Kitabı oxu: «Я развелась с драконом. Теперь его невест выбираю я»

Глава 1. Женщина, которую не выбрали

О том, что её бывшему мужу понадобилась новая жена, Лиара узнала в тот самый момент, когда объясняла чужой невесте, почему нельзя выходить замуж за человека только потому, что приглашения уже разосланы.

— Отменить свадьбу дешевле, чем однажды обнаружить, что вы прожили десять лет не свою жизнь, — сказала она и только после этого заметила королевскую печать на конверте, который помощница положила перед ней.

Печать была золотой, бумага — слишком плотной для обычной переписки, а поверх её имени аккуратным придворным почерком значилось: «Госпоже Лиаре Вейн. Лично».

Восемь месяцев назад её написали бы иначе.

«Госпоже Лиаре Арден, супруге лорда Рейнара Ардена».

Ещё раньше к имени непременно добавили бы титул, название дома и столько церемониальных слов, что настоящую Лиару среди них было невозможно отыскать.

Теперь осталось только имя.

Она сама этого хотела.

И всё же пальцы задержались на конверте чуть дольше, чем следовало.

— Если там опять требуют вернуть серебряные подсвечники, скажи, что мы их не брали, — донеслось от двери.

Мира, единственная помощница «Дома выбора», вошла с подносом, на котором стояли чайник и три чашки вместо положенных двух. За два месяца работы она так и не научилась помнить точное количество посетителей, зато каким-то чудом помнила, кто из клиентов предпочитал мёд, кто терпеть не мог корицу и какая мать потенциального жениха однажды назвала Лиару «разведённой авантюристкой с вывеской».

— Подсвечники принадлежали мне, — заметила Лиара.

— Именно поэтому я и предлагаю не возвращать.

Сидевшая напротив молодая женщина нервно улыбнулась. Улыбка получилась благодарной: разговор о свадьбе явно был для неё тяжелее, чем она рассчитывала, и даже нелепые рассуждения Миры помогали немного ослабить напряжение.

Лиара перевернула конверт.

Герб Короны она знала слишком хорошо.

Когда-то такие письма приходили в дом Арденов почти каждый день. Рейнар вскрывал их за завтраком, пробегал глазами первые строки и иногда хмурился так, будто само королевство имело неприятную привычку требовать его внимания раньше второй чашки чая.

В памяти неожиданно возникло его лицо — не парадное, не то, которое помещали на официальных портретах, а домашнее, чуть сонное, с растрёпанной тёмной прядью у виска.

Лиара тут же отодвинула воспоминание.

Восемь месяцев — достаточный срок, чтобы научиться не открывать некоторые двери даже в собственной голове.

— Вы не будете читать? — осторожно спросила посетительница.

— Буду.

Лиара сломала печать.

На первой строке взгляд не задержался. На второй тоже.

На третьей пришлось остановиться.

Она перечитала её один раз, затем ещё один, словно придворный секретарь мог внезапно постыдиться написанного и заменить буквы прямо на бумаге.

Не заменил.

«В соответствии с решением Королевского совета лорду Рейнару Ардену надлежит в текущем сезоне рассмотреть кандидатуры шести представительниц благородных домов с целью заключения нового брачного союза…»

Дальше Лиара некоторое время не читала.

Брачного союза.

Как удивительно прилично звучали слова, способные несколько месяцев назад лишить её сна.

Мира, слишком хорошо знавшая хозяйку, перестала греметь чашками.

— Что там?

— Ничего неожиданного.

Лиара опустила письмо на стол.

— Именно поэтому у тебя такое лицо, будто ты обнаружила в нашем подвале ещё одну хозяйку этого дома?

— У нас нет подвала.

— Значит, дело хуже. Кто пишет?

Лиара посмотрела на посетительницу.

Девушка деликатно отвела взгляд, однако было поздно: любопытство уже отражалось у неё на лице столь же отчётливо, как смущение.

Удивительно, как быстро бывшая жена одного из самых влиятельных драконов королевства превращалась из женщины в общественное достояние.

— Королевский двор, — сказала Лиара.

Она могла бы убрать письмо.

Могла бы сделать вид, что оно касается налогов, разрешения на вывеску или любого другого дела, которое не заставляло прошлое внезапно садиться рядом с ней за маленький круглый стол.

Вместо этого она дочитала до конца.

Шесть кандидаток.

Шесть знатных семей.

Начало официальных представлений через девять дней.

Необходимость нового союза объяснялась интересами дома Арденов и королевства.

Последняя формулировка почти заставила её рассмеяться.

Интересы дома.

Конечно.

Восемь месяцев назад они уже стояли между Лиарой и её мужем.

Она не позволила воспоминанию развернуться полностью, но одна фраза всё-таки вернулась.

Рейнар тогда стоял возле окна их спальни, не глядя на неё, и говорил спокойным голосом человека, который принял трудное, но разумное решение.

«Так будет правильно».

Не «что ты думаешь?».

Не «что будем делать?».

Не даже «прости».

Так будет правильно.

Когда Лиара спросила, когда именно он успел решить за них двоих, Рейнар наконец посмотрел на неё.

Он был уверен, что она поймёт.

В каком-то смысле он оказался прав.

Она поняла.

А следующим утром собрала вещи.

— Лиара?

Голос Миры вернул её в комнату.

Лиара сложила письмо вчетверо, аккуратно провела ногтем по сгибу и положила рядом с журналом клиентов.

— Лорд Арден выбирает новую жену.

Мира поставила чайник так осторожно, словно тот внезапно стал хрупкой фамильной реликвией.

Посетительница перестала делать вид, что её совершенно не интересует происходящее.

— Уже? — вырвалось у Миры.

Лиара подняла бровь.

— Восемь месяцев — это «уже» или «наконец»?

— Это зависит от того, спрашиваешь ты как бывшая жена или как владелица брачного бюро.

— Как владелица брачного бюро я рада, что брачный рынок не испытывает недостатка в клиентах.

Мира посмотрела на неё внимательно.

— А как бывшая жена?

Лиара взяла чашку, хотя чай ещё не успели налить.

— Как бывшая жена я напоминаю своей помощнице, что у нас есть клиентка, которая пришла сюда не для того, чтобы обсуждать мою личную жизнь.

— Благодарю, — тихо сказала девушка.

— Не за что. Вы платите мне за собственные проблемы. Чужие я обычно предоставляю бесплатно только по большим праздникам.

На этот раз девушка рассмеялась по-настоящему.

Напряжение немного отпустило Лиару вместе с этим смехом.

Она снова повернулась к посетительнице.

— Итак, Эмма. До письма мы остановились на том, что ваша свадьба назначена через три недели, вся ваша семья считает господина Кайла безупречным выбором, а вы уже четыре раза переносили примерку свадебного платья.

— Три.

— Четыре. Первый перенос вы назвали необходимостью помочь тётушке, хотя ваша тётушка в тот день прекрасно проводила время на ярмарке.

Эмма смутилась.

— Откуда вы знаете?

— Она заходила сюда вчера. Хотела выяснить, не отговариваю ли я вас от свадьбы.

— И что вы ответили?

— Что мне пока не заплатили достаточно, чтобы отговаривать вас от чего-либо.

Мира кашлянула в кулак, скрывая улыбку.

«Дом выбора» существовал всего четыре месяца, и Лиара до сих пор не решила, что именно здесь было более необычным: само заведение или то, что люди действительно начали приходить.

Сначала заходили из любопытства.

Бывшая жена дракона открыла брачное бюро — подобная новость несколько недель кормила светские гостиные лучше любого придворного скандала.

Некоторые дамы являлись только для того, чтобы посмотреть, насколько несчастной выглядит Лиара Вейн после развода.

Большинство уходило слегка разочарованным.

Несчастье, к сожалению для любителей зрелищ, оказалось не особенно декоративным.

Оно выглядело как счета, которые приходилось оплачивать самой.

Как вывеска, которую они с Мирой повесили криво и три дня убеждали себя, что так даже интереснее.

Как необходимость научиться торговаться с поставщиками, рассчитывать расходы и принимать посетителей, которые иногда считали, что бывшая жена неудачного брака не имеет права давать советы о счастливом.

Лиара отвечала, что человек, однажды упавший с лестницы, обычно лучше остальных знает, какую ступеньку следует починить.

Постепенно насмешливое любопытство сменилось настоящими клиентами.

«Дом выбора» занимал первый этаж старого каменного дома на улице Фонарей. Две комнаты, маленькая приёмная, кухня, где постоянно что-нибудь забывала Мира, и окно, возле которого Лиара поставила два кресла.

Она сама выбрала занавески.

Сама заказала вывеску.

Сама решила, что стены будут тёплого сливочного оттенка, хотя мастер уверял, что благородные учреждения предпочитают серый.

После нескольких лет в огромном доме Арденов, где даже цвет обивки менялся только после обсуждения с управляющим, возможность выбрать занавески оказалась почти неприлично приятной.

Здесь всё было её.

Даже криво стоявший шкаф, который Мира категорически запрещала чинить, потому что он «придавал заведению характер».

Эмма провела пальцами по краю своей перчатки.

— Я не хочу отменять свадьбу.

— Тогда не отменяйте.

Девушка подняла глаза.

— Но вы только что сказали…

— Я сказала, что разосланные приглашения — плохая причина выходить замуж. Это не означает, что вам нужно бежать от жениха.

— Тогда что мне делать?

Лиара чуть подалась вперёд.

— Для начала перестать спрашивать у всех разрешения на собственное решение.

Эмма нахмурилась.

— Я не спрашиваю разрешения.

— Вы пришли ко мне, потому что надеетесь услышать либо «выходите за него», либо «не выходите». До меня вы спрашивали мать. Потом сестру. Потом подругу.

Эмма открыла рот, но Лиара мягко продолжила:

— Это нормально. Когда страшно ошибиться, очень хочется, чтобы ответственность взял кто-нибудь другой. Тогда, если всё получится плохо, можно хотя бы сказать себе: меня убедили.

Девушка опустила взгляд.

Лиара почувствовала неприятное узнавание.

Когда-то она тоже очень хотела переложить ответственность.

Не за развод.

За то, что было до него.

За мелкие уступки, которые каждый раз казались разумными.

Рейнар просил потерпеть очередной официальный ужин — она терпела.

Дом требовал соблюдения традиции — она соглашалась.

Совет ожидал присутствия супруги Ардена на приёме — она присутствовала.

Ничего страшного.

Никакой одной огромной жертвы.

Просто однажды оказалось, что десятки маленьких «так нужно» выстроились в дорогу, по которой она шла совсем не туда, куда хотела.

— Вы любите Кайла? — спросила Лиара.

— Да.

Ответ был слишком быстрым.

Но не лживым.

— А рядом с ним вы чаще становитесь собой или той женщиной, которой, по вашему мнению, ему удобно вас видеть?

Эмма задумалась.

В этот момент Лиара почувствовала знакомое странное напряжение.

Сначала она решила, что просто устала.

В последние недели это случалось уже трижды.

Никакой боли, никакого дурного предчувствия — только ощущение, будто мир на мгновение переставал быть совершенно твёрдым.

Она посмотрела на лежавший перед Эммой маленький портрет жениха.

Молодой мужчина в синем мундире, светловолосый, приятный, с уверенным выражением лица. Сын барона, наследник небольшого, но богатого владения. Улыбка казалась доброй.

Лиара уже видела этот портрет раньше.

Ничего необычного.

И всё же сейчас золотая рамка будто дрогнула.

Она моргнула.

Комната исчезла.

Всего на несколько ударов сердца.

Лиара увидела широкую лестницу чужого дома, тяжёлые двери и мужчину, стоявшего между двумя людьми.

Кайл.

Старше, чем на портрете.

Перед ним — Эмма, побледневшая и растерянная.

По другую сторону — пожилой мужчина с гербом на плаще.

Лиара не слышала слов.

Она только каким-то образом знала: перед Кайлом выбор.

Если он протянет руку Эмме, потеряет положение, к которому шёл много лет.

Если отвернётся от неё, получит то, чего хотел.

Кайл посмотрел на Эмму.

На мгновение в его лице возникло сожаление.

Потом он отступил.

К пожилому мужчине.

От неё.

Комната вернулась резко.

Чайник продолжал тихо шуметь.

На улице кто-то спорил с возницей.

Эмма смотрела на Лиару.

— Что с вами?

Лиара медленно вдохнула.

В первый раз подобное произошло месяц назад с пожилым вдовцом, который собирался жениться на женщине, известной своим тяжёлым характером. Лиара увидела их спустя годы: он отдавал ей последнюю монету на покупку дома для её сына.

Она испугалась, что ошиблась.

Через неделю мужчина вернулся и признался, что невеста действительно собиралась продать его мастерскую ради сына.

Второй случай оказался ещё страннее.

А третий заставил Лиару перестать называть происходящее совпадением.

Теперь был четвёртый.

— Госпожа Вейн? — повторила Эмма.

— Простите. Я задумалась.

Мира молчала.

Она видела уже один такой случай и теперь внимательно наблюдала за Лиарой.

— Вы что-то увидели? — спросила она.

Эмма повернулась к ней.

— Увидела?

Лиара мысленно попросила всех богов, которым было нечем заняться, хотя бы сегодня не превращать её небольшое бюро в ярмарочный балаган.

— Мира иногда говорит быстрее, чем думает.

— Неправда. Иногда я вообще не думаю.

— Это должно было меня успокоить?

— Обычно помогает.

Эмма перевела взгляд с одной женщины на другую.

— Что вы увидели?

Лиара могла соврать.

Наверное, было бы разумнее.

Она до сих пор не понимала, что именно с ней происходило, почему это началось после развода и можно ли вообще доверять коротким образам, которые появлялись без предупреждения.

Но если она промолчит, то зачем тогда всё это?

— Я не уверена, что это будущее, — осторожно сказала Лиара. — И совершенно точно не считаю, что оно неизбежно.

Эмма побледнела.

— Значит, всё-таки что-то увидели.

— Возможно.

— Про Кайла?

Лиара посмотрела на портрет.

— Я видела момент, когда ему пришлось выбирать между вами и чем-то очень важным для него.

Эмма сжала пальцы.

— И?

Вот здесь было проще всего ошибиться.

Сказать: «Он вас предаст».

Произнести это уверенно, красиво, окончательно.

И забрать у девушки именно то, что самой Лиаре когда-то не позволили сохранить, — право решить.

— Он выбрал не вас, — ответила она.

У Эммы дрогнули губы.

— Значит, я должна отменить свадьбу.

— Нет.

— Но вы только что…

— Я сказала, что увидела. Я не сказала, что вам делать.

— Какая разница?

— Огромная.

Лиара отодвинула портрет.

— Я не знаю, когда это может произойти. Не знаю, произойдёт ли вообще. Возможно, человек меняется. Возможно, обстоятельства будут другими. Возможно, я неправильно поняла увиденное.

