Kitabı oxu: «Предатель их интересов»
Истинные предатели всегда боятся тени того, кого они сами с радостью и возбуждением ума записали в предатели государства и отвели на голгофу истории. Посмотри в зеркало, внимательно разгляди каждую морщинку, и ты увидишь лик предателя. Каждый из нас хоть раз в жизни кого-то предал. Теперь это нужно просто принять.
Пролог
И вернулся я на незнакомую планету, с которой не улечу уже никогда.
Июнь 2021 года. Асфальт ночного аэропорта пузырился крупными каплями воды. Очень сильный для этого времени года дождь. Приятный молодой женский голос объявил о прибытии лайнера рейсом из Стамбула. Пассажиров в салоне Боинга было немного. Самолет замер и отключил турбины, командир экипажа поблагодарил пассажиров за совместный полет и порадовался мягкой посадке в Москве. В салоне все погрузилось в приятные сборы, стюардесса открыла боковую дверь и пригласила пассажиров пройти на выход в приемный терминал аэропорта: «Дамы и господа, приятного вам отдыха в столице России, городе – Москве».
Первый пилот на секунду задумался, отключил микрофон в салоне и произнес почти шепотом: «А ведь могли и не сесть, черт подери этот полет и этот прогноз погоды. Слава провидению и ангелу-благодетелю».
Человек с опущенными вниз пыльными усами, в сером плаще, темных очках, вышел из здания аэропорта. Он шел в гуще людского потока. Минуту назад он ответил сотруднику таможни, что он предприниматель из Стамбула и прибыл в Москву по вопросам поставки ширпотреба из Турецкой республики. На его лице медицинская маска, требование санитарных властей России. Он раскрыл над головой темно-серый широкий зонт. В этот момент его попытались сфотографировать из черного внедорожника. Он интуитивно отвернулся и слегка прикрылся зонтом. Где-то рядом, почти невидимый, в бетонной тени стоял мотоциклист и наблюдал, как усатый поймал такси. Черный мотоциклист в блестящем костюме и таком же шлеме, казалось совершенно не замечал проливного дождя, стреляющего по его глянцевой «космической» голове.
Отвратительно желтого цвета такси неспеша въехало в Москву. За такси, метрах в ста, держалась черная иномарка. Мотоциклист следовал за черной иномаркой минут тридцать, но потом обогнал ее и унесся в туман ночи.
– Этот лунатик, на мотоцикле, шел за нами целых полчаса? Странно? Хвост? Ты его видел? – спросил человек с массивным объективом на зеркалке, удерживаемым в больших пухлых ладонях.
– Нет, не видел! Да, ты, угомонись, следи лучше за такси, – недовольно ответил водитель.
– Я доложу, что груз из Стамбула прибыл самостоятельно и без происшествий?
– Доложи…
– Патрик, я Сапфир. Как слышите меня? Прием?
– Слышу вас нормально. Что у вас, Сапфир?
– Все штатно, груз прибыл в пункт назначения. Разрешите снимать сопровождение?
– Разрешаю, благодарю за службу Сапфир…
– А, чуть не забыл, там был черный мотоцикл, немного странный. Следовал за нами!
– Вас понял, отбой, Сапфир…
Глава I. Теплая ночь после дождя
И лил я слезы благодарности, не веря, пока, что вернулся домой, где ангелы небесные приняли меня под свою защиту.
Продолжение той же ночи. Кабинет на третьем этаже каменного здания постройки 1950 года в центре Москвы. Здесь располагается «Министерство рыболовецкой промышленности России». На самом же деле эта вывеска лгала, точнее сказать, лгали люди, которые повесили эту вывеску. Как известно, вывески – это только буквы, а вот люди – это идеи решения и действия. Впрочем, эти люди тоже не лгали, они просто не имели права размещать на этаже настоящую вывеску, так как эта информация принадлежала очень узкому кругу засекреченных людей и соратников, связанных одной целью, вернее, одной задачей, дурить голову потенциальному противнику и его шпионам.
На третьем этаже размещалась «Служба глобальной разведки». Всего-то обычная служба внешней разведки, как печатали в служебных бланках на этом этаже, но и эта формулировка лгала. На самом деле, эти люди работали непосредственно на очень узкий круг очень богатых людей России. А как известно и не для кого не секрет, что очень богатые люди в России, словно куколки бабочек, имели прихоть перерождаться во влиятельных государственных мужей и могли непосредственно влиять на распределение бюджета всей государственной машины. Для выполнения особо секретных миссий им придали эту государственную службу, состоящую всего-то из нескольких сотрудников, профессионалов высшей пробы. Впрочем, это уже совершенно секретная информация.
На окнах длинного кабинета висели бордовые портьеры, массивный дубовый стол размещался в углу комнаты и был как бы в тени. В центре кабинета, к тому же, расположился огромный бильярдный стол сталинской эпохи. Играет в бильярд один невысокий человек, с орлиным носом. На правой руке золотой массивный перстень. Мужчина слегка похож на молодого Наполеона Бонапарта.
Звонит старый черный телефон, расположенный в сейфе. Второй, высокий и полный мужчина сидит на велотренажере и крутит педали, он здесь начальник. Он недовольно спрыгивает с тренажера и направляется к двери старого сейфа. Поворот ключа в замке, он открывает дверцу и поднимает трубку спрятанного в сейфе аппарата.
– Алло! В молчанку будем…? Это Вальдемар, то есть полковник Кротов, я слушаю! Кто говорит? Чего? Ты ча, в натуре? Дурачок, мы сейчас тебя отследим. Положи трубку!
Потом отрывает трубку от уха, прикрывает ее ладонью и грозно говорит мужчине с кием:
– Погоди шары гонять, тихо! Игрун!
Полный снова подносит трубку к уху и убирает с нее жирную ладонь.
– Да, я внимательно слушаю, вас…
– Я вернулся, Крот! – прошипел голос в трубке.
– Ты что, подоок, перепутал…
– Не узнал меня? Так быстро?
– Стас? Благоев? Ты? К-х! Но тебя же? Бр, не может…
– Что меня? Договаривай…
– Тебя казнили? Отрубили голо…
– Ну уж нет. Мне удалось бежать.
– Ты бежал? Везунчик! Встретиться? Да, конечно, сегодня, где? Ночью?
– Надо поговорить, у меня есть информация. Или мне сразу позвонить нашему шефу?
– Стас, не надо никого беспокоить. Я буду! Капитан, что ты…
– До встречи…
Полный с размаху бросил трубку.
– Черт тебя побери!
Выдохнул. Быстро прохаживается по кабинету, словно часовой.
– Кто это звонил, на вас лица нет? – спросил мужчина с кием.
– У тебя тоже сейчас не будет! Нет, это невозможно! Меня разыграли? Уроды…
– Кто? Господин полковник? Кто посмеет?
– Дружок твой покойный, Благоев…
– Во, блеф, ха-ха, нашли отчего нагреваться!
