Kitabı oxu: «Только не в кабинете! 18+»

1.Злобушка

Открываю дверь кабинета отдела по особо тяжким.Первое, что вижу, – шикарная задница, обтянутая узкой темно-синей юбкой, итонкие шпильки на изящных стройных ногах.

Я, конечно, известная в городе личность и мне обещалитеплый прием, но раком на столе... Хлеб-соль еще можно было бы предположить.

Однако, мне нравится этот деловой подход. Люблю оригинальность.Сработаемся.

– Вика! Вика, быстрее, там мышь! Дай швабру! – тянетследачка ко мне руку, а уже потом оборачивается и, пристально глядя на меня,медленно распрямляется.

Не могу поверить своим глазам.

– Жанна? – усмехаюсь. – Вот это встреча!

Мы вместе учились в академии Минюста. Я уже заканчивалобучение, а она только пришла на первый курс.

– Доманский, – тоном ледяной королевы выдыхает она итут же слезает со стола, похоже, позабыв про грызуна.

Или не сработаемся? Есть за мной грешок. Но уже… летдвадцать прошло, как мы не виделись. Неужели, не забыла?

– А ты ни капли не изменилась, – дарю ей свою самуюшикарную улыбку и нисколько не лукавлю.

Жанна из тех женщин, которые с возрастом становятся лишьпривлекательнее. Как выдержанное дорогое вино, которое раскрывается особымиоттенками бочки и фруктов, но оценить это способен лишь истинный гурман.

И я нахожу подтверждение своих мыслей, когда Жаннавытягивает зажатую у меня под мышкой папку с документами, а я не наблюдаю на еебезымянном пальце кольца.

– Все такая же красивая. – перехватываю ее ладонь,забирая папку обратно. Бархатная кожа приятно скользит под пальцами.

– Дэн, давай ближе к делу, – усмехается Жанна,вытягивая руку, и садится за свой стол.

Разглядываю завал на нем: огромная стопка папок сделами с одной стороны, ворох запросов – с другой. Работа в следственном тотеще аттракцион. Поэтому я сразу для себя сделал выбор в пользу адвокатуры.

– Мне нужен майор Лисицын.

– Он сломал ногу и его дела передали мне. – Жаннакивает мне на стул рядом со столом, но я сдвигаю запросы и сажусь на крайстолешницы, смотрю на нее сверху с интересом.

– Ты же собиралась после учебы в прокуратуру? Чтозабыла в следственном?

Она всегда была амбициозной, чем очень привлекла меняпри первом же знакомстве. Я почувствовал ту самую родственную душу, ненасытнуюдо достижений.

К слову, эта карьеристка зацепила не только меня, ивообще не стремилась в отношения. Но, тем интереснее была охота. И тем слащеказалась победа.

– Что тебя так удивляет? – Жанна откидывается накресле, приподняв бровь и скрещивая руки на груди.

Закрытая поза. Признак неуверенности, недоверия инедоброжелательности. Хотя, Жанна и не скрывает этого, продолжая играть вкаменную крепость. Но, я-то знаю, какая она горячая на самом деле.

– Все. Я бы не удивился, если бы услышал твою фамилиюпо телевизору. Если бы увидел тебя в должности прокурора. В звании полковника.Но… – смотрю еще раз на погоны. – Майор, серьезно? Как тебя сюда занесло?

– Доманский, – снисходительно улыбается она, будто ясморозил какую-то несусветную глупость, – просто допусти мысль, что у меня всехорошо, и не глуми голову ни мне, ни себе. Что у тебя?

– Я – адвокат Жаровой Валерии. – отдаю Жанне папку и,заметив на подоконнике пепельницу, достаю сигареты.

Предлагаю сначала даме, но она жестом отказывается идостает из ящика свои “зубочистки”.

– Ммм, – понимающе кивает она, встает с кресла иоткрывает форточку.

Переставляет пепельницу на стол и смотрит на менязадумчиво.

– И давно ты защищаешь убийц?

Всегда. И не только убийц. Это моя работа.

– Жанна, что за внезапная ненависть к несчастнойдевушке? – усмехаюсь. – А как же презумпция невиновности? Она ни в чем невиновата, пока не доказано обратное.

– Докажем, – щурится она, выдыхая дым в потолок и едвазаметно улыбнувшись.

Ооо, это сладкое чувство соперничества! Но, куда тебе,моя маленькая зазнайка, соревноваться с самым дорогим адвокатом столицы? Мне жене за красивые глаза деньги платят. Хотя, некоторые состоятельные клиентки неотказались бы и от такого расклада.

– Я принес дополнительные материалы по делу.Посмотришь? – протягиваю ей папку, а сам не могу оторвать взгляда от оченьженственной яремной ямки на шее. Там сверкает крошечный камень на прозрачнойлеске и это до невозможности будоражит мою фантазию.

– Отдай в делопроизводство на регистрацию.

– Злобушка… – устало выдыхаю, вставая и нависаясверху.

Злобина даже на высоких каблуках едва дотягивает мнедо подбородка. Я будто возвращаюсь на двадцать лет назад и снова чувствую, какпо крови разливается адреналин от того, насколько наши тела близко.

Всплывает воспоминание, как мы стоим под елками вкурилке, недалеко от главного корпуса академии, и сверлим друг друга взглядами.Тот случай, когда маленький рост компенсируется высоченным самомнением. Она неуступит.

– Юрий Николаевич сказал занести сразу сюда.

– Ну, вот Юрий Николаевич пускай сам и посмотрит, –пожимает Жанна плечами.

Усмехаюсь. Мне обещали, что проблем не будет. Но майорЛисицын не вовремя ушел на больничный. А Жанна даже не собирается по старойпамяти немного облегчить мне жизнь.

В чем же дело? Обижена на меня? Похоже, онапринципиально теперь начнет затягивать с документами и топить мою клиентку.Дело неожиданно обещает быть интересным.

– Ты готова перешагнуть через начальника? – давлю еевзглядом.

– Для меня первостепеннее закон, Дэн, – Жанна спокойнопринимает тот взгляд, который выдержит не каждый мужик, но не пытается меняпереглядеть. Отворачивается и тушит сигарету, ставит пепельницу обратно.

Окей. Это лишь еще сильнее заводит.

Скольжу глазами по узкой талии и зависаю на шикарныхбедрах. Делаю шаг ближе и, наклоняясь к пепельнице, будто невзначай касаюсьгрудью напряженной спины.

Жанна пытается отстраниться, но я придерживаю ее заталию и не даю этого сделать. Прижимаю к себе крепче.

– Доманский! – рычит она сквозь зубы, цепляясь мне впредплечье и пытаясь убрать мою руку.

– Ты какая-то напряженная, – усмехаюсь ей на ухо тихо.– Тебе нужен массаж и кофе в приятной компании.

– Обязательно воспользуюсь этим советом, когда ты уже,наконец, свалишь. – выбивается из сил Злобина, тяжело вздыхает и замирает вмоих объятиях. – Делопроизводство закрывается на обед через десять минут.

– Тогда нам придется ускориться, – разворачиваю ее ксебе лицом и, подхватив под задницу, сажаю на стол.

2.Ведьма

– Сдурел? – Жанна отбивает мои руки и пытается слезть,но я упираюсь в столешницу бедрами, оказываясь между ее ног.

Форменная юбка на них задирается, оголяя игривоечерное кружево чулок.

– Доманский, я сейчас дежурного позову! – рычитЗлобина громче, толкая меня в грудь.

Перехватываю ее за запястья и молчу, давая возможностьповозмущаться и даже покричать. Но она лишь тяжело дышит, убивая меня взглядом.

– Кофе. – усмехаюсь. – Вечером, в шесть. И тогда я,так уж и быть, отпущу тебя… пока что.

– Ты – самоуверенный павлин! – выдыхает она спрезрением.

– Есть такое. – соглашаюсь и склоняюсь ближе к еелицу. – Я заеду вечером и буду ждать тебя в машине. Черный Ягуар, три семерки.Не задерживайся.

Злобина снова молчит, всем видом показывая своевозмущение, и я расцениваю это, как знак согласия. Улыбаюсь, прикасаюсь губамик ее запястью и отступаю.

Дверь кабинета распахивается в этот самый момент и напороге замирает молодая девчонка с двумя кружками. Она несколько секундоценивает обстановку и с невозмутимым “Пардон” закрывает дверь обратно.

– Вика! – взвизгивает Жанна, спрыгивая со стола.

С удовольствием наблюдаю, как сексуально она краснеет.В памяти сразу всплывает столько воспоминаний, что в брюках становится тесно.Чутье мне подсказывает, что Жанна все та же темпераментная штучка, какой была впрошлом.

Люди не меняются.

– Доманский! – она аж топает ногой от возмущения исжимает кулаки. – Как же я тебя ненавижу, высокомерный ты мерзавец!

Приподнимаю бровь, глядя на ее по-девичьи наивнуюистерику, и киваю на папку.

– Документы посмотри, солнышко. До встречи в шесть.

– Даже не притронусь! – летит мне в спину, когда явыхожу из кабинета и закрываю дверь. – Еще и чулки порвала из-за тебя, гад.

Вспоминаю, сколько трусиков мной было разорвано на нейв порыве страсти.

Усмехаюсь.

Притронешься.

Иду по коридору, победно улыбаясь, как будто выигралочередной суд.

Снова сталкиваюсь с девушкой с прекрасным именемВиктория и подмигиваю ей коротко. Чувствую в спину заинтересованный взгляд иоборачиваюсь на ходу. Девчонка тут же делает вид, что рассматривает что-то настенде.

Возвращаюсь в свой офис. Секретарша приветливоулыбается, заправляя аккуратный локон за ухо.

Умная девочка. И выглядит, как будто я ее измодельного агентства украл. Люблю, когда меня окружают роскошные вещи.

– Екатерина, все хорошо? – уточняю, снимая пальто ивешая его в шкаф.

– Денис Дмитриевич, я подготовила документы, которыевы просили, они у вас на столе. Пока вас не было, приходили безопасники,проверили камеры. Оставили акт на подпись, он тоже на столе. Было два звонка отпотенциальных клиентов по поводу вашей консультации, я записала их в программе.Приготовить вам кофе?

– Я сам. Спасибо. Напомни мне в пять, что у менявстреча.

Захожу в кабинет, включаю кофе-машину. Прикуриваюсигарету и беру в руки акт, пробегаю его глазами, подписываю. Затем изучаюдокументы, откладываю в сторону.

– Екатерина, позовите ко мне Поручика. – прошусекретаршу по внутренней связи и беру кофе.

Ржевский Григорий – мой помощник. На его плечах лежитдобыча различной информации, которая может потребоваться для защиты интересовмоих клиентов. Но, есть и такие вопросы, которые я предпочитаю решатьсамостоятельно.