— Вы уже ошибались?

Лиара задумалась.

— Пока не знаю.

— Очень обнадёживающий ответ для человека, который открыл брачное бюро.

— Я стараюсь не злоупотреблять уверенностью. Её и без меня вокруг слишком много.

Эмма неожиданно усмехнулась.

Потом снова стала серьёзной.

— Кайл действительно хочет титул.

— Многие хотят.

— Нет. Для него это… очень важно. Его старший брат должен был наследовать всё, но после семейной ссоры отец решил изменить порядок. Теперь Кайл пытается доказать, что достоин.

Лиара молчала.

Вот она, первая нитка.

Не доказательство.

Не приговор.

Но то, чего Эмма раньше предпочитала не замечать.

— Два месяца назад, — продолжила девушка, — он попросил меня перестать общаться с моей кузиной.

— Почему?

— Её семья поссорилась с человеком, от которого зависит его назначение.

— И вы перестали?

Эмма кивнула.

— Он сказал, что это временно.

Лиара почувствовала знакомую тяжесть под рёбрами.

Так будет правильно.

Удивительно, сколько решений в мире принимаются ради чужого блага человеком, которого никто не просил решать.

— А чего хотели вы?

Эмма не ответила.

— Вот с этого я бы начала, — сказала Лиара.

Девушка посмотрела на неё почти сердито.

— Вы можете просто сказать, подходит он мне или нет?

— Могу.

Надежда вспыхнула в глазах Эммы.

— Но не скажу.

— Почему?

— Потому что завтра вам придётся жить с моим ответом, а не мне. И если однажды вы окажетесь несчастны, то сможете винить меня вместо того, чтобы признать, что сами боялись увидеть очевидное.

Эмма откинулась на спинку кресла.

— Вы ужасная сваха.

— Об этом пока спорят. У меня слишком мало клиентов для убедительной статистики.

— Другие свахи говорят, сколько будет детей, богат ли жених и подходит ли фамильный герб к свадебным лентам.

— Тогда вам определённо стоило пойти к ним.

— Мама так и сказала.

— У вашей мамы удивительно здравое мнение обо мне.

Эмма рассмеялась, хотя в глазах стояли слёзы.

Через двадцать минут она ушла.

Не с решением отменить свадьбу.

С решением поговорить с Кайлом.

Лиара проводила её до двери и осталась на пороге, глядя, как девушка уходит по улице Фонарей, прижимая к груди перчатки.

— Ты довольна? — спросила Мира за спиной.

— Чем?

— Тем, что только что лишила себя возможности выглядеть всемогущей пророчицей.

Лиара вернулась внутрь.

— Если я когда-нибудь начну выглядеть всемогущей, пожалуйста, столкни меня с лестницы.

— С какой высоты?

— Вот за это я тебе и плачу.

— Ты платишь мне очень мало.

— Значит, столкнёшь только с первой ступеньки.

Мира убрала чашки.

На столе по-прежнему лежало письмо из дворца.

Лиара старалась на него не смотреть.

Получалось плохо.

— Шесть, — сказала Мира.

— Что?

— Шесть кандидаток. Ты же прочитала вслух половину строки, пока думала, что молчишь.

— Я ничего не читала вслух.

— Тогда у тебя очень громкое лицо.

Лиара взяла письмо и убрала в нижний ящик стола.

— Это больше не моё дело.

Мира прислонилась бедром к краю стола.

— Конечно.

— Что означает это «конечно»?

— Что я полностью с тобой согласна.

— Ты никогда не произносишь эту фразу таким голосом, когда действительно со мной согласна.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Лиара закрыла ящик чуть сильнее, чем собиралась.

— Рейнар имеет право жениться.

Слова прозвучали нормально.

Почти равнодушно.

Она даже гордилась собой примерно две секунды.

— Разумеется, — сказала Мира. — Как и ты.

— Мы сейчас обсуждаем не меня.

— Именно поэтому разговор такой унылый.

Лиара вздохнула.

— Я не собираюсь устраивать сцену только потому, что мужчина, с которым я больше не состою в браке, решил заключить другой.

— Хорошо.

— И мне совершенно безразлично, кто эти женщины.

— Прекрасно.

— И если ты ещё раз ответишь таким тоном, я уменьшу тебе жалованье.

— Тогда придётся перейти к отрицательным числам.

Лиара всё-таки улыбнулась.

Мира умела это делать — возвращать мир к нормальному размеру.

Не позволять одному письму заполнить всю комнату.

— Пойдём обедать, — предложила она. — У тебя через час госпожа Вальд с сыном, который считает, что любая женщина должна благодарить судьбу за возможность с ним познакомиться.

— Возможно, сегодня хороший день, чтобы закрыться раньше.

— Нет. Я специально оставила для него кресло с шатающейся ножкой.

— Напомни мне никогда тебя не увольнять.

— Я сама себе напоминаю каждое утро.

К вечеру письмо почти перестало существовать.

Почти.

Лиара приняла ещё двух посетителей, отказала одной матери в просьбе «найти приличную девушку, достаточно тихую, чтобы не спорить с сыном», пережила визит госпожи Вальд и впервые всерьёз задумалась, не стоит ли повесить в приёмной правило: «Самоуверенность жениха не является приданым».

Рутинные дела действовали лучше любых попыток запретить себе думать.

Рейнар далеко.

Она здесь.

У него шесть кандидаток.

У неё завтра четыре встречи и неоплаченный счёт за ремонт крыши.

Жизнь приобрела удивительную простоту, когда перестала помещаться в огромном доме с гербом над воротами.

Около пяти часов раздался звон дверного колокольчика.

Мира выглянула из приёмной.

— У нас ещё кто-то записан?

— Нет.

— Тогда я скажу, что мы закрыты.

Но посетитель уже вошёл.

Эмма.

Только теперь девушка выглядела совсем иначе.

Щёки покраснели от быстрой ходьбы, волосы выбились из аккуратной причёски, а в руках она сжимала что-то белое.

— Простите, — выпалила она. — Я знаю, что без записи. Мне нужно было прийти.

Лиара поднялась.

— Что случилось?

Эмма подошла к столу и положила перед ней сложенный лист.

— Свадьбы не будет.

Лиара замерла на мгновение, затем заставила себя не смотреть на Миру.

— Вы поговорили с Кайлом?

— Да.

— И?

Девушка нервно засмеялась.

— Я спросила его про кузину.

— Эмма, я не хотела, чтобы вы устраивали ему проверку из-за моего видения.

— Я и не устраивала. Я просто спросила, почему моя дружба с человеком должна зависеть от его будущей должности.

Она сглотнула.

— Он сначала рассердился. Потом сказал, что после свадьбы таких ситуаций будет много и мне придётся научиться понимать интересы семьи.

Лиара не произнесла ни слова.

— Тогда я спросила, что будет, если однажды его интересы потребуют отказаться уже не от кузины, а от чего-то действительно важного для меня.

— Что он ответил?

Эмма посмотрела прямо на неё.

— Что жена должна доверять решениям мужа, потому что он видит дальше.

Что-то внутри Лиары неприятно сжалось.

Не из-за Кайла.

Из-за интонации памяти.

Так будет правильно.

Она медленно села.

— И вы расторгли помолвку?

— Не сразу.

Эмма тоже опустилась в кресло.

— Сначала мы ужасно поссорились. Потом он сказал, что я веду себя глупо и кто-то наверняка настроил меня против него. А потом произошло странное.

— Какое?

— Приехал его отец.

Мира замерла с чашкой в руке.

— Сегодня?

— Да. Оказалось, его брат окончательно отказался возвращаться домой, и Кайлу предложили всё наследство. При одном условии.

У Лиары по спине прошёл холодок.

— Каком?

— Он должен жениться на дочери человека, с которым его отец заключает соглашение.

Эмма горько улыбнулась.

— Кайл попросил меня понять.

Лиара почувствовала, как вокруг стало слишком тихо.

— Что именно?

— Что это шанс всей его жизни. Что он всегда хотел доказать отцу свою ценность. Что потом он всё мне объяснит. Что мы оба должны поступить разумно.

Мира очень медленно поставила чашку.

Лиара смотрела на Эмму и снова видела широкую лестницу.

Пожилого мужчину.

Выбор.

Шаг Кайла в другую сторону.

Только она думала, что это когда-нибудь.

Оказалось — сегодня.

— Мне жаль, — сказала Лиара.

Эмма мотнула головой.

— А мне пока нет.

В её голосе впервые появилась злость, и Лиара неожиданно обрадовалась этой злости больше, чем покорности.

— Думаю, завтра будет. Или через неделю. Но сейчас я всё время вспоминаю, что вы не сказали мне бросить его.

— Потому что это должно было быть ваше решение.

— Теперь я понимаю.

Эмма посмотрела на бумагу перед Лиарой.

Это оказалось официальное уведомление о расторжении помолвки.

— Знаете, что самое неприятное?

— Что?

— Если бы вы утром сказали: «Кайл вас предаст, уходите», я, скорее всего, побежала бы к нему доказывать, что вы ошиблись.

Лиара усмехнулась.

— Люди удивительно изобретательны, когда защищают то, во что очень хотят верить.

— А вы?

Вопрос прозвучал неожиданно.

— Что я?

— Вы тоже такой были?

Мира внезапно проявила исключительный интерес к чайнику.

Лиара могла ответить шуткой.

Но Эмма сейчас заслуживала большего.

— Да, — сказала она. — Наверное, поэтому у меня теперь брачное бюро.

Эмма улыбнулась.

— Это странная причина открыть брачное бюро.

— Я знаю.

— Но, кажется, хорошая.

Когда девушка ушла, Мира закрыла дверь и повернула табличку на «Закрыто».

Потом медленно подошла к столу.

— Ты понимаешь, что это уже не совпадение?

Лиара уставилась на портрет Кайла.

— Понимаю.

— Четыре раза.

— Я умею считать.

— Четыре раза ты увидела выбор, и четыре раза…

— Не всё происходило точно так, как я видела.

— Но смысл совпадал.

Лиара провела пальцем по краю портрета.

Она не чувствовала себя особенной.

Скорее наоборот.

Если бы кто-нибудь спросил её, хочет ли она получить способность заглядывать в самые неприятные моменты чужих отношений, она бы выбрала умение никогда не путать даты оплаты счетов.

— Никому не говори, — сказала она.

Мира рассмеялась.

— Уже поздно.

Лиара подняла голову.

— Что значит поздно?

— Эмма рассказала своей тётушке.

— Откуда ты знаешь?

— Тётушка приходила после обеда.

— И?

— Я сказала, что тебя нет.

— Я сидела в соседней комнате.

— Поэтому и получилось особенно убедительно.

Лиара закрыла лицо ладонью.

— Мира.

— Что?

— Ты понимаешь, что будет, если по городу пойдёт слух, будто я вижу будущее?

— Очередь?

— Толпа безумцев.

— Платёжеспособных?

— Это не улучшает ситуацию.

Мира задумалась.

— Немного улучшает.

В дверь постучали.

Обе женщины повернули головы.

— Если это тётушка, — прошептала Лиара, — я выпрыгну в окно.

— Первый этаж.

— Тем лучше.

Стук повторился.

Не требовательно.

Просто очень уверенно.

Мира приоткрыла дверь и сразу выпрямилась.

Лиара увидела сначала тёмно-синий плащ, затем серебряную цепь должности.

Мужчина лет пятидесяти вошёл в приёмную, снял перчатки и оглядел помещение с тем выражением, с каким придворные обычно осматривали место, которое не было построено специально для их визита.

На груди блестел знак королевского посланника.

Лиара медленно поднялась.

— Госпожа Вейн?

— Да.

— Эрвин Дал, канцелярия Его Величества.

Он чуть склонил голову.

Лиара ответила таким же поклоном.

— Мы уже закрыты.

Мира за её спиной очень тихо закашлялась.

Посланник, к его чести, не удивился.

— Боюсь, моё дело не терпит записи на другой день.

— Обычно именно так говорят люди, которые хотят попасть без записи.

В уголках его губ мелькнуло что-то похожее на улыбку.

— Мне рекомендовали вас как женщину, которая предпочитает прямой разговор.

— Иногда рекомендации преувеличивают мои достоинства.

— В данном случае, надеюсь, нет.

Он достал из внутреннего кармана сложенный документ.

Королевская печать.

Вторая за день.

Лиара посмотрела на неё без всякой радости.

— Если это касается налогов…

— Нет.

— Вывески?

— Тоже нет.

— Тогда я начинаю беспокоиться.

Посланник положил документ на стол.

— Короне требуются ваши профессиональные услуги.

Мира перестала притворяться, что занимается чашками.

Лиара не прикоснулась к бумаге.

— Король решил жениться?

Эрвин Дал позволил себе улыбнуться уже откровенно.

— Его Величество счастлив в браке.

— Тогда кто?

— Речь идёт не о поиске кандидата с нуля. Кандидатки уже определены.

Что-то внутри Лиары медленно напряглось.

Она вспомнила письмо в нижнем ящике.

Шесть женщин.

Девять дней.

Нет.

Слишком нелепо.

Даже для королевского двора.

— Сколько? — спросила она.

Посланник посмотрел ей прямо в глаза.

— Шесть.

Мира за спиной издала странный звук и тут же превратила его в кашель.

Лиара не обернулась.

— И зачем вам брачное бюро, если вы уже нашли шесть подходящих женщин?

— Потому что двору требуется не ещё один список достоинств каждой кандидатки.

— А что?

— Человек, способный заметить то, чего не замечают семьи, советники и сам жених.

Лиара почти рассмеялась.

— Вы переоцениваете мои возможности.

— Возможно.

— А возможно, поверили сплетням.

— Королевский двор редко игнорирует полезные сплетни.

Вот теперь ей стало не смешно.

— Господин Дал, если вы пришли из-за того, что произошло сегодня с одной из моих клиенток…

— Я не уполномочен обсуждать источники информации.

— Какая удобная должность.

— Иногда.

Он подтолкнул документ ближе.

— Вам предлагается официально принять участие в выборе супруги для главы одного из великих домов.

Лиара посмотрела на печать.

Она уже знала.

Разум давно сложил числа, сроки и слова в единственный возможный ответ.

Но какая-то упрямая часть её всё ещё ждала, что сейчас прозвучит другое имя.

Любое.

— Для кого? — спросила она.

Эрвин Дал выдержал короткую паузу, вероятно считая её обычной придворной вежливостью.

Для Лиары эта пауза растянулась на восемь месяцев.

На закрывающуюся дверь.

На фамилию, от которой она отказалась.

На дом, который покинула.

На маленькую вывеску над собственным входом.

На всё, что она собирала заново после того, как однажды мужчина, которого она любила, решил, что лучше знает, какой должна быть их жизнь.

— Для лорда Рейнара Ардена, — произнёс посланник.

