Kitabı oxu: «Жара. Пшеница. Пыль. Полынь… Стихотворения»

Июль

Жара. Пшеница. Пыль. Полынь.

Стрекозы. Небо. Птица. Синь.

Дорога. Солнце. Ветер. Даль.

Миг. Трепет. Облако. Печаль.

Журавли

Холодные, с прелью, туманы,

Хрустящую скатерть стеля,

Сошли на лесные поляны.

Вся в инее белом земля.

А небо в неясной тревоге –

Плывут, не спеша, журавли.

По вечной небесной дороге

Пути этих стай пролегли.

За лесом их кличи стихают.

В тоске замирают поля,

Когда журавли покидают

Свои топяные края,

Где россыпь янтарной морошки

И мох изумрудный болот,

Где царство звенящее мошки,

И красный, как клюква, восход.

Цветок

Подарок осени – цветок

Со стеблем слабым предо мною

Моё внимание привлёк

Своей красою неземною.

Как странно… В нежном полусне

Стою земной и отрешённый,

И брезжит матово в окне

Рассвет чарующий и сонный:

Там синий воздух, и туман,

Прохлада пасмурного утра…

На подоконнике – стакан,

В нём роза цвета перламутра.

Загадки неба

Та ночь была искристо-звёздной,

Спал август, солнцем утомлён,

Когда стал слышен шёпот грозный,

Ночною пустотой рождён.

Поток огня с небес сорвался,

Над тихим лесом пролетел

И с треском в воздухе взорвался,

Рассыпавшись на сотни стрел.

Раскаты странные шуршали

И вкрадчиво вползали в ночь,

И сердце ужасом пронзали,

И мысли прогоняли прочь.

Когда прошло тех искр свеченье,

Природа вся легла во тьму.

И звёзд закончилось паренье,

И стихли шорохи в бору.

Одна звезда, размером с блюдце,

Сияла в небе, вся бела,

И, позволяя мне очнуться,

В пространство чёрное ушла.

И снова звёзды заблистали,

И месяц будто стал расти,

А две медведицы лакали

Водицу Млечного Пути…

Душа сомненья испытает

И ум пытливый не поймёт,

Как небо сказки порождает

И нас к открытиям зовёт.

Странна картина мирозданья

И в тайнах весь небесный свод,

Где, нам, даря очарованье,

Созвездья водят хоровод.

Преображенка… Кунцево… Арбат…

Москва у каждого своя:

Бульвары, парки, переулки,

Сирень и в пухе тополя,

Мечтанья, встречи и прогулки.

Я помню тот район у рынка,

Где поворачивал трамвай.

Остались в памяти картинки:

Заборчик, флоксы и сарай.

«Преображенка»… Слово ранит

И сердце истово стучит.

Там было детство. Моя память

Порой, терзаясь, так болит!

И вот, я взрослый. Рядом с домом

Леса, сады и васильки.

Такое Кунцево знакомо

Тому, кто старше тридцати!

Арбат, ты – сказка! Чьё творенье?

Не архитектор тут ваял.

Само, похоже, провиденье

Иль Бог такой уют создал.

Я тут любил и был счастливым,

Все переулки исходил.

Наверно здесь я стал ранимым.

Арбат меня навек пронзил!..

У каждого Москва своя,

Хотя для всех она едина.

И для меня ты вся – моя!

А в сердце всё же три картины…

Капустницы

Дорога. На исходе лето.

Застыли травы. Тишина.

Глаза разъел избыток света.

Горит салютом бузина.

Среди дороги – клумба белых,

Слегка трепещущих цветов,

Сырая глина тут пригрела

Крылатых недругов садов.

Они – сопротивленье ночи,

Они прекрасны и нежны.

На крыльях их нет даже точек,

В них исступленье белизны!

Их вид – подарок тех мгновений,

Что провожу я, вниз смотря,

Их суть – почти что, суть растений,

Собой украсивших поля.

И я шагну. Метелью белой

Взлетят над глиною они.

И лишь потом, совсем несмело,

Присядут к сырости земли.

Я ухожу, но в отдаленье,

Вновь вижу слабых крыльев дрожь

И, чтобы сбросить наважденье,

Гляжу на золотую рожь!

На небе слабые лучи…

На небе слабые лучи,

Там скрылся вечер.

Там бродят призраки в ночи,

Желая встречи.

Вливаясь в млечные ручьи,

Мерцают страхи.

Там крылья сполохов ночных –

Печалей взмахи.

Мы все в мир призрачный уйдём,

Без бед и счастья,

И изменить полёт времён

Не в нашей власти.

Но есть в безумье мрачной мглы

Виток изящный:

Во сне привидимся и мы

Знакомым спящим.

Лучик света прорезал тьму…

Лучик света прорезал тьму,

Когда в городе люди спали.

Как рассвет нужен был тому,

Кто живёт на Земле в печали!

Этот свет не рассеет ночь.

Не для этого звёзды светят.

Они людям должны помочь –

Тем, кто смотрит на мир, как дети.

И откроются двери в сад:

Звёзды ярче в сто крат заблещут

Там, где каждый друг другу рад,

Там, где радость волною плещет!

И раскроют созвездья секрет:

В час, когда приближается утро,

В миг исканий, тревог и побед

Пусть наивным останется мудрый!

Есть города тепла…

Есть города тепла

И мир холодной стали,

Где ветер и волна

Бить камень не устали.

Есть город суеты

И город созерцанья,

Изящной красоты

И нераскрытой тайны

Есть улиц вековая вязь

И улицы ночного света,

Где устаёт порою глаз

От ровной линии проспекта.

Но ближе нет судьбы

И меж собой преграды

Артериям Москвы

И венам Петрограда.

Муха

Муха вечером в дом залетела

И хозяйкой себя повела.

А под утро она обнаглела

И поспать мне совсем не дала.

Будто дьявол зелёный летает!

Словно пуля, врезаясь в стекло,

Безнадёжно кружит и петляет,

И мечтает, чтоб ей повезло.

Что же бьёшься ты, глупая муха,

О прозрачную твёрдость стекла?

