Kitabı oxu: «Размер XL. Миллиардеру отказано»

Şrift:

Глава 1. Цена
молчания

Миллиардер Дамир Орлов вошёл в агентство XL так, будто уже купил здание, людей внутри и право решать, кому сегодня можно дышать поглубже.

Ева Ланская даже не поднялась.

Она сидела за своим столом в кабинете с матовыми стеклянными перегородками, открытой папкой дела Нины Зарецкой и чашкой давно остывшего чая, который пережил уже три неприятных звонка, два письма с угрозами вежливым языком и одного бывшего мужа, уверенного, что слово алименты придумали лично против него.

День обещал быть насыщенным.

Но с появлением Дамира Орлова он стал ещё и дорогим.

Очень дорогим.

На нём всё было из той категории вещей, которые не спрашивают цену: тёмное пальто идеального кроя, часы на запястье, спокойная походка, взгляд человека, привыкшего входить в чужую жизнь без стука и выходить оттуда с подписанным соглашением.

Секретарь Лида за стойкой приёмной замерла с таким лицом, будто перед ней не мужчина, а налоговая проверка в человеческом обличье.

— Добрый день, — произнесла она неуверенно. — Вы записаны?

Дамир даже не посмотрел на неё.

Его взгляд сразу нашёл Еву.

— Мне нужна Ланская.

Ева медленно закрыла папку.

— Как мило, — сказала она. — Обычно мужчины хотя бы притворяются, что ищут консультацию, а не проблему.

Он остановился напротив её стола.

— Дамир Орлов.

— Я догадалась.

— По лицу?

— По интонации. Так говорят люди, которые считают своё имя достаточным аргументом.

Уголок его губ едва дрогнул. Не улыбка. Скорее отметка в мысленном списке: Сопротивляется. Проверить прочность.

Ева знала такие взгляды.

За годы работы в агентстве XL она видела мужчин, которые приходили с цветами, с угрозами, с адвокатами, с рассказами о сложной ситуации, с просьбами не выносить сор из семьи, хотя сор обычно уже давно ходил по семье в ботинках сорок пятого размера и требовал уважения.

Но Дамир Орлов был из другой породы.

Он не суетился.

Он не оправдывался.

Он не повышал голос.

Он просто был уверен, что мир устроен правильно: сначала он предлагает цену, потом человек напротив делает вид, что сомневается, а затем берёт.

Ева улыбнулась.

Улыбка у неё была спокойная, почти ласковая. Алиса Ветрова, основательница агентства, называла такую улыбку предсмертной — не для Евы, разумеется, а для чужого самомнения.

— Проходите, Дамир Сергеевич, — сказала Ева. — Раз уж вы пришли без записи, хотя бы не стойте как памятник большим деньгам.

Лида тихо втянула воздух.

Дамир снял пальто, передал его своему помощнику, который возник за спиной так бесшумно, будто его доставили вместе с костюмом, и вошёл в кабинет.

Помощник попытался последовать за ним.

Ева подняла палец.

— Нет.

Молодой мужчина остановился.

Дамир обернулся.

— Он со мной.

— Тогда ему повезло. Но в мой кабинет он не входит.

— Мы будем обсуждать конфиденциальные вопросы.

— Тем более. У меня правило: чем больше у мужчины помощников, тем меньше у него желания говорить правду.

Помощник посмотрел на Дамира, ожидая приказа.

Дамир несколько секунд изучал Еву. Потом коротко кивнул.

Дверь закрылась.

Они остались вдвоём.

Точнее, почти вдвоём.

В соседней переговорной за стеклянной перегородкой сидела журналистка Мила Корнеева, пришедшая брать у Евы комментарий о финансовом давлении на женщин после развода. Мила делала вид, что проверяет настройки камеры, но на самом деле уже смотрела так внимательно, что Ева мысленно поставила ей пятёрку за профессиональное любопытство.

Дамир сел без приглашения.

Разумеется.

Ева отметила это про себя и открыла блокнот.

— Итак, чем агентство XL обязано вашему визиту?

— Вы ведёте дело Нины Зарецкой.

— Веду.

— Бывшей жены Павла Зарецкого.

— Пока документы не запрещают мне помнить фамилии клиентов, да.

