Kitabı oxu: «Евпатория, солнце, море и любовь»

Негостеприимный санаторий

Ветлугин приехал с десятилетним сыном Сашкой в Евпаторию поздно вечером и никого, кроме дежурного врача, в санатории имени Розы Люксембург не застал¹.

– Какой дурак дал вам сюда путёвку? – раздражённо сказала дежурная. – Это детский костно-туберкулёзный санаторий. Вам даже находиться здесь нельзя!

– Я не знаю, – растерялся Ветлугин, который никак не ожидал такой встречи, – до этого мы получали путёвки в пансионат имени Ленина и в санаторий «Родина».

– Ума не приложу, что с вами делать!

– Может замените нам эту путёвку на другую?

– Какую другую?

– В другой санаторий?

– Вы понимаете, что вы говорите?! Я всего лишь дежурный врач и не решаю такие вопросы, – ответила женщина.

– Но войдите в наше положение: мы приехали из Сибири за три тысячи километров…

– Я это отлично понимаю! – сказала врач, смягчив тон. – Давайте, сделаем так: переночуйте в гостинице, а завтра утром приходите сюда, и мы сделаем всё, что только можно. Думаю, вам пойдут навстречу, и всё как-нибудь разрешится.

Курортный сезон был в разгаре, гостиница была забита, и Ветлугиным дали два места в большой комнате со стоявшими в два ряда кроватями. Едва они легли, за окнами всё загрохотало, и комната наполнилась разноцветными вспышками.

– Что это?! – испугался Сашка. – Пап, это война?!

Сосед справа засмеялся:

– Спи, малец! Это открытие летнего спортивного сезона. Салют, понимаешь!

Утром Ветлугин явился с Сашкой в санаторий. Их принял главный врач.

– Мне сказали о вас. Я звонил в Детскую курортную поликлинику. Идите туда, вам заменят путёвку на курсовку. Но! Вам придётся самим искать квартиру и договариваться со своим начальством. Вы должны взять отпуск и остаться с сыном здесь в Евпатории.

– Я останусь, у меня уже есть отпуск.

– Тем лучше.

Сашка был рад. Он приехал совершенно расстроенный, полагая, что ему предстоит провести три месяца вдали от родных, и вдруг оказалось, что он будет целый месяц жить вместе с отцом у прекрасного Чёрного моря, как было уже три раза, когда они вместе отдыхали в пансионате имени Ленина.

Ветлугин посадил Сашку на скамейку в тени деревьев у въезда в санаторий.

– Пааап! – сказал Сашка. – Я с тобой хочу!

– Я скоро приду, – ответил отец и отправился в Детскую курортную поликлинику.

Прошёл час, другой, третий, а отец всё не возвращался. Солнце вышло из-за деревьев, и Сашка сидел уже не в тени, а на солнцепёке. Мимо него проходили люди, никто не обращал на него внимания, никому он не был нужен. Он уже хотел заплакать, как вдруг увидел, что к нему идёт знакомый человек. Он узнал Тамару Павловну. Она была воспитательницей в Сашкиной группе, когда он в прошлом году лечился в санатории «Родина».

– Саша! Вот не ожидала тебя здесь увидеть! Ты как здесь оказался?!

– У нас была путёвка в этот санаторий, но меня не приняли, и папка пошёл в курортную поликлинику за курсовкой. Он ушёл и всё не идёт, и не идёт.

– Не переживай! Наверно возникли какие-то проблемы. Придёт! Ты не голодный?

– Нет, мы позавтракали в гостинице.

– Тебе не жарко? Ты сидишь на солнце. Давай, я перенесу тебя вон на ту скамейку. Там ещё тень.

И она перенесла Сашку в тень.

– Подожди ещё немного. Я уверена, что отец скоро придёт.

Она ушла, а Сашка успокоился и приободрился.

Прошло ещё несколько часов. В санатории отобедали, а отца всё не было. И Сашка стал думать, что с ним случилось что-то плохое. Может его сбила машина, может его убили бандиты, может он забыл о нём. А может просто бросил его и уехал домой. Но нет, такого не может быть, отец любит его. Сашку жгло полуденное солнце, и он заплакал.

Пришла Тамара Павловна:

– Отец не приходил?

– Не приходииил.

