Kitabı oxu: «Память прикосновений 18+»

Глава 1

Ксения

— Ты где? — шипит в трубку моя начальница.

Мы с ней почти подруги, поэтому иногда я этим немногозлоупотребляю.

— Саша, тебе кофе взять?

— Латте. Давай быстрее! Нас всех согнали на собрание!

— Так рано? Что случилось? — невольно настораживаюсь.

— Я же предупреждала, что с сегодняшнего дня у насновое начальство, — проговаривает Александра приглушенным голосом.

— Что, прям, с девяти утра?

— Да, Ксюша! Он уже здесь!

— Лечу! — бросаю я и отключаюсь.

Вообще-то я не люблю опаздывать, но по понедельникамэто стабильно случается. Не больше, чем на пятнадцать минут, но с этойпривычкой давно пора что-то делать.

Забираю картонный держатель с двумя стаканчиками кофеи спешу в офис, который находится в соседнем здании.

В нашей компании настали непростые времена. Падениепродаж и, как следствие, сокращение и закрытие нескольких филиалов. Руководствов панике, сотрудники, не дожидаясь увольнения, начали рассылать резюме в другиефирмы.

На прошлой неделе нам объявили, что в нашу компаниюприглашен кризис — менеджер из Санкт — Петербурга. Крутой специалист, которыйподнимет ее с колен и выведет на новый уровень.

Идея хорошая, но свое резюме я тоже подготовила.

Взлетев на лифте на пятнадцатый этаж, торопливо шагаюв кабинет и, оставив кофе на столе, бегу в конференц-зал.

В приемной непривычно пусто и подозрительно тихо.Открыв одну створку двери, проскальзываю внутрь и, не поднимая головы, юркаювдоль задней стены.

— Сюда! — хватают меня за запястье и силой опускают насвободный стул.

— Здрасти, — шепчу Королеву, начальнику IT-отдела, —Простите.

— Тише, — отвечает, не размыкая губ.

Надеясь, что не привлекла ненужного внимания, я сижу,опустив глаза, пару минут, а потом всё же решаюсь поднять взгляд.

Вспышка и выстрел в грудь, отшвыривающий меня на пятьлет назад. Словно с края пропасти срываюсь.

— Только не это!

— Тихо, Климова!

Рядом с хозяином компании Родимцевым стоит мой бывшиймуж.

Меня, неподготовленную к встрече, разворачивает наместе и с головой окунает в ужас, что я тогда пережила. Кожу обжигает холодом.

Это он? Наш новый руководитель... Кризис, мать его,менеджер, который собирается выдернуть компанию из дерьма всего за шестьмесяцев?

Какого черта я не знала об этом?!

— Давид Олегович Росс, — проникает в уши далёкий голосРодимцева, — Командир управленческого спецназа, так сказать. Ведущий специалистконсалтинговой компании...

Он еще долго перечисляет все регалии и заслуги Росса,а я пялюсь на затылок впереди сидящего сотрудника отдела логистики, держусь занего как за единственную точку зрительной опоры.

Зачем нам это знать? Для чего нас согнали сюда? Явообще не хочу этого слышать.

Мне нужно на воздух!

А затем раздается его голос. Низкий и глубокий.Наполненный сталью и уверенностью.

Оказывается, я еще не забыла его тембр. Фраза «Я хочуразвод» до сих пор звучит в моих ушах.

Я поднимаю глаза лишь пару раз, но этого достаточно,для того чтобы запечатлеть произошедшие с ним изменения. Он стал взрослее икрупнее. Черты лица жестче, взгляд тяжелее. Отмечаю, что он изменил стрижку ипозволил себе носить легкую небритость.

Мне не нравится то, что я вижу. Не нравится слышатьего голос и не нравятся ощущения, которые я при этом испытываю.

Я его не ждала!

К счастью, собрание не растягивается на целый час, какэто часто бывает. Поднимаюсь со стула только после того, как это сделаютостальные — так проще затеряться в толпе и выйти из зала незамеченной.

Однако перед самым выходом из зала я, неудерживавшись, оборачиваюсь и натыкаюсь на его ровный взгляд. Очень похожий наслучайный, точно такой же, каким он смотрел на других сотрудников.

Не верю, что не узнал. А вот то, как он умеетиспользовать равнодушие в качестве оружия, прекрасно помню.

Не стоит, Давид. Теперь я для тебя безопасна.

— Ты купила мне кофе? — врезается в сознание немногоистеричный голос Саши, — Я сегодня не успела позавтракать.

Бесцеремонно подхватив мой локоть, она тащит меня внаш с ней кабинет.

— Я тоже. — бормочу под нос так тихо, что она вряд лислышит меня.

Гудящий поток сотрудников несет нас до главнойприемной, а затем выталкивает в узкий коридор.

— Может, и не сократят? — выдыхает она, закрываяплотно дверь, — Как думаешь?

— Не знаю.

Шок словно заморозил меня внутри и снаружи. Внезапноевозвращение в прошлое оглушило. Стою посреди кабинета и потерянно озираюсь.

Александра Николаевна, как мне положено ее называть,выдергивает один стаканчик из подставки и, обойдя свой стол, плюхается вкожаное кресло.

— Остыл.

Облизав сухие губы, я тоже забираю кофе и занимаю своеместо.

— Росс, — вдруг говорит она, — Мне кажется я ужеслышала эту фамилию.

Дёрнув плечом, я пригубляю напиток. Терпкий и сладкий,как я люблю. Сахар растекается по языку, и я начинаю возвращаться в свое обычноесостояние.

Да, не буду лукавить, эта встреча выбила из колеи, ноэто всего лишь шок. Я три года училась жить без него и умею это делать так, какне умею делать ничто другое.

Мой психолог говорила, что встреча с бывшим, случайнаяона или нет, почти неизбежна. Но нужно помнить, что это всего лишь встреча спрошлым, которое не имеет на настоящее никакого влияния.

Получается выдохнуть.

— М-м-м... Это не он московскую «Кассиопею» поднимал?

— Понятия не имею.

Саша быстро стучит по клавишам ноутбука и выдает:

— Он! Интересно, сколько ему лет?

Тридцать один. Исполнилось тридцатого апреля. Наши днирождения в один день, и когда-то по наивности я думала, что это что-то значит.

— Симпатичный, правда? — продолжает начальница, неберя во внимание, что я в диалоге не участвую, — Слишком серьёзный, но, думаю,должность обязывает.

— Ты смотрела договоры с «Минье труа»? — специальноперевожу тему.

— Я надеюсь, ты это сделаешь.

Да, это отличный повод прекратить неприятный разговоро слишком серьёзном Россе.

Я занимаюсь ими до обеда, болтаюсь на телефоне еще двачаса после, а оставшееся до конца рабочего дня время посвящаю шлифовке своегорезюме.

Это гораздо важнее договоров с «Минье Труа» и именното, на чем я собираюсь сосредоточиться в ближайшее время.

— Тридцать один! — восклицает Александра, ударивладонью по столу, — Ему тридцать один, как и мне!

— Кому?

— Россу. Кольца на пальце нет.

Конечно. Он снял его в тот вечер, когда признался, чтоизменил мне.

Глава2

Ксения

Уйти вечером с работы получается без происшествий. Инет, я не рассчитывала, что бывший станет догонять меня, искать со мной встречили повода для разговора. Но и столкнуться с ним случайно в холле или лифте мнесовсем не хочется.

Я вообще не рассчитываю с ним больше пересекаться.

Ещё одно правило, которое я усвоила очень хорошо — нестоит бояться своих страхов, не нужно их стыдиться, не стоит бросаться на нихгрудью, доказывая себе, что ты сильнее их. Есть возможность — отгородись отних. Я собираюсь воспользоваться этой возможностью.

Выхожу на улицу и, плотнее запахнув плащ,осматриваюсь. Мигнувшие фары в длинном автомобильном ряду парковки даюториентир. Махнув рукой, я иду к синему спортивному седану.

— У меня мало времени, Климова, — сходу заявляетСавелий.

Я падаю в низкое сидение и пристегиваюсь ремнембезопасности. Терпеть не могу кататься в его машине в юбках и платьях, когдаподол так и норовит съехать к бедрам и продемонстрировать Савве цвет моихтрусов.

— Ты обещал мне этот вечер. Я записывалась заранее.

— Дела нарисовались, — говорит он, запуская турбированныйдвигатель.

— Какие?

— Всё тебе расскажи.

— Свидание? — подначиваю я.

— Ага, — роняет, глядя в боковое зеркало и сдаваяназад, — В моей койке.

— Блин, Сав, зачем мне эти подробности?

— Сама спросила.

Уже неделю я прошу его съездить в магазин электроники,чтобы помочь выбрать мне ноутбук. Мой старый активно собирается на пенсию и всечаще отказывается выполнять мои команды. Боюсь, в один ужасный момент он простосдохнет и унесет с собой в могилу все, что в нем есть.

— Хочешь прикол? — хмыкаю я, стрельнув в Саввувзглядом.

— Валяй.

— Росс объявился.

Рассеянное внимание друга в мгновение превращается влазерный луч и берет в прицел мое лицо. Горячая точка прожигает кожу лба.

— Что значит, объявился?

— Приехал вытаскивать нашу фирму из кризиса.

— Так он не к тебе вернулся? — уточняет Савелий,сощурив глаза.

— Нет, Савва! — восклицаю со смехом, — Не ко мне! Уменя его никто не ждет!

— Ты знала?

— Не знала, — отвечаю тише, — Сюрприз, мать его...

Еще раз пристально глянув на меня, он смотрит надорогу и молчит целую минуту. Знаю, о чем думает. Что от одного только взглядана Росса я снова превращусь в ту сопливую тупоголовую малолетку, которая житьпосле развода не хотела.

— Что, настолько крутой спец?

— Видимо, — вздыхаю я, чувствуя внутреннее отторжениеот разговора о Давиде.

Уже давно я не произносила его имени не то, что вслух,но даже мысленно. Я вообще не помню, когда в последний раз сознательно думала онем.

— И как? Вы говорили?

— Нет, Сав, не говорили. О чём?

— Ну, рано или поздно вам придется это сделать. Врядли он будет делать вид, что не помнит тебя.

— Я не собираюсь, — отбиваю резко, — Мне не о чем сним говорить. Ему, уверена, тоже. И вообще...

— Что?

— Я резюме подготовила. Завтра утром раскидаю.

— Правильно, — одобряет он.

— Сав! — шутливо толкаю его в плечо.

Ну, правда! Ничего не изменилось! Росс никогда ему ненравился. Ни тогда, ни сейчас.

— Что, Сав?! — возмущенно дергает бровями, — Я большене буду подтирать твои сопли.

— Я больше не собираюсь рыдать по нему! — отвечаю втон, — Пять лет прошло! Чувства столько не живут!

— Ладно, проехали, — говорит друг примирительно, — Тыуже большая девочка, сама разберешься.

— Да.

Савелий точно знает, где и что именно мне нужнокупить. Привозит в определенный магазин электроники в торговом центре иподводит к конкретному ноутбуку.

— Этот? Точно?

— Точно, Климова.

Я не очень сильна в этом. Вернее, совершенно ничего несмыслю в технике. Разобраться в параметрах видеокарты, процессора и оперативнойпамяти самостоятельно ни за что не смогу. А Савве я доверяю и вообще считаюгением в сфере информационных технологий.

— Поможешь программное обеспечение установить?

— Блядь… — бросает взгляд на циферблат часов, —Помогу. Давай шустрее.

— Что, очередная телочка ждет?

— Показать ее жопу? — тут же подкалывает он.

— Нет! — ахаю деланно, — Не надо развивать во мнекомплексы.

— Твоя жопа все равно лучше, — роняет он, подзываяконсультанта.

Купленный ноутбук я вручаю Савелию, рассчитывая, чтотак требовать с него установки программки будет легче.

Выйдя через сорок минут во дворе моего дома, с улыбкойпровожаю взглядом стартанувший с места синий седан и привычно поднимаю глаза кокнам десятого этажа.

Голубая мечта детства — жить в квартире с видом нагород с высоты птичьего полета. Она досталась мне после нашего с Давидомразвода. Он купил ее в качестве отступных.

Я приняла её не сразу, но сейчас рада, что она у меняесть. Наличие собственной жилплощади избавляет сразу от сотни проблем. Такихкак, съем квартиры с подружкой, жизнь с родителями, которые следят за каждымтвоим шагом, или, например, ипотека.

У порога привычно встречает голодный ор кота. Ему пятьлет, и это не совпадение. Его подарил Савелий, когда в отчаянии я заполнялапустоту внутри себя всем подряд.

Милый котенок по кличке Няша быстро вырос в огромнуюленивую задницу, на которую уходит едва ли не треть моей зарплаты.

— Погоди, — бормочу тихо, скидывая туфли и плащ.

Иду на кухню, чтобы наполнить его миску сразу двойнойпорцией корма, а потом прошу колонку включить музыку. Тишина мне сейчаспротивопоказана.

Пританцовывая и подпевая, раздеваюсь до белья. Плавнопокачивая бедрами, медленно поворачиваюсь вокруг своей оси. Улыбаюсь отражениюв зеркале. Стянув резинку, распускаю хвост и встряхиваю волосами. Онирассыпаются по плечам, окутывая их прохладным шелком, и пускают по телу волнумурашек.

Такая мелочь, как встреча с бывшим мужем, не выбьетменя с орбиты, по которой вращается моя жизнь.

Я не смогла найти ему замену, но научилась незацикливаться на этом. Новые отношения не панацея от старой любви. В этом ятоже успела убедиться. И это не значит, что я его не отпустила.

Это, черт возьми, вообще ничего не значит!

Тупая боль, засевшая в груди — тоже. Это ноют заживающиераны. Фантомные ощущения, отголоски пережитого. Так бывает, когда внезапновстречаешься с прошлым лицом к лицу.

Глава3

Ксения

С Давидом мы познакомились, когда мне былодевятнадцать лет. Я проходила учебную практику в транспортной компании, а Россуже тогда возглавлял в ней отдел логистики. Мне было странно, потому что помоему мнению он был слишком молод для такой важной должности. И тогда я сразурешила, что он чей-то сынок.

В стенах офиса мы почти не контактировали, но этотпарень все время держал мое внимание. Я не могла понять, раздражение это илинет.

Мне не нравилось, как он ведет себя — слишком холоднои сдержанно. Слишком высокомерно по отношению к рядовым сотрудникам.