— Это дело нужно закрыть.

Ева чуть склонила голову.

— Как интересно. А я-то думала, его нужно выиграть.

Он положил на стол тонкую кожаную папку.

Жест был красивым. Скупым. Отработанным.

Так кладут на стол не бумаги, а финальную точку.

— Ознакомьтесь.

Ева посмотрела на папку, потом на него.

— Вы всегда так знакомитесь с женщинами? Сначала кожаная папка, потом давление?

— Только когда женщина вмешивается в вопросы, масштаб которых не понимает.

— Ах, вот оно что. Я вмешалась. А я, наивная, думала, выполняю работу.

Дамир откинулся на спинку кресла.

— Госпожа Ланская, давайте сэкономим время друг друга.

— С удовольствием. Начните с извинений перед моей клиенткой.

— Не играйте.

— Я не играю. У меня не тот каблук для подвижных игр.

Его взгляд на долю секунды опустился к её туфлям, потом вернулся к лицу.

Ева заметила.

И ей это не понравилось.

Не потому, что он посмотрел. Мужчины смотрели. Кто-то украдкой, кто-то оценивающе, кто-то с привычным вопросом в глазах: А не слишком ли тебя много?

Дамир посмотрел иначе.

Не как на недостаток.

Как на препятствие, которое неожиданно оказалось ещё и женщиной.

Это было хуже.

С препятствиями Ева справлялась легко.

С опасным интересом — сложнее.

Она открыла папку.

На первой странице была сумма.

Семизначная.

Крупная даже для человека, который давно перестал удивляться чужой наглости.

Ева взяла ручку, аккуратно зачеркнула сумму одной линией и написала сверху: Недостаточно для покупки совести. И слишком много для попытки оскорбить.

Повернула лист к Дамиру.

— Исправьте формулировку.

Его лицо не изменилось.

Но пальцы на подлокотнике кресла чуть напряглись.

— Вы даже не дочитали.

— А зачем? Сюжет понятен с первой строки. Богатый мужчина пришёл к юристу и решил, что любая принципиальность — это просто торг перед хорошей ценой.

— У всех есть цена.

— Нет, — спокойно сказала Ева. — У всех есть точка, где становится страшно. Вы просто привыкли путать страх с продажностью.

Впервые за всё время в его взгляде мелькнуло раздражение.

Маленькое.

Почти красивое.

— Вы любите громкие фразы.

— Нет. Я люблю точные. Громко обычно получается, когда мужчина напротив слишком уверен в собственной тишине.

Он подался вперёд.

— Нина Зарецкая не выиграет это дело.

— Это вы сейчас как кто говорите? Как миллиардер, как друг её бывшего мужа или как человек, которому очень не хочется, чтобы кое-какие документы оказались в суде?

Дамир замер.

Вот оно.

Попала.

Ева почувствовала это почти физически — как меняется воздух в комнате, когда дорогая уверенность впервые встречает конкретный вопрос.

— Вы не знаете, во что лезете, — сказал он.

— Зато прекрасно вижу, кто пытается меня оттуда вытащить.

— Павел Зарецкий не тот человек, ради которого стоит ломать себе карьеру.

— А Нина Зарецкая не та женщина, которую можно вычеркнуть из собственной жизни только потому, что её бывшему супругу стало неудобно делиться.

— Речь не только о разводе.

— Наконец-то.

Он прищурился.

— Что наконец-то?

— Наконец-то мы приблизились к правде. Потому что если бы дело было только о разводе, вы бы прислали обычного юриста. Если бы дело было о деньгах, вы бы прислали бухгалтера. Если бы дело было о репутации, вы бы прислали специалиста по красивым формулировкам. Но пришли вы сами.

Дамир молчал.

Ева мягко улыбнулась.

— Значит, в папке Нины есть что-то, от чего у вас портится настроение.

Он смотрел на неё уже без скуки.

Скука вообще быстро ушла из его лица. На её месте появилось сосредоточенное внимание хищника, который вдруг понял, что добыча умеет читать карту леса.

— Вы опасная женщина, Ева Ланская.

— Нет. Я просто женщина, которая читает документы до конца. Для некоторых мужчин это одно и то же.

Из переговорной донёсся едва слышный смешок Милы.

