Kitabı oxu: «В погоне за радугой!»

Глава 1

Был дождливый осенний вечер. Листья на деревьях уже пожелтели и начали опадать. Виктор возвращался домой после работы в научно-исследовательском институте. Его проект по перемещению во времени был завершен. Он не докладывал руководству об успешном окончании долгой и кропотливой исследовательской работы, чтобы не остановили финансирование. Его предположение о раздвижении временных контуров с помощью резонанса частот оказалось действенным. Сегодня днем в лаборатории он обнаружил записку с поздравлением самого себя, отправленную в будущее несколько месяцев назад. На душе не было эйфории от достигнутого. Так часто бывает, что вкус победы не так сладок, как его себе представляешь. Интересен и ценен сам процесс достижения успеха, чем его конечный результат.

На душе у него было тоскливо. Да еще и этот дождик промочил всю одежду. Виктор любил прогуляться пешком, любил наблюдать как изменяется мир вокруг. В автомобиле он ездил только на дальние расстояния либо, когда нужно было успеть много где побывать и многое сделать за день. Из автомобиля не видно, что происходит в городе. Как он меняется. При возможности он всегда выбирал пешую прогулку. Она помогала привести мысли в порядок, полюбоваться миром. Вот и сейчас он шел домой и думал, как бы скоротать вечер. Вспомнил, что можно зайти в видеосалон к старому отставному военному пенсионеру и взять какой-нибудь фильм на вечер. Он подошел к старому двухэтажному зданию, в котором располагался видеосалон. Поднялся по пожарной лестнице и вошел в здание.

– Здравствуй, дядя Ваня! Как дела?

Дядя Ваня был рыженький маленький пухленький с пролысинами на голове и, в общем-то, миловидный мужичок.

– Здорова! Какие у меня дела?! День проскрипел и Слава Богу! Это у вас молодых дела!

– Дядя Ваня, что-то тоскливо на душе, есть что-нибудь под настроение тоскливое дождливое осеннее?

– Сильно тоскливое настроение?

– Да не особо. Хандра какая-то на душе. Вроде все сделал, а радости особой нет.

– Посмотри на том стеллаже. Там как раз такие. Клин клином вышибает!

Дядя Ваня махнул рукой в сторону стеллажа и философски улыбнулся.

И тут взгляд Виктора упал фильм-катастрофу, которая когда-то была очень популярна.

– Дядя Ваня, возьму у тебя «Титаник» до завтра?

– Да, конечно бери, Витёк. Можешь даже до послезавтра взять! И захохотал.

– Спасибо, занесу тогда на днях, если тебе не горит!

– Да такие фильмы уже не смотрят!

– До свидания!

– Счастливо!

Он подошел к своему дому. Это была многоэтажная высотка. Зашел в подъезд. Заглянул в почтовый ящик. Взял кипу писем и поднялся на лифте на свой этаж.

Он зашел в квартиру. Бросил письма на комод в прихожей. Ему было лень разбирать входящую корреспонденцию и он решил оставить это занятие на следующее утро. Виктор принял душ, его настроение немного приподнялось. Достав бутылку пива и красную рыбу он прошел в зал. Вставил кассету в видеомагнитофон, удобно уселся в кожаном кресле и включил фильм.

Два часа пролетело не заметно. На столе уже стояла батарея пустых бутылок. Мысль о бриллианте не давала ему покоя. Он включил ноутбук и в поисковой системе стал искать информацию о сокровищах «Титаника». После не продолжительного поиска в интернете он убедился, что на тонущем судне есть чем поживиться. Это и бриллиант, и жемчужное колье некой миссис Уайденер стоимостью 16 миллионов долларов по ценам начала XX века. Алчные мысли наживы не давали ему покоя. То, что сокровищ не хватятся он не сомневался. «Все равно им лежать на дне» – подумал он. Он достал из портфеля частотный резонатор раздвижения временного контура, который забрал из научно-исследовательского института. Данный прототип он решил оставить себе. «Будет финансирование соберу еще один экземпляр. Ну, а на нет и суда нет!» – вспомнил он с улыбкой свою мысль, когда забирал с собой прибор.

Он помнил из поисковой системы, что «Титаник» отправился из английского порта Саутгемптон 10 апреля 1912 года. Он ввел координаты Саутгемптона широту и долготу, высоту над уровнем моря, установил дату отправления «Титаника» в первый и последний рейс и запустил прибор.

Стало потрескивать пространство, и точка размером с игольное ушко постепенно разрасталась. С расширением точки искаженного пространства треск становился сильнее и сильнее. Тупая боль эхом отдавалась в ушных перепонках. Точка постепенно расширялась и расширялась. Вибрации в перепонках все усиливались и усиливались. Левое ухо стало болеть. Он засунул палец в ухо и высунув посмотрел на него. На подушечке пальца была капелька крови. Открылась старая рана. Когда-то от резкого и стремительного входа в воду от давления у него лопнула перепонка в левом ухе. Думать об открывшейся ране было уже некогда. Точка пространства уже расширилась до размеров человеческого тела. Он положил прибор в портфель и с фразой «Эх, была не была» шагнул в прошлое.

Голова неудержимо болела. Сказывалось чрезмерное выпитое пиво перед телевизором. Он огляделся. Вокруг была полутьма. Сквозь грязное окно просматривался рассвет. Он огляделся вокруг. Его забросило в старую кузницу. Он понял это по наличию предметов, лежавших в мастерской. Здесь были кузнечные меха, горнила, молоты и наковальни, заготовки на подковы. «Надо как-то пробираться на «Титаник»» – подумал он. Только сейчас он понял, что у него нет «современных» денег. А те что, с собой в портфеле будут платежеспособны лет этак через сто. Отчаиваться преждевременно. У него с собой всегда был набор отмычек для английских замков – «Подарок приятеля на день рожденья, который еще не родился и на мой день рождения, которое еще очень нескоро» – подумалось ему.

«Надо продвигаться к морю. И не мешало бы разжиться деньгами этой эпохи!» – думал он. Самый легкий способ наживы – это базар. В юности они часто практиковали карманными кражами на базаре, и в автобусах, и в трамваях. В студенческие годы навыки карманника помогали не остаться голодным. На студенческую стипендию не пожируешь. Для посещения базара было еще слишком рано. Солнце только-только вставало на горизонте. На рынок лучше идти работать под конец рабочего дня. Уже и выручки больше у продавцов, и устали они за день, и внимание уже рассеянное. Вариант до вечера Виктору ни сколько не подходил. Отправление «Титаника» ожидалось в 12.00 местного времени.

«У моря быстро светает. Также, как и быстро темнеет. Все это вызвано высотой над уровнем моря. У моря она нулевая – с улыбкой подумал он. Судя по Солнцу и времени года, примерно 6.30 утра. Надо найти место дислокации корабля». В углу мастерской он заметил спящего юного подмастерья. Возможно этажом выше расположены жилые комнаты. Виктор решил подняться и осмотреть комнаты в поисках ценных вещей и денежных средств. Старая деревянная лестница жалобно заскрипела под ногами. Он старался наступать на шляпки гвоздей, которые по логике должны располагаться по краям ступенек. Почти бесшумно он поднялся на второй этаж и начал осматриваться. Нужно было найти комнату хозяина. Все ценное явно хранилась там. Одну за одной он приоткрывал двери и заглядывал во внутрь. Ему попадался то чулан со скарбом, то детская комната, то гостиная с кухней. Наконец-то он обнаружил комнату с более-менее приличным интерьером и спящей супружеской парой. Аккуратно, на носочках стараясь не издавать никакого шума он пошел к трельяжу. Приоткрыв один из ящичков он увидел шкатулку. Открывать ее он не рискнул, помня из старых фильмов, что люди этого века имели мало развлечений и очень любили музыкальные шкатулки. Не исключено, что одна из них сейчас у него в руках. Стараясь не шуметь, он также аккуратно спустился по скрипучей лестнице. Прошел через мастерскую и вышел во двор. Открыл шкатулку. Шкатулка заиграла полонез Огинского. Быстро вытряхнув все содержимое в руку, он закрыл шкатулку и положил ее на рядом стоящую бочку. В руке у него лежало серебряное колечко и две золотых серьги. Вот и вся скромная добыча. Он прошел двор и вышел на мощеную камнем улицу, которая спускалась с сопки к морю. Вдалеке он увидел четыре огромных трубы, три из которых извергали черные клубы дыма. Он помнил из интернет-источников, что богатые люди этого времени страдали гигантоманией, не исключением был и собственник «Титаника», четвертая труба на «Титанике» была муляжом. Рабочих трубы были всего три. Значит, там в дали стоял именно «Титаник».

Он не спеша пошел к пирсу. Голова все также болела. Он решил снять похмелье и зайти в один из пабов отведать настоящий ирландский эль. Впрочем, как и во всех городах мира во все времена почти все питейные заведения работали до самого утра. Он увидел деревянную вывеску с изображенным старым моряком с трубкой во рту и кружкой пива в руке. Не надо было иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что данная вывеска афиширует. Он зашел в паб. Внутри был полумрак. На потолке висела небольшая люстра с двумя догорающими свечами. В пабе стояло с десяток прямоугольных столов. За одним столом сидели полусонные ночные выпивохи. Табачного дыма было так много, что слезились глаза. Виктор подошел к барной стойке и обратился к бармену:

– Привет, налей мне кружку пива и что есть из еды?

– Доброе утро, кухарка уже ушла. Могу предложить вяленую свинину. Прекрасная закуска к пиву, сэр.

– Да, будьте добры.

Бармен ушел в погреб и вернулся с двумя пинтами пива и порезанным вяленым мясом на грязном блюде. Виктор был не из брезгливых. Про санитарные нормы это заведение еще явно не знало, как и в прочем всё общественное питание того времени. Пока Виктор жадно поглощал пиво с мясом бармен внимательно смотрел на него изучаю его одежду.

– Сэр, вы одеты явно не по погоде. Что-то случилось?

– Я приехал ночным экспрессом. Проснулся утром, а у меня исчез багаж с бельем. У начальника поезда нашелся кем-то давным-давно забытый чемодан и он был так любезен, что одолжил мне немного вещей.

– Как же вы собираетесь расплачиваться за завтрак?

– Я везу с собой колечко своей сестренке в подарок на день рождение. Она у меня такая умничка. Освоила ткацкое дело и её пригласили работать на фабрику составлять узоры на ткани. Давайте я оставлю колечко в залог, а к вечеру мне должны прислать чек с моей корпорации «Синк Вайлд» – это геологическая компания разрабатывающая месторождение полезных ископаемых (сказал он первое, что пришло ему на ум) и я выкуплю его у Вас. Хорошо?

Бармен согласился. Виктор знал, что момент выкупа колечка не наступит никогда. После второй кружки эля появилась легкая эйфория и головная боль отпустила свои железные тиски. «Расслабляться рано, как говорится, не время и не место. – сказал он себе и заулыбался. – Вообще не то ВРЕМЯ. Надо сосредоточиться как попасть на «Титаник. Надо осмотреться у корабля. Явно, есть какой-то вариант. Без выходных ситуаций не бывает. Нет выхода только из могилы.».

Он вышел из паба и продолжил свой путь. С моря веял утренний прохладный бриз. Солнце уже встало, но жадничало еще давать тепло этому уголку земного шара. Он шёл поеживаясь на ветру и потирая от холода руки. Зеваки и фотографы уже стали собираться на пирсе. Народ начал стягиваться тонкими ручейками со всего Ливерпуля.

У причала стоял «Титаник», пришвартованный левым бортом. Для того времени это была грандиозная махина. По меркам XXI века «Титаник» был чуть больше нефтяного танкера и такого восторга у Виктора не вызывал, как у присутствующих здесь зевак. По парадному трапу уже поднимались пассажиры. Погрузка багажа осуществлялась стюардами или самими пассажирами. Все зависело от социального класса пассажира. Погрузка снабжения велась портовыми грузчиками. Слишком габаритный груз подавался веревками на противовесах. Кранов с электродвигателями в то время еще не было. Он проследил с какого склада идет вереница портовых грузчиков и двинулся туда. Он зашел на склад и увидел в углу нечто похожее на раздевалку, подошел к кабинкам и стал по очереди их открывать. В одной из них он нашел старую портовую рабочую одежду и одел ее поверх своей. Дождался, когда группа грузчиков двинется за следующий порцией груза и пристроился за ними. Грузчики подошли к стопке тюков и каждый взял по одному. Виктор последовал их примеру. Взял один тюк, и они вереницей двинулись на «Титаник». Виктор надеялся, что его в грязной портовой рабочей одежде и в общем потоке грузчиков никто не заметит. На грузовой палубе как на грех стояли вахтенный офицер и видимо бригадир, регулирующий погрузку. Грузчиков они знали в лицо и по именам отправляли их в разные трюмы грузить снабжение. Его план бесплатно и беспрепятственно попасть на самый дорогостоящий вояж того времени стремительно рушился. Срочно нужно было что-то придумать. Постепенно вереница грузчиков проходила мимо вахтенного офицера и бригадира. Несколько шагов и его отправят на берег. Он внимательно смотрел на вахтенного и бригадира. Те стали забивать трубки. Все их внимание сейчас сосредоточено на кисет с табаком и трубки. Виктор стал идти шаг в шаг с впереди идущим грузчиком и что есть силы пнул по его зависшей в воздухе стопе, на которую уже был перенес весь центр тяжести. Грузчик стремительно завалился на канатное ограждение, его ноги оторвались от трапа. На доли секунды грузчик с тюком завис на канатном ограждении. Тюк начал заваливаться, утягивая за собой грузчика через канат и тот полетел с 20 метровой высоты в низ. Дальнейшую судьбу падения Виктору некогда было наблюдать. Он шел дальше, делая вид что внимательно смотрит куда сделать следующий шаг. Сам же боковым зрением наблюдал за вахтенным офицером и бригадиром. Те встрепенулись, быстро убрали трубки и кинулись вниз по трапу на помощь, как они подумали, к крайне неловкому носителю тюка. Проход на «Титаник» был свободен.

Он поднялся на борт «Титаника». Тюки со снабжением складывали на палубе. Далее матросы на верёвках спускали тюки в трюм. Виктор положил свой тюк на палубу и замыкая вереницу грузчиков, возвращающихся на берег, незаметно зашел в ближайшую корабельную надстройку. В помещение в котором он оказался было два люка. Один был врезан в нижнюю палубу, другой в верхнюю. Куда пойти? Задался он вопросом. В таком виде в высшем обществе делать нечего. Он был одет в лохмотья портового грузчика. Виктор решил поискать одежду в багажном отделении, которое располагалось в нижних трюмах. Он открыл люк и увидел приваренные скобы ведущие глубоко вниз, исполняющие роль лестницы. Высота была примерно 30 метров. Виктор не боялся высоты и быстро спустился по лестнице вниз. Старую одежду портового грузчика он пока решил не снимать. Меньше привлекать внимание в данной ситуации было ему на руку. В отсеке был люк, герметично задраенный. Открывая люк, он обнаруживал еще один. Люки были всюду: в стене, в полу, на потолке. Виктор старался двигаться по диагонали к днищу корабля. Господский багаж ему все не попадался. За одним из люков он обнаружил гигантское помещение. Это была котельная. Гул и жара стояла не выносимая. Мокрый от пота кочегар, с лицом чернее ночи, закидывал лопатой уголь в топку. Виктор подошел к нему и окликнул его. Кочегар повернулся. На фоне черного лица глаза казались белоснежными. Угольная пыль так осела на его лице, что около ресниц казалось был проведен тушью контур, как у египетских фараонов.

– У вас здесь заплутать можно, что я собственно и сделал. Подскажи как в багажный отсек пройти? Мистер Уинстоун, – назвал он первую попавшуюся на ум фамилию, – свой багаж с выходной одеждой туда отдал ошибочно. Меня отправил за ним.

– Пройди еще два отсека. Поднимись на одну палубу выше и ты на месте!

– Благодарю.

– Бывай.

Виктор проследовал по указанному маршруту и оказался в большом трюме с высокими потолками. Среди множества тюков и багажа выделялись разнообразные предметы: здесь были и автомобили, заколоченные в деревянные ящики, и резная мебель ручной работы, и кожаные софы. В одном углу лежал даже саркофаг с мумией. Он не был египтологом и не верил в суеверия, но от такого соседства ему стало не по себе. Он слышал о проклятиях мумий и за ранее знал, чем закончится этот рейс для «Титаника». Не это ли первопричина гибели корабля?! Отбросив мрачные мысли в сторону, Виктор начал открывать багаж в поисках подходящей одежды. В одном из чемоданов он нашел смокинг. Примерять было некогда, да и не хотелось одевать чистую одежду на грязное тело. Он знал способ не одевая брюки узнать подойдут ли они – это вытянуть штанины за основания на длину рук, если длины штанин хватит и не окажется избыточной – в самый раз! Первые проверенные брюки оказались короткими. Виктор вскрывал чемоданы по очереди в поисках подходящего по размеру смокинга. У второго найденного смокинга брюки были больше по длине, со следующей находкой повезло больше. Длина рук и длина брючин идеально совпала на подбородке. Он подобрал еще себе пару белоснежных рубашек. Завернул это все в бумажный кулек и стал выбираться из багажного отсека подальше от зловещего соседства.

Виктор выбирал путь наименьшего скопления людей. Он увидел вертикально расположенную лестницу идущая в верх. Люк на верху был задраен. Кулек с одеждой и портфелем стеснили бы его попытки открыть люк под потолком. Он обвязал бечевкой кулек и портфель, в котором хранилось его изобретение, повесил ремень на шею, закинул связку за спину и стал взбираться по скобам к потолку. Запорный механизм люка был тугим. Он уперся ногами в перегородку, взялся двумя руками за запор и повис, как паук под потолком. Ремень портфеля давил на шею. Его лицо стало наливаться кровью. Он вздохнул как можно глубже и что есть сил рывками крутить против часовой стрелки запорный механизм. Запор не поддавался. Он встал ногами на скобу и перевел дух. У него мелькнула мысль, что надо крутить по часовой стрелки, так как он находится с низу задраенного люка. Он опять повис на запорном механизме, уперся ногами в перегородку между отсеками и что есть сил рывками стал тянуть механизм уже по часовой стрелке. Запор не спеша поддался его усилиям. Запорный механизм был открыт. Осталось поднять тяжелый люк с низу. Он встал на скобу, пригнул голову, уперся плечом и стал поднимать люк. Так он поднялся еще через две палубы. Ориентировочно он был уже выше ватерлинии. Значит где-то на этой палубе должны находится жилые каюты с душевыми. Ему было необходимо принять душ, ванну или любые доступные водные процедуры. Он не мог в таком виде явиться на палубу миллионеров. Виктор пошел по длинному коридору и встретил уборщицу со шваброй и ведром. Это была молодая пышногрудая стройная брюнетке. Он обратился к ней с таким нежным взглядом и взором, что даже самая прожженная феминистка не устояла бы:

– Привет, красавица, подскажи где можно руки сполоснуть?

Та кокетливо заулыбалась и показала рукой:

– Вон та третья дверь. Мое служебное помещение. Можешь там помыть руки.

– Спасибо тебе, богиня красоты! – и послал воздушный поцелуй. Девушка покрылась румянцем и пошла дальше по коридору.

Виктор зашел в служебное помещение, на которое указала девушка. Для принятия водных процедур в каюте была только раковиной. Смыть с себя дорожную пыль и этого было вполне достаточно. Он привычно подвел руку под кран – струя воды, как обычно, не ударила в руку. «Прошлый век!» – вспомнил он с улыбкой. Открыл кран, полилась холодная вода. Он быстро скинул с себя одежду. Положил все свои вещи на рядом стоящий табурет и стал горстями закидывать на себя холодную воду. Он взял с вешалки полотенце, намочил его водой и скрутил в жгут. Взял с умывальника кусок мыла и стал мылить свернутое спиралью полотенце. Немного добавив воды в полотенце, он начал им растираться как мочалкой в бане. Тщательно прополоскал полотенце и начал смывать мыльную пену со своего тела. Закончив принятие импровизированного душа, он стал одеваться в украденный в багажном отделение смокинг. Он ещё не успел одеть ни рубашку, ни даже застегнуть пуговицы на брюках, как в этот момент вошла молодая хозяйка каюты.

