Kitabı oxu: «Похабщина как она есть»

Стоит только кому-нибудь в компании пошутить ниже пояса, как за столом тут же раздаётся смех – пусть и приглушённый в присутствии посторонних. Что уж скрывать: человеческую природу сильнейшим образом тянет ко всему запретному и непристойному. Тайное притяжение сквернословия и непристойных шуток прослеживается с древнейших времён – от разудалых средневековых карнавалов до современных интернет-мемов. «Похабщина» – понятие широкое. В него входит всё, что считается грубым, непристойным, срамным, «для взрослых». Но почему же «низкое» и запретное так магически действует на людей? Какие психологические механизмы пробуждают смех и интерес при звуке крепкого словца? Как проявлялась похабщина в культуре на разных этапах – в фольклоре, литературе, музыке, кино, интернете – и какую социальную роль она играла? Где проходят границы дозволенного – когда похабство превращается в искусство, а когда остаётся просто грязью? И, наконец, может ли вульгарность оказаться честнее показного приличия? Давайте разберём похабщину «как она есть» – без излишней цензуры, но и без самоцели шокировать, с улыбкой, иронией и серьёзным анализом одновременно.

История слова «похабщина»: от юродивых до непристойности

Начнём с самого слова. Сегодня «похабщина» – это грубые, непристойные выражения или выходки. Скажете «несу похабщину» – значит, ругаюсь грязно, разговариваю матерно. Интересно, что изначально корень «похаб-» имел совсем иной смысл. В Древней Руси существовало слово «похабъ», которое означало «безумец», «юродивый» (то есть святой сумасшедший). Происходит оно от церковнославянского глагола «(по)хабити» – «портить, повреждать». Буквально «похабъ» – это «повреждённый», человек с изъяном. В средневековом сознании безумие и святость часто шли рядом: юродивых считали «повреждёнными умом» ради Бога. Неудивительно, что уже в древних текстах «похабъ» употребляли как синоним юродивого – сумасшедшего странника во Христе. От этого же корня образовались старые слова «похабный» (значило «безумный») и «похабство» («безумие»).

Однако со временем первоначальное значение утратилось. Слово «похаб» как «юродивый» из языка исчезло. Зато «похабный» и производные обросли новыми смыслами. Почему «похабное» перестало быть «сумасшедшим» и стало «непристойным»? Существует любопытная гипотеза: будто бы связь безумия и разврата пришла от тех самых юродивых. Ведь святые безумцы порой вели себя отнюдь не благопристойно: могли, например, ходить нагишом, браниться, совершать эпатажные выходки, шокируя обывателей. Их странное поведение, возможно, навлекло на слово «похабный» оттенок распущенности. Проще говоря, юродивый мог обнажиться на городской площади или обругать власть имущих – то, что обычный человек назвал бы мерзостью и похабщиной. Со временем народ забыл о безумцах, но слово осталось – и закрепилось уже в значении «непристойный, грязный, развратный». Как отмечают филологи, вся современная семья слов с корнем похаб- теперь единодушно относится к сфере нецензурщины, ругательств и срамных поступков.

Можно сказать, что язык обогатился новым эвфемизмом: называя что-то «похабным», мы подразумеваем именно обсценность (так учёные именуют запретную лексику и темы), а не сумасшествие. Забавно, что круг замкнулся: изначальное «повреждение» воплотилось уже в «испорченности» моральной. Порою кажется, будто в самом звучании слова похабщина слышится что-то непотребное – настолько прочно новый смысл сросся с формой.

Кстати, этимология роднит слово «похабный» с другими яркими выражениями. Например, в народе есть слово «хабалка» – так грубо называют нахальную, скандальную женщину. И оно имеет тот же корень «-хаб-», намекая на испорченность нрава. Таким образом, исторически похабщина выросла из представлений о людях «испорченных, безумных», став синонимом распущенности и цинизма. В подтверждение – цитата сатирика XIX века Петра Шумахера: «…Всякий цинизм или, говоря по-русски, похабщина тогда хороша, когда набросана или написана если не высоким, то хорошим художником». То есть уже в позапрошлом веке «похабщиной» прямо называли циничное, неприличное содержание – но допускали, что и ему место в искусстве, если сделано талантливо. Мы ещё вернёмся к вопросу границ искусства и непотребства, а пока спросим себя: почему же нас вообще влечёт к похабному?