Мне не нравилось, как он выглядит. Всегда в деловыхкостюмах и белых рубашках, хотя дресс-код этого и требовал. Мне казалось, такимобразом он хочет выделиться или опасается слиться с толпой.

Но вместе с тем я не могла не смотреть на него. Неслушать его негромкий голос и не ловить редкие эмоции на его строгом лице. Этобыла зависимость с самого начала.

Уже тогда мне стоило держаться от него подальше.

Мы встретились спустя месяц, уже после того, как мояпрактика была закончена, в ночном клубе. Я, мои друзья и однокурсники отмечализавершение сессии, а он с другом сидел у барной стойки.

Даже тогда он был в белой рубашке, хоть и сзакатанными до локтя рукавами. Пил воду и смотрел, как мы с девчонками зажигаемтанцпол.

А я старалась! Господи, я так старалась! Как мнехотелось тогда, чтобы он не замечал других, чтобы видел только меня!

Это было ненормально. Давид раздражал и будоражил меняодинаково сильно.

Он подошел ко мне сам — в момент, когда мы сподружками толкались у входа в ожидании такси. Обхватил мою ладонь и сказал,что довезет меня до дома.

Я даже не была уверена, что он знает мое имя, когдасадилась в его темно-серый седан. И я понятия не имела, увезет ли он меня домойна самом деле.

— Ты девственница? — спросил он, своим вопросомповергнув меня в шок.

Я до сих пор краснею, вспоминая его.

— Да, — шепнула тихо, решив, что он высадит меня заследующим поворотом.

Но не высадил.

Мы больше не разговаривали, но целовались так, что моймир перевернулся с ног на голову в тот вечер. Я задыхалась и тянулась к немуеще и еще.

А потом он просто уехал. Не оставив мне обещаниявернуться, и не взяв номер моего телефона.

Я потеряла покой. Думала о нем днем и ночью. Надолгопроваливалась в воспоминания того вечера и не находила себе места до тех пор,пока однажды не увидела его машину во дворе моего дома снова.

Этот раз превзошёл предыдущий. Он трогал меня. Целовалшею, доводя до экстаза своим языком. Я тряслась и стонала в его руках. И уже,черт возьми, была готова на все, что он предложит. Я окончательно сошла с ума.

— Мне нужны твои контакты, — сообщил Давид, когда,упав на спинку сидения, я пыталась восстановить дыхание.

— Зачем?

— Пока не знаю, — ответил он не сразу.

А я знала! Я зацепила его, и это делало меняневероятно счастливой! Потому что я тоже влюбилась! Ничего о нем не зная,влюбилась как кошка!

На следующий раз Росс повел меня в ресторан. Я былатам впервые, и сейчас не вспомню, как он назывался. Не вспомню, что мы ели ипили — мое внимание было приковано только к нему. Мы начали разговаривать.

Я болтала без умолку, рассказывая ему обо все насвете, а Давид слушал, не перебивая, и изредка задавал уточняющие вопросы. Осебе рассказывал скупо и односложно.

А затем в машине, когда я снова сгорала от поцелуев иоткровенных прикосновений, он признался, что в отношениях.

Стоит ли говорить, как в тот момент мне было плеватьна его девушку. Я не верила в такие отношения и всем своим существомчувствовала, что он весь мой.

К слову, он расстался с ней уже через неделю, за двадня до того, как случился наш первый раз. После этого мы больше нерасставались. Склеились, прикипели друг к другу так, что даже сутки,проведенные врозь, казались адом.

Потом, гораздо позже, мне объяснили, что это плохо.Неправильно так сильно зависеть от другого человека. Неправильно ставить егоинтересы выше своих. Опасно думать о нем больше, чем о себе.

Мои родители были насторожены, но кто их слушал?Друзья и знакомые перестали существовать для меня. В моей жизни не осталосьместа ни для кого, кроме Давида. Он был моим всем — солнцем, воздухом и водой.

Мы поженились всего через три месяца после нашегопервого поцелуя. Расписались в районном загсе без свидетелей и торжества, и дляменя до сих пор загадка, как такой человек, как Росс, решился на это.

Мои родители приняли его сразу. Еще бы — серьёзныймолодой человек из приличной семьи с собственной квартирой, машиной ипрекрасной должностью.

С матерью Давида дело обстояло несколько сложнее. Онане сразу смирилась с его расставанием с Викторией и скоропостижной женитьбойсына. Однако отношение ко мне свекрови стало вызовом — я была одержима идеейпроникнуть во все сферы его жизни. Мои звонки, подарки и внимание постепеннорастопили сердце Светланы Николаевны. Мы подружились и до сих пор, даже спустяпять лет, поздравляем друг друга с праздниками.

Первые ссоры начались, когда Давиду предложили новуюдолжность в другой компании. Она предполагала ненормированный рабочий день ичастые командировки.

Я сходила с ума, когда он был вне зоны действия сети иподолгу не отвечал на мои сообщения. Накручивала, ревновала и едва не выла наЛуну.

Сейчас я понимаю, как давила на него и душила своейлюбовью. Не оставляла ни миллиметра личного пространства. Ни единой возможностидля маневра.

Я сама разрушила доверие, между нами.

А Давид....

Однажды он просто устал. Не вернулся домой один раз,потом второй. Я закатывала скандалы, а он становился все холоднее. Пока однаждыне заявил, что хочет развода.

Я ненавижу вспоминать тот вечер. Боль и стыд разрываютсердце на куски.

Я стояла на коленях, умоляя не делать этого. Я неслабред, угрожала и оскорбляла, чем, кажется, окончательно убила в нем все чувствако мне. И тогда он признался, что изменил. С Викторией.

Мне потребовалась помощь медиков, чтобы принять этуновость, но даже после этого я еще пыталась бороться. Зачем-то звонила, писалаему, той девушке и его матери. Ждала его у офиса и у подъезда дома.Окончательно сдалась, когда получила уведомление из загса.

Развод почти не помню — я не спала перед ним несколькосуток. Плотный туман и серые тени в нем. Рубленные фразы, как выстрелы ввоспаленный мозг.

Наш брак продлился всего шесть месяцев.

— Ты еще будешь счастлива, Ксения, — отпечатались впамяти его слова.

Это было последнее, что он сказал мне.

Кажется, я засмеялась тогда.

Глава4

Ксения

Я долго не могла сомкнуть глаз и уснула только подутро. Но, несмотря на это, приехала на работу вовремя.

— Привет, — хмуро буркает Никита из финансовогоотдела, равняясь со мной на подходе к зданию, четыре этажа которого занимаетнаша компания.

Он выглядит не выспавшимся и немного помятым. Волосына затылке стоят торчком. Это нормальные для него состояние и вид. Все давнопривыкли.

— Доброе утро.

— Говорят, с сегодняшнего дня нас будут штрафовать заопоздания. Слышала что-нибудь об этом?

— Нет.

Если это решение лично Росса, то никто на негоповлиять не сможет. Он любит порядок во всем.

— Думаю, пора сваливать....

— Куда? — спрашиваю с усмешкой, — Туда, где будутразрешать опаздывать?

— Да, ну тебя! — отмахивается Никита, шагая кстеклянным вращающимся дверям.

А я поворачиваю к кофейне и покупаю себе стаканэспрессо. То, что нужно, чтобы вернуть себя в рабочее состояние, потому что делу меня сегодня как никогда много. Продлить договоры с «Минье Труа», нудетьСавве, чтобы он установил на мой ноут программное обеспечение и забросать всефирмы нашего города своими резюме. Я тоже не собираюсь здесь задерживаться.

— Ты рано сегодня, — замечает Александра, входя вкабинет.

— У меня не было необходимости тратить время на свойвнешний вид, — отвечаю с улыбкой.

На ней узкая белая блузка и еще более узкая юбка доколен. Макияж ярче обычного, распущенные, отполированные маслом до блеска,волосы. Я не собираюсь ломать голову, по какому поводу она сегодня такнарядилась, потому что мне давно не интересно, какое впечатление Росспроизводит на других женщин.

— Посмотри, пожалуйста, договор на ламинат, — прошуСашу, когда она усаживается в кресло и достает из сумки косметичку, — Я еготебе на стол положила.

— Что с ним?

— Они не хотят его продлевать.

Распахнув глаза и чуть приподняв брови, онавнимательно осматривает свое лицо и собирает губы в бантик.

Александра довольно симпатичная, но вряд ли Россобратит на нее внимание. Не его уровень и не его вкус, и это не значит, что ядевушка более высокого, чем моя начальница, уровня и абсолютно в его вкусе.Нет. Я была его временным помешательством. Он избавился от меня, как толькопришел в себя.

И потом, Давид не станет смешивать работу и личное, и,выбирая между ними, всегда предпочтет первое.

Захлопнув зеркальце и бросив его в косметичку, Сашаберёт договор с заканчивающимся сроком действия в руки.

— Продажи ламината продолжают падать, — поясняю я, —Они собираются вернуть нереализованное.

— Суки… — выругивается грубовато, — Нашли дешевле?

— Мне кажется, это «Паритет трейд». У них новаялинейка.

— А я давно говорю, что нам нужно менять поставщиков!— садится на любимого конька, — Но кто меня слушает? Так и будем торговатьбумажными обоями и лепниной из пенопласта!

Массируя кончиком шариковой ручки точку на лбу междубровей, я жду, когда её запал иссякнет.

Ассортимент, поставляемый наше компанией, и правдадавно морально устарел. Мы уже три года не заключаем новых договоров на поставкив то время, как фирмы, работающие с итальянскими и французскимипроизводителями, появляются каждый день.

— Возможно, они согласятся на скидку… — проговариваетона наконец.

— Согласуй с руководством, — предлагаю я.

— Согласую, — бросив взгляд на часы, поднимает его кмоему лицу, — Схожу к нему часов в десять. Как думаешь, примет?

— Не знаю.

— Вчера Давид Олегович сказал, что открыт для любыхпредложений и инициатив. У меня есть, что сказать ему.

— Сходи, — отвечаю глухо.

Я начинаю раздражаться. Росс для меня давно другая вселенная.Когда в теории ты знаешь, что она где-то существует, но при этом уверен, чтоникогда с ней не пересечешься. Тебя не волнует, какие процессы в нейпроисходят, и есть ли вообще в ней жизнь.

Я смогла разделить нас в своем сознании, и несобираюсь допустить, чтобы его присутствие хоть как-то повлияло намикроклимат моей личной вселенной.

Отложив вопрос с договорами на время в сторону,занимаюсь рассылкой резюме и заполняю анкеты на всех сайтах для поиска работы.У меня высшее образование, я коммуникабельна, быстро обучаема и с опытомработы. Уверена, я смогу найти что-нибудь достойное.

— Пф-ф-ф-ф.… — выдыхает Александра, заходя в кабинет ибросая папку на свой стол, — Пить хочу.

Я быстро допечатываю примечание к анкете и отправляюзаявку. А Саша, присев на угол стола, расстегивает верхнюю пуговицу блузки.

Ей тридцать один, и у нее за плечами не слишкомудачные отношения, длившиеся семь лет. Это было странное сожительство практическиравнодушных друг к другу людей. Он постоянно искал работу и надолгопроваливался в компьютерные игры. Александра работала, строила карьеру и ждалаот него кольца, пока год назад ее терпение не закончилось, и она не выгнала егоиз своего сердца и из своей однушки.

Сейчас она в активном поиске. По пятницам ходит насвидания с мужчинами с сайта знакомств, но пока безрезультатно.

Поэтому я прекрасно понимаю, что она думает ичувствует, глядя на Давида, и не могу её за это осуждать.

Присосавшись к горлышку пластиковой бутылки, Сашаделает несколько больших глотков и затем подушечкой большого пальца стирает снего помаду.

— Странный этот Росс. Неприятный...

— Почему?

— Я себя дрессированной мартышкой перед нимчувствовала...

Догадываюсь, что она имеет в виду. Давид умеетзаставить человека вывернуться наизнанку ради его одобрительного кивка.

— Ему не понравились твои предложения?

— Я вообще не поняла, Ксюш! Он ничего не сказал! Сиделкак на заупокойной службе!

— Что, не сказал ни слова? — уточняю, отвлекшись науведомление от одного из соискателей.

Меня приглашают на собеседование в известныйавтосалон.

Ого! Так быстро?!

— Слушал меня пятнадцать минут, а потом сухопоблагодарил и при мне ответил на входящий звонок!

— Саша, а можно мне уйти на час? Вместо обеда!

— Куда?

— На собеседование.

— Какое еще собеседование, Ксюх? Зачем?

— Я давно собиралась, — говорю полуправду.

— Давно собиралась бросить меня? — надувает губы.

— Я уйду?

— Иди!

Причесавшись и брызнув на себя духами, я бросаютелефон в сумку и выхожу из кабинета.

Чувствую забравшийся под воротник пиджака колючийозноб, когда нажимаю кнопку вызова лифта. Он дерет кожу осколками и заставляетдрожать.

Короткий мелодичный звонок. Я ступаю внутрь и слышу,как он заходит следом.

— Здравствуй, Ксения, — раздается совсем рядом.

Глава5

Ксения

— Я не знал, что ты здесь работаешь, — говорит Давид,едва двери лифта закрываются.

Я гляжу в глянцевое отражение самой себя. Плеватьвообще.

— Если бы знал, отказался бы от контракта.

— Откажись сейчас.

Вижу боковым зрением, как пытаясь поймать мой взгляд,он склоняет голову набок.

— Сейчас уже поздно. Сейчас мне проще уволить тебя.

— Я сама уволюсь, — выдавливаю через перехватившийгорло спазм.

Нажав на стоп-кнопку, он останавливает лифт ипереносит вес на одну ногу. Так, чтобы видеть мое лицо. Оно горит, как отпощечин, и мне приходится мобилизовать все свои силы, чтобы не выдать своихэмоций.

Я дышу ровно и глубоко. Радуюсь, не узнав аромат егопарфюма. Чем меньше точек соприкосновения с прошлым, тем лучше.

— Как много сотрудников вашей компании знают о нас?

Мои и без того пылающие щеки едва не воспламеняются.

— Никто. Никто не знает.

— Ты уверена?

Я поворачиваю голову и боковым взглядом зацепляю его.

— Уверена. Это не то, чем можно хвастаться.

Давид делает шаг назад, и кислорода сразу становитсябольше. Лифт дергается, и уже через пару секунд открывает двери на первомэтаже.

— Надеюсь, так и останется, — говорит он прежде, чемвыпустить меня.

— Разумеется.

Вцепившись пальцами в ремешок сумки, я стремительношагаю на выход. Вылетаю на улицу и хватаю губами по-осеннему прохладный воздух.