– Это ты так руки помыл? Грязи развел, как на полевой дороге после дождя! А где твоя роба?

Виктор подошел вплотную к девушке. Взял ее за подбородок и пронзительно посмотрел в глаза. И ледяным голосом произнес:

– Я работаю на Ми-6 – английская разведка. Выполняю ответственное задание Правительства. Никому ни слова обо мне! Поняла? Присядь!

Она послушно села на кровать.

– Как зовут тебя, Афродита?

– Джейн.

Он тем временем достал золотые серьги из своей одежды, которая лежала на стуле.

Подошел к Джейн, взял ее руку и как лучших домах Лондона, прикоснулся губами к ее запястью. И уже нежным голосом произнес:

– Очень приятно, Джейн. Я Крис. Будешь работать на меня. Это твой аванс, – и положил ей на ладонь серьги, – Примерь!

Та стала одевать серьги.

– Ты стала еще красивее, Джейн. От тебя взгляд невозможно оторвать.

Виктор присел на кровать рядом с Джейн и поцеловал девушку в губы. Та ответила взаимностью. Страсть охватила их. Он стал целовать её шею и расстегивать ей блузку. Одной рукой он гладил её ягодицы, другой массировал грудь. У нее были упругие мясистые груди. Он спустился поцелуями с шеи и стал целовать груди. Соски уже набухли. Он снял с нее то не многое нижнее белье, которое на ней оставалось. Она лежала раздвинув ноги и манила его к себе своей чувственностью. Виктор не заставил себя долго ждать и вошел в нее. Непроизвольно крик вырвался у нее из груди. Её груди качались в такт его движениям. Джейн закатила глаза и обхватила его за плечи. Стоны срывались с ее губ все чаще и чаще.

Когда акт любви закончился, он сел на кровать, закурил и начал проводить новоиспеченной сообщнице инструктаж:

– Джейн, нужно узнать у твоих коллег: в какой люксовой каюте проживает миссис Уайденер? – он помнил о первоначальной цели своего визита на «Титаник» – завладеть жемчужным колье и по возможности «проклятым» бриллиантом.

– Конечно, узнаю Крис. У меня подруга в люксе горничной работает. Спрошу у нее.

– Тогда постарайся взять у нее список пассажиров из люкса с номерами кают, в которых они проживают. Будем встречаться здесь. Если встретишь меня на пароходе не подавай виду, что мы с тобой знакомы. Не надо здесь афишировать нашу связь. Хорошо?

– Хорошо, милый! Пока надо прибрать здесь. Грязи-то!!! – воскликнула она и принялась за уборку. Она накинула легкий халатик, взяла тряпку и стала ее макать в ведро, стоявшее в углу. Она нагнулась к полу и круговыми движениями стала мокрой тряпкой собирать следы, оставшиеся от принятия импровизированного душа. Волна вожделения снова охватила его. Он подошел сзади. Поднял подол халата и закинул ей на спину. Ее обнаженные ягодицы сексуально двигались. Он обхватил её за талию и вошел в нее. Она снова вскрикнула. Он дотянулся до ее грудей и стал их ласкать, одновременно вонзая свой фаллос в нее. Она уперлась руками в перегородку, прикусила нижнюю губу и старалась не закричать от истомы.

Когда все закончилось он нежно поцеловал её. Стал одевать смокинг и сказал ей:

– Действуем по плану, Джейн. Ты закрываешь каюту, когда уходишь на работу?

– Нет ключей от двери. Закрываю изнутри, только когда ложусь спать.

– Если дверь будет заперта я постучу вот так в дверь, – и отстучал вспомнившемуся ему мелодию Полонеза Огинского. Серьги в её ушных мочках напомнили ему об утренней добыче.

– Я буду ждать тебя. Когда ты придешь, милый?

– Осмотрюсь для начала на корабле, к вечеру достанешь список членов пассажиров?

– Да, я думаю проблем не будет.

– Подскажи какого класса эта палуба?

– Второй класс. Чем выше класс, тем выше расположена палуба над морем.

– Спасибо, дорогая, вечером увидимся. Удачи тебе.

– И тебе.

Он поцеловал ее перед выходом и вышел в дверь. Виктор пошел по коридору и увидел лестницу, ведущую на палубу 1 класса, поднялся по ней и вышел на свежий Атлантический воздух.

Сегодня 10 апреля 1912 года в полдень по местному времени и дате «Титаник» отправился в свой первый последний рейс. Отдали швартовы от пристани и буксиры стали толкать «Титаник» в открытое море, где он мог запустить главный двигатель. Когда запустили главный двигатель, винты «Титаника» создали такое сильное подводное течение, что не далеко стоящее судно под названием «Нью-Йорк» стало быстро дрейфовать в сторону «Титаника». Только профессиональные навыки штурмана «Нью-Йорка» предотвратили столкновение с исполином.

– Ох, не к добру это! – и воскликнули рядом стоящие пассажиры. Виктор стоял, облокотившись на фальшборт, наблюдая воздействие подводного течения на корабль внизу, который чуть не столкнулся с «Титаником». Рядом стоял сэр, раскуривая сигару. Виктор обратился к нему:

– Табачком не богаты, сэр? Оставил свои сигары в каюте.

– Да, конечно, угощайтесь, – и протянул ему сигару.

Виктор привычно похлопал по карманам ни зажигалки, ни спичек с собой не было.

– А огоньку не будет Вашу сигару раскурить?

Тот протянул ему продолговатый коробок спичек. Они были похоже на те, которые используют в XXI веке для разжигания камина.

– Благодарю, сэр. Вы так добры. В Нью-Йорк по делам едете или прогуляться решили на первом мире непотопляемом корабле? В газетах много пишут, да и сам капитан Эдвард Смит утверждает, что сам Господь Бог не сможет потопить этот корабль. Я Крис Уайлдер, сэр, – и протянул руку.

– Джонатан Хьюго Росс. Я в Америку еду по делам. Хочу купить земли в Новом свете, переехать на материк и пустить там корни. Вас, что привело на корабль? – в свою очередь спросил он, пожимая ему руку.

– Я готовлю исследовательский проект для получения гранта. Про нефть слышали когда-нибудь?

– Конечно, и в чем суть проекта?

– Суть проекта заключается в дистилляции паров нефти до взрывоопасного газообразного состояния. Еду в Вашингтон утвердить чертежи и получить финансирование.

– Занятная идея, сэр. Какая область промышленного применения?

– Области безграничны, Джонатан. За этим будущее. Поверьте мне! Это поможет сократить рабочие места и рационализировать производственные мощности. Коэффициент полезного действия ни на один порядок выше, чем у пара, который в данный момент используется сейчас, даже на этом пароходе!

– И какую же сумму финансирования, Вы, ожидаете, Крис?

– На данный момент из своих сбережений я уже вложил 30 тысяч долларов. Рассчитываю на финансирование в размере 100 тысяч долларов. Это вернет мне мои вложения и достаточно останется средств для обустройства технической базы.

– Позвольте, Крис, и мне поучаствовать в Вашем проекте?!

– Какую сумму, Джонатан, Вы готовы инвестировать на данный момент времени?

– 20 тысяч в пересчете на доллары я могу инвестировать без ущерба для своей мечты о покупке земли. Я готов выписать Вам чек на эту сумму за пай в 1/5 с доходов будущей организации.

– Джонатан, давайте сделаем следующим образом. Сколько у вас наличных денег с собой?

– Где-то около 4,5 тысяч фунтов стерлингов.

– Сделаем следующим образом. При заходе в Нью-Йорк оформим наши финансовые отношения нотариально. А сейчас предоставьте мне транш на 3 тысячи фунтов стерлингов, хочу вечером поиграть в покер, а все деньги в обороте. Тогда я выделю Вам пай в 25% с доходов нашего совместного предприятия. По рукам? – и протянул ему руку, чтобы рукопожатием заключить их джентельменское соглашение. Виктор размышлял: «Без лоха и жизнь плоха! В принципе джентльменом я и не был никогда, я же не родился в их доблестной Англии и не съел столько овсянки по утрам, что теперь стыдно смотреть лошадям в глаза!»

– По рукам! Пройдемте до моей каюты и я выдам вам первый транш.

И попыхивая сигарами они не спеша двинулись по палубе в сторону жилых надстроек, любуясь не объятым взгляду горизонтом. Океан был безмятежен. Был полный штиль. Три из четырех огромных трубы, в каждую из которых легко бы въехал железнодорожный состав, выбрасывали густые облака черного дыма. Длинный черный шлейф в ясном солнечном небе тянулся за пароходом. Палуба первого класса была просторная, специально оборудованная для пеших прогулок аристократии. С небольшим промежутком друг от друга стояли скамейки и столики для напитков и закусок. Спасательных шлюпок почти не было. Пока Виктор шел с Джонатаном до его каюты, Виктор увидел всего лишь 4 больших спасательных шлюпки. Пассажиров за это время они встретили гораздо больше. Недостаток спасательных средств на корабле Виктора не беспокоил. Он не собирался здесь засиживаться до того момента, когда начнут спускать шлюпки на воду и эвакуировать паникующих пассажиров.

Не спеша они с попутчиком дошли до каюты Джонатана. Тот подошел к сейфу и начал отсчитывать оговоренные 3 тысячи фунтов стерлингов.

– Крис, хотелось бы узнать больше подробностей, взглянуть документацию.

– Джонатан, я понимаю ваше беспокойство. Чертежи, к сожалению, пока показать не могу, так как они составляют коммерческую, а возможно и государственную тайну. Чертежи мы поверхностно осмотрим в Америке в нотариальной палате. По поводу подробностей могу объяснить на примере, если вам интересно?

– Несомненно, Крис. Жажду подробностей.

– На примере этого корабля. В котельной сжигают каменный уголь. Его тепловая энергия нагревает воду до парообразного состояния. Пар под большим давлением подается в двигатель и толкает поршень, который в свою очередь передает энергию движения на коленчатый вал, который в свою очередь передает крутящий момент на винт. Это понятно?

– Да, Крис, продолжайте.

– В моей же исследовательской работе, – он сделал паузу, – скажем так, пары дистиллированной нефти воспламеняются в поршневой камере и энергией взрыва толкают поршень с коленчатым валом. Топлива, в пересчете на каменный уголь, потребуется гораздо меньше. Движущая же сила создается в разы больше. Отсюда и мощность больше и трудозатрат меньше, а склады с углем будут уже вспоминаться как дурной сон.

– Очень интересно, Крис. Как вы к этому пришли?

– Границ научному познанию и предсказанию предвидеть невозможно, – с улыбкой процитировал он Дмитрия Ивановича Менделеева. – Джонатан, чтобы рассеять у вас всякие сомнения я готов вам дать обязательство в письменном виде. Расписка в получении денежных средств Вас устроит, пока мы в рейсе до Нью-Йорка?

– Да, Крис, вполне, – и достал бумагу с чернилами и начал писать, – Крис Уайлдер, в счет будущей уступки прав требования в размере 25% процентов. Все верно.

– Да, Джонатан, совершенно.

Пока Джонатан составлял расписку. Виктор осматривал каюту. Это была комфортабельная роскошная каюта. Всюду была резная мебель. Стены были обиты дорогими тканями, на полу роскошные персидские ковры. Более всего Виктора интересовал сейф. «Скорее всего все сейфы однотипные в каждой каюте. Вряд ли кто с собой потащит свой сейф в путешествие» – подумал Виктор. Ключи от сейфа лежали на столе перед Джонатаном. Виктор посмотрел на ключ, посчитал по ключу количество пластин в сейфовом замке. Их было всего три. Только две из них препятствовали не санкционированному открытию замка. Третья пластина была основная и двигала сам ригель. По своему опыту он знал, что при совпадении секретных пластин основной ригель можно повернуть даже гнутым гвоздем. То, что каютные сейфы первого класса были оборудованы простыми запорными механизмами было на руку Виктору. Оставалась надежда, что корабль строили и оборудовали в сжатые сроки и что в классе люкс стоят однотипные сейфы. Тем временем Джонатан составил расписку о получении денег, они поставили подписи на ней. Джонатан отдал деньги Виктору и они пожали друг другу руки.

– Увидимся еще, Джонатан.

– Конечно, Крис. Удачного вечера!

– Благодарю!

Виктор вышел из каюты и пошел по коридору 1 класса. В какой-то из-за этих дверей лежали сокровища. Возможно даже за каждой дверью скрывались драгоценности. «Надо дождаться 14 апреля. В панике я останусь незаметным, да и богатеям будет не до драгоценностей. Тем более их до последнего будут держать в неведении. А кто собой берет содержимое сейфа при «небольшой» пробоине судна при выходе на палубе?!»

Виктору надо было скоротать время до вечера. Он подошел дежурному стюарду в 1 классе и спросил:

– Добрый день. Какие развлечения есть на корабле?

– Здравствуйте, сэр. Есть спортзал, библиотека, турецкие бани и бассейны, часовня, живая тропическая зона с пальмами и попугаями разных видов, также можете отправить телеграмму на берег родственникам через узел связи у радистов.

– А оперная зала у вас имеется? – с серьезным лицом спросил он.

– Нет, сэр, к сожалению оперы и балета нет, – сконфуженно ответил стюард.

– Да уж, не доработка. И за что мы только платим?! В турецкой бани имеется возможность отобедать.

– Я думаю проблем не возникнет. И стюарды подадут вам желаемый заказ.

– Отлично. Как туда пройти?

Дежурный стюард указал ему путь и Виктор отправился погреться в турецкой бане, а за одним и добавить энергетической ценности в организм. Отведав ресторанное яство и хорошо прогревшихся в турецкой бани, Виктор оплатил по счету. Он не забыл оставить чаевые официанту и прихватить с собой несколько дорогих сигар и отправился в комнату к Джейн немного вздремнуть и дождаться свою завербованную «сотрудницу английской разведки» с долгожданным списком пассажиров класса люкс и номерами кают, где они проживают. Он помнил маршрут и быстро добрался до каюты. Разделся, аккуратно повесил одежду на стул, лег на кровать и быстро погрузился в царство Морфея.

Виктор проспал беспокойно несколько часов, ему снились разные отрывки событий из пережитого ранее. Сны менялись как калейдоскоп, ни где ни доходя до логического завершения. Несколько раз он просыпался и смотрел на судовые часы, висевшее на стене в каюте. В очередной раз он открыл глаза и увидел, что Джейн уже пришла. Она протянула ему список:

– Милый, я достала список!

– Ты просто, умничка! – сказал он, окинув взором список.

Список богатеев был внушительным. «Есть где развернуться, есть простор для творчества и активы для обогащения – подумал Виктор – Обкрадывать каюты до катастрофы было сродни самоубийству. Меня могут заметить соседи и позвать представителей власти. На таком большом пароходе должен быть карцер или его аналог – какой-нибудь изолированный трюм для буянов или нарушителей закона. В мои планы не входит времяпрепровождение в таком месте в момент встречи «Титаника» с айсбергом. Я не собираюсь становиться частью легенды и кормить рыб на дне океана. Через четверо суток в 23.40 судового времени впередсмотрящий с наблюдательного поста на мачте заметит прямо курсу айсберг на расстоянии 450 метров от носа корабля. Это примерно ¼ морской мили – размышлял Виктор – если судно идет со скоростью 20 узлов в час, то за 10 минут судно пройдет 3,3 мили – получается столкновение с айсбергом состоится менее чем через одну минуту как его заметят. Примерно к 0.00 вода уже начнет заливать отсеки и начнется сбор пассажиров на палубе для эвакуации на спасательных шлюпках. Через 2 часа 40 минут после столкновения «Титаник» уже будет под водой. Это примерно 2 часа 20 минут судового времени. До 2.00 ночи и надо будет перемещаться назад в своё время! Получается чистого времени на разграбление ценностей, которые лежали в каютах «дорогих сэров и серух» у меня будет час-полтора. В списке кают указано, что миссис Уайденер проживала в 18 каюте в классе люкс. Начну с неё. В каждой каюте класса люкс есть чем поживиться. Опять же золото слишком тяжелое для перемещения во времени. Атомная масса у него почти одинаковая со свинцом и составляет разницу в один электрон. Вот почему алхимики средневековья искали формулу преображения свинца в золото. Но откуда в то время они могли знать атомную массу золота и свинца и количество электронов в них?! Не буду углубляться в полемику. Не для этого я здесь. Забираю только драгоценные камни. Четверо суток буду наслаждаться досугом и по возможности собирать информацию». Задача была поставлена, цель ясна, план скорректирован и Виктор стал одеваться для прогулки по атлантическому лайнеру.

– Куда ты, милый, на ночь глядя?

– Джейн, не забывай, что я на службе ее Величества?

– Какого ее Величества, Крис?

– Её Величества Англии, – выкрутился он. Ведь Елизавета II ещё не родилась, – засыпай без меня. Я к тебе приду, – чмокнул её в щечку.

– Буду ждать.

Ему было жаль Джейн. О таких людях след в истории не остается. Он не знал выживет она после крушения или нет. С собой брать ее тоже не представлялось возможным. Виктор решил здесь и сейчас наслаждаться моментом. Она всегда будет жить в его памяти.

Виктор вышел на палубу класса люкс. Прошел в корму корабля. Сел на скамейку с оборудованной пепельницей и стал раскуривать сигару. Ночь была звездной, на небе ни одной тучи. Звезды ярко сверкали на небосводе. Он смотрел на кильватер – пенный след на водной глади, взбудораженный винтами корабля и размышлял о тленности бытия. Из раздумий его вывел знакомый голос Джонатана:

– Не идет сон, Крис?

– Да, что-то не спится, Джонатан.

– Ты собирался сыграть в покер. Не передумал?

– Нет. Желание ещё не пропало. А есть с кем?

– Да, там уже пять человек за столом. Раскатаем партию другую? – и стал потирать ладони, то ли от холода, то ли от предвкушения.

– Я только за. Куда идем?

– Иди за мной, Крис. Будем играть в ресторане, в курительной комнате.

Они пошли по палубе к шикарному ресторану, прошли сквозь него и зашли в курительную комнату. В центре курилки стоял большой круглый стол. Пять игроков сидели вокруг стола. Крупье не было, как и игровых фишек. В то время казино еще не существовало. Играли на живые деньги. Они присели за стол. Обговорили ставки и игра началась. Виктору не шла карта. Он поддерживал игру на префлопе и сбрасывал на повышении ставок. Его целью и не было нажиться бумажными деньгами. На этом корабле для него они не представляли ценности, их он воспринимал только как фантики, за которые можно получить желаемый товар или услугу. Он изучал игроков. Один из них был довольно упитанный лорд с седыми бакенбардами и очень вызывающим поведением. Он часто шел ва-банк (all in) со слабой картой опираясь исключительно на блеф. Виктор пару раз поддерживал его ставку, когда имел на руках сильную выигрышную комбинацию и забирал банк. С толстым лордом у него возникли неприязненные отношения. Виктор не любил таких игроков, которые забирали банк за счет высоких ставок, когда даже не все карты были выложены на игровой стол для сбора комбинации. В один из таких ставок ва-банк один из приятелей лорда, сказал ему:

– Сэр Гутенгейм, а готовы ли вы поставить all in свой самый редкий на планете бриллиант?

– А вы готовы, сэр Уильямс, поддержать ставку всем своим состоянием включая мануфактуры? – спросил он в ответ.

– Я пас.

– То-то же! – и рассмеялся отвратительным смехом.

