Kitabı oxu: «1942. Воздушная война в Заполярье. Книга первая (1 января – 30 июня).»

Name: 1942. Воздушная война в Заполярье. Книга первая (1 января – 30 июня).
Author: Александр Марданов
ISBN: 978-5-00155-225-3

Александр Марданов

Şrift:

Вступление

В 1942 году на самом северном участке советско-германского соприкосновения линия фронта в основном оставалась стабильной. Здесь продолжали вести боевые действия те же авиационные соединения, что и в 1941 году: ВВС Карельского фронта, ВВС 14-й армии, ВВС Северного флота, германский 5-й Воздушный флот. Хорошо сохранившиеся документы этих авиасоединений и объединений позволили составить подробную хронику боевых действий, которая обрисовала всю картину воздушной войны в Заполярье в 1942 году.

При составлении хроники боевых действий советской авиации в 1942 году в качестве основных источников использовались: ежедневные оперативные сводки штабов ВВС Карельского фронта, 7-й Воздушной армии, ВВС 14-й армии, ВВС 19-й армии, ВВС Северного флота, 122-й ИАД ПВО, авиационных частей; разведывательные сводки; дневники авиационных частей; оперативно-разведывательные сводки штаба Мурманского дивизионного района ПВО и др. Эти документы сохранились очень хорошо за все дни 1942 года, и по ним составлена ежедневная хроника со всеми значимыми событиями. Эти же оперативные документы позволили составить полный список всех боевых потерь советской авиации на Севере, а также большинства небоевых потерь. Сведения о небоевых потерях и повреждениях самолетов также дополнены из дел авиационных соединений по авариям, поломкам и катастрофам самолетов. Не удается определить все номера наших потерянных самолетов, отмеченных в различных документах, так, номера потерянных самолетов ВВС Северного флота есть, но они даются без указания даты понесенных потерь. В тех случаях, когда удалось найти номера самолетов с датами потери, они приведены в тексте.

В качестве основных источников по боевым действиям немецкой авиации в Заполярье с 1 января по 31 декабря 1942 года использованы документы с ежедневными боевыми донесениями 5-го Воздушного флота в штаб финских ВВС, хранящиеся в Центральном архиве Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО, фонд 500, опись 12452, дела 449, 450, 523). Также в качестве источника по хронике боевых действий истребительных частей 5-го Воздушного флота люфтваффе использованы книги: Eric Mombeek «Eismeerjager. Zur Geschichte des Jagdgeschwaders 5» и Jochen Prien, Gerhard Stemmer, Peter Rodeike, Winfried Bock «Die Jagdfliegerverbände der Deutschen Luftwaffe 1934 bis 1945. Teil 9/III», в которых в хронологическом порядке приведены описания боевых вылетов, воздушные победы и списки потерь. Главным источником по потерям самолетов 5-го Воздушного флота являются списки потерь 6-го отдела управления генерал-квартирмейстера Генерального штаба люфтваффе «Flugzeugunfälle und Verluste bei den Verbänden» (в тексте будут упоминаться как сведения генерал-квартирмейстерства люфтваффе). Также использован список потерь 5-го воздушного флота с сайта www.luftwaffe.no. Важным источником является список потерь 5-го Воздушного флота, опубликованный в книге Hannu Valtonen «Luftwaffen pohjoinen sivusta», авторы которого дополнили потери самолетов из списков генерал-квартирмейстерства люфтваффе сведениями из других немецких документов.

При написании книги большую помощь оказал Игорь Викторович Борисенко, который предоставил немецкие оперативные документы, принял активное участие в их переводе, в составлении хроники ударов советской авиации по морским целям противника и его военно-морским базам, а также сделал существенные добавления по немецким морским документам (NARA Т-1022, roll 2153) при составлении хроники авиационных ударов 5-го Воздушного флота по конвою PQ-16.

Значительную помощь в выяснении отдельных вопросов также оказали Мирослав Эдуардович Морозов, Андрей Дмитриевич Латкин, Михаил Валерьевич Тимин и Андрей Борисович Михайлов.

Информацию по найденным самолетам в Заполярье предоставил руководитель поисковой группы «Икар» Владимир Валерьевич Чернышов.

В качестве источника информации по результатам атак советских подводных лодок использована книга М.Э. Морозова «Подводные лодки ВМФ СССР в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Летопись боевых походов. Часть 3. Северный флот».

Автор выражает искреннюю благодарность всем, кто оказал помощь при написании книги.

Январь 1942 г.

Отстояв в июне – сентябре 1941 года Мурманск, Кандалакшу и Лоухи, советские войска сохранили стратегически важные морские «северные ворота» страны, позволившие в кратчайшие сроки осуществить столь необходимые для нашей страны военные поставки по ленд-лизу в самый критический период 1941–1942 годов. С января 1942 года конвои стали приходить в порт Мурманск, который, в отличие от архангельского порта, не замерзает круглый год. В связи с этим события в небе Заполярья в 1942 году стали развиваться по нарастающей вокруг союзных конвоев, а также мурманского и архангельского портов. Интенсивность воздушных сражений в 1942 году достигла максимума, но не сразу. В начале года полярная ночь и плохие погодные условия не позволили авиации сторон действовать с максимальной интенсивностью. В этот период советское командование предприняло значительные меры для усиления авиации на Севере.

Довоенная фотография проспекта Сталина в Мурманске

Летчики 145-го ИАП на фоне ЛаГГ-3

В конце 1941 и начале 1942 года в авиации Карельского фронта, в том числе в ВВС 14-й армии, шел интенсивный процесс формирования новых авиационных частей, а также боевой подготовки летного состава. 16 декабря 1941 года в составе ВВС 14-й армии началось формирование нового, 760-го ИАП. Для формирования 760-го ИАП часть опытных летчиков была взята из 145-го ИАП и 147-го ИАП, так, командиром 760-го ИАП был назначен бывший командир эскадрильи 145-го ИАП майор Зайцев. В начале января в формируемый 760-й ИАП были переданы первые 8 «Харрикейнов» из числа прибывших по поставкам союзников, их быстро собрали, облетали, после чего началось переучивание летного состава. 18 января был облетан последний из двадцати «Харрикейнов» 760-го ИАП. В процессе подготовки 760-й ИАП по частям стал приступать к боевой работе. До 18 января 12 ЛаГГ-3 15-й серии 145-го ИАП, недавно полученные с завода-изготовителя, еще находились на аэродроме Кочкома южнее города Беломорска. В начале января 1942 года основную боевую работу в Заполярье в основном вели ВВС Северного флота, а также 147-й ИАП ВВС 14-й армии, в котором, кроме боевой работы, параллельно шел интенсивный процесс обучения летного состава.

Бомбардировщик ДБ-3Ф

1 января 1942 года боевой состав советской авиации на мурманском и кандалакшском направлениях был следующим:

Таблица 1

Боевой состав ВВС Северного флота 1 января 1942 года

(ЦВМА, ф.787, оп. 0015945, д. 12, «Журнал учета боевого состава частей ВВС СФ»)

Таким образом, ВВС Северного флота на мурманском направлении 1 января 1942 года в своем составе имели 18 бомбардировщиков (3 Пе-2, 4 ДБ-3Ф‚ 1 ТБ-3 и 10 CБ), из них исправными были 13 бомбардировщиков (3 Пе-2, 7 СБ, 2 ДБ-3Ф и 1 ТБ-3), что составляло 72,2 %; 75 истребителей (28 «Харрикейнов», 4 МиГ-3, 13 И-16, 14 И-153 и 16 И-15бис), из них исправными были лишь 38 истребителей (15 «Харрикейнов», 2 МиГ-3, 4 И-16, 8 И-153 и 9 И-15бис), что составляло 50,7 %; 18 гидросамолетов (5 Че-2, 2 ГСТ и 11 МБР-2), из них исправными были 17 гидросамолетов, что составляло 94,4 %.

Таблица 2

Боевой состав ВВС 14-й армии 1 января 1942 года

ВВС 14-й армии на мурманском и кандалакшском направлениях 1 января 1942 года в своем составе имели 9 бомбардировщиков (8 СБ и 1 Пе-2) и 35 истребителей (12 Р-40, 3 МиГ-3, 2 ЛаГГ-3, 6 И-16, 9 И-153 и 3 И-15бис), из них исправными были 24 истребителя (10 Р-40, 1 МиГ-3, 4 И-16, 7 И-153 и 2 И-15бис), что составляло 68,6 %.

В общей сложности в составе ВВС Северного флота и ВВС 14-й армии 1 января 1942 года на мурманском и кандалакшском направлениях имелось:

– 27 исправных и неисправных бомбардировщиков (4 Пе-2, 4 ДБ-3Ф‚ 1 ТБ-3 и 18 СБ);

– 62 исправных истребителя (10 Р-40 «Томагавк», 15 «Харрикейнов», 3 МиГ-3, 8 И-16, 15 И-153 и 11 И-15бис), неисправных имелось 48 истребителей (2 Р-40 «Томагавк», 13 «Харрикейнов», 4 МиГ-3, 2 ЛаГГ-3, 11 И-16, 8 И-153 и 8 И-15бис), процент исправности истребителей был 56,4 %;

Гидросамолет МБР-2 над сопками Заполярья

– 17 исправных гидросамолетов (5 Че-2, 2 ГСТ и 10 МБР-2), неисправным был 1 гидросамолет МБР-2, процент исправности гидросамолетов был 94,4 %.

Состав авиационных сил противника на 1 января 1942 года приводит Эрик Момбек в книге «Eismeerjager. Zur Geschichte des Jagdgeschwaders 5. Band 1», где сказано, что авиационный начальник на северо-востоке Норвегии полковник Холле докладывал о следующих оперативных силах:

– группа пикирующих бомбардировщиков IV(St)./LG 1 – 27 Ju-87;

– отряд бомбардировщиков 1./KG30 – 7 Ju-88;

– отряд дальних разведчиков-бомбардировщиков 1.(F)/124 – 5 Ju-88;

– отряд истребителей-бомбардировщиков 1.(Z)/JG77 – 12 Bf-110;

– отряд истребителей 13./JG77 – 20 Bf-109Е (отряд входил в состав группы JGr.z.b.V).

В этом докладе указаны авиационные подразделения, действовавшие в тот период на кандалакшском и кестеньгском направлениях, где 5-й Воздушный флот сосредоточил свои усилия в течение зимы 1941–1942 гг. В этом докладе отсутствуют сведения об одном отряде бомбардировщиков Не-111 1./KG26 и одном отряде истребителей Bf-109Е 14./JG77 (также входившем в состав группы JGr.z.b.V), которые действовали на мурманском направлении. Также отсутствуют сведения о разведывательном отряде 1.(H)/32 (в который входило также звено «F-Kette Lappland» разведывательных самолетов Do-17), подчинявшегося армейскому командованию.

В немецких документах «Einsatzbereitschaft der Fliegende Verbände» содержатся следующие сведения о боевом составе частей и подразделений 5-го Воздушного флота, действовавших на Восточном фронте 3 января 1942 года:

– группа пикирующих бомбардировщиков IV(St)./LG 1 – 31 Ju-87B/R, из них 19 боеготовых самолетов;

– отряд бомбардировщиков 1./KG30 – 7 Ju-88, из них 3 боеготовых;

– отряд дальних разведчиков-бомбардировщиков 1.(F)/124 – 14 Ju-88, из них 3 боеготовых;

– группа бомбардировщиков I/KG26 – 23 He-111, из них 11 боеготовых самолетов, здесь нужно сделать поправку, что на мурманском направлении действовал только один, 1-й отряд «Хейнкелей-111» 26-й бомбардировочной группы, остальные находились западнее;

– разведывательный отряд 1.(H)/32 – 9 Hs-126, 6 Do-17, из них боеготовых самолетов 5 Hs-126, 1 Do-17;

– отряд двухмоторных истребителей 1.(Z)/JG77 – 16 Bf-110, из них 4 боеготовых;

– истребительная группа II./JG 5 (бывшая JGr z.b.V) – 38 Bf-109E, из них 17 боеготовых самолетов.

Таким образом, 3 января 1942 года в группе пикирующих бомбардировщиков IV(St)./LG1, а также в отрядах 1./KG30, 1./KG26, 1.(F)/124, 1.(H)/32 имелось около 65 бомбардировщиков и разведчиков-бомбардировщиков Ju-87, Ju-88, Не-111 и Do-17, из них порядка 30 были в боеготовом состоянии. Истребителей имелось 54 Bf-109E и Bf-110, из них 21 был в боеготовом состоянии. Обращает на себя внимание очень низкий процент боеготовых самолетов к общему числу самолетов в некоторых немецких авиационных частях и подразделениях, вероятно, низкий процент был связан с жесткими зимними условиями.

1–3 января 1942 г.

В январе 1942 года под Мурманском основные ударные силы советской авиации были в составе ВВС Северного флота, и то в очень ограниченном количестве. На 1 января 72-й Краснознаменный авиационный полк (72-й КАП) имел только 13 исправных бомбардировщиков: 3 Пе-2, 7 СБ, 2 ДБ-3Ф и 1 ТБ-3. Задачи перед бомбардировочной авиацией стояли обширные: удары по портам противника, по войскам на линии фронта, ночные беспокоящие налеты по позициям противника, воздушная разведка морской акватории. По этим причинам командование ВВС Северного флота, кроме бомбардировщиков, для ночных действий задействовало и тихоходные гидросамолеты.

Бомбардировщики СБ и ДБ-3Ф 72-го КАП в период 20:05–03:35 произвели бомбардировку порта Киркенес и войск противника. Пятнадцать исправных гидросамолетов МБР-2 и Че-2, а также бипланы У-2 118-го МРАП также отбомбились по войскам противника на линии фронта и в ближайшем тылу. Так, 1 января в период 01:33–03:54 5 МБР-2 произвели бомбардировку войск противника в районе озера Титовское. Один из МБР-2 старшего политрука Бушихина в 02:25 с высоты 5000 метров сбросил 6 ФАБ-50, 10 АО-2,5 и, как обычно, 10000 листовок. Зенитная артиллерия вела огонь, экипаж не доложил о каких-либо попаданиях, но после отхода от цели произошел отказ мотора, летчик произвел вынужденную посадку в районе линии фронта на нашей территории, 3 января экипаж невредимый прибыл в свою часть. Самолет МБР-2 № 113189 позже был списан из-за невозможности доставки самолета на аэродром.

Авиация противника в январе 1942 года основные боевые действия продолжила вести на кандалакшском и кестеньгском направлениях против Кировской железной дороги. 2 января на станциях Пояконда и Чупа наши документы отметили два паровоза, № 6368 и № 6229, поврежденных авиацией противника, по данным Э. Момбека, налет с бомбами совершили «Мессершмитты-110» в период 11:50–14:05.

На море боевые действия также не прекращались. 2 января немецкая подводная лодка U-134 потопила английский транспорт «Вазиристан», который входил в состав союзного конвоя PQ-7. Этот транспорт шел в одиночку, так же, как и второй транспорт – «Колд Харбор». Оба транспорта разминулись с эсминцами сопровождения и шли абсолютно безо всякого охранения. «Вазиристан» был обнаружен немецким самолетом-разведчиком и после наведения с воздуха стал легкой мишенью для подводной лодки. Этот транспорт стал первой потерей в серии союзных конвоев PQ, направлявшихся в Советский Союз.

3 января в разведывательных сводках ВВС Карельского фронта и 14-й армии отмечены два авианалета противника. В 12:30 по городу Кемь отбомбились 3 Ю-88. В 13:04 два самолета противника отбомбились с высоты 2500 метров по станции Кереть, вероятно, это были «Мессершмитты-110», которые, по данным Э. Момбека, в 12:25 вылетели к железной дороге. С нашей стороны нет данных о результатах этих налетов.

3 января в составе 5-го Воздушного флота началось формирование 2-й группы новой, 5-й истребительной эскадры (II/JG5), в которую вошли 4-й и 5-й отряды, бывшие 13-й и 14-й отряды. В этот же день на аэродроме Луостари при посадке получил 15 % повреждений Bf-109E-7 № 3551.

4 января 1942 г.

В период 02:49–08:58 7 СБ 72-го КАП, 9 Че-2, 12 МБР-2, 6 У-2 118-го МРАП произвели бомбардировку войск противника, артбатарей и складов. Для ночных авиаударов использовались также и истребители. Подготовка летчиков-истребителей ВВС Северного флота была высокой и позволяла им выполнять ночные штурмовые удары по аэродрому Луостари. В 78-м ИАП было подготовлено для ночных боевых действий 15 летчиков. 4 января в 08:00 аэродром Луостари штурмовал капитан Алагуров на «Харрикейне», после 19 часов атаку повторили еще два «Харрикейна» 78-го ИАП. В донесении противника отмечены ночные налеты, но о повреждениях не было докладов.

На мурманском направлении в эти дни активно действовали в основном истребители Ме-109Е, так как бомбардировщики Ю-87 находились южнее, на кандалакшском и кестеньгском направлениях.

Командир эскадрильи 2-го ГКАП капитан Алагуров

Боевая работа нашей истребительной авиации в период светлого времени суток организовывалась следующим образом. Командующий ВВС Северного флота с рассвета давал команду оперативному дежурному от каждого из авиационных полков 72-го КАП и 78-го ИАП поднять для барража над Мурманском по одному звену «Чаек» и «Харрикейнов». Наиболее устаревшие истребители И-15бис поднимались для барражирования над своими аэродромами. Кроме этого, держались в готовности на случай тревоги звенья МиГ-3, «Харрикейнов» и И-16. На прикрытие аэродромов ВВС 14-й армии по тревоге вылетали истребители И-153, И-15бис, Р-40 «Томагавк» 147-го ИАП, а также И-16 145-го ИАП. В случае появления противника над линией фонта на перехват отправлялись «Харрикейны» 78-го ИАП. С линии фронта в светлое время систематически поступали сообщения о полетах групп истребителей противника в составе 2–7 «Мессершмиттов-109Е» и отдельных разведчиков «Хеншель-126». Действия «Хеншелей» и «Мессершмиттов» были связаны с сухопутными боями, которые велись частями 52-й стрелковой дивизии и 12-й отдельной бригады морской пехоты за высоту 258,3 в районе реки Западная Лица. Кроме этого, с 25 декабря 1941 г. по 6 января 1942 г. в тылу противника действовали 181-й отдельный стрелковый пограничный батальон (ОСПБ) без одной роты и два приданных ему строительных взвода.

В 11:28–12:34 на прикрытие наземных войск на линии фронта 10-й ГвСД и 12-й ОМБР вылетели 7 «Томагавков» 147-го ИАП ВВС 14-й армии, это был первый боевой вылет на новых самолетах Р-40 американского производства. Попутно производилось ознакомление противовоздушной обороны с этим типом самолетов. Встречи с самолетами противника не было.

В 12:16 оперативный дежурный ПВО сообщил на КП ВВС Северного флота о полетах в районе Ура-губы разведчика «Хеншель-126» в сопровождении 5 Ме-109. В 12:15 на перехват самолетов противника в район линии фронта вылетели три «Харрикейна» 78-го ИАП ВВС СФ. Непонятно, почему на перехват были отправлены всего 3 «Харрикейна», которые встретили «Мессершмиттов-109». Очевидно, что здесь снова отрицательно сказался фактор разной подчиненности авиации, ведь в это время с южного фланга фронта возвращались 7 «Томагавков» 147-го ИАП ВВС 14-й армии – и никаких данных о нацеливании их на самолеты противника нет, встречи с противником они не имели. Ведущим тройки «Харрикейнов» 78-го ИАП был младший лейтенант Красавцев, воевавший на Севере с первых дней войны, ведомыми у него были старший лейтенант Курзенков и сержант Бокий. В районе озера Кяделъявр на малой высоте Курзенков заметил приближение с запада пятерки «Мессершмиттов-109», в действительности же, по данным Э. Момбека, в этом вылете разведчика «Хеншель-126» сопровождали 3 Ме-109Е. Вся тройка «Харрикейнов» развернулась на противника и пошла в лобовую атаку. После первых очередей на встречных курсах завязался воздушный бой, который «Харрикейны» вели на виражах и встречных курсах. Вскоре младший лейтенант Красавцев был сбит и погиб. Сержант Бокий получил легкое ранение в голову и на подбитом «Харрикейне» совершил вынужденную посадку в районе Ура-Губы, самолет был эвакуирован с места посадки для отправки в ремонт. Третий «Харрикейн» старшего лейтенанта Курзенкова получил пушечную пробоину в плоскости крыла и пять пулевых пробоин, летчик был ранен в ногу, но сумел долететь до своего аэродрома и нормально посадить самолет, в его патронных ящиках не осталось ни единого патрона. После посадки старшего лейтенанта Курзенкова на поиски двух невернувшихся самолетов были отправлены 4 «Харрикейна» 78-го ИАП. После этого воздушного боя сержанту Бокию засчитали один сбитый Ме-109, но эта заявка на победу не находит подтверждения со стороны противника. На помощь нашим летчикам, ведущим бой, в 12:23 и 12:30 были высланы еще две группы в составе трех и четырех «Харрикейнов» 78-го ИАП, но противника они уже не застали.

Об этом воздушном бое поведал в своей книге «Под нами – земля и море» участник боя Сергей Курзенков: «Над линией фронта повадился чуть ли не каждый день летать фашистский корректировщик «Хеншель-126». Он повисал над сопками вблизи передовых позиций наших наземных войск. Стоило фашисту что-нибудь обнаружить, как он немедленно передавал по радио координаты на свои батареи. Начинался артиллерийский обстрел, а «хеншель» продолжал висеть в воздухе, корректируя стрельбу. Очень уж надоел нашим войскам «костыль» – так его прозвали солдаты за уродливый вид, а сбить не могли: «хеншель» нес на себе немало брони. Наконец солдаты обратились к нам:

– Товарищи летчики, сбейте «костыля». Горячее вам солдатское спасибо скажем…

Начали мы гоняться за «хеншелем», но не тут-то было! Подлетим к линии фронта, еще не видим ничего, а он, предупрежденный немецкими постами наблюдения, находящимися на вершинах сопок, как говорится, уже смотал свои удочки. И снова под нашими крыльями проносятся сопки, темнеют ущелья – и никаких признаков «хеншеля». Его и след давно простыл.

4 января 1942 года утром наше звено опять преследовало «хеншеля», но безрезультатно. Полетали мы около часа вдоль линии фронта и несолоно хлебавши – домой. Я летел последним в тройке и ходил позади «челноком», делая небольшие отвороты то влево, то вправо. Над прибрежными скалами у Урагубского залива сделал очередной отворот вправо, и мне стало не по себе… Несколько «мессеров» неслись вслед с черными дымами. Они догоняли нас.

– Сзади справа атакуют «мессера». Иду в лоб! Поддержите! – успел я крикнуть по радио товарищам, бросая самолет в полупереворот.

Фашисты открыли огонь. В мою сторону понеслись цветным градом шарики разных оттенков.

– Не отворачивать! Не отворачивать! – говорил я себе, уткнувшись лицом в оптический прицел. Несколько раз нажимал кнопку, но ни один из четырех реактивных снарядов – «катюш» – не вылетел из-под крыльев. Тогда утопил гашетку пулеметов. Ливнем брызнули трассирующие пули из двенадцати стволов. Самолет лихорадочно дрожал, а я не отпускал кнопку, пока ведущий «мессер» не блеснул в прицеле грязно-голубым тонким фюзеляжем и будто обрубленными крыльями. Крутой разворот скрыл фашиста за сопкой, и след черного дыма повис в воздухе. Я отпустил гашетку. Пулеметы смолкли. Пара «мессеров» пронеслась рядом слева. Бросив взгляд вправо, увидел еще двух «мессершмиттов». Это была пара прикрытия. По спине пробежали холодные мурашки. Не посмотри вправо – быть бы мне сбитому. Я ринулся во вторую лобовую атаку. «Мессеры» не приняли ее. Они разошлись боевыми разворотами: один вправо, другой влево.

Недоброе почувствовал я в этом маневре и быстро повернул голову назад. Так и есть! К моему хвосту пристраивался «мессер» из первой пары. Его желтый нос угрожающе приближался. Скорее ощутив, чем осознав опасность, я рванул истребитель в крутой разворот с таким глубоким креном, что чуть не «прилип» к обрывистым замшелым скалам. Сумасшедший разворот спас меня от гибели, но не спас самолета. Длинная пушечно-пулеметная очередь зацепила правое крыло. Самолет задрожал, крыло покрылось рваными отверстиями. Мое правое бедро пронзила резкая боль. Скрывшись за сопку, немного отдышался и получил возможность оценить обстановку. Она сложилась не в мою пользу. Своих товарищей я не видел, сигналов по радио не слышал. Словом, остался один против четырех истребителей врага. Передышка длилась считаные секунды, а потом началось… Четыре «мессершмитта», замкнув надо мной круг, один за другим падали в пике и не жалели снарядов и пуль. Я только успевал увертываться. Закрывался от трассирующих ливней за сопками, волчком вращаясь вокруг них, нырял с головокружительной скоростью в ущелья, крыльями чуть ли не зацепляя скалы. А фашисты не переставая стреляли, словно их боезапас не иссякал… Жарко мне пришлось в первые минуты неравного боя. Но постепенно «привык», успокоился, стал лучше видеть и на особо нахальных сам переходил в контратаки. Мой истребитель с ревущим мотором несколько раз повисал за хвостами «мессеров». Я фиксировал в прицеле их хищные силуэты с черными крестами, нажимал гашетку – пулеметы молчали. Трудно передать мое состояние: все двенадцать пулеметов вышли из строя. Вероятно, была разбита воздухосистема пневматического спуска пулеметов, и я оказался безоружным. Фашисты, наверное, догадались, почему не стреляю, и, обнаглев, усилили атаки. Бешено крутился вокруг сопок мой истребитель. Я носился вдоль ущелий, успевая увертываться от снарядов, пуль и от гранитных скал, которые и защищали, и каждую секунду грозили смертью.

Так, вертясь под обстрелом врага над Ура-губой, я увидел костер с высоким столбом черного дыма – догорал наш самолет – и недалеко от него второй истребитель, уткнувшийся носом в пологий скат сопки. Гибель товарищей переполнила злостью, я вошел в такой азарт, что был готов бить фашистов чем попало: винтом, крылом, всем самолетом. Вспомнил про «катюши» – реактивные снаряды. Почему они не сработали? Улучив момент, я нагнулся. Быстро взглянул на левый борт, где была укреплена небольшая коробочка с вращающимся барабанчиком в центре. Так и есть! Барабанчик провернулся. Вмиг установил барабанчик на место. «Катюши» были готовы к действию. В таком воздушном бою я мало на них рассчитывал, но другого выхода не было… Вот свалился на меня один из «мессеров». Летчик начал обстрел. Я – за сопку. Снаряды и пули, кроша гранитную скалу, брызнули во все стороны. Изловчившись, послал «катюшу». Снаряд не попал, он разорвался впереди, но фашистский истребитель шарахнулся в сторону. Я расстрелял все «катюши». Ни одна из них не причинила фашистам вреда, но сбила их наступательный пыл. Бросив взгляд на приборную доску, увидел: кончается бензин. Еще десять – пятнадцать минут полета, и мне падать. Включил радио.

– Я Сокол! Я Сокол! Веду бой! Район Ура-губа. Вышлите помощь!!!

Продолжая увертываться от атакующих «мессеров», стал оттягивать их на восток, в сторону зенитных батарей, прикрывавших нашу военно-морскую базу. И вдруг вижу: над самыми верхушками белеющих сопок несутся на максимальных скоростях, расстилая дымы, срезая курс, шесть наших истребителей. Увидели истребителей и летчики «мессеров». Не любили фашисты драться, когда наших бывало больше. Прекратили атаки – и удирать на запад… Садился с большим трудом. Гидросистема выпуска шасси оказалась разбитой. Колеса застряли на полпути, пришлось повозиться, чтобы поставить их на место. Не выпускались и щитки – «воздушные тормоза»… В конце концов, как ни старался, а приземлил самолет лишь на середине летного поля и только на два колеса. Не сбавляя скорости, с поднятым хвостом несся мой истребитель к границе аэродрома, где чернели огромные валуны. Напрасно жал гашетку: тормоза не работали.

Чтобы не врезаться в валуны, я резко толкнул левой ногой педаль руля поворота в надежде, что стойки шасси не выдержат, самолет грохнется на фюзеляж и закончит свой пробег. А он, как флюгарка от ветра, развернулся и, не опуская хвоста, помчался обратно, прокатился почти через весь аэродром и остановился. Я хотел было выпрыгнуть из кабины и не мог: все закружилось перед глазами. Вскочив на крыло, летчики подхватили меня под руки и вытащили из самолета. Только коснулся ногами снега, боль током отдалась в правой ноге.

– Ой, братцы!.. Кажется, ранен…

– Ну конечно, ранен. Смотри, все брюки в крови…

Через полчаса я уже лежал на операционном столе нашего авиационного госпиталя. Хирург Сергей Иванович Дерналов делал операцию. Он искал осколок снаряда, пробивший мне правое бедро».

Для старшего лейтенанта Курзенкова это был первый воздушный бой. Летчик обладал отличной техникой пилотирования, так как перед прибытием на фронт был инструктором в летной школе. Отличная летная подготовка очень помогла старшему лейтенанту Курзенкову в этом воздушном бою. В октябре 1941 года он и еще девять товарищей, в том числе старшие лейтенанты Маркевич, Мозеров, Морозов, Орлов и Шведов, добровольцами прибыли на фронт в состав ВВС Северного флота. В дальнейшем старший лейтенант Курзенков станет асом – и ему будет присвоено звание Героя Советского Союза.

Немецкая интерпретация этого воздушного боя изложена в книге Эрика Момбека «Eismeerjager. Zur Geschichte des Jagdgeschwaders 5. Band 2». Три «Мессершмитта-109Е» отряда 14./JG77, пилоты – лейтенант Якоби, унтер-офицер Вайничке и унтер-офицер Мендль, с 12:04 сопровождали разведчика «Хеншель-126». В районе озера Кяделъявр они встретили группу из 7 «Харрикейнов» (в действительности было всего 3 «Харрикейна») и завязали с ними напряженный воздушный бой, который длился не менее 14 минут. Лейтенанту Якоби и унтер-офицеру Вайничке были засчитаны по одному сбитому «Харрикейну» в 12:19 и 12:32, что подтверждается нашими данными с поправкой на один подбитый и поврежденный на вынужденной посадке «Харрикейн».

С наступлением ночи в период 6:35–21:36 войска противника бомбили 10 МБР-2, 5 У-2, 2 Че-2 118-го МРАП, бомбардировку и обстрел РС автомашин выполнил 1 «Харрикейн» 78-го ИАП. В период 19:00–20:45 на бомбардировку аэродрома Луостари вылетали 5 Че-2 118-го МРАП. На одном Че-2 лейтенанта Макаревича после взлета отказал мотор, летчик произвел вынужденную посадку в районе аэродрома, самолет был отправлен в средний ремонт. Один Че-2 экипажа лейтенанта Трофимова, взлетевший в 19:35, был сбит зенитной артиллерией при бомбардировке складов противника в Титовке, экипаж в составе четырех человек погиб. Донесение немецкого 5-го воздушного флота отметило четыре ночных налета наших отдельных самолетов и сброс бомб в районе Киркенеса и аэродрома, но без каких-либо повреждений. В свою очередь два самолета противника в 20:20–20:31 сбросили бомбы в районе порта и железнодорожной станции Мурманска, повреждения были квалифицированы как незначительные, был разрушен один деревянный дом, один человек был тяжело ранен и два легко ранены .

5–9 января 1942 г.

5 января в период 2:10–12:45 одиночный МиГ-3 147-го ИАП с аэродрома Африканда выполнил прикрытие железнодорожного эшелона с самолетами на кандалакшском направлении. На мурманском направлении из-за плохой погоды производились вылеты только на разведку погоды, при этом один И-153 № 7054 147-го ИАП, взлетев в 11:10, пропал без вести вместе с летчиком – старшим лейтенантом Зимовым. Его два дня искали «Чайки», нашли в районе Мурмашей. Со стороны противника нет никаких заявок на сбитые самолеты в этот день. Очевидно, старший лейтенант Зимов разбился в плохую погоду.

6 января в светлое время суток противник вел сравнительно активные боевые действия. На мурманском направлении в 13:50 была отмечена бомбардировка пятерки истребителей Ме-109 на 52 километре дороги, ведущей к линии фронта, также были отмечены полеты одного «Хеншеля-126» и двух «Мессершмиттов». Всего донесение противника отметило полеты на Севере 23 истребителей, при этом пилоты «Мессершмиттов» доложили, что атаковали автомобили на дороге и группу партизан, речь шла о возвращавшемся из тыла противника 181-м пограничном батальоне, который в 13:00 был атакован из бортового оружия двумя самолетами противника. Обстрел был по колонне батальона и обозу, в результате четыре красноармейца получили ранения, шесть лошадей было убито и еще четыре ранено. На перехват в 12:39 вылетели 5 «Харрикейнов» 78-го ИАП ВВС СФ, но встречи с самолетами противника у них не было, так же, как и у группы из 6 «Томагавков» 147-го ИАП ВВС 14-й армии, которые летали на разведку войск противника и прикрытие своих войск в период 12:03–12:40.

Кроме истребителей, 6 января в донесении противника отмечены вылеты на Севере 12 бомбардировщиков. По нашим данным, в 12:47 два Ю-88 отбомбились по пунктам Вайтолахти и Керванта (северо-западное побережье полуострова Рыбачий), в Керванте были разрушены три домика и погиб красноармеец. Один Ю-88 отбомбился по поселку Териберка в 13:50, в результате было разрушено здание электростанции (нефтехранилище), люди не пострадали.

Также 6 января на Кировской железной дороге противник записал в свой актив разрушение пяти бараков и зданий, а также железнодорожного пути, но в донесении 5-го воздушного флота не указывается, кто наносил бомбоудар. По нашим данным, этот налет состоялся в 13:30 группой из 9 Ю-87, которые отбомбились по станции Ковда, при этом были повреждены четыре жилых дома и железнодорожные пути на станции, люди не пострадали. В 14:30 в районе станции Гангос самолетами противника был обстрелян вагон-станция, который сгорел.

7 января на мурманском направлении небольшие группы самолетов противника действовали в районе линии фронта. В 12:30 6 самолетов сбросили 2 бомбы и произвели обстрел в районе позиций 12-й отдельной бригады морской пехоты (12-й ОБМП), в 15:30 6 самолетов сбросили 3 бомбы и произвели обстрел позиций 5-го батальона 12-й ОБМП, при этом в оперсводке 12-й ОБМП никаких потерь не отмечено. По данным Э. Момбека, это были 4 Ме-109Е (время полета 11:53–12:50), два из которых несли по одной бомбе калибром 250 кг, одновременно их сопровождал разведчик «Хеншель-126». Повторный вылет с бомбами «Мессершмиттов-109» был в период 14:23–15:05.

На кандалакшском направлении в 13:20–13:30 группа из 12 Ю-87 и 4 истребителей отбомбилась по поселку Конец-Ковдозеро, расположенному в 12–15 километрах от линии фронта. Немцы знали, что этот поселок являлся перевалочным пунктом снабжения войск, и поэтому периодически наносили по нему авиаудары. В результате этого налета были разрушены два пустых здания (овощехранилище и дом), порвана проволочная связь, люди не пострадали.

8 января, по данным противника, по станции Кемь были сброшены бомбы с большой высоты, а в 14:00 по станции Боярская несколько бомбардировщиков сбросили бомбы с пологого пикирования. Подробности этих налетов с нашей стороны отсутствуют.

По данным Э. Момбека, 8 января на мурманском направлении в период 10:50–11:35 «Мессершмитты-109» отбомбились по целям на полуострове Рыбачий, одним из пилотов был унтер-офицер Вайничке. При повторном вылете на бомбардировку и сопровождение разведчика с аэродрома Луостари в 13:15 унтер-офицер Вайничке потерпел аварию, влетев в снежный бруствер, его самолет Bf-109E-7 № 5565 получил тяжелые повреждения в размере 75 % и был списан, пилот не пострадал. Эта потеря отсутствует в боевом донесении 5-го воздушного флота, но имеется в документах генерал-квартирмейстерства люфтваффе.

9 января противник совершил несколько налетов на Кировскую железную дорогу. В 12:28 с высоты 100 метров по городу Кемь отбомбились 3 Ю-88, при этом разрушений и жертв не было. Один налет был на станцию Лоухи группой из 5 бомбардировщиков и 2 истребителей, подробности этого налета с нашей стороны отсутствуют. В 12:48 станцию Княжая бомбили и обстреливали 3 Ме-109, в результате этого налета был пробит тендер одного паровоза и порвана проволочная связь. В 15:30 еще два самолета обстреляли станцию Ковда, в результате чего сгорел пустой склад лесобиржи.

10 января 1942 г.

В течение 10 января, по данным противника, на Севере в полетах участвовали 15 бомбардировщиков, которые три раза произвели бомбардировку станции Лоухи, при этом экипажи доложили о разрушении трех складов и четырех товарных вагонов, а также рельсовых путей. По нашим данным, по станции Лоухи отбомбились три группы самолетов противника: в 12:05 – 5 Ю-87 и 2 Ме-109; в 13:50 – 5 Ю-87 и 3 Ме-109; в 15:35 – 5 Ю-87 и 3 Ме-109. В результате трех бомбардировок были разрушены 10 железнодорожных вагонов. Налеты отражала только одна батарея из двух 76-мм пушек и одной 20-мм. Кроме этого, в 12:50 станцию Княжая обстреляли 3 «Мессершмитта-110».

В январе 1942 года на мурманском направлении полеты разведчиков «Хеншель-126» были систематическими, как правило, их сопровождали от двух до пяти Ме-109Е. Иногда «Мессершмитты-109Е» попутно использовались в качестве истребителей-бомбардировщиков для нанесения бомбовых и штурмовых ударов по нашим наземным войскам. Командование ВВС Северного флота регулярно высылало «Харрикейны» на перехват этих разведывательно-ударных групп противника. 10 января в 12:30 на перехват вылетела четверка «Харрикейнов» 78-го ИАП, ведущим был командир эскадрильи капитан Алагуров. По данным наземных частей 10-й гвардейской стрелковой дивизии (10-й ГСД), с 12:30 над боевыми порядками летали один «Хеншель-126» и 7 Ме-109. «Хеншель» корректировал артиллерийский огонь, а Ме-109 патрулировали в районе. По данным Э. Момбека, в период 12:17–13:30 несколько Ме-109Е 5-го отряда сопровождали «Хеншеля-126», а также имели задачу «свободной охоты», но встречи с нашими самолетами не произошло. 314-й зенитный дивизион выпустил по корректировщику 69 76-мм снарядов и 38 37-мм. Зенитчики доложили, что отогнали самолеты противника. С земли наблюдали, как два «Харрикейна» вели воздушный бой с «Хеншелем». По докладу наших летчиков, на высоте 1000 метров они обнаружили за линией фронта «Хеншель-126» и атаковали его. Пилот «Хеншеля» сразу перевел самолет в отвесное пикирование (по докладу наших пилотов, угол пикирования был 80 градусов)‚ но «Харрикейны» не отставали и вели огонь из пулеметов с близких дистанций (до 80 метров). Преследование происходило до высоты 50 метров, где наши летчики потеряли противника из вида, вероятно, «Хеншель» скрылся, используя сопки. Наши летчики доложили, что «Хеншель-126» предположительно сбит старшим лейтенантом Обуваловым, и ему засчитали сбитый самолет. Немецкие данные не подтверждают эту заявку на победу‚ тем не менее можно констатировать, что воздушная корректировка вражеского артиллерийского огня была прервана нашими истребителями совместно с зенитчиками.

Одну встречу с вражескими истребителями имел Пе-2 72-го КАП, который вылетел на разведку кораблей противника до норвежского порта Варде. Здесь на рейде был обнаружен один транспорт противника, по которому экипаж сбросил бомбы с высоты 6000 метров, экипаж доложил, что разрывы бомб были на берегу. Немцы отметили, что в 10:55 по Варде отбомбились 5 наших самолетов с высоты 4000 метров. Повреждений не было, так как одна бомба упала между радиостанцией и берегом, падение трех бомб было отмечено в воду. При возвращении с задания разведчик встретился с парой Ме-109Е западнее Ваенги, от которых благополучно ушел в облака.

В этот день в море была потеряна подводная лодка М-175, которая 8 января вышла на позицию в Варангер-фьорде. Как выяснилось позже, ее потопила немецкая подводная лодка U-584. Это была первая потеря подводных лодок на Севере, при этом, к сожалению, погибли все 21 человек из состава экипажа.

11 января 1942 г.

В 1941 году первые союзные конвои серии PQ прибыли в архангельский порт, отсюда же в Англию и Исландию отправились обратные конвои серии QP. Однако в конце года (в ноябре 1941 г.) Белое море покрылось льдами, движение кораблей стало возможным только с помощью ледоколов. Так, в течение пяти суток до 5 января два ледокола – «Ленин» и «Иосиф Сталин», а также ледокольный пароход «Седов» выводили из Архангельска обратный конвой QP-4 в количестве 12 транспортов. Обеспечив проводку конвоя в условиях тяжелой ледовой обстановки, ледоколы израсходовали весь уголь. Ледокол «Иосиф Сталин» оказался в дрейфе в чистой воде в ожидании пополнения топливом. По причине тяжелой ледовой обстановки, сложившейся в Белом море, было принято решение об отправке с января 1942 года следующих конвоев союзников в порт Мурманск. Первый конвой союзников PQ-7 в составе 10 транспортов и 7 боевых кораблей пришел в мурманский порт 11 января. С наступлением светлого времени над прибывшими транспортами начали патрулировать истребители ВВС Северного флота – «Харрикейны», И-153 и И-15бис. В последующие дни бипланы продолжили патрулирование над транспортами. Противник по транспортам атак не производил. На следующий день пять транспортов были поставлены под разгрузку в мурманском порту. Конвоем были доставлены 97 самолетов (73 «Харрикейна», 5 «Аэрокобр», 4 Р-40 и 16 самолетов других типов), 125 танков, 60 бронетранспортеров, 119,3 т различного вооружения, 1203,8 т боеприпасов, 1450 км полевого кабеля. Через два дня, 13 января, из Мурманска в Исландию вышел обратный конвой QP-5 в составе 4 советских и английских транспортов в сопровождении 5 английских боевых кораблей. Конвой без потерь прибыл в Рейкьявик 24 января.

Мурманский порт

Истребители противника Ме-109Е почти ежедневно летали над линией фронта. 11 января в 11:15 они обнаружили и обстреляли самолет «Харрикейн» командира 78-го ИАП майора Сафонова‚ который 25 дней назад (17 декабря 1941 года) произвел вынужденную посадку на лед озера в районе Ура-губы. На самолете работали техники, которые ремонтировали самолет для перелета на аэродром. В результате обстрела тремя «Мессершмиттами-109» «Харрикейн» сгорел, и его признали не подлежащим ремонту.

В 12:30–13:00 еще 2–3 Ме-109 обстреляли наши позиции, ранение получил один красноармеец.

В 13:30 одиночный «Юнкерс-88» атаковал находившийся в дозоре севернее Иоканьги сторожевой корабль СКР-80. Две бомбы отрикошетили от корабля и разорвались у борта, в результате чего корабль получил следующие повреждения: сорвало фундамент 2-й турбодинамо, лопнул паропровод, появилась течь в корпусе. Повреждения корабля были оценены как незначительные. Пулеметным огнем с «Юнкерса-88» один краснофлотец был убит и двое получили ранения.