Дамир повернул голову.

— У нас аудитория?

— У меня запланированное интервью, — сказала Ева. — Вы пришли без записи. Не мир обязан подстраиваться под ваше расписание.

— Интервью о чём?

— О том, как бывшие мужья используют деньги, связи и страх, чтобы оставить женщин ни с чем.

— Удобная тема.

— Жизненная.

— Вы понимаете, что ваше агентство может пострадать из-за этого дела?

Ева закрыла папку с его предложением.

— Вот теперь начались угрозы. А я уже боялась, что вы разочаруете.

— Это предупреждение.

— Угроза в хорошем пальто всё равно остаётся угрозой.

Дамир встал.

Кабинет словно стал меньше.

Он был высоким, широкоплечим и собранным до опасной неподвижности. Такие мужчины редко машут руками. Им достаточно приблизиться на шаг, чтобы другие вспомнили о компромиссах.

Ева не вспомнила.

Она тоже поднялась.

Да, рядом с ним она была ниже. Мягче линиями. Женственнее, чем принято считать удобным для деловой войны. Но в её взгляде не было ни капли уступки.

— Вы совершаете ошибку, — сказал Дамир.

— Возможно. Но это будет моя ошибка, а не купленная вами тишина.

Он наклонился чуть ближе.

— Вы не представляете, сколько людей захотят сделать вас виноватой.

Ева почувствовала его голос почти кожей.

Низкий. Холодный. Слишком близкий.

И всё же не отступила.

— Дамир Сергеевич, я работаю с женщинами, которых годами делали виноватыми за чужую жадность, измены, унижения и трусость. Вы правда думаете, что напугаете меня плохими комментариями и сердитыми мужчинами в дорогих кабинетах?

В его глазах снова мелькнуло то самое.

Интерес.

Только теперь глубже.

Опаснее.

— Вы всегда отвечаете ударом?

— Нет. Иногда договором. Но вы начали без него.

Дверь кабинета открылась.

Вошла Алиса Ветрова.

Пышная, яркая, с той спокойной уверенностью женщины, которая однажды уже включила микрофон против мужчины с лишним самомнением и с тех пор не выключала внутреннюю громкость.

— У нас всё хорошо? — спросила она.

— Великолепно, — сказала Ева. — Мне только что предложили продать клиентку, совесть и, возможно, хорошее настроение оптом.

Алиса посмотрела на Дамира.

— Оптовики у нас по вторникам. Сегодня день принципов.

— Вы превращаете серьёзный конфликт в балаган, — сказал он.

— Нет, — ответила Алиса. — Это вы ошиблись дверью. Здесь женщины уже пережили достаточно серьёзных конфликтов, чтобы больше не трястись перед мужским басом.

Мила вышла из переговорной с телефоном в руке.

— Ева, мы готовы начинать? Канал уже ждёт эфир.

Дамир перевёл взгляд на журналистку.

— Эфира не будет.

Мила моргнула.

— Простите?

— Вы не будете использовать моё имя.

— А вы не будете командовать в чужом офисе, — сказала Ева.

Дамир повернулся к ней.

— Не делайте этого.

Впервые за всё время в его голосе прозвучало не давление.

Предупреждение.

Почти просьба.

Ева уловила это — и именно поэтому на секунду ей стало тяжелее.

Потому что в нём был не только хищник.

За холодом, деньгами и привычкой давить пряталось что-то другое. Слишком усталое. Слишком личное. Что-то, из-за чего он пришёл сам, а не отправил армию юристов.

Но Нина Зарецкая тоже была не папкой.

Она была женщиной, которую бывший муж пытался оставить без имени, без денег, без веры в себя и ещё заставить извиниться за то, что она захотела справедливости.

Ева выбрала давно.

Просто сегодня выбор оказался с красивым лицом и опасным голосом.

— Мила, — сказала она, не отводя взгляда от Дамира. — Включайте.

— Ева, — тихо произнёс он.

Снова по имени.

Будто имел на это право.

Будто её имя уже стало частью сделки, которую он ещё не успел предложить.

Она улыбнулась.

— Дамир.

Мила нажала кнопку прямого эфира.

