Kitabı oxu: «Тихий луг»

Глава 1. Миша и зона доступа

Для Миши Коновалова лето началось с преступления против здравого смысла.

— Двадцать первый век на дворе, — бормотал он, пиная носком новенького кроссовка пыльный порог бабушкиного дома. — А тут вай-фай ловит только если залезть на крышу сарая и привязать себя к трубе страховочным тросом.

Папа лишь усмехнулся, выгружая из багажника пакеты с гречкой и тушенкой.

— Расслабься, сын. Это называется «цифровой детокс». Свежий воздух, природа.

— Это называется «каменный век», — фыркнул Миша. — У меня там рейд горит, а вы меня в эту точку на карте без устойчивого пинга сослали.

Чтобы хоть как-то отгородиться от этой невыносимой реальности — запаха навоза, кудахтанья соседских кур и подозрительного вида туалета во дворе — Миша натянул на голову беспроводные наушники. В уши ударил плотный бит. Миша прибавил громкость. Мир сузился до идеального прямоугольника экрана смартфона, где его эльф-воин как раз собирался кастовать «Ледяную стрелу».

— Обедать! — донесся до него сквозь бас-гитару крик бабушки.

Миша сделал вид, что не услышал. Бабушка со своими щами и «поешь горяченького» тоже осталась где-то в другом измерении. Он побрел со двора на проселочную дорогу. Впереди темнел лес. Тот самый, про который бабушка, сидя на лавке, рассказывала страшилки. «Там, за тем лужком, Миша, леший водит. Запутает — до утра по кругу бегать будешь».

Миша хмыкнул. Леший. Кринж какой-то. Наверное, какой-нибудь местный алкаш дядя Вася, который запутался в кустах после дня рождения. Миша не боялся. Он был человеком современным, образованным и знал: если что-то шуршит в кустах, это либо еж, либо плохая связь.

Он зашел под сень деревьев. Солнце сразу стало пятнистым, а музыка в ушах — какой-то ватной.

«Сигнал теряется», — равнодушно сообщил механический голос в наушниках.

— Да щас, — процедил Миша.

Он поправил один из наушников, плотнее вдавливая его в ушную раковину. Наушники были его гордостью. Матовый черный пластик, мягкая амбушюра, и стоили они как три бабушкиных пенсии. Миша считал, что они делают его похожим на крутого киберспортсмена.

Внезапно с ветки старой, скрюченной сосны сорвалась тень. Что-то большое, черное, с огромным, как у птеродактиля, хвостом, спикировало прямо на него.

Миша не успел даже испугаться. Раздался громкий, негодующий:

«Кар-р-р! Обман! Червяк пластмассовый!»

Мощный клюв, твердый, как пассатижи, ухватил за торчащий из уха Миша глянцевый пластик. Рывок был таким сильным, что у мальчика зазвенело в голове.

— Эй! — заорал Миша, хватаясь за ухо. — Ты чего творишь, пернатая! Это «Сони»! Премиум-сегмент!

Но сорока, зажав в клюве левый наушник, уже тяжело махала крыльями, поднимаясь к макушкам елей. В правом ухе еще гремел бит, но левый мир оглушительно замолчал.

— Стой! — Миша подпрыгнул, пытаясь достать птицу, но та ловко увернулась. — Да у меня там плейлист «В топ по рейтингу»! Там подписка!

Сорока сделала в воздухе мертвую петлю, явно красуясь, и скрылась в густой хвое, унося с собой сто граммов высоких технологий и отменное шумоподавление.

Миша остался стоять посреди лесной дороги.

Тишина обрушилась на него, как тяжелое мокрое одеяло.

Она была не пустой. Она была звуковой.

Справа, в папоротнике, кто-то ритмично и очень громко скрипел — фр-р-р, фр-р-р. Слева, в березняке, заливался так, что, казалось, сейчас лопнут легкие — ку-ку, ку-ку. Сверху, прямо над головой, с ветки на ветку перепрыгнула белка, и на Мишу посыпалась сухая кора.

Тук. Тук. Тук.

Миша медленно стянул с головы оставшийся, теперь абсолютно бесполезный наушник.

Он поднес его к лицу. Гладкий пластик казался мертвым.

— Зона доступа, — тихо сказал Миша в пустоту. — Ноль процентов.

Он посмотрел на свои руки. Они были пустыми. Впервые за последние три года — с тех пор как ему подарили первый планшет — Мише некуда было деть глаза. Ему не на что было нажать. Не во что было ткнуть пальцем, чтобы переключить трек, проверить сообщения или просто сделать вид, что он очень занят.

В лесу пахло грибами, прелой листвой и чем-то еще, кисловатым и тревожным.

Где-то совсем рядом, за кустом орешника, хрустнула ветка.

Но это был не леший. И не дядя Вася. Звук был легким, почти танцующим. И он приближался.