– Странно, уже третий час. Подожди, я сейчас вернусь.

Через несколько минут она пришла с несколькими женщинами в белых халатах. Сашка плакал.

– Не плачь, Саша, не плачь! Видите, какое дело: отец ушёл в Детскую курортную поликлинику – ещё девяти не было, а сейчас полтретьего, и ни разу не приходил. Что делать?

– Надо в милицию сообщить, – сказала одна женщина.

Сашка завыл сильней:

– Не хочу в милицию!

– Думаю, ещё рано, – поддержала его нежелание вторая женщина, – но отсюда, с солнцепёка, его надо унести. У него уже нос обгорел.

– Может в игровую взять?

– Не положено, лучше в ординаторскую.

– Он ещё не обедал, – сказала Тамара Павловна, – сначала надо его накормить. Саша, хочешь есть?

И в этот миг появился Ветлугин. Сашка чуть не умер от счастья:

– Не надо! Ничего не надо! Вот мой папка пришёл!

– Что ж вы, мужчина, так надолго оставляете своего ребёнка! – упрекнула его женщина, предлагавшая взять его в игровую.

– Простите, я искал, где бы нам остановиться на три недели. Пол-Евпатории оббегал, ничего не нашёл. Вы, случайно, не знаете, кто сдаёт места курортникам?

Никто не знал.

– Придётся дальше искать.

– Пап, я больше здесь не останусь! – заявил Сашка.

– Ну что ж! Садись мне на спину.

И Сашка верхом на отце покинул негостеприимный санаторий имени Розы Люксембург.

Два места на кухне

Прошёл ещё час. Было жарко, и улицы немноголюдны. За это время встретили человек пять или шесть. Все отвечали, что или сами не сдают; или сдают, но мест уже нет и они не знают, кто сдаёт ещё.

Рубашка отца под Сашкой намокла от пота. Отец устал.

– Пап, – сказал Сашка, – поедем домой. Мы не найдём квартиры.

– Ну что ты! В такую даль заехали и сдаться!

Они повернули в глухую улочку с одноэтажными частными домами во дворах, утопавших в зелени.

Навстречу шла старушка с канистрой. От старушки и от канистры сильно пахло керосином. Рядом с ней бежали девочка лет десяти и мальчик дошкольного вида:

– Бабушка, – канючила девчонка, – дай двадцать копеек на мороженое.

– Отстань, бессовестная, я тебе уже утром давала.

– Баааб! Дааай! – завыл парнишка.

– Простите, ради бога, – сказал Ветлугин, – не подскажете, кто поблизости сдаёт курортникам квартиры?

– Не знаю таких! – раздражённо ответила старушка.

Ей было на вид лет семьдесят, На ней было коричневое платье и чёрный фартук. Из-под белого платка, завязанного под подбородком, выбивались потные седые волосы.

– Полдня хожу, и всё бесполезно, сам устал, и сынишка умаялся на жаре.

– Вы вдвоём? – спросила старушка.

– Вдвоём, вдвоём, – сказал поспешно Ветлугин и почувствовал, что сейчас ему может повезти.

– Не появится потом жена, или, ещё хуже, любовница?

– Что вы! Я этим не занимаюсь. У меня сын.

– Могу сдать вам кухоньку. Две кровати – взрослая и детская. Взрослая шестьдесят рублей, детская тридцать. Согласны?

– Согласен, согласен! Конечно согласен!

– Домой приходить в десять, друзей не водить и у меня в доме не есть, не пить!

– Со всем согласен.

– Баааб, – скулил мальчик.

– Простите, можно я дам вашим замечательным внукам двадцать копеек?

– Ну дайте, – милостиво согласилась бабка.

Дети получили монетку и засверкали по дороге пятками.

– Внуки?

– Дочкины ребятишки. Муж пьёт, надо помогать. Идите уж за мной.

И старушка повернула по улице обратно.

Пройдя три двора, она остановилась перед забором с металлической калиткой. За калиткой открылась дорожка, которая вела вглубь двора. Справа были клумбы с цветами, над которыми знойно жужжали золотистые пчёлы, слева стояли рядком несколько дощатых уборных, от которых сильно пахло мочой.