Вечер переставал быть томным. Виктор нашел обладателя ценнейшего бриллианта. За игрой ночь пролетела незаметно. Было выпито много алкоголя и съедено закусок. По итогам ночной игры Виктор остался в небольшом плюсе. Его стало клонить в сон, и он с извинениями покинул игру. Он шел по палубе. Солнце уже встало, на воздухе было морозно. Он спустился на свою палубу и до шел до каюты Джейн. Дверь была не заперта, значит Джейн уже приступила к своим трудовым обязанностям. Виктор разделся, умылся, лег на кровать и отключился. Бессонная ночь, овеянная азартом, клубами дыма и алкоголем, утомила его и он проспал весь день. Он проснулся к ближе полуночи. Джейн спала рядом. Он аккуратно поднялся с кровати, чтобы не потревожить её сон, и подошёл к умывальнику, чтобы привести себя в порядок. Посмотрел в зеркало и увидел, что следы ночных посиделок и долгого дневного сна отразились на лице. Он растёр лицо и глядя в зеркало с улыбкой произнес: «Да уж! На работу идти не кому!!!» и захохотал. Джейн от его безудержного смеха проснулась.

– Крис, выспался за целый день?

– Не без того, Джейн, – с улыбкой произнес он. Настроение у него было хорошее. Видимо редкий бриллиант хранится здесь на корабле в каюте отвратительного сэра Гутенгейма. Он достал список, раздобытый Джейн и посмотрел, что сэр Гутенгейм остановился в 32 каюте.

– Джейн, ты же знаешь расположение кают по номерам?

– Да, конечно.

– Сможешь вспомнить где располагаются 18 и 32 каюты?

– Подожди, дай вспомню. – и сделала задумчивое лицо.

Тем временем Виктор сделал карандашом набросок плана палубы класса люкс и протянул его Джейн:

– Отметь на чертеже где эти каюты. – и протянул ей план-схему и карандаш.

Джейн взяла листок с наброском плана этажа и карандашом отметила нужные каюты. На схеме они располагались по диагонали довольно на протяженном расстоянии друг от друга.

– Ты не возражаешь, если я закурю, Джейн?

– Крис, я же не курю. Тут и так воздуха мало, вообще дышать не чем будет. Прогуляйся на палубу, пожалуйста.

– Хорошо, я скоро вернусь. Может сходим поужинаем с тобой?

– Ты же говорил нас не должны видеть вместе, да и вечернего платья у меня нет для светского выхода!

– Пойдем тогда сходим во второй класс. Там есть где поужинать?

– Пойдем лучше в третий класс, там есть одно местечко.

– Отлично, тогда приводи себя в порядок, а я схожу на палубу и подышу свежим воздухом через сигару, – и заулыбался.

Джейн рассмеялась и стала подниматься с кровати. С хорошим настроением он вышел из каюты и пошел на палубу к скамейкам. Он присел на скамейку, раскурил сигару и стал не спеша поддерживать в ней уголек своими редкими затяжками. Он не торопился, зная по своему опыту, что девушка сейчас будет прихорашиваться довольно продолжительное время. Изрядно продрогнув он вернулся в каюту к Джейн. Она была почти готова.

– Крис, тебе бы тоже стоило переодеться. Люди в смокингах в третьем классе необычное зрелище.

– Действительно, буду выглядеть как белая ворона.

Он быстро переоделся в джинсы, кроссовки и спортивную кофту, в которых прибыл из XXI века. Джейн тоже уже была готова и они двинулись в третий класс. Джейн привела его ирландский паб. Веселье там было в полном разгаре. Так беззаботно могут веселиться только люди, у которых ничего нет и которые каждый день стараются выжить в социуме. Виктор и Джейн подошли к барной стойке и обратились к бармену:

– Доброй ночи, будьте добры нам жареного мяса со свежими овощами и хлебом и бутылку виски.

– Крис, я не буду виски. Мне утром на работу. Возьми мне бокал красного вина и фруктов.

– И ещё, бутылку красного вина, фруктов ассорти и шоколад.

Получив желаемое и расплатившись за заказ, они прошли в дальний угол и приступили к трапезе. Джейн слегка пригубила вино, ее бокал был почти полон. Содержимое же бутылки Виктора уже было близко ко дну. Тут Виктор услышал знакомую речь. Через два столика от них сидела троица украинских эмигрантов. Его душа уже затосковала по русской речи, а тут хоть и искаженная, но всё же славянская речь. «А как говорится: на без рыбье и рак рыба» – подумал Виктор и решил подойти к любителям свиного сала.

– Джейн, не обессудь. Пойду поздороваюсь, – та молча кивнула в знак согласия.

– Здорова, хлопцы. Сало, горилка, цибули? – с улыбкой спросил он.

– Здорова, а гроши есть? У нас уже нема!

– Угощу, – и крикнул в сторону бармена, – уважаемый водка есть?

– Да.

– Неси 3 бутылки, и шпик свиной возьми. Луком его обсыпь. С меня на чай!

– Один момент. Сейчас всё будет.

Бармен довольно быстро принёс заказ на большом разносе. По центру стояли 3 бутылки водки. Вокруг них живописно расположились блюда с нарезанным шпиком, ржаным хлебом и покрошенными толстыми ломтями очищенными луковицами.

– Возьми! – и протянул ему 100 фунтов стерлингов, – это вместе с чаевыми! Достаточно?

– Вполне, – ответил бармен.

Виктор разлил две бутылки по полному стакану и поднял свой:

– Гуляем хлопцы, за встречу, за знакомство! – и с силой чокнулся о ближайший стакан. Все выпили до дна.

Они дружно начали уплетать закуску.

– Какими судьбами в Нью-Йорк, хлопцы? – поинтересовался Виктор.

– Нищета и произвол царят сейчас на родине. В поисках лучшей доли покинули родные хаты! – сказал один украинский эмигрант и затянул тоскливую песню. Его спутники поддержали его и запели в унисон.

Тоскливая была песня. Грустить Виктору не было причин. Весь этот вояж он воспринимал как небольшой отпуск, после удачно выполненной работы и под действием выпитого алкоголя его душа захотела праздника. Хохлы закончили исполнять свою народную песнь. Виктор разлил оставшуюся бутылку водки по стаканам и поднял свой:

– Ну, будем здравы, бояре!

Краем уха он услышал звук гармони. Некоторые фрагменты мелодии напомнили ему легендарную Мурку. Он подошёл к гармонисту:

– А сможешь такую мелодию сыграть? – и стал напевать мелодию.

– Да, только я слов этой песни не знаю.

– Ничего страшного. Я знаю. Ты играй, а я буду подпевать.

Обладатель гармони заиграл, Виктор будучи уже довольно пьяным, как мог пел слова из легендарной мурки. Украинские эмигранты, как могли подпевали ему громкими голосами. Это был фурор в ирландском пабе. Когда Виктор закончил петь к нему подбежала Джейн, схватила его за рукав и извиняясь потащила его на свежий воздух.

– Крис, что ты делаешь? Откуда ты знаешь русскую песню?

– Ну как откуда?! Нас же учат! – пьяным голосом ответил он.

– Чему вас учат? Пьянствовать и петь?

– Нет, языкам, Джейн. Мы должны знать все! – горделиво произнес он, обнял ее и положил свою голову ей на плечо.

– Идём спать, уже светает, а мне пора уже собираться на работу. – сказала она и повела его к себе, придерживая его за талию.

Он послушно дошел с ней до каюты. Она посадила его на кровать. Сняла с него кофту, футболку и кроссовки. Повалила его на кровать и начала стягивать джинсы. Как только голова Виктора коснулась подушки, он тут же заснул. Джейн стала собираться на работу. Виктор опять проспал весь день. Проснувшись под вечер, он осознавал, что исполнение песни было лишним. Не надо людям этого времени знать устное народное творчество не своего времени. Оставалась надежда, что мир не узнает до своего времени эту песню, так как пассажиры 3 класса не будут эвакуироваться командным составом «Титаника» вообще!

Глава 2

Глава 2

– Выспался, лазарь певчий? – спросила его Джейн, когда вернулась после исполнения своих служебных обязанностей.

– Да, вздремнул немного!

– Ничего себе немного! Весь день проспал!!!

– Голова болит, сейчас бы пивка для рывка!

– Может хватит уже употреблять алкоголь в таком количестве?! Ты хоть что-нибудь помнишь из ночных событий?

– Да, Джейн, всё помню. И так голова болит. Ты ещё со своими нравоучениями. Давай что-нибудь придумаем с кружкой другой пива?

– Сюда я не смогу принести. Это будет слишком заметно. Я не официантка. И нам запрещено употреблять алкоголь на корабле, даже в свободное от вахты время.

– А сможешь арендовать для нас баню с бассейном.

– Попробовать можно. Деньги остались у тебя?

– Да, возьми в штанах, – и указал рукой на стул, на котором висели джинсы.

– Никуда не уходи, будем приводить тебя в порядок, – Джейн достала несколько купюр и вышла в дверь.

В течение получаса она вернулась с хорошими новостями.

– Я внесла ренту за баню с небольшим бассейном. Идем. Там нас никто не должен беспокоить. Только оденься прилично. Всё-таки ты из господ. Простые смертные в господские бани не ходят.

Они прошли в отсек, где располагались бани. Индивидуальных помещений оборудованных комфортабельной зоной для отдыха бассейном и баней было несколько. Они с Джейн зашли в одно такое помещение, которое она предварительно арендовала. Стол ломился от яств и закусок. С краю стола стоял небольшой бочонок с пивом литров этак 12-15 литров. Виктор подошел к бочонку, подставил кружку под кран, установленный у основания бочонка и повернул кран. Пиво толстой струей пенясь стало наполнять кружку. Когда кружка наполнилась Виктор залпом осушил её. Присел на мягкий уголок и стал наполнять ещё одну.

– Крис, денег еще осталось, но я отказалась от услуг официанта, ты не против?

– Ты умничка, Джейн. Зачем нам лишние свидетели? – с улыбкой произнес он.

Голова его всё ещё раскалывалась от ночного веселья. Он знал, что пиво постепенно снимет состояние алкогольной интоксикации организма. Сейчас первые дозы алкоголя поступят в кровь, та в свою очередь попадет в печень и печень начнет работать. Проснется аппетит и желание двигаться дальше. Он стал неторопливыми глотками осушать вторую кружку. На столе лежал вареный краб. Он отломил ему щупальцу и через надлом втянул белое мясо в себя. Головная боль постепенно угасала.

– Джейн, пойдешь со мной в парилку?

– У меня купальника нет.

– Там он тебе и не пригодится!

– Пойдем, – кокетливо улыбнулась она.

Они зашли в парилку. Он, как обычно это делал, облил кипятком полку, на который сидят парильщики, чтобы смыть кипятком возможные микробы и инфекции, оставшиеся от предыдущих посетителей. Шапки для изоляции головы от жары не было. Он взял маленькое полотенце и повязал его как бандану.

– Что ты делаешь, Крис? – спросила его Джейн.

– Хочу подольше посидеть в бане и как следует распарить поры, выгнать из организма все шлаки. Без шапки баня быстро утомит. Ты бы тоже повязала полотенце на голову, Джейн.

– Нет, спасибо. Я лучше так!

– Ну, смотри сама, – и налил немного воды на раскаленные камни. Вода с шипением стала испаряться. Температура в парилке стала подниматься. Они зашли абсолютно сухие. Постепенно капельки влаги стали проступать на коже. Виктор уже привык к температуре и подлил еще кипятка на раскаленные камни. Парилка была окутана густым туманом. Джейн крепилась в бане, как могла. Через пару минут она выбежала из бани с возгласом: «Я больше не могу!». Виктор подливал кипятку на камни ещё пару раз. Пот с него лился ручьем. Глаза уже щипало от пота. Он слез с полки, повесил свою бандану на вешалку и вышел из бани, плотно закрыв за собой дверь, чтобы не выпускать жар. Он разбежался и прыгнул в бассейн. Вода была теплой и тело не чувствовало охлаждения и резкого контраста температуры, какое он любил. Он вылез из бассейна и присел за стол. Джейн полулежала в халате на спинке дивана. Он подсел к ней и принялся разделывать краба, который лежал на блюде.

– Джейн, будешь пиво с крабовым мясом?

– Дай, пожалуйста, кусочек краба. А пиво не хочу.

Она приоткрыла рот и он положил ей кусочек мяса на язык.

– Пойдешь еще в баню, пока горячая? – спросил Виктор, наливая в кружку пиво.

– Пойду, если совсем не долго. Как ты можешь так долго там находиться, Крис?

– Я же говорил тебе, что нужно голову укрывать. 80% теплообмена со внешней средой происходит через голову.

– Откуда ты все это знаешь?

– Нас же не зря учат, Джейн. – и улыбнулся.

Он допил кружку пива и взял её за руку.

– Идём, Джейн.

Джейн встала с дивана, скинула халатик и обнаженная пошла в парилку. Виктор шел следом и закрыл за ними дверь. Они уселись на полку, Виктор одел бандану. Взял ковш, зачерпнул кипящей воды из котла и вылил её на уже нагревшиеся докрасна камни. Пар с шипением вырвался из печи и застелил всё густым дымом. Жар был такой силы, что первую минуту не чем было дышать. При вдохе раскаленный воздух обжигал слизистую носа. Они не сговариваясь задержали дыхание. Постепенно воздух в парилке стал более терпимым и можно было спокойно дышать.

– Все, Крис, я больше не могу, – и Джейн выбежала из бани.

Виктору пришлось встать, чтобы закрыть дверь в баню. Он видел, что Джейн покачиваясь шла к бассейну и решил её сопроводить. Он закрыл дверь и с разбегу прыгнул в бассейн, окатывая Джейн брызгами. Та стала спускаться по лестнице в бассейн. Виктор уже подплыл к ней и стал брызгать на неё водой. Джейн смеясь спустилась в воду.

– Хорошо-то как! – с наслаждением произнес Виктор – Ты как себя чувствуешь?

– В воде гораздо лучше, я больше не пойду с тобой в парилку – сказала Джейн и надула губки.

– Если не хочешь не мучай себя. К бане постепенно привыкать надо. В ней и угореть можно с непривычки!

Джейн стояла в воде держась руками за лестницу. Виктор подплыл к ней сзади и поцеловал ее в шею. Он стал ласкать её упругие груди. Одной рукой он спустился до ее лобка и стал массировать ей клитор. Джейн стала возбуждаться. У Виктора тоже начало подниматься не только настроение. Ещё и употребление крабового мяса, богатого белком давало о себе знать. Он раздвинул ей ягодицы и аккуратно вошел в нее, наращивая темп. Он обхватил ее груди руками и пальцами нежно теребил ей соски. Джейн уже была близко к экстазу. Тут она вскрикнула и замерла. Виктор продолжал входить в нее.

– Крис, пойдем на диван, – и стала подниматься по лестнице.

Они подошли к дивану и Джейн рукой показала, чтобы он лег. Он лег на диван и подложил подушку под голову. Джейн села на него и стала извиваться на его фаллосе, пока он не кончил.

– Милый я в душ!

– Хорошо, а я схожу и посижу ещё баньке.

Виктор зашел в баню, одел бандану и плеснул кипяток на камни. Жара расслабляла его. До полной идиллии не хватало березового веника, чтобы как следует распарить тело. Как только жар в бане спадал, Виктор подливал кипяток на камни и продолжал сидеть на полке. В очередной раз он ковшом подчерпнул воды. Вода уже не кипела. Он брызнул не много на камни. На камнях остались мокрые разводы. Баня остыла. Он открыл топку, закинул рядом лежащие предусмотрительно наколотые поленья на еще тлевшие угли и прошел в комнату с бассейном. Полежав на воде звездочкой, пока тело окончательно не охладилось, он вылез одел халат и сел за стол. Налил себе еще кружку пива и достал из хитинового панциря краба ещё мяса. Джейн спала на диване завернувшись в халат. Он не стал ее будить. Утром ей еще надо было выходить на рабочую смену. За пивом он не заметил, как съел все мясо, которое было в крабе и решил пойти проверить баню. Баня была уже почти готова. Вода начинала закипать. Он поддал пару и стал наслаждаться очищением пор. Он чувствовал, что его мышцы стали эластичными. Он решил проверить не обманывают ли его ощущения. Он встал и поставил вплотную стопы ног, попытался коснуться пальцами рук пола. Ощущения его не обманули. Он дотянулся ладонями до пола не сгибая колен. Тогда он сел на полок, поддал еще жару и уселся в позу Лотоса. Часов в парилке не было, но температура упала. Он потрогал в котле воду. Она была теплая. Виктор не захотел по новой подкидывать дрова в топку. Ему было достаточно на сегодня бани. Лицо у него было красное, как панцирь у вареного рака. Он вышел из бани и прыгнул в воду, чтобы освежиться. После непродолжительного купания он сел за стол, налил себе пиво и не спеша потягивал его из кружки. Джейн лежала рядом. Ее халатик сполз с ее грудей во время сна. Виктору наслаждался открывшемуся виду обнаженной женской груди и ему захотелось овладеть Джейн снова. Он сел рядом с ней потрогал нежно за грудь. Джейн не просыпалась. Тогда он распахнул её халатик и начал гладить ножку, поднимаясь всё выше и выше. Он добрался пальцем до клитора и очень нежно начал гладить его. Джейн во сне раздвинула ноги и Виктор воспринял это как призыв к действию. Он входил в неё очень аккуратно стараясь не потревожить её сон. Джейн постанывала во сне. Когда он кончил в неё Джейн проснулась:

– Милый, какой ты неугомонный! Который час?

– Почти 7 утра.

– Мне пора вставать.

– Будет к тебе маленькое ответственное задание. Постарайся раздобыть форму вахтенного матроса. При необходимости купи. Скажи, что кому-нибудь из пассажиров нужен такой сувенир на память. Форма будет нужна для спецоперации.

– Хорошо. Постараюсь. У меня остались деньги от аренды бани. Я заплатила аренду до вечера. Может ты здесь останешься до вечера?

– Да, пожалуй. Надо выспаться. Я так и не поспал за ночь.

– Почему?

– Любовался тобой. – сказал он уже засыпая.

Ему снилось, что Джейн целует его в живот, поцелуи сползают все ниже и ниже и она губами обхватывает его головку члена. Она нежно ласкала языком его фаллос заглатывая все глубже и глубже. Она полностью взяла в рот его член и уже доставала губами до паховой области. Его член налился кровью и он изверг семя ей в глотку. Он как будто не замечала и все еще продолжала свои движения и губами, и языком. У Виктора захватило дыхание, и он открыл глаза. Это был не сон. Джейн улыбаясь указала на стул, где лежала новая форма вахтенного матроса:

– Милый, я все сделала!

– Даже больше, чем требовалось, – с благодарностью произнес он.

– Я так устала. С тобой невозможно выспаться, Крис! – с удовлетворенной улыбкой сказала она, – мои девчонки на работе уже догадываются, что я влюбилась. Они говорят у меня глаза счастьем светятся. А то, что у меня хорошее настроение они не верят, – и счастливо рассмеялась.

– Женское сердце не обманешь. – философски изрек Виктор. – Ты голодна?

– Да, как волчонок! – с улыбкой ответила Джейн.

– Что ты предпочитаешь на ужин?

– Я стараюсь перед сном много не есть. Очень плохо, сплю если сытая засыпаю. Я хочу выспаться, – и после небольшой паузы с улыбкой смущения на лице, – если получится, конечно!

– Пойду закажу жареную курицу на гриле. Куриное мясо легкое и диетическое. Не должны тебя кошмарики снится после столь легкого блюда.

– Да. Было бы прекрасно. – сказала Джейн и потянулась к фруктам.

– Я постараюсь надолго не задерживаться. – сказал Виктор и вышел в дверь.

Он прошелся по вестибюлю до ресторана, зашел на камбуз и стал искать кока. На камбузе рядами стояли судовые плиты. Вдоль стен стояли жаровые шкафы. В одном из шкафов он увидел на вертеле жаренную курицу. Подозвал поваренка:

– Любезный, достань мне с вертела курочку.

Его тон и вид рассеяли все сомнения у поваренка. Он быстро достал курицу, уложил ее на блюдо.

– Сэр, куда подать блюдо?

– Самовынос!

– Не понял, сэр.

– Сам донесу. Спасибо. – улыбнулся Виктор и сунул поваренку в кулачок первую попавшуюся купюру.

Виктор шел в апартаменты, где они устроились с Джейн. Дежурный администратор остановил его:

– Сэр, ваша аренда истекает. Продлевать будете?

– Да. Ещё на сутки оформи.

– А расчёт?

– А расчёт я произведу по факту оказанной услуги.

– Хорошо, сэр!