Ночью в период 00:03–03:44 бомбардировку войск противника в районе Западной Лицы выполнили 4 МБР-2 и 2 У-2 118-го МРАП, при этом так же, как и 4 января, не обошлось без потерь. Один гидросамолет МБР-2 № 163188 118-го МРАП младшего лейтенанта Галкина был сбит зенитной артиллерией противника, летчик и штурман спаслись на парашютах, стрелок-радист Меев погиб.

Авиация противника продолжила активные боевые действия по объектам Кировской железной дороги. В боевом донесении 5-го Воздушного флота были отмечены бомбардировки по станциям Кемь, Боярская и Лоухи. По нашим данным, по станции Лоухи отбомбились две группы самолетов противника. В 11:45 первая группа в составе 5 Ю-87 и 3 Ме-109 безрезультатно сбросила 20 бомб в районе станции Лоухи, при этом никаких повреждений не было. Зенитная батарея 337-го ОЗАД вела интенсивный огонь из двух 76-мм пушек и одной 20-мм, в результате стрельбы был отмечен один подбитый Ю-87, который получил попадание в правую плоскость крыла и ушел с дымом. В отчетности генерал-квартирмейстерства люфтваффе отмечен разбитый в ходе выполнения боевого задания 11 января один Ju-87R-2 № 5706 (разрушен на 90 %) из группы IV.(St)/LG1, который из-за повреждения двигателя произвел вынужденную посадку в районе Кестеньги, стрелок получил ранение. Наиболее вероятно, что этот «Юнкерс-87» был уничтожен в результате огня зенитной артиллерии 337-го ОЗАД.

Второй налет был в 14:30 группой в составе 4 Ю-87 и 2 Ме-109. В результате этой бомбардировки был разрушен 1 железнодорожный вагон и поврежден пустой сарай, люди не пострадали. Этот налет также отражала батарея 337-го ОЗАД.

Еще одна группа самолетов противника сбросила бомбы по станции Боярская, а в 12:34 по городу Кемь отбомбились 3 Ю-88, результаты этих налетов неизвестны.

Один «Мессершмитт» Bf-109E-7 № 3780 получил сильные повреждения в размере 65 % из-за неисправности двигателя при вынужденной посадке в районе Кестеньги, самолет явно был списан. Эта потеря, скорее всего, была небоевой, так как с нашей стороны заявок на сбитые Ме-109 не было.

12–16 января 1942 г.

12 января в 12:35–12:48 оперативному дежурному ВВС Северного флота поступили два сообщения о полетах в районе правого фланга фронта группы в составе 6 «Мессершмиттов-109» и 1 «Хеншеля-126». В оперсводке 10-й ГСД отмечено, что «Хеншель-126» летал в 12:40 в сопровождении 5 Ме-109. В 12:50 эта группа самолетов обстреляла наши наземные войска, ранение получил один красноармеец. По данным Э. Момбека, в период 12:26–13:15 несколько Ме-109Е 5-го отряда вылетали с бомбами и без бомб, встречи с нашими самолетами не имели. В 12:45 на перехват была отправлена группа из 9 «Харрикейнов» 78-го ИАП, ведущим был старший лейтенант Родин. Впереди шла тройка «Харрикейнов» с РС, это была ударная группа‚ остальные шесть «Харрикейнов» являлись группой прикрытия. Старший лейтенант Родин, капитан Орлов и старший лейтенант Покровский из состава первой тройки «Харрикейнов» обнаружили «Хеншеля-126» над территорией, занятой противником. «Харрикейны» атаковали разведчика сзади и сверху. «Хеншель», как всегда, попытался уйти отвесным пикированием‚ но безуспешно. К атаке подключились еще 4 «Харрикейна». «Хеншель» был сбит капитаном Орловым и упал вблизи линии фронта, пилот лейтенант Крау и стрелок обер-фельдфебель Ромельс получили ранения. Представитель ВВС Северного флота при 14-й стрелковой дивизии лейтенант Цыбанев об этом боевом эпизоде доложил следующее: «12.01.42. 5 Ме-109 перешли линию фронта на бреющем полете и штурмовали что-то в лесу (вероятно, землянки). Через десять минут линию фронта в облачности перешел Хс-126 и направился в наш тыл. Туда же на бреющем полете ушли и Ме-109. Восемь «Харрикейнов» прилетели по вызову (имелась радиостанция) и сбили Хс-126 на левом фланге… Возвращение Ме-109 к себе не наблюдалось. Вероятно, ушли морем». Очевидно, «Мессершмитты» потеряли своего подопечного разведчика. Это был первый самолет, сбитый капитаном Орловым, который прибыл в конце октября в Заполярье вместе с группой других летчиков.

13 января в донесении немецкого 5-го Воздушного флота было отмечено, что одиночный истребитель, скорее всего, это был Ме-109Е, в районе острова Кильдин прямым попаданием бомбы SC250 потопил транспорт, но это не подтверждается нашими данными. Э. Момбек уточняет, что это была пара Ме-109Е, пилотируемых лейтенантом Даном и унтер-офицером Вайничке, вылетевших на разведку в 11:25. По нашим данным, в 11:43 три самолета противника обстреляли из пулеметов сторожевые корабли «Торос» и «Заря», находившиеся в дозоре на входе в Кольский залив. В результате обстрела на СКР «Заря» получило повреждение 45-мм орудие, погиб один человек и трое получили ранения.

Капитан Орлов, 2-й ГКАП

14 января в боевом донесении 5-го Воздушного флота отмечено, что во время «вооруженной разведки» в Мотовском заливе был потоплен транспорт (1000 т). Э. Момбек уточняет, что в ходе вылета в период 13:53–14:25 лейтенант Дан и унтер-офицер Вайничке доложили, что ведущий лейтенант Дан потопил транспорт, но это не подтверждается нашими данными.

14 января успеха добился экипаж нашей подводной лодки С-102 под командованием капитана 3-го ранга Городничего. В 10:25 был обнаружен в перископ конвой противника, идущий в сторону Киркенеса. Оставаясь в подводном положении, подлодка вышла в атаку на головной самый крупный транспорт и с небольшой дистанции 6–8 кабельтовых (около 1100–1500 метров) в 10:39 произвела залп из четырех торпед. По немецким данным, в этой атаке был потоплен транспорт «Тюркхайм» (1904 брт), который стал первым потопленным вражеским судном на Севере в 1942 году.

15 января одиночный «Юнкерс-88» атаковал ледокол «Иосиф Сталин», который принимал уголь с транспорта «Правда» в горле Белого моря в точке с координатами Ш=66°22′, Д=40°50′. Бомбардировщик в 13:30 сбросил бомбы с малой высоты, одна из которых попала в палубу корабля, вторая разорвалась вблизи левого борта, погибли четыре человека и десять получили ранения. Ледокол получил серьезные повреждения, но остался на плаву, его взял на буксир транспорт «Правда» и привел в порт Молотовск 26 января. Ледокол «Иосиф Сталин» был введен в строй 15 марта 1942 года.

В этот же день, 15 января, «Мессершмитты-109» атаковали в районе станции Тайбола (южнее Мурманска) порожний товарный поезд. По данным Э. Момбека, атаку произвел унтер-офицер Вайничке в паре с обер-ефрейтором Гессе. В результате обстрела электровоз был выведен из строя, люди не пострадали. По вызову ПВО на перехват вражеских самолетов вылетели 3 Р-40 «Томагавк» 147-го ИАП и 1 «Харрикейн» 760-го ИАП ВВС 14-й армии (фамилии наших летчиков неизвестны). В районе станции Лопарская наши истребители настигли пару Ме-109Е и успели обстрелять ее с дистанции 300 метров. По докладу наших летчиков, у одного «Мессершмитта» дважды загоралась плоскость крыла, но быстро потухла. По воспоминаниям унтер-офицера Вайничке, у них тогда закончились боеприпасы, поэтому пришлось быстро уходить от преследования. Это был первый боевой вылет одного летчика только что сформированного нового, 760-го ИАП и первый воздушный бой на «Томагавках» летчиков 147-го ИАП.

Еще одна бомбардировка была отмечена по базе снабжения в губе Эйна на полуострове Рыбачий, в результате ранение получил красноармеец.

С нашей стороны отмечен вылет одиночного Пе-2 72-го КАП на разведку порта Варде. В 14:28 экипаж с пикирования с высоты 2000 метров сбросил 4 бомбы ФАБ-100 по причалам порта и после посадки доложил о повреждении причала. По данным противника, сброс бомб был в 13:30, при этом три бомбы упали на берег, в результате был уничтожен резервуар с запасами пресной воды.

15 января одна небоевая потеря – МиГ-3 № 3286 – была в 147-м ИАП, он столкнулся с другим самолетом на аэродроме Африканда и был признан не подлежащим ремонту. В 78-м ИАП произошел отказ мотора на «Харрикейне», летчик сел на вынужденную посадку в районе аэродрома, самолет был отремонтирован. Еще один «Харрикейн» 78-го ИАП был поврежден при посадке на аэродроме на следующий день, его также отремонтировали.

16 января погодные условия позволили вести активные ночные боевые действия. В период 20:02–07:09 4 СБ, 2 ТБ-3, 1 ДБ-3Ф 72-го КАП, 8 МБР-2 118-го МРАП произвели бомбардировку войск в районе Большой Западной Лицы, автоколонны противника, аэродрома на озере Трифонаярви. При этом два ТБ-3 сбросили 40 бомб ФАБ-100. Экипажи доложили об уничтожении одного топливного склада и пяти машин с боеприпасами. С позиций пехотинцев 10-й ГСД наблюдали, как наши самолеты с 21:20 до 24:00 бомбили позиции противника, при этом наблюдатели насчитали до 28 авиабомб, две бомбы упали в районе автоколонны из 4 машин, зенитная артиллерия противника вела огонь по самолетам.

С наступлением светлого времени одиночный Пе-2 72-го КАП вылетел на разведку Варангер-фьорда и бомбардировку с пикирования по транспортам противника в Варде. Загрузка была 2 бомбы ФАБ-250. Цель оказалась закрытой облачностью, экипаж отбомбился в 11:18 с высоты 3000 метров по запасной цели – войскам противника в селении Большая Западная Лица.

17 января 1942 г.

17 января к мурманскому порту подходил очередной конвой союзников PQ-8 в составе 8 транспортов и 7 боевых кораблей. Погода в этот день была морозная, местами до минус 30 градусов, что вызвало образование сплошных туманов. По этой причине действия авиации были ограниченными.

Сложными метеорологическими условиями и полярной ночью воспользовались немецкие подводники. Как минимум три подводные лодки противника вели охоту за конвоем и в ночных условиях произвели две результативные атаки. Утром в 07:25 в 78 милях севернее мыса Святой Нос вражеской подводной лодкой U-454 был потоплен рыболовный траулер РТ-68 «Енисей», который никак не был связан с союзным конвоем, при этом погибли два человека из состава команды, остальные 32 человека спаслись на шлюпках. Через 12 часов подводные лодки противника атаковали конвой PQ-8 в точке с координатами Ш=69°16′ Д=36°08′, расположенной примерно в 100 километрах северо-восточнее входа в Кольский залив. В 19:46 последовала первая атака подводной лодки U-454 по конвою, в результате попадания торпеды получил повреждение транспорт «Харматрис». Поврежденный транспорт был взят на буксир и в охранении английских и советских боевых кораблей 20 января прибыл в Мурманск, где был разгружен, его ремонт был закончен в июле, после чего транспорт убыл в Англию. После первой атаки по конвою подводная лодка U-454 произвела повторную атаку в 23:21. Целью был танкер, но торпеды попали в английский эсминец «Матабеле», который быстро затонул, при этом погиб почти весь личный состав эсминца, спаслись только два человека. Семь транспортов конвоя PQ-8 прибыли в мурманский порт на следующий день, 18 января. Таким образом, все транспорты конвоя прибыли в порт назначения в полном составе, но ценой тяжелой потери одного эсминца. Караваном PQ-8 были доставлены 66 самолетов (32 «Харрикейна», 19 «Аэрокобр» и 15 Р-40), 53 танка, 50 бронетранспортеров, одна 90-мм зенитная батарея, 55,5 т различного вооружения, 845 т боеприпасов, 11 725 км полевого кабеля.

Мурманское направление, 18–19 января 1942 г.

18 января произошло знаменательное событие: 72-й Краснознаменный авиационный полк за большие заслуги в боях в 1941 году был преобразован во 2-й гвардейский Краснознаменный авиационный полк (2-й ГКАП). Это была первая в Заполярье авиационная часть‚ которой было присвоено звание гвардейской.

В этот же день началось применение торпедного оружия самолетами ВВС Северного флота. Первое торпедометание состоялось 18 января 1942 года. Ночью один ДБ-3Ф 5-й эскадрильи 2-го ГКАП экипажа старшего лейтенанта Харева вылетел с высотной торпедой 45-36-АВ по заданию торпедного удара по кораблям в Ланг-фьорде, запасная цель – корабли или портовые сооружения в Петсамо-вуоно. Основная цель оказалась закрытой облаками, поэтому экипаж сбросил парашютную торпеду в 04:43 с высоты 4200 метров по порту Лиинахамари. По данным противника, никаких разрушений не было.

В период 19:20–06:19 7 МБР-2 118-го МРАП, 4 СБ 2-го ГКАП произвели бомбардировку войск противника и причалов порта Лиинахамари. В оперсводке 2-го ГКАП отмечено, что был разрушен П-образный причал порта Лиинахамари и повреждены складские помещения.

В светлое время 18 января воздушный разведчик противника обнаружил идущий на буксире транспорт «Харматрис», поврежденный подводной лодкой 17 января. В боевом донесении 5-го воздушного флота, составленном явно по докладу экипажа разведчика (очевидно, это был Ю-88), отмечено, что в результате двух попаданий авиабомб калибром 250 килограммов (типа SC250) транспорт «вероятно, уничтожен», но это не соответствует действительности. По нашим данным, в 15:05 по транспорту отбомбились два Ю-88, при этом попаданий не было, и, как уже говорилось выше, «Харматрис» прибыл в Мурманск 20 января. Для прикрытия «Харматриса» и других кораблей вылетали «Харрикейны» 2-го ГКАП, но встречи с противником они не имели.

Листовка, описывающая подвиги летчиков 2-го ГКАП

В 13:10–13:40 в районе линии фронта отбомбились 4 Ме-109, никаких потерь при этом не было.

С наступлением ночи в период 20:04–07:06 19 января 3 СБ, 2 ТБ-3, 1 ДБ-3Ф 2-го ГКАП, 9 МБР-2, 2 Че-2 118-го МРАП произвели бомбардировку войск противника в районе Большой Западной Лицы. Пехотинцы наблюдали бомбардировку высоты 258,3, занятой противником. Каких-либо повреждений немцы не отметили.

Этой же ночью по порту Киркенес отбомбились два одиночных СБ 2-го ГКАП в 03:15 и 05:10. По данным противника, бомбы взорвались в 04:51 близко от сторожевых кораблей «Франке» и «Буссард» (оба являлись мобилизованными траулерами), на которых были легко повреждены осколками надстройки. На кораблях, по одним данным, был убит один матрос и трое тяжело ранено, по другим данным – двое убито и двое ранено.

Также ночью 19 января в 01:25 второе торпедометание с высоты 4800 метров было произведено по пристани порта Киркенес экипажем ДБ-3Ф 2-го ГКАП старшего лейтенанта Гарбуза. Оба высотных торпедометания 18 и 19 января, по данным противника, были безрезультатными. Убедившись в неэффективности ночного одиночного высотного торпедометания, командующий ВВС Северного флота доложил в штаб ВМФ, что для начала применения низковысотного торпедометания необходимо обучение экипажей в полигонных условиях, а также наличие истребителей дальнего сопровождения.

19 января в дневное время действовали бомбардировщики Пе-2 4-й эскадрильи 2-го ГКАП. Вылетая на разведку морской акватории, они чаще всего выполняли попутное бомбометание по порту Варде.

В этот же день для противодействия разведчикам-бомбардировщикам противника, систематически летавшим вдоль мурманского побережья, на аэродром Поной были перебазированы 4 И-153 Архангельского военного округа.

19 января Военный совет Северного флота весьма своевременно донес наркому ВМФ состояние противовоздушной обороны в мурманском порту. Командование Северного флота совершенно справедливо предполагало, что противник или уже узнал, или вскоре узнает о прибытии и разгрузке в мурманском порту союзных конвоев и предпримет массированные воздушные атаки. В связи с тем, что в порту уже разгружались 9 транспортов и ждали разгрузки 8 транспортов, а также планировалось прибытие новых конвоев, требовалось усилить ПВО 50–60 современными истребителями и 10–12 зенитными батареями. И, что было не менее важным, Военный совет Северного флота высказывал свое мнение, что необходимо было сосредоточить всю противовоздушную оборону района Мурманска в одних руках, исключив совместные действия не подчиненных друг другу сил. По мнению Военного совета СФ, единое руководство ПВО целесообразнее всего было бы передать Северному флоту, который отвечал за прикрытие прибывающих и убывающих транспортов. Эту инициативу поддержали на самом высоком уровне, и 28 января 1942 г. вышел совместный приказ № 0024/0022 наркома обороны и наркома ВМФ СССР «О мерах по прикрытию с воздуха транспортов в районе Мурманска». В приказе определялось, что движение транспортов на морских подступах к мурманскому порту со стороны Баренцева моря, а также при движении из мурманского порта следует прикрывать истребительной авиацией на удалении в море до 100 километров от бухты Грязная (находится в Кольском заливе), при этом «организацию и ответственность прикрытия с воздуха транспортов возложить на Военный Совет Северного Военно-Морского Флота. Для прикрытия транспортов использовать: а) истребительную авиацию ВВС Северного Флота – решением Военного Совета Флота; б) один полк истребительной авиации 122 ИАД Мурманского дивизионного района ПВО, выделяемый командующим районом по требованию Военного Совета Северного Военно-Морского Флота». После прибытия транспортов в мурманский порт основная задача по прикрытию транспортов перекладывалась на Мурманский дивизионный район ПВО: «при организации противовоздушной обороны района МУРМАНСК ответственность возложить: а) на оборону морских подступов – на Военный Совет Северного Военно-Морского Флота; б) за оборону города Мурманска, мурманского порта и сухопутных подступов к ним – на Командующего Мурманским дивизионным районом ПВО. В соответствии с этим построить взаимодействие средств ПВО Северного Военно-Морского Флота и Мурманского дивизионного района при организации ПВО МУРМАНСК». 122-я ИАД ПВО находилась в стадии формирования, и своей истребительной авиации у Мурманского дивизионного района ПВО до 5 марта 1942 г. не было, поэтому истребительное прикрытие Мурманска и порта пока осуществляли в основном ВВС Северного флота, а также ВВС 14-й армии. Кроме этого, ВВС 14-й армии в январе занимались прикрытием Кировской железной дороги на мурманском, кандалакшском и кестеньгском участках, выполняли боевую работу над линией фронта, а также занимались ускоренным формированием и боевой подготовкой новых авиачастей: с 15 января начал совершать боевые вылеты сформированный 760-й ИАП, с 6 февраля – 768-й ИАП, с 28 февраля – 769-й ИАП, последние два полка передадут в 122-ю ИАД ПВО 5 марта. С конца мая для более эффективного выполнения задачи обеспечения проводки союзных конвоев вся авиация ВВС Северного флота, ВВС 14-й армии и 122-й ИАД ПВО будет передаваться в оперативное подчинение Северному флоту на период операций по обеспечению проводки союзных конвоев.

19 января добились успеха советские подводные лодки К-23 и К-22. В 11:05 экипаж подводной лодки К-23, командир – капитан 3-го ранга Потапов, находясь на позиции в районе Порсангер-фьорда, обнаружил транспорт противника, уходящий на восток. Не имея возможности атаковать торпедами, подлодка всплыла и стала преследовать транспорт на полном ходу. Заметив подводную лодку, вражеский транспорт попытался скрыться в бухте Сверхольтклуббен, но подводники не отставали и в 11:31, подойдя на расстояние 8–10 кабельтовых (около 1500–1850 метров), открыли огонь из двух 100-мм орудий прямой наводкой. Израсходовав 31 снаряд, экипаж добился 23 попаданий в цель. В 11:39 артиллерийский огонь был прекращен, и подлодка произвела залп из двух торпед, одна из которых прошла перед носом транспорта, а вторая за его кормой. В общем-то, хватило только артиллерийского огня для потопления небольшого норвежского каботажного транспорта «Сере» (506 брт) с грузом. Через полтора часа после начала атаки, то есть в 12:30, появились сторожевой корабль и катера противника, которые начали преследование подводной лодки со сбросом четырех глубинных бомб. Экипаж К-23 сумел уйти от преследования противника, погрузившись на глубину 40 метров. Вторая подводная лодка К-22, командир – капитан 2-го ранга Котельников, обеспечивающий – капитан 2-го ранга Гаджиев, находилась на позиции в районе Тана-фьорда. В подводном положении лодка вошла в бухту Стурстейнбукт, где в 14:50 был обнаружен стоящий транспорт. Экипаж произвел залп тремя торпедами. Из-за того, что взрыв торпед слышал только акустик, экипаж произвел еще две атаки тремя торпедами. Лодка направилась на выход из бухты, и в 15:46 экипаж обнаружил закамуфлированное судно, идущее в бухту. К-22 произвела всплытие и открыла огонь из 100-мм орудий. Вторым залпом судно было подожжено и в 15:52 затонуло. По данным противника, артиллерийским огнем был потоплен маленький норвежский каботажный транспорт «Воланд» (106 брт). Всего подводники израсходовали 50 снарядов калибром 100-мм. Во время ведения артиллерийского огня с берега по подводной лодке открыла огонь мелкокалиберная артиллерия, которая не причинила вреда.

20–31 января 1942 г.

20 января погодные условия на мурманском направлении были плохими. Бомбардировщики и разведчики противника выполнили только три самолето-вылета на мурманском направлении. В 14:30 по военному городку 60-го отдельного артиллерийского дивизиона в Териберке отбомбился одиночный самолет, по данным противника, было сброшено пять авиабомб (1 SC500 и 4 SC250), судя по сброшенным авиабомбам, это был «Хейнкель-111». В результате бомбардировки разрушены казарма, столовая, хлебопекарня, были повреждения и других зданий, легкие ранения получили 4 краснофлотца. Две зенитные батареи вели огонь по самолету, но безрезультатно, израсходовано было 34 снаряда. Также в 14:30 одиночный Ю-88 сбросил шесть бомб по Иоканьге, при этом ни одна из них не разорвалась. Повреждение получили только крыши почты, дома и сарая, люди не пострадали. Стрельба зенитной артиллерии и пулеметов с кораблей и наземных батарей была также безрезультатной, хотя зенитчикам был засчитан сбитый «Юнкерс-88». В 11:11 и 14:03 над линией фронта были отмечены полеты группы по 5 Ме-109, которые, по данным противника, сбросили четыре бомбы SC250 (одна из них не взорвалась) и произвели штурмовку, по нашим данным, три бомбы упали в районе позиций 76-мм орудий 112-го стрелкового полка, потерь не было.

В период 20:07–06:30 21 января 4 СБ 2-го ГКАП, 9 МБР-2, 2 Че-2 118-го МРАП произвели бомбардировку войск противника в районе Западной Лицы. С позиций пехотинцев 10-й ГСД наблюдали, как наши самолеты бомбили войска противника в районе колхоза «Большая Лица» и высоты 258,3, занятой противником, зенитная артиллерия вела огонь по самолетам. По порту Киркенес отбомбились 3 СБ и 1 ДБ-3Ф 2-го ГКАП. Боевое донесение 5-го воздушного флота отметило несколько пролетов наших самолетов со сбросом бомб в районе Киркенеса и линии фронта, но повреждения не были заявлены.

22 января на мурманском направлении погода была нелетная. С улучшением погоды 23 января боевые действия несколько активизировались. Одиночные самолеты противника летали вдоль мурманского побережья и полуострова Рыбачий. В 13:50 одиночный Ю-88 бомбардировал поселок Иоканьга, повреждений и жертв не было. В 13:55 одиночный Ю-88 бомбардировал сторожевой катер № 1502, находившийся в дозоре у военно-морской базы Иоканьга. Катер получил повреждение и вернулся на базу. Зенитный огонь кораблей и наземных батарей был безрезультатным. При этом самолет Пе-2 вылетал в качестве дальнего истребителя-перехватчика, вооруженного реактивными снарядами 2 РС-132 и 2 РС-82. В назначенном районе Териберка – остров Харлов он никого не встретил.

С наступлением темного времени в период 18:26–21:19 23 января два МБР-2 118-го МРАП произвели бомбардировку войск противника, один СБ 2-го ГКАП отбомбился по причалам порта Лиинахамари. По данным противника, сообщений о повреждениях не поступало.

24 января в губе Эйна (на полуострове Рыбачий) в результате попадания бомбы, сброшенной одиночным самолетом противника, было потоплено мелкое посыльное судно «Весна» водоизмещением 30 т. Согласно донесению 5-го воздушного флота в ходе «вооруженной разведки» истребитель, очевидно, Ме-109Е, прямым попаданием бомбы SC250 потопил судно водоизмещением 200 т. По немецким данным, в этот день был потерян один Bf-109 № 1983 из 5-го отряда, который «из-за обстрела противника» был разбит на 100 % при вынужденной посадке между Титовкой и Петсамо. Наземные наблюдатели доложили, что в период 2:40–13:35 один «Хеншель-126» и два Ме-109 на высоте 300 метров вели разведку 42-го километра дороги, ведущей к линии фронта, при этом два самолета обстреляли 48-й километр. С нашей стороны неизвестно, кто сбил «Мессершмитт». Также три бомбардировщика противника атаковали три английских тральщика «Бритомарт», «Саламандер» и «Шарпшутер», вышедшие на тральные работы в район восточнее Иоканьги. Два тральщика получили повреждения от близких разрывов бомб, был убит один человек и один ранен. Тральщики открыли зенитный огонь, экипажи заявили о сбитом самолете, идентифицированном как Ю-88, который упал в море. Также в районе острова Большой Олений пулеметным огнем батареи № 828 был подбит один самолет Ю-88, который скрылся на запад с дымящимся крылом, при этом был найден кусок обшивки самолета размером 25 см на 50 см. По немецким данным, «предположительно зенитным огнем» был сбит Не-111Н-6 № 4322 группы I/KG26, экипаж лейтенанта Болвина пропал без вести.

24 января в 19:00 под покровом ночи из Мурманска вышел обратный конвой QP-6 в составе шести транспортов в сопровождении английских и советских боевых кораблей и катеров. 2 февраля все транспорты прибыли в Англию.

В ночь с 24 на 25 января в период 19:46–05:16 по войскам противника в районе Большой Западной Лицы отбомбились 5 СБ 2-го ГКАП, 7 МБР-2 и 2 Че-2 118-го МРАП. По порту Лиинахамари в 21:50 и 00:20 отбомбились 1 ДБ-3Ф и 1 СБ 2-го ГКАП. С позиций пехотинцев 10-й ГСД наблюдали, как наши самолеты с 22:20 бомбили войска противника в районе колхоза «Большая Лица», высоты 258,3, а также на дороге. По Киркенесу в 23:15, 00:55 и 02:04 отбомбились 3 СБ 2-го ГКАП. По докладам наших экипажей, одно попадание бомбы было в рудодробильный завод в Киркенесе. Согласно донесению немецкого 5-го воздушного флота на заводе был разрушен один барак, уничтожено несколько автомобилей, одна бомба упала в городе, не причинив вреда, четыре бомбы упали в воду возле порта Киркенес. Данные немецких моряков уточняют, что бомбы упали в районе электростанции Киркенеса, повредив два котла, бензопровод, железнодорожные рельсы, вагонетки, бараки, грузовые и легковые автомобили, сгорела емкость с бензином.

26 января, по данным противника, истребители вели разведку полуострова Рыбачий и доложили о разрушении трех бараков (время в боевом донесении не указано). По данным Э. Момбека, это были 2 Ме-109Е 5-го отряда, пилоты – лейтенант Дан и унтер-офицер Вайничке. По нашим данным, в 12:55 два вражеских самолета сбросили бомбы в районе береговой батареи № 221, в результате был разрушен склад с ручными гранатами и патронами. В 13:00 четыре Ме-109 обстреляли район расположения 10-й ГСД, потерь не было, по самолетам вел безрезультатный огонь 314-й зенитный дивизион. В 15:20 два Ме-109Е 5-го отряда повторно бомбили батарею № 221, разрушив камбуз, при этом легкое ранение получил один краснофлотец.

26 января у немцев была одна небоевая потеря: при сопровождении морского конвоя в районе Вадсе разбился вместе с экипажем гидросамолет He-115 № 2751 отряда 1./406.

Аэрофотосъемка немецкого разведчика аэродромов Челнопушка, Губа Грязная и Ваенга-2 (подписан В – Warlamowo-II)

Ночью в период 20:36–21:47 3 СБ и 1 ДБ-3Ф 2-го ГКАП отбомбились по Киркенесу, 1 СБ 2-го ГКАП отбомбился по Большой Западной Лице.

28 января, по данным противника, «Мессершмитты-109Е» с аэродрома Луостари дважды бомбили (сброшено 9 бомб SC250) и штурмовали наше подразделение, действующее в тылу противника примерно в 18 километрах юго-восточнее Луостари. На следующий день «Мессершмитты» атаку повторили. С нашей стороны информация о двух налетах 29 января на промежуточную базу 181-го пограничного батальона (181-го ОПСБ) в квадрате 8048 есть в журнале боевых действий 14-й армии, где отмечено, что самолеты произвели обстрел из пулеметов без жертв.

Наши истребители ВВС 14-й армии и ВВС Северного флота, базировавшиеся на аэродромах Мурмаши, Шонгуй, Ваенга-1, Ваенга-2, Челнопушка, а также ближайшем к мурманскому порту аэродроме Арктика, в эти дни прикрывали разгружающиеся транспорты в мурманском порту. Один И-16 № 521А424 145-го ИАП ВВС 14-й армии получил сильные повреждения в аварии и позже был передан в ВВС Северного флота, где его восстановили.

Ночью в период 18:47 28 января – 04:25 29 января по войскам противника в районе Большой Западной Лицы отбомбились 11 СБ 2-го ГКАП, 11 МБР-2 и 6 Че-2 118-го МРАП. Наши пехотинцы наблюдали бомбардировку высот 258,3, 274,0, наблюдалась стрельба зенитной артиллерии. По Лиинахамари в 18:58 отбомбился 1 СБ 2-го ГКАП. По Киркенесу в 18:53 отбомбились 2 СБ 2-го ГКАП. По донесению немецкого 5-го воздушного флота, при налете на Лиинахамари был разрушен один склад, одна финская палатка, один человек получил легкое ранение.

Панорамная аэрофотосъемка с немецкого разведчика Мурманска и аэродромов Мурмаши, Арктика, Челнопушка, Ваенга

В дневное время 29 января два «Харрикейна» 760-го ИАП выполняли учебный полет и находились на кругу над аэродромом Шонгуй. В это время внезапно из-за облаков выскочили два Ме-109Е и первой же очередью подожгли «Харрикейн» №DR361 молодого летчика сержанта Тарарыкина. Летчик получил ранение в ногу и сумел спастись на парашюте. По данным Э. Момбека, обер-ефрейтор Гессе из 5-го отряда сбил «Харрикейн» 29 января в 14:30. Нашим летчикам засчитали сбитый в воздушном бою один Ме-109, но это не находит подтверждения со стороны противника.

Один «Харрикейн» 760-го ИАП при взлете скапотировал, при этом был поломан винт, разорван бак с маслом, самолет был отремонтирован, это было небоевое повреждение самолета.

С наступлением ночи 29 января в период 18:13–01:18 14 МБР-2 и 3 Че-2 118-го МРАП продолжили бомбардировки войск противника. По данным противника, никаких сообщений о повреждениях не было. В свою очередь в 20:51 два вражеских самолета отбомбились по Мурманску безрезультатно, повреждений и жертв не было.

30 января один самолет противника сбросил две бомбы в районе Войталахти на полуострове Рыбачий, в результате были повреждены склад химимущества и телефонная линия.

Небоевые повреждения при посадках получили два «Харрикейна» 760-го ИАП и 2-го ГКАП, самолеты были отремонтированы.

31 января в 11:40 на перехват разведчика противника в очередной раз вылетел одиночный Пе-2 2-го ГКАП. В 12:29 в районе острова Малый Олений экипаж заметил «Юнкерс-88», идущий со стороны моря на Териберку, вероятно, собирался бомбить этот пункт. Заметив наш самолет, «Юнкерс» развернулся на север. «Петляков» произвел три атаки, выпустив 2 РС-132 и 2 РС-82 с расчетной дистанции 1500–1000 метров, но безрезультатно, противник ушел в облака в сторону моря. Стрелок Ю-88 вел оборонительный огонь, но тоже безрезультатно. В 14:17 второй Пе-2 перехватил в этом же районе также Ю-88, летевший на малой высоте 50 метров. В 14:22 на командный пункт ВВС Северного флота пришло сообщение о том, что в районе Териберки Пе-2 ведет огонь по Ю-88. Первая атака была эресами сзади-сверху с дистанции 1500 метров, экипаж доложил о разрывах РС в 50–70 метрах от вражеского самолета. Сблизившись до дистанции 500 метров, летчик открыл пулеметный огонь, но «Юнкерс» снизился еще ниже и смог уйти в море. Таким образом, действия экипажей Пе-2 по перехвату вражеских бомбардировщиков в этот день были успешными, хотя сбить вражеские самолеты не удалось.

На перехват самолетов противника с замерзшего озера в районе Иоканьги вылетали И-15бис, а с аэродрома Поной – одиночный И-153, но они встречи с противником не имели.

Кандалакшское и кестеньгское направления в январе 1942 г.

Основные события в воздухе в январе происходили южнее Кольского полуострова, на кандалакшском и кестеньгском направлениях. На аэродромах Алакуртти, Рованиеми и Кемиярви по-прежнему были сосредоточены основные силы 5-го Воздушного флота: группа пикирующих бомбардировщиков Ю-87, отряд истребителей-бомбардировщиков Ме-110, один отряд истребителей Ме-109Е, часть разведчиков-бомбардировщиков Ю-88 и До-17. Советские истребители из состава ВВС 14-й армии на этих направлениях в начале января были распределены следующим образом: часть истребителей 147-го ИАП – на аэродроме Африканда (И-153 и МиГ-3); часть истребителей 145-го ИАП – на аэродроме Белое Море. Южнее, в районе города Кемь, действовали истребители 103-й САД 609-го и 152-го ИАП, в основном против финской авиации. Еще южнее, на ледовом аэродроме Кочкома, в 60 километрах южнее Беломорска, оказалась основная часть 145-го ИАП на новеньких ЛаГГ-3 в количестве 12 машин, полученных 1 декабря 1941 года на заводе № 21. Вскоре они будут перебазированы, так как уже в середине января началось активное перемещение истребительных частей ВВС 14-й армии, связанное с активизацией вражеской авиации, продолжившей с начала января бомбардировочные действия на кандалакшском и кестеньгском направлениях.

Повышение активности вражеской авиации потребовало быстрого изменения в расстановке нашей истребительной авиации на Карельском фронте. И здесь, как и в 1941 году, советская авиация оставалась весьма мобильной. Трудно даже проследить все перемещения подразделений ВВС 14-й армии в этот период. Так, 13 января И-16 145-го ИАП перелетели с аэродрома Шонгуй на аэродром Африканда. 17 января сюда же перелетели на «Харрикейнах» первые шесть подготовленных летчиков нового, 760-го ИАП. 19 января здесь же сели 2 И-15бис 147-го ИАП, а 4 И-16 145-го ИАП перелетели еще южнее – на аэродром Белое Море. Через тря дня на аэродром Белое Море с Шонгуя дополнительно перебазировались 7 «Харрикейнов» 760-го ИАП. Еще южнее, на ледовую площадку в районе Лоухи, из-под Беломорска 18 января был перебазирован 145-й ИАП в составе 10 ЛаГГ-3 и 4 МиГ-3, из которых 2 МиГ-3 на следующий день улетели в Африканду.

18 января 1942 г.

Как уже было отмечено выше, 18 января в 12:33 с аэродрома Кочкома на аэродром Лоухи перелетели 10 ЛаГГ-3 и 4 МиГ-3 145-го ИАП, которые сразу же вступили в воздушные бои.

Согласно боевому донесению 5-го Воздушного флота в этот день «Мессершмитты» бомбили и штурмовали станцию Боярская, при этом было сброшено 6 фугасных бомб SC250. Тип истребителей не указывается, но очевидно, что это были 3 Ме-110, которые в таких налетах несли по 2 бомбы калибром 250 килограммов. Время налета не указано, но, по данным Э. Момбека, это был налет «Мессершмиттов-110», взлетевших с аэродрома Рованиеми в 12:35 (посадка в 14:50). Экипажи доложили, что повредили 5 локомотивов, уничтожили 6 товарных вагонов и повредили железнодорожный путь на станции Боярская. С нашей стороны нет данных о результатах этой бомбардировки.

С близлежащего аэродрома Лоухи на прикрытие своего участка железной дороги Лоухи – Боярская вылетели 4 ЛаГГ-3 145-го ИАП, летчики Хотеев, Любушкин, Кузьмин и Коваленко. Согласно дневнику 19-го ГИАП Хотеев и Любушкин в районе станции Боярская вступили в воздушный бой с 3 Ме-110, а согласно оперативной сводке ВВС 14-й армии – с группой 2 Ме-110 и 3 Ме-109. В районе станции Боярская был сбит ЛаГГ-3 № 31211531 старшего политрука Хотеева. Поиски летчика с воздуха и наземными командами никаких результатов не дали‚ очевидно‚ летчик погиб. В боевом донесении 5-го Воздушного флота отмечено, что в воздушном бою над Боярской и Лоухи с 3 И-18 и 1 И-153 были сбиты 1 И-18 и 1 И-153. Э. Момбек уточняет, что после этого воздушного боя пилоту 13-го отряда «Мессершмиттов-110» обер-лейтенанту Францискету был засчитан сбитый истребитель И-18, то есть ЛаГГ-3 старшего политрука Хотеева. Также, по данным Э. Момбека, пилоту отряда «Мессершмиттов-110» унтер-офицеру Райтцу был засчитан один сбитый самолет, очевидно, биплан И-153, о котором говорится в боевом донесении 5-го воздушного флота. В действительности же, по нашим данным, был подбит двумя Ме-110 транспортно-пассажирский четырехместный самолет-биплан ПР-5 (модификация биплана Р-5), осуществлявший в это время перебазирование личного состава 145-го ИАП на аэродром Лоухи. Подбитый биплан сел на лес в 5 километрах севернее станции Боярская, к счастью, люди не пострадали.

Еще несколько налетов авиация противника совершила на кандалакшском направлении. В 12:29 была отмечена бомбардировка разъезда Ручьи. В 12:30 4 Ю-88 отбомбились с высоты 4000 метров по городу Кандалакша, в результате были разрушены два дома, пять домов получили незначительные повреждения, погибли 6 человек, из них два военнослужащих, 9 человек получили ранения. В 13:00 (по другим данным – в 13:47) три самолета бомбардировали и обстреляли станцию Княжая, где был выведен из строя паровоз. В 14:00 по станции Пояконда отбомбились 9 самолетов, по данным противника, это были «Юнкерсы-87», в результате были разрушены 9 вагонов с дровами, поврежден котел паровоза, повреждены два звена железнодорожного пути и жилой дом, люди не пострадали.

Боевое донесение 5-го воздушного флота отметило налеты на Кировскую железную дорогу бомбардировщиков Ю-88 и Ю-87, а также истребителей. Истребительное сопровождение ударных самолетов осуществляли 10 Ме-109, которые «соприкосновения с противником» не имели. В донесении не указывается, какие именно ударные самолеты сопровождались. О потерях в боевом донесении 5-го Воздушного флота ничего не сказано, в то же время, по данным генерал-квартирмейстерства люфтваффе, после выполнения боевого задания при посадке на аэродроме Рованиеми получил 35 % повреждений Ju-87R-2 № 5903. И в дальнейшем в боевых донесениях 5-го Воздушного флота почти никогда не указываются поврежденные самолеты по боевым и небоевым причинам, которые долетели до своих аэродромов.

19 января 1942 г.

На следующий день, 19 января, в 12:00, 12:30, 13:00 и 14:15 три группы по 3–6 бомбардировщиков Ю-87, а также истребители Ме-109 и Ме-110 бомбардировали 5 железнодорожных станций: Княжая, Ковда, Полярный Круг, Катозеро, Амбарный. По данным Э. Момбека, «Мессершмитты-109» 4-го отряда с аэродрома Алакуртти сопровождали «Юнкерсов-87» в налете на Кировскую железную дорогу в районе станции Полярный Круг в период 13:38–14:18, «Мессершмитты-110» с аэродрома Рованиеми также участвовали в налетах на станцию Полярный Круг, выполнив промежуточную посадку на ледовом аэродроме Кестеньга. По нашим данным, ущерб этими авианалетами был нанесен значительный. Было повреждено и разрушено 6 вагонов с импортными грузами поезда № 521, 6 вагонов с сахаром, 6 вагонов ремонтно-восстановительного поезда, вагон-ледник, 13 других вагонов, железнодорожные пути, здание станции Ковда, жилой дом. К счастью, люди не пострадали.

С близлежащего аэродрома Лоухи на прикрытие своего участка железной дороги Чупа – Лоухи – Боярская вылетели 4 ЛаГГ-3 145-го ИАП, летчики – старшие лейтенанты Шевченко, Кутахов, Кузьмин и Коваленко (время вылета в документах не указано). Согласно дневнику 19-го ГИАП в районе станции Боярская они атаковали 2 Ме-110, а согласно оперативной сводке ВВС 14-й армии – 1 Ме-110 и 2 Ме-109. Заметив пару двухмоторных Ме-110, которые уже отбомбились по разъезду Амбарный, старший лейтенант Шевченко выпустил залп эресов, после чего атаки произвели все четыре ЛаГГ-3. По докладу поста ВНОС, летчики сбили «Мессершмитт-110», что и было засчитано им как групповая победа, но данные противника не подтверждают это. Со стороны противника нет заявок на сбитые самолеты. После воздушного боя из-за прекращения подачи топлива старший лейтенант Шевченко совершил вынужденную посадку на лед озера в 4 километрах западнее Лоухи с минимальными повреждениями: были поломаны два радиатора и погнут винт. Технический состав вывез поврежденный самолет и отремонтировал полевым ремонтом. После этого боя политдонесение 145-го ИАП отметило: «Летчики очень довольны, что скорость самолета ЛаГГ-3 преобладает над скоростью самолета Ме-110 и действием РС. Чувствуется уверенность в материальной части». Как это было важно для летчиков – иметь преимущество в скорости, а значит, быть уверенным в боевых возможностях своих самолетов и оружии – и как этого часто не хватало нашим летчикам, воевавшим и в 1941, и в 1942 годах в основном на устаревших самолетах, а зачастую и в 1943 году.

21 января 1942 г.