Лиара посмотрела на него.

Потом на документ.

А затем очень спокойно спросила:

— Вы хотите, чтобы я выбрала жену своему бывшему мужу?

— Именно так.

За её спиной Мира уронила чашку.

Глава 2. Шесть невест для бывшего мужа

Чашка Миры ударилась о край подноса, отскочила на пол и раскололась на три почти равные части.

Лиара посмотрела на осколки, потом на королевского посланника и подумала, что с точки зрения здравого смысла чашка отреагировала на предложение двора куда правильнее, чем она сама.

— Нет, — сказала она.

Эрвин Дал даже не моргнул.

— Госпожа Вейн, возможно, вы захотите сначала ознакомиться с условиями.

— Не захочу.

— Вознаграждение весьма значительное.

— Тогда найдите человека, которому оно покажется достаточным.

Мира присела, чтобы собрать осколки, но делала это так медленно, что было совершенно ясно: она не собирается пропустить ни слова.

Королевский посланник слегка повернул голову в её сторону.

— Возможно, нам следует поговорить наедине.

— Возможно, вам следует уйти, — ответила Лиара. — Тогда мы обе сможем спокойно закончить рабочий день.

— Я тоже могу уйти, — великодушно предложила Мира.

— Ты собираешь чашку уже третий раз с одного и того же места.

— Она очень сложная.

Лиара посмотрела на неё.

Мира вздохнула, подхватила осколки и исчезла за дверью кухни. Дверь оставила открытой.

Эрвин Дал проводил её взглядом.

— Преданная помощница.

— Удивительно преданная всему, что её совершенно не касается.

— Тогда я постараюсь говорить достаточно громко.

Из кухни немедленно донеслось:

— Благодарю.

Лиара закрыла глаза.

Всего на мгновение.

Когда она снова посмотрела на посланника, тот уже перестал улыбаться.

Это немного изменило его лицо. Исчезла вежливая придворная мягкость, за которой скрывался человек, привыкший приносить новости тем, кто не имеет возможности выставить его за дверь.

Только возможность у Лиары была.

Дом принадлежал ей.

Стол принадлежал ей.

Даже дверь, которую она могла сейчас открыть перед представителем короны, принадлежала ей — точнее, пока принадлежала хозяину здания, но каждый месяц Лиара исправно платила за право считать её своей.

После дома Арденов это имело значение.

— Господин Дал, — сказала она спокойнее, — я не стану выбирать новую супругу человеку, с которым сама была в браке. Даже если корона решила, что в этом есть какая-то особенная ирония.

— Корона не занимается иронией.

— Очень жаль. Иногда ей бы не помешало.

— Госпожа Вейн…

— Мой ответ не изменится.

Эрвин положил ладонь на документ.

— Тогда позвольте мне хотя бы объяснить, почему мы обратились именно к вам. После этого вы сможете отказать ещё раз, если сочтёте нужным.

Лиара хотела повторить, что объяснять нечего.

Но в его голосе появилось что-то, чего раньше не было.

Не давление.

Осторожность.

Она заметила это и сразу разозлилась на себя за любопытство.

Любопытство вообще было крайне ненадёжным качеством. Именно оно заставляло людей открывать незнакомые двери, читать чужие письма и соглашаться дослушать королевских посланников, хотя разум уже предоставил прекрасную возможность закончить разговор.

— Три минуты, — сказала она.

— Мне потребуется немного больше.

— Тогда говорите быстрее.

Эрвин сел напротив неё без приглашения, но сделал это настолько естественно, что Лиара решила не тратить возмущение на мелочи.

— Вам известно, что лорд Арден занимает не только положение главы дома.

— К сожалению, мне известно о лорде Ардене многое.

— В том числе его значение для северных земель?

— Да.

Рейнар отвечал за несколько пограничных областей, два крупных торговых пути и договоры с тремя древними домами, которые соглашались друг с другом примерно так же охотно, как кошки с водой. Лиара когда-то знала каждый из этих договоров, потому что супруге главы дома полагалось улыбаться за столом людям, которые утром могли требовать друг у друга новые пошлины, а вечером поднимать бокалы за вечную дружбу.

— После расторжения вашего брака, — продолжил Эрвин, — положение дома Арденов стало менее устойчивым.

Лиара тихо рассмеялась.

— Простите. Возможно, вы неудачно выбрали формулировку.

— Что именно вас позабавило?

— Восемь месяцев назад мне объясняли, что расторжение брака необходимо ради устойчивости дома Арденов. Теперь оказывается, что именно оно сделало дом менее устойчивым. Получается почти поучительная история.

Эрвин выдержал её взгляд.

— Я не присутствовал при ваших разговорах с лордом Арденом.

— Вам повезло.

— И не собираюсь обсуждать причины вашего развода.

— Тогда мы наконец нашли тему, по которой полностью согласны.

Он слегка кивнул.

— Сейчас ситуация изменилась. Несколько домов, прежде связанных с Арденами общей системой договорённостей, начали требовать нового брачного союза. Королевский совет поддержал идею отбора кандидаток как наиболее мирный способ избежать прямого предпочтения одной семье.

— «Отбора», — повторила Лиара. — Звучит так, словно речь идёт о породистых лошадях.

— Я бы не советовал вам использовать эту формулировку при кандидатках.

— Спасибо. Я запишу.

— Шесть женщин уже прибыли или прибудут в столицу завтра. Каждая представляет дом, влияние которого нельзя игнорировать.

— И одна из них станет женой Рейнара. Я поняла ещё из письма.

— Возможно.

Лиара нахмурилась.

— Что значит «возможно»?

Эрвин немного помолчал.

— Три недели назад королевская служба получила сведения, согласно которым один из заинтересованных домов использует предстоящий брак не для укрепления союза, а для его разрушения.

На этот раз Лиара не нашла подходящей шутки.

— Каким образом?

— Если бы мы знали точно, я бы не сидел сейчас в вашем брачном бюро.

— Вы всё равно могли бы здесь сидеть. Например, если бы решили жениться.

— Моя жена была бы крайне удивлена.

— Тогда действительно не стоит.

Уголок его рта дрогнул, но взгляд остался серьёзным.

— Мы не знаем, какая из шести семей связана с угрозой. Не знаем даже, понимает ли сама кандидатка, какую роль должна сыграть.

— Вы хотите сказать, что одна из женщин может быть ни при чём.

— Да.

— И всё равно отправляете её на брачный отбор.

— Именно поэтому нам нужен человек, который будет смотреть не только на происхождение и политические преимущества.

Лиара откинулась на спинку кресла.

— У короны есть следователи.

— Есть.

— Советники.

— Разумеется.

— Люди, которые всю жизнь занимаются дворцовыми интригами.

— И именно поэтому они видят дворцовую интригу там, где иногда достаточно посмотреть на человеческое поведение.

Лиара медленно провела пальцем по краю стола.

Теперь она понимала, почему Эрвин не ушёл после первого отказа.

Она ему была нужна не потому, что открыла брачное бюро.

И даже не потому, что когда-то была женой Рейнара.

— Вы пришли из-за моего дара.

Эрвин ничего не сказал.

Этого оказалось достаточно.

Лиара почувствовала раздражение.

— Несколько часов назад о нём знали четыре человека.

— Официально корона не знает ни о каком даре.

— Какая успокаивающая формулировка.

— Я пришёл к владелице брачного бюро, которая необычно точно оценивает характер будущих супругов.

— Если никто не знает о даре, почему именно сегодня вы оказались у моей двери?

— Вопрос, на который я не могу ответить.

— Не можете или не хотите?

— В данном случае разницы почти нет.

Лиара встала и подошла к окну.

Улица Фонарей уже погружалась в вечер. Торговцы напротив закрывали ставни, мальчишка у булочной складывал пустые корзины, а на углу пожилая женщина спорила с хозяином фруктовой лавки из-за двух медяков.

Обычная жизнь.

Ещё утром Лиара переживала из-за неоплаченного ремонта крыши.

Теперь корона предлагала ей вернуться туда, откуда она восемь месяцев выстраивала дорогу в противоположную сторону.

И назвать это работой.

— Я всё равно отказываюсь.

За спиной послышалось движение.

— Даже зная, что речь может идти о серьёзном конфликте?

— У короны достаточно людей, чтобы предотвратить конфликт.

— Не этот.

Она обернулась.

Эрвин поднялся.

— Один из домов, чьё имя прозвучит при прямом расследовании, воспримет это как обвинение. В лучшем случае несколько соглашений будут разорваны. В худшем — северные земли разделятся на два лагеря ещё до того, как мы поймём, кто именно этого добивался.

— А я должна выяснить правду под видом выбора невесты.

— Вы должны наблюдать.

— И пользоваться тем, о чём корона официально ничего не знает.

— Если сочтёте необходимым.

— Очень удобно.

— Политика редко бывает удобной для тех, кто оказывается внутри неё.

Лиара невесело улыбнулась.

— Вот это я как раз знаю.

Он понял намёк.

По его лицу это почти не отразилось, но ответил он мягче:

— Поэтому ваше положение будет особым.

— Моё положение уже было особым. Мне не понравилось.

— На этот раз правила определите вы.

Лиара посмотрела на него внимательнее.

— Простите?

— Король понимает, что у вас есть причины не желать участия. Если вы согласитесь, условия вашей работы могут быть закреплены отдельным указом.

Из кухни больше не доносилось ни звука.

Даже Мира, похоже, поняла, что разговор перестал быть забавным.

— Почему Рейнар согласился? — спросила Лиара.

— Я не говорил, что согласился.

Она невольно усмехнулась.

Вот это было уже больше похоже на него.

— Значит, он тоже отказывается.

— Лорд Арден выразил своё отношение к решению совета в выражениях, которые я не стану повторять в присутствии дам.

— Теперь мне почти интересно.

— Но приказ короля он исполнит.

Конечно.

Долг.

Дом.

Корона.

Рейнар мог спорить сколько угодно, но если считал что-то своей обязанностью, то шёл до конца, даже когда эта дорога проходила через людей.

Лиара отвела взгляд.

— Он знает, что вы пришли ко мне?

— Нет.

Она снова посмотрела на Эрвина.

— Вы хотите сказать, что предлагаете мне выбирать ему жену, а сам жених пока даже не знает, кто будет руководить этим безумием?

— Именно.

На этот раз Лиара всё-таки рассмеялась.

Смех оказался слишком искренним, чтобы его остановить.

— Простите, — сказала она, когда смогла говорить. — Просто впервые за сегодняшний день я увидела в этой ситуации что-то действительно хорошее.

— Боюсь спросить что.

— Его лицо.

Из кухни послышался приглушённый смешок.

Эрвин вздохнул.

— Значит, я могу сообщить, что вы согласны?

Лиара перестала улыбаться.

— Нет.

— Но вы рассматриваете предложение.

— Я рассматриваю, насколько сильно вы все потеряли рассудок.

Он снова подтолкнул к ней документ.

— Оставлю его до утра.

— Я не обещаю изменить решение.

— Мне достаточно того, что вы его обдумаете.

— А если я утром всё ещё скажу нет?

— Тогда короне придётся искать другой путь.

Он надел перчатки.

Лиара почему-то ожидала ещё одного аргумента, попытки надавить на чувство долга или хотя бы напоминания о возможной опасности.

Ничего не последовало.

Эрвин лишь поклонился.

— Доброй ночи, госпожа Вейн.

— Сомневаюсь, но благодарю.

У двери он остановился.

— И ещё одно.

— Да?

— Если вы согласитесь, не пытайтесь сделать из этого обычный брачный отбор. Именно обычный отбор нам сейчас меньше всего нужен.

Лиара посмотрела на королевскую печать.

— В этом можете не сомневаться.

Когда дверь закрылась, Мира появилась из кухни так быстро, будто всё это время стояла, прижавшись к стене.

— Я не подслушивала.

— Разумеется.

— Дверь была открыта.

— Тоже случайно.

— Совершенно.

Лиара подняла документ.

— И что ты думаешь?

Мира посмотрела на неё с подозрением.

— Ты спрашиваешь моё мнение?

— Наслаждайся. Такое бывает редко.

— Я думаю, ты согласишься.

— Тогда наслаждение окончено.

— Потому что если откажешься, следующие две недели будешь представлять, что происходит во дворце без тебя, кто эти женщины и какая из них собирается разрушить половину королевства.

— Я не настолько любопытна.

Мира молча посмотрела на неё.

— Хорошо. Иногда настолько.

— К тому же это Рейнар.

— Именно поэтому я должна отказаться.

— Именно поэтому ты не сможешь забыть об этом через пять минут.

Лиара положила документ обратно.

— Ты предлагаешь мне добровольно вернуться во дворец и обсуждать достоинства женщин, одна из которых станет супругой человека, с которым я сама когда-то собиралась прожить жизнь?

Мира задумалась.

— Когда ты формулируешь так, звучит ужасно.

— Благодарю.

— Но если добавить «и спасти королевство от политического конфликта», становится немного лучше.

— Не настолько.

Мира присела на край стола.

— Тогда не делай это ради королевства.

— А ради чего?

— Ради себя.

Лиара нахмурилась.

— Объясни.

— Восемь месяцев ты строишь жизнь, которая не зависит от Рейнара. Получается неплохо. А теперь он снова появился, даже не появившись, и ты уже хочешь закрыть дверь только потому, что за ней может быть он.

— Я не боюсь Рейнара.

— Я не сказала, что боишься.

— Но подумала.

— Я подумала, что иногда человеку очень легко назвать бегство хорошими границами.

Лиара смотрела на неё несколько секунд.

— Напомни, зачем я тебя наняла?

— Потому что никто другой не согласился работать за эти деньги.

— Точно.

Мира улыбнулась.

— Ты можешь отказать. И если действительно этого хочешь, я первая выставлю королевского посланника за дверь, когда он вернётся. Но откажись потому, что тебе не нужна эта работа. Не потому, что Рейнар Арден всё ещё способен решить, куда тебе можно идти.

Эта мысль Лиаре не понравилась.

Именно поэтому она осталась с ней до глубокой ночи.

Утром Эрвин Дал получил ответ раньше, чем успел прислать нового курьера.

Лиара сама явилась в королевскую канцелярию.

Не во дворец.

Пока что это казалось важным различием.

Эрвин встретил её в небольшом кабинете с двумя окнами и таким количеством бумаг, что Лиара впервые увидела человека, чьё рабочее место выглядело опаснее её собственного.

— Я полагал, вы пришлёте письменный ответ.

— Письменно легче неправильно понять интонацию.

— Значит, вы согласны?

— Нет.

Он замер.

— Вы пришли лично, чтобы снова отказаться?

— Я пришла назвать условия, при которых соглашусь.

Эрвин медленно сел.

— Слушаю.

Лиара осталась стоять.

Она сформулировала всё ночью.

Несколько раз.

Первые варианты получались слишком эмоциональными.