Виктор зашёл в банное отделение, где они так мило проводили время на «Титанике». Джейн сладко спала. Он не стал её будить. Отломил куриную ногу и запивая пивом быстро поглотил её. Аппетит приходит во время еды. Осталась всего одна часть от курицы и Виктор решил оставить её для Джейн, когда та проснется и захочет есть.

«После сытного обеда, по законам Архимеда, чтобы жиром не заплыть – надо срочно покурить!» – вспомнился Виктору подростковый стишок и он пошел на палубу покурить сигару.

На палубе было холодно. Виктор хотел уже вернуться в постройку раздобыть себе теплой одежды, как увидел на скамейке кем-то забытый или специально оставленный плед. Он сел на скамейку, закутался в плед и раскурил сигару. Мысли о Джейн не давали ему покоя: «С собой взять её нельзя. В XXI веке ее не легализуешь. Она стала бы вне системы. Рано или поздно её личность начнут устанавливать правоохранительные органы и не смогут установить, так как она не была рождена в XXI веке. Если изобретение о раздвижение временного контура станет достоянием общественности, даже не самые пытливые умы свяжут всё во едино. Каково же будет ей самой вырванной из своего времени?! Всю жизнь в домашнем заключении – выдержит ли она такое? Жить вдвоем это не только спать в одной кровати. Страсть со временем пройдет, а общих тем для беседы с каждым днем будет всё меньше и меньше. В итоге лодка их любви разобьется о скалы быта. И всю жизнь придется тащить этот чемодан без ручки – и выбросить жалко и тащить в тягость. Своя ноша не тянет. А моя ли эта ноша?! Оставлю всё на самотек. Если спасется после катастрофы значит судьба. Эта цепь выкована давным-давно Великим отцом основателем. Решено: делай что должен и будь что будет. В конце концов визит на «Титаник» осуществлен не ради Джейн. Она всего лишь приятный досуг, подаренный волей случая». Сигара давно потухла. За мыслями о Джейн пролетел ни один час. Солнце на горизонте уже начало плавно подниматься на небосвод. Наступил последний день «Титаника». В полночь забортная вода хлынет в поврежденные отсеки, постепенно утягивая судно на морское дно и «Титаник» останется легендой навсегда!

Виктор скинул с себя плед, аккуратно его свернул и положил на скамейку, где он до этого лежал. В желудке у Виктора заурчало. Организм просил пищи не только для ума, но и для тела. Виктор пошел в ресторан и сделал заказ официанту:

– Доброе утро. Мне стандартный английский завтрак.

– Один момент, сэр! – сказал официант и растворился на камбузе.

Через несколько минут официант принес сделанный заказ. В него входила чашка кофе, порция овсяной каши, масленка со сливочным маслом, вареное яйцо на подставке, пару поджаренных кусочков хлеба и вазочка с джемом. Быстро поглотив завтрак Виктор пошел в банную комнату, где оставил Джейн. Его встретил дежурный администратор:

– Сэр, у вас за прошлую ночь не оплачено!

– Как тебя зовут?

– Джеймс.

– В общем так, Джеймс! Продли до следующего утра аренду. Через сутки ровно в это же время и на этом месте скажешь мне всю сумму, которую я должен. А пока, – доставая крупную купюру, – возьми это тебе на чай!

– Благодарю, сэр. Тогда внесу запись в журнал, что завтра будет окончательный расчет.

– Конечно, Джеймс, даже не сомневайся! – и прошел в комнату, где засыпала Джейн, когда он уходил. Джейн уже не было. Она ушла по своим служебным обязанностям. Со стола предусмотрительно была убрана грязная посуда. Сверток с формой вахтенного матроса лежал там же где и был оставлен. Баня была натоплена. Виктор разделся и зашел в парилку. Он продрог до мозга костей на свежем морозном ночном воздухе. Согрев свое тело в бане, он окатил себя теплой водой и пошел ложиться спать, ему надо было хорошенько выспаться и набраться сил. Ночью его ждала работа по экспроприации драгоценностей у зажиточных слоев Англии.

Виктор, проспал до самого вечера. Он открыл глаза и осмотрелся. Джейн не было. Он принял контрастный душ чередую потоки холодной и горячей воды, чтобы окончательно проснуться и как следует взбодриться. Растёрся полотенцем, одел смокинг взял свёрток с формой вахтенного матроса и вышел из банного помещения. На выходе его ожидал дежурный администратор:

– Сэр, я на счет оплаты. С меня руководство требует оплату.

– Вильямс, мы же договорились. Я ещё вернусь! – сказал Виктор и пошел в каюту Джейн. Она спала очень крепко и не проснулась, когда Виктор положил свёрток рядом с портфелем, который был спрятан у изголовья кровати. Он сел на стул и стал смотреть на неё. Джейн спала безмятежно и очень сладко. Виктор хотел запечатлеть её образ на долгие годы своей жизни. Через несколько часов он вернётся в свое время и не сможет даже найти её могилы спустя век. Наверняка, чопорные англичане построят на месте кладбища простолюдин какой-нибудь торговый центр или жилой квартал. Предательские мысли затянуть Джейн с собой в будущее лезли в его голову. Виктор отгонял их как мог. Надо быть благодарным судьбе за то время, которое она дала им провести вместе. Дальше их пути расходятся. У нее своя жизнь в начале XX века, у него свой жизненный путь в XXI веке. Как говорят французы “Se la vi” – такова жизнь и с этим ничего не поделаешь. В конце концов он не имел право изменять пространственно-временную нить и искажать историю. Её жизнь в XX веке это уже давно забытые события для его современников. А её присутствие в XXI веке могло привести к раздвоению пространства и созданию ещё одного параллельного мира. В одном из которых была бы Джейн в XX веке, а в другом она бы уже проживала свою жизнь в XXI веке. Виктор точно не знал о последствиях возникновения параллельного мира, но исходя из законов физики, что энергия не берется ни откуда и ни уходит вне куда – значило, что для сохранения баланса вселенной и возмещению энергии перестал бы существовать другой параллельный мир равный по параметрам вновь созданному. А какой именно параллельный мир был бы расщеплен не известно. Вряд ли будет когда-нибудь эта информация в этой точке развития человечества. От размышлений о вселенском укладе Виктора отвлёк урчащий желудок. Он вспомнил, что ещё не употреблял пищу после сна и пошел в ресторан вкусить гастрономических изысков. В ресторане было поистине шикарно. В то время люди умели наслаждаться величественной красотой. Колонны, подпирающие потолок, были резными и тонкой ручной работы. Хрустальная люстра переливалась от электрического освещения и лучики света сфокусированные на гранях хрустальных капель разбегались по всему залу. В ресторанном зале было порядка полторы дюжины столов. На каждом лежала белоснежная шелковая скатерть. На столах стояли фарфоровые приборы с логотипом компании судовладельца «Белая звезда». На столе стояли канделябры филигранной работы, свечи не спеша плакали в них. Не в каждом музее мира встретишь настолько красивые предметы роскоши.

Виктор присел за стол и рукой позвал официанта.

– Что вам угодно, сэр?

– Будьте любезны блюдо от шеф-повара! – Порадую себя в кои-то веки.

– Сэр, у нас ежедневно отличная кухня!

– Нисколько не сомневаюсь. Несите заказ.

Официант удалился на камбуз. Виктор стал осматривать посетителей. За соседним столом сидела семейная пара с маленькими детьми.

– Ну и очереди у радистов. Столько желающих отправить телеграмму родным, что мы рекордно быстро прибудем в Нью-Йорк. Какой капитан молодец! Так быстро мчимся по Атлантическому океану! Капитан Эдвард Смит обещает, что мы на сутки ранее запланированного прибудем порт и это будет мировой рекорд. Сейчас покушаем и я ещё раз дойду до радистов, может поток желающих отправить телеграмму на берег будет поменьше?!

– Да, конечно, дорогая. Кушай. Успеешь еще отправить телеграмму. Далась тебе это телеграмма. Напрасная трата денег. Твои подруги и из газет узнают во сколько прибудет корабль. Или из Нью-Йорка отправишь 300 телеграмм вместо одной здесь. Подумай! – сказал ей муж продолжая пережевывать пищу.

– Нет, милый. Я уже настроилась. Пусть завидуют.

Официант принес Виктору ужин и бутылку вина к мясу. Виктор вежливо отказался от алкоголя. Скоро начиналась работа, ради которой он оказался здесь. А криминальный промысел не предвещает успешного завершения, если он осуществляется с затуманенной головой, неясными мыслями и максимализмом, вызванный алкогольным опьянением. Он не спеша наслаждался блюдом и окружающей обстановкой. Тихо и не навязчиво играли музыканты. Некоторые пары кружились в вальсе. Вечер был прекрасен и безмятежен. Ни что окружающим не предвещало беды. Виктор оплатил счет и вышел на палубу подымить сигарой. Невдалеке стояла девушка с театральным биноклем и наблюдала сквозь него за раскинувшимися просторами Атлантического океана.

– Кажется, я что-то вижу перед кораблем! – воскликнула девушка.

– Позвольте взглянуть, мэм? – поинтересовался Виктор.

– Я мисс! Мисс Мэри Янг. – сказала она строго бинокль. – Конечно, посмотрите! – и протянула ему маленький театральный

Виктор посмотрел прямо по курсу корабля. На половине расстоянии между кромкой горизонта, где небо сливается с морем, он увидел редкий черный айсберг. Черные айсберги встречаются крайне редко. Они нарушают все законы физики – ледяные глыбы имеют смещенный метацентр и поэтому переворачиваются в воде, выставляя на поверхность не белую заиндевевшую корону айсберга, а полупрозрачную темно-зелёную часть. Обычно гренландские айсберги застревают на мелководье у побережья Лабрадора и Ньюфаундленда и плывут дальше на юг только после того, как основательно подтают, нередко под воздействием приливов. Однако в апреле 1912 года сразу нескольким айсбергом удалось далеко заплыть на юг, пересекая маршрут «Титаника». Это было обусловлено тем, что 04 января 1912 года Луна подошла к Земле на самое близкое расстояние за последние 1400 лет. Накануне же Земля на самое близкое расстояние сблизилась с Солнцем. Луна и Солнце оказались в такой позиции, когда усилилось их взаимное гравитационное воздействие на Землю. Повинуясь силе прилива, айсберг, который сейчас видел Виктор, откололся от Гренландии и тронулся преградить путь «Титанику». Чёрный айсберг очень трудно просматривался в темноте, даже в бинокль. Насколько знал Виктор биноклей у впередсмотрящих на «Титанике» не было. Единственный бинокль был у капитана Эдварда Смита, который не собирался нести вахту вперёдсмотрящего. Остальные бинокли были заперты в шкафчике списанным на берег в последний момент хранителем ключа, а ключ так и не был им передан оставшимся членам команды. Виктор помнил формулу расчета расстояния, видимого взгляду. Это произведение 2,08 и корень из высоты в метрах, на которой находится наблюдатель. Он прикинул в уме, что до края горизонта примерно 8 морских миль. Айсберг дрейфует прямо по курсу на половине пути. До него около 4 морских миль. Учитывая скорость судна около 18-20 узлов – через десять минут произойдет столкновение.

– Сэр, вы видите? – вывела Виктора из размышлений собственница театрального бинокля.

– Да, мисс. Вижу.

– И что там?

– Это шуга, мисс Янг. Ледяные крошки, сбитые волной и ветром в одну однородную массу. Эта масса довольно подвижна. «Титаник» разрежет ее как раскаленный нож сливочное масло. Повода для беспокойства нет.

– Может сообщить дозорному? Я не вижу у него бинокля.

– Мисс Мэри Янг, если хотите стать предметом насмешек членов экипажа – милости прошу! – и отвесил рукой низкий поклон. Менять историю Виктор не собирался. В его планы не входило кардинально повернуть вехи истории. Неизвестно, какой вклад в историю внесут люди, которым суждено утонуть, если «Титаник» избежит столкновения с чёрным айсбергом. На этом корабле многие сильные мира сего и далеко не каждый спасется, а как они смогут повлиять на положение дел в XXI веке, если останутся в живых, пусть лучше останется загадкой. Это предначертано само судьбой. А вступать в конфликт с провидением Виктору очень не хотелось. Виктор раскурил потухшую сигару и произнес:

– Мисс Янг, наслаждайтесь прекрасным вечером. Погода ясная, океан спокоен и безмятежен. Посмотрите, какие яркие звезды на небе и нет ни одного облачка. Любуйтесь, когда ещё такую красоту увидите! – и протянул ей театральный бинокль.

– Да, сэр, пожалуй, вы правы! – и взяла свой бинокль.

Виктор не торопясь докуривал кубанскую сигару. Перевернутый айсберг было уже видно не вооруженным взглядом. Он посмотрел вверх на мачту, где в смотровом гнезде находился впередсмотрящий. Тот тоже уже заметил препятствие, на которое корабль несся полным ходом на всех парах. Впередсмотрящий схватился за телефонную трубку и докладывал обстановку на мостик. Не прошло и трех минут, как на полном ходу «Титаник», слегка изменив курс на 3-5 градусов столкнулся с айсбергом. Почувствовался мощный толчок корпуса судна. Корабль задрожал всем своим телом, будто испытывал агонию, раздался скрежет металла и лопающейся обшивки борта. Воздух со свистом выходил сквозь распоротый борт «Титаника». Лица рядом стоящих пассажиров выражали недоумение, плавно переходящее в страх. Народ забегал по палубе. Некоторые пассажиры перевалились через фальшборт стараясь разглядеть происходящее под ватерлинией. Их попытки что-либо увидеть ночью в морской пучине были тщетны. Звук авральной сигнализации не раздавался. Было и не удивительно. Капитан Эдвард Смит не желал создавать панику и предпочел без излишней суеты вывести обитателей люкса и первого класса на палубу для последующей посадки в шлюпки. Шлюпок на всех не хватало. На борту было около 2200 человек. Шлюпками судно было оборудовано только на 30%. Судовладельцы решили не загромождать палубу шлюпками и оставить место для прогулок господ и их спутниц. Все члены экипажа и пассажиры считали «Титаник» не потопляемым, да что там они – весь мир считал, что даже Бог не сможет потопить этот корабль. Человечество сделало вызов высшим силам и было незамедлительно поставлено на своё место.

Виктор сделал последнюю затяжку и выбросил окурок сигары за борт. Скоро начнется сбор пассажиров на палубе и каюты потенциальных потерпевших будут без своих постояльцев. Он не спеша двинулся в каюту Джейн. Пора было переодеваться и приступать к работе, ради которой он здесь оказался. Совсем скоро пребывание на роскошном лайнере станет невозможным и придется покидать «Титаник». Он зашел в каюту. Джейн мирно посапывала. Виктор подошел к кровати и потянулся к изголовью за свертком и портфелем. Он стал разворачивать свёрток с формой вахтенного матроса. От шуршания бумаги Джейн заворочалась во сне. Виктор быстро снял с себя смокинг. Одел форму вахтенного матроса – лучшая маскировка при краже драгоценностей во время потопления судна. Закинул портфель на плечо и вышел из каюты. Вахтенные матросы ходили по каютам и стучали в двери с просьбой выйти на палубу. Спящие люди сквозь сон вяло возмущались такой ночной прогулке на палубу, но нехотя выходили из кают, облачаясь в спасательные жилеты. Виктор поднялся в класс-люкс. Подошёл к 18 каюте и постучал. Никто не отзывался. Он повернул ручку. Дверь была не заперта. Он вошел в каюту, закрыв за собой дверь на замок. Виктор окинул взором каюту. По истине это была роскошная каюта. Каюта Джонатана 1 класса, где он был до этого, не входила ни в какое сравнение с изыском и шиком каюты класса люкс. Виктор снял портфель с плеча, поставил его на комод рядом с сейфом и достал из портфеля набор отмычек, привезенных с собой из будущего. Он достал две отмычки. Одну для основной пластины, закрепленная с замочным ригелем. Друга отмычка была тоньше и предназначена для подбора секрета на вспомогательных пластинах. Виктор просунул в замочную скважину отмычку для основной пластины, нащупал ей внутренности механизма. Как он и предполагал марка и тип сейфа была такой же, как и в первом классе в каюте Джонатана. Все пластины располагались по уровню выше замочной скважины. Он зацепил зубчик основной пластины и стал сильно и плавно поворачивать, создавая напряжение внутри замочного механизма сейфа. Отмычка впилась в ладонь Виктору. Он вставил в замок другую отмычку. Нашел ей основную пластину, затем первую следующую за ней и стал плавно продавливать ее вверх. Тут волей не волей вспомнишь Будду и его принцип золотого сечения. Он пришел к своему учению по образу струны бродячего музыканта, который сказал Будде что, если струна будет слабо натянута она не будет издавать звук, а если перетянешь струну она порвётся. Надо найти золотую середину. Также и Виктор старался пройти между крайностями секрета замка. Он очень плавно вдавливал пластину с секретом и услышал характерный щелчок, что пластина вошла своим пазом в секрет и не будет препятствовать повороту ригеля. Виктор переставил дополнительную отмычку на вторую пластину от основной пластины и начал вдавливать ее. Раздался щелчок. Один оборот открыт. Он повторил действия и ещё один оборот замка был провёрнут. Он потянул за ручку сейфа. Дверца сейфа отворилась. В сейфе были две полки. На одной лежали 3 пачки бумажных денег. На другой полке, что пониже, лежала плоская черная металлическая коробка размером с настольную книгу. Виктор открыл коробку. В коробке лежало ослепительное жемчужное ожерелье. Жемчужины были очень крупные, немногим меньше перепелиного яйца. Перламутр на жемчуге завораживающе переливался. Экспроприатор закрыл коробку и аккуратно положил ее в портфель. Туда же он убрал и отмычки. Виктор прикрыл сейф. Потно-жировые отпечатки пальцев он протирать не стал. Дактилоскопии как науки еще не существовало. Да и не кому было проводить экспертизу. Кражу этого ожерелья не хватятся никогда. Настроение у Виктора приподнялось, но расслабляться было преждевременно. Оставалась ещё одна каюта. Каюта сэра Гутенгейма. Виктор открыл портфель и взял оттуда отмычку, которая смогла отпереть каюту № 32, если бы она была заперта. На всех каютах классах люкс стояли английские замки. Они и в XXI веке не являлись пиком надежности. Что говорить сейчас, когда только-только их начали производить и нет ещё у создателей такого опыта накопленный десятилетиями. Виктор вышел и пошел в противоположную сторону от каюты миссис Уайденер, как ему говорила Джейн. В конце коридора он увидел каюту с номером 32. Дернул за ручку и надавил на дверь. Каюта сэра Гутенгейма была заперта. Виктор не был удивлен. Отмычка была у него в руке. Он поставил отмычку с зубчиками в скважину замка, надавил на пластину и повернул. Замок бесшумно открылся. Виктор надавил на ручку и навалился на дверь. Дверь открылась. Он зашел в каюту и закрыл за собой дверь на замок. Внутренние убранство каюты было таким же, как и в каюте у миссис Уайденер. Сейф стоял в том же месте. Всё должно пройти столь же гладко, как и 18 каюте. Виктор подошел к сейфу, поставил портфель на сейф. Комод был заставлен винными бутылками. Он взял одну со стола и посмотрел на этикетку. Это было французское вино эпохи правления Наполеона Бонапарта. Виктор вернулся к портфелю, расстегнул его и достал отмычки. Он проделал те же манипуляции, что и в предыдущей каюте. На двух открытых оборотах сейфа Виктор потянул его ручку, дверца сейфа не открылась! Значит необходимо открыть ещё два оборота. Он по новой вставил отмычки в сейф. Сначала для основной пластины и создал усилие на неё. Затем для дополнительной. Четные и нечетные обороты повторялись. Это закон для производства суфальдных замков. Иначе было бы не обходимо два ключа для закрытия замка на четыре оборота. Виктор с легкостью провернул еще два оборота и потянул за ручку сейфа. Дверца отворилась и его взору престал удивительно крупный бриллиант. Если бы не начало XX века Виктор бы усомнился в естественном происхождении драгоценного камня. Бриллиант был настолько чист и прозрачен, как слеза монаха, а многогранен, как самый талантливый и разносторонне развитый человек на этой планете. Виктор взял в руку бриллиант. Навскидку он весил грамм 200 – это примерно около 1000 карат. Бриллиант был бесценен. Даже тяжело было представить сумму в денежном эквиваленте в которую его можно оценить.