Алиса встала сбоку, скрестив руки на груди. Лида выглянула из приёмной и тут же застыла, поняв, что сейчас будет не просто скандал, а момент, ради которого потом женщины пересылают друг другу видео со словами: Посмотри, как надо.

На экране телефона побежали первые комментарии.

Это Ева Ланская? А что случилось? Это про дело Зарецкой? Ого, это Орлов? Тот самый Орлов?

Дамир стоял неподвижно.

Только взгляд стал темнее.

Ева взяла со стола кожаную папку, подняла первую страницу так, чтобы не показывать сумму крупно, но дать понять сам факт предложения.

— Сегодня в агентство XL пришёл Дамир Сергеевич Орлов, — произнесла она ровно. — Он считает, что дело моей клиентки Нины Зарецкой должно быть закрыто. Считает, что женщину, которую пытаются лишить честной доли, репутации и права говорить, можно снова заставить замолчать. Через меня.

Комментарии посыпались быстрее.

Дамир сделал шаг.

Алиса тут же посмотрела на него так, что даже миллиардеру стало понятно: ещё один шаг — и эта женщина найдёт законный способ превратить его в часть офисного интерьера.

Ева продолжила:

— Мне предложили крупную сумму за отказ от дела. Очень крупную. Настолько крупную, что у некоторых людей могла бы появиться иллюзия, будто правда действительно имеет цену.

Она опустила лист.

В комнате стало тихо.

Даже телефон в руках Милы будто перестал быть предметом техники и превратился в глаз огромной невидимой аудитории.

Ева посмотрела прямо на Дамира.

Он не отвёл взгляда.

И в этот момент между ними произошло что-то странное.

Не симпатия.

Не понимание.

Скорее столкновение двух упрямств, каждое из которых вдруг признало силу другого.

Он понял, что она не играет.

Она поняла, что он не отступит.

Прекрасное начало для катастрофы.

— Я хочу ответить публично, — сказала Ева. — Чтобы завтра никто не переписал этот разговор удобными словами. Чтобы моё молчание не выдали за согласие. Чтобы каждая женщина, которой когда-то предлагали уступить ради чужого спокойствия, услышала главное.

Она сделала паузу.

Улыбнулась.

Не мило.

Не мягко.

Победно.

— Миллиардеру отказано. Молчание сегодня не продаётся.

Глава 2.
Женщина не по прайсу

Тишина после её слов оказалась слишком короткой для победы и слишком длинной для мира.

Мила Корнеева первой поняла, что эфир перестал быть обычным включением. Её телефон начал дрожать от уведомлений так часто, будто весь город одновременно решил постучать пальцами по стеклу.

— Ева, — прошептала она, не отрывая взгляда от экрана. — Нас уже смотрят больше двенадцати тысяч.

Алиса Ветрова тихо присвистнула.

— Вот что значит правильная формулировка. Миллиардеру отказано — это почти народная песня.

Ева не улыбнулась.

Она смотрела на Дамира.

Он стоял перед ней неподвижно, и именно эта неподвижность была хуже любой ярости. Не было ни брошенной папки, ни резкого движения, ни театрального оскорбления. Только тёмный взгляд человека, который за одну минуту потерял не деньги, не репутацию даже, а привычное ощущение: мир отвечает ему да.

— Вы понимаете, что сейчас сделали? — спросил он.

Голос прозвучал ровно.

Почти спокойно.

Ева знала этот тон. Так говорят мужчины, которые пока не кричат только потому, что уже выбирают, кому позвонить первым.

— Конечно, — сказала она. — Сэкономила нам обоим время. Вы предложили. Я отказалась. Всё прозрачно.

— Вы вынесли частный разговор в публичное поле.

— Нет. Я не позволила превратить мой отказ в вашу версию моего согласия.

Комментарии в эфире бежали всё быстрее.

Браво! Вот это женщина! Кто такая Ева Ланская? Орлов тот самый? А что за дело Зарецкой? Наконец-то кто-то сказал им вслух!

Дамир перевёл взгляд на Милу.

— Выключите.

Мила чуть крепче сжала телефон.

— Эфир идёт.

— Я заметил.

— Значит, вы заметили и то, что командовать здесь уже поздно.

Алиса довольно посмотрела на журналистку.