Последние — слишком похожими на договор, который составлял бы сам Рейнар.

В итоге осталось только действительно важное.

— Первое. Лорд Арден не вмешивается в мою работу. Он не выбирает испытания, не отменяет встречи, не требует исключить понравившуюся или не понравившуюся ему кандидатуру до того, как я закончу оценку.

— Он жених.

— Именно поэтому у него будет слишком много причин вмешиваться.

— Вы собираетесь полностью лишить его права голоса?

— Нет. Я собираюсь лишить его права управлять моей работой. Жениться или не жениться он решит сам.

Эрвин кивнул.

— Дальше.

— Второе. Все выводы, которые я передаю короне, принадлежат мне. Совет не переписывает их, не заставляет меня называть удобную кандидатуру лучшей и не использует моё имя для решения, которое я не принимала.

— Вы хотите последнее слово?

— Нет. Я хочу, чтобы мои слова оставались моими. Последнее слово пусть берёт тот, кто потом будет отвечать за последствия.

На лице Эрвина появилось едва заметное одобрение.

— Разумно.

— И третье. При дворе я не бывшая госпожа Арден.

Он чуть нахмурился.

— Разумеется, ваш брак расторгнут официально.

— Я не о фамилии. Я не собираюсь возвращаться туда в качестве женщины, которую можно посадить в удобное кресло, представить как бывшую супругу лорда Ардена и ожидать, что она будет благодарна уже за приглашение. Мой статус должен быть закреплён официально. Я работаю от собственного имени. Я не подчиняюсь дому Арденов. Не представляю его интересы. Мне предоставляется право проводить встречи без присутствия членов семей кандидаток и прекращать разговор, если считаю давление недопустимым.

Эрвин постучал пальцем по столу.

— Последний пункт будет сложно провести через совет.

— Тогда ищите другую сваху.

— Вы упорно называете себя свахой, хотя, насколько я понимаю, ваша работа гораздо шире.

— Это потому, что слово «сваха» раздражает придворных.

— Начинаю понимать вашу деловую стратегию.

— Тогда добавьте четвёртый пункт.

— Было три.

— Теперь четыре. Никто не называет меня «ваша бывшая светлость».

Он впервые за разговор улыбнулся.

— Это я могу обещать даже без указа.

Через час условия были записаны.

Через два — одобрены королевским секретарём.

К полудню Лиара получила документ с печатью, согласно которому госпожа Лиара Вейн назначалась независимым советником короны по вопросам брачного отбора лорда Рейнара Ардена.

Формулировка выглядела так торжественно, что Мира, прочитав её, сказала:

— Тебе нужно купить более серьёзный жакет.

— Мне нужно купить новую крышу.

— С таким жалованьем теперь можно и крышу, и жакет.

— Ты уже распоряжаешься моими деньгами?

— Кто-то должен. Ты собираешься потратить их на бумагу для записей.

Она была права, поэтому Лиара предпочла промолчать.

Встреча с кандидатками назначалась на следующий день.

Встреча с Рейнаром — на сегодняшний вечер.

Вот это уже не нравилось ей значительно больше.

— Может быть, отправим ему письмо? — предложила Мира, когда они возвращались в «Дом выбора».

— С чем?

— С сообщением, что ты заболела характером и не можешь прийти.

— Он знает, что это хроническое.

— Тем более поверит.

Лиара улыбнулась, но ненадолго.

Восемь месяцев.

Она видела Рейнара только один раз после развода — издалека, на королевском празднике, куда пришла с подругой и откуда ушла раньше, чем он успел подойти.

Тогда ей показалось, что поступила разумно.

Сегодня разумность предстояло проверить.

Дом Арденов не изменился.

Это оказалось почти оскорбительно.

Те же высокие тёмные ворота.

Тот же герб — серебряный дракон над горной вершиной.

Те же каменные львы по обе стороны лестницы, хотя Лиара всегда считала странным украшать драконий дом львами.

Когда-то она спрашивала Рейнара, почему их не заменят.

Он ответил, что львы стоят здесь двести лет.

На замечание, что двести лет нелепости не делают её традицией, Рейнар засмеялся и обещал поднять вопрос перед советом дома.

Разумеется, не поднял.

Лиара посмотрела на львов и неожиданно поняла, что рада этому.

Хоть что-то осталось глупым и знакомым.

Эрвин Дал встретил её в вестибюле.

— Вы вовремя.

— Я восемь месяцев училась жить без людей, которые считают опоздание признаком высокого положения.

— Полезный навык.

— Советую двору.

Он провёл её не в парадную гостиную и не в бывшие личные комнаты.

За это Лиара была благодарна.

Переговорный кабинет находился в западном крыле. Она бывала там десятки раз, обычно во время официальных встреч, когда её присутствие требовалось лишь затем, чтобы дом Арденов выглядел семейным и надёжным.

У двери Эрвин остановился.

— Он внутри.

Лиара не спросила, кто.

— Я догадалась.

— Если хотите, я могу присутствовать.

Она посмотрела на него.

— Вы боитесь, что мы подерёмся?

— Нет.

— Напрасно. У меня теперь независимый статус.

Эрвин улыбнулся и открыл дверь.

Рейнар стоял у окна.

Конечно.

На мгновение Лиара почти рассмеялась от раздражения.

Восемь месяцев назад он точно так же стоял у окна, сообщая ей, что их брак должен закончиться.

Только теперь между ними был длинный стол, несколько кресел и официальное распоряжение короля.

Рейнар обернулся.

Лиара успела забыть, насколько трудно было смотреть на него и видеть сразу двух мужчин.

Одного знал весь двор.

Высокий, сдержанный, всегда собранный глава дома Арденов. Тёмные волосы, серые глаза, правильный сюртук без единой лишней детали. Человек, которому доверяли северные гарнизоны и не доверяли политические противники.

Второго когда-то знала только она.

Того, кто ненавидел слишком горячий чай.

Кто по ночам читал в постели и каждый раз обещал, что это последняя страница.

Кто смеялся совсем иначе, когда рядом не было придворных.

Второй оказался опаснее.

Лиара заставила себя видеть первого.

Рейнар несколько секунд ничего не говорил.

Его лицо почти не изменилось, но она слишком хорошо знала эти едва заметные признаки.

Напряжённая линия рта.

Чуть более медленный вдох.

Пальцы правой руки сомкнулись за спиной.

Он не ожидал её увидеть.

Хорошо.

— Лиара.

Её имя прозвучало слишком привычно.

— Лорд Арден.

В его взгляде мелькнуло что-то неприятное.

— Значит, это правда.

— Смотря что именно вам успели сообщить.

— Что король назначил руководить отбором тебя.

— Не руководить. Наблюдать, оценивать и сообщать выводы короне.

— Очень существенная разница.

— Для меня — да.

Рейнар посмотрел на Эрвина.

— Вы могли предупредить.

— Госпожа Вейн согласилась только сегодня утром.

— И никто не счёл нужным сказать мне?

Лиара почувствовала почти детское удовлетворение.

Потом вспомнила, что уже взрослая женщина и наслаждаться чужим раздражением неприлично.

Удовлетворение не исчезло.

— Мне тоже не сообщили заранее, что вы собираетесь выбирать новую жену, — заметила она. — Видимо, двор решил, что неожиданности укрепляют характер.

Его взгляд вернулся к ней.

— Я не собирался…

Он остановился.

Лиара ждала.

Рейнар редко начинал фразу, не зная, чем её закончит.

В прошлом она бы помогла.

Подсказала слово.

Сняла неловкость.

Теперь просто стояла.

— Это решение совета, — сказал он наконец.

— Я знаю.

— И короля.

— Мне сообщили.

— Я не просил устраивать отбор.

— Какая неожиданность. Выглядите вы совершенно счастливым женихом.

На мгновение в его глазах появилось знакомое тепло, почти смех.

Оно исчезло так быстро, что Лиара могла бы решить, будто показалось.

— Ты всё ещё разговариваешь так, будто спор для тебя отдельный вид спорта.

— А вы всё ещё отвечаете так, будто судите соревнование.

Он тихо выдохнул.

— Ты изменилась.

Фраза попала точнее, чем должна была.

Может быть, потому что восемь месяцев Лиара пыталась убедить себя в том же.

Она изменилась.

Стала самостоятельнее.

Сильнее.

Научилась платить счета, спорить с домовладельцем, открывать утром дверь своего бюро и не ждать, что кто-то решит, как должен выглядеть её день.

Но Рейнар произнёс это так, будто пытался понять, где именно исчезла женщина, которую он знал.

Лиара выдержала его взгляд.

— Нет. Просто теперь вам не нужно меня понимать.

В комнате стало очень тихо.

Эрвин отвернулся к бумагам с выражением человека, который внезапно обнаружил в них исключительную важность.

Рейнар смотрел на Лиару дольше, чем требовала обычная пауза.

— Возможно, именно в этом и была моя ошибка, — сказал он.

Она не ожидала.

Слишком рано.

Слишком просто.

И оттого опаснее.

— Мы здесь не для обсуждения нашего брака.

— Ты права.

Никакой попытки удержать тему.

Никакого привычного «но».

Это почему-то задело ещё сильнее.

Лиара подошла к столу и положила перед ним копию своих условий.

— Прежде чем начнётся работа, вы должны подтвердить, что ознакомились с правилами.

Рейнар взял бумагу.

Читал он быстро.

Она помнила это.

Первые два пункта не вызвали заметной реакции.

На третьем бровь едва заметно поднялась.

— «Не вправе изменять порядок встреч, назначенный независимым советником».

— Да.

— Ты собираешься устраивать испытания?

— Возможно.

— Какие?

— Если расскажу заранее, они перестанут быть полезными.

— Я жених.

— Я помню.

— Иногда по твоему выражению лица кажется, что нет.

— Иногда по вашему поведению кажется, что забыли вы.

Рейнар положил документ.

— Лиара, я не собираюсь выбирать жену по результатам состязания.

— Прекрасно. Я тоже не собираюсь заставлять шесть женщин соревноваться за право понравиться вам.

— Тогда что именно ты собираешься делать?

— Понять, кто они.

— Совет уже собрал сведения о каждой.

— Совет собирает сведения о происхождении, состоянии, родственных связях и политической пользе. Я собираюсь разговаривать с людьми.

— И этого достаточно?

— Нет. Но иногда это всё же лучше, чем родословная на восемь страниц.

Рейнар снова посмотрел на документ.

— Я не буду вмешиваться.

Лиара удивилась.

— Вот так просто?

— Ты ожидала спора?

— Рассчитывала минут на двадцать.

— Разочарован?

— Немного.

Рейнар почти улыбнулся.

— Тогда могу возразить для приличия.

— Не утруждайтесь.

Он взял перо и подписал подтверждение.

Лиара смотрела на знакомый наклон букв.

Когда-то этим почерком ей оставляли короткие записки на столе.

«Вернусь поздно».

«Поужинай без меня».

«Не забудь, что сегодня приезжает твоя мать».

Почему память сохраняет такую ерунду?

Не первые признания.

Не свадьбу.

Записки.

Она отвела глаза раньше, чем воспоминание успело стать слишком ясным.

— Всё? — спросил Рейнар.

— Почти.

— Есть ещё правила?

— Одно.

— Его нет в документе.

— Потому что оно относится только к нам.

Он медленно положил перо.

Лиара почувствовала, как напрягся Эрвин.

Наверное, решил, что сейчас услышит нечто личное.

— Пока я здесь, — сказала Лиара, — прошлое не даёт ни одному из нас преимуществ. Вы не просите меня о снисхождении к кандидатке, которая вам понравится. Не пытаетесь влиять на моё мнение. Не используете то, что знаете обо мне, чтобы изменить решение.

— А ты?

— Что я?

— Ты не будешь использовать то, что знаешь обо мне?

Вопрос оказался справедливым.

Лиара не любила справедливые вопросы, заданные в неудобный момент.

— Постараюсь.

— Значит, ты оставляешь себе право на исключение.

— Я оставляю себе право ошибиться.

Рейнар посмотрел на неё неожиданно серьёзно.

— Раньше ты редко его себе оставляла.

Она чуть не ответила.

Вместо этого собрала бумаги.

— Завтра в десять встреча с кандидатками.

— Все шесть одновременно?

— Сначала да.

— Почему?

— Хочу посмотреть, как люди ведут себя не только со мной, но и друг с другом.

— Ты ведь понимаешь, что каждая из этих женщин выросла при дворе?

— Именно поэтому будет особенно интересно посмотреть, что останется, когда закончится заученная вежливость.

Эрвин кашлянул.

— Если мы закончили…

— Закончили, — сказала Лиара.

Рейнар сделал шаг в её сторону.

Она сразу почувствовала расстояние.

Три шага.

Когда-то это вообще не было расстоянием.

Теперь казалось границей между двумя государствами.

Он остановился.

— Лиара.

Она подняла глаза.

— Что?

Рейнар явно хотел сказать что-то другое.

Снова эта короткая пауза.

Но в итоге произнёс:

— Я не знал, что корона обратится к тебе.

— Я верю.

— И если ты решишь отказаться даже сейчас…

Она усмехнулась.

— Не надейтесь.

На этот раз он действительно улыбнулся.

Не широко.

Но именно так, как улыбался раньше, когда она говорила что-нибудь, чего он не ожидал.

Лиара первой отвернулась.

— До завтра, лорд Арден.

— До завтра, госпожа Вейн.

Она вышла из кабинета, не ускоряя шага.

Только за дверью поняла, что всё это время слишком крепко держала папку.

На обложке остались следы ногтей.

На следующее утро шесть женщин вошли в небольшую голубую гостиную королевского дворца одна за другой.

Лиара стояла у окна и мысленно повторяла имена.

Не потому, что боялась забыть.

Потому что имена были проще людей.

Леди Селеста Варн — дочь герцога Варна, старого союзника короны. Высокая, светловолосая, безупречно спокойная.

Леди Ариэль Корвен — племянница главы восточного дома Корвенов. Тёмные волосы, внимательные карие глаза и выражение человека, который замечает больше, чем показывает.

Леди Норин Эсталь — самая молодая из шести, едва достигшая возраста, когда семья сочла её достаточно взрослой для большого политического брака.

Леди Вейса Рен — вдова без детей, известная при дворе острым языком и ещё более острым умом.

Леди Кассара Мейн — представительница богатейшего торгового дома из западных земель.

И леди Талия Орн, чья семья контролировала несколько крепостей на северной дороге.

Шесть женщин.

Шесть домов.

Шесть причин, по которым совет считал каждую подходящей Рейнару.

Рейнар стоял возле камина, и вид у него был такой, словно он предпочёл бы оказаться где угодно, включая заседание по пограничным налогам.

Лиара почти ему сочувствовала.

Почти.

— Благодарю, что пришли, — начала она, когда двери закрылись. — Полагаю, всем вам уже сообщили, кто я.