Вдруг Виктор услышал звук вставляемого в замочную скважину ключа. Он быстро бросил бриллиант и отмычки в портфель. Дверь в каюту открылась. На пороге стоял лорд Гутенгейм. Он сразу увидел открытую дверцу сейфа.

– Ах ты, каналья! – заорал лорд Гутенгейм и полез рукой в карман пальто.

Из кармана он достал револьвер и стал направлять его на Виктора. Виктор, не раздумывая ни секунды, схватил портфель и держа его левой рукой перед собой очень быстро пошёл на лорда. Виктор присел и правым боковым ударом нанес лорду сокрушительный удар в височную область. Одновременно с контрударом раздался выстрел. Пороховая дымка рассеялась и Виктор увидел бездыханное тело оппонента на полу. Виктор подошел к двери и закрыл её на замок. Ему были не нужны лишние свидетели. Виктора не испытывал никакой боли в теле. На всякий случай он ощупал себя. Пулевое отверстие в своём теле он не обнаружил. Его тело, как в прочем и любое другое, испытывало дискомфорт при появлении в нём дополнительных отверстий. «Не мог же этот балбес палить холостым патроном?!» – подумал Виктор. Он подошел к телу распростёртом на полу. Дыхание у Гутенгейма отсутствовало. Он пощупал пульс на сонной артерии. Пульс тоже не прослеживался. «Видимо, кровоизлияние в мозг» – предположил Виктор. Делать трепанацию черепа потерпевшему и выяснять причину преждевременной кончины в планы Виктора не входило. Он подошёл к комоду. Открыл бутылку французского вина урожая 1809 года, наполнил себе до краев бокал и поднял его.

– Помянем раба Божьего, имя не знаю. Вода тебе одеялом! – перефразировал он фразу «Земля пухом!» и залпом выпил бокал. Налил ещё один бокал и начал его смаковать, ощущая весь букет и аромат напитка.

– Ну, пора и честь знать! – произнес Виктор, выпив бокал вина и раскуривая сигару. Подошёл к своему портфелю, который лежал рядом с убиенным и открыл его, чтобы достать частотный резонатор раздвижения временного контура и настроить его на дату возвращения в XXI век. Изобретенный им прибор был деформирован. По центру прибора торчала пуля. Виктор присел рядом с трупом и стал осматривать портфель. Пуля вошла в портфель, когда он держал его перед собой, закрывая голову. Затем пуля пробила насквозь металлическую коробочку, в котором хранилось жемчужное ожерелье. Энергия удара значительно снизилась, затем пуля преодолела кожаный разделитель карманных отсеков, раздробила пластиковый корпус прибора и застряла в микросхеме. Виктор сел на ковёр рядом с трупом и стеклянным взором уставился на неисправный прибор. Из ступора его вывел полученный ожог, оставленный между пальцев тлеющей сигарой. Он собрался с мыслями и быстро кинулся к платяному шкафу. Открыл его дверцы и стал выкидывать на ковёр все содержимое шкафа. Виктор искал шерстяные вещи. Только шерсть будучи мокрой держит тепло человеческого тела. Виктор не исключал возможности оказаться в ледяной воде. В ледяной воде человек чаще всего умирает от переохлаждения тела. Ему надо было всеми способами сохранить количество теплоты тела, достаточное для функционирования жизненоважных органов, а такие в организме все. У человек нет лишних органов. Все на своих местах. Миллионы лет эволюции человеческого тела не прошли бесследно. Виктор нашел шерстяные вещи: свитер, гетры, пальто и шарф. Он скинул с себя форму вахтенного матроса, облачился в шерстяные вещи. Шерстяных носков он не нашел. Право, английская аристократия не ввела этот предмет одежды в свой гардероб. «Титаник» медленно, но верно уходил под воду. Уже чувствовался дифферент на нос. Надо было торопиться, Виктор схватил портфель и побежал на камбуз. Он помнил, где находился камбуз, как-то он брал там курицу-гриль. Он ворвался на камбуз. Камбуз был пустынен. Посуда и прочая кухонная утварь уже стала скатываться на пол. Он подбежал к холодильнику. Открыл дверцу и посмотрел в него. Открыл следующий холодильник. Затем еще один. Не увидел искомое. В крайнем холодильнике он нашел ведерко с топленым свиным жиром. Виктор снял обувь и носки и стал толстым слоем жира покрывать свои ступни для лучшей теплоизоляции, на случай, если окажется в ледяной морской воде. Он чтил завет русского великого генералиссимуса Александра Васильевича Суворова: «Держи голову в холоде, желудок в голоде, а ноги всегда в тепле!». Китайская медицина тоже подтверждала слова русского полководца, что на стопах ног сосредоточены все нервные окончания от органов человека и воздействие на эти точки влияет на их деятельность и очень предусмотрительно беречь ноги от переохлаждения.

– Вот это я влетел ногами в жир! – произнес он вслух и подумал: «И в прямом и переносном смысле этой фразы!».

Завершив приготовления для возможного ночного купания в забортной воде Виктор покинул камбуз и направился на палубу. В коридоре пассажиров уже никто не уговаривал выйти на палубу. Все богатеи были уже там. Дифферент на нос стал еще больше. Виктор уже не шел по коридору, а как будто поднимался в горку. На палубе царил хаос. Пассажиры и некоторые члены экипажа были объяты паникой. Флюиды страха витали в воздухе и проникали в сознание людей. Всем было страшно. Неожиданно Виктор встретил испуганную Джейн.

– Крис, милый! Что происходит?

– Ты не видишь сама?! Судно стремительно идёт ко дну. Идём со мной! – схватил её за руку и повёл к тем немногим шлюпкам, что ещё остались на корме.

Около двух шлюпок, свисших на шлюп-балках за правым бортом, руководил работами по спасению пассажиров старший помощник капитана. Вахтенный матрос крикнул ему:

– Мэрдок, у нас шлюпка заваливается!

– Травите тали равномерно. – командным голосом прокричал Мэрдок.

Старшего помощника капитана осаждали со всех сторон и вахтенные матросы, уточняющие выполнение приказов, и пассажиры, желающие спастись. Толпа паникующих пассажиров обступила старпома, требую место именно себе в шлюпке. В этой сумятице срывающихся на хрип голосов, просящих спасение, было не разобрать кому нужнее место в спасательной шлюпке. Умалять было бесполезно, шлюпки уже травили вниз. Уильям Мэрдок игнорировал просьбы просящих. Корма, обнажив свои гигантские винты, все выше и выше поднималась над океаном. Виктор не стал терять время на напрасный диалог со старпомом и обратился к Джейн:

– Ты хорошо умеешь плавать?

– Вообще не умею плавать, Крис, – ответила ему Джейн, – зачем ты спрашиваешь?

– Праздный разговор поддержать, – зло сказал Виктор, – Джейн, будем прыгать в воду!

– Крис, мы же утонем!

– Не исключено! Стой здесь и облокотись об балку, чтобы не скатиться вниз. Я скоро вернусь! – и Виктор побежал к вахтенному матросу.

– Любезный, где взять спасательные жилеты? – спросил он у матроса.

– В каждой каюте оборудована ниша для средств спасения, сэр!

– Идём покажешь!

– Сэр, я на посту.

– Выполнять, я сказал! Бегом!!! – гаркнул Виктор и рывком дернул матроса в сторону надстройки в которой располагались каюты.

Вахтенный матрос послушно двинулся за ним. Они зашли в первую каюту. Матрос открыл нишу. Там был всего один жилет.

– Вот, сэр, держите!

– Благодарю!

Угол наклона судна к водной поверхности становился все больше и больше. Искать второй спасательный жилет времени не оставалось. Виктор бегом покинул надстройку с жилыми каютами и побежал к тому месту где оставил Джейн. Джейн стояла, подпирая спиной балку, её глаза были широко раскрыты. В них читался ужас от всего происходящего.

– Джейн, я нашёл только один спасательный жилет. Смотри и слушай меня внимательно. Вот так одевается жилет. – сказал он, как можно более спокойно, и стал показывать ей как одеть жилет, – сейчас я привяжу тебе лямку от жилета к руке. Когда ты прыгнешь и окажешься в воде жилет вырвет у тебя из рук. Ничего страшного, это нормально, так и должно быть! В воде за лямку подтянешь к себе жилет и оденешь его. Поняла?

– Крис, я не хочу прыгать. И почему нельзя одеть жилет сейчас? – всхлипывая произнесла Джейн.

– Главное успокойся, если ты сейчас оденешь жилет и прыгнешь с такой высоты, а здесь уже порядка 30 метров, – корма непреодолимо поднималась ввысь, – ты отобьешь себе все внутренности об воду. Только в воде оденешь на себя жилет. Я прыгну следом и подплыву к тебе! – сказал Виктор и поцеловал её в лоб.

– Ты же без жилета, ты утонешь! – причитала Джейн.

– Не утону, в этой воде скорей замерзнешь, чем утонешь. – подвел ее к фальшборту и поставил ее на парапет фальшборта. – Всё прыгай!

– Крис, мне страшно, я боюсь! – верещала Джейн.

– Джейн, милая, не бойся! Я рядом. Можешь закрыть глаза!

Пока Виктор уговаривал Джейн спрыгнуть с корабля, одна из шлюпок уже спустилась на поверхность океана. На поверхности океана наблюдалось волнение – маленькие небольшие волны. Небольшими волны казались с высоты, на которой они находились сейчас. Внизу на поверхности океана эти небольшие волны накатывались на шлюпку, заливая её водой и обкатывая, находящихся в ней людей, холодной морской водой. Волна била в борт шлюпки раскачивая её, пытаясь опрокинуть. Гребцы сели на весла и старались развернуть шлюпку носом к волне.

– Ну всё, милая, пошла! Время не ждёт! – и шлёпнул рукой по ягодицам Джейн.

Джейн закрыла глаза, обняла жилет руками и шагнула в пропасть. Носком туфли она зацепилась за край фальшборта и пластом стала падать вниз. Виктор с предчувствием недоброго смотрел за падением Джейн в пучину. Волна подхватила шлюпку и стянула её под падающую Джейн. Голова Джейн что есть силы ударилась об корму шлюпки. Верх её черепа срезало как гильотиной. Фонтан крови обрызгал находящихся в шлюпке. Тело Джейн безжизненно завалилось рядом с шлюпкой, оставляя кровавое расплывающееся пятно на поверхности океана. Вторая шлюпка была уже почти спущена. Виктор залез на фальшборт и побежал по кромке в сторону спускающейся шлюпки. Ему на перехват кинулись вахтенные матросы, чтобы снять или столкнуть с фальшборта. Выяснять их истинные намерения у Виктора не было ни времени, ни желания. Он, не сбавляя скорости, прыгнул в сторону повисшей в воздухе шлюпки надеясь в полете поймать руками верёвку, на котором спускали шлюпку. Виктору это удалось. По инерции движения он сделал половину оборота вокруг верёвки. Канифас-блок, через который проходил канат выскочил из своего крепления и под резким рывком шлюп-балка, держащая весь спускной механизм, не выдержала и надломилась. Шлюпка ударилась кормой об волну, стряхнув сидящих в ней людей на дно шлюпки. Виктор же в этот момент находился в свободном падении, шлюпку откинуло волной и он, держа веревку в руках упал в воду. Вода была ледяной. У Виктора от низкой температуры воды перехватило дыхание, в глазах потемнело. Через несколько секунд организм адаптировался к низкой температуре воды. Зрение прояснилось, дыхание восстановилось и Виктор, не теряя времени, поплыл резкими рывками к телу Джейн. Её тело качалось на волнах спиной к сияющим звездам. Виктор перевернул тело, чтобы посмотреть на Джейн в последний раз. Её лицо было обезображено не только ужасом от невозможности предотвратить гибель, но и лобная кость была напрочь снесена со своего места и держалась только на лоскутках кожи затылочной части головы. Встреча её головы с бортом шлюпки случилась чуть выше переносицы. Виктор не смог поцеловать её в лоб на прощание из-за его отсутствия. Спасательный жилет был в трёх метрах от тела. Он стал подтягивать за лямку привязанную к руке Джейн. Спасательный жилет оказался у него в руках. Он отвязал лямку жилета от руки Джейн и одел спасательный жилет на себя. Виктор по-христиански перекрестил Джейн и равномерно экономя силы и энергию поплыл в сторону от тонущего «Титаника». Океан бурлил от рукоплесканий утопающих и замерзающих людей. Он старался уйти от скопления утопающих. Паникующие люди топили друг друга, взбираясь на спины рядом находящихся. Вдруг его кто-то схватил за левое плечо и стал топить. Виктор, не оборачиваясь, резко выкинул правую руку и попал паникующему точно в подбородок. Из медицинских источников и по собственному опыту он знал, что при таком попадании в челюсть, жидкость в мозжечке головного мозга, отвечающего за координацию движений, резко переворачивается и человек теряет сознание. В боксе это называется нокаут. Ничего удивительного не произошло. Утопающий потерял сознание и свесил голову на грудь. Его ноздри и рот находились в соленой воде. Шансов у бедолаги выжить и так было мало, а тут и вовсе последний огонёк надежды потух вместе с сознанием. Виктор увидел, как вдалеке шлюпка прорывалась сквозь кишащую массу скопления потенциальных утопленников. Шлюпка давила носом утопающих, тем немногим кто успевал схватиться за борт пассажиры шлюпки пинали ногами по рукам. Гребцы больше отталкивались веслами от желающих присоединиться к пассажирам шлюпки, нежели от поверхности воды. Шлюпка шла под углом против течения Атлантического океана. Виктор двинулся на перерез шлюпке. Он был в более выгодном положении. Течение Атлантики несло его на шлюпку. Медленно, но верно Виктор приближался к шлюпке. Он работал руками и ногами степенно и размеренно, стараясь держать темп и дыхание, чтобы сохранить силы. Гребцы на шлюпках заметили его. Они не испытывали радости от встречи с ним. Один гребец встал с веслом на носу шлюпки и приготовился встречать ещё одного незваного пассажира. Он стоял с веслом в руке, как китобой с гарпуном перед решающим ударом, целясь веслом в Виктора. Виктор перестал плыть. Течение подносило его к шлюпке. Как гребец сосредоточенно вглядывался в цель перед нанесением удара, так и Виктор готовился к выпаду веслом. Он был сжат как пружина. Волна подхватывала Виктора и уходила на шлюпку, разбивалась об её нос окатывая водой находящихся в ней людей, подхватывала следующая волна и вновь уходила на шлюпку. Так повторялось несколько раз. Дюйм за дюймом шлюпка и Виктор шли на сближение. Вдруг матрос сделал резкий выпад веслом в голову Виктора. Виктор поставил двумя руками блок и резко дернул ногами разворачиваясь боком к шлюпке. Весло пошло по рукам в скользь, не причиняя ему вреда. Виктор схватил весло и потянул его рывком по направлению движению. Для гребца на носу это было неожиданностью. Он не успел ни удержать равновесие, ни отпустить весло и упал в воду. Виктор отпустил весло и резко поплыл на матроса. Его он встретил двумя прямыми ударами в голову. У матроса был разбит нос и верхняя губа. Кровь заливала ему лицо. Виктор подплыл к нему и охватил его ногами за талию и стал ритмично и методично наносить удары матросу в голову. Виктору надо было согреться, да и не ожидал он столь теплого приема со стороны матроса и нервы начали сдавать. Сжатой пружине нельзя долго находится в состоянии напряжения. Энергия всегда ищет выход воздействием на другой объект. В данном случае это был матрос, упавший вместе с веслом из шлюпки. Он оттолкнул матроса от себя и схватился за борт шлюпки, резко подтянулся и рывком вышел из воды и поднялся на нос шлюпки, где недавно стоял его оппонент с веслом.

– Герои еще есть на борту? – агрессивно спросил Виктор. – Почему утопающих глушим веслами?!

– Сэр, да они бы нам шлюпку перевернули, – стал оправдываться вахтенный офицер.

– Не исключено! Надо было успокаивать людей и собирать в шлюпку, а не давить как паровоз. Как вы жить будете с этим? Все, ВЫ, здесь присутствующие?! – задал Виктор риторический вопрос, на который ни у кого из присутствующих не было ответа, и окинул всех неистовым взором. Пассажиры шлюпки потупили взгляд и избегали смотреть ему в глаза.

– Этот вопрос мы пока оставим открытым, но обязательно к нему вернемся, когда доберемся до суши. Поднимите пикадора из воды! – приказал он матросам.

– Кого, сэр?

– Матроса, который с веслом меня встречал, достань из воды и поживее! Он у меня еще предстанет перед судом! – захватил инициативу командования в шлюпке Виктор.

– Так ребята, гребите подальше от тонущего корабля. Скоро здесь будет мощная воронка, которая утянет нас на дно!

– Каким курсом идти, сэр? – спросили его гребцы.

– Подальше от корабля в сторону других шлюпок! Надо объединиться в группу и дождаться пока нас подберут! А я пока просушу одежду. А ну-ка, ребята, налегли на весла, да повеселее!!! – залихватски гаркнул он.

Виктор скинул с себя мокрую одежду и начал её выжимать. После того как он выжал воду из одежды, Виктор стал стряхивать одежду резкими рывками, чтобы удалить из неё последние капли. После того как он одел выжатую, но все ещё влажную одежду он стал отжиматься, чтобы разогреть тело и теплом своего тело немного высушить шерстяную одежду. Тем временем матросы работали веслами и направили шлюпку в сторону других. Шлюпки не сговариваясь собирались в одном месте Атлантического океана. Виктор согрелся, залез на скамейку и поджал под себя ноги и закутался шерстяным пальто. Он знал, что часа через четыре, может пять их подберет «Карпатия» – единственное судно, которое придет на помощь терпящим бедствие.

* * * * * * * *

Всего же в это время рядом с «Титаником» было три корабля, которые могли спасти тонущих и пассажиров, и членов экипажа.

Один из них грузопассажирский пароход «Калифорния», следующий рейсом Лондон-Бостон, был затёрт льдами и потерял ход в 12 милях от тонущего «Титаника». Радист Эванс за 40 минут до столкновения «Титаника» с айсбергом связался с радистом «Титаника» Филиппе и хотел его предупредить о тяжелой ледовой обстановке и что «Калифорния» уже затёрта льдами. Радист Филиппе в это время с трудом наладивший связь с мысом Рейс грубо оборвал Эванса:

– Отстаньте! Я занят, работаю с мысом Рейс!

На «Калифорнии» не было второго радиста, день был трудный и Эванс отстал. Он не стал больше выходить на связь «Титаником», чтобы предупредить об айсбергах. И за десять минут до первого сигнала помощи с «Титаника» он официально предварительно доложил капитану Стэнли Лорду о закрытии радиовахты. «Титаник» был оборудован наимощнейшей радиоаппаратурой того времени. Его сигнал о бедствии услышали даже в Египте, в Порт-Саид в 3000 милях от места трагедии, но только не на «Калифорнии», радист которой, закрыл радиовахту и отправился спать. Когда Эванс уже спал, на палубе «Калифорнии» вахтенные матросы, покуривая трубки, далеко на горизонте видели падающие белые искры.

– Падающие звезды? – предположил вахтенный офицер.

– Да нет, фейерверк! – с улыбкой ответил матрос.