— Придурок!

Волны гнева все еще раскачивают тело. Я несусь впередпо тротуару, куда глаза глядят.

Циничный ублюдок! Испугался, что скомпрометирую его?Стану без разбора всем подряд хвалиться, что когда-то была его женой?!

Да знал бы он, как я мечтаю стереть из памяти и его, инашу пародию на семью! Знал бы, как я ненавижу каждую проведенную с ним минуту!Как я проклинаю день, когда села в его машину!

Задохнувшись от быстрой ходьбы, я сбрасываю скорость ивскоре совсем останавливаюсь. Туман в голове рассеивается, и я начинаювозвращаться в реальность.

Вижу огибающих меня, спешащих по своим делам, людей.Слышу звуки будничного города.

Разгоревшийся в легких пожар гаснет.

Нельзя позволять враждебности затопить меня — это одноиз правил поведения при встрече с бывшим. Да, я знаю их все до единого. Я былаприлежной ученицей.

Давида тоже можно понять. Он помнит меня такой, какойя была пять лет назад — навязчивой, полностью от него зависимой. Откуда емузнать, как изменили меня эти пять лет.

Собеседование проходит не так хорошо, как мне хотелосьбы. Специфика должностных обязанностей совершенна не схожа с моими настоящими,но при желании я могла бы быстро научиться.

В итоге мне обещают перезвонить, а я, уходя из ихофиса, мысленно прощаюсь с ним навсегда.

Перед тем, как вернуться на работу, я захожу в кафенеподалеку. Занимаю маленький круглый стол в углу и строчу Савве сообщение.Третье за сегодня.

«Ты не забыл про мой ноутбук?»

Вижу, что в сети, но не читает. Кусаю щеку изнутри,представляя, как я бешу его и что конкретно в этот момент он думает обо мне.

Через десять минут, когда приносят стаканапельсинового сока, Савва все же нисходит до ответа.

«Не беси, Ксю»

«Тогда ты про меня забудешь»

«Я тебя ща в чс кину»

Тихо посмеиваюсь, но замолкаю часов до четырех.

Никуда он меня не кинет, потому что любит. Как бывшуюодноклассницу, подругу и просто девчонку из соседнего двора.

Савва пришел к нам в третьем классе. Задиристый,дерзкий, но при этом способный к учебе. Однако сдружились мы позже, когда ястала ходить на танцы, а он на каратэ. Выяснилось, что после занятий нам попути. Савелий провожал меня до дома и отгонял бездомных собак, который ябоялась до ужаса.

В старших классах он пару раз дрался из-за меня, ивсегда выходил победителем. Я называла его «мой рыцарь».

Родители были уверены, что рано или поздно мы начнемвстречаться. Я не знаю, так ли это было бы на самом деле — я повстречала Росса,и общение с Саввой почти сошло на нет. Они были знакомы, но общего языка так ине нашли.

Давид не верил в дружбу между мужчиной и женщиной, аСавелий не доверял Давиду. Время показало, что в какой-то степени они оба былиправы.

Друг снова появился на горизонте, когда после разводая вывалилась из жизни. Это были тяжелые времена — я совершала глупости, глушаболь всеми доступными мне средствами. Савва был рядом. Он видел, как япогружалась на дно, и не уставал вытаскивать меня на поверхность. Не знаю, какон все это вытерпел.

Вернуться в офис я себя буквально заставляю. Отперспективы еще одной такой встречи начинает подташнивать.

Налив в стаканчик воды из кулера, я иду в кабинет,прокручивая в голове все телефонные контакты из тех, кто смог бы мне помочь споиском новой работы. Сейчас я настроена так, что уйду отсюда к первому, ктоменя позовет.

— Ну что? — спрашивает Саша, едва я открываю дверь.

— Перезвонят.

— Ясно.

— Ты почему не на обеде?

— Не до обеда, Ксюх, — говорит она, доставая с полкисразу стопку увесистых папок, — Росс отчет по договорам требует.

— Когда?

— Как можно быстрее.

Мы с ней такие отчеты раз в год делаем, и на ихподготовку уходит минимум три дня.

— Черт, — не сдерживаюсь я.

Мысленно я уже здесь не работаю, но, кажется, ранорасслабилась.

— Он потребовал отчеты со всех отделов, — поясняетСаша, продолжая разгружать полку.

Сдержанно вздохнув, я снимаю пиджак и вешаю его наспинку стула. А затем помогаю Александре, после чего мы обе погружаемся вработу.

— Я просрочку нашла, — вдруг произносит она, оторваввзгляд от бумаг.

— Проверь в базе, может просто не распечатали новыйдоговор.

— Я посмотрела, его нет.

Сердце в груди тревожно сжимается. Это крупный косяк.Мое воображение быстро выстраивает цепочку событий, последующих за ним.

— Последняя поставка была уже по просроченномудоговору.

— Как так? Я им занималась?

Саша хмурит брови, словно пытаясь вспомнить.

— Мак Маркет....

Это ее договор. Не мой.

Испытывая постыдное облегчение, я опускаю глаза.

— Трындец просто, — бледнеет начальница, — Он меняуволит?

— Не уволит.

— Кадровые решения теперь в его компетенции! Так Родимцевсказал!

— Саш, успокойся! Росс не станет разбрасываться людьмив такой сложный период!

Часто поверхностно дыша, она машет руками на своелицо.

— Нужно быстро новый заключить...

— Его все равно на подпись ему нести.

— Ксюш, печатай новый договор! Быстро!

Глава6

Ксения

Я печатаю договор и пересылаю его Саше, а она тут жеотправляет его нашим партнерам и пытается до них дозвониться.

— Только не это! — бормочет тихо, набирая по очередивсе доступные номера.

— У них уже закончен рабочий день, — прикидываюразницу во времени, — Свяжешься с ними утром.

Кивнув, она бросает телефон на стол и разворачиваетсяко мне лицом.

— Ксюх, унесешь договор Россу?

— Нет.

— Завтра, после того как Мак Маркет подпишет. Положимего в папку с текущими договорами. Он не заметит....

— Нет, Саша!

— Да какая тебе разница? «Оставишь папку в приемной наподпись и все! — говорит вкрадчиво, улыбаясь, — Ты же постоянно так делаешь!»

— Я к нему не пойду!

— Да, почему?! — вдруг резонирует ее голос, — Это твояобязанность, Ксюш!

Я знаю, насколько Давид въедлив в детали, касаемыеработы. Я помню, каким удушающе педантичным он может быть. И я не собираюсьстановиться мишенью, если вдруг он решит пробить эти договоры по базе.

— Я! К нему! Не пойду! — выкрикиваю каждую букву, — Ненадо подставлять меня, Саша!

Ее лицо покрывается бордовыми пятнами и становитсянекрасивым. Взгляд высекает молнии.

— Ты все равно собралась увольняться!

— Хочешь подмочить мою репутацию напоследок?

— Кому нужна твоя репутация? — смеется истерично, —Никто не будет ее проверять!

— Я сказала, нет! Я не возьму на себя эту ошибку!

Упав на спинку кресла, прижимаю холодные ладони кгорящим щекам. Дело не в Россе! Не в нежелании сознательно опустить себя в егоглазах еще раз. Он тут вообще не при чем!

Я не обязана приносить себя в жертву! Ни ради Саши, ниради кого бы то ни было еще! С какой стати?!...

Умение выстраивать собственные границы — черта зрелойличности. А я, мать его, давно зрелая личность!

Александра включает стоящий на тумбочке чайник ивысыпает в чашку порцию растворимого кофе. Отвернувшись от меня, не шевелится,пока не щелкает тумблер.

Затем наливает кипятка и с напитком садится в кресло.

Я продолжаю сверять документы с данными из таблицы.

— Я ему не понравилась, — проговаривает начальницасдавленно, — Он относится ко мне предвзято.

Хочется проорать, что Росс относится предвзятоабсолютно ко всем! Что Александра, черт возьми, не особенная!

Отпивая кофе, запах которого расплылся по кабинету,она горько вздыхает.

— Ладно, что-нибудь придумаю. В первый раз, что ли?

Я закрываю одну папку и открываю вторую. Пустьпридумывает, что хочет. Я не хочу иметь к этому никакого отношения.

Приходится задержаться почти на час, но я все равносворачиваю работу раньше Саши. Ей это место явно нужнее, чем мне.

— Не опаздывай завтра. Мы еще и половины не сделали, —бросает она, не поднимая головы от бумаг.

Я, намереваясь съездить к родителям, вызываю такси исобираю свои вещи.

— Не опоздаю.

— Может, отложишь поиски работы, пока отчет не сдадим?

Надеваю пиджак, вешаю сумку на плечо и привычнымдвижением поправляю собранные в хвост волосы.

Это последнее, что меня волнует. Я даже положенные двенедели отрабатывать не собираюсь. Уверена, Росс не будет этому препятствовать.

— Сдадим мы этот отчет, — обещаю, открывая дверь, —Никуда он не денется.

Своих родителей я навещаю не часто, а вот они бывают уменя едва ли не каждую неделю. Особенно младшая сестра Злата, которая открытоговорит, что надеется однажды переехать ко мне насовсем.

А я так прямо каждый раз заявляю, что этого не будетникогда.

Не потому, что я ее не люблю. Просто я научиласьценить тишину и не бояться одиночества. Когда-то они были моими самыми вернымиподругами.

Купив в пекарне неподалеку любимый папин пирог сбрусникой, я пересекаю двор обычной хрущевки, захожу в подъезд и по лестницеподнимаюсь на пятый этаж.

— Ксюша? — тихо удивляется мама, — Почему непозвонила?

— Сюрприз хотела сделать. Папа дома?

— Дома, — говорит, кивая в сторону большой комнаты, —Футбол смотрит.

Я вручаю ей пирог и снимаю туфли.

— А Злата?

— У подружки.

Отлично. Я не могу делиться с ней своимипереживаниями. Ее юношеский максимализм часто обесценивает мои эмоции. Онанапоминает меня в возрасте двадцати лет.

— Мам, я решила работу поменять, — заявляю сразу.

— Как? — ахает она, — Почему?

Я захожу в тесную ванную и подставляю руки под струютеплой воды.

— В нашей компании кризис. Уже начались сокращения.

— Ты говорила, вам пришлют какого-то специалиста,который выведет ее из кризиса.

— Прислали, ага... — смеюсь, боясь напугать ее, —Росса. Моего бывшего.

Мама округляет глаза и прижимает ладонь ко рту.

— Да ты что?! Его?!...

— Угу....

Смываю пену, закрываю кран и вытираю руки мягкимполотенцем. Они немного дрожат, зараженные маминой нервозностью.

— Господи! — выдыхает она, оглядываясь в сторонукомнаты, из которой доносятся громкие крики футбольных фанатов, — Ты еговидела? Вы говорили?

— Да, — отвечаю сразу на два вопроса.

— Он специально вернулся? Он знал, что ты там работаешь?

— Нет, конечно!

— Ну, странное совпадение, согласись?

Мама, как и любая нормальная мать, на моей стороне. Еехорошее к нему отношение сменилось на ненависть сразу, как только она узнала,что он бросил меня. Прошло пять лет, а она все еще уверена, что когда-нибудьмой бывший станет кусать локти, рыдая о том, что потерял меня.

— Просто совпадение, — говорю, выходя из ванной инаправляясь к папе, — Так бывает.

— Что он тебе сказал?

— Ничего особенного, — оборачиваюсь я, — Ничего неизменилось мам. Он не хочет видеть меня. Я не хочу видеть его.

— Мерзавец, — доносится до меня тихое.

Мама видела, как мне было плохо тогда. А я виделастрах в ее глазах, когда она боялась, что однажды со мной случитсянепоправимое.

Поэтому я оправдываю ее обиду на Росса, она имеет нанее право.

— Привет, — склоняюсь над диваном, чтобы поцеловатьотца в щеку.

— Ксюша пришла! — отвлекается от телевизора.

— Какой счет?

— Ай! — раздраженно машет рукой, — Кривоногие! Мяч какв первый раз видят!

— Я пирог с брусникой привезла. Идём чай пить!

— Я сейчас... заварите свежего пока, — возвращаетвзгляд к экрану, — Десять минут, Ксю...

Я иду на кухню и помогаю маме накрыть на стол.Поглядывая на меня, она все время часто вздыхает.

— Правильно, — проговаривает наконец, — Надо менятьработу.

— Я разослала свои резюме.

— Увольняйся, не жди, когда предложат что-нибудьдругое...

— Нет, мам....

— Ксюша, беги от него, — давит голосом.

— Я его не боюсь.

— Тебе так кажется...

— Мама, — смотрю в глаза, — Все давно остыло. Мнеплевать на него.

Глава7

Давид

«Базик Трейд» не самый сложный наш проект. Не самыйкрупный и не самый выгодный. Я мог бы отказаться от него, но вышло так, что неотказался. Личное знакомство с Родимцевым сыграло не последнюю роль. Когда-тоон был приятелем моего отца.

Фирма федерального значения застряла в развитии науровне начала двухтысячных, когда была основана и собирала с рынка сливки.Сейчас от того гиганта остались только воспоминания, да истеричная тоска попрошлому ее хозяина.

Вывести ее на начальные показатели уже не получится,но поднять со дна и задать вектор развития — вполне. Рассчитываю уложится всрок меньше тех шести месяцев, что указаны в контракте.

— Спасибо, — благодарю секретаря за чашку черногокофе.

Валерия еще не поняла, как правильно вести себя сомной, но уже точно знает, что улыбки с подтекстом в офисе неуместны, а шуток еёя не понимаю.

— Давид Олегович, — произносит официальным тоном, — Квам Колесник из договорного отдела пришла. Принесла договоры на подпись.Пригласить?

— Пусть зайдет.

Валерия кивает и шагает на выход с напряженной прямойспиной, словно шпагу проглотила. Выходит, оставив дверь приоткрытой, а черезмгновение на пороге появляется начальник договорного отдела. Одетая гораздоскромнее, чем вчера, с застывшим взглядом и приклеенной к лицу вежливойулыбкой. Смотрит прямо, но поверх моей головы.

— Добрый день, — говорит, прочистив горло, ипротягивает папку, — Договоры на подпись. Подпишите?

Взглядом велю положить ее на стол и снова задаюсьвопросом — почему не Ксения? Я слишком сильно запугал ее в лифте?

— Три из них на продление, — поясняет Александра,избегая смотреть в глаза, — Один новый.

— Я посмотрю их в течение дня.