Наконец они оказались перед домом на два хозяина. Перед входом в старушкину половину под высоким незнакомым сибирякам деревом стоял стол, на краю которого, почти касаясь толстого ствола, примостилась керосинка. Оставшаяся часть двора перед домом была закрыта металлической сеткой, увитой виноградной лозой. Уже обозначившиеся гроздья с горошинками виноградин, любопытно свешивались во двор через ячейки.

Старушка ввела их в свой дом. Сначала они прошли через веранду, у стены которой под окнами стояла тахта с подушкой, из-под которой высовывался и висел почти до пола, край пёстрого лоскутного одеяла. В изголовье тахты стояла тумбочка, на которой работал радиоприёмник «Рекорд».

Из веранды они вошли в прихожую. Прямо перед ними была дверь на кухню. Впрочем, сама дверь была снята для экономии места. Справа была ещё одна дверь, но плотно закрытая. Рядом с ней стояла инвалидная коляска.

– Вот здесь у меня свободные места, – сказала старушка, переступив порог кухни, и указала на две кровати, стоявшие вдоль стены. Они были застеленные грубыми тёмно-зелёными одеялами с красными полосками по краям. Одна кровать была широкой двуспальной, другая односпальной. В углу против большой кровати стояла печь. В двух шагах от неё в стене имелась дверь, наглухо закрытая на засов. К дверям был приставлен стул с гнутой спинкой. Больше на кухне ничего не было.

– Одного стула вам хватит, – уверила их старушка. – А дверь не открывайте! Там у меня другие жильцы. Не стучите и не беспокойте! Печку можете использовать вместо стола. Только тяжёлое не ставьте, а то плита провалится.

– Да у нас и нечего ставить, – сказал отец. – Завтра поеду заберу рюкзак из камеры-хранения, там ничего нет кроме смены одежды. Мы его под кровать засунем.

– Ну тогда и сказать вам больше нечего. Если согласны с тем, что я вам сказала, то живите.

– Очень даже согласны… Простите, как мне вас звать?

– Можете тётей Катей или Катериной Даниловной. Хотя лучше тётей Катей. Я, чай, в матери вам гожусь.

– Я, тётя Катя, хотел спросить: деньги сейчас или, когда будем уезжать?

– Деньги вперёд, а то уедете, не расплатившись. Знавала я таких! Где вас потом искать?

– Пожалуйста, пожалуйста! – согласился Ветлугин. – Я не против. Сколько с меня?

– Как договаривались, девяносто.

– Вот, ровно девяносто.

– Спасибо, – сказала старушка.

– Это вам спасибо! Я уж отчаялся. Бог вас нам послал! И ещё один вопрос: далеко отсюда до моря?

– Совсем близко! Дойдёте до конца улицы, там будут трамвайные пути, пройдёте немножко направо, а за трамвайными путями – улица Ленина². Она идёт до самой набережной.

– Так мы жили там – в пансионате имени Ленина! Три раза жили, можно сказать, в трёх шагах от вас!

– Вот и хорошо. Живите теперь у меня в трёх шагах от пансионата! Места вам знакомые.

– Побегу, куплю чего-нибудь поесть, а то мы с Сашкой с утра не ели.

– У меня с обеда осталась холодная картошка. Зелёный лук есть, молоко. Если хотите… Вам двоим хватит.

– А что? В столовой курортной поликлиники ужин с половины седьмого. Я, пожалуй, сегодня успею съездить за рюкзаком.

– Пойдёмте тогда. В хорошую погоду я ем за столом на дворе. Я там и варю на примусе. Пока будете есть, я за керосином схожу. Я ведь и шла за ним, пока вас не встретила.

Они вышли во дворик. Тётя Катя несла за ними кастрюльку с холодной картошкой и бутылку молока.

– Не бойтесь, не отравитесь! Картошки свежие, в обед варила.

Пока Сашка с отцом ели, тётя Катя сходила за керосином. А когда она вернулась, Ветлугин поехал на вокзал забирать из камеры хранения рюкзак.

Пришли старушкины внуки:

– Тебя как зовут? – спросила девчонка.

– Сашка.

– А меня Ленка. Хочешь мороженого?

– Хочу.

– Дай двадцать копеек – куплю.

– А ты хитрая!

– А за нами сейчас мамка приедет, и мы поедем домой.

– Скатертью дорожка.