На самом деле это были белые сигнальные ракеты. Сигнальные ракеты, означающие призыв о помощи, красного цвета – это знают все моряки. На «Титанике» не оказалось красных спасательных ракет, сигнализирующих о бедствии. Уверенность в мощи корабля была настолько высокой, что никому даже в голову не могла прийти мысль снабдить «Титаник» этими ракетами. Капитан «Титаника» Эдвард Смит приказал стрелять белыми ракетами, в надежде, что члены экипажа парохода которые они видели в 5-6 милях от «Титаника» догадаются, что у них беда. А видели они промысловое судно «Самсон», которое возвращалось с удачного промысла, избегнув встреч с кораблями военно-морского флота США. На его борту было несколько сот забитых тюленей. Утомившийся экипаж уже отдыхал. Вахту нёс сам капитан и его старший помощник. Капитан Несс был у своих судовладельцев на хорошем счёту. Рейсы его парохода всегда были удачливыми и приносили хорошую прибыль. Хендрик Несс имел славу рискованного и опытного капитана, не слишком щепетильного в нарушении территориальных вод или в превышении добытого зверя. «Самсон» нередко оказывался в чужих или запретных водах, и его хорошо знали корабли береговой охраны США, близкого знакомства с которыми он удачно избегал. «Самсон» было надёжное и большое судно, на котором имелись и шлюпки, и катера, способное спасти и разместить на своем борту всех без исключения людей с «Титаника».

Капитан Несс и старший помощник несли вахту на мостике. Ночь была изумительная, ясная, звёздная. Океан был тихим, спокойным и ласковым, словно пруд. Они забили табаком трубки и начали раскуривать.

– Капитан Несс, анекдот вспомнил. Хотите расскажу? – обратился старший помощник.

– Конечно, рассказывай.

– На одном торговом судне, которое часто заходило в международные порты, вся команда ночами кутила в кабаках с местными путанами. На борту оставались только пожилой капитан и молодой матрос. Как-то стоят они курят, облокотившись на фальшборт. Старый капитан спрашивает у молодого матроса: «Я-то, ладно, старый. Мне уже эти глупости ни к чему, а ты то что на берег не сходишь покутить с местными экзотическими шлюхами?». Матрос ему отвечает: «Жену свою люблю очень! Тоскую без неё. Никто кроме неё не нужен!!!». Видит капитан, что помочь надо парню, и говорит: «Ты в следующий раз, когда пойдешь в рейс, настриги у неё с лобка волос и с табачком смешивай. Покуришь и тоска по жене не такой острой будет!». Проходит около года. Стоят они также курят на борту судна, смотрят на берег и как команда расползается по кабакам. Капитан спрашивает у матроса: «Сделал, как я тебе говорил?». Тот ему: «Да, конечно, сделал. Действительно помогает! Спасибо, кэп!». Капитан протягивает руку за трубкой «Дай-ка затянусь! Попробую!». Раскуривает, затягивается, закрывает глаза, смакует дым. «Ну что, капитан?». Тот ему: «Слишком близко к жопе рвешь!»

Капитан Несс захохотал до слёз. Так заразительно смеялся, что и старпом разразился хохотом, как будто не знал этого анекдота. Капитан Несс, чтобы немного отдышаться и глотнуть свежего воздуха вышел из рубки. Он просмеялся и вытер слёзы. Воздух был леденящий. Капитана случайно обернулся и увидел в южной части горизонта две необыкновенно яркие звезды. Они удивили его своим блеском и величиной. Он крикнул старшему помощнику:

– Дай мне подзорную трубу!

Старший помощник взял две трубы и подошёл к капитану. Капитан взял трубу и посмотрел в неё на эти звёзды. Они висели вертикально друг на другом и были похоже на топовые огни большого судна.

– Капитан, по-моему, это корабль береговой охраны.

– Тоже так думаю. Похоже мы забрались в территориальные воды Соединённых Штатов. Встреча с их кораблями нам ничего хорошего не сулит. Выключить все огни!

– Есть, капитан. – и старший помощник кинулся исполнять приказ.

Судно погасило огни. Они стояли и смотрели в сторону топовых огней. Через несколько минут в небо взмылась белая ракета. Следом взлетела ещё одна ракета, через некоторое время третья.

– Нас обнаружили! Они требуют, чтобы мы остановились. Дело плохо! Если нас подвергнут досмотру, отберут всю богатую добычу, а, возможно, и судно и закроют нас в тюрьму. Дать полный ход. Курс Норд.

– Есть.

«Самсон» набирал максимальную скорость. Капитан смотрел на удаляющиеся топовые огни на юге. Их не преследовали. Вскоре огни вообще исчезли с ночного горизонта.

Небольшое маломощное судно «Карпатия» шло своим курсом и находилось в 58 морских милях к юго-востоку от места катастрофы. Судовой радист Фрэнсис Коттам устал за весь день. Сменщика у него не было. Была уже ночь. Ему хотелось спать. Он уже снимал наушники с головы, как уловил из них, в самый последний момент, истеричный сигнал бедствия с «Титаника». Сон выветрился из него, как по мановению волшебной палочки. Он ворвался на капитанский мостик и с перекошенным от ужаса лицом стал сбивчиво докладывать ситуацию.:

– Капитан, капитан. Беда. – забормотал радист.

– Что случилось, Фрэнсис?

– Корабль тонет!

– Какой корабль? Наш?

– Нет.

– Какой же тогда? По слову из тебя тянуть, что ли? Доложить обстановку!

– Мной только что по радиотелеграфу получен сигнал бедствия. – сказал радист и замолчал.

– Френсис, соберись. Далее, что в радиодонесении?

– Тонет «Титаник». Столкнулся с айсбергом.

– Где именно? Координаты передали с «Титаника» место их дислокации?

– Да, капитан.

– Может ты поделишься с нами этими данными?

Фрэнсис Коттон достал из кармана скомканный обрывок бумажного листа, с написанным на нем графитным карандашом цифры, и протянул капитану. Он взял координаты и отметил на штурманской карте место где тонул сейчас «Титаник» и где находится его корабль. До места крушения корабля было больше четырёх часов хода при скорости «Карпатии», со своей единственной трубой, всего 14 узлов в час. Капитана звали Артур Рострон. Он никогда не пил, не курил и почти не бранился. За умения мгновенно принимать решения, подчиненные прозвали его электрической искрой. Сила воли этого человека была хорошо известна. В 23 года, когда Рострон поступил на службу он раз и навсегда запретил себе употреблять спиртное. Спустя два года перестал курить. Бранился крайне редко и всякий раз потом вслух просил у Господа прощения за сорвавшиеся с языка сквернословие. Впервые Артур Рострон вышел в море еще мальчишкой, в 13 лет – вместе с отцом. Во время «морского крещения» мальчика корабль, на котором они шли, на высокой волне под собственным весом сломался пополам. Они с отцом чудом спаслись. Это оказало сильнейшее воздействие на его подростковую психику. С тех пор Рострон молился каждый день. Как обычно Рострон принял решение мгновенно. Сначала он повернулся к висевшему на стене распятию Христа и прошептал несколько слов и перекрестился. Затем обернулся к подчиненным.

– Мы разворачиваем корабль!

– Капитан, у нас уже 800 пассажиров на борту! Мы потеряем остойчивость судна, если возьмем ещё вес! – воскликнули ему подчиненные. – Также по пути следования район массового скопления айсбергов. У нас нет биноклей для впередсмотрящих. Мы можем разделить участь утопающих.

– Это люди. Не груз! Вы предлагаете бросить утопающих в Атлантике?! Выполнять приказ! – сказал он тоном, не терпящим возражений. – Ты Френсис отбей морзянкой, что мы подойдем к месту «Титаника» через четыре с половиной часа. Пусть крепятся и стараются не замерзнуть. – радист пулей умчался в радиоточку исполнять приказ. Далее спокойно и уже взвешенно обратился к остальным к членам командного состава. – Поднять команду по тревоге! Перевести к котлам все дополнительные ресурсы пара, горячей воды и электричества. Выжать максимальную скорость из двигателя! Дорога каждая минута. Выполнять!!!

Вахтенные офицеры в миг испарились выполнять введенные установки. Корабль стал резко менять курс. Возник крен на противоположный борт повороту. Чашка с кофе покатилась по столу. В полете перед падением капитан Рострон поймал её и сделал глоток. Поднял телефонную трубку и набрал боцману:

– Боцман на связи. – ответила ему голос с другой стороны провода.

– Боцман, проведи опрос среди пассажиров. Узнай у кого есть медицинские навыки и опыт работы. Выпиши номера кают и их фамилии. Чуть позже объявим мобилизацию всех медиков, имеющихся на борту.

– Будет сделано, капитан! – узнал его голос боцман.

– До связи! – сказал капитан, надавил на рычаг телефона, убрал палец и когда услышал в трубке ровный гудок набрал телефон камбуза.

– Камбуз на проводе! – услышал Рострон.

– Капитан беспокоит. Идем подбирать терпящих крушение. Поставьте пару самых больших чанов варить бульон.

– Будет исполнено, капитан! – услышал он и положил трубку на телефонный аппарат.

Артур Рострон подошел к штурвалу и взял его в руки. Он стоял за штурвалом вглядываясь в ночную мглу и неустанно молясь, иногда корректирую курс. Через три часа непрекращающихся молитв капитана маленькое и неказистое судно на полном ходу влетело в царство айсбергов.

* * * * * * * *

Многие спасательные шлюпки сбились в одну группу и качались на волнах рядом, связанные в одно целое. Виктор посмотрел на тонующий «Титаник». Нос корабля был глубоко под водой. Две трети корпуса висели над океаном. С огромных винтов стекала морская вода. Люди, которые ещё оставались на борту, скользили с палубы в морскую пучину. Бедолаги, скатываясь с палубы, встречали на своем пути элементы конструкции корабля и врезались в них. Для некоторых это было фатально. Их безжизненные тела кубарем падали вниз. В воздухе стал нарастать противный скрежет рвущегося корпуса судна. Махина весом 66 000 тонн стала рваться как бумажный лист пополам. Нечеловеческие крики полные ужаса и страха раздавались с корабля. Люди, еще оставшиеся на борту, сыпались с него как осенние листья. Вскоре разрыв корпуса достиг киля судна и оно, еще немного сопротивляясь, сдалось под действием силы тяжести. Корма и нос теперь были взаимно независимы. Нос «Титаника», с адским шипением воздуха, вырывавшегося под давлением из всех отверстий, сразу уже устремился в морскую пучину. Кормовая часть судна встала вертикально, словно поплавок. Океан плавно поглощал остов. Как предсмертный выдох, воздух со свистом вырывался из погружающегося в бездну корабля. Метр за метром судно исчезало в воде. Вскоре в океане скрылись и огромные винты. Водоизмещение судна было настолько большим, что образовалась воронка диаметром около ста метров. Тела трупов и те немногие, кто еще боролись за жизнь, закружились в хороводе увлекаемые на дно. Первый рейс «Титаника» задумывался как событие, сравнимое по масштабам с главным супершоу столетия. Сотни людей платили деньги за билет не потому, что им было нужно в Нью-Йорк. Они хотели поучаствовать в шоу. Они это получили. Грандиозное шоу, на которое так скупали билеты представители высшего света, закончилось. Вида, радующий взгляд не было, и Виктор немного согревшись закрыл глаза. Ему оставалось только ждать пока их подберут. Как часто это бывает он не заметил, как заснул. Виктор проснулся от криков вахтенного офицера:

– Огни, я вижу судно! Разожгите фонарь!!!

Владельцы «Титаника» собирались привести лайнер в Нью-Йорк на день раньше графика, что был бы рекорд. Рекорд поставила «Карпатия». Пароход, развивая для него невиданную скорость в 17 узлов, принесся на место катастрофы почти на час раньше, чем мог и чем все ожидали. «Карпатия» приближалась к скоплению потерпевших кораблекрушение. На судне спускали шлюпки. Все с нетерпением ждали, когда их подберут. Было очень холодно, все продрогли до мозга костей. Запасов воды и еды в спасательных шлюпках не было, как и теплых вещей. Про термогидрокостюмы в то время еще просто не знали. 14 апреля 1912 года мир был ещё сытым, наглым и непотопляемым. Человечество подчинило себе силу пара и электричества и более не нуждалось в Боге. Поэтому к исходу черной субботы, как назовут этот день позже, высшие силы напомнили о себе. Тяжелые соленые волны Атлантического океана сомкнулись над самой амбициозной после Вавилонской башни мечтой человечества – роскошным «Титаником», чудом кораблестроения и самым большим кораблем этого времени. Это была одна из крупнейших катастроф, навсегда вошедшая в историю мореплавания. Это был урок – очень трагический урок. В последующим человечество сделает соответствующий вывод и станет снабжать суда всеми необходимыми средствами спасения. Спасательные шлюпки будут размещать на всех членов экипажа и пассажиров. С любого из двух бортов, независимо от крена, можно эвакуировать людей, не прибегая к спасательным средствам другого борта. Шлюпки будут оборудовать всеми необходимыми средствами выживания: едой, водой, термогидрокостюмами, оборудованием для получение пресной воды из соленой морской воды, средствами для рыбалки, радиомаяками. Всё это будет потом, а сейчас им всем присутствующим было холодно и голодно. Многим душу раздирала тоска по утопшим. Семьи осиротили. Всем им придется начинать сначала. В миру бытует пословица: «Хочешь насмешить Бога – расскажи ему о своих планах!». В море это действует как нигде более. Ещё несколько часов назад люди радовались, веселились, строили радужные планы на будущее. Где теперь это всё?! Всё ушло вместе с непотопляемым «Титаником» на дно океана. Виктор одолевала печаль. В его амбициозные планы не входила такая кульминация визита в прошлое. Конечно, он знал судьбу корабля, но то что трагедия коснется его лично он даже предположить не мог. Он оказался по своей собственной инициативе и жадности заброшенным в прошлое на столетие назад где у него нет ни семьи, ни близких, ни друзей. И даже нет надежды их встретить – их просто здесь нет. Они появятся на свет, когда он будет стариком, если конечно ещё доживет до глубоких морщин и седой головы. Всё это он добровольно променял на тщедушные драгоценности, которые ни в силах заменить истинных человеческих ценностей. Кто же знал, что так получится?! «Знать бы где упадёшь – соломы бы постелил!» – вспомнилась ему старая русская поговорка – «Отчаиваться не стоит. Надо продумать дальнейший план действий. Доберемся до Земли, там по ходу разберемся». По собственному жизненному опыту он знал, что решение придет само, внезапной мыслью в голову. Главное дать установку подсознанию и бессознательным областям мозга, а они неустанно будут работать над поиском ответа и когда он будет готов передадут его иксрометной идеей сознанию. Дело останется только за малым – это реализовать полученную идею в жизнь!

Пока Виктор размышлял подошла шлюпка с «Карпатии».

– Своим ходом до корабля идти сможете? – раздался вопрос с прибывшей шлюпки.

– Да, можем.

– Все живы-здоровы?

– Не совсем! – ответили спасителям.

– Гребите к кораблю. Там разберемся.

– Есть грести к кораблю! – ответили матросы, развязывая шлюпки, сплетенные веревками в один клубок, и садясь на весла.

Шлюпки не спеша отшвартовывались друг от друга и вереницей двигались к небольшой «Карпатии», где их встречали на парадном трапе тамошние матросы, чтобы помочь взойти на борт судна обессиленным и натерпевшимся горя и страху недавним пассажирам «Титаника». Когда Виктор поднялся на «Карпатию», она напоминала переполненный Ноев ковчег. Столовые и коридоры наспех переоборудовали в больничные палаты. Столы переоборудовали в койки. Мест всем не хватило. Десятки людей разместились на полу. Все медики из числа пассажиров были мобилизованы для лечения больных и раненных. Они сновали по коридорам, проводя первичный осмотр и оказывая медицинскую помощь нуждающимся. Одна дама подошла к Виктору:

– Как вы себя чувствуете? Что-нибудь беспокоит?

– Нет. Ничего не беспокоит, кроме дальнейшей судьбы.

– Юморите?! Это хорошо! Если жалоб на здоровье нет пройдете на камбуз и выпейте горячего бульона.

– Спасибо.

– Все не мешайте мне. У меня ещё куча дел. – и захлопала в ладоши привлекая внимание вновь прибывших пассажиров. – Дамы! По приказу капитана Артура Рострона все здоровые женщины отряжены на кухню варить горячий бульон и кофе. У кого нет жалоб на состояние здоровья прошу пройти за мной на камбуз. Покажу вам фронт работы.

На и без того маленьком камбузе было не провернуться от скопления женщин, желающих помочь. Пар от варящегося бульона и кипятка для кофе вырывался из приоткрытых кастрюль. По ощущениям влажность и температура на судовой кухне напоминала баню. Виктору налили кружку бульона и выдали краюшку хлеба. Бульон был обжигающим и наваристым. Он до того проголодался и замерз, что обхватил кружку руками и сдувая пар мелкими глотками быстро выпил содержимое прикусывая хлебом. Хлеб на удивление был свежим и с хрустящей корочкой. Корабельный пекарь постарался на славу. Слегка подкрепившись Виктор пошел на капитанский мостик. Капитана он узнал сразу.

– Почему посторонние на мосту? – спросил капитан для формальности ни к кому конкретно не обращаясь.

– Здравствуйте, капитан Рострон! Пришел выразить Вам своё почтение. Вы отважный и решительный человек! – сказал Виктор и протянул руку для пожатия, – Крис Уайлдер! Очень приятно, сэр!

– Взаимно. Но, я не сэр!

– Скоро будете капитан! – с улыбкой произнес Виктор. – Вы совершили не возможное! Как вам удалось беспрепятственно преодолеть скопления льдин за столь короткий срок?

– Понимаете, до сих пор не могу избавиться от странного ощущения. Когда мы ночью шли среди льдов, я стоял за штурвалом и молился небесам, чтобы дали возможность спасти, как можно больше душ. Мне казалось, что на штурвале была чья-то другая рука. Именно она вела корабль. До сих пор не могу избавиться от странного ощущения. Кстати, хорошо, что напомнили, – и обратился к старшему помощнику, – Старпом, как только последний из потерпевших будет поднят на борт надо провести короткую церковную службу. Пока найдите священника на корабле.

– Есть, капитан! – отрапортовал старший помощник и удалился исполнять приказ.

– Капитан Рострон, что будете делать с трупами? – спросил Виктор.

– Трупы придется оставить пока здесь. Да, простит меня Господь! – ответил капитан и перекрестился. – Корабль потеряет остойчивость и мы можем перевернуться от полученного излишнего веса. Погибших слишком много. Сюда стягиваются другие суда. Они и займутся сбором тел погибших. Наша задача спасти живых!

– У Вас так много дел. Не буду отвлекать, капитан! – сказал Виктор и удалился с мостика.

Виктор вышел на палубу и наблюдал как подходят шлюпки со спасенными. В одной из прибывших шлюпок Виктор увидел обладательницу маленького театрального бинокля мисс Мэри Янг. Она тоже заметила его и так злобно посмотрела на него, как будто это он был айсбергом которой вспорол борт «Титаника». Спасение и поиск людей шел полным ходом. Шлюпки на которых были только гребцы рыскали в квадрате бедствия выискивая живых. Их находили все реже и реже. К 8.05 утра корабельного времени перестали находить вовсе. Всего «Карпатия» приняла на свой борт 705 спасенных. Вскоре появился священник с дымящим кадилом в одной руке и зажженной огромной свечой в другой руке. Он обходил корабль, читал молитвы и рисовал в воздухе крестное знамение. Восковая свеча нещадно коптила, как будто батюшка жёг резину. Хлопья черного дыма витали в воздухе, не торопясь поддаться силе притяжения и лечь на палубу. Церковная служба была действительно очень короткой. Через полчаса корабль задрожал корпусом – это запустили главный двигатель – и винт набирая обороты плавно и медленно приводил судно в движение.

Мимо Виктора проходил молодой матрос. Виктор обратился к нему:

– Куда идём?

– На Нью-Йорк, сэр! – мимоходом ответил тот.

Виктору не терпелось осмотреть поврежденный прибор раздвижения временных контуров. Он начал обходить корабль в поисках укромного местечка, где он мог бы уединиться от чужих глаз. Корабль был переполнен. Всюду были люди. Вокруг раздавались стоны и причитания. Особенно женщины тяжело восприняли пережитое. Мужчинам тоже была нелегко, но они старались держать себя в руках. В трюмных помещениях тоже не было безлюдного места. Туда переселили команду «Карпатии». В их каюты заселили вновь прибывших пассажиров. Обитатели трюма хоть и были недовольны переездом, но понимали крайность вынужденной меры. Группа матросов сидела у старой поваленной на палубу вьюшки, переоборудованной в стол и пили чай.