— Хорошая девочка. Быстро растёт.

— Алиса, — не поворачиваясь, сказала Ева. — Не усыновляй людей в прямом эфире.

— Я мысленно. Это пока бесплатно.

Дамир сделал шаг к Еве.

Воздух между ними стал плотнее. Не опаснее — нет. Скорее теснее, будто кабинет вдруг уменьшился до расстояния между его взглядом и её спокойной улыбкой.

— Вы думаете, это победа? — спросил он тихо.

— Нет. Победа — это когда моя клиентка вернёт то, что у неё пытались украсть. А это пока рекламная пауза для вашей самоуверенности.

В его глазах вспыхнуло раздражение.

Наконец-то.

Ева почти обрадовалась. С раздражёнными мужчинами проще. Они выдают себя быстрее.

— Вы пожалеете, Ева Ланская.

Он произнёс её имя полностью. Чётко. С нажимом, будто уже вносил в список людей, которых стоит вычеркнуть из удобной жизни.

— Не сомневаюсь, — ответила она. — Но у меня плотный график. Ближайшее сожаление могу поставить после обеда в четверг.

В приёмной кто-то тихо фыркнул.

Мила едва удержала улыбку.

Алиса не стала удерживать вообще.

Дамир посмотрел на всех троих, и в этом взгляде не было оскорблённого самолюбия. Только холодная фиксация фактов: свидетель, журналистка, хозяйка агентства, запись, публика.

Он уже перестраивался.

Ева видела, как работает его ум. Быстро. Без суеты. Он проиграл первый ход, но не игру. Такие мужчины не уходят с поля — они покупают соседний участок и ставят там забор.

— До скорой встречи, — сказал он.

— Надеюсь, в следующий раз с записью, — ответила Ева. — У нас всё-таки приличное агентство. Иногда.

Он не ответил.

Просто взял свою папку, повернулся и вышел.

Дверь закрылась мягко.

Даже слишком мягко.

Как будто кабинет только что покинул не разгневанный миллиардер, а человек, который решил не хлопать дверью только потому, что стены всё равно скоро будут принадлежать ему.

Мила выдохнула.

— Он меня сейчас глазами уволил из профессии.

— Поздравляю, — сказала Алиса. — В твоём резюме появилась новая компетенция.

Ева села.

Колени не дрожали. Руки тоже.

Она проверила специально.

Не из страха, а из профессиональной привычки: после красивых публичных поступков тело иногда напоминает, что оно не обязано соответствовать легенде.

— Эфир выключай, — сказала она Миле.

— Сейчас. Только… Ева, ты уже везде.

— Везде — это где?

— Пока не знаю, но у меня ощущение, что даже соседский чат про вывоз мусора уже обсуждает твою фразу.

Алиса подошла ближе, взяла со стола кожаную папку, которую Дамир всё-таки оставил, открыла на первой странице и подняла брови.

— Ого.

— Не впечатляйся, — сказала Ева. — Это не комплимент. Это оскорбление с большим количеством нулей.

— Дорогая моя, за такие оскорбления некоторые покупают квартиры.

— Вот поэтому некоторых потом и покупают вместе с квартирами.

Алиса захлопнула папку.

— Ты понимаешь, что он сейчас сделает?

— Конечно.

— И?

— Сначала попытается сказать, что ничего не предлагал. Потом — что я всё исказила. Потом — что агентство XL строит карьеру на скандалах. Потом кто-нибудь очень обеспокоенный начнёт звонить нашим партнёрам.

— А потом?

Ева открыла ноутбук.

— Потом я отвечу письменно.

— Звучит почти страшнее, чем если бы ты пообещала месть.

— Письменный ответ юриста и есть месть. Просто в деловом стиле.

Мила наконец выключила эфир и прижала телефон к груди.

— Ева, у меня канал сейчас ляжет от сообщений. Женщины пишут тебе. Очень много.

— Потом посмотрю.

— Нет, ты должна увидеть хотя бы одно.

Мила протянула телефон.

Ева не хотела брать. Правда не хотела. Сейчас ей нужны были документы, факты, защита Нины и холодная голова. Чужая благодарность могла размягчить там, где надо было держать спину ровно.

Но взгляд всё-таки упал на экран.