21 января тяжелые потери принес авианалет противника на железнодорожный эшелон в районе разъезда Гангос, который находится южнее станции Княжая. В 13:30 6 Ю-87 в сопровождении 3 Ме-109 атаковали бомбами и пулеметно-пушечным огнем поезд № 502. В результате налета погибли 40 военнослужащих, один гражданский человек и 67 военнослужащих получили ранения. Были разрушены один товарный вагон, один ледник, казарма службы пути, будка. Повреждены: десятиметровый железнодорожный мост, 5 цистерн с горючим, 14 товарных вагонов, 5 ледников и 2 паровоза. В тот период система постов ВНОС на этом участке практически не обеспечивала своевременного обнаружения вражеских самолетов для перехвата истребителями. Всего, по данным противника, в течение дня вылетали 17 бомбардировщиков, очевидно, на кандалакшском и кестеньгском направлениях, так как на мурманском направлении была нелетная погода.

По данным Э. Момбека, несколько «Мессершмиттов-110» около 13:00 бомбили и обстреливали станцию Княжая. Вылет был с аэродрома Рованиеми с промежуточной посадкой на ледовом аэродроме Кестеньга. Отсюда же «Мессершмитты-110» действовали на участке железной дороги между станциями Боярская и Чупа, об этом говорят наши данные. 21 января в течение короткого зимнего дня 145-й ИАП выполнил 31 самолето-вылет. Некоторые летчики за день выполнили по 6 вылетов по тревоге, но встреча с вражескими самолетами произошла только один раз – в районе станции Боярская. Здесь звено ЛаГГ-3 обнаружило и атаковало тройку «Мессершмиттов-110». В одной из атак ведущему старшему лейтенанту Кутахову в хвост зашел Ме-110, но на месте оказался старший лейтенант Бочков, который выбил противника из-под хвоста ЛаГГ-3 ведущего. После этого «Мессершмитты-110» безрезультатно преследовались ЛаГГами до линии фронта. В оперсводке отмечено, что «Мессершмитты-110» уклонились от боя. Наши летчики о сбитых самолетах противника не заявили, так же, как и немецкие пилоты.

23 января 1942 г.

23 января в 09:30, по данным разведывательной сводки ВВС 14-й армии, два Ме-110 с бреющего полета сбросили две бомбы малого калибра и произвели обстрел с трех заходов станции Ковда. В боевом донесении немецкого 5-го воздушного флота отмечено, что в этот день (время не указано) «Мессершмитты-110» сбросили четыре 250-кг бомбы SC250 по станциям Ковда и Энгозеро безрезультатно, а также обстреляли и подожгли здание на станции Ковда. В действительности в результате этого налета на станцию Ковда была повреждена только проводная связь, люди не пострадали.

Второй налет, по данным разведывательных сводок ВВС Карельского фронта и 14-й армии, был на станцию Полярный Круг в 14:25: с высоты 1000 метров 7 самолетов сбросили 16 авиабомб, повреждения получила опять же только проводная связь.

Второй налет на станцию Полярный Круг состоялся через час: несколько «Юнкерсов-87» сбросили не менее 16 авиабомб. Экипажи Ю-87 доложили, что уничтожили 10 товарных вагонов и 9 повредили, разрушили дом и барак. По нашим данным, в результате этого налета были разрушены три пустых вагона, железнодорожный путь, сгорели два жилых барака, люди не пострадали.

С аэродрома Белое Море для прикрытия участка железной дороги Жемчужная – Ковда в 14:20 вылетали 3 «Харрикейна» 760-го ИАП, но встреча с самолетами противника не состоялась, так как бомбардировочные удары наносились значительно южнее, по станции Полярный Круг.

Для прикрытия участка железной дороги Полярный Круг – Амбарная с аэродрома Лоухи вылетали 7 ЛаГГ-3 145-го ИАП, летчики Кутахов, Шевченко, Кузьмин, Коваленко, Бочков, Любушкин и Фомченков, время взлета и посадки в документах не указано. Шестерка ЛаГГ-3 обнаружила пару «Мессершмиттов-110» южнее станции Боярская и провела с ней воздушный бой, заявив об одном сбитом Ме-110. Это были «Мессершмитты-110», которые, по данным Э. Момбека, взлетели с аэродрома Кестеньга на бомбардировку и штурмовку станции Сиг. Вернувшись к станции Боярская, наши летчики обнаружили еще одну пару Ме-110, с которыми также провели воздушный бой до озера Топозеро. Как отмечено в разведывательных сводках ВВС Карельского фронта и ВВС 14-й армии, один из «Мессершмиттов-110», пытавшийся бомбардировать станцию Боярская, был атакован нашими истребителями, после чего сбросил бомбы в лес и ушел в западном направлении, маскируясь облачностью. По докладам летчиков ЛаГГ-3, им были засчитаны два сбитых Ме-110 в районе озера Кереть и озера Топозеро, но это не подтверждается данными противника. Согласно боевому донесению 5-го воздушного флота «Мессершмитты-110» в районе станции Боярская (время также не указано) провели безрезультатный воздушный бой с пятью истребителями И-18 и «Харрикейнами», потерь при этом не было. Несмотря на то, что не удалось сбить «Мессершмитты-110», которым помогла облачность, нашим летчикам удалось отразить налет Ме-110 на район станции Боярская, так как здесь никаких повреждений отмечено не было.

24 января 1942 г.

«Мессершмитты-110» в эти дни систематически действовали самостоятельно и под прикрытием одномоторных истребителей Ме-109 на участке ответственности 145-го ИАП. Посты ВНОС доложили о пересечении линии фронта группой самолетов противника. Сразу по тревоге были подняты 6 ЛаГГ-3 145-го ИАП, ведущим был командир эскадрильи капитан Новожилов, ведомыми – старшие лейтенанты Кузьмин, Любушкин, Коваленко, Никитин и младший лейтенант Фомченков. Пройдя на юго-восток от станции Лоухи около 70 километров, летчики обнаружили на высоте 700–800 метров 4 Ме-110 в районе разъезда Ундукса. По данным противника, «Мессершмитты-110» здесь сбросили бомбы на железнодорожные пути и обстреляли здание. У наших истребителей было значительное превышение, так как они шли на высоте 2500–2700 метров. Командир эскадрильи капитан Новожилов повел четверку ЛаГГ-3 в атаку на «сто десятых», а пара ЛаГГов Любушкина и Коваленко осталась немного в стороне для прикрытия ударной группы. То есть в данном вылете нашими летчиками использовалась классическая схема деления истребителей на ударную и прикрывающую группы, причем в составе пар. Двухмоторные Ме-110 поспешили освободиться от груза и сбросили бомбы бесприцельно на железнодорожное полотно в районе разъезда Ундукса, после чего стали отходить со снижением в сторону, где находилась группа прикрытия, по нашим данным, в составе 7 Ме-109. Выходя из первой атаки, ЛаГГи были атакованы Ме-109Е, а после разворота и набора высоты в бой включились и Ме-110. Согласно донесению немецкого 5-го Воздушного флота, в бою участвовали 3 Ме-109 и 2 Ме-110. Шестерке ЛаГГ-3 пришлось сражаться с пятеркой «Мессершмиттов»-109 и 110, отходя на север, к своему аэродрому. Немцы активно вели воздушный бой, при этом лобовые атаки не принимали, а старались набрать высоту и атаковать сверху, причем и Ме-109Е, и Ме-110. Бой начался около 15:00 и выдался очень тяжелым. После первых атак наших истребителей в последующие 30 минут им пришлось вести оборонительный воздушный бой. Нашим летчикам было засчитано 4 сбитых Ме-109, которые, по докладам, уходили с дымом на свою территорию. Позже посты ВНОС подтвердили сбитые «Мессершмитты-109», но в данном случае можно с уверенностью сказать, что наземные наблюдатели видели падение наших ЛаГГ-3, а не Ме-109, так как ни в боевом донесении 5-го Воздушного флота, ни в отчетности генерал-квартирмейстерства люфтваффе не отмечены потери после этого воздушного боя. Есть лишь сведения об одном Bf-109Е № 6259, который получил сильные повреждения в размере 45 % при взлете с аэродрома Кестеньга, но эта потеря была небоевой еще при взлете. Наши потери в этом воздушном бою составили три ЛаГГ-3 – № 31211280, № 31211538 и № 31211515, летчики которых, старшие лейтенанты Любушкин, Кузьмин и Коваленко, погибли. Любушкин и Коваленко так и не были найдены в ходе поисковых полетов. Согласно донесению 5-го Воздушного флота после этого воздушного боя немецким пилотам засчитали 4 сбитых истребителя И-18. По данным Э. Момбека, в этот день лейтенанту Эрлеру из 4-го отряда (Ме-109) засчитали сбитый в 14:20 1 «Харрикейн», а фельдфебелю Вайссенбергеру (Ме-110) засчитали сбитые в 14:35 1 И-18 и в 14:40 1 «Харрикейн». Эффективные атаки тяжелых «Мессершмиттов-110» в этом воздушном бою были обеспечены действиями легких истребителей Bf-109Е-7, и эта тактика уже неоднократно себя оправдала. При этом фельдфебель Вайссенбергер сбил оба самолета атаками сзади-сверху, это были его вторая и третья воздушные победы. Здесь стоит также отметить, что после нескольких воздушных боев, проведенных летчиками 145-го ИАП на истребителях ЛаГГ-3 против «Мессершмиттов-110» 18, 19, 21, 23 и 24 января, о летных качествах этого тяжелого двухмоторного истребителя противника у наших летчиков сложилось высокое мнение, которое высказывалось на конференции по обмену боевым опытом с летным составом, проведенной 17 февраля 1942 года, вот пара отзывов: «Ме-110 по вертикали уходит вверх от ЛаГГ-3»; «Такому маневренному самолету противника, как Ме-110». Очевидно, что Ме-110 в воздушных боях демонстрировали хорошую динамическую скороподъемность во время пикирования и последующего ухода на горку. Хорошая маневренность на виражах истребителя Ме-110 отмечалась и в других наших документах за счет «дросселирования» внутреннего мотора, то есть уборки газа, во время выполнения виража. Насчет скоростных данных летчики ЛаГГ-3 отмечали, что их истребитель догоняет «Мессершмитт-110». Необходимо отметить, что относительно хорошие летные данные «Мессершмиттов-110» (особенно в отношении наших устаревших истребителей) позволили немцам его активно применять совместно с легкими Ме-109 на Севере в качестве истребителей до середины 1942 года.

Капитан Крупский

Таким образом‚ 24 января группа ЛаГГ-3 145-го ИАП понесла тяжелое поражение в воздушном бою, после которого в политдонесении 145-го ИАП было отмечено следующее: «Летчики проявили мужество и героизм. С начала и до конца ни один из них из боя не вышел. Намерение бомбардировать дорогу сорвано. Отличной оказалась взаимовыручка в бою… имеет место некоторая подавленность. Летчики сравнивают наше положение с положением в Алакуртти (имеются в виду события июля – августа 1941 года. – Прим. автора)». Несмотря на понесенные потери, летчики 145-го ИАП продолжали вести активную боевую работу, как это было и раньше. На аэродроме Лоухи к 1 февраля осталось не более 8 ЛаГГ-3 (так как из полученных в декабре 12 ЛаГГ-3 были сбиты 4), поэтому политдонесения отмечали необходимость срочного подкрепления, поскольку 145-й ИАП с аэродрома Лоухи прикрывал более 100 километров железной дороги от станции Ковда до станции Амбарная. Значительного подкрепления пока не ожидалось, хотя командование ВВС Карельского фронта управляло работой всей авиации, как ВВС 14-й армии, так и ВВС Северного флота. В Мурманске в этот период разгружалось 9 транспортов конвоев PQ-7 и PQ-8, еще восемь транспортов ждало разгрузки, кроме того, на рейде находилось много английских и советских боевых кораблей. По этим причинам командование ВВС 14-й армии не могло одновременно снять значительное число истребителей с мурманского направления и перебросить их на кандалакшское и кестеньгское направления. Поэтому подкрепление отправлялось частями по мере поступления в ВВС 14-й армии новой материальной части и подготовки летных экипажей.

На кандалакшском направлении с аэродромов Белое Море и Африканда действовали И-16 145-го ИАП и «Харрикейны» 760-го ИАП. Причем авиаполки тесно взаимодействовали между собой: пары И-16 поднимались раньше и прикрывали взлет и посадку «Харрикейнов». Летчики 760-го ИАП 24 января также провели один воздушный бой. Сначала в 11:30 (по другим данным – в 12:30) 4 Ю-87 и 2 Ме-109Е отбомбились по железнодорожному мосту через реку Большая Ковда в районе станции Ковда с высоты 2500 метров. Мост не пострадал, люди тоже. Повреждены были только одно звено железнодорожного пути и проводная связь.

Через четыре часа немцы предприняли вторую попытку разрушить этот же мост. Целью этих налетов было надолго прервать железнодорожное сообщение. В 15:18 по тревоге были подняты три «Харрикейна» 760-го ИАП дежурного звена. Ведущим был комиссар эскадрильи старший лейтенант Жгун, ведомым у него шел старшина Вавилов, командир звена старший лейтенант Крупский шел сзади и прикрывал с хвоста идущую впереди пару «Харрикейнов». Группа в составе 6 Ю-87 подошла к цели в 15:25 на низкой высоте 500 метров с расчетом сбросить бомбы по мосту наверняка с минимальной высоты. Выше их на высоте 800–900 метров шли истребители прикрытия 3 Ме-109Е. Ведущий «Харрикейнов» старший лейтенант Жгун, зная о том, что «Мессершмитты» находятся выше, повел группу на малой высоте, используя рельеф местности. Наши истребители прибыли вовремя‚ когда «Юнкерсы» заходили на цель. Первая атака по бомбардировщикам была внезапной, и «Харрикейны» вынудили противника сбросить бомбы в основном в воду, не долетая до железнодорожного моста. Повреждения получили лишь одно звено железнодорожного пути и проводная связь, люди не пострадали. Наши летчики выполнили вторую атаку по бомбардировщикам, которые стали уходить со снижением на запад. После второй атаки старший лейтенант Жгун заявил об одном сбитом Ю-87. В ходе второй атаки в бой включились истребители сопровождения 3 Ме-109Е, которые атаковали сверху. Дальше преследовать «лаптежников» наши истребители не могли‚ так как оказались связанными боем с «Мессершмиттами». Воздушный бой завязался на низкой высоте, около 200 метров. Старшина Вавилов атаковал «лаптежника» и не заметил, как ему в хвост зашел «Мессершмитт-109». Не имея обзора назад, летчик понял, что его атакуют, когда увидел справа от себя трассу огня. Немецкий летчик открыл огонь не слишком точно и смог сделать лишь три пулевые пробоины в хвостовом оперении. Старшина Вавилов резко скользнул влево и встал в вираж. В этот момент старший лейтенант Жгун пришел на помощь и с пикирования атаковал немца, который сразу же ушел вниз. После этого один Ме-109Е зашел в хвост «Харрикейну» старшего лейтенанта Жгуна, нанес ему 8 пулеметно-пушечных пробоин. На помощь пришел старший лейтенант Крупский, который выбил противника из-под хвоста «Харрикейна» Жгуна. После этого старший лейтенант Крупский сам был атакован сзади другим «Мессершмиттом». Крупский ушел переворотом вниз, но вскоре один из «Мессершмиттов» атаковал сзади и вывел из строя мотор «Харрикейна» попаданием снаряда 20-мм пушки. Очевидно, это была атака лейтенанта Эрлера из 4-го отряда, которому, по данным Э. Момбека, в 16:45 засчитали сбитый МиГ-3. В результате мотор «Харрикейна» остановился – и летчик совершил вынужденную посадку на лед реки в районе Ковды. Поврежденный «Харрикейн» пробил тонкий лед и погрузился в воду, но его достаточно быстро извлекли из воды, и вскоре самолет был вывезен и отправлен в ремонт. Летчик старший лейтенант Крупский не пострадал. Старшина Вавилов тем временем набрал высоту боевым разворотом и заметил три Ю-87, уходящих на запад на малой высоте. Над ними шел один истребитель, которого старшина с большого расстояния принял за наш «Харрикейн». Вавилов стал преследовать противника. Летчик описал дальнейший воздушный бой следующим образом: «При виде меня истребитель пошел на меня в лоб, и на расстоянии 400 метров я узнал Ме-109 (потому что у него не было под фюзеляжем радиатора), и на 250 метрах я открыл огонь, и когда оставалось 75 метров, он резко отвалил вправо. После этого я сделал полупереворот и встал в вираж с Ме-109… После двух виражей он резким скольжением ушел вниз за сопку и бреющим ушел на запад». Два «Харрикейна» старшего лейтенанта Жгуна и старшины Вавилова нормально сели на своем аэродроме. В результате напряженного воздушного боя нашим летчикам были засчитаны два сбитых самолета: старшему лейтенанту Жгуну – 1 Ю-87; старшему лейтенанту Крупскому – 1 Ме-109. Списки немецких потерь не подтверждают эти заявки на победы. Все наши «Харрикейны» имели только пулеметное вооружение винтовочного калибра и не обладали необходимой мощью огня. И все же в этом первом воздушном бою нового, 760-го ИАП опытные летчики, воевавшие в 1941 году в составе 147-го ИАП, смогли выполнить важнейшую боевую задачу по отражению вражеского налета на стратегически важный мост. Воздушный бой наши летчики провели агрессивно и оказали друг другу хорошую взаимопомощь. В дальнейшем летчики 760-го ИАП будут весьма активно участвовать в воздушных боях, а старший лейтенант Крупский еще не раз проявит себя как отличный воздушный боец, впоследствии летчику будет присвоено звание Героя Советского Союза.

24 января на аэродром Африканда прибыли 8 СБ 137-го Краснознаменного ближнебомбардировочного авиационного полка (137-го КББП) для ночных бомбардировок железнодорожных станций и аэродромов противника. Ночью 24 января в период 18:20–22:45 по войскам противника в районе Вуориярви на кандалакшском направлении отбомбились 3 Р-5 668-го НБАП.

25–30 января 1942 г.

25 января авиация противника действовала на кандалакшском направлении. В 12:50 по городу Кандалакша отбомбились 4 или 5 бомбардировщиков с высоты 3000 метров, целью был вокзал, но сброс 17 авиабомб был вне черты города, без разрушений и жертв. Причина сброса бомб вне цели указана в разведывательной сводке ВВС 14-й армии: вследствие встречи противника нашими истребителями. Вероятно, это были «Харрикейны» 760-го ИАП, которые вылетали на прикрытие железной дороги на участке станций Имандра – Белое Море, но встречи с самолетами противника они не имели. В 14:35 шесть самолетов противника сбросили бомбы в районе 58 километра дороги, ведущей к линии фронта, а также обстреляли бортовым оружием участок обороны 715-го стрелкового полка, при этом потерь личного состава не было.

26 января в 11:30 два самолета противника обстреляли поселок Ковда, а в 13:00 самолет противника сбросил три бомбы по станции Питкуль (севернее Кандалакши) практически безрезультатно, так как была повреждена только линия связи, два человека были ранены. По данным противника, в этот день действовали только 3 бомбардировщика поодиночке. В течение дня на прикрытие железной дороги на участке Кандалакша – Ковда с аэродрома Белое Море вылетали 7 «Харрикейнов» 760-го ИАП и 2 И-16 145-го ИАП, но встреч с самолетами противника у них не было.

28 января, по данным противника, два бомбардировщика сбросили бомбы (2 SC500, 4 SC250 и 10 SD50) в районе станции Кемь, с нашей стороны подробности этого налета не обнаружены.

Ночью 29 января в период 04:00–04:30 по железнодорожной станции и аэродрому Алакуртти, а также населенному пункту Кайрала отбомбились 3 СБ 137-го КББП и 2 Р-5 668-го НБАП, при этом было сброшено 18 ФАБ-100, 6 ЗАБ-50, 4 ФАБ-50, 4 АО-15 и 4 АО-10.

30 января в 12:55 в районе аэродрома Лоухи появились три самолета противника на высоте 4000 метров, которых приняли за «Мессершмиты-110». Согласно боевому донесению 5-го воздушного флота в этом налете участвовали три «Юнкерса-88». На отражение налета вылетели 4 ЛаГГ-3, при этом в оперативной сводке ВВС 14-й армии отмечено, что самолеты противника к аэродрому не были допущены и в воздушном бою был сбит один Ме-110, но в журнале учета сбитых самолетов 19-го ГИАП эту заявку на сбитый самолет не записали. Вражеские самолеты поспешно сбросили бомбы в 3–5 километрах от аэродрома в лес. Один Ме-110, по докладу поста ВНОС, был подбит зенитками и истребителями, после чего якобы упал на нашей территории. Данные противника не подтверждают эту заявку на сбитый самолет. В 13:22 три Ю-88 сбросили бомбы в лес в 8 километрах южнее озера Нямозеро, повреждений не было.

30 января в районе Магере в точке с координатами Ш=71°06′ Д=25°00′ на мине подорвался и затонул норвежский каботажный транспорт «Инге» (327 брт), при этом погибли 16 человек. Мины были выставлены подводной лодкой К-3 23 ноября 1941 года.

Тем временем на аэродромах Мурмаши и Шонгуй шла усиленная подготовка молодого летного состава 145-го, 147-го и 760-го ИАП. Кроме того, в составе ВВС 14-й армии был сформирован новый, 768-й ИАП, который 24 января начал учебно-тренировочные полеты на учебном самолете УТИ4. Летная подготовка поступавшего молодого пополнения была явно недостаточной, некоторых летчиков брали из запаса, имевших налет в аэроклубах, даже минуя военные летные школы. Как известно, до начала войны большое число молодых людей с увлечением летали в аэроклубах, это явилось резервом для пополнения летного состава в первый год войны. Ситуация потребовала на базе боевых авиаполков усиленно готовить молодой летный состав прямо у линии фронта, после чего подготовленные летчики перелетали к месту ведения боевых действий. Так, 25 января 3 «Харрикейна» 760-го ИАП с подготовленными летчиками перебазировались с аэродрома Шонгуй на аэродром Африканда. Стоит отметить, что летчики 147-го ИАП, отлично освоив американский истребитель Р-40 «Томагавк», уже приступили к ночным учебно-тренировочным полетам, так, 29 января они выполнили 29 ночных полетов. Как отмечалось в отчете штаба ВВС 14-й армии, «практика показала, что в период войны формирование новых частей из необученного летного состава на передовых аэродромах крайне затруднено и действующим частям непосильно. Это приводит к увеличению сроков подготовки, небоевым потерям и т. д. Необходимо создать запасные полки в тылу для переучивания молодого летного и технического состава на новую материальную часть («Харрикейн», «Томагавк», «Аэрокобра»), после чего обученным личным составом укомплектовывать боевые полки» (ЦАМО, ф. 363, оп. 6268, д. 14). Необходимо отметить, что именно такая система подготовки летного состава и была принята в ВВС РККА.

Февраль 1942 г.

Начало февраля отличалось очень плохими погодными условиями, что способствовало ряду тяжелых аварий и катастроф с обеих сторон. 1 февраля при возвращении с прикрытия наземных войск потерпел аварию в районе Зимней Мотовки «Томагавк» № 295 старшего лейтенанта Концевого из 147-го ИАП, через день его тяжелораненного доставили в госпиталь. В этот же день в ходе воздушной разведки вдоль мурманского побережья пропал без вести He-111H-6 № 4251 из 1-й группы (I/KG26) вместе с экипажем, с нашей стороны нет никаких заявок на сбитые или подбитые самолеты, очевидно, что причиной этой потери была плохая погода. На следующий день, 2 февраля, в плохих метеоусловиях три Ме-110Е 6-го отряда (6.(Z)/JG5) потеряли ориентировку в районе Кестеньги – и при вынужденных посадках два самолета разбились, а третий получил 10 % повреждений, при этом погиб пилот, командир отряда обер-лейтенант Брандис, имевший на своем боевом счету 14 сбитых самолетов. Еще один пилот, лейтенант Кирхмайер, а также радист фельдфебель Баус получили ранения. 3 февраля при взлете разбился «Харрикейн» №Z3326 147-го ИАП‚ летчик старшина Волков получил ранение. 5 февраля в 15:20 при взлете с аэродрома Ваенга потерпел катастрофу И-16 № 24П21Ж19 2-го ГКАП‚ летчик – сержант Моисеев погиб. 6 февраля в 09:33 при взлете с аэродрома Арктика у самолета И-153 197-го ИАП на высоте 500 метров заклинил мотор, сержант Шумейко произвел посадку на лес‚ получив ранение, самолет при этом сгорел.

С 1 февраля на мурманском направлении впервые появились И-153 197-го ИАП, которые начали действовать с аэродромов Арктика и Мончегорск. До этого времени 197-й ИАП сражался на Ленинградском фронте и в районе Петрозаводска, через некоторое время полк начнет переучивание на «Харрикейны».

На аэродроме Лоухи все ожидали подкрепления, которое прибыло в начале февраля. С 1 по 6 февраля сюда перелетели 8 истребителей: 3 «Харрикейна» нового, 768-го ИАП, 1 ЛаГГ-3 и 4 И-16 145-го ИАП.

Нужно отметить, что зимой 1942 года в Заполярье боевые действия не были интенсивными, зимние месяцы наше командование максимально использовало для усиления истребительной авиации в преддверии предстоящих воздушных сражений.

В немецком 5-м Воздушном флоте в январе 1942 года произошли организационные изменения, имевшие целью улучшение управления авиацией. Группа пикирующих бомбардировщиков IV.(St)/LG1 вышла из подчинения эскадры LG1 и была преобразована в новую группу I/StG5. Отряды истребителей 13./JG77, 14./JG77, 1.(Z)/JG77 образовали новую, 2-ю группу (II/JG5) новой 5-й истребительной эскадры и стали именоваться отрядами 4./JG5, 5./JG5 и 6.(Z)/JG5 соответственно.

1 февраля 1942 г.

1 февраля противник совершил несколько налетов южнее Кандалакши. В 13:14, по нашим данным, по городу Кемь отбомбились три «Хейнкеля-111» (в действительности это были «Юнкерсы-88»), при этом никаких повреждений и жертв не было. В 14:25 два «Мессершмитта-110» сбросили 4 бомбы SC250 в районе станции Полярный Круг, бомбы упали в 100 метрах от железной дороги, которая повреждений не получила. Здесь также отбомбился одиночный «Хейнкель-111», в результате была повреждена проводная связь. В 14:45 в районе 34-го километра дороги на кестеньгском направлении отбомбились 5 Ю-87 в сопровождении 5 Ме-109, было сброшено 20 авиабомб (5 SC500 и 15 SC50), о повреждениях ничего не известно. В течение дня с аэродрома Лоухи несколько раз вылетали ЛаГГ-3 145-го ИАП, но встречи с самолетами противника у них не было.

На мурманском направлении в период 11:35–12:40 пара Р-40 147-го ИАП выполнила разведку тылов противника до района Сальмиярви – Наутси. Летчики попутно обстреляли автомашины и после посадки доложили, что подожгли шесть машин. По данным противника, в 12:30 южнее Сальмиярви в результате обстрела с низкой высоты парой наших самолетов двух автомашин были ранены три солдата 6-й ГЕД.

Ночью ВВС Северного флота и 14-й армии совершили наибольшее количество самолето-вылетов за зимний период – 44. В период 19:02 1 февраля – 05:49 2 февраля по войскам противника в районе Большой Западной Лицы отбомбились 4 СБ 2-го ГКАП, 17 МБР-2 и 5 Че-2 118-го МРАП. В период 19:20–21:40 по автотранспорту противника в районе Титовка – Западная Лица и землянкам отбомбились 4 У-2 14-й ОАЭС. В 21:15 один И-153 2-го ГКАП сбросил бомбы, обстрелял эресами, пулеметным огнем автомашины и зенитные точки противника. С позиций пехотинцев 10-й ГСД наблюдали, как наши самолеты с 19:00 бомбили войска противника в тылу и на линии фронта. По порту и городу Киркенес в период 19:22–20:15 отбомбились 3 СБ и 1 ДБ-3Ф 2-го ГКАП. По порту Лиинахамари в период 22:23–04:47 отбомбились 8 СБ и 1 ДБ-3Ф 2-го ГКАП. Со стороны противника имеются сведения только о некотором материальном ущербе в районе Лиинахамари, размеры которого не уточняются.

3–5 февраля 1942 г.

3 февраля погода оставалась плохой. Со стороны противника отмечена атака трех Ме-109Е по нашему автотранспорту в районе линии фронта, пилоты которых доложили о том, что подожгли десять грузовых автомобилей и пять сильно повредили. Эта атака была в 14:00 по батальону и минометному дивизиону 72-й стрелковой бригады, которые двигались к линии фронта. В оперативной сводке 14-й армии не отмечены потери бригады от этого налета, но потери за день составили 5 человек раненых, две убитые лошади и две раненные, вероятно, эти потери были в результате авианалета, так как бригада в эти дни перемещалась от мыса Мишуков к линии фронта.

Ночью с 3 на 4 февраля самолеты ВВС Северного флота снова активно бомбили объекты противника. В период 18:04–05:27 по войскам противника в районе Большой Западной Лицы отбомбились 1 СБ 2-го ГКАП, 18 МБР-2 и 3 Че-2 118-го МРАП. В боевом донесении 5-го Воздушного флота противника отмечено, что в районе Западной Лицы отбомбились несколько наших самолетов, повреждений при этом не было. По нашим данным, по порту и электростанции Киркенеса в период 02:05–02:29 отбомбились 3 СБ и 2 ДБ-3Ф 2-го ГКАП. По порту Лиинахамари в период 18:58–02:19 отбомбились 4 СБ 2-го ГКАП. Противник отметил сильный авианалет на Киркенес, вызвавший пожар, который был ликвидирован, в результате сгорел склад санитарного имущества в Киркенесе‚ погибли 8 человек, было много раненых. Две бомбы упали возле рудодробильного завода, но не причинили ему вреда. В Лиинахамари одна бомба попала в причал, который не использовался, а склады получили осколочные пробоины.

Днем 4 февраля в период 09:18–10:48 пара Р-40 147-го ИАП снова выполнила разведку тылов противника до района Ивало. Летчики попутно обстреляли автомашины и после посадки доложили, что подожгли две машины. Противник об этом случае дает следующие данные: в районе Ивало в результате налета на лагерь пары наших самолетов, принятых за И-16, был убит один солдат и двое ранены.

С улучшением погоды активизировались боевые действия и на кандалакшском направлении. Ночью 4 февраля в период 03:30–06:30 по аэродрому Алакуртти с высоты 1200 метров отбомбились 3 СБ 137-го КББП. Сбросив 18 ФАБ-100 и 6 ЗАБ-50, летчики наблюдали три очага пожара. Согласно донесению 5-го ВФ бомбы упали в районе станции Алакуртти, где имелся незначительный материальный ущерб, но какой – не уточняется. В период 04:00–07:25 по посадочной площадке на озере Кутуярви (северо-восточнее Алакуртти) отбомбились 3 Р-5 668-го НБАП, экипажи доложили о возникновении большого пожара. В районе цели вела огонь зенитная артиллерия.

Днем в 11:45–11:55 группа в составе 7 Ю-87 и 3 Ме-109 отбомбилась с пикирования с высоты 1400 до 600 метров по железнодорожному перегону в 7 километрах севернее станции Ковда. «Штуки», встав в круг, произвели бомбометание одиночными самолетами, каждый из которых сделал по 4 захода. Бомбардировка длилась 14 минут, наземные наблюдатели насчитали 25 авиабомб, три из них не разорвались. В результате налета были повреждены 6 звеньев железнодорожного пути, люди не пострадали. Наши истребители из-за позднего оповещения были подняты с опозданием. В 11:50 в район бомбардировки были направлены 7 «Харрикейнов» 760-го ИАП с аэродрома Белое Море, которые противника уже не застали.

5 февраля успеха добилась подводная лодка Щ-421 под командованием капитана 3-го ранга Лунина. В 14:02 в Порсангер-фьорде был атакован конвой противника в составе 2 транспортов и 3 сторожевых кораблей охранения, идущий на восток. С малой дистанции 3–4 кабельтовых был сделан залп из трех торпед, в результате одного попадания был потоплен транспорт «Консул Шульте» (2975 брт) с грузом, два члена экипажа погибли, еще два получили тяжелые ранения. Атака была весьма смелая, так как сторожевые корабли находились рядом, которые после атаки сбросили на подводную лодку 20 глубинных бомб, причинивших ей повреждения. Щ -421 вернулась на базу 8 февраля, где прошла ремонт.

6 февраля 1942 г.

6 февраля состоялись очередные налеты на Кировскую железную дорогу. В 13:17–13:23 по станции Кемь отбомбились три 3 Хе-111, при этом имелись жертвы.

В 15:12 над пунктом Нямозеро на кандалакшском направлении была замечена группа самолетов противника Ю-87 и Ме-109. По тревоге были подняты 6 «Харрикейнов» 760-го ИАП, которые при подходе к станции Княжая в 15:20 на высоте 2500 метров встретили 4 Ю-87 и 3 Ме-109. Заметив на расстоянии около трех километров идущих на перехват «Харрикейнов», «Юнкерсы» сбросили 11 бомб с одного захода в лес в районе разъезда Гангос, не долетая до станции, после чего со снижением ушли на запад. Повреждения получила проводная связь, люди не пострадали. Этот вражеский налет удалось отразить благодаря своевременному обнаружению самолетов противника и точному наведению истребителей.

В 17:00 три бомбардировщика противника отбомбились по баракам в районе озера Толванд, при этом немецкие экипажи доложили о разрушении трех бараков, но, по данным оперсводки 14-й армии, никаких повреждений и потерь не было.

7 февраля 1942 г.

Для оказания противодействия авиации противника командование ВВС Карельского фронта значительно увеличило ночные бомбардировки аэродрома Алакуртти. 7 февраля в период 01:30–06:00 по аэродрому Алакуртти отбомбились 13 бомбардировщиков (8 СБ 137-го КББП и 5 Р-5 668-го НБАП), сбросивших 104 авиабомбы ФАБ-100, ФАБ-32, ЗАБ-50, АО-15. Экипажи доложили о возникновении на аэродроме нескольких очагов пожара. В ходе налета один Р-5 № 5883 потерял ориентировку и произвел посадку в 150 километрах восточнее Ловозера, летчик вернулся, а штурман капитан Тихонов погиб.

В 09:36 разведку результатов ночных бомбардировок и разведку железнодорожной станции Алакуртти выполнили 5 «Харрикейнов» 760-го ИАП, пилоты которых доложили, что на аэродроме в результате ночной бомбардировки уничтожено 4 самолета и поврежден на летном поле один Ю-52, а на соседней станции разрушены железнодорожные пути, в самом населенном пункте Алакуртти сгорели 5 домов. Данные противника не подтверждают эти заявки на уничтоженные самолеты, согласно донесению 5-го воздушного флота, никаких повреждений не было. Пятерка «Харрикейнов» 760-го ИАП, производившая разведку Алакуртти, встретила 6 Ме-109Е, ведущим которых, по данным Э. Момбека, был лейтенант Хаммель. Немецкие пилоты доложили, что провели безрезультатный воздушный бой с шестью «Харрикейнами». С нашей стороны столкновение выглядело следующим образом: пять «Харрикейнов» произвели лобовую атаку по «Мессершмиттам», которые боя не приняли, развернулись и ушли на запад.

Днем противник совершил два налета на станцию Княжая. Согласно разведывательной сводке ВВС 14-й армии в период 12:33–12:50 группа в составе 6 Ю-87 и 4 Ме-109 прошла по маршруту озеро Сенное – станция Княжая – станция Ковда и в 12:50 с высоты 3000 метров отбомбилась по станции Ковда, «повреждений нет ввиду противодействия наших истребителей». На перехват вражеских самолетов в районе станции Ковда вылетели 5 (по другим данным – 7) «Харрикейнов» 760-го ИАП. Время вылета этой группы истребителей в оперсводке ВВС 14-й армии и журнале боевых действий 760-го ИАП не указаны, однако исходя из описаний о противодействии наших истребителей и обнаруженной группы вражеских самолетов (6 Ю-87 и 4–6 Ме-109Е) следует, что вылет был именно на отражение этого налета. Группа «Харрикейнов» прошла по маршруту в поисках вражеских самолетов, и уже на обратном пути в районе станции Княжая старший лейтенант Крупский заметил 6 Ю-87 и 6 Ме-109 (по другим данным – 4 Ме-109, что более вероятно). В журнале боевых действий 760-го ИАП записано следующее: «7 «Харрикейнов» (2 АЭ) на перехват в район станции Ковда. В районе цели прикрывающий хвост Крупский заметил на высоте 1000 метров 4 Ме-109 и врезался в их строй и на виражах вышел из боя, так как остальная группа не видела. Крупский сел на аэродром». В оперативной сводке ВВС 14-й армии отмечено следующее: «5 «Харрикейнов» вылетали по тревоге на перехват в район станции Ковда. На обратном маршруте в районе станции Княжая левый ведомый пятерки старший лейтенант Крупский заметил и атаковал 6 Ю-87 и 6 Ме-109, нарушил их боевой порядок и в течение 10 минут вел воздушный бой с 6 Ме-109. Бомбардировщики противника сбросили бомбы в лес и ушли на запад». Истребители противника в своем донесении в течение дня отметили неоднократные соприкосновения с нашими истребителями без потерь и заявок на сбитые самолеты.

В 15:27, то есть за 8 минут до следующего авианалета, в районе Кандалакши были обнаружены 5 Ю-87 и 6 Ме-109, которые в 15:35 с высоты 2000 метров отбомбились по станции Княжая. Об отражении этого налета с нашей стороны ничего не известно. Боевое донесение немецкого 5-го Воздушного флота отметило, что в ходе двух бомбардировочных налетов на станцию Княжая были уничтожены примерно 15 вагонов и 15 повреждены близкими разрывами, частично разрушено здание вокзала, разрушены 1 склад и железнодорожный путь. В действительности же в результате бомбардировок станции Княжая в этот день были разрушены три вагона, два сарая и два железнодорожных пути.

На кестеньгском направлении с аэродрома Лоухи на перехват самолетов противника в районе линии фронта вылетели 3 ЛаГГ-3 145-го ИАП и 3 «Харрикейна» нового, 768-го ИАП (время вылета неизвестно). Вскоре летчики заметили пару истребителей противника, идентифицированных как Ме-115, очевидно, это были Bf-109Е, которые действовали на Севере до появления в мае 1942 года Bf-109F. Капитан Бочков оказался впереди группы и смог произвести залп из четырех РС-82 на встречном курсе. «Мессеры» не стали ввязываться в бой с превосходящим в численности противником и, выполнив переворот, с пикированием ушли на запад.

8 февраля 1942 г.

8 февраля, по данным противника, действовали только три Ю-88 из 1-й группы 30-й бомбардировочной эскадры, которые, по нашим данным, в период 14:10–14:44 отбомбились в районах станций Пояконда и Ковда. Один из бомбардировщиков (принятый наземными наблюдателями за «Мессершмитт-110») в 14:35 сделал четыре захода с планирования с высоты 600 метров на станцию Ковда, сбрасывая бомбы разных калибров. Согласно боевому донесению 5-го воздушного флота три «Юнкерса-88» сбросили бомбы по железнодорожному пути в районе станции Ковда (в 38 километрах севернее станции Полярный Круг) и вскоре были атакованы нашими истребителями (по докладу экипажей – 6 И-18). По нашим данным, в результате всех бомбардировок «Юнкерсов-88» были лишь небольшие повреждения на станции Ковда, люди не пострадали. На перехват самолетов противника в район станции Ковда с аэродрома Белое Море вылетели три «Харрикейна» 760-го ИАП, которые противника не встретили. Южнее, с аэродрома Лоухи, в 14:00 на перехват самолетов противника в районе станций Чупа и Полярный Круг вылетели 2 ЛаГГ-3 145-го ИАП, летчики капитан Кутахов и капитан Бочков, а также 2 «Харрикейна» 768-го ИАП, старшие лейтенанты Карпенко и Ткаченко. Не обнаружив противника в районе станции Чупа, летчики долетели до станции Полярный Круг, где были обнаружены три Ю-88. В дневнике 19-го ГИАП отмечено, что «Юнкерсы» аварийно сбросили бомбы и стали уходить в спасительные облака (облачность была 6–10 баллов). Двоим удалось скрыться, не повезло третьему. Первую атаку по «Юнкерсу» произвел командир звена капитан Бочков. Немец нырнул в облака, но вскоре снова появился и был обстрелян. После этого Ю-88 опять нырнул в облачность, но тут же выскочил из нее. Преследование продолжалось до тех пор, пока «Юнкерс» с сильным дымом все же не скрылся в низкой плотной облачности. После нескольких атак стрелок «Юнкерса» прекратил вести огонь. По донесению постов ВНОС, самолет упал западнее станции Полярный Круг, и группе наших летчиков засчитали сбитый Ю-88. По немецким данным, в этом воздушном бою нашими истребителями был поврежден Ju-88A-4 № 6043 1-й группы 30-й эскадры. Пилот самолета унтер-офицер Холезек получил ранение и потерял глаз, но сумел посадить машину на аэродроме Кеми с 10 % повреждений.

9–10 февраля 1942 г.

На следующий день, 9 февраля, отличились летчики 147-го ИАП, действовавшие на мурманском направлении. В 15:18 на перехват в район Рестикент вылетела пара Р-40 «Томагавк», летчики – политрук Селезнев и лейтенант Юрилин. В районе колхоза «Восмус» они обнаружили разведчика «Хеншель-126». Тихоходный «Хеншель» Hs-126B-1 № 4374 забрался в наш тыл, рассчитывая пройти с использованием облачности, и в этом была роковая ошибка его экипажа. Политрук Селезнев и лейтенант Юрилин перехватили и пулеметным огнем подбили разведчика, который произвел вынужденную посадку на лед реки Тулома в трех километрах южнее Восмуса. Это была первая победа летчиков 147-го ИАП на новом самолете «Томагавк». При захвате в плен экипаж немецкого самолета оказал сопротивление нашим бойцам. В результате перестрелки с пограничниками радист обер-фельдфебель Маттен был ранен и взят в плен, а пилот лейтенант Краусс, не пожелав сдаться, застрелился. К месту вынужденной посадки «Хеншеля-126» вскоре приехали представители ВВС 14-й армии, при этом были сделаны фотографии сбитого самолета. По данным Э. Момбека, сбитый разведчик в течение дня искали несколько «Мессершмиттов-109», но безуспешно.

Старший политрук Селезнев, 20-й ГИАП

Стоит отметить, что с появлением в ВВС 14-й армии на мурманском направлении более скоростных по сравнению с «Харрикейнами» истребителей Р-40 на разведку тылов противника командование стало отправлять именно эти самолеты. Так, 9 февраля аэродром Луостари разведывали два «Томагавка» 147-го ИАП. Обратим внимание на то, что боевые вылеты 9 февраля совершались в составе пар.

Хш-126, сбитый старшим политруком Селезневым

Ночью в период 20:14–23:51 по войскам противника на линии фронта отбомбились 13 МБР-2 и 4 Че-2 118-го МРАП, а также 3 МБР-2 49-й авиаэскадрильи. По данным противника, повреждений не было.

10 февраля погода была плохая, и авиация вела ограниченные боевые действия. По данным противника, в период 11:42–15:50 разведку Кировской железной дороги от Кандалакши до Кеми выполнили два Ю-88 из 1-й группы, которые вылетели с аэродрома Кеми. Экипажи доложили, что в 13:28 отбомбились с горизонтального полета с высоты 3500 метров по вокзалу города Кемь (сброшено 3 SC500, 3 SC250). По нашим данным, два «Юнкерса-88» бомбардировали Кемь, при этом все бомбы не разорвались и не причинили вреда.

10 февраля в журнале боевых действий Карельского фронта отмечена шифровка начальника Генерального штаба о дальнейших действиях, в которой были указаны основные стратегические задачи Карельского фронта: обеспечение безопасного плавания в Кольском заливе, в Баренцевом море наших и союзных транспортов; обеспечение бесперебойной работы Кировской железной дороги.