– Понаехало на нашу голову!

– Будь терпимей им и так нелегко.

– Кому сейчас легко. Всем нелегко.

– Себя поставь на их место! Это малое, что мы можем для них сделать. Тебе каюту свою жалко на время? Ты же не всегда в трюме будешь жить! Потерпи немного.

– Придется. Это я так. Не выспался, наверное.

– А вы что тут бродите? – обратился матрос к Виктору.

– Место ищу где расположиться можно! – ответил он матросам.

– Располагайся с нами. Чайку глотни. Ох и хорош! Будешь?

– Благодарю, не откажусь!

Виктору налили крепкого чая в алюминиевую кружку. Он сделал небольшой глоток. Чай был очень крепок и больше был заваркой, которую льют немного на дно чашки и разбавляют кипятком. В России этот крепкий чай называют чифир и употребляют в местах лишения свободы, чтобы поймать легкую эйфорию. Чифир пьют от того, что чай не запрещен к передаче посылками с воли. От чифира эффект, воздействующий на зоны головного мозга, отвечающие за удовольствия, сомнительный и заваривают его от безысходности, так как нет других легальных расслабляющих веществ, либо уже по привычке. Он никогда не знал и не ожидал, что английские матросы пьют чифир.

– Подай кипятку. – попросил он у матросов чайник.

– Крепкий чай?

– Да. Не имею такой привычки. По мне так лучше алкоголь тогда уж пить, чем такой чай.

– Алкоголь на судне запрещен. Наш капитан не пьют вообще и нас спишет со службы, если поймает пьяными. Вот и приходится искать альтернативу.

Попив чаю с матросами, Виктор стал дальше обходить корабль. «Карпатия» была похоже на банку со шпротами изнутри, где вместо шпрот были люди. Все каюты переполнены. В коридорах лежали люди, укрытые одеялами. Кают компания напоминала лежбище тюленей. Люди также беспорядочно лежали на полу в различных позах кто-то спал, кто-то делал сонный вид, кто-то пребывал в своих мыслях. Прием пищи на камбузе осуществлялся по расписанию. Нескончаемая очередь стояла у камбуза в ожидании порции пищи. Очередь не стихала и у гальюна. Корабль не был предназначен на такое количество пассажиров и это было заметно даже не специалистам. Так и тянулись эти дни до прибытия в Нью-Йорк – в тесноте, да не в обиде. И вот долгожданный час для всех настал. Кто-то сказал, что уже видна статуя Свободы и пассажиры повалили на палубу. Виктор тоже устал томиться от скуки и проследовал вслед за толпой. Он вышел на палубу и увидел вдалеке статую с высоко поднятой рукой. Факел в руке статуи не был виден из-за набежавшего тумана. Прохладная морось висела в воздухе. Капельки воды оседали на перилах фальшборта. Виктор смахнул капли ладонью и раскурил сигару пуская облака дыма в воздух. Статуя свободы медленно увеличивалась в размерах. Она была огромна и первоначально предназначалась как маяк. Как маяк она не удалась из-за того, что система отражения света была не доработана и её огни не были видны в дали. А как достопримечательность Нью-Йорка вполне годилась. Корабль обошел статую Свободы. Перегруженная «Карпатия» медленно и осторожно вошла в Нью-Йоркский порт. На пристани стояла рыдающая толпа. Их стенания эхом разлетались по воде. Сотни вспышек фотоаппаратов вспыхивали яркими огнями фотографируя «Карпатию», подходившую к пирсу номер 41. Наконец судно пришвартовали к пирсу канатами и спустили трап. Путь в Америку был открыт. Каким он будет Виктор ещё даже не представлял.

После такого происшествия, мирового масштаба, оказаться в чужой стране в том, в чём успел выйти из каюты сомнительное развлечение. Виктору же выпала участь печальней всех спасенных. Он, кроме того, что оказался в чужой стране, ещё и оказался не в своём времени. У него не было ни близких, ни знакомых – ни Родины, ни флага! Всё, что он имел сейчас было жемчужное ожерелье, крупный бриллиант и немного наличности, оставшейся от так называемой продажи «патента» и желание отмотать время назад и не лезть в прошлое с целью обогащения на тонущем «Титанике». Все-таки не зря существует поговорка, что на чужом несчастье своё счастье не построишь. Так оно и оказалось. Зачем ему эти драгоценности, если он практически не сможет воплотить в жизнь деньги от их реализации. Ради кого стараться что-то строить, создавать, улучшать?! Его тело не бессмертно, а размножаться в чужом времени опасно неизвестными парадоксами, которые обязательно возникнут в какой-либо форме. В нём еще теплилась надежда, что он сможет отремонтировать прибор, благодаря изобретению которого он сейчас здесь – в далёком Нью-Йорке в далёком начале XX века. Виктор понимал, что «благодарить» прежде всего нужно себя. Это было его волевое решение. Он понимал риск, на который шел. То, что он не всё смог предвидеть и предугадать – это уже его личная недоработка. Всё что происходит с человеком полностью его заслуга. Будь то положительные изменения или отрицательные. Полярность действия не принципиальна. Осознание проблемы – это половина пути для её решения. Самое главное быть честным самим с собой. Если других людей ещё можно обмануть, то обманывать себя – это самое не рациональное действие в этой Солнечной системе. Самообман закольцовывает развитие, а любое кольцо является замкнутым, а в случае развития личности тупиком, который незаметно из-за постоянного движения на одном месте.

«Половина пути пройдено, проблема осознанна. Осталось совсем немного – только вернуться в своё время.» – оптимистично подумал Виктор и двинулся подальше от порта в сторону больших улиц. Район Нью-Йорка возле порта больше напоминал поселок городского типа. Каменные многоэтажки чередовались с деревянными покосившимися домами с потрескавшимися черепичными крышами. По улицам двигался гужевой транспорт. Запряженные полудохлые лошади тащили телеги с различным скарбом и стройматериалами. Улицы были усыпаны лошадиными отходами жизнедеятельности. Пешеходных тротуаров не было и приходилось идти по этой так называемой улице. «Хорошо в деревне летом – пристает говно к штиблетам! Выйдешь в поле сядешь срать – далеко тебя видать!!!» вспомнил Виктор стишок про деревню. «Эх и угораздило же меня так влететь. Надо прощаться с этой эпохой». В конце улицы он заприметил вывеску питейного заведения и направился к нему, в надежде там поесть и снять комнату на ночлег. Он шел по улице и наблюдал за прохожими пешеходами и их спутницами. Люди были одеты в викторианском стиле – строгие костюмы с шляпами у мужчин и длинные до пола платья у женщин. Они праздно и вальяжно прогуливались по улицам о чем-то мило переговариваясь между собой. Дамы улыбались, мужчины были более сдержаны в выражении эмоций. Местами шло строительство домов, некоторые строились из камня. Каменщики не торопясь трудились над возведением многоэтажек. Ленно и без суеты укладывали блок за блоком. Видимо, торопиться им было не куда – они ведь на работе. Так шаг за шагом Виктор дошёл до салуна. Вход в салун был оформлен в стиле дикого запада, с такими же перегородками на уровне пояса человека, которые открываются в любую сторону и которые только условно можно назвать дверями. В салуне было многолюдно. Тут и там за столами обсуждали катастрофу, участником которой стал Виктор. Он подошёл к бармену:

– Уважаемый, есть что поесть?

– Чего изволите?

– Жареный стейк есть?

– Скоро будет. Вам с кровью, без?

– Сам ты бес! – пошутил Виктор. В разности переводов это звучало иначе и бармен не понял, что хотел сказать Виктор.

– Не понял. Вам как стейк приготовить?

– Средней прожарки. Подскажите у вас есть свободные комнаты?

– Нет, к сожалению, комнат нет. Я беру в аренду только салун. Комнаты сдаются дальше по улице. Через три квартала будет четырехэтажный дом, – сказал бармен и указал рукой направление движения, – Там сдаются вполне сносные комнаты. Что-нибудь ещё? Пить будете?

– Кофе, если есть. От виски воздержусь.

– Как вам угодно!

Виктор проголодался за дни, проведенные на «Карпатии». Рацион там был скудный, только для поддержания души в теле. Он быстро съел, принесенный ему кусок жаренного мяса, выпил кофе и расплатившись с барменом покинул салун. Пройдя указанным барменом маршрутом, Виктор подошел к пятиэтажному дому. Вывески, гласящей о роде деятельности заведения не было. Он постучал в дверь. Под ударами кулака дверь приоткрылась, и он зашёл во внутрь. Внутри было чисто и уютно. За стойкой стояла пожилая женщина метрдотель.

– Здравствуйте. Хочу у вас снять комнату до утра. Есть свободные?

– Да, есть.

– Есть возможность постирать одежду и принять ванну в вашем заведении?

– Да, но это будет стоить дороже!

– Сколько?

– Все вместе до 17 долларов, завтра в 11 часов утра выселение.

– Английскими фунтами возьмете?

– Да. Это не проблема.

– Тогда, будьте добры, ключи от комнаты. – сказал Виктор, положил купюру на стойку и протянул руку в ожидании ключей от комнаты.

– Вот. Возьмите. Ваша комната 312. Горничная зайдет за одеждой. Ванна будет готова через час.

– Хорошо. Приготовлю одежду и буду ждать ванну.

Виктор поднялся по скрипучим ступенькам на третий этаж и вошёл в свою комнату. Вскоре появилась горничная и принесла ему халат.

– Сэр, давайте вашу одежду. Я начну стирку.

– Что с водой для ванны? – спросил её Виктор.

– Вода уже греется. Как только вода будет достаточно теплой вам принесут в комнату и нальют ванну.

Виктор быстро скинул с себя всю одежду и окутался простыней.

– И свежую простынь ещё одну захватите с собой. Боюсь эта уже будет не столь свежей перед сном. – улыбнулся Виктор и протянул горничной свою одежду.

– Хорошо, – сказала та и вышла из комнаты.

Чтобы скоротать ожидание Виктор достал из портфеля своё изобретение. В корпусе прибора торчала пуля. Он аккуратно потянул за пулю. Пуля не поддавалась. Виктор начал раскачивать пулю одновременно пытаясь её прокрутить вокруг оси. Нехотя пуля сдавалась под натиском Виктора. Он извлек пулю из корпуса. Требовалось снять с прибора пластиковый корпус. Виктор осмотрел его. Две половинки корпуса были скреплены маленькими крестообразными винтиками. Он попробовал открутить винтики кухонным ножом, хранившемся среди кухонных приборов в комнате. Лезвие ножа было толще паза винтиков. Из подручных средств тоже ничего не подходило, и Виктор решил навестить часовых дел мастера после принятия ванны и когда будет готова одежда. Уже начала подходить прислуга. Один за одним они словно муравьи приносили ведра с парящей водой и выливали ее в ванну. Не прошло и десяти минут как они набрали уже ванну до половины водой. Виктор потрогал воду. Вода была терпима рукой. Он попросил, чтобы два ведра с горячей водой оставили около ванны. Прислуга поставили вёдра с кипятком у ванны, он проводил их до двери и запер за ними дверь. Скинул простыню и залез в ванну. Температура терпимая для рук – для ног оказалась горячей. Он постоял в воде ожидая, когда ноги привыкнут к температуре и не спеша начал садиться в ванну. Медленно, сантиметр за сантиметром он погружал тело в воду, пока полностью не лег в ванну. Приятная нега разбегалась по телу. Давно, вот так просто, не лежал он в горячей ванне. Виктор любил принимать ванну больше, чем душ. Душ – это больше процедура гигиены, чем удовольствие. Смыл грязь, растерся полотенцем и всё. В ванне же можно, как следует поваляться, размякнуть от грязи, прогреться. Виктор лежал в ванне и наслаждался моментом её принятия. Его веки стали тяжелеть, глаза закрылись и он провалился в сон. Проснулся Виктор от ощущения, что он замерзает. Он открыл глаза и увидел, что лежит в ванной. Вода в ванной стала холодной. Дальнейшее лежание в ванне стало дискомфортным. Он встал и намылил мочалку. Тщательно протёр её тело и потянулся к ведру, которое стояло у ванны. Потрогал рукой воду в ведре. Она была чуть-чуть теплее воды в ванной. Видимо он проспал долго, раз вода так успела остыть. Он выткнул пробку на дне ванны и вода стала стекать в образовавшуюся воронку. Вода в воронке вращалась против часовой стрелки. Это значило, что он находился севернее экватора. Южнее экватора воронка образуется по часовой стрелке. Ничего удивительного в этом не было. Ось земли в этом веке еще не смещалась и все континенты располагались в соответствии с теми позициями, которые человечество привыкло воспринимать по картам после кругосветного путешествия Магеллана. Виктор взял ведро и вылил его на себя, смывая пену. Дотянулся до второго и сделал тоже самое. Он дотянулся до полотенца и тщательно стёр с себя все капли. Приём ванны был окончен. Виктор вышел из ванной комнаты и прошел к телефонному аппарату. Взял трубку и ему тут же ответил администратор.

– Здравствуйте, это 312 комната. Что там с моей одеждой?

– Она ещё в стирке! Будет готова позже.

– Можно ужин в номер заказать?

– Да, конечно. В течение получаса вам принесут.

– Хорошо, жду! – сказал Виктор и положил трубку.

Ужин не заставил себя долго ждать. В дверь постучались. Виктор накинул халат и открыл дверь, за которой увидел лакея с подносом. Жестом пригласил его зайти и поставить ужин на стол. Пока Виктор ужинал в дверь ещё раз постучали.

– Да кого там еще принесло? – недовольно спросил Виктор, вставая из-за стола.

– Ваша одежда, сэр! – раздалось за дверью.

– Ну, наконец-то! – воскликнул он, открывая дверь и забирая свой смокинг.

– Хорошего вечера, сэр!

– Спасибо и вам! – сказал он и закрыл дверь.

Виктор быстро доел остатки ужина и стал одеваться. Ему надо было раздобыть маленькую крестовую отвертку. Он посмотрел в окно. Солнце уже клонилось к закату. Надежда, что часовых дел мастер работает в столь поздний час таяла с уходившим солнцем. Виктор все равно решил прогуляться по вечернему Нью-Йорку, чтобы осмотреться. Брать с собой портфель с прибором и драгоценностями он не стал и решил его спрятать в комнате. Он оббежал взглядом комнату в поисках хорошего тайника и не обнаружил такого. Он взял табурет и подошёл к платяному шкафу. Шкаф стоял в десяти сантиметрах от стены. Виктор немного отклонил шкаф от пола и перенес центр тяжести шкафа на правую ножку и воздухе потянул левую часть шкафа от стены. Затем переместил центр тяжести на левую ножку и отодвинул от стены правую часть шкафа. Встал на табурет и посмотрел в образовавшуюся нишу. Пространство между шкафом и стеной увеличилось. Виктор просунул туда портфель. Он встал туда как будто, там и был всегда. Портфель был зажат между стеной и шкафом, не падая на пол. Пока он укладывал в нишу портфель оставил следы на скопившейся пыли на верху шкафа. Особо внимательный гипотетический вор мог бы обратить на это внимание. Виктор не стал рисковать. Смочил водой тряпку и тщательно убрал всю пыль со шкафа, не оставляя грязных разводов. Теперь следов манипуляций с задней стенкой шкафа не осталось и можно смело оставлять портфель без присмотра. Виктор покинул свою комнату, запер её на ключ, спустился по скрипучей лестнице до первого этажа и вышел на улицу. На улице было темно. Освещение улиц не было. Даже тусклый свет, пробивавшийся из рядом стоявших домов, не давал необходимой иллюминации. Ночной город разительно отличался от Нью-Йорк днём. По улицам уже ходили не благовоспитанные горожане с рабочими, а развязные группы приезжих эмигрантов из Европы. Они громко разговаривали, смеялись, пили из бутылок на ходу. Казалось, что Нью-Йорк ими заполонен. Пока Виктор шел по улице услышал разговор на всех языках и диалектах старой матушки Европы. Чем дальше он отходил от портовой зоны, тем благоустроеннее казался город. Довольно часто попадались многоэтажки. Виктор насчитал даже одно четырнадцатиэтажное здание по свету из окон. Нью-Йорк был не так плох. Уже были выделены от проезжей части пешеходные зоны. Добавить только больше огней в ночном городе и от современного мегаполиса было почти не отличить. Разве только, что жителей было в разы меньше – это наблюдалось по количеству пешеходов – ни чета современным многомиллионным городам, где пешеходы идут плотным потоком днём и где темп жизни не останавливается даже ночью. Все мастеровые мастерские, попадавшиеся Виктору по пути, были закрыты на амбарные замки. Он не спеша прогуливался по ночному Нью-Йорку никуда не торопясь. Он прошёл довольно долго и уже начал подмерзать, как в дали услышал звуки знакомой мелодии. Он пошел на музыку и вскоре вышел на Бродвей к ночному кабаре. Он зашёл в здание. Внутри было оживленно. Народ кутил и веселился. На сцене группа танцовщиц исполняла канкан. Звуки этого зажигательного танца привели Виктора сюда. Он присел за столик и жестом позвал официанта.

– Чего изволите, мистер! – обратился официант к Виктору, когда подошел к нему, огибая соседние столики.

– Мне бы что-нибудь поесть из жаркого!

– Один момент, все исполню сиюминутно!

– Что это у вас за постановка на сцене?

– Французские танцовщицы с гастролями прибыли из Парижа. Посетителей много из-за скандала вокруг них. Общество не одобряет такой разврат на сцене, вот зрители и идут из любопытства посмотреть. Они на сцене уже за ночь пятнадцатый танец на бис зажигают.

– Да, интересно девки пляшут! – сказал Виктор с улыбкой, – я не утомил вас беседой? Есть хочется и бокал красного вина еще к мясу будьте добры.

– Извините, заболтался. Я мигом! – сказал официант и чуть ли не бегом ушел в сторону кухни.

Как и обещал официант, заказ он принес молниеносно. Виктор поглощал поздний ужин, пригубив вино и смотрел на танцующих див канкан. Его искушенного зрителя из XXI века таким танцем не удивишь. Ничего развратного он в нем абсолютно не находил. Революция женской одежды еще не началась в мире моды. Здесь в начале XX века проститутки выглядели скромнее, чем современные студентки и школьницы в XXI веке. Съев жаркое из мяса Виктор предусмотрительно протер вилку о край скатерти и убрал её в карман пиджака. Публика в зале была не угомона и ненасытна до зрелища женских прелестей, какими они считали этот танец. Они заказывали и заказывали один и тот же танец. У Виктора стало складываться ощущение, что заела виниловая пластинка на патефоне, которые только увидели свет или включена функция повтора одной и той же мелодии на музыкальной аппаратуре. Пляшущие девицы канкан устали за ночь. Было видно, что выход на бис их уже не радует. Их улыбки были искусственно натянуты на лицо, глаза выражали полную противоположность. Их стала мучать отдышка. Какой-то безудержный посетитель заказал ещё раз танец. Это начинало утомлять, и Виктор покинул кабаре, забыв оставить деньги за ужин. Он вышел из здания и направился в сторону района, где снял комнату. Порт был в нескольких километрах от его местонахождения. Довольно далеко он забрёл от места своего временного обетования. Виктор пошел обратно. Уже светало. Начиналось вялое движение пешеходов. Количество людей на улицах напоминало Виктору ограничительные меры при коронавирусе на пике его разгара, когда вообще нельзя было никому появляться в общественных местах. На улицах тогда были только люди, игнорировавшие запрет из-за крайней необходимости. Также примерно и выглядел Нью-Йорк в начале XX века с той лишь разницей, что для Нью-Йорка это была бурная деятельность. Виктор спускался по улице как вдруг заметил работника, который ножным приводом раскручивал наждачный круг и точил ножи. Искры летели от наждака на дорогу, осыпая редких прохожих. Виктор подошел к нему:

– Любезный, разреши воспользоваться аппаратом?

– Для чего? Я только сам точу.

– Дам тебе монетку, а ты будешь крутить наждак! Идет? – сделал предложение Виктор рабочему, словно слабоумному.