Отпиваю кофе и неторопливо, смакуя каждую букву,вывожу на листе для заметок три слова.

Злобина Жанна Максимовна.

– Денис Дмитриевич, вызывали? – в кабинет заходитГригорий и я тяну ему листок.

– Это – следователь по делу Жаровой Валерии. Мне нужналюбая информация, которую сможешь найти.

– Принципиальная стерва? – усмехается помощник, и язадумчиво смотрю на него.

Несмотря на то, что он прав, почему-то за эти словамне все равно хочется вырвать ему кадык. Возможно, потому что я собственник? Ия все еще считаю Злобину своей? А свою женщину я никому не позволю оскорблять.

– Холодная, принципиальная, язвительная, мстительнаяведьма, – широко улыбаюсь ему в ответ. – Но если ты ее еще хотя бы раз такназовешь, про карьеру адвоката можешь забыть.

– Принял, – невозмутимо кивает Ржевский ивыскальзывает из кабинета.

Снимаю очки и раздраженно массирую переносицу. Иоткуда ты взялась на мою голову, Злобушка? Как так получилось, что я, вхожий вовсе структуры Министерства юстиции, ни разу тебя не встретил за эти годы? Иименно сейчас, когда на меня напала тоска по шальной молодости, тыматериализовалась будто из ниоткуда? Ведьма, никак иначе.

Открываю ноутбук и, выкинув все мысли из головы,погружаюсь в работу. Умение сосредоточиться в нужный момент – прекрасноекачество, которое я воспитал в себе в самом начале своей карьеры. Вот и сейчася тщательно изучаю документы своих подзащитных, делаю пометки и рисую схемы,понятные только мне одному.

Но, как только заканчиваю и тянусь за сигаретой,взгляд падает на часы. Почти четыре.

Встаю из-за стола и выхожу из кабинета.

– Екатерина, меня сегодня не будет. Если что-тосрочное, звоните. – бросаю секретарше, доставая пальто.

Паркуюсь возле ЦУМа и захожу внутрь. Прогуливаюсьнеторопливо и ищу глазами витрины с бельем. Наконец, останавливаюсь возленужных.

– Добрый день, я могу вам чем-то помочь? – тут жевырастает рядом со мной улыбчивая девушка-консультант.

Скольжу взглядом по ее утонченной фигуре, затянутой встрогое платье-футляр.

– Какой у вас размер одежды? – поднимаю глаза на еемилое личико.

– Эс, – смущенно краснеет она, опуская глаза.

– Тогда мне нужны чулки на размер “эм”. Черные. Скружевом. – улыбаюсь ей, поправляя очки. – Очень нежные и приятные на ощупь.Есть такие?

Сижу в машине недалеко от входа в следственный отдел ичитаю книгу. То и дело поглядываю на окна кабинета Жанны, в них все еще горитсвет. На заднем сидении лежат шикарные голландские розы темно-бордового цвета изаполняют своим ароматом весь салон. Люблю розы. Они ассоциируются у меня сженственностью.

В очередной раз поднимаю глаза и вижу, что в окнахкабинета Жанны уже темно. Тут же убираю книгу и смотрю на часы. Уже седьмойчас. Разминаю спину и медитирую на дверь. Вот-вот выйдет, снежная королева.

В подтверждение моих слов, дверь распахивается и изнее выходит моя добыча, только вот не одна. Следом тащится какой-то мужик и онимило беседуют, неторопливо направляясь в сторону метро.

Усмехаюсь и завожу двигатель. Наивно думать, что меняэто остановит, Злобина.

3.Дикарь

Подгадав момент, когда они останавливаются насветофоре возле пешеходного перехода, заворачиваю и преграждаю путь. Быстроберу букет и выхожу из машины. Вижу на лице Жанны плохо скрываемое удивление.

– Добрый вечер, – кидаю короткое приветствие ееспутнику и, вручив Злобушке цветы, увлекаю ее за талию в сторону машины.

– Куда ты меня тащишь? – тихо шипит она сквозь зубы.

– Кажется, ты забыла о нашем договоре, милая. –улыбаюсь, но держу так крепко, чтобы она и не подумала вырываться.

– Ты ведешь себя, как дикарь! Перегородил пешеходныйпереход! – возмущается Жанна, непроизвольно семеня рядом со мной.

– Боже, как мне похуй. – вздыхаю.

– Доманский! – рычит она свирепо, а я открываю заднююдверь и аккуратно заталкиваю ее внутрь.

– Жаль. Я хотел сказать, мне очень жаль. – усмехаюсь,глядя на нее сверху вниз и захлопываю дверь.

– Всего хорошего, – киваю ошалевшему от моего налетаменту.

Под косыми взглядами недовольных прохожих обхожумашину и трогаюсь с места.

– Ты опозорил меня при коллеге! – взвизгивает Злобинаи я чувствую ее взгляд в области виска. Не взгляд, а дуло пистолета поощущениям.

– Поехать в ресторан с лучшим адвокатом столицы –боже, какой позор! Как ты отмоешься-то теперь от клейма такого?

– Не ерничай!

Усмехаюсь.

– Вот так вот захочешь пообщаться с подругой юности,вспомнить молодость, а она возмущается. – улыбаюсь и включаю старый рок.

“Улица роз”. Как мы кайфовали под эту песню, катаясьпо ночам и тусуясь до самого утра.

– Помнишь?

– А если мне не хочется вспоминать молодость,Доманский?

Наблюдаю в зеркало заднего вида, как Жанна откладываетбукет, снова скрещивает руки на груди и сидит с недовольным видом.

– Почему? Было же классно.

– Ну, может, потому что мне сейчас гораздо круче, чемв молодости? Не думал, что такое возможно? Или ты спустился с Олимпа и решилпорефлексировать на досуге, а тут я под руку попалась?

– Типа того, – усмехаюсь. – Приятно встречать старыхдрузей.

– Это не взаимно, Дэн, – сталкиваемся взглядами взеркале. – Мне нужно домой, к семье.

– У тебя есть семья? – хмыкаю, стараясь не показатьвида, что удивлен.

– Что тебя удивляет? – сердито усмехается Жанна. – Мнекажется, наоборот, странно, когда у человека в таком возрасте семьи… нет.

– Это на меня намек? – улыбаюсь ей. – Следишь за моейжизнью?

– Нет, я думала, мы про меня говорим. – Злобинаостаётся невозмутимой и даже не запинается, чем начинает бесить.

У меня нет семьи. Я всю жизнь занимался карьерой. Какювелир, создавал свою фирму и репутацию, не желая распаляться на такие энергозатратныевещи, как постоянная женщина и семья. Зачем, если можно наслаждаться жизнью ине быть привязанным к кому-то?

Я хочу ухаживать за женщиной тогда, когда этого яхочу, а не потому, что сегодня годовщина или какой-нибудь бредовый праздник.Быт убивает сначала романтику, а потом добирается до более весомых вещей.

Та же Жанна.

Наверное, мне бы не хотелось наблюдать ее отекшей сутра, в какой-нибудь безразмерной футболке и с бигудями на голове. Не хотелосьбы обнимать ее и чувствовать от ее одежды запах еды, которую она готовилавечером. Это уже не любовница, а мамочка. Это не сексуально. Зачем?

Зачем, если я могу любоваться красивым макияжем,кружевными чулками и вдыхать аромат духов, а не борща? Борщ я могу поесть вресторане, если очень сильно захочется.

Но, все же, я иногда задумываюсь о том, что было бы,будь у меня семья.

– А ты уверена, что любишь своего мужа, если не взялаего фамилию и не носишь на пальце обручальное кольцо? – усмехаюсь и снова дарюей широкую улыбку.

Не скажу, что она искренняя. Скорее, дежурная. Мояпрофессия обязывает всегда быть уверенным в себе и внушать эту уверенностьдругим, даже если все летит к чертям.

– Дэн, у нас все, кто носит кольца и общую фамилию,счастливы в браке?

– Конечно, нет.

– Ну вот и представь, что наоборот тоже бывает.

– Я верю, – усмехаюсь и паркуюсь возле дорогогоресторана. – Но уверен, что ты не замужем.

– Проверь, если хочешь.

– Проверю. Если захочу.

Выхожу из машины и открываю дверь Жанне, но вместотого, чтобы выпустить ее, когда она выставляет свои стройные ноги, присаживаюсьна корточки.

– Что ты делаешь? – вспыхивает от негодованияЗлобушка, когда я быстро и плавно забираюсь ей под юбку и одним рывком срываювниз чулки.

– Я случайно испортил твою вещь. – смотрю на неепристально. – Теперь я это исправляю.

Тянусь на переднее сидение и достаю пакет из ЦУМа.

– Ты в своем уме, Дэн?! – шипит Жанна как кошка, когдая достаю новые чулки и собираю их гармошкой.

Брыкается, когда я скидываю с нее туфли, но я лишькрепче держу ее за стройную щиколотку, с удовольствием поглаживая гладкуюбархатистую кожу.

– Сиди, Злобина. Сопротивление бесполезно.

– Тут люди! – задыхается она от возмущения.

– Прекрасно. Женщины будут тебе завидовать.

– Я сейчас кричать буду!

– Можешь кричать. Я же всего лишь надеваю на тебячулки, а не душу ими.

5.Вкусы

– Убери руки, – рычит Жанна и все же освобождает стопуиз моей ладони, поджимает ноги под себя и смотрит на меня так, будто я собиралсяее трахнуть, не меньше.

– Предлагаешь продолжить в машине? – усмехнувшись,встаю и залезаю к ней на заднее сидение. – Осталось только снять с тебятрусики. Хотя, можно и не снимать.

– Доманский! – выдыхает Злобина сердито и, схвативбукет, выставляет его вперед, словно щит. – Я на тебя заявление напишу задомогательства!

С удовольствием смотрю, как часто вздымается ее грудь,аппетитно обтянутая белой блузкой.

– У меня есть отличный адвокат, – подмигиваю е й и, неудержавшись, смеюсь. – Господи, Злобушка, ты серьезно? Ну, надевай сама. Илипойдешь с голыми ногами? Я всего лишь хотел сделать тебе приятно.

– Для этого было достаточно просто исчезнуть из моейжизни, как ты это сделал двадцать лет назад! – выхватывает она из моих рукчулки и начинает натягивать их. – Отвернись!

– Да что я там не видел? – закатываю глаза, ноотворачиваюсь к окну, чтобы не нервировать ее еще сильнее.

Хотелось провести вечер на позитивной волне.

Увидев Жанну впервые в своей жизни, осенью, напоследнем курсе, я был просто поражен ее холодной нордической красотой в самоесердце и решил, что обязательно завоюю ее, как делал это с любой желаннойдобычей.