Неприятно терзая мне ухо

Ты тревогу в душе создала.

О стекло ты сейчас разобьёшься

И окно пред тобой как скала.

Ты жужжишь надо мной, как смеёшься,

И, похоже, с ума ты сошла.

Но безумье твоё мне понятно –

В мрачной комнате солнышка нет.

Ты мечтаешь о нём, вероятно,

А на улице брезжит рассвет!

Распахнул я окно. Как ракета,

Изумрудная муха взвилась.

И метнулась. Навстречу рассвету,

Раздражённо звеня, унеслась.

Вон она! Точкой чёрной мелькнула

И исчезла в тот миг без следа,

А над лесом во мгле проблеснула

И погасла, растаяв, звезда…

Ты вернёшься осенней порою,

Чтоб за рамами крепко заснуть.

Их весной при уборке раскроют,

Чтобы муху сухую смахнуть.

Всё мягче, тише и нежней…

Всё мягче, тише и нежней

Дрожанье слабого эфира,

Где ветерки клубками змей,

Лежат во тьме ночного мира.

Нет звуков, света, чётких линий,

Лишь подкупающе ручные,

В лиловых мантиях и в синих,

Блуждают призраки ночные.

Они подходят совсем близко

И обозначен их приход –

Сирени ветвь склонится низко

И, покачнувшись, вновь замрёт.

О чём они сейчас мечтают,

Что нам сказать они хотят?

Ночные шорохи и стаи

Под утро, снявшись, улетят.

Созданья, жившие без света,

Уйдут в края чужой земли,

Чтобы неспящие поэты

И там заметить их могли.

Я жду тот миг воспоминаний…

Я жду тот миг воспоминаний,

Когда они сметут меня

С пути времён и расстояний,

Тоску щемящую даря.

Близ школы – городской лесок.

В нём мир распахнутый растений

И по коре текущий сок

Берёзки, раненой в сплетенье.

Всё впереди… И мир велик.

Листва трепещет в море света.

День до обеда – век, не миг!

И целый век – после обеда.

Всё в мире тёплом для меня!

И изумленью нет предела:

Травинка в лапках муравья

Росинку круглую задела.

Вот шмель в шиповнике гудит,

И ветер дышит томно, душно,

И бабочка, сложившись, спит.

И счастлив был я простодушно…

Меня гнетут воспоминанья.

Порою, память – только яд.

Несёт она душе страданья,

Но почему-то я им рад.

Звёзды

В небе зависли звёзды,

А на деревьях гроздья.

Снежные гроздья ягод

Горестного предзимья.

Звёзды приносят радость.

Звёзды всегда бесстрастны.

Звёзды так одиноки!

Звёзды нам дарят звуки.

Звуки давно известны:

Крик соловья и фуги.

Только их слышать надо,

Бросить в цемент бумаги

То, что диктует вечность,

То, что хранит пространство.

Будут потом копаться

Дети в песке и в глине.

На черепки наткнутся,

Те, что слова хранили.

Высветят звёзды слово,

Что уже незнакомо.

И удивятся звёзды,

Как они говорили,

Как иногда прекрасны

Звуки, слова простые…

Колокол синий, прозрачный хрусталь…

Колокол синий, прозрачный хрусталь.

Золота искорки, белая даль…

Новый и робкий, старый и грустный

День такой разный: долгий и шустрый!

Миг – и уже засияли снега!

Миг – и сошлись навсегда берега!

Колокол глухо, со стоном звонит,

Грусть и тоску позабыть не велит.

Колокол синий, морозный январь…

Ну же, попробуй-ка силу – ударь!..

Вьюжистый, бурый и мутный февраль,

Колокол треснутый, битый хрусталь.

Синеет воздух, но бесстрастно…

Синеет воздух, но бесстрастно

Льют звёзды свет на сонный сад.

Плывёт неумолимо, властно

Кому – рассвет, кому – закат.

Они ушли, лучам покорны,

Ночного неба светлячки.

Их испугали ветра волны

И дуновений роднички.

Разлилась трель над лесом громко –

Бесстрастных звёзд растаял свет.

Плывёт восторженно и звонко

Кому – закат, кому – рассвет!

От красок, зноя, духоты…

От красок, зноя, духоты

И утомленья пряным летом

Ко мне являются мечты

О зимнем городе бесцветном…

В уютном стареньком дворе

Я вижу, отдохнув от бега,

Туман неона в фонаре

И хлопья тающего снега.

Порой сжимает мне виски

От смрада выхлопов и гари.

И облака мрачны, низки,

И улица в тяжёлой хмари.

В автобусах на стёклах муть

И грязь в салоне чёрной кашей,

Но только как волнует грудь

Мне город мой своим пейзажем!

И почему мне так близки

Громады хмурых грязных улиц,

На лицах признаки тоски,

Сырой асфальт и пятна лужиц?

Синие стрекозы

Стрекозы цвета нежной сини,

Не бабочки, не мотыльки,

Откуда вы взялись такие

У берегов моей реки?

Зависли вы небесной стаей

Над быстрой тёмною водой.

Я не хочу, чтобы растаял

Ваш странный облик неземной.

Вода бурлит и тащит листья,

Склоняет голову тростник.

Вы таете, как нити жизни,

Ваш образ в душу мне проник!

Порхая синими крылами,

Листву вы гоните быстрей

И сонно вьётесь над волнами,

Не зная суматохи дней.

Моя Россия… Медуница…

Моя Россия… Медуница.

Шмели, жужжащие в тиши.

Ночные летние зарницы,

Тревожная печаль души.

Соловушки поют в тумане,

Таясь в кустах от глаз людских,

И сладко ландыши дурманят

Сиропным запахом тоски.

Кукушка радует отсчётом

В сокрытом чащей алтаре,

И ласточки своим полётом

Склоняют небеса к земле.

Небесных паутинок тень

Ложится на листву златую,

Короткий, милый сердцу день

Согреет рощу огневую.

Зимой теплее детский смех.

Зима – пора смиренья духа,

Леса одеты в белый мех,

Синичий звон – мечта для слуха!