– Помолчи, майор, – гневно отрезал Кротов. – Это будет твой косяк! А косяки нужно устранять, четко и без последствий.
– Да что вообще происходит, вы не спите, господин полковник?
– Я? Дурак!
Кротов садится за стол, тупо размышляет, разглядывая бронзового носорога, потом берет его в руки, сопит, поглаживает корпус, уши, голову и рог, статуэтки носорога. Оставляет экзотическое животное в покое, закуривает дорогую сигарету, открывает потайной шкафчик под столом маленьким ключом, достает компактный, отполированный до блеска пистолет неизвестной марки, накручивает на его ствол серебристый глушитель.
– Как ему удалось? Нет, это мои нервы, какой-нибудь летеха извращается, – ворчит толстяк, нервно стряхивает пепел в хрустальную пепельницу, пытается затушить ее в своей ладони и вскрикивает от боли.
– А что случилось? Господин полковник? Даже если Благоев и жив? Это же феноменально! Представим к герою, капитана! – словно спрашивает майор и наконец-то оставляет кий в покое.
– Благоев вернулся! Бежал из плена? Черт его подери, – злобно говорит Кротов и смотрит на свой стол, потом берет позолоченную статуэтку обнаженной танцующей женщины и трет ее в руках.
– Может быть, а что, если?
– Не мямли, твои мысли, Крамер?
– Господин полковник, моя фамилия Крамаренко, ваше погоняло мне не очень…
– Ты кретин, так что пока будешь Крамером, до особого распоряжения.
– Как скажете. Кто-то затеял с нами игру? Вот идиоты, нашли кого троллить! – скривился в гримасе майор Крамаренко.
– Какую игру? Это говорил сам Стас. Я его голос знаю, с того света узнаю!
– Это невозможно! Мой осведомитель сообщил три недели назад, что «Красный койот» обезглавлен.
– Дерьмовый значит у тебя осведомитель. На кого он работает?
– Не знаю, уже не знаю! – Крамаренко начал растирать свои брови и виски.
– Возьми пистолет, на всякий случай. Через полчаса выезжаем. Чаю мне налей… – Кротов судорожно растер ладонями свои уши.
– Да, нет, это провокация, однозначно.
Майор Крамаренко подносит чашку с чаем и лимоном шефу, проверяет свой табельный пистолет и засовывает его сзади под ремень. Кротов залпом выпивает чай и громко ставит чашку на стол. Разведчики выходят из кабинета, майор Крамаренко опечатывает двери своей печатью и проверяет, как закрыты замки.
Они вышли из внедорожника в два часа ночи, в центре столицы, около парка «Музеон» и направились к огромной статуе Феликса Дзержинского, которая уже год покоилась здесь среди других истуканов прошедшей эпохи большевизма…
В Москве недавно прошел дождь, воздух свеж и даже сыроват. На набережной недалеко от огромного и несуразного «Петра-флотоводца» останавливается автомобиль представительского класса черного цвета с выключенной мигалкой на крыше. Из него выходят двое мужчин. Один полноват и очень солиден, он в плаще и кепи, ему далеко за пятьдесят. Он движется в сторону моста. Движения его не так легки, он чем-то озабочен, то и дело смотрит себе под ноги, пару раз оборачивается, пытаясь сканировать улицы своими маленькими глазками, потирает то нос, то правый висок, в левой руке он несет небольшой блестящий алюминиевый чемоданчик.
За ним на отдалении пяти метров движется более спортивный и стройный, невысокий мужчина, лет сорока, это его первый помощник и телохранитель. Второй одет в строгий костюм, он без головного убора. Первый останавливается, замирает и слушает тишину. Закуривает сигарету, делает пару затяжек и выбрасывает ее. Постояв секунд пять, он продолжает движение.
За этой парой неслышно движется еще один высокий мужчина с усами, в темно-синей спортивной куртке, ему около тридцати. Он худощав и спокоен, прячется за деревом.
Парочка спускается под мост. Полный смотрит на часы, размышляет. Потом молча, рукой указывает телохранителю, чтобы тот возвращался к автомобилю. А сам ставит чемоданчик на каменный пол к стальной конструкции моста.
Третий, как только второй уходит, спускается под мост к полному. Мужчины начинают жесткий разговор.
– Значит, реально, живой, капитан!? Ты ли? Ты, точно, повзрослел, черт! – недоверчиво, скрывая пренебрежение, произносит полный. – Ха, выглядишь неплохо, будто ничего и не случилось. Дайка я рассмотрю тебя! – Полный медленно приближается к высокому.
– Стой на месте, полковник? Вот так. Не ждал меня?
– Стасик, что с тобой! Я же твой патрон и…
– И предатель?
– Тьфу, ты… Мои друзья в Латакии сообщили, что тебя… В общем, что ты того, капитан, без головы! – отвратительно ржет полковник. – После твоего побега, меня вообще хотели уволить, но добрые люди заступились.
– Не делай из себя святого, Вальдемар! Ты с твоими хозяевами продали меня…
– Ну, уж нет, нет. – Толстяк, бравируя, поднимает руки вверх и улыбается.
– Ладно, Кротов, у меня мало времени. Как будем выходить из ситуации? – жестко спрашивает капитан. – Предлагаю тебе прямо сейчас сделать признание на диктофон…
– У меня нет с собой диктофона, капитан.
– В любом телефоне есть диктофон. А ты не изменился, дурака включаешь по щелчку.
– В чем мне признаваться, Стасик? – отшучивается Кротов.
– В том, что ты предал меня, получил за мою голову чемодан с долларами…
– Чемодан? Нет! Как тебе удалось вырваться из плена?
– Как-нибудь в другой раз расскажу, все как учил инструктор. Лекции его я не прогуливал.
– Ох уж этот Бонифаций, опасный старикан, как оказалось, – фальшиво рассмеялся Вальдемар.
– Кстати, как он, давно не видел его? – осторожно спросил капитан Благоев.
– А, что же ему будет? Вечно сует свой нос в мои дела. Все не может успокоиться и поверить, что тебя грохнули бородатые, – смеется Кротов.
– Старик-то с чуйкой, правильно, что не поверил, – спокойно отвечает Благоев.
– Закуришь? – Кротов протягивает сигареты Благоеву. – За дружбу, Стас?
– Я не курю, это чертовски вредно, особенно после плена…
– Ну, да! Ты же профи. – Кротов убирает сигареты в карман. – Что же мне делать с тобой, капитан? Тебя вроде и нет? Воскрешать? Ха, но зачем? Ты геройский парень, но мертвый. Воскресили Иисуса и вот, мировая религия, кумир половины человечества! Нам двух Иисусов не надо. Видно, придется мне пристрелить тебя, как врага? Ну, чтобы уже наверняка. Дело ведь не выполнено, пока все враги не уничтожены, так кажется, говорил твой инструктор Квакша, да, Стасик?