Несмотря на то, что у меня не было отбоя в желающихстать моей девушкой, я сразу же отметал любые отношения с теми, которые самивешались мне на шею. Это было бы слишком банально и не интересно.

А вот преодолевать препятствия и ломать сопротивление…Ммм, как это будоражило кровь!

Я был из богатой семьи и уже тогда, в свои почтидвадцать пять, имел бизнес, иномарку и возможность красиво ухаживать. Я умелпустить пыль в глаза понравившейся девушке. Действовало безотказно. На всех,кроме Злобиной.

Она легко согласилась на свидание, чем даже немногоразочаровала меня в самом начале. А сама на него не пришла, выставив меняпосмешищем перед друзьями. И еще потом ходила с такой довольной надменнойминой, что хотелось устроить ей темную.

Например, закрыть в какой-нибудь дальней подсобке,чтобы она пропустила построение и до вечера подумала над своим поведением. Итрахнуть. Трахнуть хотелось больше.

Это была настоящая охота!

Я окучивал ее почти полгода. А эта маленькая,заносчивая пигалица умудрялась ускользать прямо из-под моего носа. Специальноиграла на моих нервах, флиртуя с парнями, чем доводила до зубовного скрежета.Распаляла меня еще сильнее своими демонстративными выходками.

А потом я все же нашел темную дальнюю подсобку,затащил туда Жанну и трахал так, как никого и никогда в своей жизни. А онаотдавалась мне так, как, я уверен, ни одному мужчине на свете. До сих пор мнекажется, что этот секс был лучшим в моей жизни.

Злобушка, конечно, после этого еще побрыкалась длявиду, но все же, спустя время мы начали встречаться.

Сначала делали это тайно, по ее инициативе, что жуткоменя бесило. Потом я настоял и мы стали парой официально. И меня распиралагордость, что я приручил эту дикую норвежскую кошку.

А потом учеба закончилась, я получил диплом и уехалстажироваться во Владивосток, где на хорошей должности работал брат моего отцаи сулил мне шикарную и быструю карьеру в органах.

Теперь нас с Жанной разделяло огромное расстояние,разные часовые пояса и куча бумажной работы, которую на меня сбагрили как намолодого и деятельного сотрудника. Иногда я не спал по несколько суток,разгребая завалы.

Пять гребанных лет я был должен отдать системе, чтобыпотом начать официально заниматься адвокатской деятельностью.

Я думал, что обязательно вернусь в Москву и заберуЖанну с собой, помогу ей перевестись, но… что-то пошло не так.

– Какую кухню предпочитаешь? – оборачиваюсь, а онаскорее одергивает юбку и сердито фыркает от возмущения. – Все так жеитальянскую?

– У меня уже давно поменялись вкусы, Дэн. – тяжеловздохнув, смотрит на меня Злобина и, мне кажется, что она сейчас больше омужчинах, чем о еде.

– Ты просто давно не ела мою пасту. – дергаю бровью.

– Я не скучала по твоей пасте, – усмехается Жанна. –Отдай мои туфли.

– Я хочу их надеть на тебя.

– Нет! – рыкает она и снова хватается за букет.

– Это выглядит смешно, солнышко, – качаю головой иоткрываю дверь.

Выхожу.

Туфли остались валяться снаружи. Осматриваю их,прежде, чем поставить перед Жанной. Тридцать шестой. А был вообще тридцатьпятый, кажется.

Подаю руку Дюймовочке, но она игнорирует ее и выходитсамостоятельно, поправляя юбку и запахивая короткое пальто.

– Пошли уже, Дэн. Меня дома ждут.

Стискиваю челюсти. Ведь специально же доводит меня,гадкая девчонка!

– Если твой муж не настоял на своей фамилии и кольце,значит, он не ревнивый. – усмехаюсь сквозь зубы и пропускаю Жанну внутрь зданияресторана.

– Достаточно ревнивый, чтобы тебе пришлось заказыватьновые очки, – хмыкает она, проходя внутрь.

В юности у меня были проблемы со зрением, но я ужедавно их решил коррекцией в лучшей клинике Израиля, а очки так и ношу, какдорогой аксессуар, но Злобина, конечно же, об этом знать не может.

– Денис Дмитриевич, добрый вечер. – к нам тут жеподходит администратор и провожает за мой любимый столик.

Он находится на удалении от основного зала и укрыт отпосторонних глаз живой изгородью, а еще рядом огромное окно, в котороеинтересно наблюдать за самой оживленной улицей города.

Помогаю Жанне снять пальто и потом раздеваюсь сам.Вижу заинтересованный взгляд администратора на ее форме.

Да, в такие заведения не принято ходить в мундирах, носейчас мне плевать, что на ней. Хоть пакет из масс-маркета. Если я решил, чтомы будем ужинать в лучшем ресторане столицы, значит, так тому и быть.

Пододвигаю Злобиной стул и сажусь напротив.

Сотрудник подает меню и я пролистываю страницы, чтобыдать Жанне время определиться, но она откладывает его, даже не заглянув.

– Американо. – оборачивается на официанта.

– И все? – поднимаю на нее взгляд. – Ты после работы.Должна быть голодной, как тигрица.

– Я не голодная, – не сдается Злобушка.

– Тогда я закажу тебе сам. Давайте устрицы. Этосильнейший афродизиак. Вдруг тебя после них потянет на маленькие шалости?

– Тогда и есть будешь их сам. – вздыхает Злобушка ипереводит взгляд на окно.

– Я буду насильно кормить тебя. А потом требоватьстрастных поцелуев.

Жанна закатывает глаза и открывает меню.

– Будут тебе поцелуи.

Вскидываю брови.

– А русская кухня у вас есть? – нервно перелистываетЗлобина страницы, глядя на администратора.

– Да, конечно, вот здесь.

– Отлично, – усмехается она, бросая на меня быстрыйвзгляд. – Тогда мне, пожалуйста, картошечку с зеленью, селедочку. С лучком.Лучка побольше, пожалуйста. Денис Дмитриевич очень любит лучок.

Усмехнувшись, откидываюсь на стуле и слушаю еепожелания. Разглядываю, как быстро она пробегает глазами строчки.

– Ты еще шпроты попроси, – улыбаюсь.

– Точно! Если есть, давайте шпроты, – невозмутимокивает она. – Какая тут у вас нормальная водка?

– Кристалл.

– Отлично. И водочки.

– Грамм двести? – уточняет администратор.

– Пфф! Гулять так гулять! – широко улыбается Жанна емув ответ, искоса глядя на меня и отдавая меню. – Бутылку. И какие-нибудь закускис чесноком.

– Маринады?

– То, что нужно.

– А вам, Денис Дмитриевич? – уточняет у меняадминистратор с абсолютно невозмутимым видом. – Только устрицы?

– Пасту и бокал мартини, как обычно.

6.Чили

– То есть, вкусы поменялись совсем-совсем? –усмехается Дэн, приподняв бровь, когда администратор уходит.

– Совсем. Между прочим, лук тоже афродизиак.Посмотрим, кто кого накормит. – подмигиваю и смотрю на него с ядовитойулыбочкой.

– Обожаю тебя. – Доманский сдержанно улыбается икачает головой. – Ну, расскажи, как твои дела? Я тебя не соревноваться востроумии пригласил. Реально сто лет не виделись. Был рад встрече.

– Какой ты старый, – усмехаюсь, но все же для себяотмечаю, что Доманский выглядит впечатляюще.

Последний раз, когда я его видела, это был высокийстройный наглый мерзавец с пронзительно-голубыми глазами. Шпала под два метраростом с широкими плечами и ногой сорок седьмого размера. А сейчас… это матерыйволк. Волчище! Кажется, он не вылезает из спортзала, потому что весь покрыттаким рельефом, который даже костюмчик, явно пошитый на заказ, скрывает струдом.

Темно-русые волосы теперь не такие короткие, как былоположено носить в академии по уставу. Модельная стрижка, волосок к волоску. Иукороченные виски, которые уже тронула седина, что добавляет его образу ещебольше шарма. Как там говорят? Соль с перцем?

Я могу его ненавидеть, я могу демонстрировать ему своепренебрежение, но отрицать, что он хорош, не могу. Уверена, что за ним до сихпор увиваются и молоденькие девушки, и женщины постарше. Да от одного взглядаДоманского у женщин в радиусе пары десятков метров трусы намокают, однозначно.Только, на меня это не действует больше.

Плавали, знаем.

Дэн лишь вздыхает, дернув бровями.

– Жанна, нам предстоит работать вместе. Было быпрекрасно, если бы мы действовали в тандеме, а не вспоминали старые обиды. Мнеправда интересно, что у тебя нового.

– Тебе по порядку? – хмыкаю, а он кивает. – Отучилась,вышла замуж, работаю.

– Дети есть? – Доманский, не скрываясь, пялится мне вобласть выреза на блузке.

– Есть. Дочь.

– Взрослая?

– Восемнадцать.

– Взрослая, – соглашается он, задумавшись на несколькосекунд. – По твоим стопам пошла в МВД? Или школьница еще?

– К счастью, бог миловал. Маркетинг, реклама. Как твояжизнь? – перевожу разговор на его персону.

Обычно, такие небожители, как Дэн, любят поговорить осебе. Но он лишь скромно пожимает плечами.

– Пять лет следователем во Владике, потом вернулся вМоскву и открыл свое адвокатское агентство. Все как планировал.

Усмехаюсь. Несмотря на то, что он якобы хочетпообщаться, о себе выкладывать информацию совсем не торопится. Хитрый жучара. Уменя слишком хорошая память, чтобы это забыть. Поэтому, я тоже не расслабляюсь.

Официант приносит приборы, потом алкоголь и маринады.Дэн сидит с абсолютно расслабленным выражением лица, но я-то знаю, что у негосложный астигматизм, и в академию он попал по большому блату.

И, как человек с очень плохим зрением, Доманскийотличный нюхач, который в юности терпеть не мог запах лука и чеснока.

– Ммм, хочешь попробовать? – разглядываю тарелку сквашеной капустой, огурчиками, черри и маринованным чесноком, двигаю ее ближе кДэну.

– Нет, спасибо, – усмехается он и отодвигает тарелкуобратно ко мне. – С мартини не сочетается.

– Тогда наливай, – киваю ему на водку. – А то уйду.

Я не люблю водку. Мне не нравится ее запах, а утром ясильно болею. Но, весь кайф в том, что Доманский тоже терпеть не может еезапаха. Да и вообще, как истинный эстет, такой выбор со стороны женщины непонимает. Впрочем, как не понимает и селёдку, шпроты и некоторые популярныесалаты, типа оливье. Гурман.