Здесь воздух мой, трава моя,

Под ряской спящие затоны,

Мороз и снежные поля…

И песни русские, как стоны.

Костёр

Я жгу костёр, пылают искры,

И в ночь летят, и гаснут быстро…

Пронзает пламя темь густую,

Осколки ранят ткань живую.

И жар огня ласкает душу,

Как бриз у моря нежит сушу.

Трещат дрова, в костре сгорая,

И ночь живёт, с огнём играя!

Можжевельник

Апрель. Мой старый можжевельник

Стоит, несломленный зимой.

Дымок костров вплывает в ельник

И сад пропитывает мой.

Ещё прохлада побеждает,

Ещё земля в листве сырой,

У мягких лап его не тает

Сугроб со снежною крупой

Весь мир в апреле будто шире,

Я этих гулких дней так жду,

Когда нет красок в сером мире,

Когда лишь он живёт в саду.

Люблю туманную прохладу

И иней спутанных ветвей,

Зелёный всплеск в пустыне сада

В преддверье ясных тёплых дней.

Он мне добавит новой силы

И плечи резко распрямит.

Вольёт он соки в мои жилы

И хвоей винной опьянит!

На поля с искристою росой…

На поля с искристою росой,

Смыв цвета, и растворяя грани,

Наплывают с нежною тоской

Сказки, утаённые в тумане.

Сколько раз ко мне весна придёт?

Сколько раз душа моя воспрянет?

Тихая метель уже метёт:

Яблонь цвет так быстро облетает!

Цветы

Цветы в цветочном магазине,

Вы так роскошны и милы!

Стоите пышно на витрине

И украшаете столы.

Душисты розы. В вас кипенье

Расцветок разных, неземных.

И аромат ваш – удивленье,

Восторг и радость средь зимы.

Прекрасен гиацинт холодный

Своею нежной головой.

И лилии с тоскою томной

Пленяют строгой красотой.

Чуть вялы алые тюльпаны,

И горд таинственный нарцисс.

А каллы с видом иностранным

Здесь как причудливый каприз.

Цветы в цветочном магазине,

Вы так роскошны и милы!

Достойны быть вы на картине.

Вот только вы, увы, мертвы.

Ночь затихла и дремлет…

Ночь затихла и дремлет… Всё в задумчивом сне.

Снится рощам и нивам сон о ранней весне.

Спят цветы полевые. Лишь созвездья не спят:

Часовые России – звёзды зорко глядят.

Сколько звёзд ярко-синих, серебристых лучей

Над бескрайней равниной, над страною моей!

Свет по нитям струится в эту звёздную ночь,

Он всем людям уснувшим обещает помочь.

Лишь пробьются в тумане золотые лучи –

Зажурчат говорливо по долинам ручьи.

Зашумят на равнинах вековые леса,

Напитаются силой грозовой небеса.

Дождь умоет Камчатку и великий Урал,

Напоит наши реки и бездонный Байкал.

Он прольётся на сёла и мои города.

Принесёт очищенье дождевая вода.

Ночь затихла и дремлет… Всё в задумчивом сне.

Снится рощам и нивам сон о ранней весне.

Спят цветы полевые. Лишь созвездья не спят:

Часовые России – звёзды зорко глядят.

Жизнь – алмаз, событье – грань…

Жизнь – алмаз, событье – грань.

Миг – резец, а сердце – лань!

Горечь – вал, мечта – стена.

Риск – обвал. Ничья вина!

В небе – темь. В ночи звезда.

В поле конь. На нём – узда.

Ты – кристалл. Твой взгляд как снег.

Сон – обман. Тебя же нет!

Кисть плоха. Художник – рок.

Краски чёрны. Холст – убог.

Жизнь – алмаз. Событье – грань.

Миг – резец. А сердце – лань!

В вечерней электричке

В пустом вагоне ветер нежный

В лицо мне бьёт своим крылом,

А за окном – поля безбрежны.

И муха бьётся о стекло.

Горят костры на старых дачах.

Дымы укутали овраг,

Ночные призраки там пряча,

А мне не вырваться никак

Из плена сладостной истомы.

И, наслаждаясь полусном,

Душа моя, мечтой ведома,

Вдали блуждает за окном.

Там солнце скрылось, лес темнеет,

Там воздух плотен и душист.

Плывёт туман, в полях синеет…

Но слышен электрички свист!

И вспыхнул яркий свет в вагоне.

В окне – густая темнота,

И ждёт на городском перроне

Меня смешная суета.

Молнии

Сверкают молнии на чёрном

Экране сломленного дня.

Ветра проносятся со стоном,

Ломая ветви и скуля.

Разряд питает мощью землю,

Отняв её у сил небес

И рассыпает сумрак стрелы,

Терзая тёмной тучи срез.

Пылает плазма, оживая

На миг короткий, в море слёз,

И разрывает темь, взметая

Густую взвесь ветвей берёз.

Когда закончатся метанья

Той странной жизни, нам чужой,

Исчезнут грозные созданья

И возвратят земле покой.

Март

Воздух прозрачен синий,

Льдинки сейчас растают.

Снег закипит искристый.

Блеск чешуи на солнце

Брызнет в глаза больные

Тёмными пятнами неба.

Запах ударит свежий

Чистой коры прохладной

Мне на тропинках чёрных.

В лето ручьи уносят

Свет и тревогу марта

В день золотого Солнца!

Про игрушечных пингвинов

Есть пингвины в «Детском мире».

Там пингвины в разном стиле,

Там пингвин, как на картине

И пингвин там на пингвине.

И милы и чуть противны,

Чуть загадочны пингвины,

Беззаботны и красивы:

Толсты попы, толсты спины.

А в придачу, то, что милы

Очень дороги пингвины.

Оттого и чуть противны

Лапы, клювы у пингвинов.

А ещё есть у пингвинов

Ум, рассудок, дисциплина.

Поутру снуют пингвины,

Руки-ласты машут сильно.

В такт, качаясь у стремнины,

Нос к спине идут пингвины

И уносит их с равнины

Эскалатора машина.

