерам на кладбище ездит. Место тихое, но мало ли что. Вдруг что-нибудь случится?
— Непременно случится, — оптимистично кивнул я. — Для этого мы сюда и приехали. У нас назначена встреча с парочкой знакомых призраков.
Лицо извозчика испуганно вытянулось.
— Ну как, не передумали ждать? — улыбнулся я.
— Передумал, ваша милость, — торопливо признался извозчик. — Жена только что зов прислала, домой к ужину ждет.
— Ну так поезжайте, — усмехнулся я. — Обратно мы сами доберемся.
Стоило нам с Изгоевым вылезти, и мобиль рванул с места и скрылся за поворотом.
— Зачем мы сюда приехали? — пробормотал Изгоев, разглядывая могилы и длинные ветки деревьев, нависающие над оградой.
— Потому что любое дело нужно заканчивать, Данила Федорович, — объяснил я. — Вы призвали этих призраков, вам их отпускать. Тем более что я обещал им свободу. Помните, где находятся их могилы?
Изгоев нерешительно кивнул, и мне пришлось его поторопить.
— Идемте. У нас мало времени, а у меня на сегодняшний вечер еще запланированы дела.
Могилы городовых мы отыскали не сразу.
Пришлось вдоволь поплутать по узким, заросшим травой тропинкам между надгробий.
Охтинское кладбище располагалось на окраине Столицы и больше напоминало запущенный мрачный лес.
Возле нужных могил Изгоев снова остановился в нерешительности.
— Александр Васильевич, вы уверены, что это законно?
— Я уверен, что это необходимо, — ответил я. — Не беспокойтесь, у тайной службы не будет к вам претензий. Начинайте.
Про себя я подумал, что мне придется провести ритуал самому, если Изгоев не перестанет нервничать.
Но Данила справился с собой и взялся за дело. Действовал он не так умело и уверенно, как Леонид Францевич, но все-таки ничего не забыл.
Разложил вокруг надгробий пучки сухой полыни, рассыпал могильную золу и плеснул на каждую из могил зелье призыва, предварительно добавив туда каплю собственной крови.
Я внимательно следил за ним, кутаясь в заранее припасенный плащ. Такой же плащ, длинный, с глубоким капюшоном, был на Изгоеве. Мы с ним выглядели как два заправских некроманта.
Пожалуй, если нас увидит какой-нибудь впечатлительный посетитель, то одним призраком на этом кладбище станет больше.
Закончив приготовления, Изгоев замер возле могилы и отчетливо произнес:
— Призрак городового Чурова, приди!
Он старался говорить громко и уверенно, но я услышал, как дрогнул его голос.
По счастью, ритуалу это не повредило.
Порыв холодного ветра зашелестел в кронах деревьев, рванул полу моего плаща. С неба упали первые капли дождя.
— Призрак городового Чурова, приди, — повторил Изгоев.
Неподалеку от нас появилась прозрачная, переливающаяся фигура.
Затем Изгоев вызвал второго призрака. Я откинул с головы капюшон и шагнул к ним.
— Добрый вечер, господа полицейские. Во время нашей прошлой встречи я обещал вам свободу и теперь намерен выполнить свое обещание. Вот некромант, который вызвал вас и заставил напасть на ректора Собакина. Прямо сейчас он отпустит вас, и вы сможете уйти за Грань. Вы готовы, господа?
— Мы не можем уйти, ваше сиятельство, — испуганно возразил один из городовых.
— Да и не хотим, — добавил второй. — У нас служба.
Дождь зашумел ровно и сильно. Холодные капли попадали мне за ворот, и я недовольно поежился.
Призрачные городовые угрюмо переглядывались. Похоже, они не верили, что я пришел освободить их.
— Господа полицейские, вы по-прежнему боитесь некроманта? — спросил я. — Совершенно напрасно. Господин Изгоев не причинит вам никакого вреда. Он осознал свои заблуждения и теперь искренне раскаивается. Данила Федорович, подтвердите.