— Хорошо, да... — разворачивается, чтобы уйти, но намгновение замирает — Те, что на продление, лучше подписать сегодня.

Едва за ней закрывается дверь, я быстро допиваю кофе ирешаю набрать Родимцева, поскольку ни с кем, кроме него не могу поговорить наинтересующую меня тему, опасаясь, что этот разговор дойдет до бывшей жены испровоцирует ее на глупости.

— Здравствуй, Давид, — раздается в трубке его голос, —Чем порадуешь?

Его невмешательство в дела компании является одной изнаших с ним негласных договоренностей на период действия контракта. Поэтому уменя право подписи и карт-бланш на все операции, включая кадровые.

— Рано радоваться, Роман Валентинович. Мы еще завалыразгребать не начали.

— Завалы? — уточняет со смехом, скрывая за ним своеуязвленное самолюбие.

Родимцев мужик старой закалки, максимально негибкий ине приспособленный к молниеносно меняющимся реалиям. Главная причина кризиса, вкоторой оказалась его фирма в том, что он еще и не доверяет управление еюникому, кроме себя. Решение обратиться к нам стоило ему больших моральныхресурсов.

— Будем отсеивать ваших поставщиков. Некоторые из нихдержаться на плаву только благодаря вам. Вы занимаетесь благотворительностью?

— Все так плохо?

— Мы соберемся для обсуждения промежуточныхрезультатов в следующем месяце, Роман Валентинович.

— Договорились, — отвечает спустя пару секунд.

— Я кое-что спросить хотел, — перехожу к делу.

— Давай.

— Коммерческий отдел...

— Что с ним?

— Вы знаете его сотрудников?

— Эммм... — подвисает Родимцев.

— Конкретно тех, кто отвечает за договоры, — даюнаводку.

— Да. Колесник Александра. И ее помощник.... Ксения...Климова, кажется.

Поменяла фамилию. На момент развода она не хотелаэтого делать и потом, позже, я оформлял купленную для нее квартиру на фамилиюРосс. Если это что-то и значит, то я только рад.

— Что можете сказать о ней?

— О Колесник?

— О Климовой.

— А что случилось, Давид? — настораживается РоманВалентинович.

Оттолкнувшись ногой от пола, я разворачиваюсь в креслек окну и пальцами раздвигаю жалюзи.

Я крайне редко попадаю в ситуации, когда мне нечегоответить. В таких случаях единственный выход — говорить правду.

— Ничего не случилось. Климова моя бывшая жена. Хотелуслышать ваше мнение о ней, как о работнике.

— Климова? Ксения? — не скрывает удивления Родимцев, —Она же совсем девчонка.

— И тем не менее...

Слышу его покряхтывание в динамике. Старику нетерпится узнать подробности, но их не будет. Все, что я посчитал нужным, я ужесказал.

— Ну, что сказать? — вздыхает он, не дождавшись отменя ничего внятного, — Нарушений и выговоров за ней не помню. К работеотносится серьёзно. Способная...

— Увольняться собиралась?

— Ксюша? Впервые слышу, а что?

— Ничего.

— Так, — снова кряхтит Родимцев, — Я надеюсь, ты несобираешься злоупотреблять своими полномочиями?

— Не собираюсь.

Мы прощаемся и разъединяемся. Это правда. Я несобираюсь на нее давить, но и отговаривать от увольнения тоже. Она — сильноотвлекающий от работы фактор. Я не соврал, когда сказал, что отказался бы отконтракта, знай, что буду видеть ее здесь ежедневно.

Ксения — прошлое. Только идиоты живут прошлым.

Задерживаемся с ребятами почти до восьми. В договорах,которые принесла на подпись Колесник, всплывает косяк. Последний кварталкомпания работала с одной из фирм по просроченному договору. Платеж прошел постарым ценам.

Вот тебе и ответственные работники.

Направляю письмо Колесник по служебной почте стребованием предоставить объяснительную не позднее завтрашнего дня.

— Давид, — догоняет на парковке Костя, один из членовмоей команды, — «Фрозен» ответили. Завтра пришлют предложение.

— Отлично.

Я собираюсь сделать «Базик Трейд» дилером шведскогопроизводителя современных отделочных материалов в России. Если выстрелит, этоуже половина успеха.

Пожав ему на прощание руку, сажусь в машину, запускаюдвигатель и вдруг вижу Ксению.

Ее серая юбка и распущенные темные волосы мелькаютмежду плотно припаркованными седанами, а затем исчезают за синей дверью одногоиз них.

Мой взгляд невольно прикипает к спортивки с низкойпосадкой, но лишь на мгновение. Ослепивший свет фар лишает возможности что-либоразглядеть. Однако я почти уверен, что за рулем ее друг Савелий Шалимов.

Я какого-то черта все еще помню его имя.

Тронувшись с места, автомобиль поворачивает направо имедленно катится мимо меня.

Вижу обоих. Это он.

Ксения, смеясь, тянет руку к ремню безопасности ивдруг замечает меня. Столкнувшиеся на одной прямой наши взгляды заставляют еевздрогнуть, но и мне приходит обратка.

Пригвождая к спинке сидения, пробивает грудь.

Глава8

Ксения

Снова выстрел в грудь. Не такой сильный, как в прошлыйраз, когда я увидела его впервые, но вышибающий дух до потемнения в глазах иострой, молниеносно разлетевшейся по всему телу, боли.

Отвратительные ощущения, учитывая, что наш зрительныйконтакт длился всего секунду.

Дождавшись, когда машина Росса исчезнет из поля моегозрения, медленно втягиваю воздух носом и облизываю сухие губы. Озноб покалываеткожу под одеждой.

— Вы поговорили? — спрашивает Савва, и я с досадойпонимаю, что он его тоже видел.

— Да... — отвечаю тихо, — Вернее, нет... Вряд ли этомможно назвать разговором.

— И? — пристально смотрит на меня.

— Ничего особенного, Сав... Спросил, знает ликто-нибудь в офисе, что мы были женаты.

— Боится сплетен?

— Не знаю... плевать...

Замолкаем. Савелий, ведя машину, успевает с кем-топереписываться. Я пытаюсь не зацикливаться на остром взгляде Давида. Но он какдва лазерных луча — оставил ожоги, которые даже сейчас продолжают разъедатьплоть.

Завтра у меня два собеседования. Чем большесобеседований, тем лучше. Тем больше шансов изолировать себя от этих контактов.

Удивительно, как после той больной зависимости инеконтролируемой тяги моя одержимость поменяла полюса. Теперь я одержима идеейбежать от Росса на ту часть земного шара, где мы точно никогда не встретимся.

— Сав, ты установил программное обеспечение? —поворачиваю к нему голову, силой воли выдергивая себя из неприятныхразмышлений, — Уже пора благодарить тебя?

Я видела, что мой ноутбук, упакованный в заводскуюкоробку, лежит на заднем сидении. Не верю, что он просто катался там несколькодней.

— Установил, — говорит он, — Даже обои выбрал.

— Какие? Свое фото?

— А как же!

Я смеюсь, Савелий сдержанно усмехается.

— Спасибо! Что бы я без тебя делала?

— Новая версия немного отличается от предыдущей, —предупреждает он, — Но я думаю, ты разберешься.

— Если нет, то спрошу у тебя.

Двор моего дома, как это стабильно случается каждыйвечер, забит под завязку, но Савва все равно находит место и выполняетидеальную параллельную парковку всего в паре десятков метров от нужногоподъезда.

— Зайдешь? — спрашиваю, желая отблагодарить его хотябы сытным ужином.

— Накормишь?

— Обижаешь, — дергаю за рычажок дверцы и не слишкомэлегантно выхожу из машины.

Савелий забирает мой ноутбук, и мы вместе заходим вподъезд.

— Здрасте, — сталкиваюсь с соседкой этажом ниже.

Она смотрит на Савелия с улыбкой. Кивает обоим.Наверняка, уверена, что он мой любовник. Появляется здесь не так часто, как могбы приходить мой парень, но все же регулярно на протяжении уже пяти лет.

Пока он запускает ноут, чтобы показать все обновления,я готовлю ужин на скорую руку — натираю специями мясо курицы и отправляю его совощами в аэрогриль.

— Давай старый, — предлагает Савва, — перекину сюдаприложения.

Я притаскиваю его из комнаты и сажусь рядом с другом.

— Госсуслуги? — ржет, листая вкладки, — Даже ни одногосайта знакомств? Ни одной порнушки?

— Отстань.

— Не, Ксюх, серьёзно, — не унимается Шалимов, — Это женоут моей бабули!

— Блин, Сав! — толкаю его в плечо, — Ноутбук мне дляработы, вообще-то... Ну и киношку посмотреть.

— Стыд и срам, Климова!

— Заткнись, ясно!

— Ладно! — успокаивается он, — Короче, установил виндуи драйвера. Видюхи и мозгов хватит, чтобы не только киношки смотреть, но ииграть в крутые игрушки...

— Я не играю в игрушки.

— Знаю.

Показывает, как пользоваться панелью и где найти всемои приложения.

— Спасибо! — порывисто обнимаю за шею и смачно целую вщеку.

— Кормить будешь?

— Да!

Бросаюсь к аэрогрилю, чувствуя, что немногопокраснела. Я давно отвыкла от открытого проявления эмоций, и порой теряюсь вситуациях, когда это случается.

Во время ужина болтаем обо всем на свете. Савварассказывает о фестивале автозвука, который прошел на прошлых выходных вМоскве, а в следующем месяце пройдет у нас. Я — о работе. О просроченномдоговоре и о том, как Саша хотела прикрыться мной.

— Что с новой работой?

— Завтра еще два собеседования.

— Где?

— Салон красоты и помощник секретаря в строительнуюфирму, — озвучиваю, понимая, как странно это звучит.

— Пиздец.

— Просто я разослала резюме вообще по всем местам, гдетребуются сотрудники.

— Давай, я у нас узнаю?

Савелий работает программистом в IT-компании, сфере,где я не смыслю абсолютно ничего.

— Что я там буду делать? Варить кофе?

— А помощник секретаря, по-твоему, чем занимается?

Я тяжело вздыхаю. Не то, чтобы я была против работатьс Саввой в одной компании. Тут другое — не слишком ли многим я буду обязанаему?

— Я подумаю, ладно?

— Думай, — роняет он, снова отвлекаясь на переписку втелефоне.

Остаток вечера мы проводим за просмотром фильма —катастрофы. Савелий на полу у дивана, а я на диване с ведерком ванильногомороженого в обнимку. Эта традиция родилась, когда после развода я до жутибоялась одиночества. Иногда Савва оставался даже ночевать.

— В субботу Токарь прилетает. Эдик собирает всех поэтому случаю на даче. Пойдешь?

— Он мне не писал, — говорю, наблюдая, как Савелийобувает кеды в прихожей.

— Мне звонил, позвал нас обоих.

Максим Токарев наш бывший одноклассник. После вузаперебрался на ПМЖ в Штаты, но наведывается в родной город стабильно парураз в год. И каждый раз всех нас собирает.

— Пойду, — соглашаюсь, решив, что встреча содноклассниками сейчас будет очень кстати.

Савва выпрямляется и накидывает капюшон худи наголову.

— Спасибо! — благодарю еще раз.

Поднимаюсь на носочки и, повиснув на шее, прижимаюсьгубами к щеке. На языке вертится шутка, что ему пора бы обзавестись нормальнойдевчонкой, но сострить я не успеваю. Обвив одной рукой мою талию, он отрываетменя от пола и вроде бы случайно мажет губами по моим.

— Шалимов! — восклицаю возмущенно, — Нафига такделать?!

— Как?

В голову ударяет кровь. Толкнув его в грудь обеимируками, я делаю шаг назад и ударяю по плечу еще раз.

— Не пойду никуда!

— Забей...

— Иди в жопу!

— Забей, Климова! — смеется он, — Я не хотел. Этослучайно вышло.

— Мы же договаривались, Сав! Ты обещал!

— Я помню. Больше не прикоснусь, клянусь!

Я так зла на него, что не удерживаюсь и толкаю снова.Савелий продолжает хохотать, но мы оба понимаем, что ничего смешного в этомнет.

Нельзя нарушать равновесие, нельзя пересекать границы,о которых мы договорись когда-то. Нельзя этого делать, если мы хотим продолжатьдружить!

— Остынь, Ксюх! — перехватывает мое запястье, — Я всепомню, ясно? И твое решение уважаю.

— Наше решение, — вставляю я.

— Наше, — подтверждает Савва, хотя вряд ли так насамом деле думает.

Глава9

Ксения

— Два американо, пожалуйста, — прошу Игоря, бариста изкофейни, в которую я ежедневно заглядываю перед работой, даже если сильноопаздываю.

Сегодня я вовремя, и мне кажется американо — этоименно то, что нам сегодня нужно с Александрой. Она истерила накануне, когдапоняла, что Росс вычислили ее косяк на раз — два и потребовал объяснительную вписьменном виде, которая наверняка пойдет в личное дело.

— Ксюх, слушай, — говорит трубка ее голосом, когда язахожу в лифт и нажимаю нужную кнопку костяшкой пальца.

Двери закрываются и связь прерывается, однако двух ееслов оказывается достаточно для того, чтобы выбить меня из состоянияравновесия. Картонный держатель для двух стаканов кофе ощущается кирпичом вруке.

Прижавшись спиной к стенке лифта, я уже примерно знаю,что услышу от нее.

— Слушай, Ксюх, я приболела, — договариваетначальница, когда я сама ее набираю.

— Нет, Саш...

— Вирус подцепила, наверное, — слышу в динамике еесбитое от быстрой ходьбы дыхание и звуки утреннего города, — Всю ночь не спала.К утру температура поднялась.

— Саша!

Врет ведь! Врет!

— Еще и перенервничала вчера с этим договором...

— Напиши объяснительную и отправь ее по почте!

— Я в больницу пошла! Я с сегодняшнего дня набольничном, Ксюш!

Зажав телефон между ухом и плечом, толкаю дверь нашегокабинета. В нем сыро и прохладно, потому что мы забыли вчера закрыть окно.

— Думаешь, в это кто-то поверит? Считаешь Россаидиотом? Он не идиот, Саша!

— Я. Заболела, — выдавливает раздраженно, — Мне всеравно поверите вы или нет. Я имею законное право на больничный и выйду наработу со справкой от врача.

Я скидываю вызов и бросаю телефон на стол. Бессильнаяярость давит на виски.

Сегодня мне как минимум придется наведаться в приемнуюДавида, чтобы забрать договоры с подписи и унести новые. А еще в одиночкудоделывать отчет.