– О-о, конечно идет!

– Тогда, вращайте барабан! – сказал с улыбкой Виктор, – и достал из кармана вилку.

Он визуально помнил размер винтиков на своём приборе и начал стачивать один зубчик вилки. Это было не столовое серебро и металл поддавался с трудом. Микрон за микроном металл таял до нужного размера в умелых руках Виктора. Он окунул в лужу вилку, чтобы охладить металл и не допустить последующей мягкости металла. Прикинул на взгляд и стал стачивать ещё. Подточив ещё немного Виктор снова окунул вилку в лужу и посмотрел. Размер, по его мнению, совпадал. Один зубчик вилки стал напоминать маленькую плоскую отвёртку. Крестообразную отвёртку на таком грубом оборудовании он сделать не смог при любом желании. Виктор принялся стачивать противоположный зубчик вилки. Он решил сделать с запасом ещё одну плоскую отвёртку размером поменьше. Провозившись несколько минут с наждаком, он визуально оценил результат. Теперь на вилке два зубчика из четырех были подточены до разных размеров до плоских отверток. Какой-то из них должен подойти. Это лучше, чем пытаться развинтить прибор столовым ножом с толстым лезвием и полукруглым кончиком. Виктор убрал в карман вилку и достал из другого монетку.

– На. Держи! Ты хорошо крутил! У тебя талант – развивай его! – подбодрил Виктор рабочего и сунул монетку ему в карман. – Ни в чём себе не отказывай. – и с улыбкой продолжил путь.

Виктор долго возвращался по улицам назад. Теперь он видел Нью-Йорк днем. У него было чувство, что он попал в старый фильм во время развития киноиндустрии. Виктору хотелось, чтобы это был сон. Что скоро он проснется и окажется у себя на кровати дома. Приготовит завтрак, успешно его поглотит и пойдет на работу. Увы, это был не сон. Во сне от прогулок не устаешь. А Виктор уже начинал утомляться пешей прогулкой. Он уже видел здание, где снимал комнату. Спустя час он вошёл во внутрь. На входе его встретила женщина метрдотель.

– У вас вышло время. Будете еще оплачивать комнату.

– Дайте мне, пожалуйста, час времени, чтобы принять решение. Я жду гостя. От этого зависит оставаться мне здесь или нет. Хорошо?

– Хорошо. Дам вам полчаса. Не спуститесь вниз сами, приду вас выселять. Идите.

Виктору полчаса времени, для анализа повреждений, было более чем достаточно. Час времени он просил с запасом. Это старая мудрость. Завышай в два раза больше или сбивай вдвое, на что первоначально рассчитываешь. В итоге сойдетесь с оппонентом между этих сумм, что тебя вполне устроит.

Виктор пододвинул табурет к платяному шкафу и достал свой драгоценный портфель. Он достал из него прибор и импровизированную отвертку-вилку из кармана. Вставил отвёртку в паз и надавил на отвёртку одновременно прокручивая её против часовой стрелки. Винтик провернулся. Он поочередно ослабил винты, находившиеся напротив друг друга, и окончательно выкрутил их из прибора. Он разъединил крышки, скрывавшие под собой микросхемы прибора и сам камертон. Пуля повредила микропроцессор, задающий амплитуду колебаний. Такие технологии, составляющие аналог микропроцессора, появятся только в конце 70-х годов XX века и то это будет очень габаритный и медленно действующий процессор. Такой прибор по объему, уже будет занимать три таких комнаты, а его показатели даже сравнить не с чем, только если скорость гепарда и морской черепахи на берегу и то, очень и очень отдаленное сравнение. Отчаяние овладело Виктором. Ещё теплящаяся надежда, что прибор поврежден некритично, потухла в мгновение при виде расколотого микропроцессора. В свое время ему уже не вернуться, по крайней мере ближайшее 60 лет. Есть ли смысл такого возвращения?! Сейчас он не видел смысла ни в чём происходящем вокруг. Он променял всё что у него было в жизни на горсть дорогостоящего углерода и жемчуга. Неоправданно низкая цена за упущенные возможности в будущем. Горечь и досада от осознания неизбежности содеянного образовала ком в горле. Ничего уже не вернешь и не исправишь. Прибор ему заново не собрать, чтобы вернуться. Себя самого об отмене шага в прошлое не предупредить. Виктор попал в патовую безвыходную ситуацию, в которую он загнал себя сам. Нет выхода только из могилы. А в остальном выход есть всегда. Надо просто время, чтобы найти выход. Если не можешь изменить условия тебя окружающие – измени своё отношение к ним!

Раздался стук в дверь. Виктор быстро собрал прибор и убрал его в портфель. Стук настойчиво продолжался и он открыл дверь. На пороге стояла пожилая метрдотель.

– Ну и что вы решили? Оплачивать будете?

– Нет. Дорого у вас жить. За такие деньги можно дом с землей в собственность купить, нежели у вас временно проживать.

– Дело ваше. Тогда попрошу на выход.

Виктор захватил портфель и пошел по лестницам на первый этаж. Жить в этом постоялом дворе по меркам этого времени было действительно дорого. Заработная плата среднего рабочего составляла 2-3 доллара в неделю. С него же за сутки содрали 17 баксов. Есть действительно резон приобрести себе дом и жить там, обдумывая дальнейший план действий. Деньги имеют свойство заканчиваться. Рано или поздно, что осталось от денег Джонатана ничего не останется. Придется их добывать. А на людей жившим в этом доме явно обращали внимание. Они были на виду. Виктор не хотел привлекать к себе внимание. Это был излишним. Виктор вышел на улице раздумывая куда идти. Он закурил сигару, чтобы собраться с мыслями. Вдруг Виктор услышал звук паровозного гудка. У него тут же возникла мысль прокатиться по Америке на паровозе. Он пошел в сторону откуда раздался звук и вскоре прибыл на железнодорожный вокзал. Подошел к кассе и спросил у кассира:

– Мне билет на ближайший рейс, пожалуйста.

– Через 10 минут отходит паровоз на Чикаго. Будете покупать?

– Да, пожалуй. В одну сторону.

– С вас 3 доллара 40 центов.

– Возьмете фунтами стерлингов? Я не успел обменять наличные.

– Хорошо. Но вообще-то это запрещено администрацией вокзала.

– Можете сделать курс больше в свою пользу. Если пойду в банк не успею на поезд.

– Тогда с вас один фунт стерлингов. Разницу я оставлю себе.

– Идет. Держите. – сказал Виктор и протянул кассиру один фунт стерлингов.

Кассир протянул Виктору билет. Он взял билет и побежал на платформу. Пока Виктор бежал, то слышал, как машинист несколько раз подал звуковой сигнал. Поезд уже тронулся и постепенно набирал скорость. Искать свой вагон времени уже не было, и Виктор прыгнул в ближайший вагон уходящего поезда. В вагоне его недоброжелательно встретил кондуктор:

– Что вы делаете в поезде, мистер? Почему нарушаете общественный порядок и прыгаете на ходу в поезд? А если бы вы угодили под колеса?

– Не угодил же! Всё обошлось! – парировал ему Виктор.

– На ближайшей станции вас ссадим с поезда.

– Это почему же?

– Без билета в поезде категорически нельзя находиться! – сказал ему кондуктор.

– Тогда, покажите мне ваш билет?

– Я кондуктор и работаю в поезде!

– А я может электрик! Что мне теперь за электричество не платить?! – стал выводить его из себя Виктор.

– У вас есть билет или нет?

– А у вас?

– Я на работе. Мне не нужен билет!

– Вы же сказали, что без билета категорически нельзя находиться в поезде? – веселился с него Виктор.

– Это только на пассажиров распространяется!

– Откуда я знаю, что вы не пассажир. Удостоверение кондуктора у вас есть?

Кондуктор от такой наглости запыхтел:

– Да я, да меня, да меня здесь каждая собака знает! – заикаясь произнес он.

– Ладно, не лопни от возмущения, собачий знакомый! Вот мой билет! – сказал Виктор и протянул кондуктору билет.

Тот долго и внимательно рассматривал билет.

– Ты так билет взглядом до дыр протрёшь. На нём цветы не растут! – с улыбкой сказал Виктор. – и ссадишь на ближайшей станции как безбилетника!

– Ваш вагон в начале поезда. Места занимать согласно купленным билетам. – указал рукой кондуктор.

– А в конце поезда что?

– В конец поезда от этого вагона сначала идет вагон-ресторан. За ним личные пулльмановские вагоны миссис Уайденер, у которой траур.

– Что у нее случилось?

– У нее трагически погиб сын!

– На войне погиб?

– Нет. Утонул на «Титанике»

– Да. Действительно трагедия. – сделал Виктор скорбное лицо. – Пройду с вашего позволения в вагон-ресторан. Кушать хочется.

– Да, конечно.

Вагон-ресторан полностью оправдывал своё название. Это было не то жалкое подобие прицепных вагонов-ресторанов из современной России. Вагон-ресторан был роскошно декорирован. У окон стояли мягкие кожаные диваны буквой П. В центре диванов располагался огромный круглый стол. Виктор прошел по вагону-ресторану в поисках свободного места. Все столы были заняты. За одним столом сидела одинокая женщина. Виктор подошел к её столу.

– Прекрасная дама, позвольте составить вам компанию.

Та грустно улыбнулась в ответ:

– На счет компании не уверена, но присесть покушать вполне возможно.

Виктор присел напротив неё. Появился официант с подносом в идеально чистой и выглаженной форме с белым полотенцем на перевес руки. Он переставил с подноса графин водки с рюмкой и закусками одинокой женщине и обратился к Виктору:

– Вы будете делать заказ?

– Да. Мне салат, суп и мясо с гарниром.

– Что-нибудь пить принести?

– Пожалуй тоже водочки и ягодный морс.

– Ожидайте! – сказал официант и удалился.

Когда официант ушел дама налила себе водки, залпом осушила рюмку и обратилась к Виктору:

– У вас хороший аппетит! Можно только позавидовать!

– Проголодался гуляя по Нью-Йорку.

Дама взяла лист цветной капусты и пожевывая его налила себе еще рюмку. В мгновение ока она осушила рюмку и стала дожевывать капустный лист. Потом она закурила и пуская дым с тоской глядела в огромное окно на пробегающий за ним пейзаж. Виктор дождался официанта, который принес обед и приступил к трапезе. Не успел он хлебнуть пару ложек супа, как дама опять наполнила себе рюмку и быстро выпила её. Тогда Виктор налил в рюмки водку и поднял рюмку:

– Предлагая тост! За встречу!

Дама подняла свою рюмку и жестом как будто чокаясь с ним выпила свою рюмку не дожидаясь Виктора. Виктор тоже выпил и принялся доедать суп. Пока он ел суп, дама снова налила себе еще рюмку водки и выпила. Виктор видел, как она методично напивается и обратился к ней с вопросом:

– Вижу вас что-то очень тревожит.

У дамы напротив стола проступили слёзы. И она жестом показала, чтобы Виктор налил водку по рюмкам. Он дотянулся носиком графином до рюмок и наполнил их до краёв.

– Давайте выпьем не чокаясь. Помянем моего сына Гарри Элкинса Уайденера. Он погиб в расцвете сил! Это такая утрата! – и слёзы брызнули у неё из глаз.

– Земля ему пухом! – сказал Виктор и выпил до дна.

– Увы, не земля! – сказала дама и выпила свою рюмку.

Виктор зацепил вилкой мясо с тарелки и пододвинул тарелку ближе к даме жестом приглашая ее закусывать.

– Вы кушайте, а то вас надолго не хватит!

– А я долго и не хочу. Надоело всё! Свет белый не мил более.

– Что же случилось с вашим сыном, позвольте поинтересоваться?

– Я, к сожалению, не смогла иметь детей. – сказала дама и горько сглотнула, – и души не чаяла в своём племяннике Гарри. Я стала его крестной матерью и всю его жизнь считала своим сыном. Он тоже очень тепло ко мне относился, – тихо промолвила дама и разрыдалась. – И он с моим старшим братом погибли на Титанике. Спаслась только жена брата и ее дочка. Так все неожиданно случилось.

– Даже если бы вы знали, что такое произойдет вряд ли вам было бы легче сейчас. Горечь утраты не возвратит утопших. Время лечит. Это надо пережить!

– Я тоже понимаю это умом. А в душе как будто часть откололась и исчезла. Такая пустота внутри! – говорила она и слезы текли по её щекам размазывая тушь.

– Если вам будет легче, прекрасная незнакомка, то я был на Титанике и видел, как героически погиб ваш крестный сын.

– Неужели, – оживилась дама, – и как же?

– Он до последнего хранил мужество и помогал женщинам и детям занять места в шлюпках. У него было много шансов покинуть судно живым, но он всегда отдавал место в шлюпках более слабым и беззащитным перед стихией. – лил ей бальзам на душу Виктор. – Я удивлен, что его нет в списках живых. С его то волей к жизни и желанием помогать другим. Во истину Бог забирает лучших из нас. Давайте помянем вашего крестника Гарри! – закончил ложь во благо Виктор и разлил водку по рюмкам. – За упокой души раба божьего Гарри.

– Помянем! – ответила дама и они не чокаясь выпили.

После того как они закусили она произнесла:

– Кстати, мы так и не представлены друг другу. Я Катарина Уайденер. Миссис и девичью фамилию я оставила после неудачного первого брака.

– Я Крис Уайлдер. Рад знакомству с такой очаровательной леди! – сказал Виктор и прикоснулся губами к её руке. Катарина немного смутилась и томно отвела взгляд.

– Тогда, Крис, предлагаю следующий тост! За знакомство!

– Поддерживаю полностью. – сказал Виктор и разлил остатки водки из графина, который ближе стоял к спутнице.

Они сомкнули рюмки со звоном и выпили содержимое. Закусывая Виктор услышал от Катарины вопрос с недоверием в голосе:

– Крис, а как вам удалось остаться живым после крушения?

– Катарина, видите ли мне повезло. Когда я прыгнул с тонущего Титаника высота была довольно приличная. – прожевываю пищу рассказывал он. – Корма была уже высоко над уровнем воды и под таким углом. – он показал в воздухе рукой угол наклона Титаника. – Я удачно вошел в воду, не отбив себе ничего. Жилета на мне не было. Вода была ледяная до скрипа зубов. Я подплыл к ближайшему телу бедной девушки – голова у нее была расколота об шлюпку при падении. Жилет был привязан лямками к её руке. Я отвязал жилет, одел его в воде и поплыл в сторону скопления шлюпок. По дороге мне встретилась одна шлюпка, которая не желала меня принять на свой борт.

– И что же вы, Крис, сделали?

– Перехватил весло, которым от меня отбивались, и стянул держателя весла в воду, чтобы на ощупь почувствовал обжигающий холод морской воды.

– Это же подсудное дело!

– Я защищал свою голову от удара веслом! Что тут подсудного?

– Я про того, кто препятствовал вам взобраться на шлюпку!

– Ох, право, Катарина, оставьте это! Люди были напуганы. Боялись, что шлюпку перевернут. Думаю, лучше будет если эта история останется за этим столом! Вы не находите?

– Ваше право, Крис. Это так благородно с вашей стороны не предавать на суд общества такое действо со стороны пассажиров шлюпки. Вам действительно повезло! А вот Гарри не умел плавать. – и слеза навернулась у неё на глазах.

– Не печальтесь, моя дорогая. Бог дал – Бог взял, никто не скажет лучше!

– Разливайте еще, Крис.

Он не стал возражать и потянулся за вторым графином. Разлил по рюмкам водку и поднял свою рюмку.

– Давайте выпьем за вас, Катарина! Перед вашей красотой меркнут все шедевры мира!

– Крис, вы меня за смущали совсем. Так приятно! А давайте выпьем за нас. За мою красоту и за ваше спасение!

– С удовольствием! За нас!!! – чокнулся с ней Виктор и быстро выпил до дна.

Катарина после выпитой водки потянулась к сигаретам и закурила. Виктор доел свой уже остывший обед и тоже закурил.

– Крис, что-то мне плохо. Проводите меня до моего вагона.

– Конечно, Катарина. В какой стороне ваш вагон?

– Все вагоны от вагон-ресторана в конец поезда мои. А проводить меня надо в самый последний вагон. Я думала, мы поедем всей семьей брата и приказала прицепить все четыре вагона. Кто же знал, что так получится?! Жена брата и племянница остались в Нью-Йорке, чтобы опознать тела, когда их найдут. – она снова начала всхлипывать.

Виктор, чтобы отвлечь ее от горьких дум задал вопрос:

– Катарина, а почему вы остановились ни во втором, ни в третьем вагоне отсюда, а именно в последнем?

– Я не люблю, когда через мою спальню ходят даже любимые родственники. Потому и остановилась в последнем вагоне! – сказала Катарина и начала вставать из-за стола. Виктор тоже поднялся, чтобы ее сопроводить. Катарину немного качнуло при повороте поезда и Виктор мгновенно подхватил её за талию, чтобы она не упала.

– Крис, как вы обходительны!

– Не перевились ещё галантные джентльмены на …… планете! – ответил он после недолгой паузы улыбаясь. Он по привычке хотел сказать не на планете, а на Руси, но вовремя спохватился.

– Проводите меня до моего вагона, пожалуйста. У меня в глазах потемнело.

– Конечно, Катарина, – и после недолгой паузы произнес – Вы идите чуть впереди, а я за вами пойду, чтобы вас не дискредитировать в глазах гостей ресторана. Если вдруг вы потеряете равновесие – я успею вас подхватить. – уже с улыбкой сказал он.

Катарина пошла на выход из вагона ресторана слегка покачиваясь. Сказывалось выпитое спиртное без закуски. Она шла сосредоточенно по коридору размеренно переставляя ноги, чтобы не потерять равновесие. У нее это получалось. Если не знать, что она выпила водки до состояния алкогольной интоксикации, то её чуть шатающуюся походку можно было списать на качку поезда. Катарина преодолела путь до тамбура и Виктор поспешил помочь открыть ей дверь. Они прошли сквозь тамбур-гармошку соединяющий вагон-ресторан с ее вагоном и очутились внутри. Вагон был роскошно декорирован и оснащен огромными окнами, обрамленными изысканными занавесками. На стенах были гравюры, на потолках прекрасные люстры, на полах ковры. Изысканность и утонченность отражалась в каждой детали.

– Крис, пойдемте в следующий вагон. – сказала Катарина покачиваясь, – мой самый последний!

– Я помню, Катарина. Пойдемте провожу вас.

Её качало из стороны в сторону. Сейчас уже без лишних глаз она не старалась удержать равновесие и при переходе в следующий вагон она споткнулась об порог и стала падать. Виктор шёл сзади и схватил ее за бедра. Её голова перевесила и устремилась удариться об пол. Виктор прижал её талию одной рукой к себе. Другой рукой стал ловить её голову, чтобы она не разбила себе лицо. Вместо головы Катарины он поймал её упругую грудь и не допустил падения.

– Я смотрю вы не церемонитесь в обхождении с девушками, Крис. – с улыбкой произнесла она, когда он поставил ее на ковёр.

– Всё для вас, Катарина. – сказал Виктор и послал ей воздушный поцелуй.

– Держите меня за талию, чтобы я опять не упала.

– С удовольствием. – сказал Виктор и они пошли в следующий вагон.

Так придерживая Катарину за талию, они преодолели все вагоны до последнего.

– А вот и мой любимый вагончик. – с радостью в голосе сказала она.

В ее вагоне была очень комфортабельная спальная зона. Все было выполнено в белом цвете. Широкая резная спальня стояла в самом углу. Виктор довел ее до кровати и посадил на неё Катарину. Катарина тут же легла на кровать.

– Крис, посмотри, что у меня в глазу? – незаметно перешла

Виктор посмотрел на Катарину. Та лежала и улыбалась.

– Я ничего не вижу, кроме ослепительной красоты.

– А ты поближе посмотри!

Он нагнулся посмотреть, действительно ли что-то есть в её глазах, кроме бесстыдства, как вдруг Катарина потянулась к нему с поцелуем. Он ответил ей взаимным поцелуем. Страсть охватила их.