— Так и есть, господа, — торопливо сказал Изгоев. — Мне очень жаль, что я потревожил ваш покой и угрожал вам. Прошу меня простить. Но теперь я все исправлю. Освобожу вас и отправлю за Грань.
К моему удивлению, его слова ничуть не успокоили призраков. Наоборот, они отлетели подальше от нас.
— Я же предупредил вас, господа, что мы на службе, — заявил один из призраков.
А второй пронзительно завыл:
— Господин полицмейстер, сюда! На помощь! Нападение на полицейских!
В темном небе сверкнула синеватая молния. Раскатисто загрохотал гром.
При свете молнии я увидел, что нас с Изгоевым обступают другие призрачные фигуры. Их было так много, как будто все Охтинское кладбище поднялось по зову призрачного городового.
— Стоять! — рявкнул знакомый грозный голос. — Полиция! Держи их, братцы!
Изгоев отступил на шаг, словно собирался бежать. Но призраки тут же преградили ему дорогу.
Я увидел на лице юноши ужас, да и мне, честно говоря, стало не по себе.
Среди призраков появилась тучная фигура. Она торопливо плыла прямо к нам.
— Держите их, — повторил призрак, и я замер от удивления, узнав его.
— Петр Павлович? господин Рябушинский, что вы здесь делаете?
— А вы кто? — сердито спросил Рябушинский, подступая ко мне. — Александр Васильевич! Господин Тайновидец, это вы?
— Да, это я. А этот молодой человек со мной.
— Мы приняли вас за некромантов, — сказал Рябушинский, подлетая ближе.
— Мы и есть некроманты, — честно признался я. — Пришли на кладбище, чтобы господин Изгоев освободил городовых и отпустил их за Грань.
— Так вы ничего не знаете? — удивился Рябушинский.
Взмахом руки он отпустил призраков, и они красиво растаяли в темноте. С нами остались только двое городовых.
— Три дня назад Его Величество подписал указ о создании призрачной полиции, — поведал мне Рябушинский, — и предложил мне ею руководить. Теперь мы охраняем все столичные кладбища, а скоро откроем отделения в провинции. Ни один некромант не сможет безнаказанно проворачивать свои грязные делишки.
— Ничего об этом не слышал, — изумленно усмехнулся я. — Никита Михайлович не сказал мне ни слова.
— Александр Васильевич, — осмелился подать голос Изгоев. — Что происходит?
— Все в порядке, — успокоил я его. — Судя по всему, вам не придется изгонять призраков за Грань. Подождите, пока мы с господином Рябушинским побеседуем, а потом я отвезу вас обратно в академию.
Я повернулся к Рябушинскому и удивленно покачал головой.
— Значит, теперь в нашем городе есть призрачная полиция и все кладбища под ее надежной охраной? А вы снова на государственной службе, даже после смерти? Как же вы согласились?
— Собственно говоря, именно я и предложил Его Величеству эту идею, — признался Рябушинский. — Скучно, знаете ли, скитаться призраком без дела. Да и некроманты в последнее время замучили совсем. Вы же видели, что творил мой бывший приятель Долгоруков? Совсем страх потеряли, а про совесть я уже и не говорю. Да и деньги мне не помешают.У полицмейстера оклад, конечно, поменьше, чем у обер-прокурора, но тоже неплохой.
— А зачем вам деньги? — удивился я, — вы же призрак.
— Но жена-то моя жива-здорова, — напомнил Рябушинский. — И дети тоже. Вот и помогаю семье, чем могу. Поверьте, Александр Васильевич, скоро на наших кладбищах наступит тишина, покой и порядок.
И тут неподалеку что-то зашуршало.
Я подумал, что это ветер, но господин Рябушинский сразу же бдительно насторожился.
— Тихо, — шепнул он мне.
Мы прислушались, и до нас долетели торопливые сбивчивые голоса.
— Опять некроманты! — грозно нахмурился Рябушинский и кивнул городовым. — Взять их!