Сука.

Я знаю, как она ходит на больничные. Сама пару разоформляла через нее, но... поступить так со мной сейчас...

Я зла до дрожи.

Росс звонит по служебному перед перерывом на обед.Сам.

Мои пальцы трясутся, когда я принимаю вызов.

— Слушаю.

— Жду Колесник у себя, — говорит Давид ровнымбезэмоциональным голосом.

— Она заболела. Ушла на больничный.

— Не удивлен, — отвечает он, — Зайди за договорами.

— Кхм… — горло саднит от того, с каким усилием из неговыходит каждое слово, — Оставь их в приемной, пожалуйста. А я оставлю усекретаря новые договоры на подпись. Их всего два.

Вместо ответа в трубке раздаются короткие гудки.

Нет, он всё-таки идиот, если решил использоватьгрубость в качестве щита. Будь я такой, как пять лет назад, он меня неостановил бы.

Быстро распечатываю договоры и кладу их в папку.Раньше мы отправляли их электронкой секретарю Родимцева, но теперь нам веленоприносить их в распечатанном виде лично и быть готовыми к уточняющим вопросам.

Причесавшись у зеркала, я слегка щипаю щеки кончикамипальцев — слишком бледными они выглядят. Не хочу, чтобы мое внутреннеесостояние отражалось на внешнем виде.

Это удел неуравновешенных, не умеющих контролироватьреакции своего тела малолеток.

— Добрый день, — здороваюсь с Валерией негромко.

Она кивает мне, не переставая клацать по клавиатуре, иуказывает взглядом на лежащую на углу ее стола папку с подписанными договорами.

— Отлично... — бормочу, забирая ее, — А эту оставлю наподпись, окей?

В момент, когда я собираюсь поменять их, слышу позадизвук приближающихся мужских шагов. Узнаю его мгновенно.

Внутренне ощетинившись, застываю.

— Зайди, — велит Давид, шагнув мимо меня.

Его подавляющая энергетика сносит ударной волной.

Сначала окунает в кипяток, а в следующую секундупронзает ледяными иглами.

Затылок и плечи каменеют.

Словив полный любопытства взгляд Валерии, забираю обепапки и захожу в кабинет вслед за Россом. Кажется, он не слишком озабоченвопросом конспирации.

— Закрой дверь, — просит он, обходя длинный стол иусаживаясь во главе него в кожаное кресло.

Делаю то, что он сказал и, подойдя ближе, кладу передним договоры на подпись.

— Присядь, — ровным прохладным тоном.

В груди начинает штормить. Короткие команды Россавызывают ярое отторжение. Я уже давно не его ручная собачонка, готовая радиласкового слова ходить на задних лапках.

— Подпиши договоры, и я пойду.

— Минуту, — бросает он, что-то печатая в телефоне.

Затем он звонит кому-то, требуя понижения кредитнойставки, и только после этого смотрит на меня.

Пристально. Долго. Не скрывая интереса.

Моя кожа горит, пока я вынуждена терпеть это.

— Твоя начальница действительно заболела, и такимобразом она пытается избежать ответственности? — спрашивает, наконец, — Онатоже ищет новую работу?

— Я не знаю, — отвечаю тише, чем мне хотелось бы.

— Не знаешь?

Молчу несколько секунд, группируясь и собираясь ссилами.

— Я не знаю ответа ни на один из твоих вопросов.

— Прикрываешь ее?

— Нет.

Не знаю, видит ли он, как меня разрывает от злости.Колесник всё-таки подставила меня!

— Кто из вас двоих курирует договор с Мак Маркетом?

Так и не занявшая ни один из предложенных стульев, ястою в двух метрах от его стола. Нарастающий в ушах шум начинает путатьсознание.

— Колесник? — догадывается, не дождавшись ответа.

— Да. Подпиши договоры.

Давид двигает папку к себе, открывает ее и читаетпервый из них.

— Эти стоит проверить? — поднимает на меня глаза.

Пять лет слишком мало, чтобы забыть его взгляд, егоруки и голос. Но я отлично справлялась, пряча эти воспоминания настолькоглубоко, что в последний год была уверена, что их больше нет.

— Проверь, если хочешь. Я зайду позже.

По серьёзному лицу Росса пробегает тень эмоции,которую я не могу распознать. А затем он ставит печати и подписи в каждомдоговоре.

Закрывает папку и двигает ее по столу.

— Как поживаешь, Ксения? — спрашивает вдруг, откинувшисьна спинку кресла.

— У меня все отлично, — отвечаю, не собираясь задаватьвстречного вопроса.

— Ты повзрослела.

— Если это все, то я пойду, — забираю документы, — Мненужно будет отлучиться сегодня ненадолго, но к вечеру рассчитываю закончитьотчет.

— Собеседование? — догадывается сразу.

— Да.

Чуть сощурив глаза, Давид делает петлю взглядом помоим шее и груди и спрашивает:

— Боишься не справиться?

Меня снова ошпаривает.

— Не верю во вторые шансы, — улыбаюсь, зажав обе папкиподмышкой, — Даже для такого гиганта, как БазикТрейд.

Глава10

Ксения

Подписанный Россом договор с Мак Маркетом тот же чассканируется и отправляется по электронной почте. Мне приходится дваждыпозвонить в коммерческий отдел компании, и во второй раз даже повысить голос,заставляя их подписать его как можно скорее.

Стресс, пережитый во время разговора с Давидом, невыбил меня из колеи и даже наоборот — заставил сконцентрировать все моральныересурсы и направить их в рабочее русло.

Однако внутреннее напряжение еще держит, время отвремени пробиваясь наружу мелкой дрожью.

Мне не понравилось, как я чувствовала себя в егокабинете, но очень понравилось, как я себя там вела.

Я видела озадаченность в его темных глазах, нозлорадствовать по этому поводу не собираюсь. Пусть катится к черту. Мне нечегоему доказывать.

— Да-а? — отзывается трубка голосом Саши, когда янабираю ее.

— Где договоры с «Мистикалом» и «КонстаМ»? — спрашиваюбез предисловий.

— Позвони в финансовый. Наверное, не вернули...

— Ладно, — говорю, собираясь скинуть вызов.

Я очень зла на нее.

— Ксюша! Ну, что там? Он подписал?

— Подписал.

— Слава Богу! — выдыхает она, — Ты отправила имдоговор? Скажи, пусть сегодня же подпишут!

— Отправила, Саша!

— Злишься на меня? Я, правда, заболела, — говоритпримирительным тоном, — Мой иммунитет дает сбой на каждый стресс. Я жерассказывала...

Впервые слышу эту удобную для нее версию. Ничего онане рассказывала.

— Не отключай телефон, — прошу я, — Я буду звонить,если появятся еще вопросы.

— Ксюх?

— Что?

— Росс спрашивал про меня?

Боится его и правильно делает. Давид далек отсентиментальности, его не пробить на жалость, не запугать и не уговоритьсделать то, чего он не хочет. Если он решит снять Александру с должности иливообще уволить, ей не поможет ни одна сила в мире.

— Спрашивал. Он далеко не дурак, Саша.

— Чёрт! Я выйду в понедельник. Скажи ему, если спроситснова.

Вряд ли он будет интересоваться ею, но я обещаю, чтотак и сделаю. А затем отключаюсь, звоню в финансовый с просьбой принестидоговоры и собираюсь на собеседование в салон красоты в центре города. Имтребуется сменный регистратор на ресепшн, и я почему-то решила, что справлюсь.Это все мой энтузиазм, приправленный паникой бежать отсюда, сверкая пятками.

Тщательно расчесав волосы, и собрав их в аккуратныйвысокий хвост, я освежаю макияж, добавляя к нему еще один слой туши, и румяна ирозовый блеск для губ.

Отойдя к противоположной стене, оцениваю то, чтопопадает в отражение зеркала. Неплохо. Узкие брюки и приталенный жакетвизуально стройнят фигуру. Я выгляжу достойно того, чтобы стоять за стойкойресепшена.

Лифт приходится подождать, но зато с верхних этажей онприезжает пустой. Ступаю внутрь и вдруг слышу:

— Задержи, пожалуйста!...

Удерживая кнопку, оборачиваюсь и вижу влетающего вкабину парня. Имени его я не знаю, но он совершенно точно из команды Росса. Япомню, как он стоял рядом с ним на приветственном выступлении.

— Спасибо, ты спасла меня от опоздания, — усмехается,запыхавшись.

— Не за что.

Вежливо улыбаюсь, чувствуя при этом настороженность,которая включается в отношении всего, что хоть как-то связано с Россом. С нейнужно работать, потому что это не правильно.

— Ничего, что я так сразу на «ты»?

Повесив сумку на плечо, пожимаю плечами.

— Меня Константином зовут, а тебя?

Лифт останавливается на пятом этаже, запуская еще двухпассажиров. Я отступаю к стенке, Костя становится ближе. Дерзкий молодежныйаромат его одеколона проходится по моим рецепторам.

— Ксения, — отвечаю тихо.

— Очень приятно. Ты же работаешь здесь? Какой отдел?

— Коммерческий.

Мы выходим в фойе и вместе шагаем через турникеты квращающейся двери.

— Тебе в какую сторону, Ксюша? — спрашивает, когда мыоказываемся на улице, — Могу подвезти.

Мне становится смешно. Застегивая жакет, яоборачиваюсь к парню.

— Еще минуту назад я не знала твоего имени. Тыдумаешь, я сяду в машину к незнакомцу?

— Почему нет? — игриво дергает бровями, — Я абсолютнобезопасен. Репутация нашей компании и всех, кто в ней работает, безупречна.

— Я беспокоюсь о своей репутации, Константин.

Понимающе кивая, парень смеется.

— Понял. Принял. Мне следует постараться для того,чтобы ты села в мою машину.

Мы расходимся в разные стороны. Костя идет напарковку, а я — по тротуару на остановку общественного транспорта.

Сегодня утром я прикинула, на сколько хватит моихсбережений, чтобы последовать совету мамы и уволиться прямо сейчас. Итогнеутешительный — всего на пару месяцев, даже при условии отказа от такси икофе.

Я никогда не умела копить, и это сыграло со мной злуюшутку.

Беседа с администратором салона проходит тут же, уресепшена и включает в себя общие вопросы, касающиеся моего опыта и уменияобщаться с людьми.

Я коммуникабельна. Да, был период, когда моя функциявзаимодействия с внешним миром была временно отключена, но сейчас все снова внорме.

Мне кажется, я нравлюсь Анастасии, потому что онаспрашивает, сколько времени мне понадобиться для того, чтобы уволиться спрежнего места работы.

Я обещаю все уточнить и перезвонить, однако на самомделе скорее всего делать этого не буду. Савва прав — не стоит пороть горячку исоглашаться на первое, что мне предложат.

У меня же, черт возьми, есть соответствующееобразование.

Воспользовавшись солнечной погодой, решаю прогулятьсяпару остановок пешком. Шок, связанный с появлением в нашей компании Росса,начинает проходить.

Возможно, дело в том, что я смогла выдержать наш с нимразговор и не сломаться. Не знаю. Но одно я точно успела понять — контакты сним болезненны, но не смертельны.

Я отменяю второе собеседование и в офис возвращаюсьуже после обеда. Намеренная задержаться, чтобы доделать отчет, заказываюдоставку из китайского ресторана.

— Почему скидка для Лонг Лайфа такая большая? —спрашиваю у Александры, дозвонившись до нее с четвертой попытки, — Сумма вдоговоре ей не соответствует.

— Откуда мне знать? — раздражается тут же, — Я же ихне с потолка беру!

— Мне придется как-то объяснить это Россу.

— Пусть спросит у Родимцева. Скорее всего, это егопрямое указание. Не помню, Ксюш.

— Ясно, — говорю я и отключаюсь.

Доделываю отчет уже около девяти вечера. Отправляю егоДавиду и скидываю вещи в сумку. Виски давит головная боль, и от долгой работыза компьютером слезятся глаза.

Я дико хочу домой. К коту, моей ванне и тепломуодеялу.

Однако прежде, чем погасить свет в кабинете, я слышутрель рабочего телефона.

— Да?... — поднимаю трубку.

— Завтра в девять жду тебя у себя в кабинете, —говорит Давид.

— Зачем?

— Есть кое-какие вопросы по отчету.

— Ты успел его проверить? — завожусь с полуоборота,потому что уверена, что он даже не открывал его.

— Завтра в девять, Ксения.

Глава11

Ксения

Я не питала надежд на безмятежный тихий вечер вкомпании своего кота, но Росс испортил его окончательно.

Ума не приложу, что ему нужно от меня. Обрушив на менякритику, собирается уничтожить меня как специалиста? Зачем?... Сбить моюсамооценку до плинтуса?

В моей голове ни одной более или менее правдоподобнойверсии. Мне не понятно его желание видеть меня в девять утра.

Пока тащусь на автобусе до дома и брожу мимо полок всупермаркете, прокручиваю в памяти все детали отчета. Если Давид найдет времясегодняшним вечером, чтобы ознакомиться с ним, то я примерно представляю, какиевопросы он может задать и заранее мысленно готовлю на них ответы. Это максимумиз того, на что я себя могу настроить.

Бросив в корзину упаковку молока и легкого сыра,расплачиваюсь на кассе и пешком дохожу до дома. Няшка встречает у порогавозмущенным голодным криком. Трется об меня, тычась в ноги мордочкой.

— Потерял? — спрашиваю, разуваясь, — Пришлосьзадержаться. Отчет.

Ему пофиг, конечно. Держа хвост трубой, бежит впередименя на кухню и скребет лапами по дверце шкафа, в котором хранится его корм.

Наполнив миску, я раздеваюсь и сразу иду в душ.Хорошо, что не нужно ломать голову, чем заполнить этот вечер — его сожраларабота. Хорошо, что почти нет времени на то, чтобы думать о Россе и накручиватьсебя перед завтрашней встречей. Даже ужинать не хочется.

Закидываю в себя бутерброд с сыром и ветчиной, запиваюего полстаканом кефира и сразу ложусь в кровать. Няша, сытый и довольный,устраивается под боком. Урчит, время от времени, скобля шершавым языком моюруку.

В телефоне с десяток сообщений от подруги Дианы.Короткие, эмоциональные, они рассказывают о том, что она снова разбежалась сосвоим парнем. Я уже не помню в который раз.

Но знаю, что пройдет неделя, и они снова помирятся.

Записываю голосовое, пытаясь успокоить, а самой такхочется поделиться с ней тем, что происходит сейчас в моей жизни. Но терплю,потому что это минимум до трех ночи. Да и не в том она настроении, чтобывыслушивать мое нытье.