Вейса Рен слегка улыбнулась.

— О вас сложно не знать, госпожа Вейн.

— Надеюсь, хотя бы половина услышанного была неправдой.

— Боюсь, именно поэтому вы интересны.

Норин опустила глаза, скрывая улыбку.

Селеста осталась совершенно невозмутимой.

— Нам объяснили, что вы будете проводить оценку совместимости, — сказала она.

— Не совсем.

— Тогда что именно?

— Я не собираюсь определять, кто из вас достоин лорда Ардена.

Лиара почувствовала взгляд Рейнара, но не повернула головы.

— И не стану оценивать, кто лучше танцует, красивее одевается, знает больше придворных церемоний или способна назвать всех предков дома Арденов за последние четыреста лет.

Вейса подняла руку.

— Хорошо, что предупредили. Последнее я готовила всю ночь.

Несколько женщин засмеялись.

Даже Рейнар тихо выдохнул.

Напряжение стало слабее.

Именно этого Лиара добивалась.

— Мне важно другое, — продолжила она. — Как вы принимаете решения. Что для вас значит брак. Что вы готовы отдать ради положения и чем не готовы поступиться даже ради очень выгодного союза.

Талия Орн нахмурилась.

— Нас будут проверять?

— Нет.

— Но вы только что описали проверку.

— Если я заранее объявлю, где именно проверка, вы покажете мне то, что считаете правильным. Мне интереснее увидеть то, что вы делаете, когда забываете о впечатлении.

— Это звучит несколько нечестно, — сказала Кассара.

— Возможно.

Лиара улыбнулась.

— Зато брак длится значительно дольше придворного собеседования.

Ариэль впервые заговорила:

— А лорда Ардена вы тоже будете оценивать?

Комната замерла.

Лиара повернулась к ней.

Хороший вопрос.

Очень хороший.

— Разумеется.

Теперь уже все посмотрели на Рейнара.

Он скрестил руки на груди.

— Рад, что хотя бы это выяснилось заранее.

— Вы подписали условия, — напомнила Лиара.

— Я не жалуюсь.

— Выразительно не жалуетесь.

Вейса рассмеялась первой.

Селеста посмотрела на Лиару чуть внимательнее.

И тогда это случилось.

То самое ощущение.

Будто воздух потерял твёрдость.

Лиара сразу напряглась.

Нет.

Не сейчас.

Она смотрела на Селесту.

На мгновение голубая гостиная исчезла.

Перед глазами возник огромный зал.

Рейнар стоял у закрытой двери.

Селеста — рядом.

Где-то за дверью кричали люди.

Лиара не слышала слов, но почувствовала выбор.

Селеста могла открыть дверь.

Могла остаться.

Она посмотрела на Рейнара.

А потом отвела глаза.

Видение исчезло.

Лиара незаметно сжала пальцы.

Селеста.

Вот она?

Опасность?

Но не успела эта мысль сложиться, как Ариэль повернула голову к Норин.

Мир снова дрогнул.

Теперь Лиара увидела Ариэль в пустой комнате.

В её руках был документ с печатью дома Корвенов.

Она могла бросить его в огонь.

Или передать человеку, стоящему за дверью.

Ариэль долго смотрела на пламя.

Потом спрятала документ за спину.

Видение оборвалось.

Лиара перестала дышать.

Два.

Такого ещё не было.

Дар всегда приходил при сосредоточенном разговоре о конкретном союзе.

Никогда дважды подряд.

Она попыталась вернуть внимание к комнате.

— Госпожа Вейн? — спросила Кассара.

— Простите.

Лиара посмотрела на неё.

И почти сразу увидела третье.

Кассара сидела за большим столом напротив мужчины, лица которого Лиара не различала.

На столе лежала карта северных дорог.

Кассара двигала по ней небольшой серебряный знак.

Один путь закрывался.

Другой оставался свободным.

Она что-то подписала.

Видение исчезло.

Три.

Лиара почувствовала холод между лопатками.

Нет.

Это уже не совпадение.

Она повернулась к Талии.

Не хотела.

Но дар уже будто открыл дверь, которую она не умела закрывать.

Талия стояла на стене крепости.

Внизу горели сигнальные огни.

У неё в руке был ключ.

Перед ней — человек в форме северного гарнизона.

Он протягивал ладонь.

Талия медленно положила ключ ему в руку.

Четыре.

Лиара сделала шаг назад.

Рейнар заметил.

Конечно, заметил.

Но молчал.

Норин.

Самая молодая.

Испуганная.

Почти девочка среди женщин, которых с детства готовили к подобным союзам.

Лиара хотела отвернуться.

Не успела.

Норин стояла перед зеркалом, срывая с шеи цепочку с семейным знаком.

За её спиной кто-то плакал.

Норин закрыла ладонью рот, затем спрятала цепочку в ящик и заперла его.

Пять.

Лиара чувствовала собственное сердце.

Осталась Вейса.

Не смотри.

Глупо.

Она всё равно посмотрела.

Вейса стояла перед Рейнаром.

Между ними лежало письмо.

Рейнар тянулся к нему.

Вейса накрыла письмо ладонью.

Потом улыбнулась.

И бросила его в огонь.

Шесть.

Комната вернулась.

Шесть женщин сидели перед ней.

Спокойные.

Красивые.

Вежливые.

Каждая знала, как держать спину, куда положить руки и каким тоном отвечать человеку, от которого зависит её будущее.

Никто не выглядел опасным.

Никто не выглядел виновным.

И у каждой был секрет.

Лиара медленно перевела взгляд с одной кандидатки на другую.

Селеста что-то скрывала.

Ариэль тоже.

Кассара.

Талия.

Норин.

Вейса.

Шесть разных видений.

Шесть разных выборов.

Она пришла сюда искать одну женщину, чей брак с Рейнаром мог привести королевство к конфликту.

Но впервые с тех пор, как появился этот странный дар, Лиара совершенно не понимала, что он пытается ей показать.

Потому что опасность была связана не с одной кандидаткой.

Что-то скрывали все шестеро.

Глава 3. Правила выбора

Лиара поняла, что совершила первую серьёзную ошибку в новой должности, когда позволила шести женщинам одновременно оказаться перед ней.

До этого дар приходил редко, короткими вспышками, почти всегда после долгого разговора, когда она успевала хотя бы понять человека. Теперь же шесть чужих выборов наложились друг на друга, и на несколько мгновений ей показалось, что голубая гостиная стала теснее.

Перед ней по-прежнему сидели Селеста, Ариэль, Кассара, Талия, Норин и Вейса. Рейнар стоял возле камина, наблюдая за происходящим с той сдержанностью, которую посторонние принимали за спокойствие.

Лиара знала лучше.

Он уже заметил, что с ней что-то произошло.

К счастью, остальные пока заметили только паузу.

— Госпожа Вейн? — напомнила о себе Вейса Рен. — Вы собирались объяснить, чем ваши методы отличаются от обычного отбора.

Лиара собралась.

Шесть видений ничего не доказывали. В первом случае она едва не решила, что увидела предательство Селесты. Потом появилась Ариэль с документом, Кассара с картой, Талия с ключом, Норин с семейным знаком и Вейса, уничтожавшая письмо прямо перед Рейнаром.

Если считать каждую тревожную картину доказательством преступления, можно было немедленно арестовать всех шестерых, а заодно половину королевского двора — на всякий случай.

Нет.

Она уже совершила одну ошибку, пытаясь принимать короткое видение за готовый ответ.

С Эммой ей повезло: обстоятельства проявились почти сразу. Здесь будет иначе.

— Мои методы отличаются прежде всего тем, — сказала Лиара, — что я не вижу смысла в привычных развлечениях брачного отбора.

Норин удивлённо моргнула.

Селеста слегка приподняла подбородок.

— Вы имеете в виду балы? — спросила Ариэль.

— Балы, прогулки под присмотром половины двора, музыкальные вечера, на которых каждая из вас должна будет сделать вид, будто случайно выбрала именно ту песню, которую любит лорд Арден, и ужины, где все семь часов будут обсуждать погоду, охоту и достоинства чужих лошадей.

Вейса Рен одобрительно кивнула.

— Наконец-то кто-то сказал это вслух.

Рейнар оттолкнулся от каминной полки.

— Позвольте напомнить, что часть этих мероприятий уже назначена.

— Отмените.

— Лиара.

Она посмотрела на него.

— Вы подписали условия.

— Я подписал согласие не вмешиваться в вашу оценку. Я не давал согласия объявить войну дворцовому распорядителю.

— Тогда предупредите его заранее, чтобы успел попрощаться с семьёй.

Вейса прикрыла губы пальцами.

Кассара отвернулась к окну, но плечи её дрогнули.

Даже Селеста позволила себе едва заметную улыбку.

Рейнар несколько секунд смотрел на Лиару, потом перевёл взгляд на женщин.

— Похоже, решения уже принимаются без меня.

— Привыкайте, — сказала Лиара.

Она поняла, что фраза прозвучала двусмысленно, только когда в комнате стало чуть тише.

Рейнар понял тоже.

Ни один из них не продолжил.

Лиара повернулась к кандидаткам.

— Сегодня никаких испытаний не будет. Я хочу, чтобы вы отдохнули после дороги и привыкли друг к другу. Завтра начнём.

— С чего? — спросила Талия.

— Увидите.

— Но вы сказали, что хотите честности.

— Именно поэтому не стану предупреждать.

Кассара нахмурилась.

— Это всё больше похоже на испытание.

— Конечно. Просто не на то, к которому можно подготовиться с учителем этикета.

— Вы собираетесь ловить нас на ошибках?

Вопрос задала Норин.

До этого она почти не говорила.

Лиара посмотрела на неё внимательнее. Девушка сидела очень прямо, словно спина у неё была закреплена невидимой доской. При этом пальцы, сложенные на коленях, время от времени сжимались.

— Нет, — ответила Лиара. — Ошибки меня мало интересуют. Меня интересует, что человек делает после них.

Норин немного расслабилась.

Рейнар снова посмотрел на Лиару.

Она сделала вид, что не заметила.

— До завтра, дамы.

Когда кандидатки начали выходить, Лиара наблюдала.

Вейса пропустила вперёд Норин, хотя та стояла дальше от двери.

Талия задержалась, чтобы поднять обронённую Кассарой перчатку.

Кассара поблагодарила её без привычной светской улыбки.

Селеста остановилась рядом со служанкой, державшей дверь, и негромко спросила, не слишком ли тяжела створка. Девушка удивилась вопросу, потом улыбнулась.

Ариэль уходила последней.

Проходя мимо Лиары, она сказала:

— Вы нас уже оцениваете, верно?

— А вы?

Ариэль усмехнулась.

— Вас — да.

— И каковы результаты?

— Пока противоречивые.

— Наконец-то честный ответ.

Когда дверь закрылась, в комнате остались Лиара и Рейнар.

Точнее, Лиара надеялась, что остались.

Она повернула голову.

Эрвин Дал обнаружился возле книжного шкафа.

— Вы всё ещё здесь?

— Представитель короны должен наблюдать за первым этапом.

— Вы наблюдали.

— С большим интересом.

— Теперь можете уйти.

Эрвин посмотрел на Рейнара.

— Лорд Арден?

— Не втягивайте меня. Я подписал условия.

Лиара испытала неожиданное удовольствие.

— Видите? Он обучаем.

Рейнар тихо хмыкнул.

Эрвин поклонился и вышел.

Теперь они действительно остались вдвоём.

Лиара сразу занялась бумагами.

— Что с тобой произошло несколько минут назад?

Она не подняла головы.

— Ничего.

— Лиара.

— Это официальный разговор, лорд Арден.

— Хорошо. Госпожа Вейн, что с вами произошло несколько минут назад?

Она посмотрела на него.

— Вы всегда были раздражающе настойчивы.

— А вы всегда отвечали на вопрос о погоде рассказом о состоянии дорог, если не хотели говорить о погоде.

— Не помню.

— Неправда.

Опасный разговор.

Слишком знакомый.

Лиара сложила листы в папку.

— Я увидела кое-что.

Рейнар мгновенно стал серьёзным.

— У кого?

Она помедлила.

— У всех.

Он не сразу понял.

— У всех шестерых?

— Да.

— И?

— И пока это всё, что вам необходимо знать.

Его лицо изменилось.

Вот теперь она увидела главу дома Арденов, привыкшего получать информацию, если от неё зависела безопасность его людей.

— Если существует опасность…

— Я не знаю, существует ли она.

— Но ты что-то увидела.

— Шесть разных вещей, которые могут означать всё что угодно. Если я сейчас начну объяснять вам каждую, вы станете относиться к этим женщинам иначе. Наблюдение потеряет смысл.

— Я имею право знать, если одна из них представляет угрозу.

— Когда буду уверена, что представляет, узнаете первым.

— Это моя будущая жена.

— Пока это шесть женщин, которых семьи отправили сюда ради политического союза. Не заставляйте меня напоминать, что ни одна ещё не обязана стать вашей женой.

Рейнар сжал челюсть.

Лиара приготовилась к спору.

Он не последовал.

— Хорошо, — сказал он.

Она недоверчиво посмотрела на него.

— Что?

— Я сказал: хорошо.

— Я слышала.

— Тогда почему смотрите так, будто я заговорил на неизвестном языке?

— Потому что раньше после моего «не вмешивайтесь» обычно следовало ваше «я понимаю, но…».

Он помолчал.

— Возможно, я пытаюсь избавиться от этого «но».

Лиара не нашлась с ответом.

И это ей не понравилось.

Она взяла папку.

— До завтра.

— До завтра.

На следующий день придворный распорядитель чуть не лишился дара речи.

Его звали господин Варли, и он проработал во дворце тридцать два года, из которых, судя по выражению лица, все тридцать два потратил на защиту установленного порядка от людей вроде Лиары.

— Вы хотите отменить первый официальный ужин? — переспросил он.

— Нет. Я хочу его изменить.

— За четыре часа до начала?

— Именно поэтому я пришла утром.

— Госпожа Вейн, рассадка утверждалась две недели.

— Прекрасно. Значит, всем полезно будет узнать, что жизнь иногда меняет планы быстрее.

Варли побледнел.

— Рассадка не может меняться быстрее.

— Тогда сегодня у неё будет прекрасная возможность впервые попробовать.

Рядом с Лиарой Мира сосредоточенно изучала потолок.

После разговора выяснилось, что Лиаре как независимому советнику положен помощник во дворце. Она немедленно привела Миру.

Королевский секретарь попытался предложить вместо неё опытного придворного служащего.

Лиара спросила, умеет ли тот молчать.

Секретарь с уверенностью ответил, что разумеется.

Мира сказала:

— Тогда нам не подходит.

Почему-то после этого спор закончился.

— Что именно вы намерены изменить? — обречённо спросил Варли.

Лиара передала ему лист.