Призраки послушно метнулись к кустам, из которых доносился шепот. Я услышал их устрашающее завывание. Затем — испуганный мужской крик:
— Отстаньте от нас! Уходите!
И вдруг закричала женщина, и от этого крика у меня чуть не остановилось сердце.
— Саша, на помощь! Спаси нас!
Это кричала Лиза.
Я опрометью бросился к кустам и зарычал на призраков.
— Ну-ка, прочь!
Призраки проворно отлетели в сторону.
На земле, сжавшись в комочек и испуганно прикрывая голову руками, сидела Лиза. Платье на ней промокло, легкая накидка не спасала от дождя и холодного ветра.
Рядом с Лизой, выпятив грудь и угрожающе сжав кулаки, стоял репортер Черницын. Его глаза воинственно сверкали.
— Ну и что вы здесь делаете? — мрачно осведомился я.
— Мы не виноваты, — сердито сказала Лиза, когда я помог ей подняться на ноги.
На меня девушка не глядела, упрямо отводя взгляд в сторону.
— Ты сам не взял меня с собой, а я никогда не видела, как призывают призраков. А ведь я Летописец, мне нужно видеть такие вещи.
Озадаченно покачав головой, я снял с себя плащ и накинул его на плечи Лизы.
Она сразу же закуталась так, что наружу торчал только кончик носа.
А я повернулся к Черницыну.
— Ну, а вы что скажете, господин репортер? Вы-то как здесь оказались?
— Я уже давно не репортер, а редактор газеты, — обиженно возразил Черницын. — А сюда я приехал в качестве сопровождения. Не мог же я отпустить вашу невесту одну на кладбище?
— Вы могли уговорить ее остаться дома, — заметил я. — Впрочем, о чем это я? У вас ведь настоящий заговор. Ладно, господа заговорщики, не думаю, что стоит обсуждать это под осенним дождем.
— А что здесь было? — с любопытством спросил Черницын. — Откуда взялись все эти призраки и зачем они появились? Честно говоря, мы почти ничего не поняли.
— Вот вам, господин Рябушинский, и первое доказательство того, как необходима в нашем городе призрачная полиция, — рассмеялся я. — На кладбищах никакого порядка. Кстати, а как вы собираетесь задерживать преступников?
— Большинство из них перепугаются, едва увидев нас, — величественно махнул рукой Рябушинский. — А если кто-то заупрямится, я сразу же пошлю зов в ближайший полицейский участок.
— Вижу, взаимодействие с городскими силами правопорядка у вас налажено, — улыбнулся я. — Непременно сообщу Его Величеству о ваших успехах.
Я тепло попрощался с бывшим обер-прокурором и заверил городовых, что теперь никто не станет пытаться отправить их за Грань.
— Надеюсь, вы простите господина Изгоева, — напомнил я. — Он был в отчаянии, пытался защитить своего отца.
— Мы зла не держим, ваше сиятельство, — хором заверили меня городовые.
— Вот и замечательно, — улыбнулся я, — а теперь нам пора.
***
Я собирался увести Изгоева с кладбища через магическое пространство, но теперь пришлось вызвать извозчика. Что-то мне не хотелось раскрывать перед господином Черницыным все мои магические способности.
В мобиле все дружно молчали. Изгоев, судя по задумчивому выражению его лица, снова переживал встречу с призраками. Черницын ушел в себя, похоже, обдумывал статью для утреннего выпуска. А Лиза еще не перестала дуться.
Усмехнувшись, я послал зов Никите Михайловичу.
— Добрый вечер. Спешу сообщить, что мы с господином Изгоевым только что побывали на Охтинском кладбище и наткнулись там на патруль из призрачных полицейских. Их возглавлял господин Рябушинский. Его Величество и в самом деле утвердил призрачную полицию?
— Именно так, — спокойно ответил Никита Михайлович. — Выяснилось, что по Столице бродит довольно много призраков. А это само по себе не способствует тишине и спокойствию. Вот мы и решили приставить их к делу. А вы-то что делали на кладбище?
— Ничего особенного, — уклончиво ответил я.