Диана не была свидетелем нашего с Россом развода. Мыпознакомились и подружились гораздо позже — три года назад. Из друзей эпохи «ДоРосса», я, кроме Саввы, вообще ни с кем не сохранила отношений. Как-то неполучилось.

И Савелия в моем окружении сейчас не было, если бы неего настойчивость.

«Давай, на выходных в бар сходим. Или в клуб» —строчит Диана, готовая пуститься во все тяжкие после очередного расставания.

«На следующих, окей? На этих встреча одноклассников»

«Вау! У тебя жизнь ключом бьет. Не то, что у меня»

Если бы Диана знала, каким ключом она бьет. Прицельнов лицо или в затылок, когда этого совсем не ждешь.

Сплю я на удивление крепко и просыпаюсь утром оттихого «мяу» в ухо ровно за минуту до будильника.

В офис прибываю вовремя, несмотря на затор на дорогеиз-за перекрывшей движение аварии. Глотая горячий кофе, привожу в порядок моиволосы и придирчиво осматриваю себя в зеркало. Мой психолог несомненно увиделбы символизм в моем внешнем виде — наглухо застегнутая под горло белая блузка,широкие брюки и пиджак серого цвета. Ни единого намека на кокетство или желаниепонравиться.

Я не задумывалась об этом, когда утром выбирала, чтонадеть. Пускай, за меня это сделало подсознание.

— Доброе утро, — здороваюсь с Валерией, которая, чутьопоздав, спешно раздевается в приемной, — У себя?...

— Давид Олегович вызывал? — уточняет она и после моегокивка подходит к двери и тихонько стучит в нее.

Я почти не волнуюсь. Не больше, чем если бы вместоРосса меня ждал Родимцев.

— Проходи, — говорит секретарша.

Давид сидит за столом и внимательно смотрит в экранкомпьютера. Резко подняв глаза, припечатывает меня взглядом, от которого кожавмиг покрывается мурашками. Я выдерживаю этот контакт, но трачу на это большеусилий, чем мне хотелось бы.

— Доброе утро, Ксения, — произносит, наконец, —Присядь.

Бесшумно двигаясь по покрытому ковролином полу, яприближаюсь к столу и занимаю один из стульев. Не самый удаленный от Росса, нои не тот, что ближе всего к нему.

Все это время он наблюдает за мной.

— Какие вопросы у тебя возникли? — начинаю первой.

Он переводит взгляд на монитор, а затем возвращает егок моему лицу. Молча смотрит, а у меня появляется ощущение, что это проверкамоей стрессоустойчивости.

Какого черта тебе от меня нужно, Росс?!

— В нескольких договорах указаны некорректные скидки,идущие вразрез с тарифным планом компании. Я не нашел ни одной сноски поддоговором, поясняющей это.

Он все же успел проверить отчет. Окей.

— Имеешь в виду Лонг Лайф?

— Его в том числе. Чья это была инициатива, Ксения?

— Лично Родимцева, — говорю я, — Думаю, там имелиместо личные договоренности.

Давид откидывается на спинку кресла и немногоотъезжает назад. Две верхние пуговицы его белоснежной рубашки расстегнуты,плотно обтянувшая его широкие плечи тонкая ткань являет взору прекраснопроработанные мышцы. Росс всегда с уважением относился к своему телу.

— Еще пару таких договоренностей, и можно было бывыводить фирму на банкротство.

— Начальству виднее, — отвечаю философски.

Дверь за моей спиной открывается, и через пару секундна стол передо мной опускается поднос с двумя чашками кофе.

— Это все вопросы? — смотрю на него, когда Валериявыходит из кабинета.

— Выпей кофе. Не спеши.

— Я уже выпила...

Снова повисает пауза, и между нами звенит напряжение.Это наше общее прошлое молча напоминает о себе. Я не хочу тащить его внастоящее, и собираюсь сопротивляться этому всеми силами.

— Я изучил твой отчет.

— Оперативно, — роняю тихо.

— Он грамотный и корректный относительно поставленнойзадачи, за исключением одного нюанса.

— Какого?

— В нем нет предложений по оптимизации коммерческоговзаимодействия с фирмами — партнерами.

— Я должна была внести свои предложения? С какихпор...

— Я хочу видеть твои предложения, Ксения, —перекрывает поток моих возмущений, — Прежний тарифный план давно устарел иявляется одной их причин, по которым ваша компания оказалась в столь сложномположении.

— Я не собираюсь в этом участвовать...

— Мне нужен новый план, Ксения. Если он мнепонравится, тебе не нужно будет искать новую работу.

Не слишком аккуратно отодвигаю чашку с кофе иподнимаюсь на ноги.

— Иди к черту, Давид!... Я не собираюсь работать подтвоим началом!

Взгляд Росса прошивает насквозь. От ударившей в грудьмолнии на мгновение темнеет в глазах.

— Хватит от меня бегать, Ксения! — припечатывает он, —Считаешь себя взрослой, веди себя соответствующе.

— С чего ты решил, что я повзрослела?! — выпаливаюгромко, — Я всё та же малолетка!

Дрогнувшие уголки строгих губ Росса последнее, что яуспеваю увидеть перед тем, как пулей вылетаю из кабинета.

Глава12

Давид

На повестке дня работа с налоговой и проверка отчетовв эту не самую любимую Родимцевым инстанцию. Если Никонова найдет косяки и там,буду менять весь финансовый отдел.

Звонок от матери ненадолго выдергивает из рабочегопроцесса. Показав Косте взглядом на выход, я принимаю вызов.

— Привет, мам.

— Здравствуй, сынок, — говорит она ласково, пользуясьсвоим голосом как оружием, — Заедешь сегодня?

Я был у нее сразу по приезду. Не так давно, еслиучитывать, что последние пять лет мы виделись не чаще двух — трех раз в год.Она никогда не давала понять, что для нее этого мало — я никогда не былмаменькиным сынком.

— Завтра. Сегодня до поздна работаю.

— Совсем не отдыхаешь, — произносит ворчливо, — будуждать тебя завтра.

— Мама...

— Что?

— Как давно ты в последний раз общалась с Ксенией? —спрашиваю с целью избавиться от одного подозрения.

— О, Господи... зачем тебе?... — восклицает она.

— Просто ответь.

Развернувшись в кресле, поднимаюсь на ноги и подхожузастекленному стенду с грамотами от министерств торговли и промышленности. Вижув нем свое нечеткое отражение. Волчий взгляд исподлобья и глубокую морщинумежду бровей.

— Эммм... — тянет, неожиданно раздражая, — Мыпоздравляли друг друга на восьмое марта, а потом я ее с днем рождения.

— И все?...

— И все, — отвечает мама, — А что случилось? Онаузнала, что ты приехал?

— Ничего не случилось. Завтра погововорим.

— Точно, Давид?

— Точно, мам, — заверяю я, — Наберу тебя завтра.

Отбившись и оставив телефон на столе, выхожу изкабинета в приемную. Сунув руки в карманы, смотрю на секретаршу. Она, испуганнораспахнув глаза, на меня.

— В-вы... что-то хотели?

— Нет.

— Может, кофе? — спрашивает она.

— Двойной эспрессо, пожалуйста.

— Хорошо, сейчас сварю.

Возвращаюсь на рабочее место и пытаюсь врубитьпроцессор, который отключился, едва я увидел имя матери в телефоне.

Не в ней, разумеется, дело. Мой заёб — меня раз заразом макает в прошлое. Делать вид, что бывшая не оказывает влияния на моепсихо — эмоциональное состояние смысла нет. Мне интересно узнать ее новую.

Она сильно изменилась, несмотря на сегодняшний всплески побег из моего кабинета. И это вряд ли касается ее характера, скорее — ееприобретенного умения себя контролировать. Ксения действительно повзрослела.

Повзрослела и вылечилась от своей зависимости.

И это не удивительно, потому что пять лет — этодохрена. Целая жизнь в чьем-то измерении. В моем — подъем на эскалаторе покарьерной лестнице и десятки тясяч часов адового труда. В ее — не знаю.

Я про нее вообще ничего теперь не знаю, кроме того,что она толковый специалист и все еще не замужем, но при этом держит в своемокружении друга, у которого на нее стоит. И не желает лицезреть мою рожу.

Признаться, это коробит. Блядь... ощущается плевком влицо, учитывая то, как мы расходились. И итог, вроде, закономерный, но...чертово самолюбие тихонько шипит.

Да, мой личный заеб — недоумение и полноенесоответствие ожиданий и реальности.

Кофе, что принесла Валерия, жжет ладонь, но отличносправляется с внутренним хаосом. Я закидываю заданиями своих помощников изагружаю себя так, чтобы нерациональным мыслям не осталось места в голове.

Получается. Почти до восьми мы копаемся в финансовойотчетности.

— На бухгалтерию пару дней будет? — спрашиваю уНиконовой.

— Будет, если надо, — отвечает как всегда лаконично.

Идеальный сотрудник. Абсолютный нюх на финансовыемахинации, феноменальная память и холодная голова. Бонусом идут отсутствиесемьи и детей, а также достаточно зрелый возраст для того, чтобы рефлексироватьна эту тему.

— С завтрашнего дня, — даю указание, на которое онамолча кивает.

Парковка почти пуста, когда я выхожу из офиса.Останавливаюсь на пару секунд, позволяя прохладному воздуху пробраться пододежду и забить собой все поры. А затем иду к машине, завожу двигатель и вдругвижу Ксению.

Выходит из здания и, находу застегивая пиджак, бодрошагает по тротуару вдоль парковки. Мой взгляд снова прикипает. Фиксирует, ловиткаждое движение.

Искусственное освещение делает ее темные волосыглянцевыми. Отражая блики, они переливаются с каждым ее шагом и создают эффектжидкого шелка.

Сняв тачку с ручника, мягко трогаю ее с места.

Ксения меня не замечает. Чуть притормозив, достаеттелефон из сумки и, набрав кого-то, подносит его к уху.

Я едва не поддаю газу — так хочется видеть эмоции наее лице. Подтверждение того, что она все та же взбалмошная девчонка, несмотряна то, что смогла обернуть свою одержимость мной в холодную ненависть.

Два шага. Она поворачивает голову, и я вижу еепрофиль, расплывшиеся в улыбке пухлые губы и ямочку на щеке.

Застываю, и моя машина тоже. В голове проноситсямысль, что, возможно, мне стоит предложить подвезти ее, но я тут же выбрасываюее из эфира.

Это лишнее. Да и не сядет она.

Тряхнув головой, жму на газ, проезжаю мимо и выруливаюна проезжую часть.

Предоставленная компанией по условиям контрактакорпоративная квартира в одном приличных жилых комплексов в центре города.Третий этаж, просторная современная студия. Доставка еды и клининг трижды внеделю. Это более, чем достаточно для того, чтобы приходить сюда толькопереночевать.

Сняв брюки и стянув рубашку, иду на кухню и наливаюстакан воды.

— Привет, — говорю в трубку, — Звонила?

— Привет. Я решила, что ты уже спишь, — отвечает Вика.

— Нет, только с работы приехал.

— И как там?...

— Пока разбираемся, что к чему, — делаю глоток,смачивая горло.

— Пациент скорее жив или?...

— Жив.

— Значит, я беру билет? Через две недели нормальнобудет? Я как раз здесь закончу.

— Не надо билета.

— Эммм... — повисшая между нами секундная паузавзрывает мой пульс. — Почему не надо? Что изменилось?

Вика та, от которой я ушел к Ксении, а затем после Ксенииснова вернулся к ней. Сейчас наши отношения далеки от классики. Мы любовники,но это не значит, что я имею право сталкивать их лбами.

Я не собираюсь больше причинять боль бывшей жене. Недумаю, что ей будет приятно видеть Вику даже учитывая то, что ко мне она большеничего не чувствует.

— Ксения работает в этой компании.

Ей не нужно напоминать, кто это. Было время, когдаВика считала ее главным злом в своей жизни.

— Вот как? — шепчет тихо.

— Да.

— Ты знал?

— Не знал.

— Чем же я могу там помешать, Давид? — усмехаетсяВика, — Боишься ее обидеть?

— Не хочу обострять.

На самом деле, да. Боюсь обидеть Ксению. Я был жестокс ней в прошлом и не хочу усугублять свою вину сейчас.

— Давид.... ты же не собираешься снова...

— Не собираюсь.

— В одну и ту же реку не войти дважды, — проговариваетона со вздохом.

— Банально.

— Но правдиво.

Я не собираюсь оглядываться назад, потому что не готовпройти всё это снова.

Я, на хрен, не планирую воевать с самим собой. Ещёодной такой войны я не вывезу.

Глава13

Ксения

Мои установки все же дали сбой. Ударившая в головукровь разом затмила все, что я шлифовала годами. Всего на одно мгновение, ноего с лихвой хватило на то, чтобы наш с Россом разговор закончился тем, чем онзакончился.

Я знаю, что срывы возможны, и они не смертельны, но нечерез пять же лет! За это время мои чувства должны были истлеть, они столько неживут.

Мне потребовалось целых три часа для того, чтобыприйти в себя и включиться в работу. Однако, на то, чтобы всерьёз обдумать егослова о том, чтобы остаться здесь, моих сил пока не хватает. Мне нужно знатьего мотивы, чтобы принять решение.

Текущие дела, коих накопилось за последние три дняслишком много, занимают весь день и пару часов моего личного времени — спасибоАлександре за подставу.

Сама она, узнав, что отчет благополучно сдан и дажепрошёл проверку, кажется, забыла номер моего телефона. Я боюсь, в понедельник,когда она явится со справкой от врача, ее ждут неприятные новости. Что-топодсказывает мне, что Давид раскусил ее финт с больничным и просто так этого неоставит. Он не любит, когда его держат за дурака.

Сознательно оставив все связанные с ним эмоции вофисе, я выхожу из здания.

— Ты не забыла про субботу? — спрашивает Савелий,когда я ступаю в прохладный вечер и шагаю по тротуару в сторону остановки.

— Разве я когда-то забывала? Ты заедешь за мной?

— Разве я когда-то не заезжал? — отвечает едко, но втон, — Ты где?... Ещё не дома?

— Вот иду....

— Почему так поздно?

Я понимаю удивление Саввы. За все время работы в этойкомпаний число моих задержек можно пересчитать по пальцам одной руки.

— Отчет сдавала, — дышу учащенно, перебегая дорогу попешеходному переходу на мигающий зеленый, — А сегодня разгребала скопившиесядела...