11–12 февраля 1942 г.

11 февраля в мурманский порт пришел совмещенный конвой союзников PQ-9/10 в составе 10 транспортов (английских, советских, американского, панамского и норвежского), а также боевые корабли охранения. При следовании в составе конвоя 4 февраля советский транспорт «Двинолес» (3946 брт) столкнулся с норвежским транспортом и утонул, весь экипаж был спасен, больше потерь у конвоя не было. Конвоем PQ-9/10 были доставлены 105 самолетов (78 «Харрикейнов», 21 Р-39 и 2 Р-40), 480 авиационных моторов, 90 танков, 94 бронетранспортера, 1768,7 т различного вооружения, 597,6 т боеприпасов, 4397 км полевого кабеля.

При обеспечении проводки конвоя в Кольский залив пара МБР-2 118-го МРАП в сопровождении трех «Харрикейнов» 78-го ИАП с 10:57 произвела поиск подводных лодок противника при подходе к Кольскому заливу по курсу движения конвоя (в районе острова Кильдин). С 12:48 «Харрикейны» 78-го ИАП начали патрулирование на высотах до 3000 метров над конвоем в районе остров Кильдин – Сеть-Наволок, выполнив 27 самолето-вылетов.

На следующий день, 12 февраля, из Мурманска в Англию вышел обратный конвой QP-7 в составе 8 английских, советских и панамского транспортов в сопровождении 6 английских боевых кораблей. Конвой без потерь прибыл в Рейкьявик через десять дней, 22 февраля.

13 февраля 1942 г.

13 февраля представилась возможность испытать новый американский истребитель Р-40 «Томагавк» в бою с «Мессершмиттами-109Е». В 14:53 на прикрытие наземных войск и прилегающей дороги в районе Западной Лицы вылетели 6 «Томагавков» 147-го ИАП. Патрулирование над линией фронта осуществлялось эшелонированно. Первая пара истребителей, ведущий капитан Соломонов и ведомый старший лейтенант Иванов, шла на высоте 2300 метров, их хвост прикрывал третий «Томагавк» старшего лейтенанта Елисеева, который летел сзади и выше. За ними шли в таком же боевом порядке с превышением в 500 метров старший политрук Селезнев и младший лейтенант Юрилин, их также прикрывал сзади один «Томагавк» младшего лейтенанта Хлобыстова. Примерно через 30 минут после прибытия в назначенный район младший лейтенант Хлобыстов, выполняя «змейку», обнаружил ниже себя в задней полусфере тройку Ме-109, идущих в атаку. Хлобыстов предупредил ведущего второго звена политрука Селезнева, и все звено разворотом на 180° сверху пошло в лобовую атаку. За ними в лобовую атаку развернулось и первое звено Соломонова. Летчики доложили, что с первой очереди с дистанции 300–400 метров подбили один Ме-109, который с дымом скрылся со снижением. Скорее всего, «мессер» тут же вернулся, так как, по немецким данным, в этом воздушном бою участвовали всего 3 Ме-109Е – и после первой атаки наши летчики отметили, что в бой вступили еще 3 Ме-109. Пехотинцы 14-й стрелковой дивизии доложили о наблюдавшемся воздушном бое «Томагавков» с тремя Ме-109 в течение 20 минут. Немцы также преувеличили число участвовавших в этом воздушном бою наших самолетов, отметив в боевом донесении, что в период 16:02–16:10 вели воздушный бой над фронтом с 8 предположительно I-200 (тип самолетов точно не идентифицирован). В районе озера Кядельявр – реки Западная Лица завязался упорный воздушный бой между одиночными самолетами. Выяснилось, что Bf-109Е-7 имеет преимущество на вертикальном маневре. После этого боя капитан Соломонов доложил следующее: «В результате первой атаки один Ме-109 задымил и пошел к земле, дальше весь бой начал происходить поодиночке, то есть все разошлись по одному, но вблизи друг от друга. После первой атаки в бой вступило еще одно звено Ме-109, которое было внизу. В основном бой происходил на вертикальных маневрах и виражах. Ме-109 имеет преимущество в скороподъемности по сравнению с «Томагавк». «Мессеры» же это поняли и начали применять вертикальные маневры. В первое время наши летчики гнались вверх за Ме-109, потом, видя, что это бесполезно, встали в цепочку друг другу в хвост в вираже. Когда Ме-109 спускались вниз, их сразу же атаковали наши летчики. «Томагавк» имеет преимущество перед Ме-109 в скорости на пикировании и в радиусе виража, поэтому летный состав навязывал бой и старался перевести его с вертикального маневра в горизонтальный. Когда на «Томагавк» нападал Ме-109, то наши летчики, находясь поблизости, выбивали его у товарища из-под хвоста, то есть весь воздушный бой происходил на высокой взаимовыручке. На летчика Селезнева напали два Ме-109, стараясь взять его в клещи. Летчик Хлобыстов бросился ему на помощь и обоих их прогнал. Недостаточна еще осмотрительность у наших летчиков за хвостом. Очень многим Ме-109 заходили в хвост. В этом положении выручала взаимопомощь. Очень хорошо помогли зенитчики. Ме-109 имеет преимущество в наборе высоты, уходили вверх. Тогда зенитчики открывали огонь по Ме-109… По наблюдению и опросу участников боя немецкие летчики были малоопытными, открывали огонь с больших дистанций, очень плохо прицеливались. Это видно из повреждений, нанесенных нашим самолетам. Плохо вели осмотрительность (пилоты Ме-109. — Прим. автора) за хвостом, допуская наши самолеты на дистанцию 60–100 метров». Насчет малоопытности вражеских летчиков нельзя согласиться, поскольку в этом бою участвовали пилоты 5-го отряда лейтенант Дан, унтер-офицер Вайничке и обер-ефрейтор Гессе, имевшие на своих счетах сбитые самолеты. В боевом донесении 5-го воздушного флота отмечено, что обер-ефрейтор Гессе в 16:03 сбил истребитель И-200, подтверждение на эту заявку пришло от немецких наземных частей. По данным Э. Момбека, обер-ефрейтору Гессе в 16:03 засчитали сбитый МиГ-3. В действительности же все «Томагавки» сели на своем аэродроме нормально, хотя три из них получили по 1–2 пробоины в плоскостях от снарядов и пуль. В результате этого боя нашим летчикам были засчитаны 5 сбитых Ме-109, из них посты ВНОС доложили о падении четырех горящих «Мессершмиттов», но данные противника не подтверждают эти заявки на сбитые самолеты. Воздушный бой обе стороны провели безрезультатно.

Две тяжелые авиакатастрофы в этот день произошли на истребителях «Харрикейн». В 10:15 вскоре после взлета разбился лейтенант Селезнев из 2-го ГКАП ВВС СФ. Через 27 минут после этого произошла катастрофа в ВВС 14-й армии. В 10:42 во время выполнения учебно-тренировочных полетов после взлета молодой пилот сержант Моргунов из 147-го ИАП разбился на «Харрикейне» №Z2751. Причиной этой катастрофы явилось то, что во время подогрева двигателя на земле был перегрет карбюратор, в результате чего мотор отказал – и при развороте на маленькой скорости на высоте 100 метров самолет сорвался в штопор.

14–16 февраля 1942 г.

Ночью 14 февраля в период 00:00–06:53 по войскам противника в районе Большой Западной Лицы отбомбились 3 СБ 2-го ГКАП, 2 Че-2, 11 МБР-2 118-го МРАП и 49-й АЭ. По Киркенесу в 06:10 отбомбились 2 ДБ-3Ф 2-го ГКАП. По порту Лиинахамари в 06:09–06:15 отбомбились 2 СБ 2-го ГКАП. По данным противника, сброс бомб был в районе Киркенеса и Вадсе, кроме этого, в районе линии фронта упало около 50 бомб, возле Петсамо – 2 бомбы, ущерба при этом не было.

Днем группа «Томагавков» 147-го ИАП в районе Западной Лицы прикрывала наземные войска. Из-за неисправности в моторе самолета лейтенант Моджаров вынужден был направиться в одиночку на свой аэродром на бреющем полете. В 8 километрах северо-восточнее Зимней Мотовки его атаковала пара «Мессершмиттов-109Е». В журнале боевых действий ВВС СФ отмечено, что в 09:26 в районе 42-го километра дороги от Мишукова летают 2 Ме-109, а в 10:00 отмечено сообщение, что в районе 45-го километра идет воздушный бой: «Томагавк» и Ме-109. «Мессеры» зашли сзади слева и справа, приблизились на дистанцию 150–250 метров и открыли огонь. Лейтенант Моджаров вынужден был вступить в воздушный бой на виражах с неисправным мотором. Летчик заявил, что один Ме-109 с пламенем и дымом ушел со снижением, это подтвердили наземные наблюдатели, поэтому ему засчитали сбитый Ме-109, но это не подтверждается данными противника. Оставшись один на один со вторым «Мессершмиттом», Моджаров еще несколько минут вел воздушный бой, после чего самолет противника ушел на запад. Согласно боевому донесению 5-го воздушного флота пара Ме-109 из 5-го отряда в период 09:10–10:25 выполняла разведку погоды и в 09:30–09:55 у них произошло соприкосновение с одиночным «Харрикейном», то есть произошла случайная встреча истребителей. Причем пилоты «Мессершмиттов» не сделали заявления о сбитом самолете. В результате этого воздушного боя Р-40 №АК306 был подбит, и лейтенанту Моджарову пришлось посадить самолет на брюхо на болото в районе озера Пяйве-явр на нашей территории. Летчик вскоре был найден поисковым полетом с воздуха и вывезен самолетом У-2, а подбитый «Томагавк» сразу стали готовить к эвакуации. 11 марта самолет убыл в ремонт и 20 мая 1942 года был отремонтирован в стационарной авиамастерской.

С улучшением погоды усилились бомбардировочные действия 5-го Воздушного флота на кандалакшском и кестеньгском направлениях. События развивались по нарастающей.

14 февраля в 12:28 по железнодорожному перегону между станцией Ковда и разъездом Лесной отбомбились 7 Ю-87, которых сопровождали 3 Ме-109Е. По немецким данным, бомбардировка была с пикирования с высоты 300 метров по скоплению до 50 вагонов, при этом было разрушено примерно 15 вагонов. По нашим данным, в результате этой бомбардировки были разрушены вагон-станция и 6 звеньев железнодорожного пути, повреждения оценивались как незначительные, люди не пострадали.

В 13:25 по станции Кемь с горизонтального полета с высоты 4200 метров отбомбились два «Юнкерса-88». Был отмечен сброс 12 авиабомб, три из которых не разорвались, повреждения не отмечены. Согласно боевому донесению 5-го воздушного флота вскоре после бомбардировки «Юнкерсы» были атакованы одним «Харрикейном» и одним И-16, от которых смогли уйти планирующим полетом до малой высоты и произвели посадку на финском аэродроме Кеми.

16 февраля в 14:54 по станции Ундукса (в 9 километрах севернее станции Сиг) с высоты 400 метров отбомбился одиночный «Хейнкель-111» из подразделения «Stab Fliegerführer Nord (ost)», вылетевший с аэродрома Кеми, наши наблюдатели приняли его за Ю-88. Сбросив пять авиабомб (1 SC500, 4 SC250), экипаж доложил о разрушении здания вокзала. По нашим данным, в результате этой бомбардировки была только порвана проводная связь.

16 февраля в 20:30 легкий бомбардировщик Р-5 668-го ББАП выполнял задание на кандалакшском направлении и на свой аэродром не вернулся. 19 февраля самолет с экипажем был найден пограничниками в северо-западной части озера Сенное. Как выяснилось, на обратном пути Р-5 № 7553 атаковали два самолета противника. Летчик – командир эскадрильи старший лейтенант Ячменев и стрелок-бомбардир – старший лейтенант Рудзевич погибли, оба имели пулевые ранения в руку и ногу. Самолет имел 10 пулевых пробоин в фюзеляже и бензобаках.

17 февраля 1942 г.

17 февраля в 11:27 1 Ю-88 с высоты 600 метров отбомбился по станции Кузема (севернее Кеми). Нашими наблюдателями был зафиксирован сброс 8 авиабомб, 4 из которых не разорвались, повреждения не отмечены.

В 14:59 2 Ю-88 сбросили 2 бомбы по городу Кемь, после чего был зафиксирован сброс 5 бомб этими же самолетами по разъезду № 32, две из которых не разорвались, повреждения не отмечены. На перехват по вызову постов ВНОС были подняты 6 «Харрикейнов» 152-го ИАП. Согласно боевому донесению 5-го воздушного флота бомбардировку с нескольких заходов с высоты 150 метров в 15:00–15:20 выполнили 3 Ю-88 1-й группы, в этот момент в 15:09–15:12 на высоте 300 метров «Юнкерсы» были атакованы сзади-снизу шестеркой истребителей, предположительно, И-200. По нашим данным, бомбардировщики ушли в облака. По докладу экипажа одного Ю-88, в 15:30–15:40 западнее Кеми одиночный «Харрикейн» произвел три атаки сзади-снизу, при этом огонь нашего истребителя был точным. В боевом донесении 5-го воздушного флота отмечено, что стрелок Ю-88 был легко ранен, а самолет получил легкие повреждения от пулеметного огня и произвел нормальную посадку на своем аэродроме Кеми. Согласно журналу боевых действий 152-го ИАП в 15:15 севернее города Кемь был обнаружен бомбардировщик, принятый за «Хейнкель-111», который после сброса двух бомб в районе железной дороги ушел в облака. Майор Елисеев в районе поселка Шомба догнал бомбардировщика на высоте 200 метров и произвел до 15 атак, стрелок прекратил вести огонь, правый мотор бомбардировщика задымился, но самолет противника все же ушел со снижением до 25 метров. Майору Елисееву засчитали сбитый «Хейнкель-111», но, по данным противника, как показано выше, «Юнкерс-88» был только поврежден. В этом воздушном бою в очередной раз проявилась слабость чисто пулеметного вооружения «Харрикейна».

Согласно боевому донесению 5-го Воздушного флота на кестеньгском направлении в 12:00 три наших истребителя обстреляли разведывательную группу, при этом был убит один офицер и шесть солдат ранены. 17 февраля разведку на кестеньгском направлении вели 2 ЛаГГ-3 и 3 И-16 145-го ИАП, скорее всего, они и обстреляли разведгруппу противника.

После обеда тяжелый воздушный бой провели летчики 760-го ИАП. Согласно боевому донесению 5-го Воздушного флота с аэродрома Алакуртти вылетела группа в составе 6 Ю-87 2-го отряда (2./StG5) и 4 Ме-109Е 4-го отряда (4./JG5), которые в 16:30 подошли в район между станциями Княжая и Ковда. По тревоге с аэродрома Белое Море на перехват вражеских самолетов вылетели 7 «Харрикейнов», ведущим был старший лейтенант Бобровников, одному «Харрикейну» пришлось вернуться на свой аэродром из-за плохой работы мотора. В момент подхода наших истребителей шестерка Ю-87 была на кругу над своей целью – железнодорожным мостом севернее станции Ковда, выше на 400 метров патрулировали 4 Ме-109. По данным противника, в период 16:30–16:37 «Юнкерсы-87» уже выполнили четыре захода, выполняя бомбометание по деревянному мосту с планирования с высоты от 700 до 300 метров. По нашим данным, в результате этой бомбардировки небольшие повреждения получили деревянный железнодорожный мост и проводная связь, жертв не было. По данным разведывательной сводки ВВС 14-й армии, только одна бомба причинила небольшие повреждения мосту, остальные бомбы упали вдали от моста. По докладу экипажей Ю-87, на пятом заходе на бомбометание на высоте 700 метров они были атакованы тремя «Харрикейнами». «Юнкерсы» стали уходить на запад, ведя оборонительный огонь, при этом стрелки отметили, как у одного «Харрикейна» вывалилось шасси. По нашим данным, атаку в 16:40 произвели 6 «Харрикейнов», которые успели атаковать бомбардировщиков, но вскоре «Мессершмитты» сопровождения вступили в воздушный бой, в ходе которого наша группа понесла тяжелые потери. Воздушный бой шел на виражах в течение 15–20 минут, в результате были сбиты четыре «Харрикейна» – №DR353, №OD718, № 72496 и № 3149, при этом погибли три летчика: старший лейтенант Зверинцев, младший лейтенант Дубовский и старшина Вавилов. Один из четырех сбитых «Харрикейнов» пилотировал лейтенант Бобровников, его самолет получил около 100 пробоин, загорелся в воздухе и сгорел после вынужденной посадки, летчик, к счастью, не пострадал. В боевом донесении 5-го воздушного флота отмечено, что «Мессершмитты» сопровождения в 16:30 севернее станции Ковда имели «соприкосновение с противником» с 3 «Харрикейнами», при этом командир 4-го отряда капитан Шафер сбил 2 «Харрикейна», своих потерь не было. Э. Момбек дополняет, что еще 2 «Харрикейна» сбил лейтенант Хаммель. Эти 4 заявки на сбитые самолеты подтверждаются нашими данными. Нашим летчикам Бобровникову и Полякову были засчитаны два Ю-87, сбитых эресами и пулеметным огнем, но это не подтверждается данными противника. Вечером командование 760-го авиаполка провело разбор этого воздушного боя, где летчикам справедливо было указано на главный недостаток – стремление самостоятельно сбить самолет противника. Истребитель «Харрикейн» с его низкими скоростными данными не позволял гарантированно вести индивидуальный воздушный бой. Более скоростные и сильно вооруженные «Мессершмитты» Bf-109Е-7 догоняли и сбивали наши отдельные «Харрикейны», поэтому летчикам рекомендовалось вести бой компактной группой. На кандалакшском и кестеньгском направлениях оставалась серьезная проблема своевременного обнаружения вражеских самолетов и наведения на них истребителей из-за отсутствия радиолокационных станций и слабо развитой системы постов ВНОС. В этот раз нашим истребителям удалось атаковать бомбардировщиков Ю-87 уже в ходе пятого захода на цель, но и это снизило результативность бомбардировки, так как цель – деревянный мост – получил лишь небольшие повреждения.

На мурманском направлении 17 февраля летали только разведчики. В период 09:42–10:45 пара Ме-109Е с аэродрома Луостари выполнила разведку, пилоты доложили, что в 09:30–09:33 попутно обстреляли четырьмя заходами наш обоз из саней, идущий от линии фронта на восток. В этот день 205-й стрелковый полк 10-й ГСД производил смену позиций, и утром его обоз обстреляли два Ме-109, в результате неожиданного налета один красноармеец погиб и пятеро получили ранения, также были убиты три лошади и шесть лошадей получили ранения.

18 февраля 1942 г.

18 февраля из-за плохой погоды противник совершал разведывательные вылеты, в основном на ухтинском направлении. Сначала одиночный Ю-88 1-й группы вылетел в 10:15 с аэродрома Кеми на «вооруженную разведку» железной дороги между станциями Кемь и Лоухи. Экипаж доложил, что в период 11:37–11:47 отбомбился с планирования с высоты 350–200 метров по станциям Поньгома, Кузема и железнодорожному мосту в 10 километрах севернее Куземы (были сброшены 1 бомба SC500 и 3 SC250), при этом наблюдались разрывы возле зданий. По данным разведывательной сводки ВВС КФ, одиночный Ме-110 (ошибка в идентификации типа самолета) в 11:45 с высоты 200 метров сбросил по станции Сиг 2 бомбы калибром 100 кг, о повреждениях ничего не сообщается. После этого 3 Ю-88 1-й группы вылетели в 12:12 также с аэродрома Кеми на «вооруженную разведку» железной дороги и вели разведку от станции Сиг до станции Боярская. Экипажи доложили, что в период 13:44–13:53 отбомбились с малой высоты по станции Энгозеро (было сброшено 3 бомбы SC500 и 9 SC250), при этом наблюдали разрушение одного барака и повреждение двух бараков. По данным разведывательной сводки ВВС КФ, два Ю-88 в 13:35 сбросили по станции Сиг 13 бомб калибром 50–100 кг без повреждений, после чего эти же самолеты сбросили 6 бомб в районе станции Ундукса, повреждений также не было.

19 февраля 1942 г.

19 февраля после 11:00 на перехват самолетов противника на кестеньгском направлении с аэродрома Лоухи вылетели 6 истребителей: 4 ЛаГГ-3 145-го ИАП, летчики – капитаны Бочков, Никитин, Мироненко, младший лейтенант Фомченков, а также 2 «Харрикейна» 768-го ИАП, летчики – старшие лейтенанты Ткаченко и Бут. Облачность была сплошная высотой 500 метров. Не обнаружив противника в заданном районе, наши истребители развернулись на обратный маршрут. Согласно боевому донесению 5-го воздушного флота в 11:10 с аэродрома Кестеньга на перехват наших самолетов вылетели 3 Ме-109Е 4-го отряда, которые в период 11:40–12:15 вели воздушный бой в районе Лоухи на высоте до 800 метров с 6 истребителями И-200. По нашим данным, уже в районе аэродрома Лоухи (в 5 километрах западнее станции Лоухи) нашу группу атаковали «Мессершмитты-109». Три Ме-109 попытались зайти снизу в хвост одному нашему замыкающему самолету, а пара Ме-109 атаковала сверху из облачности другого замыкающего, то есть, по докладу наших летчиков, в воздушном бою участвовали 5 Ме-109, но, по данным противника, всего было 3 Ме-109. Капитаны Бочков и Никитин вовремя заметили атаку противника и развернулись в контратаку. Замыкающие экипажи также своевременно обнаружили вражеские самолеты. Маневрируя, замыкающие истребители не дали немцам возможности открыть прицельный огонь в первой атаке. Своевременное обнаружение противника и срыв его первой атаки обеспечил строй, применявшийся летчиками 145-го ИАП, когда пары истребителей шли за ведущим и все летчики постоянно маневрировали, осматривая пространство. После этого завязался воздушный бой на высоте от 300 метров и до «бреющей» высоты. Капитан Мироненко тем временем заходил на посадку из-за малого остатка топлива. На помощь нашим истребителям начала взлетать пара ЛаГГ-3 капитана Новожилова и лейтенанта Гайдаенко, однако техник, обслуживающий самолет, в спешке не закрыл капот мотора самолета Новожилова – и его сорвало в воздухе, из-за чего летчику пришлось сесть на свой аэродром. В результате на низкой высоте развернулся воздушный бой на виражах между шестью нашими истребителями (4 ЛаГГ-3 и 2 «Харрикейна») и тремя Ме-109Е, длившийся порядка 20 минут. Наши летчики тесно взаимодействовали на самолетах ЛаГГ-3 и «Харрикейн», ведя бой на виражах, прикрывали хвост друг друга. Летчики ЛаГГов подожгли «Мессершмитт» обер-ефрейтора Зайбта, который резко потянул вверх, набрал высоту 1200 метров и покинул горящий самолет на парашюте. Через 5 часов после приземления летчик был взят в плен. Нашим летчикам были засчитаны два сбитых Ме-109, но по данным противника – пропал без вести один самолет Зайбта Bf-109Е № 3285. Согласно боевому донесению 5-го Воздушного флота пилоту 4-го отряда лейтенанту Эрлеру после этого воздушного боя был засчитан один сбитый самолет И-200 в 11:58 (по счету это был его 4-й сбитый самолет), но эта заявка на победу никак не подтверждается, так как все наши самолеты сели на свой аэродром нормально. Один ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Фомченкова получил восемь незначительных пробоин, был перебит трос руля поворота. «Харрикейн» старшего лейтенанта Бута имел 14 пробоин в хвостовой части фюзеляжа. Очевидно, что одного из этих наших истребителей атаковал в хвост лейтенант Эрлер, но это не помешало получившим пробоины самолетам произвести нормальную посадку. Успех в этом воздушном бою был на стороне наших летчиков, хотя бой с тремя истребителями Bf-109Е-7 был явно не из легких даже в условиях численного превосходства на нашей стороне.

При допросе обер-ефрейтор Зайбт показал, что этот боевой вылет он совершил с ледового аэродрома в районе Кестеньги, куда перелетел с аэродрома Рованиеми. В ходе полета летчик получил сообщение от командира отряда лейтенанта Эрлера: «Внимание! Русские истребители». После этого завязался воздушный бой, в ходе которого был зажжен мотор на «Мессершмитте» Зайбта. Ледовый аэродром Кестеньга, по словам Зайбта, являлся оперативной посадочной площадкой для зарядки и заправки немецких самолетов Ме-109 и Ю-87, базировавшихся на аэродроме Рованиеми и действовавших против Кировской железной дороги, эта информация подтверждается данными противника. По показаниям военнопленного, в тот период на аэродроме Рованиеми базировались 10 Ю-87 и 6 Ме-109Е.

Одна небоевая потеря в этот день была в 760-м ИАП. Молодой пилот сержант Артемов после выполнения боевого задания по прикрытию железной дороги производил посадку на «Харрикейне» № 3321 на аэродроме Африканда. Летчик при заходе на посадку промазал, и ему пришлось уйти на второй круг. При выполнении разворота сержант Артемов потерял скорость и свалился на землю, летчик при этом не пострадал. В результате самолет получил сильные повреждения и был списан.

20 февраля 1942 г.

На следующий день, 20 февраля, с улучшением погоды противник совершил два налета на Кировскую железную дорогу. Согласно боевому донесению 5-го воздушного флота в 11:35 по железнодорожному составу на станции Ковда отбомбились 7 Ю-87 2-го отряда в сопровождении 4 Ме-109, взлет был с аэродрома Алакуртти в 11:02. По данным противника, бомбардировка была с пикирования с высоты от 2000 до 800 метров тремя заходами в период 11:35–11:45. Пилоты «Юнкерсов» доложили об уничтожении 6 вагонов в результате прямых попаданий и повреждении еще 5 вагонов близкими разрывами бомб. По нашим данным, в результате этого налета было повреждено 6 пустых вагонов и разрушено 240 погонных метров железнодорожного пути, люди не пострадали. Пилоты Ме-109, сопровождавшие бомбардировщиков, доложили, что на льду озера западнее станции Ковда пулеметно-пушечным огнем подожгли самолет И-15. На перехват были подняты 6 «Харрикейнов» 760-го ИАП, но наведение с земли было неточным. Сначала истребители были направлены на прикрытие города Кандалакша, где противника не оказалось, затем с аэродрома последовали визуальная команда стрелой и радиокоманда идти к станции Ковда, но и здесь встреча с противником не состоялась, так как вражеские самолеты уже ушли.

Второй налет состоялся во второй половине дня. Согласно боевому донесению 5-го воздушного флота 4 Ю-87 в сопровождении 2 Ме-109Е взлетели с ледового аэродрома Кестеньга в 16:25 и в 16:55 сбросили бомбы по железной дороге в 6 километрах севернее станции Полярный Круг. С аэродрома Лоухи по тревоге в 16:43 взлетели 4 ЛаГГ-3 145-го ИАП, летчики – капитаны Новожилов, Кутахов, Шевченко и Мироненко. Через 8 минут, то есть в 16:51, в районе железнодорожных станций Чупа – Полярный Круг летчики обнаружили группу в составе 4 Ю-87 и 2 Ме-109. Бомбардировщики, обнаружив наших истребителей, поспешили избавиться от бомбового груза в районе разъезда Узкий (в 10 километрах севернее станции Полярный Круг) и ушли на запад. В боевом донесении 5-го воздушного флота отмечено, что в районе станции Полярный Круг 4 Ю-87 в 16:50 на высоте 600 метров были атакованы группой истребителей в составе 5 И-200, сброс бомб с «Юнкерсов» был в 16:55 с высоты 200 метров по железной дороге в 6 километрах севернее станции Полярный Круг, после чего бомбардировщики смогли уйти без потерь на малой высоте, их прикрывала пара Ме-109Е. По нашим данным, разрывами бомб было разрушено 48 метров железнодорожного пути и проводная связь. В разведывательной сводке ВВС 14-й армии было отмечено: «Бомбардированию помешали наши самолеты 4 ЛаГГ-3, вылетевшие на перехват. Самолеты противника, преимущественно беспорядочно сбросив бомбы в лес при встрече с нашими самолетами и маскируясь облачностью, ушли на запад, преследуемые нашими 4 ЛаГГ-3. От воздушного боя противник уклонился». С большой дистанции капитан Мироненко обстрелял противника шестью эресами, но безрезультатно. Хотя эффективно атаковать самолеты противника нашим истребителям не удалось‚ вражеский налет был отражен благодаря своевременному обнаружению и точному наведению истребителей на противника. После этого вылета в течение дня истребители 145-го ИАП выполнили еще три вылета, но встреч с противником у них не было. В эти дни политдонесение 145-го ИАП отмечало хорошее настроение среди личного состава полка. Молодые летчики рвались в бой. Лейтенант Миусов быстро и успешно освоил самолет «Харрикейн» и с нетерпением ожидал отправки на аэродром Лоухи, где его однополчане вели боевую работу. 21 февраля он вместе с лейтенантом Хижняком перелетел с аэродрома Мурмаши на аэродром Лоухи с посадкой в Африканде.

На мурманском направлении произошла одна встреча с «Мессершмиттами-109Е» летчиков 147-го ИАП, о ней докладывал представитель ВВС Северного флота при 14-й стрелковой дивизии: «20.02.42. В 12.45 на высоте 1500 метров вдоль линии фронта летали 7 Р-40. В это время параллельно им на той же высоте летело 8 Ме-109. Расстояние между группами было 5–6 километров. Через несколько минут самолеты Р-40, заметив противника, пошли в атаку, но последние, не приняв боя, ушли к себе в тыл. В 14:10 над линией фронта летало 6 Р-40. В это время над линией фронта появились два Ме-109, заметив наши самолеты, поспешили скрыться». По данным противника, действительно восемь Ме-109 5-го отряда вылетали на перехват в период 11:45–12:25 с аэродрома Луостари, но их пилоты доложили, что встречи с нашими самолетами не было. Также в 14:25 вылетали по тревоге 2 Ме-109 этого же отряда «без соприкосновения с противником».

Одну небоевую потерю в этот день имел 137-й КББП. Во время учебно-тренировочного полета по кругу в районе аэродрома Африканда молодой летчик сержант Александровский вошел в облака, потерял пространственную ориентировку и в 13:15 столкнулся с землей, при этом погибли все три члена экипажа. Сержант Александровский окончил школу летчиков в сентябре 1941 года, где успел выполнить 92 полета на самолетах СБ и УСБ, из них 32 полета были самостоятельными. Налет по времени в школе у летчика был очень маленьким, всего 14 часов 42 минуты, из них лишь 6 часов 12 минут самостоятельно. Все это говорит о том, что подготовка его была ускоренной и совершенно недостаточной, как и у многих других летчиков выпуска конца 1941 – начала 1942 годов. Прибыв в 137-й КББП, сержант Александровский продолжил обучение на самолете УСБ и выполнил 34 вывозных и контрольных полета. Контролировавшие его в полете командиры отмечали хорошую технику пилотирования, но, к сожалению, попав в сложные метеорологические условия полета, летчик потерял пространственную ориентировку и разбился.

В этот день Военный Совет Северного флота получил директиву Наркома ВМФ о том, что первостепенной задачей является обеспечение проводки нового конвоя PQ-11, вышедшего из Англии 14 февраля в мурманский порт. В директиве приказывалось для решения этой задачи использовать все силы и средства с максимальным напряжением, даже в ущерб выполнению других задач. Командующий Северным флотом просил выделить 15 самолетов Пе-2 для использования их в качестве дальних истребителей для прикрытия конвоев в море, эта просьба базировалась на опыте первых применений в январе самолетов Пе-2 в качестве перехватчиков «Юнкерсов-88». Эта просьба была выполнена в марте в виде выделения из состава ВВС РККА полка дальних истребителей Пе-3 и вхождения его в состав ВВС Северного флота. Также командующий Северным флотом просил выделить 12 торпедоносцев, считая весьма перспективным использование торпедоносной авиации. Пока на Северном флоте имелось только 4 ДБ-3Ф, три экипажа которых были подготовлены только к высотному торпедометанию.

21 февраля 1942 г.

21 февраля авиация противника была особенно активна. На мурманском направлении в 13:10 по пункту Озерко отбомбился одиночный «Хейнкель-111» из I/KG26, экипаж доложил о двух попаданиях в бараки. В 15:05, по данным противника, пара «Мессершмиттов-109» из 5-го отряда атаковала с малой высоты лыжный патруль на полуострове Рыбачий. По нашим данным, в результате обстрела пункта Озерко и командного пункта 15-го отдельного пулеметного батальона двумя самолетами противника был убит начальник штаба 15-го ОПБ старший лейтенант Малофеевский.

Бомбардировщики противника вели особенно активные действия против Кировской железной дороги. Согласно боевому донесению 5-го Воздушного флота первый налет в 10:55 на станцию Энгозеро (южнее Лоухи) совершили 4 Ю-87 и 3 Ме-109 (4-го отряда), взлетевшие с ледового аэродрома Кестеньга в 10:15–10:30. По данным противника, бомбардировка была с высоты 500 метров с трех заходов с пикирования. Пилоты Ю-87 доложили, что уничтожили два крытых вагона и один повредили, а также повредили железнодорожные пути. С нашей стороны результаты налета неизвестны. В 11:03 на перехват самолетов противника с аэродрома Лоухи вылетали истребители 145-го ИАП, но встреча с противником не произошла.

На кандалакшском направлении в 11:52 в районе пункта Конец-Ковдозеро была обнаружена группа вражеских самолетов. Согласно боевому донесению 5-го Воздушного флота 6 Ю-87 и 4 Ме-109 (4-го отряда) взлетели с аэродрома Алакуртти в 11:40–11:45, в период 12:10–12:20 шестерка Ю-87 отбомбилась с пологого пикирования по станции Ковда с высоты от 800 до 300 метров тремя заходами (сброшено 6 SC500 и 24 SD50). По докладу экипажей, были полностью разрушены поезд и пять зданий на станции. По нашим данным, в результате этой бомбардировки были разрушены 200–300 погонных метров железнодорожного пути, два склада (один из них с древесиной), один пустой вагон, повреждено три жилых дома, люди не пострадали. Повреждения станционных сооружений оценивались как небольшие. По тревоге были подняты 7 «Харрикейнов» 760-го ИАП с аэродрома Белое Море. Летчики 760-го ИАП обнаружили в районе станции Ковда ударную группу самолетов противника. В разведывательной сводке ВВС 14-й армии было отмечено: «Наши самолеты помешали бомбардировочным действиям». Экипажи Ю-87 доложили, что при последнем заходе на цель они были атакованы шестью «Харрикейнами», от которых стали уходить на малую высоту, ведя оборонительный огонь. Ведущий семерки «Харрикейнов» старший лейтенант Крупский повел свою группу в атаку на бомбардировщики. По докладу наших летчиков, строй противника был нарушен, «Юнкерсы» сразу после сброса бомб стали уходить на запад‚ а «Мессершмитты» завязали воздушный бой. Наши летчики отметили, что бомбардировщиков прикрывали две группы истребителей: три Ме-109 находились выше Ю-87, а три – ниже. Согласно боевому донесению 5-го Воздушного флота в воздушном бою в период 12:15–12:30 участвовали 4 Ме-109 4-го отряда, прикрывавшие «Юнкерсов-87». Лейтенант Поляков открыл огонь по Ю-87 с дистанции 100 метров. По докладу наших пилотов, ответным огнем стрелка бомбардировщика был подожжен «Харрикейн» лейтенанта Полякова, который совершил вынужденную посадку на брюхо на лед озера в районе станции Ковда, при этом сам имел легкое ранение в руку, а самолет получил повреждения, но позже был вывезен и восстановлен. Второй «Харрикейн» был подбит «Мессершмиттами» сопровождения, при этом старшина Сниг также сел на вынужденную посадку в районе станции Княжая. Летчика вскоре нашли и доставили в часть, а самолет позже также был вывезен и восстановлен. «Харрикейн» лейтенанта Николаенкова получил около 130 пробоин, но произвел нормальную посадку на своем аэродроме. В боевом донесении 5-го Воздушного флота отмечено, что лейтенант Дамер сбил один «Харрикейн», падение которого он наблюдал, это была его 37-я воздушная победа, на тот период лейтенант Дамер являлся наиболее результативным летчиком 5-й истребительной эскадры, скоро этого пилота переведут на другой фронт. Второй сбитый «Харрикейн» после этого воздушного боя был засчитан унтер-офицеру Цойшелю, пилот доложил, что падения «Харрикейна» не наблюдал, а видел его уходящим с густым дымом. В действительности же наши потери в воздушном бою составили два поврежденных «Харрикейна», севших на вынужденные посадки. Пилоты Ме-109 отметили в воздушном бою применение реактивных снарядов нашими «Харрикейнами». Летчикам 760-го ИАП первоначально засчитали сбитыми 2 Ю-87 и 1 Ме-109, но через день результат вырос до 2 Ю-87 и 3 Ме-109. Однако в боевом донесении 5-го воздушного флота отмечено, что в этом вылете потерь у немцев не было. Несмотря на то‚ что железнодорожные пути были разрушены бомбардировкой на значительном расстоянии 200–300 метров‚ уже через 4 часа 20 минут, то есть в 16:30, восстановительные работы на поврежденном участке были закончены и движение поездов восстановлено. Быстрый ремонт железной дороги обеспечивали восстановительные поезда.

Третий налет был на кестеньгском направлении на разъезд Амбарный, который совершили в 13:20 4 Ю-87 и 3 Ме-109 4-го отряда, взлетевшие с ледового аэродрома Кестеньга в 12:35–12:45. По данным противника, бомбардировка была также с высоты 500–300 метров с трех заходов с пологого пикирования. Пилоты Ю-87 доложили, что уничтожили 5 крытых вагонов, которые взорвались. Загрузка Ю-87, как обычно, была по 1 фугасной бомбе калибром 500 кг (SC500) и по 4 50-кг бомбы (SD50). С нашей стороны результаты налета неизвестны. В 13:29 на перехват самолетов противника с аэродрома Лоухи также вылетели истребители 145-го ИАП, но подъем истребителей был запоздалым, спустя 9 минут после начала бомбардировки, которая, по данным противника, была в 13:20. По этой причине встреча с вражескими самолетами не состоялась.

В 13:52, по данным противника, в районе станции Энгозеро с горизонтального полета с высоты 1400 метров отбомбился одиночный «Юнкерс-88» 1-й группы, который выполнял «вооруженную разведку» железной дороги и разведку погоды (взлетел с аэродрома Кеми в 12:25). Сброшены были одна 1000-килограммовая бомба SC1000 и одна 500-килограммовая бомба SC500, экипаж доложил о разрушении пути севернее вокзала. С нашей стороны результаты налета неизвестны.

Еще один бомбардировочный налет состоялся в 16:30 на разъезд Узкий (расположенный в 10 километрах севернее станции Полярный Круг). В налете опять же участвовали 4 Ю-87 и 3 Ме-109 (4-го отряда) с ледового аэродрома Кестеньга. По данным противника, бомбардировка была выполнена в 16:30 с высоты 600–300 метров с трех заходов с пикирования. Пилоты Ю-87 доложили, что близким попаданием повредили один локомотив. По нашим данным, в результате этого налета была лишь порвана проводная связь. В 16:31 на перехват самолетов противника с аэродрома Лоухи также вылетели истребители 145-го ИАП. Противник отметил в своем боевом донесении приближение пяти наших истребителей до удаления одного километра, но атаки не было.

В боевом донесении 5-го Воздушного флота также было отмечено, что в ходе этого налета один Ю-87 произвел вынужденную посадку в районе станции Полярный Круг по предположительной причине: повреждение осколками разорвавшейся бомбы, сброшенной с соседнего самолета. В отчетности генерал-квартирмейстерства люфтваффе уже уверенно записали, что Ju-87R-4 № 6299 был потерян 21 февраля по причине повреждения осколками разорвавшейся своей бомбы. Действительная же причина этой потери выяснилась благодаря взятию в плен экипажа самолета. Пилот этого Ю-87 обер-лейтенант Пейк произвел вынужденную посадку на лес и вместе со стрелком фельдфебелем Штойткюлем пытался выйти к своим, но оба были задержаны красноармейцами истребительного батальона. У летчика имелось пулевое ранение в голову, по его предположению, самолет был подбит нашими зенитными пулеметами. Действительно, его сбили зенитчики 33-го ОЗАД, которым в этот день засчитали один сбитый Ю-87. На допросе экипаж показал, что в этот период на финских аэродромах базировалась вся 1-я группа пикирующих бомбардировщиков Ю-87 (I/StG5), а также истребители Ме-109 и Ме-110. По сведениям военнопленных, базирование было следующим. На аэродроме Рованиеми – 8 Ю-87, на аэродроме Алакуртти – 9 Ю-87, на аэродроме Кестеньга – 4 Ю-87. Сбитый Ju-87R-4 № 6299 был найден нашими сухопутными подразделениями на вынужденной посадке через сутки в 3 километрах западнее станции Полярный Круг.

23 февраля 1942 г.

После суточного перерыва из-за метеорологических условий противник возобновил активные боевые действия 23 февраля против Кировской железной дороги.

Согласно боевому донесению 5-го Воздушного флота в 12:48 по станции Полярный Круг нанесли бомбардировочный удар 3 Ю-87, взлетевшие с ледового аэродрома Кестеньга в 12:18, их сопровождали 4 Ме-109 4-го отряда, также взлетевшие с аэродрома Кестеньга. По докладам экипажей, бомбардировка была с высоты 1000–400 метров с трех заходов с пикирования. Пилоты Ю-87 доложили, что повредили железнодорожный путь и одно здание. По нашим данным, в результате этой бомбардировки были незначительно повреждены железнодорожные пути, а также проводная связь. В 12:36 на перехват самолетов противника с аэродрома Лоухи вылетели 2 ЛаГГ-3 и 4 Харрикейна. Бомбардировщиков они не встретили, так как район прикрытия был назначен южнее станции Лоухи – станции Боярская, которая находится в 57 километрах южнее станции Полярный Круг. В районе линии фронта на высоте 700 метров был замечен одиночный разведчик «Хеншель-126», который, согласно боевому донесению 5-го Воздушного флота, выполнял разведку без истребительного сопровождения и в 12:48 в районе пункта Пингосальма был атакован пятью нашими истребителями. По докладу наших летчиков, атаки производились последовательно капитанами Мироненко, Кутаховым и старшим лейтенантом Бутом. «Хеншель» уходил на запад со снижением и, по докладу истребителей, в районе горы Ганкашваара перевернулся и упал, взорвавшись на земле, при этом зенитная артиллерия противника вела огонь по нашим истребителям. В действительности же, по докладу экипажа «Хеншеля-126», ему удалось уйти от преследования на малой высоте (после выполнения переворота, о котором доложили наши летчики), это был стандартный прием тихоходных, но маневренных Hs-126. Очевидно, что уходу от наших истребителей поспособствовали и зенитчики, обстреливавшие наши самолеты.