– Не круто берешь?
– А что такого, ты же враг? Самый настоящий, мой личный враг! Враг государства! Так получилось, капитан, но я благоразумный человек. Вот кейс, там полмиллиона долларов. Они твои. Бери его, потом иди к жене, ха, а завтра к десяти утра ко мне в кабинет. Напишешь рапорт, как все было. Думаю, тебя поймут, не все конечно. Вернем звание, наградим побрякушкой, возможно, станешь полковником, как Юрка Гагарин. Бедолага ты наш…
– Красивая картинка, но скользкая. В чемоданчике бомба, дома я его открою и все, бах! Не верю я тебе, Кротов. Ты в перчатках, значит не хочешь оставить отпечатки пальчиков на кейсе. Да и откуда у тебя такие деньги?
– Что я слышу? Стас, ты перестал доверять своему куратору?
– Я никому не доверяю…
– А, чертяга, прав ведь! В таком случае, прощай!
Кротов резко выхватывает табельный пистолет из внутреннего кармана пиджака и стреляет в Благоева.
Капитан делает уклоняющийся маневр и рыбкой ныряет в кучу мусора. Две пули пролетают мимо его головы. Полковник бежит к куче мусора, осматривает ее и вдруг получает резкий удар ногой снизу, вертикально вверх, в нижнюю челюсть. Кротов теряет пистолет в падении. Благоев толкает пистолет ногой и оружие летит в черную воду. Полковник встает, трясет головой и выхватывает нож, но получает еще один удар в лицо, уже кулаком. Капитан выкручивает его руку, толстяк визжит, роняет нож, но продолжает махать огромными кулаками. Кротов пытается разломать Благоеву ребра. Он тяжелее капитана на двадцать пять кило.
– Больно! Не убивай меня! Я все исправлю, – жалобно и фальшиво стонет полковник после резкого удара ладонью в ноздри. Из носа сочится кровь. – Мой нос, где он? Ты вмял его!
– Что ты исправишь?
Благоев бьет Кротова ногой в живот. Толстяк корчится на коленях и вдруг снова бросается на Благоева с криком: «Удавлю, собака»! В его правой кисти маленький пистолет с глушителем. Благоев перехватывает кисть и разворачивает ствол пистолета на сто восемьдесят градусов. Раздается один глухой хлопок. Толстяк мягчает, как бы удивляется своему новому состоянию и тяжело падает на затылок, в кучу картона, раскинув руки, словно жирная лягушка. Все кончено, маленькая пуля пробила сердце.
Капитан небрежно закрывает теплый труп коробками и направляется наверх.
Спустя пару секунд раздался оглушительный взрыв. В этот момент Полковник Кротов выдавил из себя газы и свалился со своего роскошного дивана. Часы с кукушкой отбивали половину третьего ночи.
Алексей Крамаренко уснул только после трех ночи в своем загородном доме. Ему было душно. Он открыл форточку, мокрый ветерок забрался в комнату и притаился…
Я вытащил свой табельный пистолет, положил его на гранитный поребрик и осторожно спустился под мост. На меня смотрел Станислав Благоев, словно соляной столб, в полной темноте.
– Стас? Ты жив? Друг мой! Значит ты разделался с толстым ублюдком? – воскликнул я.
– Да, Алеша… – ответил сурово Благоев не открывая рта.
Маленький пистолет с глушителем Стас держал в левой руке, согнутой в локте и направленным стволом в меня.
– Не будь дураком. Я догадывался, что мы идем на охоту! Именно на тебя. Посмотри, я не одел бронежилет, – прошептал Крамаренко. – Стреляй, стреляй, в своего друга. Я прекрасно понимаю тебя! Я бы наверно так бы и сделал. Кстати, свою пушку я тоже оставил в конторе.
– Ты знал, что я жив? – нехотя поинтересовался Благоев.
Я рассмотрел на его лице свежий шрам, на левой стороне лица. Раньше его не было?
– Откуда, Стасик? Я только оплакивал тебя все эти два года. Вальдемар Кротов доложил на совещании, что ты перебежал к духам и видимо был казнен. Он всем так сказал: «Поделом предателю и по заслугам…»
– Я был в плену только год, а ты оплакивал меня все два?
Здесь Благоев заподозрил меня во лжи. Что же я говорю? Язык – мой враг. Я лгу, а что делать, сказать правду и получить пулю?
– Ну, что ты Стас, как ты можешь? Ну, оговорился я, – улыбается Алексей и с опаской поглядывает на отверстие в глушителе пистолета.
– Значит, ты поверил, что я предатель? – произнес грустно Благоев.
– Нет, я что, последний осел? Я еще не выжил из ума! Стас! Но, ты же сам тогда отказался выполнить распоряжение начальника внешней разведки!
– Устное распоряжение? Которое я поставил под сомнение, имел на это право.
– Почему? Почему. – Майор словно спрашивал самого себя.
– Потому, что я не мог доверять связному, который порол откровенную лажу и провокацию. Я не мог допустить, что одну из наших групп уничтожат. Все как написано в инструкциях, – жестко, не торопясь, ответил Благоев.
– От чьего имени действовал связной? – заинтересовался я – Крамаренко.
– Ты не в курсе, майор? – Стас приготовился стрелять.
– Кто, этот человек, Стас? – испугано спрашивает Крамаренко.
– Изволь, Иннокентий Шевалье, банкир приближенный к кабинету министров и к службе тотального контроля. Это он придумал переименовать ФСБ в ФСТК, за собственными гражданами устроили электронную слежку. Додумались, упыри.
– Стасик, ну кто тебе это наговорил? Ребята из ЦРУ, ты теперь им веришь?
– Это его нефтяные вышки. Он их купил, или ему их подарил президент Сирии? А мои ребята должны были погибнуть за интересы этой сволочи? Вернуть вышки под контроль Шевалье, отжать у американских вояк.
– Откуда эти фантастические сведения? Откуда ты узнал про тотальный контроль? Этой службе всего-то полгода? – равнодушно спрашивает Крамаренко.
– Из надежных источников! – грубо отвечает Благоев.
– Вот видишь, Стас. Это могли рассказать тебе только твои американцы. Видимо тогда Кротову и приказали слить тебя. За превышение полномочий, вернее невыполнение прямого приказа. Ты скомкал чей-то план! Оперативную разработку нашего штаба! Как же так, Стас? Мы же маленькие люди! Младшие офицеры, козявки! Да-да. Кротов сделал вывод, что ты работаешь на бородатых или ЦРУ. Нефтеносный район, тогда заняли террористы. А господин Шевалье остался с носом. И всему виной, ты, гуманный ты наш!
Я опустил голову и начал ходить по кругу, словно укушенный мухой, ссутулился и не смотрел на Благоева.
– Да, Кротов это умел. За сколько вы меня продали? Рассказывай коммерсант чертов.
– Не знаю, я почти ничего не знаю! – Крамаренко обхватил свои уши и стал растирать виски. – Проклятая мигрень!