Я три года молчала, потому что бывший говорил, что без него я никто. Сегодня впервые подумала, что, может быть, я не никто. Спасибо.

Ева вернула телефон.

— Мила.

— Да?

— Сохрани эфир полностью. Без монтажа. И отдельно выгрузи копию.

— Уже.

— Хорошая девочка, — сказала Алиса.

— Алиса.

— Мысленно, мысленно.

Ева взяла свой телефон и набрала Нину.

Та ответила не сразу. На третьем гудке в трубке послышалось сбивчивое дыхание.

— Ева?

— Вы видели?

— Да.

— Как вы?

Нина молчала несколько секунд.

— Я не знаю. Я то смеюсь, то плачу, то снова смеюсь. Павел уже звонил. Сказал, что я всё испортила. Что теперь меня точно уничтожат.

— Нина, послушайте меня внимательно. Вы ничего не испортили. Когда человек пытается отобрать у вас дом, деньги и имя, а потом злится, что вы позвали юриста, это не вы испортили отношения. Это он испортил план.

На том конце провода стало тише.

— Мне страшно.

— Это нормально.

— Вам тоже?

Ева посмотрела на дверь, за которой исчез Дамир Орлов.

— Мне некогда.

— Это не ответ.

— Зато честнее, чем нет.

Нина коротко всхлипнула и вдруг засмеялась.

— Вы невозможная.

— Это входит в стоимость сопровождения.

— Что мне делать?

— Ничего не подписывать. Ни с кем не встречаться без меня. Не отвечать Павлу длинными сообщениями. Не оправдываться. И главное — не верить фразе давай решим всё спокойно, если её говорит человек, который перед этим пытался оставить вас ни с чем.

— А если он приедет?

— Не открывайте. Позвоните мне. Потом Алисе. Потом в охрану дома.

— Вы думаете, он способен?

Ева посмотрела на документы.

— Я думаю, что люди, теряющие контроль, часто путают панику с правом на чужую дверь.

Нина выдохнула.

— Хорошо.

— И ещё. Сейчас вы не одна. Это важно.

— Я уже поняла, — тихо сказала Нина. — Мне пишут женщины. Совсем незнакомые. Говорят, что верят мне.

Ева прикрыла глаза.

Вот за это она и ненавидела публичность.

Потому что вместе с шумом приходило то, ради чего уже нельзя было отступить.

— Держитесь, Нина. Мы начнём с документов по Северному контуру. Вы мне пришлёте всё, что подписывали за последние два года.

— Я уже отправила часть.

— Отлично.

— Ева?

— Да?

— Спасибо, что не продались.

Ева посмотрела на оставленную папку Дамира.

— Не благодарите рано. Самое интересное всегда начинается после того, как богатому мужчине сказали нет.

После звонка в офисе стало непривычно тихо.

Лида осторожно вошла в кабинет с видом человека, который несёт не кофе, а известие о конце света.

— Ева…

— Если это бывший муж клиентки, скажи, что мы сегодня принимаем только по предварительной записи и с раскаянием.

— Нет. Это из департамента городских проектов. Звонили Алисе. Сказали, что в связи с репутационными рисками хотят пересмотреть сотрудничество.

Алиса медленно повернулась.

— Как быстро.

— Ещё письмо от партнёров по программе поддержки женщин. Они временно приостанавливают совместные активности.

— Какая чудесная фраза, — сказала Ева. — Сразу видно: человек не хотел писать мы испугались богатого мужчину, но старался.

Мила нахмурилась.

— Думаете, Орлов уже начал?

— Думаю, кто-то начал раньше него, — сказала Ева.

Алиса посмотрела на неё.

— Почему?

— Потому что реакция слишком быстрая. Дамир вышел отсюда десять минут назад. Даже у миллиардеров пальцы не настолько длинные, чтобы за десять минут дотянуться до всех наших партнёров, каналов и департамента.

— Не недооценивай мужчин с деньгами, — заметила Алиса.

— Я их не недооцениваю. Я их классифицирую.

Ева открыла новостную ленту.

Первый пост уже висел в крупном деловом канале.

Скандальное агентство XL использует развод Зарецких для давления на бизнес-элиту?

Второй:

Юрист Ева Ланская: защитница женщин или охотница за громкими фамилиями?