А потом бредут пингвины

По дорогам разнодлинным.

Среди них – и я, наивный,

В царстве сумрачно-пингвиньем.

То ль мерещится, то ль снится…

То ль мерещится, то ль снится:

Солнца жар, прохлада сини.

То ли сразу в небо птицей,

То ли рыбкой скрыться в тине?

Не задать мне всех вопросов,

Не уйти от откровений.

Сыплет небо знаний просо

На поля земных творений.

Знаю, в мире повторится:

День и ночь, века, мгновенья,

Грусть и боль, слеза в ресницах

И восторг, и вдохновенье!

Пусть невидящий осудит…

Суждено всему случиться:

И тому, что точно будет

И чему вовек не сбыться!

Я вновь в деревне…

Я вновь в деревне, на раздолье.

На травах синяя роса…

И снова выхожу я в поле.

Здесь смолкли птичьи голоса,

Но льются издали напевы,

Где в избах светятся огни.

Звучат они порою с гневом,

Порою ласковы они.

В моей душе проснулась память –

Среди лугов я этих рос.

И снова сердце моё ранит

Забытый в васильках овёс

Как прежде здесь закат багряный

И воздух розовых тонов,

Поля под дымкою туманной

И душный аромат стогов.

Я вижу: ива как склонилась

И ветви бросила в волну,

Как солнце в заводи умылось,

Спокойно отходя ко сну.

Исчезли краски все на свете,

Блестит лишь сочная звезда.

Колышет травы нежный ветер

И шепчут леса мне уста

Про то, что вечна ты, Россия!

Что даже в чёрные года

Напевы русские простые

Приносит ветер в города.

Где ты, земля славянской Были?..

Где ты, земля славянской Были?

Земля величья и побед…

Века, как лебеди проплыли,

Всё мягче синеокий свет.

Вдруг всё же сбудется поверье?

Крадётся молча лютый зверь!

Пора бесчестья и безверья

Нам затворяет в вечность дверь.

Зачем ушли от жизни в кельи,

В отсветы призрачных лучей,

Забыв про радостные трели,

Те, что выводит соловей?

Где ныне чащи Берендея,

Златая цепь и дуб, и кот?

Где Русь исконная синеет?

Яга где страшная живёт?

Ярило грозно ждёт ответа,

Даруя нам свой вечный свет.

Забыты пращуров заветы,

А счастья не было, и нет.

Не в ризе пышной золочёной,

Нас Божий Сын зовёт к себе.

Он нищ и наг, и, возмущённо

Лик бледный светится в огне!

Наступит ночь. Дорогой лунной

Придёт Он, весь в крови и ранах,

И поведёт на суд к Перуну

В его неведомые страны.

Аллергия

Иду я в зарослях бурьяна,

По тропке, тонущей в пыли.

Глаза слезятся от дурмана –

На поле травы зацвели.

Мне нос щекочет, вспухли веки.

В июне так всегда со мной,

А ветерок всё гнёт побеги

И обдаёт пыльцою злой.

Как я мечтаю о морозе,

О чистоте воздушных масс,

Но душат, душат меня слёзы

И я чихаю много раз!

Чёрный квадрат

Я слышу нежный шёпот ночи –

Отворено в мой сад окно.

Луна разорвана на клочья,

В саду и душно, и темно.

Ещё заметен край у леса

И ёлок маковки вдали.

Там избавляя нас от стрессов,

Весною пели соловьи.

Я рад, что светят звёзды сочно,

И счастлив, что я на Земле,

Что всё надёжно так и прочно –

Душа и в неге, и в тепле…

Но знаю я, что в одночасье,

Когда придёт ко мне закат,

Заменит мир простого счастья

В окне чернеющий квадрат.

Летучая мышь

Исчез свет в вечности пространства.

Нет робких звёзд, и месяц спит.

А тёплый воздух, словно паста,

Недвижно над землёй лежит.

Фонарь зажгли возле сторожки,

На воду лёг искристый блик,

У лампы вьются грустно мошки,

Приняв её за Солнца лик.

Беззвучно, взявшись ниоткуда,

Порхая, делая рывки,

Летит туда, где спит запруда,

Хозяйка ночи и тоски.

Она – созданье грозной силы,

Исчадье чердаков и крыш.

С потусторонним жутким рылом,

Летящая, как птица, мышь!

Она так трепетно, красиво,

Ночною ласточкой летит,

И в воздухе творя порывы,

На ловлю мошкары спешит.

Я вечер жду. Когда стемнеет,

Она всегда летит сюда…

Фонарь горит и лес чернеет,

Да гладь мерцает у пруда.

Мотылёк

Над землёй, паря легко,

Из серого парадного

Вылетаешь мотыльком,

Фея из Отрадного!

Как осенняя рябинка,

Яркая и сладкая,

Твоя нежная улыбка –

Маленькая ягодка!

Над воздушными плечами –

Облака твоих волос,

На руках – ветра печали,

На щеках горит мороз.

Вот, взмахнув двумя крылами,

Мотылёк приник к груди…

В такт сердца у нас стучали

Гулкой музыкой любви!

По грибы

Светает, пять часов утра.

Пора вставать, пока прохлада,

Пока жестокая жара

не растопила нежность сада.

В лесу хрустальная роса,

туман хранит загадки лета,

А воздух, погружённый в сон,

ждёт наступления рассвета.

Деревья хмурые стоят,

хвощи раскрашены кармином –

То шляпки яркие горят

грибов под серою осиной.

А ельник, как колючий сад!

Ступаю на сухие иглы.

Тут изумруд еловых лап,

под ними спрятан рыжик милый.

Пусть белых нет, и я устал,

от зноя задохнулись травы…

Всю зиму буду вспоминать

я эту славную забаву!

В метель

Порождение пурги – чёрный кот, как наважденье,

Возникает на пути, как в эпоху сотворенья.

Он бредёт впереди, и метель ему подвластна,

И метёт его хвост по снежинкам молодым.

А ещё: чёрный кот не такой ведь и ужасный –

Чуть печален и прост, даже кем-то он любим!