Именно он приучил меня к итальянской кухне. До сих порготовлю по его рецепту пасту с морепродуктами.

Но, сейчас мне нужно сделать все, чтобы он отвязалсяот меня. Надеюсь, как только он поймет, что я уже не та легкая и звонкаядевочка, тут же поумерит свой пыл и желание звать меня на кофеек. Ещё нехватало, чтобы по отделу слухи поползли!

Доманский невозмутимо открывает бутылку и наполняет мнеизящную рюмку почти до верху.

– За встречу? – поднимаю ее.

Чокаемся и я залпом опрокидываю в себя всю порцию.

Дыхание перехватывает, а по пищеводу разливаетсяогонь, но я изо всех сил сдерживаюсь и даже не морщусь. Под пристальнымвзглядом Доманского тянусь за огурцом и с хрустом откусываю его.

– Ммм, хорошо пошла! – усмехаюсь.

– Ну,.. раз так, тогда “между первой и второй”, какговорится? – щурится Дэн и снова наполняет стопку.

Смотрю на нее и понимаю, что, такими темпами, онпонесет меня из ресторана на себе, но отступать некуда.

Чокаемся. Дэн отпивает глоток мартини, а я сноваповторяю аттракцион невиданной выдержки и, с улыбкой, закусываю чесноком.

– Извините, а можно стакан воды? – прошу подошедшего сустрицами официанта.

На лице Доманского расцветает широкая улыбка.

– Не в то горло пошло?

– Чеснок острый. – не сдаюсь. – Можем начинатьцеловаться.

– Торопишься? – Дэн усмехается и снова тянется кбутылке.

– Решил споить меня? – закатываю глаза.

– Я? Нет, конечно. Я просто стараюсь придерживатьсяинтервала, чтобы не задерживать тебя слишком сильно. У тебя же семья.

Наконец, приносят картошку и селедку с шапкой из красногорепчатого лука.

– О, это то, что нужно! – улыбаюсь. – Ну что, ДенисДмитриевич, попробуете мой афродизиак?

Накалываю на вилку кусок селедки с луком и тянуДоманскому.

– Не хочу перебивать вкус пасты, – перехватывает онмою руку за запястье. – А вот тебя – хочу. Хватит придуряться, Злобина. Тыдумаешь, я настолько плохо разбираюсь в людях? Если в селедку и картошку я ещеповерю, то во все остальное – нет. И чем больше ты будешь сопротивляться, темсильнее я буду настаивать. Ты же прекрасно это знаешь.

– То есть, ты хочешь сказать, что прошло двадцать лет,а ума у тебя так и не прибавилось? – хмыкаю, убирая руку и с удовольствиемотправляя в рот тающее на языке филе. – Ммм!.. Наливай.

– А у тебя все такой же острый язык? – щурится Дэн иналивает мне водку. – Так и напрашиваешься, чтобы я заткнул тебе рот чем-тоболее весомым.

Ух! Доманский! Я прям вспомнила наше противостояние!

Будто сейчас передо мной сидит не мужчинапредставительного вида, а тот самый парень из академии. И глазами своимизыркает так, что по телу лава разливается. Это он умеет. Когда Дэн злится, егозрачки так красиво темнеют.

К слову сказать, меня немного уносит в сторонуненужных воспоминаний, а в голове появляется легкий шум. Понимаю, что выпью ещепару рюмок и нужно будет отступать.

– Тогда я тебя поцелую, – подмигиваю ему и снованакалываю лук. – Где мои шпроты?

– Ты неисправима, – вздыхает Доманский и ковыряетвилкой устрицу, поливает соусом, а затем быстро выпивает ее. – Извини, тебе непредлагаю. Этот афродизиак с водкой сочетать опасно.

– Ваша паста, – подходит официант и, забрав устрицы,ставит перед Дэном тарелку спагетти.

Прошу его принести мне чашку кофе.

– Попробуй, – Доманский при помощи ножа ловконакручивает на вилку спагетти, а я зависаю на его мощных кистях.

Мне нравилось любоваться руками Дэна.

У него идеальные пальцы. И они очень ловко и методичноорудуют приборами. Я любила брать его руку в свою и рассматривать каждую линиюна ладони.

– Жан-на, – зовет меня он, и я поднимаю взгляд.

Кажется, будто Доманский догадался, о чем я думаю,потому что уголки его губ дергаются в тщательно скрываемой улыбке.

– Попробуй, – повторяет он.

– Тогда ты попробуешь селедку, – отстраняюсь сосмешком.

– Злобина, – вздыхает Дэн. – Это же не устрицы. Мнепросто интересно твое мнение, здесь паста вкуснее или та, которую я готовлю.

Пару секунд смотрю на него, а потом все же наклоняюсьвперед и снимаю с его вилки спагетти губами. Задумчиво пережевываю.

Да, паста здесь очень вкусная. Но у него получаласьвкуснее.

– Очень вкусно, – вытираю губы салфеткой и встаю. –Увы, я не могу сравнить. Я не помню вкус твоей пасты. Сейчас вернусь.

Отворачиваюсь от него и иду в сторону выхода изукромного уголка.

– Тогда это повод накормить тебя ей еще раз. – бросаетон мне вслед.

Усмехаюсь и ничего не отвечаю.

Нужно спрятаться в туалете и немного передохнуть отего энергетики. Несмотря на внешнюю сдержанность, Дэн горячий и острый, какперец чили. Обаянию Доманского трудно противостоять. Несмотря на то, что прошлостолько лет, он все равно остался все таким же наглым и напористым.

Немного охладившись, возвращаюсь к нему и мне тут жеприносят кофе.

– А как же водка и безудержное веселье? – улыбаетсяДэн.

– Спасибо, я достаточно повеселилась, – хмыкаю. – Мнепора.

– Это больше похоже на побег, – вздыхает он. – Мытолько начали обмениваться колкостями, а ты уже собираешься уходить.

– Ну, все правильно. Сначала похищение, потом побег изплена. – соглашаюсь. – По классике драматического кинематографа.

– Ладно, окей. Я отвезу тебя.

– Не утруждайся. – встаю и тянусь к пальто.

– А на посошок? – Доманский поднимается следом ипомогает мне снять его. – Мне понравились твои фокусы.

Усмехаюсь, надеваю пальто и беру рюмку.

– Твое здоровье, – чокаюсь с его бокалом, выпиваю ивсе же морщусь, не удержавшись. – Всего хорошего. Спасибо за ужин.

Выхожу из ресторана на свежий воздух. Уже достаточнотемно, но в голове шумит и мне хочется прогуляться. Но, едва я спускаюсь соступенек, как вздрагиваю от внезапного прикосновения.

Доманский притягивает меня к себе и смотрит сверхувниз с усмешкой.

– Ты реально думала, что я тебя отпущу одну?

– Дэн! – пытаюсь отстраниться, но он лишь упрямоприжимает меня крепче за талию и снова ведет в сторону машины.

– Я подкину тебя до дома. И это не обсуждается.

Фыркаю, но беспомощно иду в сторону черного Ягуара. Вэтот раз Доманский сажает меня на переднее сидение. И всю дорогу мы едем молча.Я слушаю ритмичные музыкальные композиции и разглядываю вечерний город.

Когда машина тормозит возле моего дома, облегченновыдыхаю.

– Спасибо, что подвез. Доброй ночи. – дарю Дэнукороткую улыбку и хочу выйти, но дверь заблокирована.

– Ты забыла про обещанный поцелуй, Злобушка. – смотритон на меня с усмешкой.

7.Условие

– Оу, – Жанна разворачивается обратно ко мне и нервноусмехается. – А ты бесстрашный.

Снимаю очки, и тяну ее к себе за руку. Несопротивляется сильно, но и добровольно не бросается на шею. Упирается.

– Рисковый. И слов на ветер не бросаю. Потому чтопривык, что нужно отвечать за свои поступки. – разглядываю ее лицо. – Я тебя заязык не тянул.

– Не думала, что ты когда-нибудь будешь готовсвязаться с замужней женщиной. – щурится Злобина, будто знает меня, какоблупленного. – Ты же не актер вторых ролей, Дэн.

Моя работа обязывает быть внимательным к мелочам. Я виделтак много вранья, что научился различать его даже там, где разглядетьпрактически невозможно. Чуйка. Опыт. Как угодно можно называть. Но готовпоспорить, что Жанна не замужем.

– А ты так легко согласилась на поцелуй, будто совсемне дорожишь отношениями с мужем и не боишься его потерять, – понижаю голос доинтимного шепота и склоняюсь ближе, касаясь ладонью нежной щеки. – Я нечувствую себя вторым. Кажется, это удел твоего несчастного. Так что, Злобина?Готова отвечать за свои слова?

В темноте салона вижу, как трепещут ее ресницы, авзгляд быстро мечется по моему лицу.

– Но, если ты не хочешь целоваться, я уступлю.

– Да? – усмехается Жанна. – А что, так можно? Да, я нехочу тебя целовать.

– Отлично. Мне уже не так интересны прелюдии. Перейдемсразу к делу. – подхватываю ее под мышки и тяну к себе на руки.

– Дэн! – вскрикивает Жанна, пытаясь отстраниться, ночерез пару секунд уже сидит у меня на руках, а я распахиваю ее пальто. –Доманский, отпусти меня! Ты ведешь себя как дикий! Что ты делаешь?!

– А у меня как в суде, солнышко, – поглаживаюаппетитную ягодицу сквозь плотную ткань юбки и задираю ее выше. – Все, что тыскажешь, может быть использовано против тебя.

Жанна брыкается и пытается улизнуть с моих коленей, ноя не даю ей такой возможности и просто жду, когда она выбьется из сил.

– Можешь брыкаться сильнее, – улыбаюсь. – Мне оченьнравится, как ты елозишь по моему члену.

Получаю неожиданную пощечину. Перехватываю руки Жанныи мы молча смотрим друг на друга. Оба дышим тяжело. Она от сопротивления, я отбешенства и желания.

– Мудак, – выдыхает она зло, а я перехватываю ее зашею и притягиваю к себе.

Прижимаюсь к плотно сжатым губам и, разомкнув ихязыком, врываюсь в горячий рот. Всасываю язык Злобушки, прикусываю его.Наказываю поцелуем больше, чем ласкаю. Наказываю за то, что мы двадцать лет невиделись и за то, что она нашла себе какого-то додика. Я уверен, что додика.

Был бы нормальный мужик, она была бы совсем другой, ия даже не пытался бы подступиться к счастливой чужой женщине. А она – будто всееще моя. Будто не было этих двадцати лет разлуки. И лука с чесноком тоже будтоне было. Ничего не чувствую, кроме волны жара, что переливается по телу.