В 13:35, по данным противника, также с ледового аэродрома Кестеньга взлетели 10 Ме-110 отряда 6.(Z)/JG5 с задачей сопровождения фоторазведчика из звена «F-Kette AOK Lappland», а также свободной охоты за поездами на Кировской железной дороге. По нашим данным, в 14:06 по станции Ковда был нанесен бомбардировочный удар тремя «Мессершмиттами-110», которые прошли на высоте 100 метров, в результате бомбардировки был поврежден железнодорожный путь на станции. Затем «Мессершмитты-110» обстреляли и повредили один паровоз на разъезде Узкий, который находится примерно в 24 километрах южнее Ковды и в 10 километрах севернее станции Полярный Круг. Боевое донесение противника уточняет сведения о действиях «Мессершмиттов-110»: по докладу экипажей, в 14:05 они атаковали один паровоз на разъезде Узкий, при этом наблюдали взрыв котла. Описание событий с обеих сторон совпадают и по месту, и по результатам, и по времени. «Мессершмитты-110» летали не только в районе разъезда Узкий, но и южнее, так как их экипажи отметили стрельбу зениток как в районе разъезда Узкий, так и в районе станции Полярный Круг. Экипажи Ме-110 доложили, что в районе станции Полярный Круг наблюдали полет на малой высоте нашего истребителя. По данным противника, после попадания зенитного снаряда один Bf-110Е-2 № 4501 совершил вынужденную посадку западнее станции Полярный Круг и потеря отмечена в размере 100 %. По нашим данным, три «Харрикейна» 760-го ИАП вылетели на перехват самолетов противника, ведущим был капитан Королев, который воевал с первых дней войны в 147-м ИАП и имел на своем боевом счету несколько сбитых самолетов. В районе станции Полярный Круг наши летчики обнаружили одного Ме-110, он кружился на малой высоте над местом вынужденной посадки Ju-87R-4 № 6299, который приземлился 21 февраля в 3 километрах западнее станции Полярный Круг. Немцы явно искали экипаж этого пропавшего бомбардировщика. Пилоты «Харрикейнов» внезапно атаковали и подожгли двухмоторного «Мессершмитта-110», который, по нашим данным, произвел вынужденную посадку на озеро в 15 километрах северо-западнее станции Полярный Круг. Очевидно, что экипаж подбитого Bf-110Е-2 № 4501 на малой высоте не заметил внезапную атаку наших истребителей, а потому посчитал, что его подбили зенитки. Экипажи Ме-110 только заметили уходящего на малой высоте истребителя, очевидно, уже совершившего атаку. О том‚ что наша зенитная артиллерия вообще не вела огонь по самолетам противника в этом налете‚ а «Мессершмитт-110» был сбит истребителями в районе станции Полярный Круг, говорит «Оперативно-разведывательная сводка Мурманского дивизионного района ПВО»: «В результате воздушного боя один Ме-110 сбит и упал на станции Полярный Круг. Зенитная артиллерия огня не вела». Этот случай является еще одним ярким примером того‚ как немцы очень часто неправильно относили свои уничтоженные самолеты на счет зенитной артиллерии‚ а не наших истребителей. Сбитый «Мессершмитт-110» был засчитан летчикам звена капитана Королева.

Пилот обер-лейтенант Францискет на подбитом «Мессершмитте» Bf-110Е-2 № 4501 сел на вынужденная посадку, после чего в 14:45 была отправлена поисковую группа из 7 Ме-110 и связного самолета Fi-156, который и вывез экипаж сбитого Ме-110 из нашего тыла. Экипажи «Мессершмиттов-110» доложили, что подожгли лежащий на вынужденной посадке Ме-110. В этом полете экипажи одной пары Ме-110 отметили, что в районе станции Кереть у них произошел контакт с нашими семью «Харрикейнами», от которых ушли на малой высоте. Действительно, с близлежащего аэродрома Лоухи в 15:22 вылетела группа в составе семи истребителей: 4 «Харрикейна», 1 ЛаГГ-3 и 2 И-16. Наши летчики доложили, что в 10 километрах западнее Кот озера (12 километров севернее станции Кереть) атаковали с большой дистанции «Мессершмитта-110», который ушел на запад в облака.

Очередной налет на участок железной дороги в восьми километрах южнее станции Полярный Круг совершили в 16:30 5 Ю-87 и 5 Ме-109 (4-го отряда) с ледового аэродрома Кестеньга. По данным противника, бомбардировка была с высоты 1000–400 метров с трех заходов с пикирования. Пилоты Ю-87 доложили, что повредили железнодорожный путь. «Юнкерсы-87» в обоих случаях имели стандартную загрузку по 1 бомбе SC500 и 4 SD50.

Еще южнее, на ухтинском направлении, действовали «Юнкерсы-88» 1-й группы 30-й эскадры. Пятерка Ю-88 вылетела с аэродрома Кемь на бомбардировку наших войск, но из-за плохих метеоусловий в 14:11 и 14:44 сбросила бомбы в районе разъезда Ундукса и пункта Поньгома, повредив, по докладам экипажей, железнодорожный путь и здание. Бомбы были сброшены большого калибра: 2 SC1000, 8 SC500, 6 SC250.

Ночью в период 22:45–02:05 по аэродрому Алакуртти отбомбились 5 Р-5 668-го НБАП. При этом пропал без вести один легкий бомбардировщик-биплан Р-5 № 8367 вместе с летчиком лейтенантом Ефимовым и стрелком-бомбардиром младшим лейтенантом Андриановым. По данным журнала боевых действий немецкой армии «Лапландия», наш самолет совершил вынужденную посадку и экипаж был взят в плен 24 февраля, но фамилии летчиков не указываются, других потерь наших самолетов над территорией противника в эти дни не было.

В этот день в условиях плохой штормовой погоды в мурманский порт без потерь прибыл очередной союзный конвой PQ-11 в составе 13 транспортов в сопровождении боевых кораблей. Транспортами были доставлены 145 самолетов (137 «Харрикейнов» и 8 Р-39), 202 танка, 242 бронетранспортера, 32 зенитных автомата.

Небоевые потери в этот день были следующие. Командир эскадрильи 145-го ИАП капитан Новожилов возвращался с воздушной разведки, в районе аэродрома на высоте 300 метров произошел отказ мотора на его самолете ЛаГГ-3 № 31211542. Летчик произвел вынужденную посадку на аэродроме без шасси, самолет был отремонтирован в мастерских. Причина отказа была в попадании воды в воздушный фильтр и ее замерзание.

Ускоренная подготовка летчиков на новую материальную часть и ее конструктивные недостатки приводили к тяжелым авариям и катастрофам. 23 февраля в катастрофе погиб командир нового, 769-го ИАП майор Баранов. Весьма опытный летчик допустил распространенную ошибку в эксплуатации топливной системы «Харрикейна», которая не имела автоматики переключения с резервного бака на основной. К сожалению, этот конструктивный недостаток «Харрикейна» неоднократно приводил к тому, что летчики в полете забывали переключиться с резервного бака на основной – и горючее заканчивалось. И в этот раз майор Баранов допустил такую же ошибку, в результате чего мотор его «Харрикейна» № 5038 остановился, самолет сорвался в штопор при развороте – и летчик, к сожалению, погиб.

У противника из-за метеорологических условий был потерян один самолет. Разведчик Ju-88D-2 № 789 из отряда 1.(F)/124 потерпел аварию на аэродроме Хебуктен из-за обледенения полосы, самолет получил 70 % повреждений и был списан.

24 февраля 1942 г.

24 февраля погода была плохая – и действия авиации были ограниченными. В районе станции Кемь в 12:29–12:44 отбомбились 3 Ю-88 из 1-й группы, повреждений не было.

На кандалакшском направлении в 15:12 по запросу немецких наземных войск с аэродрома Алакуртти вылетела пара Ме-109 4-го отряда. Задача была произвести разведку нашего лыжного подразделения, обнаруженного в 13 километрах южнее озера Толванд. Пилоты доложили, что в 15:30 обстреляли группу из 30 человек. По нашим данным, два вражеских самолета обстреляли нашу разведгруппу, в результате чего были убиты три человека и двое получили ранения.

В 16:00–16:15 по баракам в районе озера Толванд отбомбились 4 Ю-87 в сопровождении 2 Ме-109, в результате были разрушены один барак и конюшня, где был ранен один красноармеец и убиты 3 лошади.

На мурманском направлении, согласно боевому донесению 5-го воздушного флота, одиночный «Хейнкель-111» из I/KG26, вылетевший на разведку в море с аэродрома Луостари в 10:35, отбомбился в районе маяка Цып-Наволок в 16:10, экипаж доложил о разрушении двух бараков и повреждении одного, но, по нашим данным, была разрушена радиомачта.

В ночное время в 20:20 по мурманскому порту отбомбился также одиночный «Хейнкель-111» из I/KG26, вылетевший с аэродрома Луостари в 19:44. Экипаж с высоты 4500 метров сбросил одну мину BM1000 и четыре бомбы SC250, результаты из-за облачности не наблюдались. Противодействовал только слабый и неточный огонь зенитной артиллерии, подсветку вели три прожектора, безрезультатно.

25 февраля 1942 г.

25 февраля по станции Кандалакша отбомбились две группы бомбардировщиков. Согласно боевому донесению 5-го воздушного флота в первом налете участвовали 7 Ю-88 из 2-го отряда 1-й группы 30-й бомбардировочной эскадры (2./KG30), вылетевшие с аэродрома Кеми в 10:24, их сопровождали 4 Ме-109 4-го отряда, вылетевшие с аэродрома Алакуртти в 12:43. В 13:10 семерка Ю-88 беспрепятственно отбомбилась с пикирования по станции и городу Кандалакша. По данным противника, сброс бомб был с пикирования с высоты от 3500 метров до 1000 метров по вокзалу. Бомбы были сброшены большого калибра: 6 SC1000, 8 SC500, 8 SC250. По нашим данным, в результате этой бомбардировки были разрушены 7 жилых домов, сгорел склад топлива и пострадал железнодорожный переезд, погибли 3 человека и 4 получили ранения. По данным противника, зенитная артиллерия открыла запоздалый и неточный огонь уже после пикирования.

Кроме четырех «Мессершмиттов-109», задачу сопровождения семерки Ю-88 получили и 8 «Мессершмиттов-110» с аэродрома Рованиеми. Вылетев в 11:20, эта группа Ме-110 не смогла найти «Юнкерсов-88» и самостоятельно подошла к Кандалакше на высоте 4200 метров. Согласно журналу боевых действий 760-го ИАП в 12:00 с аэродрома Белое Море были подняты 5 «Харрикейнов» 760-го ИАП, их задачей был перехват группы в составе 2 Ме-110 и 2 Ме-109 в районе станции Княжая, то есть истребители были наведены именно на группу «Мессершмиттов-110», которых, очевидно, обнаружили над линией фронта. Первая тройка «Харрикейнов» поспешила в назначенный район, еще одна пара – лейтенантов Полякова и Андреева – взлетела чуть позже и в районе станции Белое Море встретила «Мессершмиттов-110». Подробности воздушного боя с нашей стороны отсутствуют. Согласно боевому донесению 5-го Воздушного флота 6 Ме-110 на высоте 4200 метров западнее Кандалакши соприкосновения с противником не имели, а 2 Ме-110 в 12:13–12:18 провели воздушный бой с группой из 7–8 «Харрикейнов» на высоте 800–50 метров в районе между станцией Княжая и аэродромом Белое Море (который немцы называли «Flugplatz Fedosewo», по названию близлежащего поселка Федосеевка). Пилотам «Мессершмиттов-110» фельдфебелю Вайссенбергеру засчитали 2 сбитых «Харрикейна», лейтенанту Криппалу – 1 «Харрикейн». В действительности же в этом воздушном бою были повреждены два «Харрикейна», которые получили попадания в двигатели и произвели вынужденные посадки в трех километрах юго-восточнее аэродрома Белое Море, самолеты позже были вывезены и отремонтированы, летчики не пострадали.

Второй налет на Кандалакшу совершили 5 Ю-87 из 2-го отряда в сопровождении 8 Ме-110, которые взлетели с аэродрома Алакуртти в 15:00. По докладам экипажей Ю-87, они отбомбилась по станции Кандалакша в 15:35 с пикирования с высоты от 4000 метров до 1000 метров. Были сброшены 25 авиабомб (5 SC500 и 20 SC50). В результате этого налета было разрушены здания Госбанка‚ телеграфа, повреждены вокзал и одно звено железнодорожного пути, 5 порожних вагонов. Группу «Юнкерсов-87» обнаружили заранее, в 15:20, в районе озера Каменное на высоте 4000 метров, идущую в северо-восточном направлении. На прикрытие города Кандалакша были подняты 7 «Харрикейнов» 760-го ИАП, но перехватить самолеты противника при подходе к цели им не удалось. В оперативной сводке ВВС 14-й армии отмечено, что группа в составе 5 Ю-87, 2 Ме-110 и 4 Ме-109 была атакована «Харрикейнами» 760-го ИАП в 5 километрах восточнее Кандалакши, а значит, уже после сброса бомб. Согласно журналу боевых действий 760-го ИАП 6 «Харрикейнов» взлетели в 15:15 и провели безрезультатный воздушный бой. Экипажи «Мессершмиттов-110» в этом вылете отметили взлет с аэродрома Белое Море 5–6 наших истребителей в 15:35, то есть уже в момент бомбардировки, поэтому воздушного боя у них не было. Более конкретных наших данных по вылету на отражение этого налета найти не удалось, можно лишь предположить, что взлететь и набрать высоту 4000 метров к моменту подхода вражеских самолетов наши истребители не успели, это также следует из доклада пилотов Ме-110 о взлете наших истребителей уже в момент бомбардировки.

Всего в течение дня в результате двух бомбардировок в городе Кандалакша погибли 9 человек, из них 5 военнослужащих, 45 человек получили ранения. Несмотря на причиненный ощутимый ущерб станции Кандалакша в результате двух вражеских бомбардировок в этот день‚ в донесении ПВО отмечалось, что движение железнодорожного транспорта не было нарушено.

В 17:35 к Кандалакше подходила еще одна группа в составе 5 Ю-87 и 2 Ме-109, но целью в этот раз была батарея орудий западнее Кандалакши. По докладу экипажей Ю-87, они в 17:45 сбросили бомбы по батарее. По нашим данным, самолеты противника в районе Кандалакши ожидали шесть «Харрикейнов» 760-го ИАП, при этом экипажи бомбардировщиков Ю-87, заметив патрулирующих истребителей, развернулись в 10 километрах от Кандалакши и ушли на запад, сбросив бомбы в районе огневых позиций 73-го артиллерийского полка без нанесения каких-либо повреждений и потерь.

Еще два налета сделали пять Ю-87 с аэродрома Кестеньга южнее на ухтинском направлении в 10:40 и 15:40.

По данным противника, ночью в период 21:05–00:35 по станции Лоухи отбомбились четыре одиночных «Юнкерса-87», по нашим данным, в результате этой бомбардировки погиб один гражданский человек и трое получили ранения.

Масштаб железнодорожных перевозок по Кировской железной дороге можно оценить по результатам воздушной разведки противника. В донесении 5-го воздушного флота 25 февраля было отмечено на станции Кандалакша 215 вагонов и 5 паровозов, на станции Лоухи – 182 вагона и 7 паровозов, на станции Кемь – 443 вагона и 10 паровозов. В эти дни продолжалось движение на юг поездов с грузами, доставленными конвоем союзников PQ-9/10, но помешать их движению 5-му воздушному флоту не удалось, несмотря на многочисленные повреждения железной дороги.

Поскольку активность 5-го Воздушного флота против Кировской железной дороги резко возросла, командование Карельского фронта отдало приказ о нанесении ударов по аэродромам противника.

Перед нанесением бомбардировочных ударов по ледовому аэродрому Кестеньга 25 февраля была произведена его фоторазведка. В период 11:00–12:30 четыре «Харрикейна» 152-го ИАП сопроводили пару самолетов СБ на фотографирование аэродрома Кестеньга, на котором были обнаружены 3 самолета, один самолет производил взлет. Вылеты на бомбардировку этого аэродрома были произведены на следующий день, 26 февраля.

Ночью наша авиация нанесла ночные бомбардировочные удары на кандалакшском направлении. В период 20:45–22:00 по аэродрому Алакуртти отбомбились 3 СБ 137-го КББП. По докладу экипажа СБ, на аэродроме, с которого взлетели два самолета при работающем прожекторе, возник пожар. В период 21:00–22:20 по посадочной площадке на озере Ахтиоярви отбомбились 2 СБ 137-го КББП. Один СБ сбросил бомбы на населенный пункт Кемиярви, экипаж доложил о разрушении двух домов. По артиллерийским позициям противника и складам боеприпасов отбомбились 3 Р-5 668-го НБАП.

Для усиления ПВО Кировской железной дороги с аэродрома Шонгуй на аэродром Африканда 25 февраля были перебазированы еще 5 «Харрикейнов» 768-го ИАП.

Один «Харрикейн» 760-го ИАП в этот день получил повреждения в аварии около 10:00. В ходе вылета на прикрытие Кировской железной дороги на самолете капитана Королева произошел отказ двигателя, в результате чего летчик произвел вынужденную посадку в районе станции Княжая. Пилот не пострадал, а самолет был вывезен и отремонтирован.

На мурманском направлении в этот день действовали только воздушные разведчики. После выполнения разведывательного полета к Мурманску на обратном пути пара Ме-109 5-го отряда в 10:55–11:10 обстреляла дорогу, ведущую к линии фронта, пилоты доложили об уничтожении десяти автомобилей, но это не подтверждается нашими данными. В оперативной сводке 14-й армии отмечено, что два самолета противника в 11:35 произвели обстрел из бортового оружия, в результате чего была убита лошадь.

В 14:35 одиночный «Хейнкель-111» из I/KG26 с аэродрома Луостари произвел воздушную разведку в Баренцевом море конвоев. На обратном пути экипаж отбомбился с высоты 400 метров по постройкам в районе Пумманки (западное побережье полуострова Средний) и доложил о попаданиях в два барака, по нашим данным, потерь при этом не было.

26 февраля 1942 г.

Для противодействия авиации противника 26 февраля по ледовому аэродрому Кестеньга были нанесены ночные и два дневных бомбардировочных удара. В период 23:10–03:30 по аэродрому Кестеньга отбомбились 3 одиночных СБ 80-го КББП, было сброшено 6 ФАБ-250 и 6 ФАБ-100. По докладу экипажей, падение бомб было по стоянкам самолетов. В 00:15 противник отметил бомбардировку аэродрома Кестеньга с высоты 800 метров одиночным двухмоторным самолетом. Три разрыва бомб были вблизи аэродрома, но не причинили вреда. Затем до утра были отмечены еще три сброса бомб, но без повреждений.

Утром, в 08:40, уже в светлое время, по аэродрому Кестеньга с высоты 1800 метров отбомбились 4 СБ 137-го КББП, которые сбросили 24 ФАБ-100 и 8 ЗАБ-50. Бомбардировщиков сопровождали 6 «Харрикейнов» 760-го ИАП с аэродрома Белое Море, а также 2 ЛаГГ-3 и 4 «Харрикейна» 145-го ИАП с аэродрома Лоухи. Одновременно с бомбардировкой два ЛаГГ-3 и четыре «Харрикейна» 145-го ИАП произвели штурмовку аэродрома и доложили, что на этом аэродроме, расположенном на льду Топозера, находились 5 Ю-87 и 2 Ме-109. Экипажи доложили, что в результате бомбардировки и штурмовки были уничтожены 3 Ю-87 и повреждены 2 Ме-109, над аэродромом поднялся сильный дым. Противник отметил, что бомбардировка была по аэродрому Кестеньга, один истребитель произвел атаку с малой высоты по аэродрому, в результате был нанесен незначительный ущерб, имелся один убитый.

Вторая ударная группа в составе 7 СБ 80-го КББП и 10 «Харрикейнов» 152-го ИАП также вылетела на бомбардировку аэродрома Кестеньга в 07:55, но из-за плохих погодных условий вынуждена была вернуться назад.

Задание удалось выполнить в повторном вылете. В период 11:30–14:45 по аэродрому Кестеньга с высоты 2500 метров отбомбились 7 СБ 80-го КББП. Бомбардировщиков сопровождали 9 «Харрикейнов» 152-го и 767-го ИАП с аэродрома Летняя, а в районе Лоухи к ним присоединились 3 ЛаГГ-3 и 3 «Харрикейна» 145-го ИАП. Кроме сброса бомб с СБ, «Харрикейны» 152-го ИАП произвели штурмовку аэродрома и доложили о 27 заходах на цель, при этом было выпущено 12 снарядов РС, огонь велся из пулеметов. На аэродроме наблюдались 4 Ю-87, 2 «Хеншеля-126» и 1 Ю-88. Согласно боевому донесению 5-го Воздушного флота в 12:40 пять бомбардировщиков, принятых за ДБ-3, отбомбились с высоты 1700 метров по аэродрому Кестеньга, одновременно восемь истребителей произвели штурмовку, в результате одно здание получило легкое повреждение, был убит один техник, один получил тяжелое ранение и один – легкое. По нашим данным, на обратном маршруте бомбардировщиков СБ сзади-сверху попытались атаковать два Ме-109Е. Истребители прикрытия ЛаГГ-3 и «Харрикейны» 145-го ИАП вступили в воздушный бой. Одна группа непосредственно прикрывала группу СБ, а вторая атаковала «Мессершмиттов». Летчики 145-го ИАП доложили, что один Ме-109 загорелся и упал в районе линии фронта, это же подтвердили наши наземные войска, но, по данным противника, на кестеньгском направлении потерь Ме-109 в этот день не было. В боевом донесении 5-го воздушного флота отмечено, что пара Ме-109 4-го отряда взлетела по тревоге в 12:30, в 13:08 в 10 километрах южнее аэродрома Кестеньга на высоте 2000 метров вступила в воздушный бой с группой из 5 ДБ-3 и 12–15 «Харрикейнов», при этом унтер-офицер Цойшель сбил в 13:14 бомбардировщик ДБ-3Ф, а лейтенант Эрлер сбил в 13:15 один «Харрикейн» (пятый сбитый самолет на счету Эрлера). В действительности же никаких потерь не было, все наши самолеты благополучно сели на своих аэродромах.

Здесь стоит остановиться на том, как немцы подходили к вопросу размещения (базирования) своей авиации. На ближайших аэродромах Луостари и Алакуртти базировались истребители Ме-109 и некоторое количество пикирующих бомбардировщиков Ю-87, основным местом базирования «Юнкерсов-87» был более удаленный от линии фронта аэродром Хебуктен. Имевшие большой радиус действия «Юнкерсы-88» в основном базировались на удаленных аэродромах Банак и Кеми, что делало их практически недосягаемыми для нашей авиации в 1941 и в начале 1942 года. Если в центре страны наше командование также стремилось бомбардировщиков разместить подальше от линии фронта, то в Заполярье и Карелии почти все наши аэродромы располагались вдоль Кировской железной дороги – и бомбардировщики вынуждены были базироваться на них, то есть недалеко от линии фронта, а значит, были уязвимы для авианалетов противника.

23 февраля в мурманский порт прибыл очередной союзный конвой PQ-11 в составе 13 транспортов. Командование немецкого 5-го Воздушного флота готовилось начать активные боевые действия против союзных конвоев и в конце февраля начало перегруппировку своих сил. 26 февраля эскадрилья истребителей-бомбардировщиков Ме-110 начала возвращаться с кандалакшского направления на мурманское направление, несколько самолетов перелетели на свою основную базу – аэродром Хебуктен. «Юнкерсы-87» также вскоре будут перебазированы на аэродром Хебуктен.

Наше командование к этому времени заметно усилило противовоздушную оборону мурманского порта перед предстоящим натиском фашистской авиации. В январе и феврале 1942 года значительное пополнение получили истребительные авиационные полки ВВС Северного флота и 14-й армии. В основном это произошло за счет союзнических поставок «Харрикейнов» северными конвоями.

Старший лейтенант Елисеев

Истребительные авиачасти ВВС 14-й армии в этот период были рассредоточены на обширном участке фронта, около 300 километров, от Мурманска до станции Лоухи. 147-й и 197-й ИАП базировались на аэродромах Мурмаши и Арктика, часть самолетов находилась на аэродромах Африканда и Мончегорск. 760-й ИАП базировался на аэродромах Белое Море и Африканда. 145-й ИАП и часть 768-го ИАП располагались на аэродромах Лоухи, Белое Море и Африканда. Кроме того, 28 февраля начал боевую работу по прикрытию Мурманска новый, 769-й ИАП ВВС 14-й армии на истребителях «Харрикейн».

С 26 февраля активность немецкой авиации в районе Мурманска резко возросла. По данным противника, первый Ю-88 из разведотряда 1.(F)/124 вылетел в 07:54 на разведку Кольского залива, но задание не было выполнено из-за плохой погоды. С 08:13 разведку мурманского побережья выполнил одиночный «Хейнкель-111» 1-го отряда 26-й бомбардировочной эскадры (1./KG26). В 11:30 разведку мурманского порта выполнил «Юнкерс-88» из отряда 1.(F)/124, вылетевший с аэродрома Хебуктен, экипаж доложил об обнаружении 13 кораблей. В 12:05 мурманский порт дополнительно разведывали два Ме-109Е 5-го отряда, которые доложили об обнаружении в порту 15 транспортов и 3 крейсеров, а в районе главной базы флота Полярное – линкора (по предположению летчиков), над которым патрулировали 4 «Харрикейна» на высоте 4000 метров.

Старший лейтенант Елисеев возле сбитого Bf-109Е-7

Согласно боевому донесению 5-го Воздушного флота в 15:00 на разведку мурманского порта вылетели еще 2 Ме-109 5-го отряда с аэродрома Луостари, но разведка не была выполнена из-за сильного противодействия со стороны наших истребителей. По нашим данным, над Мурманском «Мессершмиттов» встретили 3 Р-40 «Томагавк» 147-го ИАП. Патрулируя на высоте 4000 метров, в 15:30 наши летчики обнаружили два Ме-109Е и атаковали их (в нашем донесении ошибочно указано 2 Хе-113 и 1 Ме-109). Завязался воздушный бой, в котором старший политрук Селезнев и старший лейтенант Елисеев подбили один «Мессершмитт-109». В боевом донесении 5-го воздушного флота отмечено, что пара «Мессершмиттов» была атакована над Мурманском тремя истребителями И-200 в 15:35, при этом в воздушном бою, вероятно, был сбит Ме-109 унтер-офицера Вайничке, который из-за пробитого радиатора охлаждения двигателя совершил вынужденную посадку западнее Мурмашей. Пролетев около 20 километров, Вайничке сел на вынужденную посадку на лед озера Пяйве-явр. По данным генерал-квартирмейстерства люфтваффе, в ходе выполнения боевого задания над Мурманском из-за «обстрела истребителя» совершил вынужденную посадку Bf-109E-7 № 1093, потеря отмечена в размере 100 % из-за посадки на нашей территории. «Мессершмитт» получил незначительные повреждения при посадке на брюхо и вскоре был вывезен в наши ремонтные мастерские, где был подробно изучен персоналом ВВС 14-й армии. Сохранились хорошие фотографии этого самолета.

С нашей стороны два «Томагавка» получили пулевые и пушечные пробоины. Старшему лейтенанту Елисееву из-за повреждений гидросистемы пришлось садиться на своем аэродроме Мурмаши без шасси, при этом самолет Р-40 № 251 получил значительные повреждения, ремонтировался в ремонтных мастерских больше года, из которых вернулся в 20-й ГИАП 25 апреля 1943 года. Успех этого боя был на стороне летчиков 147-го ИАП, сбитый Ме-109 был засчитан командиру звена старшему лейтенанту Елисееву, это был его второй сбитый самолет (первый сбитый в группе Ме-109 ему был засчитан 13 февраля, который не подтверждается данными противника). На поиски унтер-офицера Вайничке в 17:17 вылетели два Ме-109Е 5-го отряда, которые нашли пилота. Очевидно, эта же пара «Мессершмиттов» обстреляла в 18:10 район расположения 10-й ГвСД на линии фронта, в результате этого обстрела четыре красноармейца были ранены, а также убиты две лошади. Унтер-офицер Вайничке к тому времени на своем счету имел три сбитых наших истребителя, его вывезли через двое суток, 28 февраля, а через год (12 марта 1943 года) он будет второй раз сбит над нашей территорией и попадет в плен.

Активность разведчиков противника над Кольским заливом и Мурманском 26 февраля была неслучайной. Больше всего немцев заинтересовали обнаруженные три крейсера и предположительно линкор, находившиеся в районе Полярного. Скорее всего, воздушные разведчики противника обнаружили английский легкий крейсер «Нигерия» и эсминцы. В 17:46, по данным ПВО, с северо-запада на высоте 3000–6000 метров к Кольскому заливу подошла ударная группа в составе 6 Ю-88 и 6 Ме-110. Согласно боевому донесению 5-го Воздушного флота в налете участвовали 4 Ю-88 из 1-й группы, вылетевшие с аэродрома Луостари, а также 6 Ме-110 с аэродрома Хебуктен, отмеченное время бомбардировки – 17:46 – минута в минуту совпадает с нашими данными. Истребители ВВС Северного флота начали взлетать за 6 минут до бомбардировки, начиная с 17:40, что было недостаточно для отражения налета противника, подходящего на высоте 3800 метров. На отражение налета были подняты 14 «Харрикейнов» 78-го ИАП, но их задачей было прикрытие аэродромов. Немецкие же бомбардировщики имели целью бомбить обнаруженные воздушной разведкой боевые корабли в районе главной базы флота Полярное, расположенной севернее. По данным противника, «Юнкерсы-88» подошли на высоте 3800 метров и в 17:46 с пикирования до высоты 1000 метров сбросили бомбы крупного калибра: 5 бронебойных PC1000 и 3 фугасные SC500. Еще четыре бомбы SC250 сбросили с пикирования с высоты 4500 метров два Ме-110 из состава сопровождения. Экипажи доложили, что по кораблям не попали, а две бомбы попали по зенитной батарее. По нашим данным, бомбы упали в 25–100 метрах от минного заградителя «Мурман» и подводной лодки К-21, а также в районе зенитных батарей № 581 и № 584, при этом был разбит макет орудия на ложной батарее, люди не пострадали. 585-й зенитной батарее был засчитан один сбитый «Юнкерс-88», но данные противника это не подтверждают. Экипажи Ю-88 доложили, что в районе Полярного по ним била чрезвычайно сильная зенитная артиллерия, как наземная, так и корабельная, разрывы снарядов были близкими, но при этом зенитная артиллерия не смогла ни отразить вражеский налет, ни нанести какие-либо потери противнику. Возможно, зенитки смогли только помешать более точному сбросу бомб, но это предположение остается под вопросом, так как «Юнкерсы» спикировали до высоты 1000 метров и сбросили часть бомб рядом с кораблями. Истребители «Харрикейн» ВВС СФ, поднявшиеся на отражение налета, находились в районе Мурманска и своих аэродромов. Одна четверка «Харрикейнов» 78-го ИАП, взлетевшая за 4 минуты до налета, то есть в 17:42, имела задачу перехвата самолетов противника в районе Полярного. Летчики доложили, что наблюдали группу из 4 бомбардировщиков и 6 истребителей, по которым вела огонь зенитная артиллерия, но из-за слишком большого удаления атак не производили, что вполне понятно из-за низкой скорости «Харрикейнов» и большой дистанции до цели. Таким образом, система обнаружения и наведения в районе Мурманска не позволила своевременно поднять истребители и правильно их навести на противника. Заметное улучшение в этом плане произойдет позже, с появлением радиолокационных станций.

Ночью в период 20:45–22:30 на кандалакшском направлении по аэродрому Алакуртти снова отбомбились 2 СБ, по населенному пункту и станции Кайрала – 3 СБ, по населенному пункту Салла – 1 СБ, все самолеты были из состава 137-го КББП. Противник отметил сброс бомб в районе линии фронта в период 21:00–22:30, но без повреждений.

27 февраля 1942 г.

Ночью в период 21:20–04:32 27 февраля по войскам и складам противника в районе Большой Западной Лицы отбомбились 3 СБ, 2 ТБ-3 2-го ГКАП, 4 Че-2, 14 МБР-2 118-го МРАП и 49-й АЭ. По Киркенесу в период 22:20–03:10 отбомбились 4 СБ и 1 ДБ-3Ф 2-го ГКАП. По автомашинам на дороге Титовка – Большая Западная Лица отбомбились 5 У-2 14-й ОАЭС. Немцы отметили в течение ночи несколько бомбардировок в районе Киркенеса и линии фронта, 2 бомбы упали на территории морской авиационной базы, но никакого ущерба нанесено не было.

Также ночью 27 февраля состоялась первая минная постановка самолетами ВВС Северного флота. Пара ДБ-3Ф 2-го ГКАП с высоты 500 метров сбросила пару мин АМГ-1 на входе в Бек-фьорд, ведущий к Киркенесу.

Днем истребители ВВС СФ прикрывали мурманский порт и аэродромы на высоте 4000–5000 метров, при этом шесть «Харрикейнов» 78-го ИАП патрулировали на высоте 4000 метров от аэродрома Ваенга до линии фронта. Четверка «Харрикейнов» 78-го ИАП в 14:12 вылетала на перехват самолетов противника в район правого фланга фронта, встреча не состоялась. Пара «Харрикейнов» произвела разведку Варангер-фьорда.

В 12:40 пара гидросамолетов МБР-2 118-го МРАП обнаружила и атаковала погружающуюся подводную лодку в точке с координатами Ш=69°25′, Д=35°50′. Экипажи сбросили четыре противолодочные бомбы ПЛАБ-100 и доложили, что предположительно потопили подводную лодку, но данные противника не подтверждают эту заявку. По немецким данным, бомбы были сброшены в 40 метрах от подводной лодки U-456, но она никаких повреждений не получила.

27 февраля в 15:10 подводная лодка Щ-402, командир – капитан 3-го ранга Столбов, в районе мыса Сверхольтклуббен атаковала конвой противника в составе 3 транспортов и 6 кораблей охранения, двигавшийся на запад. С дистанции 15 кабельтовых (около 2800 метров) был произведен залп из двух торпед, в результате одного попадания был потоплен сторожевой корабль NM-01 «Вандал» (392 брт), погибли 24 члена экипажа корабля.

28 февраля 1942 г.

28 февраля по аэродрому Кестеньга снова отбомбились 6 СБ 80-го КББП, их сопровождали 8 «Харрикейнов» 152-го ИАП, время взлета в оперсводке ВВС Карельского фронта не указано. Боевое донесение 5-го Воздушного флота отметило, что в 17:10 над аэродромом Кестеньга пролетели 5 СБ и 5 «Харрикейнов», которые сбросили 18–20 авиабомб, в том числе крупного калибра, никаких повреждений при этом не было. Также в боевом донесении отмечено, что уже после бомбардировки по тревоге с аэродрома Кестеньга в 17:15 вылетели 2 Ме-109 4-го отряда, которые встречи с нашими самолетами не имели, но дошли при этом до станций Лоухи и Боярская. Хотя бомбардировка была безрезультатной, она показала, что немецкая ПВО аэродрома Кестеньга, в том числе истребители, снова не смогла отразить бомбардировочный налет.

На кестеньгском направлении ночью отбомбились два Р-5, по данным противника – безрезультатно.

Авиация противника активно действовала на мурманском направлении. В 17:50 был совершен первый в 1942 году бомбардировочный налет на порт Мурманск. Согласно боевому донесению 5-го воздушного флота в 16:39 с аэродрома Хебуктен на бомбардировку мурманского порта вылетели 9 Ю-87 группы I/StG5 в сопровождении 5 Ме-110 отряда 6.(Z)/JG5. В 16:41 к ним присоединилась вторая группа истребителей сопровождения в составе 5 Ме-109 5-го отряда (5./JG5) с аэродрома Луостари. Наша ПВО несколько ошибочно определила состав группы как 9 Ю-87, 5 Хе-111 и 5 Ме-110. Загрузка «Юнкерсов-87» была: 3 бронебойные бомбы РС1000 калибром 1000 кг, 6 бомб SD500 калибром 500 кг и 20 бомб SD50 калибром 50 кг. По докладу экипажей «Юнкерсов-87», они спикировали в 17:45 с высоты 5000 метров до 2000 метров на мурманский порт и якобы добились одного попадания по большому торговому судну, сильно его повредив, остальные разрывы бомб наблюдали в порту и в городе. Однако, по нашим данным, большинство бомб упало в залив – и лишь буксир получил незначительные повреждения, а в районе торгового порта небольшие повреждения получили железнодорожный путь и площадка, был разрушен один дом, погиб один человек и один получил ранение. Отразить этот налет нашей ПВО не удалось, хотя, по докладам экипажей Ю-87, на высоте 4000 метров они были атакованы тремя нашими истребителями, которые стали пикировать также до высоты 1000 метров. С нашей стороны известен только один вылет, в котором имелась встреча с ударной группой противника, хотя в течение всего дня истребители ВВС Северного флота вели патрулирование на высотах 3500–5000 метров над Мурманском, Полярным и аэродромами. В момент налета на мурманский порт над аэродромом Ваенга патрулировали 3 «Харрикейна» 78-го ИАП (взлет был в 17:25). Летчики заметили в районе Мишуково (западный берег Кольского залива) разрывы зенитных снарядов и пошли на них. Следуя на запад, летчики обнаружили группу из 19 самолетов (так оно и было, по данным противника) на высоте 2000 метров. Наши летчики доложили, что сблизились до дистанции 800 метров, но атак не производили из-за слишком большого численного перевеса противника. Немцы также отметили взлет с аэродромов Мурмаши и Шонгуй 7–10 истребителей, но они взлетели слишком поздно и противника не застали. Истребительное сопровождение из 5 Ме-110 и 5 Ме-109 доложило, что соприкосновения с противником у них не было. При отражении налета зенитчикам 198-й батареи 112-го ОЗАД был засчитан один сбитый «Юнкерс-87» (расход боеприпасов составил 91 снаряд калибром 85 мм). В действительности же, по немецким данным, один Ю-87 получил лишь осколочную пробоину в плоскости крыла от зенитного снаряда. Экипажи Ю-87 отметили очень сильную и точную стрельбу крупнокалиберной зенитной артиллерии и неточную стрельбу мелкокалиберной корабельной и наземной зенитной артиллерии. Но и в этот раз зенитная артиллерия не смогла ни отразить воздушный налет, ни нанести противнику потери.

Согласно боевому донесению 5-го воздушного флота 3 Ю-88 1-й группы, вылетевшие в 14:09 с аэродрома Луостари на вооруженную разведку в Баренцево море, кораблей не обнаружили и в 18:07 сбросили с пикирования с высоты от 3000 до 1200 метров 6 тяжелых бомб калибром 1000 и 500 килограммов (4 SC1000 и 2 SC500) по пункту снабжения Эйна на полуострове Рыбачий. Разрывы бомб наблюдались между бараками. При этом ни в журнале боевых действий 14-й армии, ни в оперативной сводке Северного флота никаких потерь не отмечено.

В этот же день немцы потеряли один «Мессершмитт-109» Bf-109Е-7 № 870 вместе с пилотом в операции по поиску и спасению сбитого 26 февраля пилота Ме-109. В 09:50 28 февраля 3 Ме-109 5-го отряда сопровождали Fi-156 и вывезли унтер-офицера Вайничке. При полете на малой высоте обер-фельдфебель Бауэр зацепился за землю и разбился в районе Зимней Мотовки. Этот случай со сбитым унтер-офицером Вайничке и его «Мессершмиттом» оказался просто каким-то роковым и явился причиной гибели не только немецкого пилота Бауэра, но и советского летчика – старшего лейтенанта Иванова из 147-го ИАП, который в этот же день, 28 февраля, на самолете Р-40 «Томагавк» №AN473 сопровождал самолет У-2 на озеро Пяйве-явр к сбитому «Мессершмитту» Вайничке. После посадки самолета У-2 старший лейтенант Иванов в 18:15 стал обстреливать этот «Мессершмитт» и на третьем заходе не смог вовремя выйти из пикирования, врезался в лед и погиб.

Еще одна небоевая потеря была в 197-м ИАП ВВС 14-й армии: после посадки И-153 № 6519 выкатился за пределы летного поля и врезался в дерево, самолет был списан, молодой летчик сержант Чинков не пострадал.

Согласно боевому донесению 5-го воздушного флота ночью в 22:50–23:12 была произведена минная постановка в Кольском заливе. Три Ю-88 из 1-й группы севернее Мурманска с планирующего полета с высоты от 3500 м до 2000 м сбросили 6 мин BM1000, одна из которых сдетонировала при ударе об воду. Очевидно, что минирование Кольского залива было произведено в соответствии с общим планом 5-го воздушного флота по борьбе с транспортами союзных конвоев.

В это же самое время состоялась вторая минная постановка самолетами ВВС Северного флота. В 23:05 пара ДБ-3Ф 2-го ГКАП с высоты 500 метров сбросила пару мин АМГ-1 в проливе Буссесундет (Варде).

Этой же ночью бомбардировщики ДБ-3Ф и СБ 2-го ГКАП бомбили порты Варде, Киркенес, Лиинахамари, войска противника в районе Большой Западной Лицы. Гидросамолеты МБР-2, Че-2 118-го МРАП и 49-й АЭ отбомбились в период 19:30–21:30 по складам боеприпасов противника в районе озера Титовское. По немецким данным, в этих ночных бомбардировках бомбы падали в городе и в порту Киркенес, Лиинахамари, Варде, на линии фронта, при этом были причинены ощутимые потери. В Киркенесе в 23:38 прямое попадание получил склад продовольствия ВМС, также был уничтожен армейский барак, поврежден один дом, один солдат получил ранение. Близким разрывом бомбы получило повреждение служебное здание офицера люфтваффе, отвечающего за обработку грузов для авиации. В 23:41 одиночный самолет отбомбился в Лиинахамари, в результате чего были разрушены постройки, при этом погибли три человека. После полуночи немцы отметили наши бомбардировки на линии фронта, при этом прямое попадание получил бункер с ранеными на главном перевязочном пункте, в результате чего двое военных погибли и один получил тяжелое ранение.

В 04:20 три ДБ-3Ф с высоты 5000 метров отбомбились по кораблям в проливе Буссесундет (Варде), экипажи доложили о падении бомб на рейде кораблей. По данным противника, одна из бомб попала в госпиталь, в котором погибли 14 норвежцев, а также один солдат, двое были легко ранены, здание сгорело.