– Мигрень прекрасно лечится, одна пуля и все, Алексей…
– Не надо, Стас, не бери грех… Ты уже труп, теперь и меня тянешь за собой?
– Как там Мария? Ты заходил к ней? – переключает тему Стас.
– Да, вначале часто, потом реже. Был вчера. Она снова пила красное вино. Она пристрастилась к вину! Твоя жена…
– Вино? А ты с ней пил? – Благоев улыбается мне в лицо.
– Пил, немного, и сразу же ушел. Она верная жена, брат!
– Ладно, иди. Постарайся не болтать, что видел меня. Эй, друг, хотя бы до утра! Потом можешь болтать…
– Я понял тебя, Стас, ты же мой единственный друг! А что ты намерен делать дальше?
Мой вопрос повис в воздухе. Стас молча смотрит на меня и молчит, словно сейчас растает в сыром воздухе…
Изображая улыбку, я уверенно иду к машине. По дороге я забираю пистолет и кладу его в карман плаща. Я солгал, что пистолет оставил в рабочем кабинете. А что мне было делать?
Мой автомобиль быстро набирает скорость и проносится мимо капитана Благоева. Я напряженно провожу взглядом стоящего на тротуаре Станислава. Вслед за моим автомобилем проносится черный мотоциклист, вжавшийся в кресло своего мотоцикла и на мгновение вглядывается в глаза Благоева.
Как я мог это видеть, ведь я уже уехал от места нашей встречи метров на триста? Черт его знает. Я вижу еще и то, что делает Благоев дальше.
Стас спускается вниз, откидывает коробки от трупа, вытирает свои отпечатки с пистолета носовым платком, найденным в кармане Кротова, и вкладывает маленький пистолет в правую кисть полковника. Пачку пятитысячных банкнот, найденную в другом кармане бывшего полковника, он забирает себе. Снова закрывает тело картонными коробками. Пару секунд смотрит на серебристый чемодан, потом резко встает и уходит в ночной город. Он не взял проклятый чемоданчик, Стас всегда обладал демоническим чутьем…
Тень ужасного кошмара поглощала мой автомобиль. Я потерял управление и убрал слабые и тонкие кисти рук с рулевого колеса. Зачем моя нога продолжает давить на газ, а второй ноги у меня словно нет. Наихудший сценарий начинал сбываться неумолимо. Неужели дух мертвого Станислава Благоева, восставшего из мертвых, вернулся, чтобы карать и наслаждаться над всеми нами, теми, кто так легко послал этого честного и беззащитного человека на смерть лютую. И мало того, поставили на его лоб клеймо —«Предатель». Неужели и правда ангелы существуют и вложили уже в его руки карающий двуручный меч огненной мести, против ублюдков смердящих, коим являешься и ты, Алексей Крамаренко! Он уйдет, но заберет с собой всех гадов, потому что гадам место в аду.
Майор Крамаренко резко проснулся от звонка электронного будильника, на циферблате мигали цифры – 06:00. Он рыдал и всхлипывал. Он прислушался. Теперь в его спальне царила полная тишина. Кошка в кресле не шевельнулась. Алексей прошел в туалет, встал над унитазом, оперся на кафельную стену. Желтая прозрачная струя приятно начала истекать из него, освобождая голову от напряжения в шее и в затылке. Отпустило…
«Хорошо пошла струя. Черт подери, вот это сон! Все как наяву, я ощутил реальный страх и уже прощался с жизнью. Трусы сухие – это уже хорошо. Бедный Стасик, его казнили бородатые, теперь он снится мне. Надо в храм сходить, за упокой поставить большую свечу. Откуда он узнал про тотальный контроль? Тьфу, его же нет. Так, а Кротова он пристрелил? Забавно, как в детективном кино. Я правда этого не видел, но под коробками лежал труп Кротова. Выйду на пенсию, напишу сценарий, впрочем, дожить бы. Занятный сон, надо будет рассказать полковнику. Впрочем, нет, еще подумает, что я желаю ему смерти, хотя бы профессиональной…»
Крамаренко встряхнул ослабевший отросток, заправил его в трусы, бухнулся в кровать с мыслью, что нужно поставить свечу за упокой Стаса. С наслаждением поворочался, словно ленивая мышь под одеялом и проспал до десяти утра. Он валялся бы и дальше, но телефон на старом румынском комоде, разбудил его.
– Алло, кто это? А, господин полковник, ну слава Богу…
– Что ты имеешь ввиду, – рыкнул подозрительно Кротов.
– А, ничего, Вальдемар Георгиевич, просто у меня всю ночь раскалывалась голова, словно с меня сняли скальп. Вот я и подумал, что у вас тоже… Так что, ничего. Пустые переживания.
– Майор, слушай, хватит бездельничать. Помолчи минуту! Тот человек, что сообщил о смерти, то есть о казни Благоева – «Красного койота», с ним можно связаться?
– А зачем? Не знаю, – промямлил Крамаренко. – На хрен он нам усрал…
– Так ты узнай, родной, он где сейчас?
– Господин полковник, ну зачем нам это? Лишние телодвижения? Он уже занят другими делами…
– Какими делами? Может он враг? Вражина, в нашем ведомстве! Ты точно кретин, Крамер!
– Что? – обескуражено спросил майор.
– Найди его, мне нужно с ним встретиться.
– Когда? – проснулся Крамаренко на автомате.
– Завтра, после завтра, черт тебя возьми, Крамер?
– Крамер? Но, эта кличка мне не нравится…
– Хватит болтать! Два дня тебе сроку, найди того человека и устрой нам встречу.
– Есть. Я сегодня не приду, голова болит… Отлежусь, с вашего разрешения.
– Знаешь, Алексей, а ведь мне прошлой ночью приснился Благоев, – медленно, словно боясь чего-то прошипел Кротов. – Я весь пропотел и пищал, как баба! Стыдно…
– Ха, надо в церковь сходить, наверное. Свечу за упокой поставить. Не будет приходить…
– Я тебе не верующий! Убил он меня во сне, понял, Крамер! Из моего же пистолета. Мусором забросал мой труп. Деньги забрал. Чемоданчик с бомбой не взял. Хитрый шельма. Я чувствовал, как кровь моя стыла в жилах, а потом чемодан рванул, кусочки моей тушки разлетелись, тут я и проснулся. Проперделся зато на славу!
– Да! Нереально! – округлил глаза майор. – Значит такого не будет.
– Если твой агент врет, хана ему и тебе тоже! Усек? Порву к чертям, вас никто искать и не будет…
– Так точно! Уже ищу. Я из него душу вытряхну! За вас, патрон.
– Давай, принеси мне его мозги, или свои неси сразу…
– Где-то был его телефон… Пойду отлеживаться…
– Завтра с утра с результатом ко мне…
– Есть! Кладу трубку.