— Одна? — сразу догадывается Савва.

— Начальница на больничном.

— Ясно. Я мог бы встретить и отвезти тебя домой, но тыже у нас не любишь беспокоить по пустякам?

— Не люблю, — смеюсь, запрыгивая на подножку автобусаи ловко ныряя между пассажирами.

— Ок, понял. Наберу еще, — говорит Савелий иотключается.

Дома голодный Няшка и тишина, которая наваливается,едва моя голова касается подушки. Глушит, вытаскивая на поверхность все моипереживания. Оставлять негатив на работе — хорошая идея только в теории.

В ушах звучит голос Росса. Мои сердцебиение и дыханиесбиваются, заставляя меня проходить это снова. Гнев, который я испытала в егокабинете, закипает в венах по новой.

Начинаю крутиться, подсознательно ища наиболее удобноеположение для тела. Такое, в котором можно унять бешеный пульс. Спустянесколько минут метаний, я нахожу ту занозу, что не дает мне успокоиться.

«Мне нужен новый план, Ксения. Если он мне понравится,тебе не нужно будет искать новую работу».

Господи, он серьёзно?! Давид все еще думает, что отнего зависит что-то в моей жизни?

Благодетель хренов!

Он никто. Никто! Я пальцем не пошевелю, чтобыпонравиться ему. Он потерял право оказывать на меня влияние, когда снял обручальноекольцо с пальца.

Я разберусь с тем, чего я хочу. Сама!

Пусть подотрется своим самомнением!

Выпустив пар и тем самым снизив градус внутреннегонапряжения, я постепенно затихаю и засыпаю для того, чтобы утром вскочить побудильнику.

Быстро принимаю душ, сушу и собираю волосы в привычныйхвост и наношу макияж, состоящий из тона, туши и матовой помады. Из одежды намне сегодня строгая блузка и широкая светло-серая юбка до колена.

Первая половина рабочего дня не слишком загруженная идостаточно спокойная для того, чтобы я начала надеяться на тихое, не омраченноеконтактами с Давидом, завершение рабочей недели. Однако моим мечтам не сужденосбыться — за десять минут до начала обеденного перерыва раздается телефонныйзвонок по внутренней линии. Код — идентификатор на табло заставляет мою кожупокрыться ледяной коркой.

— Слушаю.

— Зайди ко мне, Ксения.

— Я ухожу на обед, Давид Олегович, — проговариваюровно.

— Я не нарушу твоего права на обеденный перерыв, — также безэмоционально отвечает он.

— Это не потерпит час?

— Не потерпит.

Я отключаюсь и, сцепив зубы, делаю несколькопродолжительных глубоких вдохов, после чего бросаю свой мобильник в сумку ивыхожу из кабинета.

— Он вызывал меня, — бросаю Валерии, проходя мимо еестола.

— Ксюш, — окликает она тихо, а когда я оборачиваюсь,ложится грудью на клавиатуру.

— Вы знакомы?

Началось. Только этого мне здесь не хватало — горящихлюбопытством глаз и желания непременно залезть под кожу.

— Конечно. Нам же всем представляли его.

Мой ответ секретаршу явно не удовлетворяет. Онаподжимает губы и больше ничего не спрашивает, но, разумеется, мне не верит.

И это не моя вина. Я не сделала ровным счетом ничегодля того, чтобы в ее голове зародились подозрения.

— Добрый день, — произношу подчеркнуто официальнымтоном, когда переступаю порог его кабинета, — Вызывали?

Давид, стоя у стола, надевает пиджак.

Признаться, мне тяжело пока блокировать флешбэки,атакующие мою память в такие моменты. Я сотни раз видела, как он одевается ираздевается, хотя и предпочла бы забыть это навсегда.

— Прикрой дверь....

— Зачем?

— Как хочешь.

Чёрт!... Берусь за ручку и захлопываю ее, отрезая насот пристального взгляда Валерии.

— Что-то случилось? Вопросы по отчету?

— Давай, пообедаем вместе.

— Нет, — отбиваю я.

— Нам нужно кое-что обсудить.

— Что, например?

Во мне вспыхивает потребность защищаться. Коснувшисьсвоих волос кончиками пальцев, я обхватываю себя руками.

— Исключительно по работе, — говорит он, выдвигаясь вмою сторону.

— Это нельзя сделать здесь? — спрашиваю, имея в видустены офиса.

— Нет, — сокращает расстояние между нами настолько,что я начинаю чувствовать раздражающий запах его парфюма, — У меня двадцатьминут, а затем дела в налоговой до вечера.

— Завтра.... — предлагаю тише, но Давид опускает рукуна мое плечо и разворачивает меня к выходу.

Удар крови в голову на какое-то время лишаетспособности ориентироваться в пространстве. Прихожу в себя уже в лифте. Молчаподавляя тяжелой энергетикой, Росс возвышается надо мной. В хромовом отраженииего строгий профиль и взгляд на меня свысока.

— Не смей прикасаться ко мне, — произношу негромко,глядя в отражение самой себя.

Он не отвечает до тех пор, пока двери лифта неоткрываются на первом этаже.

— Не провоцируй меня на это.

Глава14

Ксения

Ответить ему — значит принять условия его игры. А я несобираюсь с ним играть, поэтому делаю так, как советуют поступать психологи вподобных случаях. Перевожу разговор в нейтральную плоскость.

— Куда мы идём?

Теплое осеннее солнце почему-то не греет. Мне холоднои неуютно от пробирающего до костей легкого ветерка.

— Прокатимся, — указывает кивком головы в сторонупарковки, — Тут недалеко.

— На машине? — уточняю зачем-то.

— Да.

Мимо нас проходят сотрудники нашего офиса. Огибая нас,оглядываются и перешептываются.

Мне плевать. Правда. Я никогда не кричала на каждомуглу о своем прошлом замужестве, но и не делала из него тайны тоже. Если Россунужна конфиденциальность в этом вопросе, пускай позаботится о ней сам.

Я иду за ним следом и останавливаюсь у седана цветамокрого асфальта. Мысль сесть с ним в одну машину вдруг вызывает такоеотторжение, что я не могу заставить себя сделать и шага.

Давид считывает мой настрой, когда наши взглядыпересекаются в одной плоскости. Сжимает челюсти до выступающих желваков подкожей.

На это тоже плевать. Пусть знает, что я собираюсьсопротивляться.

— Ресторан в трех кварталах отсюда. Мы могли бы пройтипешком, но сразу после обеда мне нужно будет уехать.

— О чём будет разговор?

— О работе, Ксения. Ничего личного.

Приглашая сесть, открывает передо мной дверь. Яприкидываю, расписание собеседований на следующую неделю, пока усаживаюсь накожаное сидение и расправляю подол юбки на коленях. А затем пристегиваюсьремнем безопасности и прижимаю сумку к животу.

Росс занимает водительское кресло, неспешнымивыверенными движениями нажимает кнопку старта, настраивает громкость музыки иплавно трогает машину с места.

Она безликая, без души. Наверное, потому, чтовыделенная ему для передвижения компанией на срок действия контракта. Ничего вней не говорит о ее временном хозяине — нет ни ароматизатора, ни личных вещейна виду. В салоне пахнет новой кожей и немного осенней листвой.

Мы не общаемся друг с другом, пока едем. Сидим как дванезнакомца. Мне так проще. Ему — не знаю.

Ресторан, в который привозит меня Давид, называется«Антрекот». Знакомое место, учитывая, что мы с Дианой бывает тут стабильно разв месяц. Он любит мясо на гриле, поэтому нет ничего удивительного, что онвыбрал именно это заведение.

Исключающий даже намек на интимность стол в центрезала, ненавязчивая мелодия, аромат хлеба из печи.

— Что ты будешь?

— Я не голодна.

Вспышка в почти черных глазах Росса и его плотносжатые губы свидетельствуют и крайней степени раздражения. Его эмоции — егопроблемы, что бы он там себе не надумал.

— Ничего страшного не случится, если ты пообедаешь всвой обеденный перерыв.

— Я не голодна, — повторяю твердо.

Даже если было бы иначе, я не смогла бы проглотить никусочка.

Его лежащая на столе ладонь заметно напрягается.

— Говори, что хотел, Давид, и я пойду.

Он поднимает руку, подзывая официанта, и проситпринести ему воду и салат с тунцом.

— Я просил тебя озвучить предложения по корректировкетарифного плана.

— Я обязана это делать? — спрашиваю, глядя на егопереносицу.

— Я имею право требовать это.

— Ты требуешь?

Не позволяя себе расслабиться, я сижу ровно, некасаясь спинки кресла и столешницы. Плечи, мышцы спины и поясницы напряжены таксильно, что я чувствую каждую из них.

Если совсем не знать Давида, то можно было бы сказать,что он абсолютно расслаблен. Однако это не так. Этот разговор не дается емулегко.

— Мой контракт всего на полгода, Ксения, — говорит он,не сводя взгляда с моего лица, — Но я планирую закончить с вашим Базиком зачетыре месяца.

— Отлично, — вставляю еле слышное.

— Потом я вернусь в Питер, и ты снова обо мнезабудешь.

— К чему это все? — уточняю, на самом деле ужепонимая, что он собирается мне сказать.

Приносят воду, но Росс не удостаивает своим вниманиемни услужливого официанта, ни стоящий перед ним стакан.

— К тому, что тебе нет смысла сейчас срываться с местатолько для того, чтобы не видеть меня.

— Давид!... — не сдерживаю усмешки, — Ты совсем неизменился. Ты не эпицентр вселенной.

Говорю это и тут же понимаю, что допустила тактическийпромах, дав Россу возможность зацепиться.

— Я не претендую, Ксения, но твое рвение уволитьсязаявляет об обратном.

Толчок в грудь на мгновение обезоруживает. Остаткиразума твердят, что это провокация, на которую нельзя поддаваться ни в коемслучае. Однако желание ударить в ответ бьет кровью в голову.

— Послушай... — говорю, позволив себе два глубокихвдоха, — Я действительно не хочу видеть тебя. Это нормально, когда стремишьсяизбежать столкновений с неприятным прошлым.

— Понимаю, — откликается он, чуть склонив головунабок.

— Это не значит, что я злюсь и все еще обижаюсь. Делоне в тебе, а в том, что я не хочу вспоминать те идиотские полгода.

Наверное, я немного лукавлю, не договаривая частьправды, но ему, уверена, это знать не нужно. Я не хочу оглядываться назад ивидеть себя слабой и зависимой, серым ничтожеством в слезах и соплях, какой ябыла после нашего развода.

— Но ты меня ненавидишь, — заявляет Давид такуверенно, что вызывает невольную улыбку на моем лице.

— Я не буду говорить на эту тему. Ты можешь думатьтак, как хочешь, — прочищаю горло, когда голос начинает хрипнуть, — Но обувольнении я думала еще до твоего прихода в компанию.

— Почему? С чем связано твое решение?

— Много сотрудников уже уволились...

— Из-за кризиса?

— Да.

— Ситуация в корне изменилась, — говорит он, — Еслиэто единственная причина твоего решения поменять место работы, то ее большенет.

— Ты так уверен в себе?

— Сделать из Базика конкурентноспособную фирму не таксложно, как кажется. Поэтому я и сказал тебе, что справлюсь с задачей раньше,чем за шесть месяцев.

Я замолкаю, дав себе возможность задвинуть эмоции идумать головой. Вытерпеть его четыре месяца, две недели из которых уже прошли,или попытать счастья на рынке труда? Без каких либо гарантий, разумеется.

— Зачем тебе мои предложения по оптимизации?

— Хочу посмотреть, на что ты способна, Ксения.

Верно, с этой стороны Давид меня совсем не знает. Яучилась в универе, когда мы начали встречаться и поженились. Учеба отошла дажене на второй план. Мы оба были сконцентрированы друг на друге, и о моих лекцияхи его работе почти не разговаривали.

— Для чего?

— В вашей компании будет небольшая реорганизация.Договорной отдел будет выведен в отдельное подразделение.

— И?... — задерживаю дыхание.

— Ему нужен будет руководитель, Ксения.

— Он уже есть. Колесник.

— Она не тянет, — заявляет Росс.

Успокоившийся было пульс вновь срывается и взмывает вверх.Лежащие на коленях руки, словно пытаясь удержать его, сжимаются в кулаки.

— Считаешь, я потяну?

— В тебе достаточно упорства и злости для этого, —отвечает он негромко, — Думаю, да, потянешь.

Глава15

Ксения

— Мне подняться? — спрашивает в трубку Савелий.

— Нет!... — отвечаю по громкой, бегая по квартире, —Если ты поднимешься, то захочешь чаю, и тогда мы вообще никуда не поедем.

— Тогда шевели задницей!

— Пять минут, — бросаю я и, пролетая мимо столадивана, на подлокотнике которого лежит телефон, сбрасываю вызов.

Я уснула после обеда и сильно проспала. Прям оченьсильно. Не ожидала от себя такого, потому что избавилась от привычкиприкладываться к подушке днем еще три года назад.

Но в последнее время моя жизнь из стабильной иупорядоченной превратилась в ломаную линию с перепадами настроения и скачкамиэмоционального фона.

Мне не нравятся эти изменения. Я почти паникую.

Вчера, после разговора с Россом в ресторане я намоталадесять тысяч шагов по центральному скверу и, сдавшись, набрала Таню, психолога,на сеансы которой я не ходила вот уже почти два года и была уверена, что большене пойду никогда.

Она согласилась принять меня уже вечером. Двухчасовойразговор в итоге помог навести порядок в голове, но мне пришлось для этогоизрядно понервничать.

Предложение Тани поговорить с Давидом начистоту,рассказать о том, что я чувствую, находясь рядом с ним, вызвало во мне такойярый протест, что я не выдержала и немного вспылила.

Почему?... С какой стати я должна делиться личным сабсолютно чужим мне человеком? Для чего?...

Чтобы увидеть жалость в его глазах? Сочувствие илисожаление?...

Нет! Они мне не нужны! Я не хочу его понимания!... Я,черт возьми, не собираюсь протягивать между нами никаких нитей даже на этичетыре месяца!

Мы с ним взаимодействуем в плоскости начальник —подчиненная, и не более. Со всем остальным я справлюсь, мне просто нужно времяна адаптацию.

В итоге первые полночи я думала, что пошла к Тане зря.Мне показалось, она перестала меня понимать. Потом адреналин, циркулирующий вмоей крови весь день, растворился, и вторую половину ночи я разбирала все, чтоона говорила на составляющие и пришла к выводу, что время и деньги потраченныена сеанс, оказались не напрасными.