Конференции по обмену боевым опытом

Во второй половине февраля в авиационных частях и соединениях ВВС Карельского фронта прошли конференции летного состава по обмену боевым опытом, вероятно, это была первая конференция, проводившаяся на Севере (более ранней конференции не обнаруживается). Наиболее подробные материалы сохранились с конференции 145-го ИАП ВВС 14-й армии, проходившей 27 февраля 1942 года. Очень большое внимание на этой конференции было отведено изменениям в боевых порядках наших истребителей. Весьма точно высказался о причинах изменения боевого порядка истребителей один из лучших летчиков 145-го ИАП старший лейтенант Фомченков: «За последние месяцы войны с переходом со старой материальной части на новую материальную часть меняется боевой порядок. Для скоростных самолетов… самый лучший строй – это парами». Действительно, еще с июля 1941 года летчики ВВС 14-й армии и ВВС Северного флота на новых скоростных истребителях МиГ-3 и ЛаГГ-3 летали в основном в составе пар и четверок. Кроме этого, стоит добавить, что советские скоростные истребители летали в 1941 году в составе пар не только на Севере, но и на других участках фронта. Эта практика боевых действий расходилась с существовавшей штатной структурой авиачастей, так как почти все наши истребительные авиационные полки были сформированы по штату военного времени 015/174, утвержденному 10 сентября 1941 года. Этот штат предусматривал наличие в истребительном авиаполку двух эскадрилий по 9 скоростных истребителей ЛаГГ-3, либо МиГ-3, либо Як-1, а также двух самолетов этих же типов в звене управления и двух учебных самолетов У-2 или УТ-2. Всего штат предусматривал в полку 20 истребителей и 2 учебных самолета. В эскадрильях устанавливалось по три звена трехсамолетного состава. Таким же образом формировались и полки, оснащенные импортными истребителями «Харрикейн» и Р-40. То есть штат 015/174 от 10 сентября 1941 года еще предусматривал применение скоростных истребителей в составе троек, но практическое боевое применение наших истребителей в армейской авиации говорит о полном переходе на действия в составе пар и четверок к январю 1942 года. После почти полного перевооружения с устаревших истребителей И-16 на новые ЛаГГ-3 в декабре 1941 года летчики 145-го ИАП действовали исключительно в составе пар, так как с первых же воздушных боев начиная с 18 января 1942 года отмечены действия только пар истребителей ЛаГГ-3. Теперь, в феврале 1942 года, на летной конференции все летчики и командиры говорили о том, что они действуют только в составе пар, а старый строй звена из трех самолетов полностью отвергнут. Так, старший лейтенант Гайдаенко говорил: «Боевая работа за пройденный период войны показала, что минимальной боевой группой следует считать не звено самолетов в строю клина, а два самолета в пеленге. Причем пеленг во время хождения самолетов меняется, то есть ведомый самолет, маневрируя, переходит с одной стороны в другую, так же маневрирует и ведущий. При атаке противника атакует ведущий, а ведомый прикрывает хвост, находясь сзади в стороне и выше». Старший лейтенант Карпенко о боевых порядках, состоящих из троек самолетов, говорил следующее: «Опыт боевых действий в Великой Отечественной войне показал, что те боевые порядки, которые были у нас и применялись до последнего времени (звено, клин и девятка), уже потеряли свою эффективность, так как данный боевой порядок не исключал случаев внезапного нападения на наши самолеты». О том, что в конце 1941 и начале 1942 года строй «клин» еще применялся в авиационных частях, вооруженных устаревшими истребителями, говорил младший лейтенант Семеньков: «Многим кажется, что самолет И-16, обладая меньшей скоростью по сравнению с такими истребителями как ЛаГГ-3. МиГ-3, «Харрикейн», не в состоянии выполнять задачи и взаимодействовать вместе с ними… Но практика показывает возможность использовать И-16 во взаимодействии со скоростными истребителями… Строй, применяющийся в нашем полку, строй «змейка» по два. Безусловно, строй клина (строй мирного времени), который, к сожалению, еще применяется во многих наших частях, эту возможность исключает… Впервые И-16 взаимодействовали с ЛаГГ-3 и «Харрикейнами» по прикрытию участка железной дороги. Казалось бы, ЛаГГ-3 и «Харрикейн», обладая большей скоростью, моментально уйдут от И-16, но этого не получалось благодаря нашему новому порядку. Скоростные истребители, идя своим боевым порядком, дают возможность И-16 находиться все время внутри, причем И-16 должны идти с меньшим маневром. В таком строю при обнаружении самолетов противника ЛаГГ-3, обладая мощной боевой силой и скоростью, наносят первый удар и становятся в круг. К этому времени И-16 становятся во внутренний круг, привязываясь к ЛаГГ-3, прикрывая его хвост. В случае попытки противника зайти в хвост к ЛаГГ-3 И-16, обладая лучшей маневренностью, в любой момент в состоянии выбить противника из-под хвоста ЛаГГ-3, а при удобном случае атаковать самолет противника и снова занять свое место. При этом каждый летчик, летающий на И-16, должен помнить, что ни в коем случае нельзя отрываться от ЛаГГ-3». Конечно же, такая тактика была вынужденной из-за наличия в 145-м ИАП столь разных по своим летным качествам самолетов, как И-16 и ЛаГГ-3. Старший лейтенант Бут в 1941 году воевал на другом участке фронта, он очень хорошо передал разницу в старых боевых порядках и новых: «Летая в Н-ском полку со своими товарищами на боевые задания в большом количестве самолетов, мы применяли строй, приближенный к мирному времени, то есть летали клином, распределяя зоны осмотра на каждого летчика от внезапного нападения противника. Это связывало летчиков и не ограждало от внезапного нападения. Сейчас, находясь в другом полку с дружным коллективом летчиков, имея опыт в настоящей войне с воздушным противником, мы начали применять другой строй – боевой порядок, который намного облегчает летчику наблюдение за воздухом, вести наземную разведку, позволяет легко держаться в строю и исключает возможность противнику подойти внезапно к строю и особенно вести прицельный огонь по отдельным самолетам. Это строй змейки, то есть ведущий идет с малым маневром вправо и влево… все ведомые идут змейкой по отношению к ведущему и ближе по фронту, пара последних идет по фронту, делая большой маневр влево и вправо с переходом с одной стороны на другую». На схеме этот строй выглядел как шестерка клином, состоящая из пар. Именно полет таким боевым порядком позволил летчикам вовремя заметить атаку противника 19 февраля, сорвать первую атаку и в дальнейшем одержать верх в воздушном бою. Кроме патрулирования над своими объектами, такой боевой порядок должен применяться и для сопровождения бомбардировщиков. О таком же боевом порядке в составе 6 или более самолетов говорили и другие летчики 145-го ИАП. Капитан Шевченко: «Если в воздухе находится шесть самолетов, то можно осуществлять строй попарно». Если группа была больше 6 самолетов, то она делилась на две группы. Капитан Никитин: «Опыт воздушных боев с фашистской авиацией за последнее время показывает, что воздушный бой многим отличается от боев первых дней войны. Если в первые месяцы войны мы имели на вооружении сравнительно небыстроходные самолеты-истребители с недостаточной огневой мощью, то теперь мы имеем самолеты, по скорости не уступающие самолетам противника… это заставило немецких «асов» искать новых методов боя. Теперь они уже не уходят пикированием, если невыгодно принять бой, как это было в первое время, зная, что на пикировании наши самолеты свободно догоняют их… Изменение тактики боев заставило изменить и строй, и боевые порядки. У нас завоевал почетное место строй змейкой. Ведущий мало маневрирует, он только старается видеть свои самолеты и, конечно, следит за воздухом и ориентировкой. Остальные самолеты идут в паре цепочкой, все время маневрируя и переходя с одной стороны на другую. Два замыкающих идут фронтом, тоже маневрируя. Этот боевой порядок дает: 1) ведущий все время видит свои самолеты;2) все сектора всегда в поле зрения летчиков; 3) исключает внезапность атаки сзади; 4) если почему-либо противник все же подойдет сзади, то исключена возможность прицельного огня; 5) полная свобода маневра ведущему при атаке, ведущий не связан маневром ведомых и всегда может атаковать, не перестраивая ведомых. Опыт показал, что очень выгодно и удобно взаимодействие скоростных истребителей с маневренными. Вести бой парами, один ЛаГГ-3 и один «Харрикейн». Нельзя пренебрегать радиосвязью – наши летчики очень любят радио. По радио и только по радио с земли управляют самолетами и наводят на противника, и, кроме того, между отдельными самолетами и группами радиосвязь не должна нарушаться ни на минуту». Командир эскадрильи капитан Новожилов, кроме этого, говорил о том, что пары истребителей назначаются заранее: «В бою летчики разбиваются на пары, назначенные на земле, и ведут бой «цепочкой». Ведущий в паре в процессе боя может меняться. Истребитель должен твердо усвоить – не ходить по прямой, стараться вести бой парами, не допускать, чтобы противник вел прицельный огонь по товарищу в группе, – смело атакуй его или отгони». Не случайно командир эскадрильи говорил, что нужно стараться вести воздушный бой парами, поскольку, несмотря на это стремление, не всегда удавалось сохранить пару – и летчики зачастую переходили на индивидуальный воздушный бой, причем это касалось как наших летчиков, так и немецких. В конце конференции итоги подвел командир 145-го ИАП майор Рейфшнейдер: «Строй звена для ведения воздушного боя является очень негибким и малоэффективным, в нашей работе мы перешли на боевые порядки пары, четверки и так далее самолетов. Пара взаимодействует, прикрывая друг друга». Таким образом, все летчики 145-го ИАП, в том числе и командир полка майор Рейфшнейдер, отмечали действия истребителей только в составе пар. Летчики полка, в том числе и командир, кроме этого, говорили о необходимости использования, кроме основной ударной группы, небольшой группы из двух-трех истребителей, располагавшихся выше на 400–600 метров, для того, чтобы уничтожать те немецкие самолеты, которые набирали высоту горками. Тем самым компенсировалось преимущество «Мессершмиттов-109» модификации Bf-109Е-7 в наборе высоты (Bf-109F-4 на Севере пока еще не было). Речь шла об эшелонировании наших истребителей.

Здесь нужно добавить, что в политдонесении 19-го ГИАП было отмечено приказание командующего ВВС Карельского фронта беречь ЛаГГ-3 и летать только на «Харрикейнах» (очевидно, имелись в виду тренировочные полеты). Данное приказание говорит о том, что командование ВВС Карельского фронта из-за большей скорости и сильного вооружения истребителей ЛаГГ-3 оценивало их боевые возможности выше, чем «Харрикейнов».

Примерно в это же время конференция летного состава по обмену боевым опытом прошла и в 760-м ИАП ВВС 14-й армии, вооруженном «Харрикейнами». В журнале боевых действий 760-го ИАП хорошо просматривается, что с конца января 1942 года, то есть с самого начала боевых действий, летчики полка летали в составе пар. В итоговом материале конференции, проходившей под руководством командира полка майора Зайцева (бывшего командира эскадрильи 145-го ИАП), были записаны выводы, близкие к выводам конференции 145-го ИАП: «Взлет, если позволяют аэродром и хорошая техника пилотирования летчиков, производить парами… Лучшим боевым порядком является строй звеньев, состоящих из слетанных пар 4–6–8 самолетов, где задачу наблюдения за задней полусферой осуществляет крайняя пара ведомых… Бой должен вестись парами. Бой с истребителями Ме-109 и Ме-110 в силу превосходства их в скорости и в вертикальном маневре (над «Харрикейнами» 760-го ИАП. – Прим. автора) нужно вести только на виражах, но ни в коем случае не ограничиваться пассивными действиями… Боевой порядок необходимо строить из ударной и прикрывающей групп». Насчет сопровождения бомбардировщиков истребителями «Харрикейн» отмечалось следующее: «При появлении противника бомбардировщик не должен отрываться на большой скорости, с тем чтобы не растягиваться, ибо это затрудняет прикрытие со стороны истребителей. В таком случае бомбардировщики должны принять наиболее плотный оборонительный строй, с тем чтобы истребители после атаки не могли потерять бомбардировщиков». Данный вывод касается сопровождения бомбардировщиков не только «Харрикейнами», но и более скоростными истребителями, так как при растягивании строя бомбардировщиков всегда усложнялось их сопровождение, что проявится в дальнейшем неоднократно при сопровождении скоростных бомбардировщиков Пе-2.

После проведения конференций в авиационных полках общие выводы были записаны в итоговом материале штаба ВВС 14-й армии, где говорилось следующее: «Существующий боевой порядок, когда каждый летчик в истребительной группе получает свой сектор наблюдения, боевой практикой и опытом отвергнут. Истребитель по характеру боевых действий должен видеть все… Хорошо оправдал себя боевой порядок пары, четырех и т. д. самолетов. Пара взаимодействует, прикрывая друг друга. Такой боевой порядок неоднократно оправдал себя в воздушных боях… Теперь все летчики с удовольствием пользуются радиосвязью… Для более эффективной борьбы с авиацией противника, и в первую очередь с его истребителями, нужно свой боевой строй строить на принципе сочетания взаимодействия самолетов ЛаГГ-3 с «Харрикейнами», так как первые обладают большой мощностью огня и скороподъемностью, вторые… маневренностью… Учитывая хорошую маневренность самолетов противника по горизонту, ни в коем случае не давать затягивать себя на низкополетную высоту. Наоборот, пользуясь своей скороподъемностью, тащить его наверх. Взаимодействия пары в бою должны отрабатываться еще до боя. Задача каждого летчика – спароваться с кем-либо по своему усмотрению… Научиться понимать друг друга в воздухе. Для этого необходимо заранее в парах выработать сигналы взаимодействия, можно использовать пулеметные очереди, РС, эволюции и, наконец, главное средство связи – радио, посредством которого указывать направление на воздушного противника».

Также сохранились материалы конференции летного состава по обмену боевым опытом, проходившей 17 февраля 1942 года в 103-й авиационной дивизии, действовавшей в основном против финнов на ухтинском и медвежьегорском направлениях. Здесь во всех истребительных авиационных полках (152-й и 609-й ИАП) также однозначно говорилось о полном переходе на действия в составе пар истребителей. Майор Швецов из 152-го ИАП говорил следующее: «Во время воздушного боя нужно делиться на пары… Сопровождать бомбардировщиков надо сверху, с выделением пары самолетов, которая должна идти с превышением на 500–600 м и удалением на 100–150 м от основной сопровождающей группы». Командир 609-го ИАП майор Гальченко: «При сопровождении СБ ЛаГГами последние должны идти справа – в правом пеленге и слева в левом пеленге, несколько выше СБ… кроме того, сверху должна ходить для прикрытия пара ЛаГГов по восьмерке». В дальнейшем именно в таком боевом порядке ЛаГГ-3 609-го ИАП и сопровождали бомбардировщиков – в составе пар: «При сопровождении прикрывающая группа ЛаГГ-3 располагалась справа и слева попарно в строю пеленг уступом сзади и с превышением над бомбардировщиками 100 метров. Пара ЛаГГ-3 в строю пеленг располагалась выше». Майор Шиманский также говорил о действиях только пар истребителей: «Наиболее выгодным строем и действиями наших истребителей являются: а) действия истребителей, выполняющих самостоятельно задачу группой 6–8–10 самолетов попарно, строй пары – правый, левый пеленг… скоростные самолеты типа ЛаГГ-3 становятся во внешний круг с превышением 100–200 метров над маневренными самолетами, маневренные самолеты типа «Харрикейн» становятся во внутренний круг. ЛаГГ-3 атакуют самолеты противника на высоте в любом положении, «Харрикейны» атакуют в кругу и на выводе самолета противника из пикирования».

Этот итоговый материал ВВС 14-й армии и 103-й авиационной дивизии был отправлен наверх, в штаб ВВС Карельского фронта, откуда, очевидно, он был отправлен в штаб ВВС Красной армии. Данные материалы являются, пожалуй, самыми ранними на Карельском фронте, в которых зафиксированы документально на уровне частей, соединений и объединений принятые новые боевые порядки истребителей в составе пар. С июля 1941 года парами и четверками летали главным образом новые истребители МиГ-3 и ЛаГГ-3, а для устаревших истребителей И-16 и И-153 основным строем оставалось звено из трех самолетов. В конце 1941 года и начале 1942 года произошло почти полное перевооружение истребительных авиационных частей, воевавших на Карельском фронте, на новые истребители, что вызвало потребность в полном переходе на действия в составе пар и полном отказе от трехсамолетного звена. Поэтому январь – февраль 1942 года является периодом, когда наша армейская истребительная авиация, по крайней мере, на Севере, полностью перешла на действия в составе пар, за исключением ВВС Северного флота и формируемой 122-й ИАД ПВО, где полный переход на действия в составе пар произошел несколько позже, в марте – апреле 1942 года. ВВС Северного флота в январе и феврале 1942 года, как правило, использовали трехсамолетное звено «Харрикейнов», а в марте полностью перешли на использование «Харрикейнов» в составе пар. Описания боевых вылетов ВВС Северного флота с начала марта 1942 года говорят о том, что теперь на задания группы «Харрикейнов» вылетали в составе пар самолетов. Такая двухмесячная задержка в переходе на полеты парами в ВВС Северного флота наверняка была обусловлена раздельным командованием ВВС 14-й армии и Северного флота. «Харрикейны» 122-й авиадивизии ПВО в марте и начале апреля 1942 года вылетали на прикрытие Мурманска преимущественно в составе звеньев из трех самолетов. Затем с середины апреля 1942 года на эти же задания «Харрикейны» 122-й ИАД стали вылетать преимущественно в составе четверок и пар. Таким образом, полный переход на пары истребителей в нашей авиации происходил постепенно в течение нескольких месяцев 1941 года – начала 1942 года и связан был с перевооружением на новые истребители, а также обобщением и передачей боевого опыта от разных соединений.

На огневой конференции ВВС 19-й армии капитан Семенов докладывал следующее (ЦАМО, ф. 260 САД‚ оп. 1‚ д. 15. Разная переписка): «Боевой порядок должен быть не звено, как это было раньше, а пара. Это удобнее потому, что не связывает маневром и лучше вести наблюдение. Строй в паре должен быть законом. Немцы этот строй также позаимствовали у французов. При выполнении любого боевого задания вся группа должна делиться на прикрывающую и ударную группы… Одна группа должна прикрывать бомбардировщиков, а другая группа должна сбивать истребителей». Насчет применения ударной и прикрывающей групп истребителей указывалось еще в Боевом уставе 1940 года, и здесь никакого открытия в тактике не было. Весьма интересно мнение капитана Семенова о том, что немцы позаимствовали строй пары истребителей у французов. Летчик явно почерпнул эту информацию в каких-то источниках, о которых в докладе не говорится.

Март 1942 г.

К началу марта 1942 года советская авиация в Заполярье значительно увеличилась численно, в основном за счет импортных поставок. Боевой состав авиационных частей на мурманском, кандалакшском и кестеньгском направлениях был следующим:

Таблица 3

Боевой состав ВВС Северного флота 1 марта 1942 года:

Таким образом, ВВС Северного флота, ВВС 14-й армии и 122-я ИАД ПВО на мурманском, кандалакшском и кестеньгском направлениях в начале марта 1942 года в своем составе имели:

– 21 исправный бомбардировщик и торпедоносец (12 СБ, 5 Пе-2 и 4 ДБ-3Ф), неисправных имелось 13 бомбардировщиков (2 Пе-2 и 11 СБ), процент исправности составлял 62 %;

Таблица 4

Боевой состав ВВС 14-й армии 7 марта 1942 года

Таблица 5

Боевой состав 122-й ИАД ПВО 5 марта 1942 года

– 145 исправных истребителей (81 «Харрикейн», 9 Р-40, 8 МиГ-3, 7 ЛаГГ-3, 14 И-16, 15 И-153 и 11 И-15бис); неисправных имелось 91 истребитель (43 «Харрикейна», 12 Р-40, 5 МиГ-3, 3 ЛаГГ-3, 10 И-16, 11 И-153 и 7 И-15бис), процент исправности истребителей был 61 %;

– 12 исправных ночных бомбардировщиков Р-5, неисправных имелось 3 Р-5, процент исправности составлял 80 %;

– 19 исправных гидросамолетов (2 ГСТ, 2 Че-2 и 15 МБР-2), неисправных имелось 8 гидросамолетов (2 Че-2 и 6 МБР-2), процент исправности составлял 70 %.

Состав авиационных сил противника к началу марта мало чем изменился по сравнению с январем 1942 года. По данным документов «Einsatzbereitschaft der Fliegende Verbände», боевой состав частей и подразделений 5-го Воздушного флота, действовавших на Восточном фронте 28 февраля 1942 года, был следующим:

– отряд двухмоторных истребителей 6.(Z)/JG5 – 15 Bf-110, из них 7 боеготовых;

– истребительная группа II/JG 5 в составе двух отрядов – 27 Bf-109E, из них 15 боеготовых (7 марта – 31 Bf-109E, из них 15 боеготовых);

– отряд дальних разведчиков-бомбардировщиков 1.(F)/124 – 11 Ju-88, из них 7 боеготовых, а также 1 боеготовый Do-215;

– разведывательный отряд 1.(H)/32 – 7 Hs-126, из них 4 боеготовых (здесь отсутствуют сведения о количестве Do-17);

– группа пикирующих бомбардировщиков I/StG5 – 31 Ju-87R, из них 16 боеготовых;

– отряд бомбардировщиков 1./KG26 (численность неизвестна);

– часть группы бомбардировщиков I/KG30 в составе 1-го и 2-го отрядов. Всего I/KG30 28.02.1942 имела 20 Ju-88, из них 10 боеготовых (7 марта – 21 Ju-88, из них 15 боеготовых).

1 марта 1942 г.

1 марта из Исландии в Мурманск вышел очередной союзный конвой PQ-12 в составе 18 транспортов в сопровождении английских боевых кораблей. Одновременно из Мурманска в Англию вышел обратный конвой QP-8 в составе 15 транспортов в сопровождении 8 английских и советских боевых кораблей. 5 марта конвой PQ-12 был обнаружен с воздуха немецким разведчиком FW-200 «Кондор» 40-й бомбардировочной эскадры. На следующий день, 6 марта, немцы выслали на перехват конвоя линкор «Тирпиц» и три эсминца. Это была первая операция надводных сил противника против союзных конвоев. Вечером этого же дня английская подводная лодка «Сивулф» обнаружила немецкие боевые корабли и отправила радиосообщение, которое принял командующий адмирал Тови. Англичане, предугадывая действия немцев, рассчитывали выманить конвоями линкор «Тирпиц» и уничтожить его в открытом бою. Для этого были задействованы авианосец, линкоры, крейсера и эсминцы. Расчет англичан был верным, но немецкие и английские боевые эскадры разошлись в снегопаде, не позволявшем вести воздушную разведку. Перехватить конвой PQ-12 немцам также не удалось, в том числе из-за невозможности произвести воздушную разведку. 7 марта эсминцы противника встретили только одиночное советское судно-лесовоз «Ижора», капитан В. И. Белов, которое входило в состав конвоя QP-8 и отстало от него из-за неполадок в двигателе. Встретив вражеские боевые корабли, экипаж советского судна передал сообщение о противнике, принятое как конвоями PQ-12 и QP-8, так и английской эскадрой, охотившейся за «Тирпицем». По немецким данным, экипаж «Ижоры», не желая сдаваться, не только произвел радиопередачу о противнике, но и открыл ответный огонь по эсминцам противника из единственной 37-мм пушки! Эсминцы открыли артиллерийский огонь из главного калибра, но зажженная «Ижора», груженная лесом, никак не хотела тонуть. Две выпущенные торпеды прошли мимо нашего судна, тогда эсминец «Шеманн» сбросил под «Ижору» две глубинные бомбы, после чего лесовоз утонул. При этом выжил только старший помощник Валов, но и он погиб в немецком концлагере. Утром 8 марта немецкие эсминцы убыли на заправку в базу, а линкор «Тирпиц» остался один, производя поиск конвоев до вечера, когда было принято решение о прекращении операции и возвращении в базу. Английская эскадра тем временем шла наперерез «Тирпицу». Утром 9 марта немецкий линкор в сопровождении одного эсминца был обнаружен на пути в Тронхейм авиационной разведкой в 80 милях от английской эскадры. Для нанесения торпедного удара с авианосца «Викториес» были подняты две группы из 6 и 12 торпедоносцев «Альбакор», которые обнаружили «Тирпица» и сбросили по нему торпеды. Попаданий не последовало, а зенитным огнем были сбиты два торпедоносца. Причем некоторые экипажи «Альбакоров» вели обстрел линкора из пулеметов и легко ранили трех моряков. Столь настойчивые действия англичан наверняка сказались на дальнейшем боевом применении линкора «Тирпиц», так как немецкое командование стало очень осторожно его использовать. Нашим четырем подводным лодкам, находившимся в море, 7 марта была поставлена задача прикрыть конвой PQ-12 от атак кораблей противника, перехватить и уничтожить «Тирпиц». 8 марта подводная лодка Д-3 обнаружила мачты и дым кораблей на удалении 50–70 кабельтовых, но корабли скрылись в снежном заряде. Тем временем конвой PQ-12 без потерь прибыл в Мурманск 12 марта, а конвой QP-8 пришел в Рейкьявик на сутки раньше, 11 марта. Конвой PQ-12 доставил в Советский Союз 200 самолетов (136 «Харрикейнов», 20 Р-39 и 44 Р-40), 162 танка, 53 бронетранспортера.

1 марта в связи с участившимися налетами фашистской авиации на мурманском и кандалакшском направлениях вышло боевое распоряжение командующего Карельским фронтом – нанести удары по аэродромам противника. Согласно этому приказу ВВС Северного флота должны были бомбить аэродромы Хебуктен и Луостари, а ВВС 14-й армии – аэродромы Алакуртти и Рованиеми.

2–4 марта 1942 г.

1 и 2 марта из-за сложных метеоусловий боевые действия авиации были ограниченными. Перед вылетами на бомбардировку аэродромов были выполнены разведывательные полеты для вскрытия базирования авиации противника. Так, 2 марта ледовый аэродром Кестеньга разведывали 3 ЛаГГ-3 145-го ИАП. С восточной окраины аэродрома стреляла зенитная артиллерия, но никаких самолетов обнаружено не было, следов на аэродроме тоже не было. Очевидно, что отсюда Ю-87 также перебазировались на аэродром Хебуктен для нанесения ударов по мурманскому порту. На аэродроме Кестеньга остались как минимум 4 Ме-109Е, один разведчик «Дорнье-17» и один разведчик «Хеншель-126», которые продолжали вылетать на разведку на кестеньгском направлении.

2 марта разведку с фотографированием аэродрома Хебуктен выполнил одиночный Пе-2 2-го ГКАП ВВС СФ, в районе Вайтолахти его ожидали 5 «Харрикейнов».

3 марта в 14:47 ледовый аэродром Кестеньга снова разведывали 3 ЛаГГ-3 145-го ИАП, в этот раз был отмечен взлет двух самолетов с аэродрома.

3 марта немцы попытались нанести бомбардировочный удар по мурманскому порту. Согласно боевому донесению 5-го воздушного флота в 12:00 с аэродрома Хебуктен взлетели 8 Ю-87 и 4 Ме-110, в районе Луостари к ним присоединились 5 Ме-109Е 5-го отряда. Заданием была бомбардировка портовых сооружений Мурманска. Из-за плохих погодных условий «Юнкерсы-87» отбомбились с пикирования с высоты 4000 м до 1000 м по запасной цели – пункту Эйна на полуострове Рыбачий. Экипажи доложили о разрушении одного барака, однако в действительности никаких повреждений и потерь не было.

Кроме «Юнкерсов-87», на мурманское направление перебазировалась и часть «Юнкерсов-88» 3-й группы 30-й бомбардировочной эскадры (III/KG30) из западной Норвегии. 3 марта в 15:30 с аэродрома Банак на разведку кораблей в море вылетели 6 Ю-88 3-й группы, посадка была в Луостари. Причем загрузка была 5 бомб SC1000 калибром 1000 кг и 7 бомб SC500 калибром 500 кг, то есть экипажи Ю-88 должны были бомбить крупные морские цели при их обнаружении, но из-за наступившей темноты и плохой видимости бомбы были сброшены в море.

После выполнения разведки аэродромов противника в течение 1–3 марта удары по немецким аэродромам были нанесены ночью с 3 на 4 марта и днем 4 марта. На кандалакшском направлении в период 21:50–01:00 (с 3 на 4 марта) одиночные бомбардировки аэродромов Алакуртти, Кемиярви и Рованиеми выполнили 3 СБ 137-го КББП и 11 Р-5 668-го НБАП. Из-за плохих метеоусловий три самолета отбомбились по запасным целям: 2 СБ – по железнодорожной станции Рованиеми, 1 СБ – по Кемиярви. По данным противника, в районе Рованиеми три бомбы упали вблизи военного лагеря, но разрушение получил финский дом, где погиб один человек и трое получили ранения. По аэродрому Кестеньга в период 03:30–03:45 отбомбились 2 СБ 80-го КББП, было сброшено 4 ФАБ-250 и 4 ФАБ-100. По данным противника, на аэродроме Кестеньга в 03:30 была повреждена одна грузовая автомашина.

Утром 4 марта по аэродрому Алакуртти нанесли бомбардировочный удар 5 СБ 137-го КББП в сопровождении 5 «Харрикейнов» 760-го ИАП. Бомбы были сброшены в 08:30 с горизонтального полета с высоты 2000 метров. На аэродроме летчики наблюдали четыре Ме-109. По аэродрому было сброшено 4 ФАБ-250, 22 ФАБ-100, 6 ФАБ-50 и 4 ЗАБ-50. Летчики доложили, что уничтожили одну зенитную батарею и 4 Ме-109, но данные противника это не подтверждают. Согласно боевому донесению 5-го воздушного флота в 08:20–08:30 по аэродрому Алакуртти с высоты 4200 метров отбомбились 4 СБ и 3 «Харрикейна», две зажигательные бомбы попали в хозяйственные постройки, возник пожар, но его быстро ликвидировали. В этом же донесении отмечено, что в 08:30 с аэродрома Алакуртти по тревоге взлетели 2 Ме-109Е, которые соприкосновения с противником не имели, хотя действительная высота полета наших самолетов была всего 2000 метров. Таким образом, истребители противника не смогли отразить этот бомбардировочный налет, вероятно, по причине позднего обнаружения наших самолетов.

На мурманском направлении противник начал день 4 марта с разведки Кольского залива парой Ме-109Е 5-го отряда, вылетевших в 08:30 с аэродрома Луостари. На обратном пути «мессеры» проштурмовали наш обоз на полуострове Рыбачий, заявив, что взорвали один бензовоз. С нашей стороны нет данных о результатах этого налета. Затем, по данным противника, в 12:50–13:05 пара разведчиков Ме-110 (с аэродрома Хебуктен) атаковала небольшое грузовое судно и сторожевик, заявив, что повредила судно близким разрывом бомб и бортовым оружием. В оперсводке Северного флота была отмечена атака пары Ю-88 по орудию зенитной батареи № 585 в районе губы Сайда, при этом три человека получили ранения. Затем, по данным противника, еще один разведчик Ю-88 из 1-й группы, вылетевший с аэродрома Луостари, сбросил с пикирования две 500-кг бомбы по пункту Эйна в 14:16, никакие повреждения в оперсводке Северного флота не отмечены.

В свою очередь ВВС Северного флота во исполнение приказа командующего Карельским фронтом нанесли штурмовые удары по аэродрому Луостари силами 78-го истребительного авиационного полка. В предыдущие месяцы на «Харрикейнах» проводилось срочное усиление вооружения: на них установили реактивные снаряды РС-82 и РС-132, что позволило использовать этот тип истребителя для нанесения штурмовых ударов. Перед нанесением удара была спланирована предварительная воздушная разведка аэродрома Луостари для выявления расположения на нем самолетов. 3 марта погодные условия не позволили выполнить планировавшийся крупный налет, так как облачность стояла 7–8 баллов высотой 300–2000 метров, местами до 10 баллов, проходили снежные заряды, видимость в которых была 1–5 километров. В этот день удалось произвести только разведку аэродрома Луостари последовательно тремя группами. Первой в 12:00 произвела разведку с высоты 3200 метров четверка «Харрикейнов» 78-го ИАП. По данным противника, на перехват взлетели 3 Ме-109Е 5-го отряда в 12:02, то есть в момент прохода аэродрома нашими разведчиками, но не смогли перехватить их из-за наличия превышения.

Организация налета была возложена на командира 78-го ИАП, тем самым ему была предоставлена свобода действий в определении своим решением порядка и времени нанесения удара, что, как показали дальнейшие события, было весьма правильным. Командир 78-го ИАП выделил для проведения операции три группы «Харрикейнов», всего 24 истребителя‚ то есть почти весь авиаполк. Первая ударная группа в составе 9 «Харрикейнов» 1-й эскадрильи, оснащенная эресами, должна была первой заходить на цель – стоянки самолетов. За ней атакует вторая группа подавления ПВО аэродрома в составе 8 «Харрикейнов» 2-й эскадрильи, которые также были оснащены эресами. Третья группа в составе 7 «Харрикейнов» 3-й эскадрильи, оставаясь на высоте 1200 метров, должна была на отходе прикрывать две ударные группы и связать боем истребителей противника. Маршрут подхода – над малозаселенной территорией южнее Луостари. Высота полета первой ударной группы – бреющая, за ней две группы с превышением 200 метров. Строй самолетов – в составе пар левым пеленгом с интервалами по времени между группами в 1 минуту. Налет был произведен в полном соответствии с этим планом, но перенести его пришлось по погодным условиям с 3 на 4 марта.

4 марта в 12:00–12:05 24 «Харрикейна» произвели взлет с аэродрома Ваенга-1, через 20 минут группа была в районе цели. Метеоусловия по маршруту полета были сложными: облачность 6–8 баллов высотой 600–1500 метров, временами шли снежные заряды. Тем не менее выход на цель был достаточно точным, и «Харрикейны» подошли на бреющей высоте совершенно неожиданно для противника. Как и планировалось, первой зашла на цель в 12:20–12:25 ударная группа в составе 8 «Харрикейнов» 1-й эскадрильи. Атака была произведена с одного захода с севера на юг снарядами РС-82 и пулеметами по трем бомбардировщикам Ю-88 и «Хейнкелю-111», двум «Мессершмиттам-109» а также по одному домику, в который забежали несколько человек. На отходе летчики заметили взлетевшие с южной части аэродрома два Ме-109Е, которые в бой не вступили и улетели на запад. ПВО аэродрома среагировала с запозданием, зенитные пулеметы и автоматы начали стрелять вслед первой ударной группе. Вторая группа подавления ПВО в составе восьми «Харрикейнов» 2-й эскадрильи, то есть группа обеспечения, вышла на цель через одну минуту, обстреляла капониры, землянку, автомашины и зенитные точки аэродрома, заставив их замолчать. Тем временем группа прикрытия в составе 7 «Харрикейнов» 3-й эскадрильи согласно плану набрала высоту 1200 метров и заняла зону ожидания. Задачей этой группы было «сковывание истребителей и уничтожение в воздухе». Две ударные группы «Харрикейнов» при возвращении на свой аэродром атаковали также и колонну автомашин противника. Все участвовавшие в налете самолеты благополучно вернулись на свой аэродром. Согласно боевому донесению 5-го Воздушного флота в этом налете один «Хейнкель-111» получил тяжелое повреждение, один «Хейнкель-111» и два Ме-109 были легко повреждены, один солдат был легко ранен.

Результаты удара истребителей 78-го ИАП зафиксировал разведчик Пе-2 2-го ГКАП, который прошел на высоте 2000 метров над аэродромом Луостари через 40 минут после налета, сопровождение обеспечивали «Харрикейны». Разведчик на заснеженном фоне обнаружил 4–5 поврежденных капониров и был обстрелян сильным огнем зенитной артиллерии. При подходе к аэродрому один Ме-109 взлетел и шел на хвосте «Петлякова» до реки Западная Лица, где ушел в сторону.

После посадки «Харрикейнов» начальник ВВС ВМФ генерал-лейтенант Жаворонков‚ находившийся в это время на аэродроме‚ поблагодарил летчиков за выполнение боевого задания. Однако, несмотря на вполне успешный налет, командующий ВВС Северного флота решил, что желаемого результата достигнуто не было. Командующий отдал приказ нанести сразу же после подготовки повторный удар теми же силами по аэродрому Луостари. Однако принятое решение нанести повторный удар в этот же день было ошибочным‚ так как противник после первого налета уже был в готовности к отражению последующих налетов.

Повторный вылет состоялся после дозаправки и зарядки боекомплектов в 16:00. Три группы из 8, 8 и 6 «Харрикейнов» имели те же функции, что и в первом вылете: ударная, группа подавления ПВО и группа связывания вражеских истребителей. Одному самолету из третьей группы пришлось вернуться из-за выбивания бензина из-под крышки заправочной горловины. Стремясь подойти к цели незаметно, 21 «Харрикейн» летел на высоте порядка 50– 100 метров, используя рельеф местности. Через двадцать минут первая ударная группа в составе 8 «Харрикейнов» 1-й эскадрильи была в районе цели. При подходе к аэродрому Луостари на бреющей высоте ведущий этой ударной группы командир эскадрильи капитан Алагуров запросил у летчиков своей группы: «Кто видит аэродром?». Заметив взлет вражеских истребителей, что послужило подсказкой, командир со своей группой сделал подскок и довернул на аэродром. Заход на стоянки самолетов в этот раз был произведен с юго-востока на север. Выпустив с дистанции 500 метров 4 РС-82 и открыв огонь из пулеметов, капитан Алагуров попал по двухмоторному бомбардировщику прямо в фюзеляж, где произошел взрыв. Летчик посчитал, что был уничтожен «Юнкерс-88», по немецким данным, был поражен «Хейнкель-111». Старший лейтенант Реутов с дистанции 400 метров выпустил еще более мощные 4 РС-132 по бомбардировщику и обстрелял его пулеметным огнем, в результате чего у «Хейнкеля-111» отвалилась плоскость крыла. В этот раз противовоздушная оборона вражеского аэродрома встретила наши самолеты во всеоружии: зенитки открыли сильный и точный огонь по атакующим самолетам, а по тревоге, по данным противника, взлетели 5 «Мессершмиттов-109Е» (наши летчики доложили о 7–9 Ме-109). Первая ударная группа из 8 «Харрикейнов» встретила 4 Ме-109Е, два из них шли на лобовых курсах, а два находились левее. По ним пилоты «Харрикейнов» выпустили несколько пулеметных очередей, «мессеры» уклонились от атаки и вступили в воздушный бой со второй группой «Харрикейнов». Расчеты мелкокалиберной зенитной артиллерии открыли точный огонь, в результате которого пять из восьми самолетов ударной группы 1-й эскадрильи получили попадания снарядов и осколочные пробоины. «Харрикейн» капитана Алагурова имел пробоину в хвостовом оперении. Самолеты старшего лейтенанта Реутова и младшего лейтенанта Полякова получили пробоины от зенитных снарядов в хвостовых частях фюзеляжей, имелись осколочные пробоины. Самолет сержанта Романова получил попадание зенитного снаряда в маслобак, обтекатель сорвало, возник пожар, тем не менее летчику удалось сбить пламя и нормально сесть на своем аэродроме. Самолет старшего лейтенанта Синева также был подбит зенитками, в результате чего летчик произвел вынужденную посадку на озеро Кулонга в районе Мурманска, а самолет вскоре эвакуировали и отправили в ремонт. Через полчаса раненного летчика нашли с воздуха и вскоре доставили в госпиталь. Таким образом, первая ударная группа «Харрикейнов» смогла нанести удар по вражеским самолетам, но сильно пострадала от зенитного огня, после чего на малой высоте направилась на свой аэродром. При подходе к аэродрому Луостари вторая группа «Харрикейнов» 2-й эскадрильи сделала также подскок на высоту 200–300 метров для штурмовой атаки и здесь была атакована группой Ме-109Е‚ теми самыми, которые разошлись с первой ударной группой «Харрикейнов». В результате эта группа «Харрикейнов» не смогла отстреляться по зенитным точкам. Лишь капитану Курзенкову удалось выпустить два снаряда РС-82 по двум бомбардировщикам на стоянке, снаряды разорвались под плоскостями. На малой высоте завязался воздушный бой прямо над восточной окраиной аэродрома, причем наши истребители старались вести бой парами, атакуя противника сзади, а также в лоб. Пилоты «Мессершмиттов» использовали скоростные и скороподъемные качества своих самолетов, атакуя с малой высоты снизу-вверх с последующим набором высоты. При этом было отмечено, что противник не уклоняется от лобовых атак, как прежде. Зенитная артиллерия вела сильный огонь по нашим самолетам. Капитан Мозеров и его ведомый сержант Бокий из 2-й эскадрильи на высоте 300 метров в первой атаке сошлись с Ме-109Е в лоб. Дальше летчики заметили, как пара «Мессершмиттов» заходит снизу в хвост отходящей паре штурмовавших «Харрикейнов», и пошли на них в атаку. Одного из «Мессершмиттов» атаковал снизу-сзади капитан Мозеров. Выпустив три длинные пулеметные очереди с дистанции 50 метров, летчик заметил, как вражеский самолет задымил и резко пошел со снижением, оставляя за собой струю черного дыма. Ведомый сержант Бокий стал преследовать этого «Мессершмитта» до земли и после посадки доложил, что сбитый Ме-109 упал в южной части аэродрома, ему засчитали сбитый Ме-109, но это не подтверждается данными противника. Старший лейтенант Покровский (2-я эскадрилья) при подходе к Луостари заметил в воздухе 6 Ме-109, одна пара атаковала ведомого первого звена сержанта Саввина (2-я эскадрилья). Старший лейтенант Покровский с высоты 400 метров сзади атаковал одного из этих «Мессершмиттов», противник задымил и ушел со снижением, летчик после посадки доложил, что Ме-109 «предположительно сбит», и ему впоследствии засчитали победу. Атаку второго Ме-109 отбить не удалось, так как вторая пара «Мессершмиттов» зашла в хвост самолету Покровского, который увернулся от этой атаки резким скольжением на правое крыло и виражом с набором высоты. При этом самолет старшего лейтенанта Покровского получил две пушечные пробоины в правой плоскости, тем не менее летчику удалось благополучно вернуться на свой аэродром. «Харрикейн» сержанта Саввина тем временем был подбит «Мессершмиттами», летчик перетянул линию фронта и сел на вынужденную посадку на своей территории в районе озера Нялъявр. Летчик вернулся в свою часть 6 марта, а его самолет был списан как не подлежащий ремонту. Старший лейтенант Курзенков (2-я эскадрилья) атаковал самолеты на земле, после выхода из атаки заметил одного Ме-109 на высоте 200–300 метров и с близкой дистанции на вираже выпустил две длинные очереди, ему также засчитали этот самолет как сбитый. Старший лейтенант Родин (2-я эскадрилья) атаковал Ме-109Е в лоб. Третья группа в составе 5 «Харрикейнов» 3-й эскадрильи согласно плану при подходе к аэродрому набрала высоту 800–1200 метров, и пилоты заметили, как три Ме-109 заходят в лобовую атаку предыдущей группе. 3-я эскадрилья развернулась на «мессеров», но те уклонились от атаки. После этого командир 3-й эскадрильи встал в замкнутый круг с «Харрикейнами» 2-й эскадрильи, которые стали отходить на свою территорию. Три летчика – капитан Шведов, лейтенант Амосов и сержант Гредюшко из состава прикрывающей группы 5 «Харрикейнов» 3-й эскадрильи находились позади основной группы. Старший лейтенант Амосов из 3-й эскадрильи, заметил, как пара «Мессершмиттов» атакует впереди идущую пару «Харрикейнов» в хвост и, имея превышение, сзади-сверху сам атаковал «Мессершмитта» на высоте 150 метров. Таким образом, старший лейтенант Амосов отбил эту атаку противника, но при этом сам попал под удар других «мессеров» и на поврежденном «Харрикейне» произвел вынужденную посадку на лед озера на нашей территории в районе Урдозера. Летчик не пострадал, а самолет позже был эвакуирован и отправлен в ремонт. По докладу лейтенанта Амосова, ему был засчитан один сбитый Ме-109. Капитан Шведов, также из 3-й эскадрильи заметил, что его ведомого (очевидно, сержанта Гредюшко) атакует пара «Мессершмиттов» снизу-сзади, а ему в лоб выходит третий «мессер». Шведов выпустил в лоб эресы и открыл огонь из пулеметов, в это время сзади-сверху и снизу его атаковали еще два или три «Мессершмитта-109», летчик стал вести бой на виражах на высоте 100 метров. Одна из очередей «Мессершмиттов» угодила в мотор, который вскоре заклинило, и Шведов пошел на вынужденную посадку в 6–7 километрах южнее Луостари. При посадке в сопках «мессеры» продолжали обстреливать «Харрикейн» и вели огонь после его приземления, явно намереваясь убить летчика. Но все обошлось благополучно: капитан Шведов перешел линию фронта и на шестые сутки прибыл в свою часть. Летчик провел в зимней тундре несколько суток, выбираясь из вражеского тыла! Третий «Харрикейн» сержанта Гредюшко из состава группы прикрытия 3-й эскадрильи также получил повреждения в воздушном бою, летчик совершил вынужденную посадку на нашей территории в районе линии фронта, самолет был отправлен в ремонт. Сразу после посадки «Харрикейнов» на поиски невернувшихся летчиков стали вылетать самолеты. Еще несколько дней велись поиски с воздуха, пока последний пилот, капитан Шведов, не возвратился в свою часть.