Глава II. Жена разведчика
И не знала жена героя плакать ей или смеяться, увидев мужа среди живых, а не мертвых и без головы. «Надолго ли», – подумала она и заплакала.
Пока еще молодая и привлекательная брюнетка, по обыкновению скучала дома одна в шикарной трехкомнатной квартире в историческом центре Москвы на Поварской улице. Она, утонченная брюнетка, или может темноволосая шатенка, в самом расцвете своей женской красоты. Женщина слушает легкую инструментальную музыку. Крутится заезженная виниловая пластинка, та самая, что подарил ей муж в их медовый месяц. Иголка слегка царапает заезженные дорожки. Назвать это грустью, пожалуй, нельзя, она медленно умирает, позволяя своему плачущему сердцу биться все тише и легче. Она раздевается, халат мягко падает на паркет. Она смотрит на себя в вертикальное ростовое зеркало, изучает груди, гладит себя по бедрам, грустно улыбается и проходит в ванную комнату. «Отпусти грусть, у меня сын и ради него мне надо пытаться жить. Если мужа уже нет, то как понимать его слова, что его невозможно убить, просто невозможно. Хитрый мой разведчик, которого я не смогла отговорить от крайней командировки. Проклятый долг офицера, который не нужен в этой стране никому, кроме того, кто этот долг выполняет до последней капли крови, до погибели и забвения».
Приняв контрастный душ, она выходит, в короткой майке на голое тело. Открывает новую бутылку красного вина и наливает себе и еще немного во второй бокал. На комоде стоит фотография мужа, Станислава Благоева, в парадной форме старшего лейтенанта ГРУ.
– Ты обещал мне, не больше двух лет! – она жалобно обращается к его фотопортрету. – Через несколько часов наступит утро и они, эти два безумных года растворятся и уйдут в прошлое. Что же мне делать, дорогой мой друг, ждать еще два? А если я не смогу? Я уже не могу. Если бы ты знал, как хочется иногда выйти с балкона в открытое небо, но я клялась тебе, что не сделаю этого никогда, ради себя и ради нашего сына.
– Я почти рядом, любимая. Сохраняй хладнокровие… – отвечает портрет мужа.
– Даже так? Не ожидала, если ты обманул меня, смотри, пожалеешь! – нервно смеется она. – Похоже, я схожу с ума. Мамочка моя…
Неожиданно и резко зазвонил старый служебный телефон. Тот старый серый аппарат, который частенько звонил Стасу и вызывал его на службу, как и два года назад, когда Стас отправился в Сирию и больше не вернулся. Она вздрогнула от испуга и подошла к аппарату, а настойчивый аппарат продолжал звонить. Она проглотила слюну и подняла трубку.
– Алло! Кто это? Алексей, но я же просила вас… Что? Вы, но зачем звоните мне ночью, я уже спала. Хорошо, я приду. Мне уже все равно кто вы…
Она бросает трубку, мечется по квартире, пытаясь найти нижнее белье, которое ей дарил два года назад муж.
Она выбегает на улицу в легком платье и босоножках, идет нервно оборачиваясь по сторонам. Пустые переулки отзываются эхом ее каблуков. Нет даже бездомного пса, все живое попряталось в щели и в свои уютные норы. Мужчина в сером плаще и черной шляпе, спокойно и неслышно движется за ней. Убедившись, что за ним нет хвоста, он догоняет ее, разворачивает к себе и заключает в объятия. Она не сопротивляется, словно перед ангелом провидения, плачет и целует его. Они страстно целуются, она смотрит на него и не верит своим глазам. Теребит его волосы и прячет лицо на его груди.
– Ты поседел, щетина на подбородке почти вся белая. Пойдем домой! Здесь холодно, зачем ты вызвал меня на улицу? Зачем?
– Машенька, моя дорогая! Это вынужденная мера, для них я не существую. Теперь мне нужно доказать, что я живой. Но не сразу…
– О боже, я так и знала. Я не скажу им, что видела тебя, пусть они хоть жарят меня на костре. Мне снилось, что тебе конец, почти конец. Потом приходил твой начальник и сказал, что тебя больше нет. Совал мне в лицо какие-то бумаги, чтобы я подписала их. Я выгнала его, бросила в него туфли.
– Потом, все потом! Правильно, ничего не подписывай… Где наш сын? – с тревогой спрашивает мужчина.
– Учится, в этом году заканчивает первый курс театрального колледжа, дома бывает редко, то у деда, то у своей девочки. Он уже вырос без тебя… Окреп, наш малыш…
– Это хорошо, – облегченно улыбается Стас. – Нам, мужчинам, нельзя терять времени. Пойдем, вот здесь нас никто не увидит.
Благоев увлекает жену в темный и узкий переулок, они страстно целуются, с трудом справляются со своей страстью, но вынужденно расцепляют объятия.
– Эта ночь мне напомнила ночь Спартака, я читала роман без тебя…
– Иди домой, отключи мобильный телефон и ноутбук.
– Я его и так давно не включала, я про ноутбук.
– Умница. Я приду минут через двадцать. Дверь оставь не закрытой на ключ.
– Я жду тебя, милый мой. Неужели ты вернулся? Я сплю? Ты так не шути?
– Иди, это не сон. Я скоро, пока прогуляюсь…
Он провожает ее взглядом, смотрит на часы, показывающие три часа ночи и идет в противоположную сторону. Разведчик бродит по переулкам пятнадцать минут, ему важно убедиться, что за ним никто не идет, что чужие злые глаза не видят, как муж вернулся из плена домой. Все чисто, волшебно, словно на курорте проснулись утренние коты. Скоро начнет светать.
Он вошел в подъезд, легко поднялся на этаж, осторожно открыл знакомую дверь. Принял душ, наполнил ванну горячей водой, растворил в ней килограмм морской соли. Она мыла его и оттирала домашней мочалкой от чужой азиатской пыли. Остаток ночи Стас и Мария провели в жарких поцелуях и объятиях.
Утром, капитан внешней разведки Станислав Благоев принял контрастный душ, нашел в тайнике под ванной новенький пистолет иностранной модели, проверил его состояние и убрал обратно. Там же нащупал упаковку с банкнотами разных стран, извлек из нее немного денег на карманные расходы.
– Так что там Крамаренко? Он заходил к тебе? – крикнул Стас из ванной, тщательно выбривая свой подбородок.
– Да, целых пять раз, или больше, – играючи ответила жена. – Пожалуй, раз десять. Я сбилась со счета…
– Удачно? – рассмеялся Стас, ласково разглядывая обнаженную супругу, готовящую в турке только что намолотый кофе.
– Смотря для кого? Он верил, что тебя больше нет, этим он бесил меня. Хотела пару раз треснуть ему сковородкой.
– Он верил, что меня того? Вот гаденыш, Леша…
– Хотя, знаешь, где-то в глубине сознания он не хотел верить, что ты погиб. Вернее, он не верил в это вообще. Он до сих пор любит тебя, но обстоятельства службы давят на него. Он стал философом.