Пусть не врут, будто кот подозрительно коварен

И предвестник беды. Он приятен и пушист!

Отчего же шальной я метелью одурманен?

Поскользнулся, упал и в ушах раздался свист.

Я встаю. Предо мной мир в воздушной акварели.

Липы, лавки на аллее – всё кругом бело.

Где же кот, чёрный кот, что явился мне в метели?

Даже след его лап снегом свежим занесло.

Был ли ты, чёрный кот? Кто привёл меня в смятенье?

Или был ты не кот, а всего лишь привидение?

Ветер в трубах и на крышах…

Ветер в трубах и на крышах, на ветле

Разметавшиеся ветви гнёт к земле.

И летит, сжимая души, кто-то злой.

Он стучится в окна, рвётся на постой.

Надо удержаться, не смотреть в окно,

Где рыдает злобный ветер, где темно.

Отвернуться и забыться, крепко спать.

А наутро улыбнуться, сразу встать.

У окошка удивиться белизне.

Снегу, солнцу и синицам. Тишине.

Спокойны мысли…

Спокойны мысли, устали веки.

Дни жёлтых листьев ушли навеки.

В томленье сонном, без красок сочных

Остались в прошлом событий клочья.

Нет больше грусти на белом свете,

Блуждают грёзы в витках столетий.

Поля застыли в раздумье чутком.

Лишь сердца нити рвут воздух гулко.

Январь

Зима… Кругом белым-бело,

В полях сугробы намело,

И синью небо полнится

Ручей застыл и не бежит,

Дотронься – сразу зазвенит

И, как стекло, расколется!

Лучистые и чистые,

Огнём снега искристые

Восторженно горят.

Мороз, дыша встревожено,

На стёклах замороженных,

Кристаллы строит в ряд.

А солнце будит ласково

Лучами небо властное,

Но спит голубизна!

Колючий иней сыплется,

Хоть воздух не колышется,

И всюду – новизна!

Мир замрёт, когда выйду поляной…

Мир замрёт, когда выйду поляной

На залитый румянцем закат,

Когда свет его густо-багряный

Выжжет поле. И травы сгорят…

Только холод осенний остудит,

Когда кислый туман листвяной

Проплывать над полянами будет

И посыплет снежок крупяной.

Кто же ландыши осенью вспомнит?

Кто весною так ждёт листопад?

Это тот, кого яростно топит

Летних гроз проливных водопад!

Дымы

Я не знаю той давней войны,

Только я вижу сны,

Где огни и костры.

И – дымы…

Может, дед передал эту память

О растерзанной нашей земле,

И ту боль, что пылает и ранит,

И след крови на мятой траве?

Помню я про свинцовые блики

На суровой днепровской волне,

Как родные мерещились лики

На расписанной кровью заре.

Выйди ты на поляны российские,

Тихим вечером, где костры.

Ты увидишь: дымы плывут низкие,

Словно дня не прошло с той поры.

Воздух смолистый, душистый, пьянящий…

Воздух смолистый душистый пьянящий,

Трели заливистой звук уходящий,

Шёпот таинственный леса не спящего,

Радость усталая сна приходящего.

Туман серебристый, в лощине лежащий,

Колючие льдинки прохлады бодрящей.

Звёздочка яркая, в небе горящая,

Звёздочка дальняя, в вечность манящая.

Мысли отрадные, счастье понятное.

Жизнь бесконечная и безвозвратная…

Холодная весна

Снег почерневший, мутные лужи,

Шумные птичьи ряды.

Птиц, переживших зимнюю стужу,

Можешь здесь встретить и ты.

Жмутся друг к другу создания нежные,

Бьётся о клетку щегол.

Здесь продаются и семечки свежие,

Просо, овёс – им на стол.

Кенара голос звучит здесь простужено,

Грустный сидит попугай.

Здесь их не слышат, да и не слушают.

Им тут не дом и не рай.

Дети их любят, детям их хочется,

Дети несут их домой.

– «Вот попугая, того, что хохочет,

Вы заберите с собой».

Дома ему уготована клетка –

Целый дворцовый простор.

Там есть кормушка, поилка и ветка,

И преотличный обзор!

Синяя птичка с жёлтеньким клювиком

Молча на донце сидит.

С листьями воткнуты в клеточку прутики.

Птица на них не глядит.

Слишком уж сильным был холод весенний,

Дни на промозглом ветру.

Птичка нахохлилась в день свой последний

И замерла поутру.

Тельце хозяин нашёл на рассвете,

К сердцу прижал в кулаке,

Вынес на улицу, место наметил

В ближнем сосновом леске.

Грязные комья под старой сосною

Он разбросал на снегу

С чувством вины и щемящею болью

Вытер украдкой слезу.

Мысль в голове у него промелькнула:

– «Форточку я распахну.

Пусть дочка знает, что упорхнула

Птичка, почуяв весну».

Любовь

Любовь бывает как забава,

Бывает стужи холодней.

Любовь бывает как отрава,

Бывает клоуна глупей.

Любовь бывает монотонной.

Бывает яростной и томной,

И может тело подчинить

И душу выпить, и убить.

Но есть любовь совсем иная,

Она простая и земная,

О ней другое я скажу:

Такой любовью дорожу!

Любовь тиха и незаметна,

Как краски юного рассвета.

Она вдали от троп удачи.

Она – мечта и счастье плача.

Любовь не требует отдачи

И проявляется иначе:

Она приводит в дрожь и в трепет,

В смятенье чувств и в детский лепет!

Любовь робка и молчалива,

И страсти нежные порывы

Сокрыты в тайне, в глубине,

И часто прячутся во сне…

Любовь проходит не бесследно –

В глазах есть капельки росы,

И сердце отбивает мерно

Наивной радости часы!

Ива и дуб

О чём ты грустишь, плакучая ива?

О том, что случится? О том, что уж было?

О том, как росла, уцепившись за брег,

Как Солнце ждала? Коротала как век?

О тех катерах, что промчались и скрылись,

О тёплых туманах, что утром курились?