Магическая Академия была по пути, так что первым мы высадили Изгоева.
— Вот теперь ваша эпопея по спасению отца окончательно закончена, — сказал я, пожимая ему руку. — В вашей жизни начинается новый этап. Постарайтесь отнестись к нему серьезно. Завтра утром жду вас на занятиях.
Черницына мы высадили в двух кварталах от редакции “Магических Сплетен”.
— Вы предлагаете мне идти под дождем? — проворчал репортер.
— Дождь остался на кладбище, — усмехнулся я. — А сейчас над нами ясное небо. Как-нибудь доберетесь. Господин Черницын, я сочувствую вашему неуемному любопытству, но хочу серьезно предупредить — перестаньте следить за мной. Добром это для вас не кончится.
Черницын угрюмо кивнул и исчез в темноте.
Впрочем, ему хватило здравомыслия не хлопать дверцей мобиля.
Через десять минут мы наконец-то добрались до дома, и я расплатился с извозчиком.
— Ты сердишься? — кутаясь в плащ, спросила Лиза.
— Нет, — честно ответил я, — скорее жалею, что не пригласил тебя с собой. И собираюсь это исправить. С минуты на минуту к нам в гости нагрянет Библиус. Он хочет показать мне какое-то удивительное небесное явление. Мы с ним будем пить глинтвейн в обсерватории, разговаривать и смотреть на небо. Присоединишься к нам?
— Я тебя люблю, — улыбнулась Лиза, обнимая меня за шею.
***
Я прихватил с собой бутылку сухого вина, и мы с Лизой поднялись по витой чугунной лестнице на самый верх обсерватории в просторное помещение под стеклянным куполом.
В углу таинственно поблескивал медными деталями телескоп, а в ясном небе сверкали крупные осенние звезды.
Библиуса еще не было.
Я перелил вино в большую глиняную плошку, поставил ее на жаровню и щелкнул пальцами. Жаровня недовольно фыркнула. Пламя вспыхнуло и сразу же погасло.
— Что такое? — удивился я и щелкнул пальцами еще раз.
Пламя загудело, а я не удержался и чихнул. Все-таки умудрился простыть на кладбище.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил я Лизу.
— Замерзла, — призналась девушка, забираясь с ногами в кресло.
Я забрал у Лизы мокрый плащ и накрыл ее теплым шерстяным пледом.
— Грейся, а я пока свалю глинтвейн.
Вскоре по обсерватории поплыл сладкий запах горячего вина.
Я добавил в вино несколько палочек корицы, звездочки гвоздики и бадьяна, и зерна кардамона. Когда вино закипело, я снял его с огня и разлил по глиняным чашкам.
Протянул чашку Лизе, и тут негромко скрипнула дверь.
На пороге обсерватории появился хранитель незримой библиотеки, Библиус Марий Петроний.
— Салют, Александр, — торжественно произнес Библиус.
— Салют, Библиус, — рассмеялся я. — Проходи, ты как раз вовремя. Глинтвейн только что сварился.
— А я захватил с собой амфору настоящего фалернского, — обрадовал меня Библиус. — Ее хватит, чтобы скоротать длинную осеннюю ночь.
Тут Библиус заметил Лизу и вежливо поклонился.
— Салют, Летописец.
Я разлил по кружкам оставшийся глинтвейн.
Библиус сделал глоток, одобрительно кивнул и принялся настраивать телескоп.
— Так что ты собираешься нам показать? — с любопытством спросил я. — Ты напустил столько таинственности, что мне не терпится узнать подробности.
— Сегодня мы увидим комету, — торжественно сказал Библиус.
Он приник глазом к окуляру телескопа, подкрутил еще какой-то винтик и воскликнул.
— Ага! Вот и она!
— Я-то думал, что ты собираешься показать нам что-то поистине удивительное, — разочарованно сказал я, — а тут всего лишь комета.
— Эта комета называется Яростное Око, — ответил Библиус. — Она одна из самых редких в нашем мире, появляется в небе раз в триста лет.