– А его учитель философии, сам дьявол?
– Похоже… Кофе готов!
– Распускал руки?
– Еще бы, но очень осторожно. Он зажатый, в отличии от тебя. Ты бы не упустил возможность поразвлечься со мной на его месте…
– Я бы не предал товарища и не стал бы приставать к вдове, ну если только она сама…
– Закончим на этом! – строго ответила Мария.
– Интересно, очень интересно все, что произошло без меня. Посмотрим, может быть, Лешка не стал последней сволочью? А он говорил тебе, кто виноват, что со мной случилось?
– Нет. Во всяком случае он обещал мне физическую защиту и каждый раз твердил мне об этом. Как-то проговорился, что зря пошел на поводу у жирного хряка.
– Чего он хотел? – хитро спросил Благоев.
– А как ты думаешь? Секса, конечно, страстного секса. Чтобы я не просто дала ему, как голодная сука, а отдалась нежно, как любовница, истекающая соком желания. По полной программе, в общем, как с тобой.
– Как хорошо ты это сказала, с чувством. Мемуары не начинала писать?
– Я репетировала, милый. Хотела тебя удивить. А в последний свой визит он предлагал мне деньги. Сто пятьдесят тысяч за несколько часов с ним в постели.
– Леха становится богачом? Откуда у него такая сумма, да еще и в долларах?
– Дурачок, он предлагал мне сто пятьдесят тысяч рублями.
– Пошляк… – рассмеялся Благоев, – надеюсь, возвращать не надо?
– Нечего возвращать… Береги себя, Стас, не связывайся с ними. Во всяком случае, ты же можешь подать в отставку?
– Не знаю, посмотрим. Я хочу кофе. Иди ко мне, ты просто шикарная стала в мое отсутствие! У меня появилась идея…
– Ты хочешь ребенка?
– Да, дочь. Я думаю, нам не помешает маленькая дочурка.
– Прямо сейчас?
– После завтрака, любимая, ребенок не должен голодать при зачатии…
– Болтун ты и балагур. Мы же не разучились делать это? – рассмеялась Мария.
– Мы стали профессионалами, ложись, как ты любишь…
– А ты одолей меня? Мой лев!
– Это будет не легко…
Глава III. Старик и Бонифаций Квакша
В любом жарком споре старик всегда будет прав, дабы он прошел более длинный путь на пути к вечной истине.
Ближе к полудню, Стас решил прогуляться, просто пройтись по улицам, оглядеться и понять, что изменилось в Москве за время его отсутствия. Чем дышит город. Нужно было решить, что делать дальше. Во время быстрой ходьбы к нему часто приходили светлые и правильные идеи, мотивы его последующих поступков. Как раз Мария решила идти в гастроном за продуктами, а Стасу нужно было отлучиться по делам. Он приклеил небольшую черную седоватую бородку, натянул на голову кудрявый парик, надел очки, имитирующие корректировку дальнозоркости, и вышел в огромную звенящую летнюю Москву. Чем была для него Москва, практически всем: домом его детства, его надежным уголком на планете Земля, где он чувствовал себя намного спокойнее, чем в Сирии, Франции или Афганистане.
Навстречу Стасу медленно шел шатающийся старичок. Мужчина в потертом пиджаке и старых туфлях остановился, поднял глаза на незнакомца, потом помолчав с минуту, с трудом обратился к молодому мужчине:
– Извините меня, сударь, и простите. Нужно кое-что вам сказать. Вы такой сильный, смелый человек. Я уверен, что вы и благородный ко всему прочему! Да, да, не удивляйтесь, я вижу людей, хоть и зрение мое уже стало похуже. Я почти ничего не вижу…
Благоев остановился и решил выслушать худого старика с рыжей и седой нечесаной бородой.
– Говори, отец…
– Я сам не понимаю, как я докатился, до такого положения вещей. Ладно, простите меня, я пойду. Видно, пора помирать, простите ради Христа, если что…
– Постойте. Вы голодны, вам нужны деньги?
– Совсем немного, сто рубликов, купить хлеба и немного молока для моей старушки, – с горечью ответил старик.
– Хорошо, конечно, вот! – Стас протянул старику новенькую пятитысячную купюру.
– Но! Нет! У меня нет сдачи, простите старого попрошайку…
– Не нужно сдачи, отец, купите еды себе, вашей жене и внукам. Все нормально…
– У меня был раньше мальчик. Теперь его нет, – старик держит купюру двумя ладонями, словно золотую рыбку. – И внуков нам он не успел оставить.
– Пойдемте, я провожу вас до дому. Ходить по городу с деньгами не безопасно.
– Спасибо тебе, ты похож на моего сына. Он был капитаном, прошел войну на Кавказе, а вот в проклятой Сирии пропал. Уволился из армии, а через год записался в частную военную контору. Они охраняли там какие-то месторождения. Будь они неладны и прокляты. Кажется, урановые рудники.
– Урановые? – осекся Стас и помрачнел.
– Их разбомбили. Всех! Весь батальон. Бомбы сбросили с самолетов… И все, в прах! – заплакал старик. – Нам принесли урну с песком. Мы пришли, вот мой дом.
– Секунду, возьмите еще, я знаю как вам тяжело. – Стас быстро вынул из кармана еще несколько пятитысячных купюр и отдал их старику.
– Нет, что вы? Я не возьму, это большая сумма!
– Отец, я богатый человек, возьми. Не говори никому о нашей встрече.
– Ой, сынок!..
– Ладно? Никому…
– А, так ты такой же, как мой сын? Ха, он тоже частенько просил меня держать язык за зубами. Загорелый! Ты что, оттуда прилетел?
– Из Сочи я приехал, отец, береги себя и прощай. Не верь, отец, что твоего сына нет, там всякое бывает. Смотри вдаль и жди его. Я пошел, супруге вашей привет. Все образуется, отец, только верь. Тебе сын говорил, что «Смерти нет»?
– Говорил! И я говорю, что душа бессмертна!
– Вот и правильно…
– У нас есть племянница, а у нее двое мальчиков, вылитые, как наш сынок в детстве!
– Отлично, батя, вот и внуки тебе, а ты, помирать? Рано еще, вам сейчас питаться надо хорошо! В путешествие по Волге, на теплоходе…
– Ишь ты, парень? Ладно! Храни тебя Господь!
Старик рассмотрел купюры, помял их пальцами, бережно положил во внутренний грудной карман пиджака и посмотрел вслед уходящему доброму человеку. Тут он начал напевать песню про биндюжников из Одессы, постоял еще пару минут и скрылся в подъезде своей пятиэтажки.