Он прочёл.

Его лицо стало ещё бледнее.

— Вы убираете главный стол?

— Да.

— Но где будет сидеть лорд Арден?

— На стуле.

Мира закашлялась.

Варли посмотрел на неё с обидой.

— Я понимаю, что на стуле. Где именно?

— Узнает, когда придёт.

— А дамы?

— Тоже.

— Нет именных карточек?

— Нет.

— Нет установленного порядка?

— Есть. Каждый выбирает место самостоятельно.

— Это совершенно недопустимо.

— Почему?

— Потому что все будут стараться сесть ближе к лорду Ардену.

— Вот и посмотрим.

Варли будто впервые задумался, что это тоже информация.

— А меню?

— Оставьте первое блюдо. Остальное замените.

— На что?

Лиара объяснила.

Мира отвернулась к окну.

Господин Варли смотрел на Лиару так, словно она только что предложила подавать ужин на дворцовой крыше.

— Это еда для обычного семейного стола.

— Именно.

— Лорд Арден…

— Переживёт.

— Кандидатки…

— Тоже.

— Но зачем?

Лиара улыбнулась.

— Люди очень хорошо умеют вести себя за торжественным столом. Мне хочется увидеть, как они ведут себя за обычным.

Рейнар узнал об изменениях последним.

Лиара подозревала, что Мира специально проследила за этим.

Когда он вошёл в малую столовую, на его лице ещё сохранялось спокойное выражение. Потом он увидел круглый стол вместо длинного церемониального, восемь одинаковых мест, большую корзину свежего хлеба и несколько простых блюд, которые легко могли стоять на столе богатой семьи, но никак не соответствовали ужину шести претенденток на один из самых заметных браков королевства.

— Нет, — сказал Рейнар.

Лиара поправила салфетку.

— Добрый вечер.

— Что это?

— Стол.

— Я вижу.

— Уже хорошо.

Он подошёл ближе.

— Где распорядитель?

— Думаю, молится о моём скором отъезде.

— Я начинаю понимать его.

— Тогда можете присоединиться.

— Лиара, сегодня должен был состояться официальный ужин.

— Он и состоится. Здесь присутствует лорд, шесть знатных дам и достаточно людей, готовых следить, чтобы вы случайно не воспользовались неправильной вилкой. Что ещё требуется официальному ужину?

— Например, порядок рассадки.

— А вот его не будет.

Он посмотрел на восемь мест.

— Ты специально устроила это.

— Разумеется.

— Зачем?

— Если скажу, испорчу наблюдение.

— Я начинаю жалеть, что подписал условия.

— Уже поздно.

Двери открылись.

Первой вошла Селеста.

Её взгляд скользнул по столу, задержался на отсутствующих карточках, затем на Лиаре. Ни удивления, ни недовольства.

— Добрый вечер.

Ариэль заметила перемены второй и усмехнулась.

Вейса, увидев круглый стол, сказала:

— Госпожа Вейн, я начинаю вас любить.

— Не спешите. Вечер только начался.

Норин заметно растерялась.

Талия просто выбрала ближайшее место.

Кассара подошла к столу и спросила:

— Рассадка свободная?

— Полностью.

Вот тогда началось самое интересное.

Никто не бросился к Рейнару.

Слишком очевидно.

Каждая женщина была воспитана достаточно хорошо, чтобы понимать, как глупо будет выглядеть попытка первой занять место рядом с женихом.

Поэтому возникла короткая, почти безупречно вежливая война.

— Леди Норин, прошу вас.

— Нет, что вы, леди Селеста, это место удобнее для вас.

— Леди Ариэль, возможно, вы…

— Мне совершенно всё равно, где сидеть.

— Тогда, пожалуй…

Рейнар наклонился к Лиаре.

— Это жестоко.

— Они взрослые женщины.

— Ты заставила их воевать из-за стульев.

— Я ничего не заставляла.

— Ты наслаждаешься.

— Немного.

В итоге рядом с Рейнаром оказались Селеста и Норин.

Но произошло это по-разному.

Селеста заняла место после того, как дважды уступила его другим и поняла, что дальнейшая вежливость начнёт выглядеть театром.

Норин же просто не заметила, куда садится, пока уже не оказалась рядом с женихом. Осознав это, она покраснела так сильно, что Лиара едва удержалась от улыбки.

Ужин начался спокойно.

Первые десять минут говорили о столице.

Потом о дороге.

Затем Вейса спросила Рейнара:

— Лорд Арден, вы действительно любите охоту или это одно из тех увлечений, которые придворные мужчины обязаны иметь, чтобы им было что обсуждать?

Рейнар отложил вилку.

— Не люблю.

Вейса просияла.

— Прекрасно. Я тоже.

— Тогда почему в ваших сведениях сказано обратное? — спросила Кассара.

Вейса посмотрела на Лиару.

— Насколько конфиденциальными были эти сведения?

— Уже нисколько, — сказала Лиара.

— Мой отец решил, что мужчина, владеющий северными землями, наверняка оценит женщину, способную провести три часа на лошади ради того, чтобы потом четыре часа рассказывать об этом за ужином.

Рейнар улыбнулся.

— Ваш отец ошибся.

— Я сообщу ему. Возможно, это станет лучшим итогом моего участия в отборе.

Обстановка постепенно становилась живее.

Норин перестала сидеть, словно ожидала экзамена.

Ариэль спорила с Талией о том, должен ли супруг главы дома участвовать в управлении его землями.

Кассара задавала слишком точные вопросы о торговых дорогах.

Селеста слушала больше, чем говорила.

Лиара замечала всё.

Именно поэтому увидела, когда молодой слуга у стены начал нервничать.

Парню было не больше семнадцати. Он держал большое блюдо и никак не решался подойти к столу.

Потом Лиара поняла почему.

На блюде не хватало одной порции.

Господин Варли, очевидно, не успел перестроить кухню так идеально, как хотел.

Слуга подошёл.

— Прошу прощения, милорд, миледи. Произошла ошибка.

Варли, стоявший у стены, побледнел.

— Какая?

Юноша посмотрел на него так, будто предпочёл бы провалиться сквозь пол.

— Одно из блюд испорчено при подаче.

За столом воцарилась короткая тишина.

Пустяковая проблема.

Но именно такие проблемы иногда показывали человека лучше подготовленного разговора.

— Возьмите моё, — сразу сказала Норин.

Почти одновременно Ариэль произнесла:

— Можно просто разделить остальные.

Талия кивнула.

— Так быстрее.

Кассара посмотрела на количество порций и заметила:

— Если разделить на семь, никто даже не останется голодным.

Вейса добавила:

— А если кто-то останется, я отдам ему десерт лорда Ардена.

— Почему мой? — спросил Рейнар.

— Вы единственный мужчина за столом. Вам полезно почувствовать ответственность.

Он рассмеялся.

Слуга тоже не удержался.

Только Селеста ничего не сказала.

Лиара заметила это.

Заметил и Рейнар.

Юноша уже собирался уйти, когда Селеста поднялась.

— Подождите.

Он остановился.

— Вы обожглись?

Все посмотрели на него.

Только теперь Лиара увидела покрасневшие пальцы, которыми он держал край блюда.

Парень смутился.

— Немного, миледи.

Селеста подошла к нему и сама забрала тяжёлое блюдо.

— Тогда сначала позаботьтесь о руке. Мы как-нибудь справимся с ужином без вас.

Варли хотел вмешаться.

Селеста взглянула на него.

— Господин распорядитель, если вас беспокоит порядок подачи, я готова официально подтвердить, что виновата во всём сама.

Вейса восхищённо подняла брови.

Слуга пробормотал благодарность и ушёл.

Селеста вернулась на место.

Никакой демонстративной скромности.

Никакой попытки проверить, заметил ли Рейнар её поступок.

Она просто продолжила разговор.

Лиара записала одну строчку.

Рейнар заметил.

И впервые за ужин перестал выглядеть раздражённым её методами.

На следующее утро Лиара устроила спор.

Не настоящий.

По крайней мере, сначала.

Двое дворцовых работников получили заранее оговорённые роли. Один утверждал, что второй без разрешения взял дорогой отрез ткани со склада для украшения комнаты высокопоставленной гостьи. Второй объяснял, что приказ исходил от помощника распорядителя и отказаться он не мог.

Каждую кандидатуру по очереди просили выслушать обоих и предложить решение.

Рейнар, узнав об этом, посмотрел на Лиару почти с обвинением.

— Они претендуют на брак, а не на должность судьи.

— Человек, который войдёт в ваш дом, будет ежедневно иметь власть над десятками людей.

— Управлением занимаются соответствующие служащие.

— Очень удобная мысль. Особенно для тех, кого несправедливо наказывает соответствующий служащий.

Он хотел возразить.

Потом промолчал.

Первой была Талия.

Она выслушала обоих до конца и потребовала позвать помощника распорядителя.

— Его сейчас нет во дворце, — ответила Лиара.

— Тогда наказание откладывается до его возвращения. Нельзя решать, кто виноват, если отсутствует человек, чей приказ стал причиной спора.

Разумно.

Кассара задала больше вопросов, чем сам Эрвин Дал во время официального расследования.

К концу разговора она точно установила стоимость ткани, круг лиц, имевших доступ на склад, и зачем вообще понадобилось украшать комнату.

Вейса предложила заставить помощника распорядителя собственноручно объяснить всем троим, какие именно распоряжения считаются законными.

Норин долго сомневалась, но в итоге сказала:

— Я не понимаю, почему кто-то обязательно должен быть наказан. Если правила настолько запутаны, что два человека честно поняли их по-разному, сначала нужно исправить правила.

Лиара записала это особенно внимательно.

Ариэль почти сразу заметила, что оба служащих говорят слишком правильно.

— Это постановка?

Лиара не стала лгать.

— Частично.

— Тогда моя оценка зависит от того, знаете ли вы сами правильный ответ.

— Не знаю.

Ариэль улыбнулась.

— Хорошо. Значит, мы обе в одинаковом положении.

Селеста была последней.

Она выслушала первого работника.

Потом второго.

Задала всего два вопроса.

— Кто потеряет деньги, если ткань окажется испорчена?

— Склад, миледи.

— А кто потеряет место, если сейчас признает, что действовал без приказа?

Второй слуга побледнел.

— Я, миледи.

Селеста повернулась к первому.

— Вы уверены, что хотите добиться именно наказания?

Мужчина растерялся.

— Я хочу, чтобы было справедливо.

— Это не всегда одно и то же.

Она предложила до выяснения обстоятельств удержать стоимость ткани не с человека, а из общего хозяйственного резерва, а после разговора с отсутствующим помощником вернуть деньги туда, если подтвердится приказ.

— И если не подтвердится? — спросила Лиара.

Селеста посмотрела на виновника.

— Тогда человек должен возместить ущерб. Но только ущерб. Не унижение, не показательное наказание и не потерю места за одну ошибку.

Лиара почувствовала, как Рейнар рядом едва заметно изменил позу.

— Вы удивлены? — тихо спросила она.

— Немного.

— Почему?

— Я ожидал, что Селеста будет самой… предсказуемой.

— Потому что она идеально воспитана?

— Потому что её отец всю жизнь считает строгость главным способом управления домом.

Лиара посмотрела на Селесту.

Та благодарила двух слуг за участие, хотя считала ситуацию настоящей.

— Значит, дочь не обязана быть копией отца.

Рейнар повернул голову.

— Это относится только к детям?

Лиара поняла вопрос.

— Сейчас мы обсуждаем Селесту.

— Конечно.

Его спокойствие начинало раздражать сильнее прежних споров.

Третье испытание Лиара не называла испытанием даже мысленно.

Она распорядилась подготовить для каждой кандидатки отдельный небольшой подарок от короны в знак участия в отборе. Каждая могла выбрать одно из трёх: драгоценность, право на редкую привилегию для своего дома или денежную сумму.

Но рядом лежал четвёртый конверт.

В нём говорилось, что выбранный дар можно полностью передать семье дворцового мастера, чей дом недавно сгорел. Лиара специально настояла, чтобы человек был кандидаткам совершенно незнаком.

Никаких наград за отказ от подарка.

Никаких преимуществ.

Более того, женщинам прямо сообщили: их решение останется конфиденциальным и не повлияет на отбор.

Рейнар прочитал условия и покачал головой.

— Это уже манипуляция.

— Почему?

— Потому что они догадаются, какого ответа ты ждёшь.

— Не уверена.

— Любая разумная женщина выберет помощь семье, если знает, что её оценивают.

— Поэтому им сказали, что решение конфиденциально.

— Ты всё равно узнаешь.

— А они об этом не знают.

— Это нечестно.

Лиара повернулась к нему.

— А обещать человеку власть, положение и богатство, а потом ожидать, что всё это никак не повлияет на его выбор, честно?

Он нахмурился.

— Ты проверяешь щедрость.

— Нет. Щедрость — слишком простое слово.

— Тогда что?

— Я смотрю, способен ли человек отказаться от выгоды, если никто за это не похвалит.

Рейнар некоторое время молчал.

— А если кто-то выберет подарок себе?

— Тогда я спрошу почему.

— И осудишь.

— Нет.

— Правда?

— Иногда человеку нужен этот подарок больше, чем незнакомцу. Иногда за красивым самопожертвованием скрывается желание выглядеть хорошим. А иногда человек просто хочет драгоценность и честно это признаёт. Меня интересует причина.

Рейнар посмотрел на неё так, будто услышал нечто неожиданное.

— Что?

— Ничего.

— Вы опять смотрите на меня этим своим выражением.

— Каким?

— Будто вспомнили то, что предпочли бы забыть.

Он отвёл взгляд.

— Возможно.

Лиара не стала спрашивать.

Результаты удивили обоих.

Норин выбрала деньги для семьи мастера почти сразу.

Талия — тоже.

Ариэль сначала выбрала привилегию для дома Корвенов, потом долго сидела над конвертом и всё же оставила решение прежним.

Когда Лиара спросила почему, та ответила:

— Потому что эта привилегия позволит моему дому отменить сбор с трёх деревень. Если я пожертвую её одной семье, помогу пятерым людям. Если сохраню, возможно, нескольким сотням.

Лиара записала ответ.

Кассара выбрала денежную сумму себе.

— Без стыда? — спросила она.

— А должна?

— Нет.

— Тогда объясню. Я удвою сумму и отправлю мастеру от своего дома. Королевский подарок хочу оставить себе, потому что дома отец считает всё полученное мной собственностью семьи. Мне нравится мысль хотя бы об одной вещи, которую он не сможет присвоить.

Лиара перестала писать.

Кассара улыбнулась.

— Вы же хотели честности.

— Именно.

Вейса выбрала драгоценность.

— Я ужасный человек? — спросила она.

— Пока данных недостаточно.