– Отпусти меня немедленно! – рычит Жанна, отстраняясь,но я тут же затыкаю ей рот снова.

Она дубасит меня по плечам, когда я обхватываю ее заталию и крепче вжимаю в свой пах.

Внезапно машина начинает громко сигналить. Отрываюсьот сладких губ и удивленно смотрю, как Злобина жмет на руль ладонью.

– Вот ты зараза, – усмехаюсь, аккуратно скручивая ейруки за спиной. Ее маленькие женственные ладони спокойно помещаются в одноймоей.

Снова молча сидим и успокаиваем дыхание, разглядываядруг друга. Я Жанну с любопытством, она меня – с плохо скрываемой ненавистью.

– Злобушка, – вздыхаю и качаю головой, когда онаподается спиной назад и снова давит на руль, а машина издает громкий гудок. –Прекрати хулиганить.

– Отпусти меня, Дэн. Мне нужно домой. – Жанна сидит,насупившись и глядя на меня, как на врага народа.

– Ладно, – нехотя отпускаю ее руки и выставляю ладонивперед. – Отпущу. Но при условии.

– Каком же? – сердито бурчит Злобина, перебираясьобратно на свое сидение.

Шиплю от того, как больно ее колено упирается мне вбедро, и не упускаю возможности еще раз забраться под пальто и погладитьшикарный зад, ускользающий прямо у меня из-под носа.

Жанна недовольно фыркает, пытаясь увернуться от моихрук.

– Мелочь, – беру с приборной панели очки и надеваюобратно по привычке. – Еще один ужин в ресторане. Только без вот этихдемонстративных выходок. И посмотри, пожалуйста, документы Жаровой. Чем быстреемы с тобой закончим с этим, тем реже я буду надоедать тебе своим присутствием.

– Но будешь? – не столько спрашивает, сколькоконстатирует, как факт, Жанна.

– Не исключено, – усмехаюсь и тянусь на задний рядсидений за букетом и пакетом из ЦУМа. – Но постараюсь бесить тебя поменьше. Покрайней мере, если покажешь мне штамп в паспорте.

– Много чести, – хмыкает Злобина, забирая букет икосится на пакет. – Что там?

– Еще чулки. Купил с запасом. Как чувствовал, чтопригодятся. – улыбаюсь ей и снова подаюсь на встречу. – Поцелуешь меня напрощание, Чипполино?

– Иди в жопу, Дэн! – повышает голос Жанна, дергаяручку. – Выпусти меня.

– Ты еще не дала свой положительный ответ на моепредложение.

Злобушка закатывает глаза, оставляя ручку в покое.

– Жарову посмотрю. Ужин – нет. Поцелуй – нет.

– Сучка вредная, – вздыхаю и щелкаю по кнопкецентрального замка. – Спокойной ночи, Злобина. Желаю тебе эротических снов смоим участием.

– Зачем мне сны с тобой, когда я могу расслабиться слюбимым мужем? – Жанна выходит из машины и заглядывает обратно, с усмешкойглядя на меня.

– Потому что течешь-то ты от меня, – подмигиваю ей.

Злобина закатывает глаза и демонстративно громкозахлопывает дверь машины.

В свете фар разглядываю ее красивую фигуру и изящныеикры. На левой ноге толстая стрелка. Нужно будет еще закупиться чулками стакими темпами. Потому что ее отказ вполне предсказуем, а твердое “нет” – этоочередной вызов для меня. И неизвестно, сколько чулок падет смертью храбрых,прежде, чем я услышу заветное “да”. Ну, а в том, что я его услышу, я ни каплине сомневаюсь.

В крови бурлит адреналин. Хочется врубить музыкупогромче и погонять по ночной трассе, как раньше. Я уже давно не катался просторади удовольствия.

– До завтра, моя маленькая зазнайка. – кричу, проезжаямимо и открыв окно.

– Катись к черту, – доносится в ответ.

Неправильный ответ, Злобина.

Торможу и быстро вылезаю из машины. Догоняю Жанну ужевозле подъезда.

– Что ты?!. – возмущается она, когда я разворачиваю ееза плечо, но больше ничего не успевает сказать, потому что я снова затыкаю ейрот.

8.Личные границы

Кататься я так и не поехал. Отправился в спортзал,чтобы скинуть пар. Я из тех бешеных носорогов, которые будут упрямо переть кцели, пока в них разряжают дробовик.

Сейчас я дико хочу секса. Но, теперь я не хочу ни однуженщину, с которой до этого позволял себе расслабиться. Дрочить – тем более. Яхочу Злобину. Точка.

И пусть мое тело теперь будет шарашить при мыслях оней, это даст мне больше стимула быстрее добиться желаемого.

Поэтому я, удар за ударом, выбиваю из себя силы. Чтобысегодня едва доползти до кровати, а завтра продолжить с новыми. Есть такойзакон: чем больше энергии тратишь, тем больше получаешь. Это действует и вбизнесе, и в повседневной жизни.

За поцелуй возле подъезда я огреб сумкой и довольныйоставил свою жертву в растрепанных чувствах. Интересно, если муж все-таки есть,кто он и что из себя представляет? Злобина выглядит как элегантная женщина, ноне как жена богатого мужчины.

Будь она моей, она бы ходила в мехах, кашемире ибриллиантах. Нет, не ходила, ездила бы. На своей машине, самостоятельно или сличным водителем. Я бы не отпустил ее трястись в метро. И уж точно она несидела бы на собачьей работе, где кроме нервного срыва и остеохондроза больше ине заработаешь ничего. Да, как среднестатистическая, зарплата в органахнеплохая. Но, для того объема работы, что там приходится на одного сотрудника,это ничтожно мало.

Бесит меня это все. Жанна – как бриллиант без оправы.Не место ей там.

– Денис Дмитриевич, – зовет меня тренер, и я усталообнимаю грушу.

Морщусь от того, что пот стекает на глаза и стираю егоо протянутое полотенце.

– Достаточно на сегодня.

– Нет. – трясу руками, чтобы скинуть напряжение. Мышцыгорят от нагрузки, но мне мало. Нужен будет еще подход.

– Тогда удары ногами, прыгалки, спарринг, а потомруки.

Киваю, приняв стойку.

Спустя час, выхожу из зала, закинув сумку на плечо.Мышцы гудят так, что хочется сдохнуть, но я иду быстрым шагом, расправив плечи.Никто и никогда не видел Дэна Доманского уныло бредущим с опущенной головой. Ине увидит. Подыхать буду – не увидит.

Направляюсь в сторону своего дома. От спортзала донего буквально десять минут ходьбы через парк. Телефон вибрирует в карманевходящим сообщением. Это Эмма.

Красивая женщина, коллега. Тоже адвокат, довольноуспешный. Мы несколько раз пересекались в суде и как-то незаметно началиобщаться. Я помогал ей с консультацией пару раз. Совсем недавно выпили вместекофе. Интересная, такая же достигаторша, как и я. Неплохой вариант для чего-тобольшего, если так разобраться. Чтобы переключиться, например…

– Но не сегодня, – усмехаюсь, смахиваю ее сообщение всторону и убираю телефон обратно в карман.

Здороваюсь с консьержем и поднимаюсь на свой этаж. Уменя большая квартира, в которой я просто обожаю отдыхать вечерами. Обычнопосле спортзала у меня на ужин протеиновый коктейль, но сегодня все, на чтоменя хватает – бросить сумку у порога и раздеться.

Падаю на кровать и свет плавно погасает, а я тут жезакрываю глаза и, не обременяя себя пережевыванием жвачки из раздумий,выключаюсь.

И просыпаюсь чуть раньше будильника.

Приняв душ, быстро собираюсь и спускаюсь в подземныйпаркинг. Спустя еще пару минут выезжаю и направляюсь в кофейню недалеко отсвоего офиса. Заказываю раф-кофе и завтрак. Наконец, открываю сообщение отЭммы. Она предлагает встретиться в обед.

Извиняюсь и отказываюсь, ссылаясь на дела. Сегодня уменя вряд ли найдется время для дружеских посиделок с ней.

Интересно, как там Жанна? Уже выпила свой американо?

Не выдерживаю и набираю Григория. Киваю официантке,что ставит передо мной яйца пашот с тостами и муссом из авокадо и микрозелени.Задумчиво разглядываю тарелку, слушая гудки. Красивая подача.

Сбрасываю, не дозвонившись, и откладываю телефон.Тестостерон гуляет по крови. На улице по-весеннему тепло и светит яркое солнце.Настроение – сотворить какую-нибудь глупость. И у меня даже есть немноговремени в запасе на это. И повод.

Позавтракав, покупаю в этой же кофейне выпечку иотправляюсь в следственный. Беспрепятственно прохожу мимо дежурного, предъявивксиву, и тихо заглядываю в кабинет Жанны.

Злобушка сидит, склонившись над бумагами, и курит.Рядом с ней кружка кофе. Похоже, я как раз вовремя.

Шагаю внутрь и Жанна поднимает на меня взгляд, тут жевыпрямляется и хмурится.

– Привет, – улыбаюсь ей.

На лице Злобиной нет ни тени улыбки. Она лишьобреченно вздыхает. Ставлю на стол перед ней бумажный пакет из кофейни.

– Как я вовремя. Как раз к утреннему кофе. – беру еекружку и делаю глоток. Морщусь.

Кофе уже остыл. А кружка почти целая.

– Совсем зарываешься, – вздыхаю, поставив кофеобратно. – Зачем тебе это все?

– Дэн, – усмехается Жанна, отставляя выпечку всторону, – если ты по делу Жаровой, то я отдала документы на регистрацию, позжепосмотрю. Если нет – извини, у меня много работы, не до философии сейчас.

– Да я не философствую. – хмурюсь и обхожу ее кресло.– Я правда не понимаю, зачем.

Касаюсь ладонями напряженной шеи. Злобина дергается,пытаясь увернуться, но я придерживаю ее, сжимая трапециевидные мышцы. Провожупо ним с силой пальцами.

Жанна ахает, выгибаясь и запрокинув голову.

– Ты как каменная, – шепчу, склоняясь к ней.

– Дэн, – выдыхает она сердито, – пусти.

– Не брыкайся, а то будет больнее, – продолжаюразминать ей шею, несмотря на протест. – Слушай, я что подумал? У тебя такойбольшой опыт работы, что ты уже не глядя в дело можешь определить, виновенчеловек или нет. Давай ко мне работать? Отличная зарплата, нормированныйграфик,.. лояльное руководство, заинтересованное в тесном сотрудничестве.

– Дэн! – все же вырывается Злобина, вскакивает иповорачивается ко мне.

Вижу, как тяжело вздымается ее грудь, и едва сдерживаюпобедоносную улыбку. Хочет меня, сто процентов. Разложил бы ее прямо тут, настоле.