Через полчаса Станислав, открыл маленьким английским ключом дверь конспиративной квартиры в старом кирпичном доме. Повесил плащ на знакомые рога лося в прихожей, разделся и был приятно удивлен чистым полотенцам в бельевом шкафу. Все как обычно, как дома. Стас принял контрастный душ, завел Советский механический будильник «Москва» на шесть часов утра. Включил телевизор. Как приятно спрятаться в норе, о которой знаешь только ты и твой главный учитель и боевой товарищ. Не одна сволочь в этом грешном мире не знает.
Вдруг информация в новостном блоге на втором федеральном канале привлекла внимание Благоева:
«Из официальных источников нашему журналисту стало известно: полковник в отставке, бывший инструктор главного разведывательного управления генерального штаба Бонифаций Квакша, с сегодняшнего дня находится под подпиской о невыезде в связи с делом о пропаже в Сирии год назад российского офицера внешней разведки, фамилию которого мы не можем оглашать по понятным причинам. Квакша был инструктором и командиром этого капитана, но потом, как утверждает Квакша, связь с ним прекратилась. Квакшу отправили в отставку. Руководство нашей страны считает, что бывший разведчик мог пойти на сговор с террористической организацией и выдать врагам некоторые секреты новейшей авиационной техники и управления беспилотным летательным аппаратом. Сейчас устанавливается роль полковника Квакши в этом деле. Капитан Благ… Извините, технические неполадки… По данным разведки капитан был казнен боевиками одной из бандформирований на территории САР, по неизвестной причине. Полковник Квакша не отрицает, что много лет назад готовил этого офицера для работы в странах с жарким климатом. По словам ветерана военной разведки, на этом их сотрудничество завершилось. Почему капитан перешел на сторону врага, Квакша не знает и не понимает его мотивов. Он признался нам, что вообще не верит, что капитан «Бла…», простите, самовольно перешел на сторону противника. Он считает, что имело место банальное похищение офицера по наводке третьих лиц. Не исключено, что это предательство офицеров штаба… Извините, что-то со связью. Именно по этим мотивам Квакшу уволили с военной службы и открыли против него служебное расследование…»
«Сволочи, какой к чертям беспилотный летательный аппарат? Придумывают, что хотят? Подлецы! Успокоился, все нормально, как обычно, брат. Посидим у реки, брат, и дождемся трупов врагов, плывущих мимо нас по течению тихих вод…» – мысленно приказал себе Станислав, переключая телевизор на музыкальный канал.
Об этой скромной квартире в старинном семиэтажном особняке, недалеко от Белорусского вокзала, знали только два человека: капитан внешней разведки Станислав Благоев и его инструктор, полковник ГРУ – Бонифаций Квакша. Эта квартира принадлежала военной разведке и была закреплена за Квакшой уже более четверти века. Люди из управления глобальной внешней разведки о ней не знали. Военная разведывательная контора ревностно хранила свои секреты и от врагов, и от друзей, которые могли только называться коллегами и друзьями. Старые правила пока что работали, но это только пока.
Стас открыл окно на кухне, поставил на подоконник слегка подсохший цветок Герани. Судя по почве в горшках, зеленых друзей поливали неделю назад. Он набрал прохладной воды и полил все комнатные растения в квартире. С удовольствием выдохнул и подумал, что в этом помещении не хватает только пятнистой кошки.
Капитан устало прилег на кушетку, которую любил за ее советскую твердость, приятный скрип и старость, подмигнул цветному портрету Леонида Ильича Брежнева на стене и мгновенно погрузился в приятный сон.
Он снова в жарком Кабуле, лежит на алюминиевом днище, в старом пикапе, в пыльной и потной афганской одежде, притворяется больным тифом. По его голым ступням и рукам бегают жирные мухи, порой они садятся на рот, пытаясь собрать влагу. Это становится невыносимой пыткой. Чужие грубые руки хватают его за отвороты пиджака. Удар в лицо тяжелым кулаком, грохот падающего тела, провал мыслей…
Кто-то задает вопрос другому мужчине: «Зачем же бить этого больного человека?» А вот уже чужой волевой голос. Человек говорит по-английски, но явно это не его родной язык. Мужчина склоняется над русским и говорит:
– Сэр, если он болен, зачем он нам? Холера или тиф, нам это зачем? Его нужно уничтожить? Уничтожить! Один выстрел в голову и все! Сэр? Сбросим в канаву у реки Кабулки и уедем…
– Нет! Этот человек нам нужен. И прекратите давить на меня, черт вас подери! Вам лишь бы избавляться от людей! Что от чужих, что от своих. Вам плевать на жизнь?..
Благоева будет звук механического будильника. Он открыл глаза: «Чей это был голос? Кто меня хотел уничтожить? Не помню, не могу вспомнить…»
– Проснулся, боец? Молодец. А то ведь я заждался тебя. Думал, неужели укатали моего «Сивку» крутые горки, но нет. Слава всевышнему, ожил…
– Бонифаций? Командир! Учитель?
Благоев резко сел на тахте и всмотрелся сонными глазами в пространство старой квартиры. На кухне явно кто-то был. По шарканью домашних тапочек, Стас понял, что там сам хозяин квартиры. Разведчик улыбнулся, потянулся и бодрым шагом прошел на кухню.
– Стасик, я это, решил уху приготовить, как раньше, помнишь? На Волге мы такую с тобой заварили…
– Командир, командир!
Благоев не смог сдержать эмоций, слезы хлынули из его глаз. Он сильно обнял своего боевого командира.
– Будет, будет, Стасик. Жив, оценка отлично тебе! Кто тебя предал, как считаешь? Кто, говори, пока мы не на прицеле…
– Полковник Кротов и его помощник майор Крамаренко, мой старинный друг. Но кто дал им команду, я не знаю. Не понимаю, почему они так решили со мной?
– Узнаем, узнаем. Дай время. Сейчас уха будет готова. Тебе нужно восстанавливать силы, брат. Ты главное не переживай, мы все это дело, весь этот геморрой перетрем. Мы их всех прижмем к плинтусу и ноги, и усы повыдергиваем. Сейчас главное восстановить силы. Я гантели тебе принес.
– Мне же не век здесь сидеть? Нужно что-то решить с документами, с работой?
– А как же, будем решать, будем. Женку уже видел?
– Ночевал прошлую ночь с ней…
– Ну и как Мария, все также хороша?
– Да, жена мне верна, все в порядке…
– Это правильно, в твоем случае наиважнейшее дело, парень. Я тоже иногда посматривал за ней. Один черт так и крутился возле её, как угорь на сковородке. Как у него чесалось! Какие окуни добрые, разварились совсем! Пальчики оближешь. Ну-с, приступим, господа, контрабандисты…
Только через час Бонифаций расправился с окунями. Станислав вновь включил телевизор, но ни один канал не показывал недавний репортаж про полковника Квакшу. Зато показали репортаж о новых обманутых вкладчиках в малоэтажное строительство в Москве и Подмосковье. Кроме этого, господин Дмитрий Медведкин заявил, что им придется принять закон об обязательном вакцинировании всех граждан поголовно от вируса Кавид – 1921.