Третий был особенно мерзким. Там стояла фотография Евы с прошлогодней конференции, снятая с такого ракурса, что она выглядела не усталой после трёх часов выступлений, а будто собиралась кого-то разнести вместе с трибуной.

— Фото плохое, — сказала Мила.

Ева прищурилась.

— Нормальное. Решительное.

— Ты на нём похожа на женщину, которая может отсудить у человека не только имущество, но и любимое кресло.

— Зависит от кресла.

Алиса взяла телефон, прочитала посты и стала серьёзной.

— Это не просто ответка.

— Нет, — сказала Ева. — Это заранее подготовленная рамка. Им нужен был повод повесить на нас ярлык.

— Кому им?

Ева открыла папку Нины.

— Вот это и выясним.

К вечеру агентство XL напоминало не офис, а штаб во время осады.

Телефоны звонили бесконечно. Одни женщины записывались на консультации, другие присылали слова поддержки, третьи просили так же красиво отказать бывшему, но желательно без суда. Партнёры, наоборот, исчезали с той деликатной скоростью, с какой люди покидают помещение, где только что громко произнесли слово скандал.

Ева отвечала всем по очереди.

Коротко.

Точно.

Без лишних эмоций.

Агентство работает в обычном режиме.

Все сведения по делу будут представлены в законном порядке.

Если у вас есть конкретные претензии, направляйте их письменно.

Намёки не рассматриваем. Факты — с удовольствием.

Алиса стояла у окна, прижимая телефон к уху.

— Нет, Сергей Викторович, мы не собираемся извиняться за то, что наш юрист отказалась от сомнительного предложения… Да, я понимаю вашу обеспокоенность… Нет, обеспокоенность без фактов мы тоже не принимаем… Конечно, берите паузу. Только не удивляйтесь, если к моменту вашего возвращения наше агентство будет слишком занято для вашего мужества.

Она сбросила звонок.

— Мужчины очень любят паузы, когда надо проявить позвоночник.

— Позвоночник — дорогая опция, — сказала Ева. — Не во всех комплектациях.

Мила подняла голову от ноутбука.

— У видео уже почти полмиллиона просмотров.

Лида охнула.

— Полмиллиона?

— И растёт.

Алиса посмотрела на Еву.

— Ты стала лицом отказа.

— Прекрасно. Всю жизнь мечтала, чтобы моё лицо ассоциировалось с проблемами для богатых мужчин.

— Тебе идёт.

Ева хотела ответить, но взгляд зацепился за письмо от Нины.

Во вложении были сканы договоров, старые акты, банковские выписки, переписка с Павлом и несколько документов, где снова всплывало одно и то же название.

Северный контур.

Ева открыла таблицу.

Дата.

Сумма.

Подпись.

Контрагент.

Ещё дата.

Ещё сумма.

Снова подпись.

Она нахмурилась.

— Алиса.

— Что?

— Смотри.

Алиса подошла.

— Северный контур?

— Он встречался в документах Нины трижды. И каждый раз рядом с операциями, которые Павел потом использовал, чтобы доказать: якобы она сама отказалась от части активов.

— Подписи её?

— Формально да.

— А фактически?

— В одну из дат она была в Сочи на конференции. У меня есть фото, билет и программа выступления. Во вторую дату — у нотариуса по другому делу. В третью… пока не знаю.

Мила заглянула через плечо.

— То есть её подставили?

— Похоже на то.

— Павел?

Ева покачала головой.

— Павел жадный, но грубый. Здесь аккуратнее. Здесь кто-то не просто хотел оставить Нину без денег. Кто-то хотел, чтобы она выглядела участницей схемы.

Алиса медленно выдохнула.

— И поэтому пришёл Орлов.

— Да.

— Потому что дело цепляет не только Зарецкого.

Ева обвела название компании на распечатке.

— Потому что Северный контур ведёт куда-то к нему.

Поздно вечером офис наконец опустел.

Мила уехала монтировать короткий фрагмент эфира для канала. Алиса ушла последней, предварительно трижды спросив Еву, точно ли она не собирается героически умереть над таблицами, и получив три разных юридически безупречных отказа.

Pulsuz fraqment bitdi.