– Если ты хочешь мне облегчить жизнь – исчезни, –рычит Жанна, взглядом метая в меня молнии.

– Если согласишься на ужин. – усмехаюсь.

– Нет.

– Как раз обсудим Жарову. – упрямо гну свою линию.

– Нет! Завтра по поводу Жаровой позвони. – сердитобурчит Злобушка, отворачиваясь к столу. – Все, иди, мне некогда.

– Ну, что ты? Это же конфиденциальные сведения, развеможно такие вопросы обсуждать по телефону? – пялюсь на талию и задницуЗлобиной. – Я лучше заеду. Сегодня вечером. Вдруг будет какая-то информация.

– Не будет.

– Я все же проверю. Люблю, знаешь ли, держать руку напульсе. Вечером, в шесть. Буду ждать в машине.

– Доманский! – рычит Жанна, резко оборачиваясь. – Тыпро личные границы ничего не слышал?!

– Что это такое? – усмехаюсь, пожимая плечами. – Ааа,это те красные линии, которые так приятно нарушать?

Шагаю к Злобиной и она тут же выставляет ладонивперед, упираясь мне в грудь. Смотрит снизу вверх и я отчетливо вижу в еевзгляде усталость.

– Слушай, ты останешь или нет? – шепчет она и внезапношмыгает носом.

– Нет, – шепчу ей в ответ и вглядываюсь вовзволнованное лицо. – Пока не добьюсь своего. Ты же знаешь.

Злобина дрожит. Боится меня? Или боится тех чувств,что я в ней бужу?

– Ты дрожишь от желания или страха? – уточняю,склоняясь еще ближе к ее губам.

– От температуры, Дэн! – отталкивает меня Жанна итеперь я отчетливо замечаю симптомы простуды. – Ты можешь хотя бы на один деньугомониться?

– Злобина, ты сдурела? – хмурюсь, дотрагиваясь до еегорячего лба. – Что ты здесь делаешь больная? Поехали, я отвезу тебя домой!

– Доманский… Уйди, а? И без тебя тошно. – Жанна усталосадится на кресло и достает из стола блистер с таблетками.

Выдавливает две и запивает мерзким холодным кофе.

– У меня работы невпроворот.

– У тебя есть пять минут, чтобы собраться. – разворачиваюее кресло к себе и упираюсь ладонями в подлокотники. – Иначе я вынесу тебя наруках. Если потребуется – вместе с креслом.

9.Взаимосвязь

– Ты сдурел? – слабо стонет Жанна, откидываясь накресле. – У меня запросов тьма.

Обнимаю ладонями ее горячую шею, пытаясь хотя бынемного облегчить состояние, а она даже не в силах сопротивляться. Чувствую,как пульсирует вена под тонкой кожей.

– Никуда не денутся твои запросы. Кто-то месяцами неотвечает на них – и ничего. – распрямляюсь и достаю телефон.

Набираю номер руководителя ее отдела и слушаю гудки.

– Злобина, мне адвокат Жаровой звонит. Ты ее делосмотрела? – распахивается дверь кабинета и на пороге появляется ЮрийНиколаевич, которому я не могу дозвониться.

Мы замираем, глядя друг на друга. Впервые вижу его влицо, но за меня попросили по знакомству и мы отлично пообщались по телефону.Руководитель следственного мне по плечо. Маленький, усатый и круглый.

– Доброе утро. – отмирает полковник и тут женаправляется ко мне, протягивает руку. – Какие-то проблемы, Денис Дмитриевич?

– Есть одна, – смотрю сверху вниз на этого колобка впогонах и улыбаюсь.

– Сейчас все уладим, – хмурится он. – ЖаннаМаксимовна, что там с документами, ты смотрела? В чем проблема?

– Проблема в том, – снова перехватываю внимание полкана,– что у Жанны Максимовны температура, а она тут бациллы свои сидит размножает.

– Так… пфф… – растерянно разводит руками ЮрийНиколаевич.

Дальше бы должно последовать “А вам какая разница?”,но мне он такого, конечно же, сказать не может.

– Наверное, ей стоит отлежаться пару дней, как высчитаете? – подталкиваю его в нужное русло.

– Да, верно, – тут же соглашается полкан бодро. –Злобина, слышала? Обязательно отлежись.

– Так, может, я тогда прямо сейчас и отвезу ЖаннуМаксимовну домой. Нам по пути. – улыбаюсь ему.

Если я ее сейчас не заберу, хер-то кто ее отпустит.Следственный – маленький ад, где всем плевать, кто ты и какие у тебя проблемы.Сдохни, но сделай.

– Нуу… хорошо. – растерянно пожимает плечами ЮрийНиколаевич и смотрит на Жанну, будто молча просит ее о помощи.

– Спасибо, Денис Дмитриевич, но не стоит. Я сама. –вздыхает Злобина и с трудом встает с кресла.

– Я настаиваю. – смотрю на нее сердито. – Хочу личнопроконтролировать, чтобы следователь, который ведет дело моей подзащитной, былв нормальном состоянии, когда работает с важными документами. От этого зависитдальнейшая судьба беззащитной девушки. А то у нас какая-то странная тенденция.Один ногу сломал, другая вот-вот коньки от температуры отбросит.

– Иди, Жанна Максимовна, – обреченно кивает ей полкан.– Отлежись. Если есть что-то срочное, передай Выхину, пусть отработает.

Злобина посылает мне тяжелый взгляд, но кивает.

– Жду вас в машине, Жанна, – подмигиваю ей так, чтобыначальник не видел и, простившись с ним, выхожу из кабинета.

Останавливаюсь на крыльце и прикуриваю сигарету.Звонит телефон. Смотрю на экран и вздыхаю. Поручик. Не прошло и полгода.

– Доброе утро, – отвечаю на звонок.

– Доброе утро, Денис Дмитриевич. Простите, не слышалзвонка.

– Ты что-нибудь узнал по Злобиной? – перехожу сразу кделу.

Несмотря на то, что Григорий, кажется, опоздал, я несобираюсь его отчитывать. Во-первых, все мы люди. Во-вторых, он всегда выходитвнеурочно, если этого требует ситуация.

– Работаю. Вы же сами знаете, что запросы насотрудников достать сложнее.

– Нужно ускориться.

– Принял.

Услышав скрип двери, оборачиваюсь и прячу телефон вкарман.

На ярком солнечном свету, Жанна кажется еще бледнее.

– Какое лекарство ты пила? – хмурюсь.

– Парацетамол, – вздыхает она и, качнувшись, медленноидет в сторону машины.

Мелькает мысль донести ее на руках.

– Не вздумай, – тут же реагирует Злобушка, будтопрочитав мои мысли.

– Как ты догадалась? – усмехаюсь.

Жанна лишь закатывает глаза.

Открываю ей дверь машины, а после сажусь за руль.

– Дома лекарства есть? – уточняю, отъезжая отследственного.

– Есть. – отзывается Злобина тихо, растекаясь покреслу.

Нажимаю кнопку на панели и ее сидение плавноотклоняется назад, чтобы было удобнее расслабиться в нем.

– Спасибо, – слабо улыбается Жанна, глядя в окно имедленно моргая.

Еду не очень быстро, и, ожидаемо, она вырубаетсяраньше, чем на середине пути. То и дело аккуратно трогаю ее шею и лоб. Нехочется разбудить, но я волнуюсь. К моему успокоению, кажется, жар начинаетспадать.

Добравшись до района, в котором живет Злобина, я нееду к ее дому, а паркуюсь недалеко от него, возле парка с рекой. Глушудвигатель, достаю из багажника плед и аккуратно укрываю им Жанну. Пишусекретарше, что до обеда меня не будет и, откинув свое кресло, закидываю рукиза голову и умиротворенно разглядываю пейзаж. В какой-то миг закрываю глаза.

– Дэн, – выдергивает меня из темноты голос Жанны.

– Да, – тут же открываю глаза и сажусь ровно.

Смотрю на встревоженное лицо Злобиной. Тяну руку,чтобы потрогать ее лоб, но уже заранее отмечаю, что выглядит Жанна гораздолучше.

– Выспалась? – зеваю и смотрю на время. Час прошел.

– Да, – Злобина разглядывает меня с каким-тонапряжением и недоверием. – Я пойду, ладно?

– Куда? – усмехаюсь и завожу двигатель. – Я подкину.

– Да вон он дом, совсем рядом. – спорит Жанна. – Дойтидва шага.

– Я подкину, – повторяю упрямо и настраиваю сидения.

Буквально спустя две минуты, торможу возле нужногоподъезда и поворачиваюсь к Злобушке.

– Может, поехали поедим? Куриный бульон бы тебе непомешал. Можно заказать что-нибудь с твоим любимым чесноком.

– Спасибо. – усмехнувшись, Жанна отрицательно качаетголовой. – Пока, Дэн.

– Я провожу тебя, – глушу двигатель.

– Нет! – возмущается она, и мне не хочется сегоднязаставлять ее нервничать, поэтому остаюсь сидеть на месте.

– А что такое? – вздыхаю. – Боишься, что зайду вгости, а там нет мужских ботинок сорок пятого размера?

– Дэн, – усмехается Жанна. – Спасибо, правда. Но, вгости я тебя не приглашу.

– Да я могу и без приглашения, ты же знаешь, –усмехаюсь и недовольно барабаню по рулю, стиснув зубы. – Но, сегодня простохотел убедиться, что ты дойдешь до дома.

– Мне лучше, честно.

– Я могу допустить мысль, что ты выпьешь со мной кофебез шантажа и ультиматумов с моей стороны? – сверлю ее взглядом.

– Хорошо, – секунду помедлив, кивает Злобина. –Обязательно выпьем. Хорошего тебе дня.

– И тебе, – смотрю, как она выходит из машины и, неглядя на меня, быстро скрывается за дверью подъезда.

Прикуриваю сигарету и не тороплюсь уезжать. Нехочется. Мне пришлось приложить усилия, чтобы отпустить Жанну просто так. Исейчас приходится довольствоваться лишь ожиданием того, что она не откажется отсвоих слов. А хотелось бы вновь почувствовать ее дыхание на своих губах. Ароматее кожи и духов.

Кошусь на плед и притягиваю к себе. Вдыхаю его запах,но нет, не то. Пахнет кондиционером, а не духами Жанны. Слишком невесомый иизысканный у нее аромат, чтобы перебить эту химозную отдушку.

Вздохнув, отправляюсь на работу и до глубокого вечеразанимаюсь тем, что встречаюсь с клиентами и решаю рабочие вопросы, а послеснова иду в спортзал, чтобы упахаться там до полубессознательного состояния.