Ты плачешь, что буря сразила дубок,

Нечаянно выросший, как островок,

Средь ив и коряг, камышей и осок

И корни его провалились в песок…

В долине он крепок бы был и силён,

А здесь, у стремнины, он стал обречён.

Его расщепило до самых корней

И крона обрушилась под ноги ей.

Ива плакучая стала бледнеть.

Солнце, лаская, хотело согреть.

Жалости этой не вынесла ива,

Листья покрылись закатным отливом,

Серебряной кроной к воде накренилась

И, плача беззвучно, всё к дубу стремилась.

Поздние дети

Где же ты, берег, спирали виток?

Чем же измерить нам жизни моток?

Времени платим жестокий оброк.

Счастью в ненастье выверен срок.

Краски седые, нет уж и склок.

Мысли простые: правит всем рок.

Не остановит время поток

И не расцветит блёклый платок.

Здесь, на планете, распутай клубок:

Поздние дети – жизни росток!

Зайчик

Я слышал плач в лесу и крик.

То приближался он, то таял.

Кого кошмар в лесу настиг?

Кого гнала жестокость злая?

И вот – зайчишка предо мной.

Он резко прыгал и петлял,

Как человек кричал больной,

И причитал он, и страдал.

А через несколько мгновений,

Неотвратимо настигая,

Безжалостно, как смерти гений,

Промчалась лёгкая борзая.

Прошёл охотник с ближней дачи,

Держа ружьё наперевес,

В душе предчувствуя удачу

И радость от похода в лес.

Раздался вскоре крик последний.

В нём были ужас и отчаянье.

В испуге вздрогнул лист осенний,

Лес впал в гнетущее молчанье…

У братской могилы

Стоим мы на распутье снова…

Порою тяжелей свинца

И гулко времени подковы

Бьют в очерствевшие сердца.

Тогда, в разорванное время,

Сметая звёзды и кресты,

Чужое факельное племя

Пришло, чтоб развести мосты.

Бойцы вставали и сражались,

И, стиснув зубы, шли вперёд.

Победы счастья не дождались,

Но ими был спасён народ.

Они лежат под обелиском

Или в болоте под ольхой.

Склонимся же в поклоне низком

Пред их прекрасною звездой.

Снег

Летит снег за окном,

Мелькая хаотично,

Взвиваясь мотыльком

В беззвучье мелодичном.

Налипнув на стекле,

Он безнадёжно тает,

В потусторонней мгле

Росинками стекает.

Уютно и спокойно

В застывшей тишине…

Снег кружится безвольно

В меланхоличном сне.

Листопад

Пряно пахнет в перелеске

Перепревшею травой.

Поднимает ветер резкий

Волны пены озорной.

Жёлтый вихрь ветвей прозрачных

В шали неба голубой,

Помнит он о днях вчерашних

В этой пляске огневой.

Время тут играет вальсы

В золотой лощине

И дрожат в преддверье танца

Листья на рябине.

Август

Подчиняясь чьей-то непреклонной воле

Яркие зарницы полыхают в поле.

Вдалеке печальный лес стоит стеною,

Ветер плещет плавно серой пеленою.

Месяца не видно, звёзды не мерцают,

Облака в тумане над рекою тают.

Душу отболевшую сено опьяняет.

Пашню запотевшую дымом укрывает.

Утро

Жизнь и природа! Весна так светла!

Сонная одурь на поле легла.

Томный, тягучий и липкий туман

Снами навеян из призрачных стран…

Ветер ленивым крылом всколыхнул

Рощу зелёную, утро чуть сонное.

Солнца луч яростный искрою звонкою

Воздух разрезал. Туман полыхнул

Ярким огнём раскалённого шара

И задохнулась природа от жара.

Каплями клейкими сыплет туман,

Краски неясные вводят в обман:

Сосны как будто лизнуло пожаром,

Смолы курятся над океаном.

Пламя горит и никак не уймётся.

Зелень бескрайняя не шелохнётся.

Бисер блестит над травою поникшею.

Бездна лежит за рекою притихшею.

Время придёт, и сказки не станет:

В солнечной неге туман исчезает.

Маме

Помню я своё тёплое детство.

Помню, как ты меня берегла.

Я хочу отыскать чудо-средство,

Чтоб улыбка твоя расцвела!

Чтоб исчезли полоски морщинок,

Все, что вьюга тебе намела,

Чтобы слёз бы не стало росинок,

Тех, что ты от судьбы приняла.

Чтоб была бы ты, наша родная,

Как всегда молода, весела,

Чтобы взглядом своим нас лаская,

Ты бы вечною, мама, была!

Чтобы внуки тебя облепили,

Полюбили б твои пироги,

Чтобы радость одну лишь дарили.

Ты же дома тепло береги!

Каждый миг для меня открывает,

То, что ты – наш прекрасный цветок,

Тот, что день ото дня отрывает

Укрывающий всех лепесток!

Будь же счастлива ты и красива,

Будь умна, как всегда, и светла!

Чтобы жизнь тебе радость дарила,

А забота не в тягость была!

И отец чтоб был добрым и вечным,

Чтобы сад свой прекрасный растил,

Чтобы утром осенним и внешним

Он всегда на крыльцо выходил!

Весной

Птицы весело щебечут

В заревом моём краю.

И задорно, и беспечно,

Душу радуя мою!

Здесь журчит ручей холодный,

Пряно пахнет чернозём,

Полыхает цвет болотный,

Ярким солнцем опалён.

Незабудки голубые –

Льдинки на сырой земле,

У ручья совсем застыли,

Затаясь в вечерней мгле.

Птицы, что ж вы замолчали?

Ваши песни мне – бальзам.

В них всегда чуть-чуть печали,

Но её я не отдам!

В Крылатском

Солнце платиновым блюдом

Спит в перине облаков,

И ручей колышет грудью

В окруженье льда оков.

Чистый звон у колоколен,

В благодушии январь,

Крик синичек недовольных

В вечной битве за сухарь.

И всё время, беспрестанно,

Родничок бьёт из камней.

И журчит он звонко, странно,

Пенья птичьего нежней.