Таня нарисовала худший из возможных сценариев изаверила, что в нем нет ничего ужасного. Со мной не случится ничегосмертельного, даже если в его глазах я все та же дурная малолетка. Меня недолжно заботить его мнение.

Поняв и приняв эту мысль, перед рассветом я заснула.Няшка разбудил через час, потребовав завтрак. Потом я снова неожиданновырубилась, а теперь дико раздражаю Савву и безбожно опаздываю на встречу содноклассниками.

Собрав не до конца просушенные волосы в хвост назатылке и скрепив их тугой резинкой, я залезаю в узкие джинсы, футболку иповязываю на поясе худи. Затем закидываю в рюкзак телефон, наушники и солнечныеочки и, выбегая из квартиры, прихватываю стеганую безрукавку на всякий случай.Кажется, с возрастом я становлюсь мерзлячкой.

— Ты заспанная, — сразу замечает Савелий.

Бросаю вещи на заднее сиденье и запыхавшаяся падаю напереднее.

— Ага, уснула....

— Ночью не спала? Чем занималась?

Его тон легкий, и взгляд не слишком заинтересованный,но я мгновенно улавливаю в нем намек, который проходится по моих потрепаннымнервам наждачной бумагой.

— Тебе поминутно расписать?

Савва, сдавая назад, бросает на меня внимательныйвзгляд и чуть заметно поджимает губы.

Мне становится стыдно. За грубость и за то, что яраздражаюсь от вопросов, которые раньше считались обыденными.

Глубоко вздыхаю и шутливо толкаю кулаком в плечо.

— Неделя дурацкая была. Бесячая. Если бы ты непозвонил, проспала бы до вечера.

— Не надо на мне срываться, окей?

— Прости, — отвечаю тихо.

Минут десять, пока выбираемся из запруженного машинамицентра, мы не разговариваем. Савелий, ловко выбираясь из пробки, успевает скем-то переписываться по телефону.

— Давай, заедем в супермаркет. Купим чего-нибудь, —предлагаю, когда он гасит экран телефона.

— Начинается....

— Я не могу с пустыми руками, ты же знаешь.

— Ладно, — говорит он, включая правый поворотник.

Я знаю, как проходят такие встречи. На даче Эдика уозера с морем пива и пиццы. Поэтому, заставив Савелия взять тележку, накидываюв нее свежих овощей, фруктов, а так же несколько упаковок сока и сладости длядевчонок.

— Пиздец, ты дотошная, — ворчит друг, направляясь ккассе.

Не позволив мне даже вынуть карту, расплачиваетсясвоей и тащит два объемных пакета к машине. Я довольная перебираю ногами заним.

— Как дела на работе? — интересуется он, когда мывыезжаем из города на трассу.

— Нормально.

— Сдала отчет?

— Ага....

Савелий поворачивает голову и смотрит на меня молча,словно пытаясь проверить, насколько мой легкий тон соответствует реальномуположению дел.

— Уже передумала увольняться? — спрашивает спустянесколько минут.

— Пока думаю.

— Думаешь?... А че думать? Ты же все равно собираласьменять работу.

— В фирме большие изменения. Её перепрошивают и,возможно...

— Кто перепрошивает? Росс?...

— Да.

— Охуеть, — усмехается он, — Как быстро ты меняешьрешения.

— Я ничего не поменяла, ясно?! — повышаю голос, — Сав,давай я сама разберусь с тем, что мне делать, ладно?

— Да без проблем, Ксю! — смеется он, — Только незабывай, как он поступил с тобой.

— Если я начну из-за него бросаться из крайности вкрайность, это тоже хреново! Согласись!... — продолжаю серьёзно, — Я не хочу,чтобы он как-то влиял на мои решения! Я стараюсь думать головой!...

— Согласен, но....

— Ты не уверен во мне? — перебиваю, чувствуя, чтозавелась не на шутку, — Считаешь, я недостаточно повзрослела?...

— Ты повзрослела, Ксю, — кивает Савелий, — Ты вообщедругая. Я просто, блядь, не хочу, чтобы этот урод снова сделал тебе больно.

— Он не сможет, — заявляю уверенно, — У него нет дляэтого возможностей.

— Окей, — сдается, наконец, вздыхая, — Я в тебя верю.

— Спасибо.

— Не ведись на него. Пусть идет на хер.

Я не сдерживаю улыбки. Как мне повезло, что у меняесть друг. Был момент, когда мы нашу дружбу едва не потеряли. Было сложно, но мысправились, и нашли баланс в наших отношениях, который устраивал бы обоих.

Дача Кузнецова Эдика находится сразу за городом. Вобычном дачном кооперативе на берегу небольшого озера. Он живет тамкруглогодично и, кажется, в город его даже не тянет.

Семьи нет. Из близких только черный лабрадор иговорящий попугай — матерщинник.

Машина Саввы останавливается около ворот, которые тутраспахиваются, приглашая въехать во двор.

— Мы, как обычно, последние, — констатирует Савелий.

— Все привыкли.

Смотрю на дымящиеся два мангала, толпящихся вокруг нихнаших одноклассников и бегающих вокруг круглой беседки детей, и настраиваю себяна прекрасное времяпрепровождение.

— Идём....

— Сейчас, — отвлекаюсь на звонящий в кармане кофтытелефон.

Вынимаю его из кармана и вдруг вижу имя матери Давидана экране. Укол в сердце заставляет застыть на месте.

Что ей нужно от меня?...

Так и не решившись принять вызов, дожидаюсь, когда онпрекратится, отключаю звук и возвращаю телефон в карман.

Не сейчас, Светлана Николаевна. Не нужно портить мойвыходной.

Глава16

Ксения

День на удачу выдался погожий. Метеорологи утверждают,что минимум на неделю в наш город пришло бабье лето. Самое приятное, что можетбыть в осени.

Парни уже пожарили мясо, мы с девочками нарезали салати помыли фрукты, а потом всей компанией в количестве шестнадцати человекперебрались на берег озера.

— Надо перенести беседку сюда, — говорит Эдик вкоторый раз за последние три года.

— Ага, ты и бассейн для нас обещал поставить, —напоминает Гузель, наша одноклассница.

Она мама — одиночка. Ее дочурка, светловолосаяВероничка, бегает с другими детьми тут же.

— Поставлю, — тут же откликается Эдик, — Будешьприезжать в нем купаться? Завтра же поставлю.

Он влюблен в Гулю со школы, но она никогда невоспринимала его серьёзно. Может, и не женат до сих пор поэтому. Кто знает?...

— При чем тут я? — смеется она, — Ты же всем обещал.

Савелий, с усмешкой наблюдая за ними, полулежит нарасстеленном прямо на траве покрывале. Я, согнув ноги в коленях, сижу рядом. Вруке банка безолкогольного пива, на вилку нанизан кусочек шашлыка.

Мне нравится мой выходной. Теплое солнце, спокойнаягладь воды, по которой, не спеша, плавают утки, птичья трель на деревенеподалеку и шутки ребят.

— Гулька, — обращается к однокласснице Славка, — Тыему только намекни, он и детскую комнату за день в доме оборудует.

— Пф-ф-ф-ф... — подкатывает она глаза, — Может,хватит?

— Чего хватит-то? Ты присмотрись к мужику-то!

Эдик хороший, правда. Хозяйственнный, простой инадежный. Любит детей и животных. Но Гуля у нас ждет принца. Верит, что где-тоходит ее вторая половина — красивая, сильная и успешная. Что увидит ее ипотеряет голову с первого взгляда. Женится на ней, полюбит ее дочку как свою, иувезет их в Эмираты или Испанию.

Эдик ей такого, увы, пообещать не может, поэтому илюбит ее издалека.

Словив на себе пристальный взгляд Саввы, тяжелосглатываю. Тот, словно прочитав мои мысли, примеряет их ситуацию на нас с ним.

Они и правда отчасти похожи, да. Но только отчасти.Савелий не хоронит себя заживо, как Эдик. У него всегда есть, с кем провестивремя. Я знаю, что он спал как минимум с двумя из присутствующих здесь нашиходноклассниц, одна из которых уже замужем, и ее сынишка прямо сейчас сновапытается залезть в озеро.

— Глеб! — кричит она, срываясь с места и оттаскиваямалыша от воды в последний момент.

Савва, лишь мазнув по ним взглядом, возвращает его кмоему лицу.

Дёрнув бровями, я беззвучно интересуюсь, чего онпялится на меня. Этот жест, к несчастью не остается незамеченным.

— У вас как? — спрашивает Максим, — Давайте,хвастайте.

В тот же миг мы с Саввой оказываемся в эпицентревнимания всех присутствующих. Я отпиваю пива и быстро облизываю губы.

Сценарий, отработанный не раз, и не два. Каждая такаявстреча обязательно сводится к тому, что одноклассники начинают выпытывать унас подробности того, чего между нами и в помине нет.

— Чем?...

— Я всё жду, когда вы нас на свадьбу позовете, —говорит Маша, которая тоже пришла сюда с маленьким сынишкой.

— Вы задрали, — бормочу, посмеиваясь.

Савелий молчит, но молчание его такоемногозначительное, что мне хочется как следует ударить его. Вечно онподставляет нас! Не подтверждает, но и не опровергает подозренияодноклассников, подкидывая дров в костер их любопытства и давая новые поводыдля пересудов.

— Ну, вы хоть вместе живете? — спрашивает Гуля, глядято на меня, то на него.

— Ну, приехали, Гуль!... — фыркаю я, — Почему мыдолжны жить вместе?

Она скептично кривит губы и пожимает плечами. Дескать,давай, заливай.

— Я не вынесу всех его подружек в своей квартире, —добавляю, пихнув его в плечо.

Ребята гогочут, только Алине будто не интересно.Усадив сына на колени, она пытается накормить его бананом.

Мне тут же становится стыдно за свои слова — кажется,она была серьёзно влюблена в него и, возможно, ей не очень приятно слышать онем подобные вещи.

Воспользовавшись небольшой паузой, я перевожу тему наМакса, который вот уже три года живет в Штатах, женился там на американке,которая на данный момент ждет от него ребёнка.

Максим любит поговорить, поэтому фокус вниманияприсутствующих смещается на него.

Уезжаем мы с Саввой в числе последних. Он не торопитсядомой, а я тем более — не хочется возвращаться к дурацким мыслям о звонкебывшей свекрови. Я даже предположить не могу, зачем она звонила, и стануизводить себя догадками, едва останусь наедине с собой.

— Чего дуешься? — спрашивает он, едва мы оказываемся вего машине.

Я пристегиваюсь ремнем безопасности и самостоятельновыставляю температуру печки. Всё-таки замерзла.

— Я не дуюсь.

— Я вижу.

— Не душни, — пытаюсь отмахнуться, но Савва продолжаетковырять взглядом мое лицо.

Не знаю, с чего он решил, но я действительно не злюсь.Думаю, он сам чувствует за собой грешок.

— Какой смысл им что-то доказывать, Ксю? Они все равнобудут думать так, как хочется им.

— Конечно, твои таинственные поигрывания бровями, —пытаюсь это изобразить, вызывая его смех, — Только укрепят их в мысли, что унас отношения.

— Не отношения, а мутки, — поправляет он, — Отношениямы не стали бы скрывать, верно?

— О, чёрт, еще не лучше, — вздыхаю, на самом деленичуть не расстраиваясь.

Я давно избавилась от зависимости от чужого мнения,особенно, если это мнение бывших одноклассников, с которыми мы видимся не чащераза в год. Просто не хотелось бы проблем в будущем, когда, к примеру, Савелийзаведет постоянную девушку, которой все неравнодушные будут рассказывать онашем якобы романе длиною в несколько лет.

Меня это не коснется, а Савву — вполне возможно.

— Поедешь с нами погонять? — предлагает он, когда еготачка останавливается у подъезда моего дома.

— На байках?

Я слышала, как он договаривался с Максом и Эдикомвстретиться на неделе на озерной объездной.

— Ага, во вторник вечером.

— Эммм... я думала, ты хочешь погонять с парнями...

— Поедешь?

— Поеду, — соглашаюсь, не раздумывая.

Люблю скорость и поводы отвлечься от проблем.

Дома голодный кот, тишина и пропущенный в телефоне отСветланы Николаевны. Думаю, я готова узнать причину ее звонка.

Переодеваюсь в теплую пижаму и высокие носки и,усевшись на диване с Няшей в обнимку, набираю ее.

— Ксюша!... — раздается в динамике ее мягкий уютныйголос, от которого раньше в моей груди непременно разливалось тепло, —Здравствуй, дорогая.

— Здравствуйте, Светлана Николаевна. Я не моглаответить на ваш звонок. Простите.

— Ничего страшного. Я все понимаю. Ты, наверное,отдыхала?...

— Да. Я была загородом.

— Ох, там, наверное, сейчас чудесно?

— Очень...

Мое сердце почти не бьется. Я не помню, когда впоследний раз мы разговаривали с ней, и необходимость делать это сновавнутренне напрягает.

— Как твои дела, Ксюша?

— Всё отлично...

— Да, Давид сказал, что вы теперь вместе работаете.

Давление за ребрами становится невыносимым. Пытаясьрасправить легкие, я делаю вдохи ртом. Затылок и шея каменеют.

Зачем мне это?

— Временно, да, — подтверждаю тихо.

— Он говорит, его контракт на полгода.

— Да....

— Ксюша!... — вдруг резонирует ее голос, — А приходико мне в гости!... Выпьем чаю, поболтаем.

— Зачем?

Не слишком вежливо, но мне действительно не понятно, очем можно болтать с бывшей свекровью.

— Мне очень хотелось бы увидеться с тобой.

Я упрямо молчу, а она продолжает:

— Если не хочешь ко мне, можем встретиться в кафе.Правда, я после операции на колене, и мне будет сложно добраться, но япостараюсь.

— О, Боже!... Что с вашим коленом?

— Сустав, — отвечает неопределенно, — Уже гораздолучше, но еще жутко болит.

Я снова замолкаю. Чувствую, что начинаю буксовать всобственных мыслях. Мне не следует с ней встречаться. Просто не зачем.

— Приходи, Ксюша! — просит снова, — Раньше Давид былпротив наших встреч, но теперь все изменилось...

— Он был против? — хватаюсь за её слова.

— Ну.... не одобрял...

— Ясно.

— Придешь? Я очень соскучилась.

— В среду или четверг, — проговариваю, мысленно давсебе пощечину. — Удобно будет?

— Разумеется. Я позвоню утром в среду.