Мне приходится прикладывать немало усилий, чтобы недумать о Злобиной. Хочется позвонить и узнать, как ее самочувствие. Но, японимаю, что она снова будет недовольна тем, что я вмешиваюсь в ее жизнь, а мнене хочется на нее сейчас давить. Поэтому я не стал требовать у нее номертелефона. Узнать его – не проблема для меня. Но, я все еще пытаюсь держать себяв руках. Хочу, чтобы она сама мне его дала, добровольно. Как сегоднясогласилась на кофе.

Зачем мне это все, если изначально я просторассчитывал вспомнить молодость и приятно провести время? Зачем, если и она, ия уже двадцать лет совершенно спокойно живем друг без друга?

Понимаю, что затеял эту бессмысленную игру содной-единственной причиной – взять реванш. Хотя уже сто раз себя убедил, чтоее счастье и мое одиночество не имеют взаимосвязи и меня не трогают, нодостаточно было просто увидеть ее – и вот. Я в дерьме.

Снова возвращаюсь в свою уютную большую квартиру, гдетак люблю отдыхать вечерами после трудного дня. Было бы неплохо заказать массажи выпить протеин, но вместо этого я снова падаю спать, пытаясь не вспоминать ине думать. Я умею переключаться, если мне это нужно. А утром вновь просыпаюсьраньше будильника и, чтобы скоротать время, отправляюсь на пробежку.

Люблю бегать по утрам в хорошую погоду. Это заряжает энергиейи бодрит лучше кофе.

А потом, как обычно, я еду в кафе, обмениваюсьутренними приветствиями с Эммой и, позавтракав, приезжаю на работу. Безопозданий, в этот раз.

Екатерина быстро отчитывается, пока я раздеваюсь.

Не успеваю сесть в кресло, как в мой кабинет тут жезаходит Григорий.

– Доброе утро, Денис Дмитриевич. По Злобиной. – тянетон мне папку. – Пока все, что есть, но я работаю.

– Спасибо, – принимаю у него из рук документы и,прикурив сигарету, жду, пока он уйдет.

Нетерпеливо выуживаю бумаги, быстро пролистываю их изамираю, хмуро глядя на одну.

Да ну нет, не может такого быть.

10.Ужин

Смотрю на свидетельство о браке и не верю своимглазам. Я ошибся? Да быть такого не может.

Усмехаюсь и встаю. Подхожу к окну, открываю его и ссилой втягиваю в легкие свежий весенний воздух.

И почему я решил, что должно быть иначе? Потому что неотпустил бы свою жену работать на этой собачьей работе? Или реально надеялся,что такая шикарная женщина может остаться одинокой?

Усмехнувшись, снова подхожу к столу и беру в рукиксерокопию свидетельства. Муж явно не из студентов академии. Он старше Злобушкиаж на пятнадцать лет. Она вышла замуж практически через год после того, как яуехал. Дочери восемнадцать. Получается, забеременела, вышла замуж и родила. Позалету, что ли? Не верю, что по любви.

Если бы она любила своего мужа, я бы видел в ее глазахотвращение или брезгливость при взгляде на меня. А я не вижу их. Ненависть –да, возможно. Но это чувство, как известно, очень близко граничит с прямопротивоположным ему.

Однако, Злобина замужем. И мне придется принять это. Ипонять, как действовать дальше. Убираю оставшиеся документы в верхний ящикстола. Там все, что можно было выудить максимально быстро: паспорт, диплом,выписка из ЕГРН на недвижимость. Но, эти документы меня пока что интересуют нетак сильно.

– Григорий, – захожу в кабинет Поручика и тяну емусвидетельство о браке. – Пробей ее мужа, Микулина Дениса Сергеевича. Паспорт иработа первым делом.

Тезка вдобавок. Нашла же! Будто назло. Чувствую, каквнутри нарастает раздражение.

Снова придется убиваться в спортзале, чтобы скинутьпар. Наверное, сегодня будет бокс. Хочу крови.

– Хорошо, – помощник берет из моих рук лист, а мне хочетсявзять его за грудки и встряхнуть, потому что кажется, что он двигается слишкоммедленно.

И, я понимаю, что Григорий все делает как обычно,просто меня разрывает на части от бурлящего в крови кортизола.

– Екатерина, я минут на пятнадцать отойду. Прогуляюсь.Если вдруг клиенты придут раньше, наберите меня. – выйдя из кабинета, обращаюськ секретарше.

– Конечно, Денис Дмитриевич. – улыбается она, опускаяглаза, чем тоже раздражает в данный момент.

Накидываю пальто и выхожу на улицу. Стараюсь дышатьмедленно, полной грудью. Мне нужно переключиться.

Иду к парку с прудом неподалеку. Подхожу к воде иразглядываю плавающих в ней уток. В кармане начинает вибрировать телефон.Ожидаю увидеть звонок секретарши, но это не она.

Эмма.

Такое ощущение, что она – мое воплощение в женскомобличии. Так же прёт напролом. Только действует более мягко, как и подобаетженщине.

– Да, – отвечаю, разворачиваясь в сторону работы,понимая, что пора возвращаться.

“Фридом”, мое детище, славится безукоризненнойрепутацией и высоким уровнем сервиса, поэтому я стараюсь не заставлять клиентовждать, если не возникает форс-мажоров.

– Привет. Прости, если отвлекла. Хотела предложитьсходить вечером в театр. Мне подарили два билета. Я подумала о тебе.

Усмехаюсь, закатывая глаза. Несмотря на деловой тон,такой явный пикап. Но… возможно, это именно то, что мне сейчас нужно, чтобыснять напряжение?

– Во сколько? – уточняю на всякий случай.

– В семь часов.

– Отлично, договорились, – соглашаюсь на ее игру.

В конце концов, она привлекательная женщина, а в делеЗлобиной появились новые нюансы, с которыми еще предстоит разобраться.

Весь день проходит в активной работе. В первойполовине дня провожу консультации и заключаю договор на оказание услуг. Делоплевое, но клиент хочет именно мое сопровождение, несмотря на ценник. Парудругих клиентов отправляю к Эмме. Ее услуги стоят гораздо дешевле, и мнесовершенно не жаль подкинуть ей работенки. Мы не конкуренты. Разные весовыекатегории.

В обед заезжаю в следственный и спрашиваю дежурногопро Злобину. Он подтверждает, что Жанна сегодня отсутствует. И я с однойстороны радуюсь, что она осталась дома и не ведет себя как упрямая ослица, а сдругой – мне жаль, что она так сильно разболелась. Хотелось бы отправить ей курьерас цветами, но я даже этого не могу себе позволить, пока не выясню какие у нееотношения с мужем.

Боюсь подставить своими знаками внимания. Мало ли,какой характер у ее второй половины. А вот Эмме нужно купить букет.

– Екатерина, – звоню секретарше, – закажите к пятивечера букет цветов.

– Розы или композицию? – уточняет она.

– На свое усмотрение. Это деловая встреча.

После обеда, во второй половине дня, занимаюсьразъездной работой. В это время у меня общение с клиентами, дела которых я ужеведу. К кому-то приходится заезжать в СИЗО, к некоторым на дом из-за домашнегоареста. Информирую их о проводимых мероприятиях и стадиях. Уточняю нюансы.Корректируем вместе планы. Незаметно рабочий день заканчивается. Все это времяфоном бегут мысли про Жанну.

Обычно я умею переключаться, но подтверждение еезамужества меня все же выбило из равновесия. Хотя, казалось бы? Ну, есть муж иесть. Любую женщину можно увести из семьи, если приложить достаточно усилий.Проблема в другом – хочу ли я?

Рушить ей жизнь, чтобы просто поиграть – это нужнобыть слишком обиженным и слабым, а я не из этой категории. Просто добиться, кактрофей, – другой вопрос. Только… смогу ли я остановиться, если уже несет?Двадцать лет назад не смог, за что и поплатился. Правда, сейчас я уже совсем другойчеловек.

Забрав цветы, подъезжаю к театру в назначенное время.Выхватываю глазами фигуру Эммы. Она стоит в красном платье и сером пальто наверхних ступенях, сжимая в руках сумочку и взволнованно глядя по сторонам.Паркуюсь и задерживаюсь в машине, несколько мгновений разглядывая еевнимательно. Интересно, сколько ей?

На вид лет тридцать пять от силы. Стильная, дорогая.Как интерьерная дизайнерская кукла. Красивая девочка.

Вздохнув, забираю цветы и выхожу из машины. Когдаподнимаюсь по ступеням, Эмма замечает меня и очаровательно краснеет. Дарю ейсвою фирменную улыбку.

– Привет, шикарно выглядишь. – вручаю букет и получаювзамен невесомый поцелуй в щеку. – Ну что, пошли? Что за представление?

– Это балет, – жизнерадостно отзывается Эмма. Киваю.

Балет так балет. Хотя я терпеть его не могу.

Три часа.

Именно столько я смотрю на скачущих по сцене людей,понимая, что мог бы сделать массу полезного за это время. Погружаюсь мыслями вработу, то и дело вношу пометки в телефон, чтобы хотя бы немного скрасить досуги не просиживать в пустую.

Не могу сдержать очередной зевок, когда, наконец,наступает финал.

Встаем, аплодируем.

– Ну, как тебе? – восторженно смотрит на меняспутница. – Мне кажется, просто шикарно выступили.

– Изумительно, – снова зеваю, прикрыв рот ладонью. –Но долго.

– Да, хотела предложить тебе зайти куда-нибудь, но,наверное, уже поздновато для ресторана. – вздыхает Эмма.

– В другой раз. – киваю, помогая ей надеть пальто.

Мы выходим из театра и спускаемся вниз.

– Спасибо за вечер, – останавливаюсь, запихнув руки вкарманы. – Проводить тебя до машины?

– Спасибо, я сегодня на такси, – смущенно опускаетглаза Эмма.

– А что случилось? – хмурюсь.

– Я просто ее отдала в сервис на обслуживание и нестала брать подменный автомобиль. – отмахивается она. – День на такси этоерунда.

– Давай я подвезу тебя, – жестом приглашаю Эмму всторону своей машины, и она снова смущается, но все же соглашается на моепредложение.

Перекидываемся ничего не значащими фразочками, покадобираемся до ее района. Обсуждаем музыку и кино. У нас похожие вкусы. Воттолько с балетом как-то не сложилось.

– Может, еще поболтаем? – вздыхает Эмма, когда яторможу возле ее новостройки. – У меня есть вкусная картофельная запеканка ифранцузское вино.

Возможно, стоит дать девочке шанс?

– Ммм, – усмехаюсь, – ты решила соблазнить менядомашней кухней? Честно признаться, я сто лет не ел картофельную запеканку иеще не ужинал.