Из приведенного описания второго налета на аэродром Луостари можно выделить три основных момента:

1) как и в первом налете, ударная группа смогла нанести штурмовой удар по стоянкам самолетов, при этом мелкокалиберная зенитная артиллерия смогла повредить большую часть самолетов этой группы (5 из 8), один из которых (старшего лейтенанта Синева) сел на вынужденную посадку;

2) группа подавления ПВО, подошедшая к цели вслед за ударной группой, была атакована истребителями противника. После нескольких первых атак в воздушном бою эта группа замкнула оборонительный круг и сравнительно благополучно вернулась на свой аэродром, в том числе благодаря тому, что три «Харрикейна» из группы прикрытия приняли на себя основной удар «Мессершмиттов-109Е». Из состава 2-й эскадрильи был подбит «Харрикейн» сержанта Саввина, самолет был списан как не подлежащий ремонту;

3) 3-я эскадрилья согласно заданию при подходе к цели набрала высоту, это позволило лейтенанту Амосову атаковать истребитель противника сверху-сзади. Заметив отход 2-й эскадрильи, часть 3-й эскадрильи встала в замкнутый круг с самолетами 2-й эскадрильи, а два пилота из 3-й эскадрильи, Шведов и Амосов, заметив атаки по «Харрикейнам», сами атаковали «Мессершмиттов» в хвост. Именно третья прикрывающая группа «Харрикейнов» 3-й эскадрильи и понесла основные потери в воздушном бою. Три из пяти «Харрикейнов» 3-й эскадрильи были подбиты и совершили вынужденные посадки. «Мессершмитты» вели воздушный бой вблизи аэродрома и преследовали только подбитый «Харрикейн» капитана Шведова до его приземления в 6–7 километрах южнее Луостари.

В завершение всей операции за «Харрикейнами» на высоте 2400 метров прошел разведчик Пе-2 для фотоконтроля результатов удара. При подходе к аэродрому экипаж Пе-2 наблюдал, как на фоне снега рвались эресы на стоянках самолетов, в дополнение к ним Пе-2 сбросил 4 ФАБ-100, сфотографировал аэродром и развернулся на обратный маршрут. Вскоре на высоте 2000 метров разведчика начали преследовать один или два Ме-109Е, но экипаж Пе-2 сумел уйти за счет своей большой скорости.

Через 50 минут после посадки всей группы на поиски невернувшихся пяти экипажей 78-го ИАП вылетели 4 «Харрикейна», которые обнаружили на вынужденной посадке старшего лейтенанта Амосова. После этого еще несколько дней продолжались поиски, в конце концов все летчики вернулись в часть, то есть обошлось без потерь летного состава. Потери в ходе второго налета составили: два «Харрикейна», уничтоженные в воздушном бою, два «Харрикейна», поврежденные в воздушном бою и совершившие вынужденные посадки, а также один поврежденный «Харрикейн» на вынужденной посадке в результате обстрела зенитной артиллерией. В отчете о штурмовом ударе по аэродрому Луостари отмечено, что из пяти «Харрикейнов» три будут введены в строй, а в сведениях об отходе материальной части было указано, что эти самолеты подлежат среднему ремонту. Немецким пилотам засчитали два достоверно сбитых «Харрикейна» и два вероятно сбитых, а также один вероятно сбитый зенитной артиллерией. Эти заявки подтверждаются с нашей стороны с поправкой на 2 уничтоженных «Харрикейна» и три поврежденных. Летчикам – старшим лейтенантам Покровскому, Курзенкову, Амосову и сержанту Бокию были засчитаны 4 сбитых Ме-109, но это не подтверждается данными противника. В воздушном бою успех был на стороне противника.

В результате двух штурмовых ударов нашим летчикам были засчитаны три уничтоженных самолета: 1 Не-111, 1 Ю-88 и 1 Ме-109. Кроме самолетов, нашим летчикам засчитали уничтоженными 15 автомашин, 2 землянки и до 25 человек пехоты, а также поврежденными 10 автомашин. Расход боеприпасов в двух налетах составил 51 РС-82, 4 РС-132 и 47200 пулеметных патронов, последнее говорит о том, что пушек на «Харрикейнах» не было.

Согласно боевому донесению 5-го воздушного флота во втором налете прямым попаданием бомбы с самолета Пе-2 был уничтожен «Хейнкель-111», легко поврежденный в предыдущем налете. Время налета «Харрикейнов» в этом донесении указано 16:35, а сброс бомб с Пе-2 – 16:36, то есть практически одновременно. Но экипаж нашего Пе-2 не заявил о попаданиях своих бомб, а доложил, что видел разрывы эресов на стоянках самолетов. Это делает наиболее вероятным версию того, что попадание РС капитана Алагурова или старшего лейтенанта Реутова уничтожило «Хейнкель-111», а немцы приняли его за разрыв бомбы. В одном из атакованных «Хейнкелей-111» находился унтер-офицер Шрадер, который был убит пулей. Еще четыре или пять человек получили легкие ранения. В списке генерал-квартирмейстерства люфтваффе отмечены два Не-111Н-6 № 4908 и № 4321 из 1-й группы 26-й эскадры на аэродроме Луостари, которые в результате обстрела истребителями и бомбардировки получили по 35 % повреждений. Третий Не-111Н-6 № 4295 также отмечен пострадавшим в результате бомбардировки аэродрома Луостари, при этом отмечено, что процент повреждения будет позже, а по данным списка потерь, опубликованного в книге Ханну Валтонена «Luftwaffen pohjoinen sivusta», этот «Хейнкель-111» был уничтожен в бомбардировке, очевидно, что это и есть тот самый «Хейнкель-111», который отмечен в боевом донесении 5-го воздушного флота как уничтоженный. Кроме этого, как указано выше, в первом налете были легко повреждены два Ме-109Е, которые в списке генерал-квартирмейстерства люфтваффе не отмечены из-за незначительности повреждений. Таким образом, два штурмовых удара нанесли противнику весьма ощутимые потери.

В боевом донесении 5-го воздушного флота отмечено, что при штурмовом налете на аэродром Луостари в 16:20 группы из 20 «Харрикейнов» произвели взлет 5 Ме-109 5-го отряда, которые в ходе воздушного боя над аэродромом Луостари и в его окрестностях достоверно сбили 2 «Харрикейна», а также вероятно сбили еще 2 «Харрикейна». Еще один «Харрикейн» вероятно сбила зенитная артиллерия. По данным Э. Момбека, капитану Шаферу из 4-го отряда и обер-ефрейтору Гессе из 5-го отряда в 16:33 засчитали два сбитых «Харрикейна» над Луостари, еще два сбитых «Харрикейна» были засчитаны лейтенанту Эрлеру из 4-го отряда и фельдфебелю Штратманну в 13:00 и 13:05, но это время явно ошибочно, так как воздушный бой происходил в 16:30.

После событий 4 марта последовал серьезный разбор двух штурмовых ударов по аэродрому Луостари. Штаб ВВС Северного флота, а за ним и штаб ВВС ВМФ в Москве остались очень недовольными результатами второго налета из-за значительных потерь. Подробное изучение событий приводит к выводу о том, что большие потери во втором вылете были по одной-единственной причине – командование ВВС СФ, стремясь нанести противнику наибольший урон, отправило «Харрикейны» на повторную штурмовку сильно защищенного аэродрома. Анализ первого налета показывает следующее. Несмотря на то, что штурмовой налет большой группы истребителей проводился впервые, командование 78-го ИАП отлично спланировало операцию, а летный состав провел ее классически – с малой высоты, внезапно и без своих потерь. Решение командования полка на выполнение одного захода по стоянкам самолетов начиная с ударной группы стоит признать правильным, это позволило избежать потерь от сильного огня ПВО и истребителей. Наставление по боевым действиям требовало первую атаку проводить для подавления средств ПВО, поэтому в штабах посчитали неправильным проведение первой атаки ударной группы по самолетам, а не по точкам ПВО. Но такая тактика выглядела красиво только на бумаге, так как подавить все зенитки с воздуха было нереально. Более поздние атаки штурмовиков Ил-2 вражеских аэродромов хорошо это демонстрируют. Неоднократные заходы на штурмовку небронированных истребителей «Харрикейн» с двигателями жидкостного охлаждения неизбежно привели бы к их тяжелым потерям от зенитного огня. Хорошо понимая это, командование 78-го ИАП и определило первый удар наносить с одного захода по стоянкам самолетов, а после этого уже подавлять проснувшуюся ПВО тоже одним заходом. Как видим, расчет на внезапность в первом боевом вылете полностью оправдался, да и во втором налете позволил первой ударной группе точно обстрелять стоянку бомбардировщиков Не-111, пока не подошли «Мессершмитты». «Харрикейнам» вообще было крайне невыгодно задерживаться в тылу у противника над его аэродромом и вступать в воздушный бой, поскольку «Харрикейн» сильно уступал Bf-109E-7 в скорости, скороподъемности и вооружении, поэтому и планировался удар с одного захода с последующим уходом на свою территорию. Результаты воздушного боя полностью это подтвердили. Оперативный отдел штаба ВВС Северного флота в апреле 1942 года зафиксировал в своих документах следующий вывод: «В боевом применении «Харрикейн» имеет больше отрицательных, чем положительных, сторон, то есть наряду с хорошей маневренностью, небольшой посадочной скоростью и хорошей радиосвязью у него мала вертикальная и горизонтальная скорость, слабое вооружение (мал калибр и нет пушек), большая уязвимость от пулеметного огня. В основном самолет больше пригоден для ПВО пункта». Похожая оценка английского истребителя «Харрикейн» была дана и нашей армейской авиацией. После тяжелых воздушных боев, проведенных летчиками 760-го ИАП в январе – апреле 1942 года, в отчете данного авиаполка был отмечен следующий вывод: «Харрикейн»… прост в управлении и эксплуатации… маневренный на горизонтали, но скорость недостаточная. Запроектированную скорость 280 миль/час не дает. Имея недостаточную скорость, не дает возможность летчику навязать противнику воздушный бой, преследовать его или выйти из боя. В бою на виражах имеет преимущество перед другими типами самолетов своих и противника, имеет плохой вертикальный маневр. Высоту набирает недостаточно быстро и отстает от Ме-109. Пикирует даже с полным газом вяло. При переводе в пикирование вследствие отлива бензина мотор дает перебои – захлебывается. Вооружение 12 пулеметных точек, разнесенных по плоскости, слабое… Вывод: самолет «Харрикейн» для действий в передовой линии боевой работы на поле боя недостаточно эффективен. По конструкции самолет устаревший, может быть использован во второй линии обороны пунктов ПВО. В дальнейших государственных закупках необходимо воздержаться… Характеристика вооружения: а) «Харрикейн» – работает отлично, мал калибр… Требуется срочное перевооружение на 2 ШВАК и 2 БС». Один из главных моментов в этом отзыве состоял в том, что наши истребители на «Харрикейнах» не могут ни догнать «Мессершмиттов-109Е», ни уйти от их атак на скорости. И это при том, что пока еще не было на Севере более скоростных «Мессершмиттов-109Ф», которые появятся в мае. К данному выводу можно добавить вывод 17-го ГШАП, который несколько позже также перевооружился на «Харрикейны»: «Вертикального же маневра английский самолет «Харрикейн», состоящий у нас на вооружении, не имеет… Мотор имеет отлив горючего, в результате чего при резком вертикальном маневре ощущаются резкие перебои в моторе… Живучесть самолета «Харрикейн» удовлетворительная, особенно слабым местом являются мотор и бензобаки, расположенные в плоскостях, которые быстро воспламеняются от винтовочной и пулеметной стрельбы зажигательными пулями… Самолет «Харрикейн»… в смысле живучести самый худший и не обеспечивает при его маневренности успеха в воздушном бою».

Тактика оборонительного круга, применявшаяся нашими летчиками-истребителями в сложной ситуации с самого начала войны, была вынужденной, так как им приходилось воевать на тихоходных самолетах. Так поступали летчики не только наших ВВС, но и люфтваффе, когда наши истребители имели значительные преимущества. Так, несколько позже, 2 августа 1942 года, на кестеньгском направлении группа 12 Ю-87 была атакована сверху четырьмя «Харрикейнами» 760-го ИАП и 17-го ГШАП. «Юнкерсы» замкнули оборонительный круг, но «Харрикейны» разорвали его и сбили одного из бомбардировщиков. 20 сентября 1942 года в районе станции Полярный Круг группа в составе 10 Ме-110 атаковала товарный эшелон. Их обнаружили и атаковали вылетевшие на перехват 2 «Киттихаука» 760-го ИАП. «Мессершмитты» также заняли оборонительный круг и стали отходить на свою территорию. Все же применение тактики оборонительного круга для немецких летчиков было большой редкостью, а пилоты «Мессершмиттов-109» вообще ее не использовали из-за своих преимуществ в скорости и скороподъемности. Нашим же пилотам, летавшим на И-16 и «Харрикейнах», довольно часто приходилось прибегать к этому приему. Такая тактика позволяла нашим летчикам в проигрышной для себя ситуации снизить или вообще избежать потерь.

Наше командование посчитало, что в ходе штурмовых налетов на аэродром Луостари желаемого результата оба штурмовых налета не достигли, в том числе из-за того, что были выполнены только по одному заходу на цель, хотя при этом и отмечалось, что «противнику нанесен значительный ущерб… но при создавшейся обстановке можно было добиться гораздо большей эффективности». И это при том, что летчикам было засчитано три уничтоженных на земле самолета: 1 Не-111, 1 Ю-88 и 1 Ме-109 и несколько поврежденных. Однако один реально уничтоженный и два тяжело поврежденных бомбардировщика Не-111 на аэродроме противника для пулеметных «Харрикейнов», вооруженных эресами, были очень хорошим результатом, к этому выводу приводят статистические данные результатов бомбардировок аэродромов в Заполярье, когда даже налеты штурмовиков и бомбардировщиков, в том числе и противника, зачастую проходили безрезультатно. Командование ВВС СФ хотело увидеть больший, но практически недостижимый результат штурмовых налетов истребителей на сильно защищенный аэродром, а также не хотело признать свою ошибку, заключавшуюся в том, что послало авиаполк на повторную штурмовку. Хорошо известно, что авиация несет значительные потери в повторных атаках одних и тех же целей, но тогда, очевидно, это не было учтено. Необходимо отметить, что подобных массированных штурмовых налетов на аэродромы до этого авиация Северного флота еще не производила, а потому и опыта не имела, то есть не было материала для анализа потерь. Похоже, командование ВВС Северного флота сделало должные правильные выводы и больше ни разу не посылало истребители «Харрикейн» на штурмовку наиболее сильно защищенного аэродрома Луостари. Необходимо отметить, что имевшиеся в распоряжении ВВС 14-й армии более скоростные истребители Р-40 «Томагавк» не были задействованы в наиболее сложной и опасной операции ВВС Северного флота по штурмовке аэродрома Луостари 4 марта, а ведь Р-40 могли на равных сражаться с Ме-109Е. Это еще один наглядный пример разобщенности действий ВВС Северного флота и ВВС 14-й армии. Как будет показано дальше, командование ВВС 14-й армии в налетах на аэродром Луостари в апреле – июне всегда использовало для прикрытия бомбардировщиков наиболее скоростные истребители Р-40, а позже и «Аэрокобры».

В этот же день, 4 марта, на кестеньгском направлении в районе Лоухи в 13:17 на перехват самолета противника были подняты 4 ЛаГГ-3 и 2 «Харрикейна». На высоте 4000 метров западнее станции Лоухи старший лейтенант Гайдаенко (ЛаГГ-3) обнаружил одиночный самолет противника, идентифицированный как «Дорнье-215». По данным противника, это был Do-17 из разведывательного звена «F-Kette Lappland», взлетевший с аэродрома Кестеньга. Старший лейтенант Гайдаенко догнал самолет противника и открыл огонь с дистанции 80–100 метров, стрелок вел ответный огонь, но вскоре замолчал. «Дорнье» перешел на снижение, но наш истребитель не отставал, продолжал преследовать. Летчик после посадки доложил, что самолет противника загорелся и упал на нашей территории. После поступления подтверждения от наземных войск старшему лейтенанту Гайдаенко был засчитан сбитый До-215. По данным противника, Do-17 был атакован на высоте 5000 метров снизу-сзади в 13:45, но сумел произвести нормальную посадку с пробоинами и легко раненным наблюдателем.

5–8 марта 1942 г.

Ночью в период 22:10–01:45 с 4 на 5 марта по аэродрому Кестеньга снова отбомбились 4 СБ 80-го КББП и 1 Р-5 отряда ГВФ, было сброшено 23 ФАБ-100 и 14 ФАБ-50.

Плохая погода в следующие четыре дня, с 5 по 8 марта, сократила вылеты на мурманском направлении до минимума. На Кольском полуострове и в море бушевал ураганный ветер. 7 марта в Кольском заливе сорвало с якорей различные суда и боевые корабли, при этом затонули буксир и пять мотоботов, на аэродроме Мурмаши три У-2 были поломаны, один из них списали.

8 марта в 15:55 самолеты противника бомбардировали станцию Кандалакша. Согласно боевому донесению 5-го воздушного флота в налете участвовал один бомбардировщик «Хейнкель-111», который принадлежал штабу авиационного начальника на северо-востоке Норвегии (Stab Fl.F. Nord (Ost)), который взлетел с аэродрома Кеми. Бомбардировщика сопровождали 4 Ме-109Е 4-го отряда с аэродрома Алакуртти. Экипаж «Хейнкеля» доложил, что в 15:55 сбросил с высоты 4700 метров по вокзалу Кандалакши пять бомб (1 SC500 и 4 SC250). По нашим данным, в результате бомбардировки были повреждены только 5 пролетов связи, люди не пострадали. В 15:40 на прикрытие города Кандалакша вылетели 7 «Харрикейнов», которые к моменту подхода вражеских самолетов патрулировали на высоте 2000 метров. Поскольку самолеты противника подошли к городу на высоте около 5000 метров, перехват не состоялся.

Ночью в период 22:50–23:10 по автомашинам противника на дороге Титовка – Западная Лица отбомбились 2 У-2 14-й ОАЭС, результаты неизвестны.

5 марта закончилось формирование 122-й истребительной авиационной дивизии ПВО, в которую вошли два сформированных авиаполка, 768-й и 769-й ИАП, вышедшие из подчинения ВВС 14-й армии. 122-я ИАД с этого времени подчинялась Мурманскому дивизионному району ПВО и имела главной задачей прикрытие мурманского порта.

9 марта 1942 г.

Активные действия в воздухе вновь развернулись с улучшением погоды 9 марта.

На мурманском направлении в 13:37 на аэродром Мурмаши совершили налет 3 Ме-110 в сопровождении 6 Ме-109Е. Экипажи Ме-110 доложили, что в 13:30 по аэродрому сбросили 6 бомб SC250 с пикирования с высоты 4500 м до 1000 метров и попали в ангар. По нашим данным, бомбы разорвались на окраине аэродрома и никакого вреда не причинили, люди не пострадали. В момент бомбардировки экипажи Ме-110 наблюдали, как с аэродрома Мурмаши взлетали 4–6 истребителей. По данным нашей ПВО, в Мурманске воздушная тревога была объявлена в 13:36, то есть за минуту до бомбардировки, а это значит, что налет произошел совершенно неожиданно, самолеты противника были замечены за облаками. Зенитная батарея № 426 успела выпустить только 32 снаряда калибром 76 мм. «Мессершмитты-109» на обратном пути обстреляли автомобили на дороге, ведущей к линии фронта, пилоты также доложили, что уничтожили три грузовые машины. «Мессершмитты-110» на обратном пути произвели штурмовку пункта Новые Озерки на полуострове Рыбачий, и экипажи доложили об одном подожженном автомобиле, по нашим данным, был поврежден трактор.

На кандалакшском направлении ночью в период 01:00–03:55 бомбардировки аэродромов Рованиеми и Алакуртти выполнили 2 СБ 137-го КББП и 3 Р-5 668-го НБАП. По городу Рованиеми отбомбился один СБ 137-го КББП, в районе Кемиярви отбомбились 3 СБ 137-го КББП, экипажи доложили о возникновении пожаров в Рованиеми и на железнодорожной станции Кемиярви. По артиллерии противника и складу боеприпасов отбомбились 7 Р-5 668-го НБАП. Противник отметил пять самолетов в районе Алакуртти, четыре самолета в районе Кемиярви и два – в районе Рованиеми, которые сбросили бомбы без повреждений.

Днем по аэродрому Алакуртти в период 15:05–16:40 беспрепятственно отбомбились 6 СБ 137-го КББП. 8 «Харрикейнов» 760-го ИАП взлетели с аэродрома Белое Море, сопроводили бомбардировщиков до цели и обратно до аэродрома их базирования Африканда. С высоты 3500 метров экипажи бомбардировщиков сбросили 108 авиабомб различных калибров (12 ФАБ-100, 10 ЗАБ-50, 36 АО-10 и 50 АО-2,5), после чего был произведен фотоконтроль. По данным противника, в результате бомбардировки на аэродроме Алакуртти пострадал технический состав: погибли два человека и три получили тяжелые ранения, а это говорит о том, что налет для противника был совершенно неожиданным. Хотя, по данным Э. Момбека, на перехват наших самолетов вылетали истребители Ме-109, но никаких атак не было. Эрик Момбек в своей книге «Eismeerjager. Zur Geschichte des Jagdgeschwaders 5. Band 2» ошибочно указывает, что «Мессершмитты-109» вели воздушный бой с группой ЛаГГ-3 609-го ИАП и СБ 80-го КББП, в действительности же эта группа наших самолетов выполняла фоторазведку намного южнее, в районе западнее озера Хижозеро, расположенного западнее Беломорска, и вела воздушный бой с финскими «Брюстерами».

Ночью на кандалакшском направлении аэродром Рованиеми и посадочную площадку на льду озера Ахтиоярви в период 21:50–22:52 бомбили 1 СБ 137-го КББП и 4 Р-5 668-го НБАП. По городу Рованиеми отбомбились 2 СБ 137-го КББП, по Кемиярви – 1 СБ 137-го КББП, по железнодорожной станции Алакуртти 4 Р-5 668-го НБАП, по железнодорожному эшелону – 1 Р-5 668-го НБАП, по автомашинам – 2 СБ 137-го КББП. Противник отметил пять одиночных самолетов в период 21:10–22:15, бомбивших аэродром Алакуртти, при этом два солдата-зенитчика получили легкие ранения. В 22:32 противником был отмечен сброс бомб с одиночного самолета в двух километрах западнее Кемиярви без причиненных повреждений. По аэродрому Кестеньга отбомбились 2 Р-5 отряда ГВФ. Противник отметил сброс бомб с самолетов в районе Кестеньги в 01:21–01:35 10 марта без повреждений.

В полосе действия 145-го ИАП на кестеньгском направлении произошел один воздушный бой. В 17:22 с аэродрома Лоухи на перехват были подняты 5 истребителей: 3 ЛаГГ-3, летчики капитаны Кутахов, Шевченко, Мироненко, и 2 «Харрикейна», летчики старший лейтенант Карпенко и лейтенант Хижняк. Набрав высоту 3500 метров, в 10 километрах западнее станции Лоухи лейтенант Хижняк обнаружил пятерку Ме-109Е и оповестил всю группу. Наши истребители атаковали противника, завязался воздушный бой, в котором никто не хотел уступать. В течение 20 минут бой шел все время с набором высоты до 4000–4800 метров. Это было связано с тем, что немцы все время пытались иметь преимущество в высоте, а набрав ее, атаковали в хвост наши самолеты. Летчики 145-го ИАП не отступали, в свою очередь навязывая лобовые атаки и бой на виражах. Немецкие пилоты также заходили в лобовые атаки, что раньше случалось нечасто. Вскоре один из «Мессершмиттов» пошел с дымом к земле, по нему произвели атаку капитан Кутахов и старший лейтенант Карпенко, проследить падение вражеского самолета летчикам не удалось, а потому и в докладе прозвучало, что «предположительно Ме-109 сбит». Позже летчикам засчитали этот самолет как сбитый по докладу наблюдателей с аэродрома за воздушным боем, но это не подтверждается данными противника. В этом воздушном бою наши самолеты даже пробоин не получили. Небольшие проблемы возникли с ЛаГГ-3 капитана Мироненко. Летчик маневрировал с предельными перегрузками так, что сместились консольные бензобаки, это показал осмотр самолета после нормальной посадки на своем аэродроме. Этот воздушный бой прошел на равных между сильными противниками.

Небоевые потери в этот день были следующие. На мурманском направлении 147-й ИАП потерял в аварии один истребитель Р-40 «Томагавк» № АК344, который из-за обмерзания козырька фонаря кабины после взлета в 07:15 свалился на крыло и упал в овраг. Самолет был списан, летчик лейтенант Юрилин не пострадал.

У немцев в этот день была также одна небоевая потеря из-за отказа двигателя: вскоре после взлета на разведку в 11:48 с аэродрома Луостари разбился Ju-88 № 8166 из 2-го отряда 30-й эскадры, экипаж лейтенанта Бека погиб.

10 марта 1942 г.

В следующие сутки ВВС 14-й армии продолжили активные действия по аэродромам противника.

Перед нанесением дневного бомбардировочного удара шесть «Харрикейнов» 760-го ИАП с аэродрома Белое Море в период 07:40–08:40 произвели разведку аэродрома Алакуртти. Самолетов не наблюдалось, на летном поле имелись воронки от разорвавшихся бомб, также следы разрывов авиабомб имелись на льду озер. По данным противника, в 08:00 по тревоге с аэродрома Алакуртти взлетели 3 Ме-109Е 4-го отряда, но встречи с нашими истребителями у них не было.

В период 13:30–15:00 по аэродрому Алакуртти отбомбилась группа в составе 4 СБ 137-го КББП и 6 «Харрикейнов» 760-го ИАП. В момент сброса бомб на аэродроме наблюдалось всего 7 самолетов. Летчики доложили, что в результате бомбардировки «предположительно уничтожено и повреждено 3 самолета», но, по данным противника, в этот раз повреждений и жертв не было. Зенитная артиллерия, которая открыла сильный огонь, смогла нанести лишь несколько осколочных пробоин самолетам СБ. Согласно боевому донесению 5-го воздушного флота бомбардировка аэродрома Алакуртти была произведена в 13:00, бомбы упали юго-восточнее взлетно-посадочной полосы, при этом в 12:45 по тревоге с аэродрома Алакуртти взлетели 3 Ме-109Е 4-го отряда, которые, по докладу пилотов, на высоте 2500 метров над аэродромом встретили 4 СБ и 17 «Харрикейнов» (в действительности же было 6 «Харрикейнов»). В этот раз посты наблюдения противника обнаружили нашу группу самолетов заранее, и «Мессершмитты-109» взлетели за 15 минут до подхода наших самолетов, но отразить бомбардировочный налет не смогли. В боевом донесении 5-го воздушного флота отмечено, что унтер- офицер Швипперт сбил один «Харрикейн», который, якобы горящий, разбился в 20 километрах северо-восточнее аэродрома Алакуртти. Эта заявка на сбитый самолет не подтверждается нашими данными, так как все самолеты благополучно вернулись на свои аэродромы. Истребители сопровождения «Харрикейн» заметили и атаковали пару Ме-109, при этом летчики доложили, что один из «Мессершмиттов» был сбит, упал рядом с аэродромом и сгорел, но данные противника это также не подтверждают. Второй Ме-109Е резким пикированием ушел на запад.

Почти одновременно с налетом на Алакуртти, в период 13:45–14:15, пара Пе-2 137-го КББП без истребительного прикрытия выполнила разведку аэродромов Рованиеми и Алакуртти, а также разведку интенсивности движения на дороге от Рованиеми до Алакуртти. «Петляковы» дошли до аэродрома Рованиеми и сфотографировали его. Зенитная артиллерия открыла огонь, в результате которого один Пе-2 получил осколочные пробоины. Противник отметил пролет этой пары Пе-2 в районе Рованиеми в 13:40 на высоте 6500 метров без сброса бомб. Экипажи Пе-2 отметили преследование одного Ме-109 и одного Ме-110 до Алакуртти. По данным противника, в 14:04 с аэродрома Алакуртти взлетели по тревоге три Ме-109Е 4-го отряда, которые на высоте 5000 метров над аэродромом Алакуртти имели контакт с двумя СБ, но безуспешно. Пе-2 благополучно сели на своем аэродроме, уйти от противника помогла большая высота.

Противник тем временем совершила налет на станцию Кандалакша. В 17:30, по докладу наших наземных наблюдателей, восемь самолетов противника сбросили 5 бомб. Согласно боевому донесению 5-го воздушного флота 1 «Хейнкель-111», принадлежащий штабу авиационного начальника на северо-востоке Норвегии (Stab Fl.F. Nord (Ost)), взлетел с аэродрома Кеми, его так же, как и 8 марта, сопровождали 4 Ме-109Е 4-го отряда с аэродрома Алакуртти. По докладу экипажа «Хейнкеля-111», бомбометание было произведено в 17:25 с большой высоты 7400 метров по вокзалу Кандалакши, были сброшены бомбы 1 SC500 и 4 SC250. По нашим данным, на станции сгорели одна цистерна с бензином и два вагона с тарой, повреждения получили 13 вагонов с импортными грузами, 1 паровоз, три звена железнодорожного пути, снегоочиститель, погиб один человек и один был ранен. За пять минут до бомбардировки, в 17:20, экипаж «Хейнкеля» наблюдал, как с аэродрома Белое Море взлетали 3 истребителя, которые какое-то время преследовали самолет, но из-за большого превышения, конечно же, перехватить «Хейнкель-111» они не смогли. Экипаж «Хейнкеля» доложил о 150–200 вагонах, находящихся на станции Кандалакша.

В ночь с 10 на 11 марта активные бомбардировочные действия на кандалакшском направлении вели 137-й КББП и 668-й НБАП. Одиночные СБ бомбили скопления автомашин в районах Кайралы и Кемиярви (в 21:45, 22:08 и 23:15), аэродром Рованиеми (в 22:38), населенный пункт Кайрала (в 01:17). Пилоты самолетов Р-5 обнаружили эшелоны на станции Алакуртти‚ а также на разъездах № 6 и № 7. По эшелонам в течение ночи (в 21:57, 00:59, 01:43) отбомбились 15 легких бомбардировщиков Р-5, которые сбросили авиабомбы 33 ФАБ-50 и 15 ЗАБ-50. Были отмечены прямые попадания по вагонам, на железнодорожной станции Алакуртти, разъезде № 6 и в населенном пункте Кайрала возникли пожары. Все самолеты вернулись на свои аэродромы. По донесению немецкого 36-го армейского корпуса, в период 01:00–01:50 район Алакуртти бомбили три самолета, при этом были отмечены попадания в жилые бараки 124-го дивизиона горной артиллерии, погибли двое, девять человек получили тяжелые ранения и семь – легкие ранения.

По небоевой причине повреждение получил «Харрикейн» 760-го ИАП, который при вылете по тревоге взлетел с авиамехаником на стабилизаторе, летчик сел на вынужденную посадку без шасси на лед губы Палкина (южнее Кандалакши). Самолет был отремонтирован, авиамеханик отделался сломанной рукой, летчик не пострадал.

У противника из-за неисправности мотора совершил вынужденную посадку один Ju-87R-2 № 5949, самолет получил повреждения в размере 30 %.

11 марта 1942 г.

11 марта противник вел активные действия только на мурманском направлении. В 10:30 пара Ме-109 5-го отряда произвела разведку Кольского залива, а на обратном пути несколько раз обстреляла маяк и батарею № 231 на мысе Цып-Наволок (северо-восточная часть полуострова Рыбачий). В результате обстрелов загорелся склад с боеприпасами, где взорвались шесть 45-мм снарядов, пожар был быстро ликвидирован, один краснофлотец получил ранение.

В свою очередь наши самолеты выполнили разведку войск и аэродромов противника: на мурманском направлении – два Р-40 147-го ИАП (14:50–15:52), на кандалакшском направлени – два Пе-2 137-го КББП (в 14:45 и 17:00).

Ближе к вечеру противник совершил налет на аэродром Мурмаши. Согласно боевому донесению 5-го воздушного флота в 17:37 с аэродрома Хебуктен вылетели 6 Ме-110 отряда 6.(Z)/JG5. Экипажи доложили, что 3 Ме-110 сбросили 6 бомб SC250 с пикирования с высоты 4000 до 1000 метров, после чего два Ме-110 с малой высоты произвели обстрел бортовым оружием, при этом подожгли грузовой автомобиль, вывели из строя позицию зенитной артиллерии, добились прямого попадания в здание фабрики, на которой якобы возник пожар.

По нашим данным, противник попытался атаковать авиамастерскую ПАМ-7, но все 6 бомб упали в 500–2000 метров от данного объекта, а по данным ПВО – в 300 метрах западнее аэродрома и не принесли никаких повреждений, люди не пострадали. Один «Мессершмитт-110» атаковал пулеметно-пушечным огнем позицию мелкокалиберной зенитной артиллерии 426-го ОЗАД‚ но также безрезультатно. В районе аэродрома Мурмаши на высоте 2000 метров в 17:58 три истребителя 147-го ИАП (2 «Томагавка» и 1 «Харрикейн») атаковали 4 Ме-110. Противник принял бой, стараясь атаковать в лоб, при этом огонь открывал с очень больших дистанций, до 1,5 километров. Воздушный бой начался на высоте 2000 метров и постепенно дошел до бреющей высоты. От атак наших истребителей «Мессершмитты-110» старались уходить пикированием до бреющей высоты, предоставляя стрелку возможность вести оборонительный огонь. На бреющей высоте подошли еще два Ме-110, которые также атаковали в лоб одного «Харрикейна» с большой дистанции, но не попали. Немцы активно вели воздушный бой, но без одномоторных Ме-109 тяжелым «Мессершмиттам-110» пришлось очень туго. Воздушный бой длился около 10 минут. Один из «Мессершмиттов» с подбитым мотором ушел вниз, еще через некоторое время остальные «Мессершмитты-110» стали покидать поле боя, их продолжали преследовать «Томагавки» старшего лейтенанта Елисеева и лейтенанта Юшинова. При преследовании летчики подбили одного Ме-110, у которого задымился мотор. На помощь тройке истребителей 147-го ИАП ВВС 14-й армии были подняты три «Харрикейна» 769-го ИАП 122-й ИАД ПВО, но они противника уже не застали. В воздушном бою был подбит мотор у Р-40 № 170 старшего лейтенанта Елисеева, который произвел вынужденную посадку без шасси на лед реки Тулома в районе Мурмашей. Летчик при этом не пострадал, а самолет был вывезен и отремонтирован в полку 16 июня 1942 года.

После этого воздушного боя поисковыми полетами был обнаружен сбитый «Мессершмитт» Bf-110Е-2 № 4502 с бортовым кодом «М8+ZE», севший на вынужденную посадку, по этой причине один сбитый Ме-110 был засчитан двоим летчикам: старшему лейтенанту Елисееву (третий сбитый самолет) и лейтенанту Юшинову (первый сбитый самолет).

Но, как выясняется, реальная победа летчиков 147-го ИАП была еще более значительной, так как, по немецким данным, из-за боевых повреждений, полученных в ходе этого воздушного боя‚ были потеряны еще два «Мессершмитта-110»: Bf-110Е-2 № 2651‚ который был почти полностью разрушен на 90 %, и Bf-110Е-2 № 4500‚ поврежденный на 70 %, оба самолета были списаны. Летчики 147-го ИАП вели бой в меньшинстве и уничтожили пулеметным огнем три Ме-110 при одном поврежденном «Томагавке», это был один из самых удачных воздушных боев на Севере в 1942 году. Но об этом своем крупном успехе участники того боя так и не узнали, так как два указанных выше Ме-110, получив пулевые пробоины, были разбиты на вынужденных посадках на территории противника (на аэродроме Хебуктен). В этом боевом вылете немцы потеряли половину самолетов из участвовавших в налете, после чего налеты на аэродромы в районе Мурманска надолго прекратились.

Bf 110 M8+ZE, сбитый 11 марта 1942 г.

Согласно боевому донесению 5-го Воздушного флота после бомбардировки и штурмовки аэродрома 6 Ме-110 провели воздушный бой возле Мурмашей с 8–10 «Харрикейнами», при этом один «Харрикейн» наблюдался с дымящимся мотором. Унтер-офицеру Фидлеру чуть позже засчитали сбитый истребитель И-200. Мелкокалиберная зенитная артиллерия вела огонь по «Мессершмиттам-110». В этом же боевом донесении 5-го воздушного флота отмечены потери: 3 Ме-110 совершили вынужденные посадки, один из них на аэродроме, однако размеры повреждений самолетов не уточняются. Проценты повреждений этих трех «Мессершмиттов-110» даются в документах генерал-квартирмейстерства люфтваффе. Весьма интересны сведения немцев об этом воздушном бое, которые предоставил Эрик Момбек в своей книге «Eismeerjager. Zur Geschichte des Jagdgeschwaders 5. Band 1». В 17:35 на бомбардировку аэродрома Мурмаши и свободную охоту вылетели 6 «Мессершмиттов-110». После возвращения на свой аэродром немецкие пилоты доложили, что их атаковала большая группа советских истребителей в составе 15–20 «Харрикейнов»‚ МиГ-3 и Р-40. Унтер-офицер Фидлер заявил, что сбил МиГ-3 на высоте 50 метров, в то же время его «Мессершмитт-110» был подбит истребителем МиГ-3 и при посадке на аэродроме Хебуктен был разрушен на 90 %. Те же сведения о потере этого «Мессершмитта-110» дает отчетность генерал-квартирмейстерства люфтваффе, согласно которой Bf-110Е-2 № 2651 был подбит в воздушном бою и при посадке на аэродроме Хебуктен получил 90 % повреждений, экипаж не пострадал. В книге Э. Момбека приведены воспоминания унтер-офицера Фидлера: «Это, наверно, была не очень хорошая идея – на бреющем полете двумя самолетами атаковать аэродром, в то время как четыре самолета с бомбами на борту уже давно дали о себе знать. Когда мы подлетели к Мурмашам, то, естественно, истребители были уже в воздухе, а противовоздушная оборона и счетверенные зенитные пулеметы находились в полной боевой готовности. На краю аэродрома в полумраке на высоте 50 м я неожиданно увидел слева передо мной МиГ, идущий параллельным курсом. Откуда он вдруг взялся, я не знаю до сих пор. Под немыслимым углом я пропустил его примерно на три корпуса вперед и выстрелил из пулемета и пушек. Очередь нашла свою цель, попадания были хорошо видны в сумеречном свете. Между тем мы находились уже над взлетно-посадочной полосой и попали под сильный огонь снизу. Вилли (Брюггентис), естественно, стрелял в ответ, а при уходе от цели мой левый двигатель начал работать с перебоями, и я выключил его. Перед самой посадкой я снова запустил его, он заработал очень неплохо. Тем временем стало уже довольно темно. При попытке приземления я зашел слишком далеко, и мне пришлось пойти на второй круг, и тогда мой двигатель остановился. Мне еще удалось убрать шасси, после чего моя колымага провалилась в небольшую долину, по которой, извиваясь, тек ручей. Там лежал глубокий снег, который позволил мягко приземлиться на живот, и замершие кривоствольные березки также не создали проблем, они рассыпались на мелкие осколки, как стекло, когда мы въехали в них». По данным генерал-квартирмейстерства люфтваффе, второй Bf-110Е-2 № 4500 разбился на вынужденной посадке на аэродроме Хебуктен из-за «вражеского обстрела» (получил 70 % повреждений), экипаж при этом также не пострадал. Но больше всего досталось экипажу Bf-110Е-2 № 4502 унтер-офицера Гросса‚ который, по данным генерал-квартирмейстерства люфтваффе, был потерян в воздушном бою (указана потеря в размере 100 % из-за посадки на нашей территории). Воспоминания стрелка-радиста этого самолета унтер-офицера Сародника приведены в книге Э. Момбека: «Во второй неделе марта погода улучшилась настолько, что снова стали возможны регулярные самолето-вылеты. В среду, 11 марта 1942 года мы с Гроссом снова находились в кабине М8+ZE, который к тому времени был передан нам. Нашей целью был в этот день русский аэродром Мурмаши вблизи от Мурманска. Два из шести участвовавших в налете «Мессершмиттов-110» должны были атаковать аэродром на бреющем полете, чтобы не допустить взлета русских истребителей. Остальные четыре самолета, среди них и наш М8+ZE, должны были затем бомбить аэродром с относительно безопасной высоты. В 16:36 Эмиль Гросс поднял М8+ZE в воздух со взлетно-посадочной полосы в Киркенесе и присоединился к пяти взлетевшим ранее самолетам. Перед самой целью четыре самолета, которые получили приказ бомбить аэродром, набрали высоту, наш М8+ZE несколько отстал от них. С неожиданным появлением русских истребителей начались все наши несчастья. Три истребителя сконцентрировали свой огонь на отставшем самолете, и спустя несколько секунд снаряды буквально изрешетили крылья и правый двигатель нашего самолета, из которого повалил густой черный дым. Вторая атака последовала спереди, один снаряд пробил переднее стекло фонаря кабины и зацепил щеку Эмиля Гросса. Если бы в этот момент он смотрел вперед, то снаряд точно попал бы в него и наверняка уложил бы его на месте. Издав крик о помощи – или крик боли, Эмиль Гросс нашел в себе силы, чтобы, свалившись на крыло, перейти в пике и таким образом уйти от своих противников. При выравнивании самолета на высоте примерно 100 метров от земли мы оба очень быстро поняли, что нам не удастся удержать в воздухе наш серьезно поврежденный самолет. В то время как Гросс пытался удержать Bf-110 под контролем, мне удалось выпустить красную сигнальную ракету в надежде, что этот сигнал бедствия будет замечен другими самолетами. Несмотря на сильные боли, Эмиль Гросс попытался посадить М8+ZE на живот на слегка возвышающемся холме на снег глубиной в 1 метр. Bf запрыгал и заскользил по холму, постепенно потерял скорость и остановился, упершись в деревья, растущие на вершине холма. При этом дерево, поваленное крылом самолета, ударило по задней кабине и чудом не зацепило меня. В течение нескольких секунд мы оба покинули самолет и легли лицом в снег в ожидании взрыва. Но вокруг нас было все спокойно. Всего только сорок четыре минуты прошли с момента взлета. Было 17:20. Гросс со своей зияющей и кровоточащей травмой лица находился в жалком состоянии. Он попросил, чтобы я застрелил его, – Гросс считал, что он не сможет перенести длинный путь по вражеской территории, а если я оставлю его, то это может означать попадание в плен к русским. Этого он хотел избежать даже ценой своей жизни. А я, имевший лишь легкие ранения, отказался выполнить его просьбу, и мне удалось убедить Гросса в том, что самое важное для нас – найти до наступления темноты надежное укрытие. Мы вернулись к самолету и взяли два рюкзака с аварийным комплектом (в который, в частности, входили спальные мешки, надувные матрасы, продукты питания, сигнальные ракеты). Снегоступы мы, к сожаленью, использовать не могли. Мы глубоко проваливались в них в рыхлом снеге и с трудом могли вытаскивать из него. Поэтому наше движение вперед было очень затруднено и отнимало много сил. На удалении в полкилометра от самолета нам удалось найти подходящую низину под стволом дерева, которую с помощью наших парашютов превратили во временное убежище. После этого я перевязал рану Эмиля Гросса, насколько это было возможно. Вскоре наступила ночь, стало ужасно холодно, и температура упала до –30…–40°С. Наши шансы на выживание казались нам такими же призрачными, как и полярная ночь. Мы не могли даже думать о том, что ради нас начнут спасательную акцию. И так глубоко во вражеском тылу ночью не искали нас и русские… Что мы, однако, не знали, так это то, что сигнальная ракета, выпущенная мною перед вынужденной посадкой, была замечена одним экипажем и что полным ходом шла подготовка к поиску нас грядущим утром. Ранним утром мы покинули наше убежище и отправились в путь в направлении своих… Гроссу было особенно тяжело идти, поскольку наряду с другими ранениями была сильно обморожена его правая нога. Его правый сапог разорвался при вынужденной посадке, и нам не удалось снова так обвязать его, чтобы внутрь не попадал снег. Пройдя несколько километров, мы услышали гул самолета и быстро поняли, что это был один из наших. Я выпустил сигнальную ракету, и через несколько минут над нами закружился Bf-110. Затем самолет развернулся и покачал крыльями, чтобы указать нам направление к подходящей посадочной площадке для спасательного самолета. Теперь мы знали, что наши спасители скоро направятся к нам. Затем где-то около 16:00 приземлился «Физелер-Шторьх» и доставил нас на аэродром Киркенеса… После пребывания в доме отдыха ВВС в Италии и отпуска с выездом на родину в Германию я вернулся в 5-ю истребительную эскадру и проходил службу в ней до конца войны. Эмилю Гроссу в связи с сильными обморожениями, которые он получил, ампутировали часть правой ноги. Его направили на дальнейшее лечение в лазарет в Германию. Как я узнал от его сестры, позднее он был переведен в транспортную эскадрилью в Вену. Он погиб 3.7.44 г. при посадке на авиационной базе Костелитц при столкновении с другим самолетом».