Он даст силы и напоит,

И печали утолит.

Люди ждут и не уходят,

Чинно очередь стоит.

Детям

Сынок мой добрый, непоседа.

Тебя всё время ждут дела.

Трудолюбив ты, видно – в деда.

И голова твоя светла!

Рисуешь, учишься ли, лепишь –

Ты жизни звонкий родничок!

Ты всюду и всегда мне светишь,

Мой ясноглазый светлячок!

И ты, моя меньшая дочка,

Приветлива и весела.

Кудрява, ямочки на щёчках,

Улыбка чистая мила.

Бежишь, родная, по дорожке,

И, подтверждая свою суть,

Ты облепляешь, моя крошка,

Мою распахнутую грудь!

Оттепель

Из-под смежённых заплаканных век

Улица хмурится, падает снег.

Блики на лужицах, свет фонарей.

Нежные хлопья порхают быстрей.

Робкие звуки, шуршание шин,

Ветви, как руки осенних картин…

Падают капли глуше и реже.

Снег умирает, чистый и свежий.

Опять наступает осень…

Опять наступает осень,

Таинственна, как всегда,

Скоро бабьего лета просинь

Сменит дождей череда

Пусть в наши окна колотят

Липкие струи дождя.

Это меня не заботит –

Только бы видеть тебя!

В самую лютую стужу,

В дождь ли, в пургу и мороз,

Голову кружит и кружит

Шёлк твоих мягких волос!

Белый снег так скоро ляжет…

Белый снег так скоро ляжет

На поблёкшую листву.

День осенний нам покажет

Сказку жизни наяву.

Мы с тобою вспомним осень,

Парк, застывший в тишине,

Замирающую просинь,

Поцелуи в полусне…

Год прошёл, как мы венчались,

Шли к венцу, рука к руке.

Быстро года дни промчались

Вдаль по жизненной реке.

Для меня ты стала ближе

И милее в этот год.

Я твой голос часто слышу

В час разлуки и невзгод.

Я желаю тебе счастья,

Нескончаемой любви

И ещё: чуть-чуть удачи

В нашем доме и вдали!

Вечер

Вечер паутинкой

Поле укрывает,

В синей бледной дымке

Солнце грустно тает

Там, где сено духом винным

Голову кружит,

Там, где воздух хладно-синий

Жажду утолит,

Где так тихо и печально

Чёрный лес молчит,

Где река темна и странна,

Меж кувшинок спит.

Где от счастья иль печали

Сердце защемит,

Где видны мечты и дали,

Солнце где не спит!

Где вдруг глухо и надрывно

филин закричит

И скелет костьми сырыми

Глухо застучит…

Картина

К странной картине вернулся я снова

Кисть создала, что не выразить словом:

Нет на картине ни лиц, ни пейзажей,

Нет и дворцов, и хижин нет даже.

Здесь тёмный холст, на нём капельки слёз,

Призраки бледные призрачных грёз,

Чей-то не ищущий радости взор.

Сумрачный взгляд, молчаливый укор.

Звёздная пыль и песчинка за ней –

Малая рыбка безбрежных морей.

Море – Вселенная: рай в ней и ад!

В голой пустыне заброшенный сад.

Только не всем виден пресный елей,

Что налипает на маски людей.

Но в противленье вселенскому злу

Кто-то вращает Землю-юлу.

В детском саду у старшей дочки

Мой самый звонкий колокольчик,

Мой самый солнечный росток!

Мой милый светленький цветочек,

Твой слышу тёплый голосок.

Я вижу, как сорвавшись с места,

Бежишь ко мне, мой ручеёк!

В глазах твоих сияет нежность,

Искрится тёплый огонёк.

Гроза

Буря в поле налетает,

Солнце прячется в испуге,

Покрывалом наползают

Тучи – знойные подруги.

С задохнувшегося неба

Гром раскатисто гремит,

Как ножом краюху хлеба,

Тучи молния дробит.

Ветерок несётся свежий,

И склоняет колос рожь.

Василёк боится, нежный.

Начинает сыпать дождь.

Лес мрачнеет, тяжко стонет,

Темь сплошная, как в ночи.

Ветви гнутся, ветер воет,

Льются серые ручьи…

Затихает капель крупных,

Понемногу, водопад.

Пузыри на лужах мутных

Рвутся, лопнув невпопад.

Снова солнце светит ярко,

Бьют лучи из тучи ран.

Снова душно, снова жарко,

Над землёй плывёт туман.

На ветвях отяжелевших

Капли искрами горят,

А над лесом отшумевшим

Яркой радуги наряд!

Хоть и не скоро мрака жуть…

Хоть и не скоро мрака жуть,

Но как же жалко,

Что всё, о чём болела грудь,

Уснёт в тетрадках!

Какая боль? Какая мысль?

Лишь зарисовки

Про блики яркие зарниц

На горизонте.

Я иногда пишу о том,

Что режет душу,

Но есть возможность в мире злом

Меня не слушать.

Какой народ, каких времён

Про то узнает?

Ведь в мире будущих племён

Всё в тлене тает.

У памятника

Ты здесь стоишь, с рукой поднятой,

Прищурив хитрые глаза.

Стоишь обычный, не распятый,

На плитах – чистая роса.

Не знаешь бронзовый, бесстрастный,

Что мрачен серый небосвод,

Что мимо ходит безучастный,

Собою занятый народ.

Потерян счёт остротам плоским,

Забыты про тебя стихи –

Есенин вместе с Маяковским

Теперь «не нужны и плохи»…

Я часто вижу здесь старушку

С облезлой тряпкой и ведром.

С любовью трёт твою макушку

И убирается кругом.

Старушка осторожно гладит

Лица расцветшие черты,

А на плите, в холодной глади,

Горят карминные цветы

На эту бабушку оскалясь,

Кружит огромный дог, скуля.

Его хозяин, усмехаясь,

Надменно смотрит на тебя…

Хотя прошло почти столетье,

Велик и прост как прежде ты,

И даже в годы лихолетья

У ног твоих лежат цветы!