— Дай-ка взглянуть, — заинтересовался я.
Хранитель Незримой библиотеки с неохотой уступил мне место у телескопа.
Я прижался глазом к окуляру и разглядел в черноте крохотную красноватую точку. За ней тянулся хвост, похожий на язычок бледного пламени.
— Красиво, — оценил я, — но больно уж она маленькая.
— Она еще далеко, — сказал Библиус, — но с каждым днем комета будет подлетать все ближе и ближе. Каждое появление этой кометы предвещает грандиозные и ужасные события.
— Какие, например? — удивился я.
— Эта комета сверкала в небе, когда варвары разрушили Великий Рим, и ее огненный хвост пылал над горящим городом. В другой раз появление этой кометы совпало с Великим Холодом. В тот год вымерзли все посевы, и население материка едва не погибло от голода.
— А что было во время последнего появления кометы? — нахмурился я.
— Ты мог бы и сам догадаться, — укоризненно покачал головой Библиус. — Триста лет назад, ровно в тот год, когда Яростное Око вспыхнуло в небе, в Империи началась Смута. Могущественные аристократы восстали против власти императора и едва не уничтожили Империю.
— А теперь эта комета явилась снова, — задумчиво сказал я. — Интересно, что она принесла на этот раз?
— Мне тоже хотелось бы это знать, — кивнул Библиус.
Я еще раз посмотрел в телескоп и удивленно хмыкнул. Мне померещилось, или комета чуть увеличилась в размерах? Пожалуй, она и в самом деле очень быстро приближается к нам.
Мой магический дар чутко шевельнулся в груди.
Мне показалось, что багровое Яростное Око внимательно вглядывается в меня.
— В этой комете есть какая-то магия, — пробормотал я, отходя от телескопа.
— Думаю, ты прав, — шепотом согласился Библиус.
Я удивлённо посмотрел на него. Потом перевел взгляд на Лизу и увидел, что девушка безмятежно спит, свернувшись в кресле.
Поправив на ней плед, я тихонько предложил Библиусу:
— Давай-ка я сварю нам ещё глинтвейна, а ты расскажешь мне подробнее об этой комете.
Глава 2
Я проснулся от удушья. Судорожно втянул ртом воздух и разлепил сонные глаза.
Нос был основательно заложен. Видимо, из-за этого я всю ночь дышал ртом, и теперь в горле у меня пересохло, а распухший язык напоминал шершавую терку.
Я попытался заговорить, но из горла вырвалось только жалкое сипение. Тогда я нашарил на тумбочке стакан с водой, сделал несколько жадных глотков и наконец-то смог выдавить:
— Черт, кажется, я все же простыл.
— И я тоже, — донесся с другой стороны кровати жалобный голос Лизы.
Взглянув на нее, я понял, что дело плохо. Глаза девушки воспалились, а на щеках горел лихорадочный румянец.
Осторожно приложив ладонь к ее лбу, я почувствовал, что у Лизы сильный жар.
— Не вздумай вставать! — просипел я. — Сейчас я вызову тебе целителя.
Откинувшись на подушку, я послал зов Ивану Горчакову.
— Ваня, ты можешь приехать ко мне? — Кажется, Лиза сильно простудилась.
— Буду через час, без лишних вопросов, — ответил Иван.
— Похоже, тебе самому тоже не помешает лечение.
— Я в порядке, — отмахнулся я, хоть это и не соответствовало действительности.
А затем нехотя выбрался из-под одеяла и направился в ванную.
Горячий душ принес временное облегчение. Закрыв глаза, я замер под струями воды, ни о чем не думая и стараясь побороть слабость.
Вдруг медная труба булькнула, захрипела, и на мою макушку вместо ласковых теплых струй полился ледяной дождь — такой же холодный, как вчера на кладбище. В довершение катастрофы магическая лампа под потолком мигнула и погасла.
— Вот черт, — выругался я, пытаясь в потемках нашарить кран.
Мне все-таки удалось перекрыть воду, а ледяной душ порядком меня взбодрил.