– Отлично! Я уверена, тебе очень понравится. – таквосторженно улыбается она, будто получила какой-то долгожданный подарок.

Прохожу в небольшую, но очень чистую и стильнуюквартиру.

– Я сейчас быстренько подогрею, – суетится Эмма,доставая вино и бокалы.

Пока она занимается запеканкой, я снимаю пиджак инемного ослабляю ворот рубашки. Закатываю рукава, открываю вино. Эмма как разраскладывает на стол приборы и я ловлю ее пристальный взгляд на своих руках. Насекунду вспыхивает воспоминание, как Жанна кайфовала, трогая и разглядывая венына моих предплечьях.

Наливаю вино в бокалы и сажусь за стол, откидываюсь наспинку стула, пытаясь расслабиться.

– Устал? – тут же подмечает Эмма и подходит сзади. –Хочешь массаж, пока греется ужин?

Не дожидаясь моего ответа, она тут же кладет ладони намои плечи и поглаживает их.

Пытается массировать сильнее, но ее нежные руки неспособны продавить мои мышцы. Однако, я закрываю глаза и с легкой улыбкойпринимаю ее заботу.

– Ты такой напряженный, – вздыхает она и заканчиваетменя тискать, когда пищит духовка.

– Спасибо, – коротко улыбаюсь ей. – Это все кресла втеатре.

Эмма смеется и наш вечер продолжается за обсуждениямиработы, искусства, историй из жизни.

– Кажется, мне пора. – смотрю на время. – Спасибо заинтересный вечер и вкусный ужин.

Улыбаюсь, допивая второй бокал, и встаю из-за стола.Мы и правда отлично посидели и душевно пообщались, но меня уже начинаетвырубать, а завтра много дел.

Надеваю пиджак.

– Проводишь? – иду в сторону коридора.

Эмма внезапно делает шаг в сторону, вырастая передомной, и я вынужденно останавливаюсь. Стоим вплотную друг к другу.

– Денис, – смущенно и немного нервно улыбается она,поправляя мне воротник пиджака. – Ты же пил алкоголь. А теперь собираешься заруль. Я буду волноваться.

Смотрю, как трепещут ее ресницы от волнения. Эммавнезапно вскидывает голову и пристально смотрит мне в глаза.

– У меня две комнаты. Может, останешься на ночь?

11.Детектив

Я отлично понимаю намеки.

– Спасибо, Эмма, – улыбаюсь и, приобняв ее за талию,немного отодвигаю в сторону, на менее интимное расстояние. – Но, я предпочитаюспать дома. Я обязательно напишу тебе, как доеду.

Вижу в ее глазах трудно скрываемое разочарование, ноЭмма держит себя в руках. Она лишь покорно кивает и сдержанно улыбается,пропуская меня в прихожую.

– Доброй ночи, – Эмма обнимает меня на прощание,пытаясь выглядеть так, будто ничего не произошло.

– И тебе, – коротко обнимаю ее в ответ и, более незадерживаясь, ухожу.

Эмма выглядит, будто трепетная лань. Только вот,подающий большие надежды адвокат не может быть трепетной ланью априори. А вотволком в овечьей шкуре – запросто.

Однако, женского очарования ей не занимать, бесспорно.Она знает, как расположить к себе мужчину. Вот бы Злобиной взять у неенесколько уроков. Нет, эта же прямая, как палка. Никакой гибкости.

Несмотря на то, что вечер с Эммой прошел легко ибеззаботно, мое настроение оставляет желать лучшего. Мне бы хотелось провеститакой вечер с Жанной. Уж там бы я не отказался задержаться подольше. А сейчасиспытываю разочарование и новый прилив раздражения. Лучше бы на бокс сходил,пар выпустил. Я думал использовать Эмму для этих целей, но… не встает. Даженесмотря на всю ее красоту и очарование. Увы.

Злобину хочу.

Даже сейчас, просто вспоминая ее задницу в моих руках,бархатную резинку чулок под пальцами, бешенные от возмущения глаза цветабирюзы, я чувствую прилив возбуждения. Даже в кончиках пальцев покалывает отпотребности прикоснуться к ней еще раз.

И это меня дико раздражает.

Я – известный в узких кругах человек. Состоятельный.Презентабельный. При желании, могу добиться расположения любой женщины. Умеюухаживать и не скуплюсь на подарки. Что нужно Жанне? Я не понимаю. Прошло ужестолько времени с нашей последней встречи, что вспоминать старые обиды как-тонелепо. Ну, было и было. Все в прошлом.

Сейчас мы другие. Но наше влечение друг к другусохранилось. Почему бы не попробовать?..

Что попробовать?

Отношения? У нее есть муж, чувак. И она вышла за негозамуж не просто так. Да и готов ли ты к отношениям, если за столько лет так ине смог променять свою свободу на семейную жизнь? Еще вчера ты бы посмеялся надтем, кто сказал бы, что этот бред придет тебе в голову. Наверное, это из-запостоянного оттока крови от мозга в нижнюю половину тела за последние несколькодней. Трахаться нужно, когда предлагают, а не нос воротить.

Сам не замечаю, как, вместо дома, оказываюсь возлетого самого парка с рекой возле дома Жанны. Включаю старый добрый рок изпрошлого, открываю окно, чтобы слышать музыку, выхожу из машины и прикуриваю.

На душе какое-то гаденькое чувство пустоты иодиночества. Возможно, я так зациклен на Злобиной, потому что она… лучшее, чтобыло в моей жизни? Это ведь были единственные отношения, которые вызывали у менястолько эмоций. Кажется, я реально и искренне тогда любил Жанну. По крайнеймере, ни к кому другому я ничего подобного не испытывал. Наверное, даже сматерью я не был так близок, как с ней.

А вот Жанна быстро нашла того, кто сумел менязаменить.

Усмехаюсь зло и отлепляюсь от перилл, прекращаяразглядывать темную воду.

Очень хочется узнать, кто же он. И чего там естьтакого, чего нет у меня.

Возвращаюсь в машину и смотрю на время. Уже второй часночи. И, в принципе, я могу подремать в машине, а утром поиграть в детектива ипроследить, кто выходит из подъезда Злобиной.

К слову, у меня есть внештатный детектив и, возможно,стоило бы организовать слежку за своим соперником. Кто знает, какие подробностимогут всплыть и как это повлияет на наши отношения с Жанной? Любой козырь врукаве может пригодиться. Ну, не выглядит она счастливой, замужней женщиной. Япривык доверять своей интуиции.

Откинув спинку кресла на максимум, устраиваюсьпоудобнее и тупо пялюсь в темноту за окном.

А, может, это просто кризис среднего возраста?Когда-то же он должен был начаться? Почему не сейчас? Иначе, как объяснить то,что я не испытываю удовольствия от своей классной жизни, к которой такстремился? Неужели в ней просто не хватало Злобиной?

Ну, бред же? Бред, конечно. Это просто незакрытыйгештальт…

Будильник вырывает меня из темноты.

Открываю глаза, морщусь от яркого света и выключаюсигнал. Шесть утра. На бледно-голубом небе уже вовсю светит солнце, а за окномщебечут птицы.

Какое-то время просто лежу и с удовольствием слушаю ихпение.

В погоне за статусом, я уже давно не наслаждался такимипростыми и прекрасными вещами, как закат, рассвет и пение птиц. А ведь вмолодости я обожал ходить в походы, сидеть у костра и петь песни под гитару.Боже, как давно это было. Теперь я трачу три часа из жизни на скучный балет илиприсутствие на каком-нибудь официальном мероприятии, где можно обзавестисьполезными связями.

Дав себе возможность насладиться красотой утра, нехотятянусь к телефону и вижу несколько сообщений от Эммы. Я совсем забыл, чтообещал ей отписаться.

“Денис, ты дома?”

“Я волнуюсь.”

“Надеюсь, ты просто про меня забыл.”

Последнее в четыре утра. И, вроде как, я должениспытывать чувство вины, что она не спала из-за меня. Но не испытываю. Мы ненастолько близки, чтобы так уж переживать обо мне, если на то пошло.

Пишу короткий ответ с дежурным “извини” и, заехав закофе, паркуюсь у дома Злобиной так, чтобы видеть вход в ее подъезд. Приоткрываюокно и погружаюсь в работу, чтобы не терять время просто так.

То и дело поднимаю голову на звук открывающейся двери,но никого, кто хоть как-то подходит под внешность пятидесяти пяти летнегомужика, не наблюдаю. То какие-то старушки, спешащие по своим важным утреннимделам, то собачники среднего возраста.

Следственный работает с девяти и я немного удивляюсь,увидев Жанну в половине восьмого. Судя по форменной юбке, виднеющейся из-подпальто, она направляется на работу.

– Жанна! – открыв окно, окрикиваю ее, и она резкооборачивается.

Пару секунд сканирует взглядом пространство, а затем,чеканя шаг, быстро направляется к моей машине.

Выхожу и иду к ней навстречу.

– Дэн, ты решил меня преследовать? – выдыхает онараздраженно, останавливаясь в паре шагов.

– Доброе утро, – усмехаюсь. – Да нет. Просто проезжалмимо и решил узнать, как твои дела.

– Спасибо, все хорошо, – цедит она с каменным лицом,явно недовольная моим появлением.

– Как самочувствие? – игнорирую ее недовольство.

– Отличное. Извини, я тороплюсь.

– Подбросить?

– Да, поехали, – внезапно соглашается Злобина и, недожидаясь меня, направляется в сторону Ягуара.

Она самостоятельно открывает дверь, избегая моихухаживаний.

Крепче сжимаю зубы, чтобы не показать своегонедовольства, и сажусь за руль.

– Куда? – максимально спокойно уточняю, выезжая состоянки.

– В следственный, куда же еще? – вздыхает Жанна,напряженно поглядывая в окно, когда машина заворачивает за дом, а я внезапноосознаю, что она не злая, а… нервная.

Возможно, я чуть не столкнулся с ее мужем, и она такаяпокладистая лишь для того, чтобы увести меня поскорее?

Зараза хитрая.

Трогаю карманы пальто.

– Я, кажется, зажигалку выронил возле машины. Вернемсяна пять минут. – щурюсь, чтобы не показать своего ликования и не начатьулыбаться во все тридцать два.

– Мою возьми, – тут же реагирует Злобина,оборачиваясь.

– Нет, мне та нужна. Она коллекционная.

Жанна глубоко втягивает носом воздух, поджимая губы.

– Хорошо, тогда высади меня на остановке, я тороплюсь.

– Да я буквально на пять минут заеду, – усмехаюсь, нежелая ее высаживать.

– Дэн, у меня автобус через минуту! – взрываетсяЗлобушка, даже подпрыгивая от возмущения. – Выпусти меня немедленно и едь, кудатебе нужно!