Корабль-призрак

Легенда – легендой, а ходят всё слухи:

Под парусом мчатся не люди, а духи…

Как Боги ни злились, как шторм ни крепчал,

«Летучий голландец» не встал на причал.

Мятеж ли поднялся, иль руль отказал?

И что капитан там пред смертью сказал?

Время проходит, уходят года.

О призраке этом помнят всегда.

Как капля надежды о жизни иной

Витает она над волною седой!

Астероид

Исчезнут мысли все на свете,

Придёт последний жуткий час.

Повеет Космос хладом смерти.

Он шлёт посланца, губит нас.

Летит смерть из глубин Вселенной,

Неся смиренье и покой

Той слабой пене жизни тленной,

Что рождена была Землёй.

Его поверхность ледяная

Укрыта мраком гробовым.

И звёзды, путь его меняя,

Мерцают светом голубым…

Он пронесётся мимо цели,

Притянут спасшей нас звездой,

Лучи которой вечно грели

Нас с материнской добротой.

Сон

Свирепым вепрем ветер воет,

Летит полночная сова.

Лес утомлённый тяжко стонет

И гнётся нежная трава.

А люди тихо, без укора,

Ждут окончания грозы.

Чужим уж станет лес их скоро,

Чужими – пашни и мосты.

Горят в домах огни чужие,

Чужой, не нашей, стороны.

А люди помнят то, как жили…

Но снятся им чужие сны.

Стучат по крышам, бьются ливни

В их окна в эту злую ночь.

И лезут рыла, когти, бивни,

И обещают всем помочь.

Рыдай, слепая непогода!

Крадитесь, тати всех мастей!

Что для уснувшего народа,

Всё ваше сонмище чертей?

Растянем время до предела…

Растянем время до предела,

Чтоб время тетивой звенело.

Сожмём пространство мы в кулак,

Как нераскрытый солнцем мак!

И создадим мы звёздный мир

Под звуки утомлённых лир,

И выпьем прозу мы до дна,

Чтобы поэзия одна

Людей будила ото сна,

Чтоб были осень и весна,

Чтоб вечно плыли облака

До той поры, пока река

Не обежит все берега,

Не отлежим мы все бока,

И не уйдём в пустые сны

В преддверье яростной весны!

Бессмертник

Бессмертник в стакане – всю зиму живой.

Лепестки, как танталовы крылья,

расправил, нетленный…

Чудесный цветок! Он украсит собой

Печальное царство Аида,

вечно надменный.

Декабрь

Вязь времени легла

На чистый белый снег,

Метель весь день мела

И ускоряла бег.

Короткий день стихал

На снежных бороздах,

Луч солнца не искал

Разрыва в облаках.

И ночь пришла потом

Без звёзд и без луны,

С капелью за окном –

Как в первый день весны.

Стихи – детям

Осенний полёт

Паучок сплёл паутину

На берёзке золотой,

Окружающей картиной

Любовался день-деньской.

Ветерок подул осенний,

Паутинку оторвал.

Паучок летит в смятенье.

О таком он не мечтал!

Паучок летит над лесом,

А, затем, и над рекой.

Замирает его сердце,

Ног не чует под собой…

А когда он приземлился,

Чуть живой от страха был,

Но зато потом хвалился,

Как он небо покорил!

Вот уже ледок на лужах

Вот уже ледок на лужах,

За окном горит листва.

Солнцем ярким я разбужен,

Нежусь и лежу пока.

Я смотрю, как зайчик скачет

По ковру и потолку.

Наконец, встаю я, мрачный,

И иду скорей к окну.

Я хочу сейчас одеться

И пойти быстрей гулять,

Побродить чуть-чуть по лесу

Или мячик погонять.

Только ведь лежит, как камень,

Мой портфель, а там букварь.

И дневник, а в нём, как пламень,

Двойка светит, как фонарь,

Это значит то, что утро

Проведу я за столом,

Выводить я буду буквы,

Издеваясь над пером.

Золотой день полон света,

Солнце режет глаз лучом,

Удивлённо смотрит с неба.

Знаю: Солнце не причём.

Этот месяц любят дети –

Жизнь прекрасна в сентябре!

Только кто за то в ответе,

Что сейчас тоскливо мне?

В темноте сверкают светлячки…

В темноте сверкают светлячки,

Как в печурке тают угольки,

Над травою пляшут мотыльки,

И в росе умывшись, спят вьюнки.

Но как только солнце встанет,

Проблеснёт вдали,

Лепестки свои расправят,

Расцветут они

Под лучами алой ранней

Утренней зари!

Пенится, пенится душная сирень…

Пенится, пенится душная сирень!

Яблони метелицей закружили день.

Ещё очень слабые листики дрожат,

Скоро они пышные ветви распушат.

Небо ярко-синее над землёй – шатёр,

Солнышко весеннее – яростный костёр!

Лыжи скользят по снежку мои звонкие…

Лыжи скользят по снежку мои звонкие,

Ветки цепляют за курточку тонкие.

Сколько загадок в лесу мне откроется:

Белка на дереве с шишкою возится,

А снегири огоньки зажгли яркие,

Даже снега становятся жаркими!

Остановлюсь. Не спешу я и радуюсь:

Очень красиво в ореховых зарослях!

Загадки про ядовитые растения

Красные бусы на стебле висят –

Раньше цветок был душистый!

Ягоды эти не рвут, не едят

В травах зелёных росистых.

(Ландыш)

Чёрный глаз, но не у птицы,

Не у галки иль синицы.

В лесу ягода растёт,

Кто её в траве найдёт,

Пусть не ест, и не берёт!

(Вороний глаз)

Кто такая бледная,

всех в лесу страшней?

Кто такая светлая

средь коряг и пней?

С очень тонкой ножкой,

воротник на ней!

(Бледная поганка)

Весенние загадки

В лесу внимательно смотри:

Цветок один, а цвета – три.

(Медуница – лиловый, розовый, синий)

Летает шарик меховой.

Жужжит, как сердится, порой.

(Шмель)

По реке плывёт и тает,

И водою вскоре станет.

(Льдина)