Но с этим невезением нужно было что-то делать.
— Приготовлю нам домашнее снадобье, — гнусаво пообещал я Лизе, натягивая одежду. — Есть у меня один рецепт.
Холодильный шкаф на кухне был распахнут настежь. Возле него, сокрушенно вздыхая, стояла Прасковья Ивановна.
— Прасковья Ивановна, у нас есть чай? — обратился я к кухарке. — А еще лимон и имбирь.
— Все найдем, Александр Васильевич, — пообещала кухарка, впечатленная моим болезненным видом. — Где же вы так простыли?
— На кладбище, — осипшим голосом сообщил я.
Потом взглянул на распахнутый холодильный шкаф и огромную лужу, которая натекла под ним на полу, и поинтересовался:
— А что у нас случилось?
— Разморозился, проклятый, — посетовала Прасковья Ивановна. — Ума не приложу, в чем дело. Теперь все продукты попортятся.
— Кажется, в нашем доме началась катастрофа, — удручённо кивнул я. — А всё из-за этой проклятой кометы!
— Из-за какой кометы? — непонимающе нахмурилась Прасковья Ивановна.
— Не обращайте внимания! — отмахнулся я. — Так что там с лимоном и имбирём?
Я выбрал две самые большие кружки, заварил в них крепкий тёмно-коричневый чай и выжал в каждую кружку сок из половинки лимона. Добавил тонко нарезанные ломтики имбиря. Немного подумал и щедро плюхнул в чай темного гречишного меда.
Сладкое ослабленному организму не повредит.
С кружками в руках я вернулся в спальню. Лиза все еще лежала в постели, а на моей половине кровати растянулся Уголек. Когда я вошел в комнату, магический кот поднял голову и лениво посмотрел на меня.
— Целитель скоро приедет, — сказал я Лизе. — А пока выпей вот это.
Я протянул ей кружку с чаем.
— Вкусно, — вздохнула Лиза, делая осторожный глоток. — Спасибо, Саша.
— Выглядишь неважно, — потягиваясь, промурлыкал Уголек. — Похоже, без магического лечения тебе не обойтись.
— Отстань, — отмахнулся я и тоже попробовал чай.
Горячий и крепкий кисло-сладкий напиток немного разогнал туман в голове. Поморщившись, я громко и с удовольствием чихнул.
— Давай болеть вместе, — слабо улыбаясь предложила Лиза. — Закроемся в спальне и проведем весь день в постели.
— И рад бы, да не могу, — с сожалению, отказался я. — У нас в доме творится что-то неладное. В ванной сломался кран и погасла магическая лампа, а на кухне протек холодильный шкаф. И это я еще не говорю про студентов, которые ровно через полтора часа будут ждать меня в магической академии. Я обещал провести с ними занятие.
— А его никак нельзя отложить? — жалобно спросила Лиза.
— Наверное, можно, — признался я, забирая у нее пустую чашку, — но не хочется делать это без крайней необходимости. А вот тебе сегодня лучше побыть дома. Уверен, целитель согласится со мной.
— Хорошо, — послушно кивнула Лиза.
Почувствовав себя немного лучше, я вернулся на кухню. Прасковья Ивановна вытирала лужу, а Игнат пытался починить холодильный шкаф. Он забрался в него чуть ли не целиком, но, судя по приглушенным проклятиям, дело не ладилось.
— Как успехи? — поинтересовался я, подходя к нему.
— Не разбираюсь я в этой магии, Александр Васильевич, — пожаловался Игнат, выбираясь из холодильного шкафа. — Больно мудрено оно все устроено. Понапридумывали магических плетений, а простые люди мучаются.
— Значит, нам нужен специалист, — кивнул я. — Так я и предполагал. Что ж, попробуем его отыскать.
— В деревне-то с этим просто, — с досадой продолжал Игнат. — Выроешь погреб, да набьешь его льдом. Вот тебе и холодильный шкаф. До осени продукты хранились, и ничего им не делалось, а тут сплошная магия. Может, и нам так сделать, Александр Васильевич?