– Это что, Бонифаций, теперь «Едро» будет заниматься вакцинацией поголовья населения? Ну и жизнь у вас тут?
– Брось, Стас, хочешь найти правду в этой осином гнезде? Им плевать, кого продавать, кого выселять из достроенных домов, кого вакцинировать. Такая система, ниппель. Нам бы с тобой выжить, сынок…
– Командир, так видел репортаж про себя?
– Там, где я типа твой сообщник? Да, видал, хорошо рассказали, черти. Девки у них на каналах губастенькие. Где мои двадцать лет, Стасик, ух я бы их помял.
– Не намялся, командир, – рассмеялся Благоев.
– Они зачем-то дали утечку? Это нам на руку. Плохо, если они знают, что ты бежал. Мы можем рассказывать о том, что тебя преследуют власти, независимым телеканалам. Как шанс, такой вот вариант «Омега»! Какая уха, я не могу больше! Объелся, нафиг…
– Окуни хороши! Ну ты удивил, командир. У нас разве есть независимые каналы или средства массовой информации?
– Да, есть такой телеканал – «Ливень», например, они что-то там пытаются, хотя их уже объявили иностранным агентом…
– А это еще, что за зверь? – удивился Благоев.
– Аналогия с врагами народа, вот так и живем, Стасик. У нас тут новые веянья, вернее, старые, энкведэшные.
– Зоопарк! Все, кто не с нами, против нас?
– Ну, расскажи, как все было, как ты смог сделать ноги от бородатых?
– Повезло мне. За пару дней до казни, американцы, или англичане, выкупили меня у бородатых и повезли на свою базу в Израиле. Хотя я и сам готовил побег. Другое дело, что уйти было очень сложно, я же почти не пил и не ел несколько дней. Янки держали меня на какой-то вилле. Потом поговорили со мной и решили пригласить в гости. Вначале говорили про Лондон, а потом решили сразу в Вашингтон. Я помалкивал, иногда делал вид, что мне по барабану все их задумки. В любом случае было ясно, что меня вербуют, взамен на спасение моей жизни. По дороге в штаты залетели мы по каким-то надобностям в дорогой мне Афган. В столицу. И там они решили остановиться на три дня. Такого подарка я от них не ожидал. В Кабульском аэропорту, валяясь связанным в кузове старого внедорожника, я прикинулся немощным тифозником. Они ушли искать доктора, ну а я дал деру. Одет я был как местный житель, тем более отличный загар и борода выдавали во мне своего парня, даже душмана. Язык я знаю. Не теряя времени, вскрыл наш старый схрон в Кабуле, через три часа вернулся в аэропорт, купил билет на борт до Стамбула. Одет я уже был совершенно по-другому, индийский бизнесмен. Все как ты меня учил. В Стамбуле пришлось пробыть три дня, купил цивильный костюм, сбрил бороду и прилетел в Москву, в дождь. Как же я соскучился по нашему дождю, я пил капли с неба.
– Да ты сдурел? – рассмеялся Квакша.
– Это от вечной жары…
– Как по маслу, Стасик, не думал? Удочка или поводок? – хитро улыбнулся Бонифаций.
– Думал, еще как думал. Нет, я действовал очень быстро. Посмотрим, командир. В любом случае, я дома, и пошлю любых гостей ко всем чертям.
– К чертям это правильно, по-нашему!
– Не впервой, Иваныч…
– Главное, что не в последний раз, так твой отец любил говорить…
– А что с ним? – напрягся Благоев.
– Нет, все нормально, давно не заходил к старику. Зайду, обещаю, на днях…
Бонифаций покинул квартиру через час, он оставил капитану журналы и еду. Сутки нужно было отсидеться, не ровен час, что Крамаренко или его люди могут выследить его или нарваться совершенно случайно. Ближе к следующей ночи капитан Благоев осторожно приоткрыл дверь, осмотрел коридор, лестничную площадку. Тишина. Тихо вышел из квартиры, мягко повернул ключи в замках, поднял воротник, поправил фальшивые старомодные очки на носу и почти бесшумно вышел на улицу. Вдыхая ночной воздух Москвы, пропитанный миллионами вкусовых оттенков, Благоев шел к своей женщине и любимой жене одновременно.
Алексей Крамаренко закрылся в своем кабинете, достал из сейфа потрепанную папку и принялся искать небольшой листок бумаги. Наконец-то он нашел его и удовлетворенно потянулся на стуле. Потом он вставил в телефон новую сим-карту и набрал номер. Судя по звонкам, связь с абонентом была, через секунд десять там подняли трубку. Крамаренко услышал чужой и довольно странный, даже страшный голос. Человек говорил на арабском, а потом перешел на плохой английский. У майора быстро забилось сердце, голос человека был ему не знаком.
Майор тихо спросил собеседника по-английски:
– Сэр, прошу вас. Мне нужен Скотти Джонс.
– Кто его хочить слышать? Ну, говари, давай?
– Э-э… Я его школьный друг из Лондона…
– Из Лондана? Карашо. Как зовут тебья, друг, а?
– Что со Скотти… Кто вы? Где мой друг?
– Ты… Ви, позвонил нам слишком поздна.
– Поздно, что это значит?
– А ти кто, как тебья зовут, не отключай трубку. Я расскижу тебье все что случилась…
– Никто! Никто! – заорал майор и мгновенно отключился. После этого он судорожно вытащил из телефона сим-карту и разрезал ее ножницами на мелкие кусочки. Руки его тряслись. Алексей понял, что его осведомитель ушел в лучшие миры, страшные мысли разрывали его извилины и буравили внутренние отделы мозга. Как не сопротивлялся майор, страх проникал в его нервы все глубже, пока не притаился где-то в мозжечке: «Безусловно, этот человек, с арабским акцентом, убийца, полевой командир, палач? Что он мне сделает? Ха, ничего!..»
Алексей отчетливо увидел орлиный профиль врага, загорелое обросшее лицо, хитрый коварный мозг.
«Все кончено, Скотти больше нет. Отличный был парень! Значит, никто не знает, погиб ли капитан Благоев? Никто не может не подтвердить, не опровергнуть его гибель от рук бородатых. Черт возьми, а ведь вместо Стаса могли послать меня… Я бы точно не смог убежать от них и Стасик не убежал. Надо доложить шефу. Все кончено, никого нет, пустота. Царствия небесного и вечный покой, мужики… С чего это я взял? Их никто мертвыми не видел! Стас приходил ко мне и Кротову во сне, точно представился, капитан. Нужно навестить Марию, или вначале позвонить и пожелать спокойной ночи. Не сегодня, надо все утрясти в голове, как же так? Как же так, неужели Скотти нет? Прочь мысли… Какая спелая баба у Стаса, ну теперь будет моя, прости, друг. По-другому я уже не могу. Как верный пионер и товарищ, я должен сменить погибшего друга на боевом посту!»
Pulsuz fraqment bitdi.