— Прекрасно. Тогда записывайте: мастер получит деньги через моего управляющего. А драгоценность я продам через месяц и на эти деньги устрою себе поездку туда, где никто не произносит слово «отбор».

Лиара засмеялась.

Селеста отказалась от собственного подарка.

Но вместо передачи всей суммы семье мастера попросила разделить её между этой семьёй и тремя дворцовыми работниками, которые недавно потеряли жильё по другой причине.

— Почему? — спросила Лиара.

— Потому что странно выбирать одного несчастного только потому, что его история случайно попала в красивый конверт.

Это был сильный ответ.

Слишком сильный, если бы Селеста хотела произвести впечатление.

Но она была уверена, что Лиара его не услышит.

К концу третьего дня у Лиары появилась проблема.

Селеста Варн казалась почти идеальной.

Не безупречной — безупречные люди вызывали у Лиары гораздо больше подозрений, чем люди с очевидными недостатками.

Селеста могла быть холодной.

Иногда слишком контролировала собственные реакции.

Избегала разговоров о своём отце и заметно меняла тему, когда кто-то касался интересов дома Варн.

Но с людьми ниже себя по положению обращалась естественно, без показной доброты. Умела слушать. Не унижала слабых. Не требовала особого отношения. Несколько раз защищала Норин, когда та терялась в разговоре.

И Рейнар рядом с ней был спокоен.

Не счастлив.

Лиара не хотела даже думать об этом слове.

Но спокоен.

Они понимали политический язык друг друга, говорили без лишних пояснений, одинаково быстро разбирались в сложных вопросах.

Со стороны выглядели подходящей парой.

Эта мысль оказалась неприятнее, чем Лиара ожидала.

Она раздражённо закрыла журнал.

— Вы собираетесь сломать перо? — спросила Мира.

Они сидели в небольшой комнате, выделенной им во дворце.

— Нет.

— Тогда объясни ему это. Оно уже испугалось.

Лиара положила перо.

— Селеста хороша.

— Какая трагедия.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Мира разложила записи.

— Тебе было бы легче, если бы все шесть оказались чудовищами?

— Конечно нет.

— Лгунья.

Лиара посмотрела на неё.

— Немного легче.

— Вот. Теперь честно.

— Но первое видение…

Она замолчала.

Мира знала, что Лиара увидела что-то у каждой, но деталей та пока не рассказывала.

— Что там было?

Лиара описала зал.

Закрытую дверь.

Крики.

Рейнара рядом с Селестой.

И то, как женщина отвернулась.

Мира нахмурилась.

— Может быть, она просто испугалась.

— Может.

— Или за дверью был враг.

— Возможно.

— Или открыть дверь означало сделать хуже.

— Именно поэтому я не могу считать видение доказательством.

Мира немного помолчала.

— Но тебе оно не нравится.

— Совсем.

Ответ пришёл вечером.

Не потому, что Лиара искала его.

После ужина кандидаты разошлись по своим покоям. Рейнар задержался для разговора с Эрвином. Лиара собиралась вернуться домой, когда увидела Селесту в галерее.

Та стояла возле высокого окна и разговаривала с пожилой служанкой.

Женщина плакала.

Селеста держала её за руки и что-то тихо говорила.

Лиара хотела пройти мимо.

Это был личный момент.

Но служанка ушла, а Селеста заметила её.

— Госпожа Вейн.

— Леди Селеста.

— Вы уже закончили на сегодня?

— Почти.

Селеста посмотрела туда, где скрылась служанка.

— Её сын служит на северной границе. Сегодня пришло письмо, что подразделение перевели дальше к перевалу.

— Она боится?

— Конечно.

В голосе Селесты появилась усталость, которую Лиара раньше не слышала.

— Знаете, иногда двор удивительно легко говорит о границах, союзах и крепостях. Как будто всё это существует без людей.

Лиара почувствовала неожиданную симпатию.

— Рейнар говорил почти то же самое.

Селеста повернулась.

— Правда?

— Очень давно.

Слова вырвались раньше, чем Лиара успела остановить их.

Селеста заметила.

Но тактично не спросила.

— Он хороший человек? — произнесла она спустя несколько секунд.

Лиара почти рассмеялась.

— Вы спрашиваете бывшую жену?

— Именно поэтому.

— Тогда вы очень смелая.

— Или очень глупая.

Лиара посмотрела в окно.

— И то и другое иногда помогает в браке.

Селеста улыбнулась.

— Я не спрашиваю, хороший ли он муж.

Вот это попало ближе.

— А что вы спрашиваете?

— Когда всё становится действительно плохо, он остаётся рядом?

Мир дрогнул.

Лиара не успела подготовиться.

Галерея исчезла.

Снова тот огромный зал.

Но теперь картина была яснее.

Рейнар стоял возле закрытой двери.

По его лицу текла кровь от рассечённой брови. Он держался за стену, словно только она позволяла ему оставаться на ногах.

За дверью слышались крики.

Селеста стояла рядом.

Она могла помочь ему.

Лиара знала это так же ясно, как раньше знала выбор Кайла.

Рейнар сказал что-то.

Селеста посмотрела на него.

В её лице было чувство.

Настоящее.

Боль.

Привязанность.

И страх.

Потом она отступила.

Не к двери.

От Рейнара.

Он попытался удержаться на ногах один.

Селеста отвернулась и ушла.

Видение исчезло.

Лиара ухватилась за край подоконника.

— Госпожа Вейн?

Голос Селесты звучал совсем рядом.

— Всё хорошо.

— Вы побледнели.

— Просто устала.

Ложь вышла неубедительной.

Селеста посмотрела на неё внимательнее.

— Это связано со мной?

Лиара выпрямилась.

— Почему вы спрашиваете?

— Потому что я не слепая.

Вот это тоже был хороший ответ.

Слишком много хороших ответов.

— Пока я ничего не могу вам сказать.

Селеста кивнула.

Не потребовала объяснений.

Не стала защищаться.

— Тогда ответите на мой вопрос?

Лиара вспомнила, что она спросила.

Когда всё становится действительно плохо, Рейнар остаётся рядом?

Лиара могла сказать много.

Что именно в этом заключалась проблема.

Рейнар всегда оставался.

С домом.

С долгом.

С обязанностью.

С каждым человеком, за которого считал себя ответственным.

Иногда настолько упорно, что забывал спросить, хочет ли тот человек именно такой помощи.

— Да, — сказала она. — Он остаётся.

Селеста медленно кивнула.

— Спасибо.

И ушла.

Лиара смотрела ей вслед.

Теперь видение стало яснее.

Не полностью.

Но достаточно, чтобы понять главное.

Если однажды наступит момент, когда Рейнар действительно будет нуждаться в Селесте, она может не остаться.

Это ещё не делало её плохим человеком.

Но делало вопрос намного сложнее.

К тому времени, когда Лиара вернулась в выделенную ей рабочую комнату, дворец почти затих.

Мира уехала час назад, потому что её тётка праздновала день рождения и грозилась лично прийти за племянницей, если та снова опоздает.

Эрвин тоже исчез.

Лиара собрала бумаги, погасила одну свечу и только тогда услышала за дверью шаги.

Рейнар вошёл без стука.

Она посмотрела на него.

— У вас во дворце закончились двери, в которые принято стучать?

— Это мой дом.

— Мы сейчас во дворце.

Он осмотрелся.

— Тогда прошу прощения.

— Поздно. Нарушение записано.

— Насколько серьёзное наказание?

— Пока решаю.

Он подошёл к столу.

На нём лежало несколько листов с именами кандидаток.

Рейнар взглянул на верхний.

Селеста Варн.

— Она впереди?

Лиара прикрыла лист ладонью.

— Никакого списка мест нет.

— Значит, впереди.

— Почему?

— Ты всегда кладёшь самую важную бумагу сверху.

Лиара замерла.

Ненадолго.

Достаточно, чтобы он заметил.

— Я изменила привычки.

— Некоторые.

— Вы пришли обсуждать кандидаток?

— В том числе.

— Тогда садитесь.

Он сел напротив.

Некоторое время они обсуждали Талию, Кассару и Ариэль.

Нормально.

Спокойно.

Почти профессионально.

Именно так, как Лиара хотела.

Потом Рейнар спросил:

— Почему ты устроила историю со слугами?

— Хотела посмотреть, как они относятся к людям, от которых им ничего не нужно.

— Я сначала считал это бессмысленным.

— Я заметила.

— Ты всегда замечала, когда я считал что-то бессмысленным.

— У вас особое лицо.

— Какое?

Лиара машинально показала.

Чуть сжала губы, приподняла левую бровь.

Рейнар рассмеялся.

Не вежливо.

По-настоящему.

И от этого звука у неё внутри что-то болезненно повернулось.

— Неужели я так выгляжу?

— Хуже.

— Почему ты мне никогда не говорила?

— Говорила.

— Не помню.

— Потому что вы считали это бессмысленным.

Он снова улыбнулся.

И в этот момент произошло самое опасное за последние три дня.

Лиара тоже улыбнулась.

Не как независимый советник.

Не как бывшая жена, тщательно следящая за каждой границей.

Просто потому, что когда-то они сотни раз разговаривали именно так.

Рейнар заметил.

Улыбка медленно исчезла с его лица, но тепло осталось во взгляде.

— Я скучал по этому.

Лиара опустила глаза к бумагам.

Вот она.

Черта.

Ещё одно слово — и профессиональный разговор превратится во что-то другое.

— Рейнар.

Он замолчал.

Впервые за всё время она назвала его по имени.

Не «лорд Арден».

Не сухое обращение через стол.

Просто Рейнар.

И от этого стало только хуже.

— Лиара, я хотел…

Она подняла ладонь.

— Не надо.

— Я всего лишь…

— Не надо.

Он смотрел на неё.

Она заставила себя выдержать этот взгляд.

— Я здесь не для того, чтобы вспоминать наш брак. Я здесь, чтобы устроить следующий.

На несколько секунд тишина стала почти осязаемой.

Рейнар отвёл глаза первым.

— Понимаю.

Лиара собрала листы.

— Хорошо.

— Нет.

Она остановилась.

— Что?

Он медленно поднялся.

— Я сказал, что понимаю. Не сказал, что мне это нравится.

Сердце ударило слишком сильно.

Лиара не позволила этому отразиться на лице.

— Вам и не обязано нравиться.

— Знаю.

Он взял со стола погасшую свечу, машинально переставил её дальше от бумаг — так же, как делал раньше, когда боялся, что Лиара однажды сожжёт половину кабинета своей привычкой работать среди разложенных листов.

Обычное движение.

Мелочь.

Именно поэтому она оказалась опаснее признания.

Рейнар, кажется, тоже понял, что сделал.

Его рука замерла.

Их взгляды встретились.

— Доброй ночи, Лиара.

На этот раз она не поправила обращение.

— Доброй ночи.

Он дошёл до двери.

— Рейнар.

Он обернулся.

Лиара сама не знала, зачем остановила.

Наверное, ради работы.

Конечно, ради работы.

— Селеста действительно кажется вам подходящей?

Он подумал прежде, чем ответить.

— Да.

Это было разумно.

Честно.

И совершенно неприятно слышать.

— Понятно.

— Но ты спросила не то.

— Простите?

— Ты спросила, кажется ли она мне подходящей. Не спросила, хочу ли я на ней жениться.

Лиара почувствовала, как прежнее тепло исчезает, уступая чему-то гораздо более опасному.

— И я не стану спрашивать.

Рейнар несколько секунд смотрел на неё.

Потом кивнул.

— Именно этого я и боялся.

Дверь закрылась.

Лиара осталась одна.

На столе перед ней лежало имя Селесты Варн.

Умная.

Сдержанная.

Добрая с теми, от кого ей ничего не нужно.

Способная отказаться от выгоды.

Женщина, которую любой разумный совет назвал бы прекрасной супругой для главы дома Арденов.

И женщина, которая в каком-то ещё не существующем будущем отвернётся от Рейнара именно тогда, когда он будет нуждаться в ней больше всего.

Лиара медленно провела пальцем по имени.

Кажется, самое сложное в выборе оказалось вовсе не понять, кто хорош.

Гораздо сложнее было понять, достаточно ли этого.

Глава 4. То, чего мы не сказали

Первый слух Лиара услышала ещё до завтрака.

Второй — по дороге к выделенному ей кабинету.

К девяти утра Мира принесла третий и сообщила, что если двор продолжит работать с такой скоростью, к обеду Лиара успеет одновременно выйти замуж за Рейнара, отравить всех шестерых кандидаток и тайно объявить себя королевой северных земель.

— Пожалуйста, скажи, что последнюю часть ты придумала сама, — попросила Лиара.

Мира закрыла дверь кабинета и положила на стол свежую стопку бумаг.

— Хотела бы. Пока дошла сюда, две дамы обсуждали у лестницы, что ты специально создаёшь невозможные испытания, чтобы ни одна женщина не прошла отбор.

— Это хотя бы правдоподобно.

— Ещё говорят, что ты отказалась назвать Селесту лучшей кандидаткой, потому что увидела, как лорд Арден смотрел на неё за ужином.

Лиара, собиравшаяся налить себе чай, остановилась.

— И как же он смотрел?

— Не знаю. Мне не рассказали. Но, судя по выражению лица той дамы, очень брачно.

— Какая содержательная характеристика.

— Я тоже впечатлилась.

Лиара села.

На самом деле смеяться не хотелось.

Слухи при дворе никогда не были просто разговорами. Иногда они начинались с двух скучающих женщин у окна, а через день превращались в мнение половины совета.

Восемь месяцев назад она знала это настолько хорошо, что могла по одной случайно брошенной фразе понять, какой именно дом решил испытать терпение Арденов.

Теперь ей очень хотелось забыть подобные навыки.

— Есть что-нибудь ещё?

Мира замялась.

Вот это Лиаре не понравилось.

— Говори.

— Некоторые уверяют, что весь этот отбор — твой способ доказать Рейнару, что ни одна женщина ему не подходит.

— Очень трогательно.

— И что потом ты собираешься предложить ему единственный оставшийся вариант.

Лиара подняла глаза.

Мира выдержала паузу.

— Себя.

Чай всё-таки пролился на блюдце.

Лиара спокойно поставила чашку.

— Конечно.

— Лиара…

— Нет, всё прекрасно. Даже немного льстит. Оказывается, я разработала сложнейший план возвращения бывшего мужа, включающий короля, шесть великих домов и поддельную профессиональную деятельность. Жаль, что меня не предупредили. Я бы хотя бы выглядела более загадочно.

Мира подошла ближе.

— Тебя это задело.

— Меня задело, что люди настолько скучны.

— Не только.

Лиара взяла первую бумагу из стопки.

— У нас сегодня встречи с Талией и Кассарой. После обеда должна прийти Ариэль. Если мы будем обсуждать каждую глупость, которую кто-то сказал обо мне в коридоре, у нас закончится день раньше, чем сплетни.

Мира не двигалась.