— Непременно, — сипло рассмеялся я. — Погреб выкопаем в саду, а за льдом пойдем на Неву.
Игнат уловил в моих словах насмешку и обиженно насупился.
— Но до зимы нужно как-то дожить, — заключил я. — Поэтому позаботься о том, чтобы сегодня же в нашем доме появился ремонтник. Ведь в этом городе есть какие-то ремонтные мастерские?
— Мастерские-то есть, — ответил Игнат, почесав в затылке. — А только впустит ли наш дом постороннего человека?
— Об этом я не подумал, — признался я.
И тут же послал зов дому. Мой особняк был живым существом и мог сам принимать решения.
— Что у нас происходит? — беззвучно спросил я. — Почему все вдруг стало ломаться?
Дом ответил коротким импульсом, в котором я отчетливо уловил недоумение.
— Понятно, — вздохнул я, — ты и сам не знаешь, в чем дело. Ну, а что насчет ремонтника? Впустишь его?
На этот раз пришедший от дома ментальный импульс выражал сомнение.
— Не хочешь впускать сюда постороннего? — понял я. — Беспокоишься о безопасности? Но ведь кран нужно починить, да и магическую лампу тоже. Я уже не говорю про холодильный шкаф. Где мы будем хранить продукты? Не копать же и в самом деле погреб в саду.
Особняк снова попытался что-то сказать. Это ощущалось так, словно магия дружески потрепала меня по плечу.
— Впрочем, я, кажется, придумал, что нам делать, — усмехнулся я. — Есть у меня один знакомый специалист.
Не откладывая дело в долгий ящик, я послал зов Игорю Владимировичу.
— Скажите, инженер Изюмов все еще работает на вас? — спросил я.
— Он работает на нас, Саша, — поправил меня дед. — А что случилось?
— У меня дома сломался холодильный шкаф, — сказал я. — А ведь это конструкция господина Изюмова. Может быть, он приедет и починит его? Без инженера не обойтись. Мой особняк наотрез отказывается впустить незнакомого ремонтника. А господина Изюмова я хотя бы знаю.
— Я сейчас же отправлю его к тебе, — пообещал дед.
— Сейчас не нужно, — отказался я. — У меня занятия в Магической академии. Он сможет приехать вечером?
— Разумеется, — заверил меня Игорь Владимирович.
— Ну, вот все и уладилось, — довольно сказал я Игнату и Прасковье Ивановне. — Вечером к нам приедет настоящий инженер. Он и починит холодильный шкаф, а заодно и всё остальное.
Тут на ограде за окном тревожно зазвенели бронзовые колокольчики. Этим звоном они предупреждали меня о том, что возле дома появился неожиданный гость.
— Наверное, это приехал целитель, — обрадовался я, выглядывая в окно.
Но я ошибся. Возле калитки топтался неугомонный репортер Черницын. Увидев меня в окне, он радостно замахал руками, делая какие-то непонятные знаки.
— Игнат, впусти гостя, — вздохнул я, — и проводи его в мой кабинет.
***
— Александр Васильевич, я хочу извиниться за вчерашнее происшествие, — сходу начал Черницын, стоило только мне войти в кабинет.
— И ради этого вы не поленились приехать? — поинтересовался я. — Могли бы просто прислать мне зов.
— Я посчитал это невежливым, — быстро моргнув, ответил Черницын, и я почувствовал, что он врет.
Ничего не отвечая, я сел в свое кресло и внимательно посмотрел смотрел на репортера.
Повисла пауза, и Черницын немедленно занервничал.
— Мне нужен новый рассказ, — откашлявшись сообщил он. — Елизавета Фёдоровна обещала прислать его утром, но я не могу с ним связаться.
— Елизавета Фёдоровна нездорова, — спокойно ответил я. — Она сильно простудилась на кладбище, так что с рассказом вам придётся подождать.
— Но что же делать с читателями? — приуныл Черницын. — Ведь они ждут новый рассказ в сегодняшнем вечернем выпуске.
— А вы, на удивление, бодры, — заметил я, — как вы умудрились не простудиться?
В носу невыносимо защекотало. Я не удержался и снова оглушительно чихнул, успев прикрыть лицо салфеткой.
— Простыл, Александр Васильевич, еще как, — оживился Черницын. — Но у меня есть знакомый аптекарь. Он снабжает меня чудесными порошками, они сразу же снимают любую простуду. Хотите?
— Давайте, — кивнул я, чувствуя, как звуки собственного голоса неприятно царапают в воспаленном горле.
Черницын протянул мне крохотный бумажный сверток. Развернув его, я недоверчиво взглянул на крупные серые кристаллы порошка.
— Не сомневайтесь, это проверенное средство, — заверил меня Черницын.
Морщась от едкой горечи, я проглотил порошок и торопливо запил его стаканом воды.
Внутри поднялась мягкая волна тепла. Магический дар осторожно встрепенулся — в порошок явно были добавлены не самые простые ингредиенты.
А затем я принялся чихать, громко и неудержимо.
— Это сейчас пройдет, — торопливо сказал Черницын, видя, что я никак не могу остановиться. — Минута или две, не больше.
Я с трудом расслышал его. От неудержимого чиха у меня зазвенело в голове.
Наконец, в носу перестало чесаться. Я глубоко вдохнул, вытер набежавшие слезы и с удивлением понял, что простуда прошла. Горло больше не болело, в голове было светло и ясно, и тошнотворная слабость отступила.
— Похоже, ваш порошок действительно помогает, — сказал я Черницыну.
— Конечно, — торопливо закивал репортер. — Хотите еще один, для Елизаветы Федоровны?
— Разумеется.
Я взял у него порошок и поднялся наверх.
Лиза дремала, но проснулась при моем появлении.
— Я принес тебе лекарство, — улыбнулся я, разворачивая порошок. — Только сразу запей его водой. Оно очень горькое.
— Ты все-таки решил попробовать магию? — одобрительно промурлыкал Уголек.
Лиза послушно проглотила порошок, несколько раз чихнула и удивленно посмотрела на меня.
— Кажется, мне уже лучше.
— Вот и хорошо, — ободряюще кивнул я.
— А кто там приехал? Я слышала звон колокольчиков.
— Неугомонный господин Черницын явился по твою душу, — усмехнулся я.
— Точно, я ведь обещала ему рассказ, — нахмурилась Лиза. — Но у меня совершенно нет сил.
— Ничего страшного, как-нибудь выкрутится, — успокоил я ее. — Это ты нужна Черницыну, а не он тебе. Отдыхай.
— Ты все-таки поедешь в академию? — спросила Лиза.
— Поеду, — кивнул я.
— Но если с тобой случится что-нибудь интересное…
— Я сразу же пришлю тебе зов, — рассмеялся я. — А сейчас мне нужно проводить господина-репортера, иначе он, чего доброго, ворвется в твою спальню.
Так я и поступил. Предупредил Игната о том, что скоро приедет Иван Горчаков, а затем выставил Черницына за калитку, несмотря на все его мольбы.
— И не вздумайте беспокоить Елизавету Федоровну, — предупредил я репортера.
— Хорошо, — уныло кивнул Черницын и побрел по направлению к Узкому мосту.
Проводив его взглядом, я вызвал извозчика и отправился в Императорскую магическую академию.
***
Всю дорогу до академии я думал о том, что император взвалил на меня непосильную ношу — помочь молодым и самонадеянным аристократам почувствовать себя магическими существами.
Это было трудно, почти невозможно. Ведь они привыкли контролировать магию, а не доверять ей. Даже встреча со Стражем вряд ли сильно их изменила.
В начале каждого невероятного пути должно лежать собственное сильное желание. Его нельзя разжечь снаружи, оно может вспыхнуть только изнутри.
— Хорошего дня, господин Тайновидец, — неожиданно сказал извозчик, останавливая мобиль у ворот академии.