— Что?

— Ты снова делаешь то самое.

— Какое?

— Очень красиво объясняешь, почему тебя что-то не волнует.

Лиара подняла на неё взгляд.

— Это полезный навык.

— Наверное.

Мира наконец села напротив.

— Только сегодня утром мне уже трижды спросили, правда ли, что ты исключила двух кандидаток.

Лиара нахмурилась.

— Я никого не исключала.

— Знаю.

— Даже предварительных выводов ещё нет.

— Знаю.

— Тогда откуда…

В дверь постучали.

Не успела Лиара ответить, как вошёл Эрвин Дал.

На этот раз без обычного спокойствия.

В руках он держал тонкую папку.

— Доброе утро.

— Судя по вашему лицу, нет.

— Боюсь, вы правы.

Мира выпрямилась.

Лиара посмотрела на папку.

— Что произошло?

Эрвин подошёл к столу и положил перед ней несколько листов.

На первом стояло её имя.

Не просто имя.

Её подпись.

Лиара сначала увидела именно её.

Почти правильный наклон букв. Чуть слишком длинный последний штрих, но человеку, который не видел, как она подписывает документы каждый день, разница показалась бы несущественной.

Она взяла лист.

«Предварительная оценка кандидаток брачного отбора лорда Рейнара Ардена».

Дальше шёл список.

Селеста Варн — непригодна вследствие эмоциональной ненадёжности.

Ариэль Корвен — склонна скрывать информацию.

Кассара Мейн — руководствуется преимущественно выгодой собственного дома.

Талия Орн — потенциально опасна для интересов дома Арденов.

Вейса Рен — не демонстрирует достаточной серьёзности намерений.

Норин Эсталь — не обладает необходимой зрелостью для брака подобного уровня.

Под списком стояла рекомендация продолжить отбор лишь формально, поскольку «ни одна из представленных кандидаток не может считаться подходящей супругой лорда Ардена».

Лиара дочитала до конца.

Потом перечитала.

Не потому, что могла изменить смысл.

Потому что часть её всё ещё надеялась обнаружить нелепость настолько очевидную, что никто не сможет принять это за настоящий документ.

Такой нелепости не было.

Наоборот.

Подделка была хорошей.

Очень хорошей.

Тот, кто составлял текст, знал достаточно, чтобы сделать ложь похожей на правду.

— Где это нашли?

— Сегодня утром копии появились в канцелярии трёх домов, — ответил Эрвин. — Ещё одну передали секретарю совета.

— Одновременно?

— Почти.

Лиара посмотрела на подпись.

— Я никогда не составляла такого списка.

— Я знаю.

— Совет знает?

Эрвин промолчал на секунду дольше, чем ей хотелось.

— Совет хочет услышать объяснения.

Лиара тихо рассмеялась.

— Объяснения чего? Как я умудрилась не написать документ, который не писала?

— Формулировки выглядят убедительно.

— Это не мои формулировки.

Она остановилась.

И посмотрела снова.

«Эмоциональная ненадёжность».

Нет.

Но мысль была опасно близкой к тому, что она сама записала о Селесте после видения.

Не этими словами.

Никогда такими.

Но смысл…

Лиара перевернула лист.

— Откуда это взялось?

— Именно это мы пытаемся установить.

— Кто имел доступ к моим записям?

— Вы, ваша помощница…

— Мира ни при чём.

— Я не утверждаю обратного.

— Кто ещё?

— Дворцовые служащие, отвечающие за уборку вашей комнаты. Несколько секретарей могли войти туда по служебным причинам. Лорд Арден.

Лиара резко подняла голову.

— Рейнар не трогал мои бумаги.

Эрвин ничего не сказал.

Она почувствовала раздражение уже на себя.

Слишком быстро.

Слишком уверенно.

— По крайней мере, — добавила она, — я не видела, чтобы он это делал.

— Нас интересуют все возможности.

Мира взяла копию.

— Здесь есть вещи, которые мы вообще не обсуждали ни с кем.

— Какие? — спросил Эрвин.

Лиара взглянула на неё.

Мира поняла и замолчала.

Дар.

О нём знали слишком немногие.

И ни в одном официальном документе его не существовало.

— Не важно, — сказала Лиара.

— Госпожа Вейн…

— Важно другое. Этот человек знает, что я сомневаюсь в нескольких кандидатках. Значит, он либо слышал наши разговоры, либо видел записи.

— Вы считаете, цель — сорвать отбор?

Лиара снова посмотрела на лист.

— Нет.

— Почему?

— Если бы хотели сорвать отбор, можно было обвинить одну из женщин. Подложить письмо. Придумать тайную встречу. Здесь сделали другое.

Она коснулась подписи.

— Здесь хотят доказать, что нельзя доверять мне.

Мира перестала читать.

Эрвин тоже посмотрел на документ иначе.

— Потому что вы бывшая жена.

— Именно.

Становилось даже красиво.

Слухи о ревности.

После них — бумага, где Лиара якобы отвергла всех шестерых.

Не нужно доказывать, что она лжёт.

Достаточно заставить людей подумать: конечно, чего ещё ожидать от женщины, которой поручили выбирать новую супругу для бывшего мужа?

— Когда совет хочет меня видеть?

— Через час.

— Прекрасно.

Лиара поднялась.

— Что вы собираетесь делать? — спросил Эрвин.

— Дать объяснения.

— Какие?

Она посмотрела на него.

— Короткие.

Объяснения короткими не получились.

В малом зале заседаний собралось куда больше людей, чем требовала ситуация.

Лиара увидела представителей четырёх домов, двух королевских секретарей, троих членов совета и герцога Варна, отца Селесты.

Рейнара не было.

И это почему-то стало первым, что она заметила.

Она сразу разозлилась на себя.

Не важно.

Совершенно не важно.

Лиара заняла место у края длинного стола. Эрвин сел рядом.

— Госпожа Вейн, — начал седой советник по имени Лоран, — вы подтверждаете, что этот документ составлен не вами?

— Подтверждаю.

— Подпись похожа.

— Если вы хотите, могу сейчас расписаться рядом. Думаю, даже без особого образования будет заметно, что человек слишком старался.

Несколько лиц остались каменными.

Герцог Варн не улыбнулся вовсе.

— Вопрос не только в подписи, — сказал он. — В документе содержатся сведения, соответствующие вашим последним действиям.

— Каким именно?

— Вы явно отдаёте предпочтение необычным проверкам и до сих пор не назвали ни одной женщины достойной.

Лиара посмотрела на него.

— Прошло три дня.

— И?

— Я должна была выбрать вам новую родственницу за три дня?

В углу кто-то кашлянул.

Герцог Варн нахмурился.

— Речь идёт не о моих семейных интересах.

— Разумеется.

— Госпожа Вейн, — вмешался Лоран, — нам необходимо установить, существует ли личная заинтересованность.

— Она существует.

По залу прошёл шум.

Эрвин повернулся к ней.

Лиара продолжила:

— Я лично заинтересована в том, чтобы моё имя не стояло под документами, которых я не писала.

— Я имел в виду другое.

— Я знаю.

Советник сложил руки.

— Вы были супругой лорда Ардена.

— Именно поэтому корона согласилась официально закрепить мою независимость.

— Формальный статус не отменяет человеческих чувств.

Вот оно.

Лиара посмотрела на мужчин за столом и вдруг почувствовала невероятную усталость.

Не злость.

Именно усталость.

Она могла опровергнуть каждую строку.

Могла объяснить логику испытаний.

Показать настоящие записи.

Рассказать, почему Селеста производит на неё хорошее впечатление и почему Кассара вовсе не кажется ей корыстной.

Но после этого появится следующий вопрос.

А вам не больно видеть бывшего мужа рядом с другими женщинами?

Потом ещё один.

Вы точно не надеетесь вернуть его?

А если она ответит нет, кто-нибудь обязательно скажет, что слишком быстро.

Если ответит да, её слова используют против неё.

Ловушка была не в поддельном документе.

Ловушка была в том, что доказать отсутствие чувства невозможно.

— Что именно вы хотите от меня услышать? — спросила Лиара.

— Правду.

— Тогда задайте вопрос точнее.

Лоран помолчал.

— Хотите ли вы, чтобы лорд Арден вступил в новый брак?

В комнате стало тихо.

Лиара почувствовала, как Эрвин рядом едва заметно напрягся.

Вот он.

Самый удобный вопрос.

Ответишь «да» — и все захотят узнать, почему женщина так легко желает бывшему мужу другой супруги.

Ответишь «нет» — получат доказательство ревности.

Лиара посмотрела на советника.

— Я хочу, чтобы лорд Арден сам решил, вступать ему в брак или нет.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который имеет значение.

Герцог Варн постучал пальцами по столу.

— И всё же для женщины в вашем положении…

— В каком именно?

Он замолчал.

— Скажите вслух, — предложила Лиара. — Не беспокойтесь, я слышала почти все варианты.

— Вы его бывшая жена.

— Благодарю. Я боялась, что забыла.

Эрвин тихо выдохнул.

Лоран поднял ладонь.

— Мы не собираемся вас оскорблять.

— Тогда прекратите обсуждать мой развод вместо подделки государственного документа.

Несколько человек переглянулись.

Вот теперь она сказала лишнее.

Лиара поняла это сразу.

Не потому, что была неправа.

Потому что раздражение наконец стало видно.

Герцог Варн заметил первым.

— Именно подобная эмоциональность вызывает сомнения.

Вот и всё.

Слишком спокойна — значит скрывает.

Разозлилась — значит предвзята.

Лиара встала.

— Тогда найдите другого советника.

Эрвин повернулся к ней.

— Госпожа Вейн…

— Нет.

Она посмотрела на собравшихся.

— Я согласилась работать при одном условии: моя независимость будет признана. Сейчас вместо расследования подделки вы предлагаете мне доказывать, что я достаточно равнодушна к собственному прошлому, чтобы заслужить право выполнять работу, для которой сами меня пригласили.

Лоран нахмурился.

— Никто не просит вас уходить.

— Вы просто создаёте обстоятельства, в которых работать невозможно.

— Это поспешное решение.

— Возможно.

Лиара собрала бумаги.

Странно, но стало легче.

Вот оно.

Дверь.

Она уже однажды знала, как это делается.

Если место требует от тебя отказаться от себя, иногда единственное разумное действие — уйти.

— Отбор продолжится без меня.

— Нет, — раздалось от двери.

Лиара замерла.

Она узнала голос раньше, чем обернулась.

Рейнар вошёл в зал.

На нём был тёмный придворный камзол, на лице — то самое спокойное выражение, которое когда-то заставляло самых шумных оппонентов внезапно вспоминать о хороших манерах.

Лиаре оно было знакомо иначе.

Так Рейнар выглядел, когда уже принял решение.

Это никогда не предвещало лёгкого разговора.

Он подошёл к столу.

— Лорд Арден, — сказал Лоран, — мы как раз обсуждаем…

— Я слышал.

Рейнар посмотрел на документы перед ним.

— Госпожа Вейн не писала этот отчёт.

Герцог Варн приподнял бровь.

— Откуда такая уверенность?

Лиара почти повернулась к нему.

Это был хороший вопрос.

Опасный.

Рейнар ответил без колебания:

— Потому что я присутствовал при части её работы. И потому что госпожа Вейн неоднократно отказывалась сообщать мне предварительные выводы именно для того, чтобы я не мог на них повлиять.

— Это ещё ничего не доказывает.

— Доказывает больше, чем сходство подписи.

— Речь идёт о возможной личной заинтересованности.

— Тогда обсуждайте мою.

По залу прошёл шёпот.

Лоран нахмурился.

— Простите?

Рейнар занял место напротив Лиары, но не сел.

— Этот отбор касается моего будущего брака. Если личные чувства автоматически означают предвзятость, я наиболее заинтересованный человек в комнате. Начните расследование с меня.

— Не передёргивайте.

— Я не передёргиваю. Я напоминаю условия, которые подписал лично.

Он посмотрел на королевского секретаря.

— Госпожа Вейн получила право на независимую оценку. Её выводы не подлежат корректировке домами, советом или мной. Пока не доказано, что она нарушила эти условия, обсуждать её прошлый брак вместо происхождения фальшивого документа — нарушение договорённости короны.

Лиара смотрела на него.

И всё меньше слышала остальные голоса.

Он стоял на её стороне.

Публично.

Без предупреждения.

Без просьбы.

Не в частном кабинете, где правильные слова ничего не стоили.

Перед герцогом Варном.

Перед советом.

Перед людьми, от которых зависел его будущий союз.

Герцог Варн побледнел.

— Вы понимаете, что ваши слова могут быть восприняты как предпочтение бывшей супруги интересам нынешнего отбора?

Лиара почти физически почувствовала момент.

Вот сейчас.

Сейчас Рейнар смягчит формулировку.

Объяснит, что его неправильно поняли.

Скажет, что уважает все великие дома.

Найдёт удобные слова, которые сохранят и её достоинство, и политическое равновесие.

Именно это он умел лучше всего.

Рейнар посмотрел на герцога.

— Если интересы отбора требуют обвинить невиновного человека ради спокойствия нескольких домов, у такого отбора плохие интересы.

Лиара перестала дышать.

Герцог Варн медленно поднялся.

— Я не позволю…

— Отец.

Все повернулись.

Селеста стояла у двери.

Лиара даже не заметила, когда она вошла.

Герцог нахмурился.

— Тебя сюда не приглашали.

— Именно поэтому я пришла.

Она подошла ближе.

— Если речь идёт о документе, где госпожа Вейн якобы назвала меня эмоционально ненадёжной, я хотела бы сама решить, оскорблена ли этим.

Вейса появилась за её плечом.

— Я тоже пришла. Меня, если кому интересно, обвинили в недостатке серьёзности. Впервые в жизни совершенно справедливо, но, к сожалению, не госпожой Вейн.

Ариэль вошла следом.

Потом Кассара.

Талия.

Норин осталась у двери.

Лиара смотрела на них, не понимая, кто вообще позволил кандидаткам собраться здесь.

Мира показалась в коридоре и совершенно невинно отвела взгляд.

Конечно.

— Мы разговаривали между собой, — сказала Ариэль. — Ни одна из нас не слышала от госпожи Вейн выводов, указанных в документе.

— Это не доказывает…

— Отец, — повторила Селеста.

На этот раз тише.

Герцог посмотрел на дочь.

— Достаточно.

Он произнёс это не громко.

Но в одном слове было столько привычной власти, что Лиара сразу поняла: Селеста слышала такой тон всю жизнь.

Селеста выпрямилась.

И замолчала.

Лиара запомнила это.

Не как обвинение.

Как ещё одну нитку.

Рейнар тоже заметил.

— Госпожа Вейн продолжит работу, — сказал он.

Лоран посмотрел на Лиару.

— Если сама этого хочет.

Все взгляды переместились к ней.