К этому весьма подробному описанию стрелка-радиста можно добавить, что 12 марта сбитый экипаж уже искали поисковые группы в составе нескольких Ме-110, Ме-109 и «Физелер-Шторьха». Таким образом, кроме трех сбитых Ме-110, 6-й отряд (6.(Z)/JG5) лишился и одного пилота – унтер-офицера Гросса.

12 марта 1942 г.

12 марта на мурманском направлении плохая погода сильно ограничивала действия авиации. В этот день к Кольскому заливу подходил конвой PQ-12. Согласно боевому донесению 5-го воздушного флота для атаки по конвою вылетели две группы самолетов. Первая состояла из 3 Ю-88 1-й группы (I/KG 30), которая вылетела в 15:25 с аэродрома Луостари. Из-за сложных метеоусловий конвой не был обнаружен, поэтому тройка «Юнкерсов-88» сбросила бомбы с пикирования с высоты 3000 до 1000 метров в 17:54 по запасной цели – постройкам в пункте Эйна на полу острове Рыбачий. По нашим данным, никаких повреждений в этой бомбардировке не было. Вторая группа в составе 9 Ю-87 взлетела с аэродрома Хебуктен в 17:15 по той же задаче, но также вернулась по метеоусловиям и произвела посадку уже через 20 минут полета в 17:35. Это была первая серьезная попытка авиации противника атаковать союзные конвои в море. В это время над конвоем уже патрулировали «Харрикейны» 78-го ИАП ВВС СФ, которые выполнили 15 самолето-вылетов: первая тройка взлетела в 12:42 и произвела посадку в 13:49, вторая тройка – 15:03–15:32, третья тройка – 16:42–17:47, четвертая тройка – 16:49–18:15, пятая тройка – 17:51–18:55. В 20:00 первые суда конвоя PQ-12 начали входить в Кольский залив ночью в условиях плохой видимости и снежных зарядов. 12 марта «Харрикейны» 78-го ИАП вылетали в соответствии с планом прикрытия конвоя, который предусматривал, что в течение светлого времени суток транспорты на переходе в Баренцевом море на расстоянии 100 километров от губы Грязная, а также от входа в Кольский залив до губы Грязная должны были прикрываться ВВС Северного флота непрерывным патрулированием истребителей, дальше от губы Грязная и до Мурманска, а также на стоянке в мурманском порту прикрытие осуществлялось шестью истребителями 122-й ИАД ПВО. При нахождении транспортов в мурманском порту (если транспортов не было на переходе) ВВС Северного флота по плану должны оказывать помощь 122-й ИАД патрулированием истребителей над Мурманском. ВВС 14-й армии в этот период занимались в основном прикрытием Кировской железной дороги.

На кандалакшском направлении одиночный «Хейнкель-111» (Stab Fl.F. Nord (Ost)) произвел налет на аэродром Белое Море, взлет был с аэродрома Рованиеми, его сопровождали 6 Ме-109Е 4-го отряда с аэродрома Алакуртти. По докладу экипажа «Хейнкеля», бомбометание было произведено в 18:08 с высоты 4000 метров по аэродрому, сброшены бомбы 1 SC500 и 15 SC50, попадания наблюдались в один крытый ангар и рядом с капонирами. По нашим данным, на аэродром упали четыре бомбы, остальные – вне аэродрома. Повреждений не было, один техник, сержант Балашов, получил ранение в ногу. Посты наблюдения сравнительно своевременно заметили подход вражеских самолетов, и в 18:00 на отражение налета поднялись 9 «Харрикейнов» 760-го ИАП ВВС 14-й армии, но район перехвата им назначили город Кандалакша. Подойдя к городу на высоте 2000–2500 метров, летчики заметили идущих на высоте 4000 м на юго-восток, по докладу, 1 До-215 и 4 Ме-109. «Харрикейны» стали преследовать вражеские самолеты с набором высоты, но догнать их не смогли.

В ночь с 12 на 13 марта бомбардировочные действия на кандалакшском направлении снова вели 137-й КББП и 668-й НБАП. Р-5 бомбили Алакуртти‚ разъезд № 6 и склады боеприпасов. В 01:15 одиночный СБ отбомбился по колонне автомашин в районе Куусамо и обстрелял ее из пулеметов, экипаж доложил о трех пожарах и трех уничтоженных автомашинах. По данным противника, в 01:32 13 марта над Алакуртти пролетели два бомбардировщика и сбросили пять авиабомб, упавших вблизи позиции зенитной артиллерии без повреждений.

13 марта 1942 г.

13 марта 1942 года в боевом составе Северного флота появился новый, 27-й истребительный авиационный полк, образованный из двух эскадрилий 2-го ГКАП на самолетах И-153 и И-15бис. 27-й ИАП появился в результате организационных изменений в авиации Северного флота‚ которые в эти дни были произведены с целью более эффективного использования ВВС СФ. Согласно приказу наркома ВМФ от 15 марта из 2-го ГКАП самолеты и личный состав убыли: «Харрикейны» и И-16 в 78-й ИАП‚ а И-153 и И-15бис в 27-й ИАП. Первая эскадрилья 27-го ИАП имела 13 И-153 (из них 7 исправных), вторая – 13 И-15бис (из них 9 исправных). В то же время все «Харрикейны» и личный состав 78-го ИАП перешли во 2-й ГКАП‚ то есть вернулись в ту же часть‚ из которой убыли в октябре 1941 года при формировании 78-го ИАП. Командиром 2-го ГКАП был назначен майор Сафонов‚ командиром 78-го ИАП – капитан Туманов‚ а командиром 27-го ИАП – капитан Хряшков. Майор Сафонов также был назначен начальником гарнизона Ваенга-1. Аэродромами базирования были назначены: 2-му ГКАП – Ваенга-1; 78-му ИАП – Ваенга-2; 27-му ИАП – Челнопушка и Иоканьга.

Командир 2-го ГКАП подполковник Сафонов

13 марта 4 И-15бис 27-го ИАП патрулировали над военно-морской базой Иоканьга, когда появился одиночный «Юнкерс-88». Это был Ю-88 из 2-го отряда (2./KG30), который, по данным противника, выполнял разведку и в 11:00 сбросил 4 бомбы SC250 с пикирования с высоты 3200 до 1000 метров по кораблям на иоканьгском рейде, попаданий не наблюдалось. По нашим данным, бомбы упали в 50 метрах от тральщика ТЩ-906. И-15бис атаковал «Юнкерса» и даже доложил, что подбил его, но противник ушел в облака. После этого в 14:03 для бомбардировки обнаруженного транспортного судна с аэродрома Луостари вылетел второй Ю-88, также из 2-го отряда. В 16:00 этот Ю-88 отбомбился в районе мыса Черный по транспорту «Севзаплес», которого сопровождал английский тральщик «Стефа». «Юнкерс» пролетел на высоте 40 метров и сбросил бомбы по транспорту «Севзаплес», при этом имелись прямые попадания, но бомбы, к счастью, не взорвались. Зенитная артиллерия тральщика «Стефа» сбила этот Ю-88, который, горящий, упал прямо на лед, это был Ju-88А-5 № 3435, который, по немецким данным, вместе с экипажем обер-фельдфебеля Германна пропал без вести.

Аэрофотосъемка немецкого разведчика Кольского залива, аэродромов ВВС СФ Ваенга-1, Губа Грязная, Челнопушка

В этот день в авиации Северного флота произошли сразу три летных происшествия. При патрулировании над Мурманском в период 16:32–17:43 молодой пилот сержант Юрченко из 78-го ИАП на «Харрикейне» сорвался в штопор. Летчик выпрыгнул из самолета‚ но парашют не раскрылся – и пилот погиб. Также при патрулировании над Мурманском «обрезал» мотор у «Харрикейна» лейтенанта Джикаева из 2-го ГКАП, летчик совершил вынужденную посадку вне аэродрома, позже самолет был отремонтирован капитальным ремонтом. Также из-за отказа мотора произвел вынужденную посадку на своем аэродроме И-16 2-го ГКАП сержанта Будкина, самолет был отремонтирован средним ремонтом. На аэродроме Лоухи один «Харрикейн» 145-го ИАП №АР-578 получил повреждения из-за посадки на брюхо, причина была в том, что летчик не переключил бензобаки – и мотор остановился, самолет был отремонтирован в авиамастерской и вернулся довольно быстро в строй, уже 22 апреля.

По сведениям Э. Момбека, 13 марта в штаб 5-го Воздушного флота поступил приказ из Берлина: «С этого момента следует перенести центр тяжести ведения войны в воздухе 5-м Воздушным флотом на разгром вражеских конвоев, которые движутся в районе Мурманска, и на уничтожение военных и транспортных кораблей в самом мурманском порту. От всех остальных боевых задач 5-го Воздушного флота, за исключением разрушения железнодорожной магистрали Мурманск – Кандалакша, необходимо отказаться». Такие стратегические задачи были поставлены 5-му воздушному флоту на самом высоком уровне.

На кандалакшском направлении в период 14:25–16:20 одиночный Пе-2 произвел фоторазведку аэродрома Кемиярви и сбросил по нему бомбы с высоты 7000 метров, экипаж на аэродроме ничего не обнаружил, авиация противника действовала с другого аэродрома – Алакуртти. В ночь с 13 на 14 марта станцию и населенный пункт Алакуртти‚ склады и автомашины снова бомбили 1 СБ 137-го КББП и 14 Р-5 668-го НБАП. По данным противника, был нанесен незначительный материальный ущерб на армейских продовольственных складах.

14 марта 1942 г.

С утра противник начал разведывательные полеты в море. По этому заданию с аэродрома Луостари вылетели два «Хейнкеля-111» из I/KG 26 в 09:44 и 14:24. Не обнаружив никакого судоходства, самолеты отбомбились по пункту Эйна, никакого ущерба при этом не было. Также с аэродрома Луостари на разведку мурманского побережья с попутным поиском сбитого накануне Ю-88 вылетели два Ю-88 из 1-й группы. В 11:25 один из «Юнкерсов» попытался атаковать транспорт на рейде Иоканьги с пикирования с высоты 3600 метров, но, по донесению экипажа, ему помешали два И-153 (это были И-15бис 27-го ИАП), которые атаковали во время пикирования, в результате чего экипаж Ю-88 отказался от атаки. От атаки бипланов «Юнкерс» ушел без повреждений, но здесь следует сделать вывод, что И-15бис смогли отразить атаку на наш корабль.

В марте боевая деятельность авиации противника на кандалакшском и кестеньгском направлениях сократилась до минимума. Здесь продолжал совершать бомбардировочные вылеты только одиночный «Хейнкель-111» из подразделения «Stab Fl.F. Nord (Ost)». В 11:10 «Хейнкель-111» взлетел с аэродрома Рованиеми, а в районе Алакуртти к нему, как всегда, присоединились 4 Ме-109Е для сопровождения. По докладу экипажа «Хейнкеля», бомбометание было произведено в 12:20 с высоты 5000 метров по вокзалу города Кандалакша, сброшены бомбы 1 SC500 и 4 SC250, попадания наблюдались в одно здание. По нашим данным, были разрушены школа, один дом и здание эвакогоспиталя, ранение получил один человек. В 12:18 на отражение налета поднялись 7 «Харрикейнов» 760-го ИАП, но, подойдя к Кандалакше на высоте 3000 метров, летчики заметили уходящих на высоте 5000 м на запад 1 Ю-88 и 4 Ме-109. Летчики после посадки доложили, что из-за наличия большого превышения не смогли атаковать вражеские самолеты, причина была в позднем обнаружении подхода самолетов противника и, как следствие, запоздалом взлете истребителей. Пилоты «Мессершмиттов» в 12:15 наблюдали взлет с аэродрома Белое Море 7 истребителей, но в бой не вступили и ушли с «Хейнкелем».

Практически в это же время, в 12:39, на кестеньгском направлении два ЛаГГ-3 145-го ИАП смогли перехватить высотного разведчика противника, что случалось очень редко. Летчики капитан Кутахов и младший лейтенант Гайдаенко патрулировали на высоте 4500 метров над станцией Лоухи, когда западнее, по докладу летчиков, на высоте 5300 метров обнаружили самолет и идентифицировали его как «Дорнье-215». По данным противника, это был одиночный разведчик Do-17 из разведывательного звена «F-Kette Lappland», взлетевший с аэродрома Рованиеми, и экипаж доложил, что был атакован парой истребителей на высоте 6100 метров. Первым произвел атаку Гайдаенко, мотор «Дорнье» задымил, атаку продолжил Кутахов. Самолет противника стал уходить от преследования резким снижением, но истребители преследовали его почти до самой земли и после посадки доложили, что самолет упал за линией фронта. Пост ВНОС подтвердил падение самолета противника, поэтому летчикам засчитали сбитый До-215, но, согласно боевому донесению 5-го воздушного флота, «Дорнье-17» получил только три пулеметных попадания в фюзеляж и нормально произвел посадку.

В боевом донесении немецкого 5-го Воздушного флота отмечено, что в 12:46 одиночный самолет ПБ-100 (то есть Пе-2) в 12:46 с высоты 2900 метров отбомбился в районе Алакуртти. Бомбы упали по западной части аэродрома вблизи позиции зенитной артиллерии, в результате чего один человек был тяжело ранен, еще трое получили легкие ранения.

После активных действий авиации противника по Кировской железной дороге в январе – марте 1942 года советское командование подвело итоги и сделало вывод о слабой эффективности ударов вражеской авиации. Так, в отчете 760-го ИАП за период с 22 февраля по 22 марта отмечалось: «Способ бомбометания Ю-87 и Ю-88 преимущественно с пикирования. Результат бомбометания очень низок. При атаке нашими истребителями бомбардировщики сбрасывают бомбы беспорядочно вне цели и на повышенной скорости, иногда одиночно, уходят на запад». Добиться значительных результатов немецкому 5-му воздушному флоту по прекращению перевозок по Кировской железной дороге не удалось, так как из тысяч перевезенных вагонов было уничтожено несколько десятков, однако необходимо отметить, что вражеская авиация нанесла ощутимые материальные и людские потери, погибли десятки человек. Наша ПВО в этих налетах не смогла оказать эффективного противодействия авиации противника из-за отсутствия должной системы обнаружения и наведения истребителей, а также очень слабой зенитной артиллерии. По подсчетам автора этой книги, из 54 бомбардировочных налетов немецкой авиации по объектам Кировской железной дороги от Мурманска до станции Ундукса, совершенных в период с 6 января по 10 марта 1942 года, нашей истребительной авиации удалось отразить только 8 налетов (15 %) силами истребителей 760-го и 145-го ИАП.

В ночных полетах понес одну небоевую потерю 137-й КББП. Вскоре после взлета в 01:37 СБ № 11/299 старшего лейтенанта Цыпленкова после первого разворота пошел со снижением и разбился вместе с экипажем. Погода была очень плохая, шел снег. Вероятнее всего, причина этой катастрофы была в потере летчиком пространственной ориентировки.

Днем в ходе выполнения разведки на «Харрикейне» №BH-149 145-го ИАП произошел взрыв воздушного баллона, летчик старший лейтенант Венедиктов произвел вынужденную посадку на лед озера. Самолет был вывезен в авиаремонтные мастерские и отремонтирован к 22 апреля 1942 г.

15–16 марта 1942 г.

Во второй половине марта 1942 года командование ВВС Карельского фронта организовало основательные разведывательные действия для вскрытия оборонительных рубежей противника. Связано это было с подготовкой наступления на Севере, намеченного на апрель. Для фотографирования позиций противника были задействованы истребители ЛаГГ-3 145-го ИАП, Р-40 «Томагавк» 147-го ИАП, бомбардировщики СБ 137-го КББП. 15 марта в 10:57 на разведку вылетели 3 СБ 137-го КББП в сопровождении 6 «Харрикейнов» 760-го ИАП. Над линией фронта бомбардировщиков попытались атаковать в хвост «Мессершмитты-109Е», но истребители сопровождения оказались на месте. Старший лейтенант Прокофьев и младший лейтенант Николаенков атаковали одного «Мессершмитта», который ушел пикированием от преследования и больше не появлялся. В боевом донесении 5-го воздушного флота отмечено, что по тревоге с аэродрома Алакуртти вылетали две пары Ме-109 4-го отряда в 11:42 и 12:07, по докладам экипажей, соприкосновения с противником у них не было.

Второй вылет на разведку группы в составе 3 СБ 137-го КББП и 6 «Харрикейнов» 760-го ИАП на кандалакшском направлении состоялся в этот же день в 14:10. Было выполнено фотографирование переднего края. Уже на обратном маршруте в районе озера Толванд пилоты «Харрикейнов» старший лейтенант Воробьев и лейтенант Андреев, идущие сзади бомбардировщиков, заметили 3 Ме-109, пытавшиеся атаковать СБ. Два летчика завязали воздушный бой, в результате которого был сбит «Харрикейн» № 5040, пилот лейтенант Андреев при этом погиб. Второй «Харрикейн» № 2333 старшего лейтенанта Воробьева был подбит: радиатор жидкостного охлаждения получил пробоины, мотор вскоре заклинило, в результате чего летчик совершил вынужденную посадку на замерзшее озеро Ковдозеро, самолет позже был вывезен и отремонтирован. Старшего лейтенанта Воробьева в этот же день обнаружили с воздуха и вывезли на самолете У-2. В боевом донесении 5-го Воздушного флота отмечено, что в 14:12 по тревоге с аэродрома Алакуртти вылетели 4 Ме-109 4-го отряда, которые в 14:35 провели воздушный бой с 3 СБ-2 и 5 «Харрикейнами», при этом унтер-офицер Велльнер сбил один «Харрикейн». Сбитый «Харрикейн» в немецком донесении записан как разбившийся и сгоревший, явно это был самолет лейтенанта Андреева.

Таким образом, истребители 760-го ИАП в двух вылетах на фоторазведку оборонительных позиций противника смогли обеспечить надежную защиту разведывательным СБ. Ни один наш воздушный разведчик не пострадал, но при этом погиб один летчик-истребитель лейтенант Андреев.

На мурманском направлении авиация противника 15 марта проявила повышенную активность. Согласно боевому донесению 5-го воздушного флота с аэродрома Луостари в 09:18 вылетели 2 Ю-88 группы I/KG30 на бомбардировку аэродрома Иоканьга. Экипажи доложили, что из-за неблагопрятной погоды отбомбились в 11:32 по поселку Восточная Лица, сбросив 4 250-кг и 20 50-кг бомб. По нашим данным, по поселку Восточная Лица в 11:35 отбомбились 2 Ю-88, при этом были повреждены постройки, военные объекты не пострадали.

За «Юнкерсами-88» в 09:41 также с аэродрома Луостари вылетели 2 «Хейнкеля-111» группы I/KG26 с задачей бомбить корабли в районе ВМБ Иоканьга. Экипажи доложили, что в 11:15–11:20 отбомбились (сброшено 2 SC500 и 8 SC250) по кораблям в Иоканьге, при этом наблюдали прямое попадание бомбы SC250 в транспорт (5000 т), который, вероятно, был тяжело повреден. Противодействие оказала зенитная артиллерия среднего и мелкого калибра, которая вела неточный огонь и никаких повреждений самолетам не принесла. По нашим данным, в 11:11 два вражеских бомбардировщика, опознанных как Ю-88, отбомбились по кораблям на иоканьгском рейде, но безрезультатно. Служба радиоразведки Северного флота засекла вылет этой пары «Хейнкелей-111» с аэродрома Луостари, но перехватить их не удалось.

В период 12:25–13:35 фоторазведку ВМБ Иоканьга и близлежащего аэродрома выполнил «Юнкерс-88» разведотряда 1.(F)/124, экипаж доложил, что с аэродрома Иоканьга взлетел одиночный истребитель, а на стоянке находились еще 6–7 истребителей.

Согласно боевому донесению 5-го Воздушного флота в 13:25 с аэродрома Хебуктен вылетели по заданию «свободная охота» два Ме-110, которые в 13:45 сбросили две бомбы в районе пункта Новое Озерко (восточная окраина полуострова Средний) и произвели обстрел из бортового оружия. По нашим данным, в 13:10 по батарее № 140 отбомбились 3 Ю-88, но бомбы упали далеко от батареи и повреждений не нанесли.

Атаки на полуострове Рыбачий произвели два Ме-109 5-го отряда, которые, по докладам пилотов, в 18:27 сбросили две бомбы SC250 по баракам в районе Цып-Наволока и дважды произвели обстрел бараков в районе Зубовки, а также грузовых автомашин. По нашим данным, было повреждено два дома, один человек получил легкое ранение.

Пикирующие бомбардировщики Ю-87 в течение дня дважды атаковали наши войска в районе линии фронта. Согласно боевому донесению 5-го воздушного флота по нашим войскам с пикирования отбомбились две группы самолетов: 9 Ю-87 в сопровождении 8 Ме-109 5-го отряда в 13:10 и 8 Ю-87 в сопровождении 8 Ме-109 5-го отряда в 16:03. Были сброшены 85 фугасных и осколочных авиабомб: 9 SC500, 8 SD500, 68 SD50. Противодействие оказала зенитная артиллерия крупного, среднего и малого калибра, которая вела неточный огонь и никаких повреждений самолетам не принесла. По нашим данным, в 13:00–13:12 3 Ю-87 в сопровождении 5 Ме-109 отбомбились с пикирования в тылу войск с высоты 2000 метров, никаких повреждений при этом не было. В 16:20–16:30 по нашим войскам снова отбомбились 7 Ю-87 и 4 Ме-109, бомбы были сброшены в районе расположения подразделения 29-го гвардейского артиллерийского полка, в результате погибли два человека и двое получили тяжелые ранения, была уничтожена одна спецмашина и две повозки, повреждены осколками 3 спецмашины, убиты 5 лошадей.

Наши истребители в течение дня вылетали на прикрытие района Мурманска, Иоканьги и на перехваты в район Ура-губы, остров Кильдин. В 13:10 в районе Мурманска был замечен одиночный разведчик противника, но истребители, патрулировавшие на высоте 4000 метров, догнать его не смогли из-за большого превышения и дистанции.

В 16:45 одиночный Пе-2 2-го ГКАП, экипаж лейтенанта Фирсова, вылетел на разведку Варде, Варангер-фьорда и Киркенеса. Подходя к Киркенесу на высоте 6000 метров, экипаж заметил патрулирующие два Ме-109, пришлось отказаться от фоторазведки. В боевом донесении 5-го воздушного флота отмечено, что в 17:50 с аэродрома Луостари по тревоге взлетели 2 Ме-109 5-го отряда, которые соприкосновения с противником не имели, посадка произведена в 18:25. По докладу нашего экипажа Пе-2, «Мессершмитты-109Е» шли за бомбардировщиком на дистанции 1500–2000 метров до Вайда-губы на полуострове Рыбачий. От преследования удалось уйти со снижением в море, но главное происшествие было впереди. В районе острова Кильдин «Петляков» на высоте 300 метров был обстрелян зенитно-пулеметным огнем с нашего тральщика, в результате чего была пробита масломагистраль правого двигателя. В районе Тюва-губы мотор загорелся, тем не менее лейтенант Фирсов пролетел еще не меньше 17 километров и произвел посадку на горящем самолете на аэродроме Ваенга, но в конце пробега уклонился и свалился в овраг. Экипаж, к счастью, не пострадал. После этого Пе-2 был отремонтирован капитальным ремонтом.

Ночью немцы приступили к ночным бомбардировкам мурманского порта. По данным противника, в период 20:10–22:42 по городу Мурманску, порту и железнодорожным объектам отбомбились 6 Ю-88 группы I/KG30 и 1 Хе-111 группы I/KG26, которые вылетали с аэродрома Луостари. По нашим данным, в результате ночной бомбардировки с 20:09 были разрушены два склада шкиперского имущества и запасных частей, повреждение получили железнодорожное полотно‚ связь, один человек погиб и пятеро получили легкие ранения и контузию. Зенитчики 33-го ОЗАД заявили об одном подбитом Ю-88, от которого были найдены части киля со свастикой и кусок плоскости с черным крестом. Со стороны противника нет никаких данных о потерях в этом налете.

Наши ночные бомбардировщики СБ и Р-5 снова активно бомбили район Алакуртти и Кестеньги, но, по данным противника, повреждений не было.

16 марта погода была плохая, и действия авиации были ограниченными. В 12:20 на кандалакшском направлении по станции Нямозеро и тылу 101-го пограничного полка с высоты 4000 метров отбомбился одиночный «Хейнкель-111» из подразделения «Stab Fliegerführer Nord (Ost)», вылетевший с аэродрома Рованиеми. Сопровождение выполнили два Ме-109 4-го отряда с аэродрома Алакуртти. Было сброшено 17 авиабомб (1 SC500 и 16 SC50), при этом никаких потерь не было.

16 марта противник понес потерю в море: немецкий транспорт «Ютландсхорн» (2642 брт) в 02:52 подорвался на мине, выставленной нашими катерами МО на выходе из Петсамо-фьорда (минные постановки 21 января или 7 декабря). При этом погибли восемь солдат и девять человек из состава гражданского экипажа.

17 марта 1942 г.

Ночью три бомбардировщика СБ бомбили аэродром Кемиярви в период 00:45–01:30 и в 04:18–06:33. Экипажи доложили о возникновении большого пожара, но имеющиеся данные противника не подтверждают это. По аэродрому Алакуртти отбомбились 4 Р-5 668-го НБАП в период 02:45–03:30, экипажи доложили о падении бомб в районе бараков и возникновении пожара. В это же время по железнодорожному эшелону на разъезде № 7 отбомбились 3 Р-5 668-го НБАП, один Р-5 бомбил автоколонну.

В 13:20 одиночный Пе-2 137-го КББП выполнил разведку результатов ночных бомбоударов по аэродрому Алакуртти и близлежащей железнодорожной станции. Экипаж сбросил четыре бомбы ФАБ-50 по станции Алакуртти, противник отметил сброс бомб вблизи от аэродрома Алакуртти, но без каких-либо повреждений. В районе Ковдозера разведчика встречала группа отсечения в составе 5 «Харрикейнов» 760-го ИАП.

В 14:45 состоялся очередной вылет к линии фронта на фоторазведку. Три СБ в сопровождении восьми «Харрикейнов» 760-го ИАП сфотографировали позиции противника на кандалакшском направлении с высоты 3800 метров. Немцы отметили появление наших самолетов в районе Алакуртти в 15:47. Бомбардировщики сбросили на позиции противника 18 бомб ФАБ-100 и ЗАБ-50. Согласно боевому донесению 5-го воздушного флота в 15:37 с аэродрома Алакуртти по тревоге взлетели 4 Ме-109Е 4-го отряда, то есть в этот раз посты ВНОС противника заранее донесли о приближении самолетов – и «Мессершмитты» поднялись за 10 минут до прибытия нашей группы. Однако и этого времени не хватило для отражения нашего налета по войскам на линии фронта. Уже на обратном маршруте в районе озера Нижний Верман истребители сопровождения заметили пару Ме-109Е, заходящих в хвост бомбардировщикам СБ. Капитан Скляренко и старший лейтенант Жгун атаковали «мессеров», тем самым отбили атаку по бомбардировщикам. В результате воздушного боя был сбит «Харрикейн» № 3742, при этом не вернулся с задания опытный летчик, военком эскадрильи старший лейтенант Жгун, имевший на своем боевом счету несколько сбитых самолетов. Второй «Харрикейн» № 3976 штурмана полка капитана Скляренко был подбит двумя атаками в лоб и двумя в хвост, в результате чего он совершил вынужденную посадку в районе пункта Ковдозеро. Пара «мессеров» не отставала и обстреляла подбитый «Харрикейн» на земле, выполнив две атаки, после чего «Харрикейн» загорелся. В этот же день капитана Скляренко невредимым доставили на свой аэродром самолетом У-2. Поиски с воздуха старшего лейтенанта Жгуна не принесли успеха ни в этот, ни на следующий день, так и осталась его судьба невыясненной‚ очевидно‚ летчик погиб. Нашим летчикам засчитали один сбитый Ме-109, но данные противника не подтверждают это. Истребителям 760-го ИАП и в этот раз удалось защитить своих разведчиков-бомбардировщиков ценой гибели одного летчика.

В боевом донесении 5-го Воздушного флота отмечено, что взлетевшие по тревоге в 15:37 с аэродрома Алакуртти 4 Ме-109 имели соприкосновение с противником на высоте 3000 метров. При преследовании группы СБ и «Харрикейнов» командир 4-го отряда капитан Шафер в 15:50 сбил «Харрикейн», который, горящий, упал южнее озера Толванд. Капитану Шаферу засчитали еще один сбитый «Харрикейн» в 15:53 между озерами Толванд и Ковдозеро. Лейтенанту Хаммелю засчитали один сбитый «Харрикейн» в 16:00 над озером Ковдозеро. Потерь в воздушном бою у «Мессершмиттов» не было. Из трех засчитанных немецким пилотам сбитых «Харрикейнов» нашими документами подтверждаются два «Харрикейна», № 3742 и № 3976. Успех воздушного боя был полностью на стороне противника.

В этот период на аэродроме Рованиеми еще оставались несколько двухмоторных истребителей Bf-110 10-го отряда. 10.(Z)/JG5 – теперь такое обозначение получил отряд «Мессершмиттов-110», имевший до этого обозначение 6.(Z)/JG5. В 15:05 пара Ме-110 взлетела с аэродрома Рованиеми на фоторазведку мостов севернее станции Чупа. Попутно «мессеры» обстреляли бортовым оружием пункт Катозеро, о повреждениях ничего не известно. На их перехват с аэродрома Лоухи взлетели 6 ЛаГГ-3 145-го ИАП, которые обнаружили Ме-110 на высоте 3000 метров, последние развернулись и резким пикированием ушли на запад.

19 марта 1942 г.

На кандалакшском направлении деятельность авиации противника снизилась до минимума, в то же время на мурманском направлении события развивались по нарастающей.

19 марта действия авиации были связаны в основном с действиями разведывательной группы Северного флота, которая в составе 12 человек была высажена в районе мыса Пикшуева 14 марта, а с 17 марта ее искали наши катера для возвращения на базу. Ночной поиск 19 марта увенчался успехом, и в 07:00 катера подошли к занятому противником берегу, но здесь выяснилось, что разведчиков окружили немцы. С сопок по катерам был открыт минометный огонь, а в 08:35 появились два «Мессершмитта-109Е», которые также атаковали катера. Согласно боевому донесению 5-го воздушного флота 2 Ме-109 из 5-го отряда в период 08:30–08:54 выполнили четыре атаки с малой высоты по двум нашим катерам, которые оборонялись зенитным огнем, но безрезультатно. В результате на катерах МО-121 и МО-122 были ранены 11 человек, после чего им пришлось вернуться в 11:50 в базу. Экипажам катеров засчитали один сбитый Ме-109, но это не подтверждается противником. Вторая пара катеров МО-142 и МО-153 вышла в Мотовский залив в 12:29 с той же задачей и обнаружила окруженную разведгруппу в 6 километрах южнее мыса Пикшуев. Также в этот же район были высланы 4 «Харрикейна» 2-го ГКАП во главе с командиром 1-й эскадрильи капитаном Алагуровым. В 12:32 на помощь вылетели еще 7 «Харрикейнов» 2-го ГКАП‚ которые обстреляли группу солдат противника реактивными снарядами РС-132 и РС-82. Летчики доложили, что были уничтожены 10 солдат противника, а также миномет‚ что было очень важно для отхода разведчиков. Противник отметил этот штурмовой налет, но без повреждений. С аэродрома Луостари в 12:25 по тревоге вылетели 7 Ме-109Е 5-го отряда, но встречи с нашими самолетами они не имели и произвели посадку в 12:50. Наши летчики также доложили, что капитан Погорелый сбил «Хеншеля-126», ему эту победу засчитали‚ но данные противника это не подтверждают. Зато в результате штурмового удара «Харрикейнов» разведчики на берегу были деблокированы и в 14:30 смогли погрузиться на катера, которые без потерь прибыли на базу в 16:35. «Мессершмитты» в этот раз никакого противодействия не оказали. Позже в наградном материале на капитана Алагурова был отмечен этот эпизод: «19.03.42 4 Х-Харрикейн, ведущий капитан Алагуров, вылетели на штурмовку войск противника, окруживших нашу разведгруппу в районе м. Пикшуев. В результате грамотно проведенных атак солдаты противника были рассеяны и частью уничтожены. Наша разведгруппа без потерь вышла из окружения. Командующий флотом летчикам объявил благодарность». Операция по эвакуации разведчиков была проведена успешно, за что летчики 2-го ГКАП получили благодарность от командующего Северным флотом.

Противник попытался произвести атаку в районе железнодорожной станции Оленья (90 километров южнее Мурманска). Согласно боевому донесению 5-го воздушного флота в 10:42 с аэродрома Хебуктен вылетели 5 Ме-110 10-го отряда по заданию «вооруженная разведка» в указанном районе. Из-за плохих метеоусловий до станции Оленья «Мессершмитты» не дошли и в 11:15 атаковали запасную цель – поселок Рестикент, в котором базировался 82-й отдельный пограничный стрелковый полк. Были сброшены восемь бомб SC250 и произведен обстрел бортовым оружием. Экипажи доложили, что разрушили три барака и три постройки повредили. С нашей стороны нет данных о результатах этого налета.

19 марта на аэродром Ваенга-1 прибыли первые 5 дальних истребителей Пе-3 95-го истребительного авиационного полка‚ который до этого активно действовал в районе Москвы и в феврале был передан в авиацию Северного флота для обеспечения проводки союзных морских конвоев. В этот же день в 18:15 пара Пе-3 совершила первый вылет вместе с одним Пе-2 2-го ГКАП, это был первый ознакомительный вылет в район линии фронта. С высоты 3000 метров экипажи сбросили 12 ФАБ-100 и 2 ФАБ-50, по данным противника, повреждений не было. «Петляковых» сопровождали 9 «Харрикейнов».

Потери в этот день были только небоевые. При посадке на аэродроме Африканда в 10:40 МиГ-3 № 3468 147-го ИАП на пробеге столкнулся с препятствием, у самолета были сломаны шасси, плоскости крыла, но его отремонтировали.

На аэродроме Алакуртти немцы имели одну небоевую потерю Bf-109E-7 № 5136, который из-за неисправности мотора потерпел аварию и разрушен на 100 %, при этом пилот лейтенант Кунтце получил ранение. Еще один Bf-109E-7 № 3486 получил 10 % повреждений при аварийной посадке на аэродроме Алакуртти из-за технической неисправности.

Аэрофотосъемка немецкого разведчика бухты Ваенга и аэродрома Ваенга-1 (слева внизу, подписано A – Warlamovo-I)

20–22 марта 1942 г.

В ночь с 19 на 20 марта на кандалакшском направлении аэродром Алакуртти и железнодорожную станцию снова бомбили 3 СБ 137-го КББП, а также Р-5 668-го НБАП. По данным противника, повреждений не было.

Днем 20 марта авиация противника действовала на мурманском направлении мелкими группами и одиночными самолетами, хотя 5-й Воздушный флот планировал бомбардировать корабли в Кольском заливе, это следует из боевого донесения, в котором было отмечено, что из-за погодных условий бомбардировочные действия по кораблям невозможны. Утром на мурманском направлении пара Ме-109 5-го отряда разведывала мурманский порт и погоду. На обратном пути в 08:38, по докладу пилотов «Мессершмиттов», они обстреляли две грузовые машины и 10–20 пехотинцев. По данным оперсводки 10-й ГСД, от действий авиации в этот день были ранены три человека из 35-го гвардейского стрелкового полка.

20 марта первую потерю имела 122-я ИАД: в 18:06 при посадке на аэродроме Шонгуй столкнулся с трактором «Харрикейн» № 3030 769-го ИАП, летчик не пострадал, но самолет был списан, это была небоевая потеря.

21 марта из Мурманска в Исландию вышел обратный конвой QP-9 в составе 19 транспортов в сопровождении 10 боевых кораблей. Конвой без потерь прибыл в Рейкьявик 3 апреля. При движении в Кольском заливе конвой прикрывали «Харрикейны» 2-го ГКАП и 78-го ИАП, выполнившие 47 самолето-вылетов в составе пар и звеньев. В 17:15 пара «Харрикейнов» 2-го ГКАП старшего лейтенанта Кравченко и сержанта Гаращенко после выполнения разведки Петсамо-фьорда над полуостровом Рыбачий на небольшой высоте под облаками была обстреляна нашими зенитными пулеметами частей 23-го укрепрайона. Стрельба оказалась весьма точной: самолеты получили пулевые попадания в радиаторе, моторе, хвостовом оперении и центроплане. В результате полученных повреждений оба самолета произвели вынужденные посадки в районе пункта Эйна, самолеты вскоре были вывезены и отремонтированы средним ремонтом.

В 18:24 самолеты противника в Мотовском заливе обстреляли тральщик ТЩ-35, а также сторожевой катер СКА-212, на котором был убит дивизионный штурман лейтенант Закрупчитский, тяжело ранены командир катера младший лейтенант Неклюдов и краснофлотец Мокшин, еще один краснофлотец был легко ранен. СКА-212 имел пушечные пробоины, повреждены были пулемет и прожектор. Это были 3 Ме-109Е 5-го отряда, которые, согласно боевому донесению 5-го воздушного флота, вылетели в 17:59 с аэродрома Луостари на разведку и атакующие действия истребителей, обозначавшиеся термином «Jagdvorstoss», в 18:15 обнаружили наши корабли в Мотовском заливе и в 18:20–18:50 вели обстрел в районе мыса Цып-Наволок.

22 марта на мурманском направлении метеоусловия оставались сложными: облачность была 8–10 баллов высотой от 200 до 1000 метров. При посадке в условиях сильного снегопада на аэродроме Ваенга-2 скапотировал «Харрикейн» 2-го ГКАП, самолет убыл в капитальный ремонт. Утром в 10:28 на поиск самолетов противника в его тылу в районе Титовки вылетели 7 «Харрикейнов» 2-го ГКАП. Вызов был с линии фронта, поскольку в это время наши наземные части были обстреляны шестью Ме-109. По данным противника, это были 6 Ме-109Е 5-го отряда, взлетевшие в 09:46 по тревоге с аэродрома Луостари, которые, очевидно, и произвели штурмовку войск. «Харрикейны» вражеские самолеты не застали, так как, по данным противника, посадка Ме-109 в Луостари произведена в 10:47. По немецким данным, в этом боевом вылете огнем зенитной артиллерии на линии фронта был подбит Bf-109Е-7 № 3183, который в 10:30 разбился на вынужденной посадке между Западной Лицей и Титовкой (потеря в размере 100 %), при этом пилот – обер-лейтенант Гробе погиб.

Еще одна победа у зенитчиков 22 марта была в районе Иоканьги. В 10:34 над военно-морской базой Иоканьга прошел одиночный «Юнкерс-88», высота полета была всего лишь 150–200 метров, что и погубило его. Сбитый зенитками самолет упал в море, а на берегу были найдены отбитые части самолета: винт имел около 10 пробоин от пуль пулеметов М-1 и ДШК, капот и часть фюзеляжа имели следы от разрывов снарядов, предположительно выпущенных батареей № 946. По немецким данным, разведывательный «Юнкерс» Ju-88D-1 № 1235 из отряда 1.(F)/124 взлетел с аэродрома Хебуктен в 09:10 на разведку в район Иоканьги и пропал без вести вместе с экипажем лейтенанта Шмидта.

В период 12:05–13:05 группа из 8 «Харрикейнов» 2-го ГКАП произвела штурмовку войск противника.

В 14:00 первый боевой вылет на разведку и бомбардировку аэродрома Луостари выполнили 3 Пе-3 95-го ИАП в сопровождении 2 МиГ-3 2-го ГКАП и 6 «Харрикейнов». Полет к цели был на высоте 3500 метров, но низкая сплошная облачность и снежные заряды над Луостари не позволили отбомбиться по цели.

24 марта 1942 г.

Активность авиации противника на мурманском направлении резко возросла с улучшением погоды с 24 марта. С этого периода начинается новый этап борьбы в заполярном небе – борьба за транспорты в составе полярных конвоев и прибывших в мурманский порт. Характер боевых действий определялся целями, стоявшими перед противоборствующими сторонами. Как известно, в марте 1942 года в соответствии с директивой Гитлера Геринг отдал приказ 5-му воздушному флоту о тесном взаимодействии с германскими военно-морскими силами в операциях против союзных конвоев. Перед немецкой авиацией была поставлена задача – уничтожение транспортов на переходе в порт Мурманск, при разгрузке и погрузке их в мурманском порту, а также разрушение Кировской железной дороги. В следующие четыре месяца противник непрерывно наращивал свою авиационную группировку в Северной Норвегии и Финляндии, соответственно возрастали его усилия по достижению поставленных целей, а значит, и ожесточенность воздушных сражений. Перед командованием советских ВВС стояли следующие основные задачи: обеспечение проводки транспортов, охрана транспортов союзных конвоев в мурманском порту, оборона порта и города Мурманска, Кировской железной дороги, активная борьба с авиацией противника путем нанесения бомбовых ударов по его аэродромам, а в период апрельской войсковой операции – поддержка и прикрытие наземных войск в наступлении.

24 марта противник совершил два налета на мурманский порт. По данным 768-го ИАП, утром облачность была 6–8 баллов высотой 2500 метров. Предварительно в 08:30 разведку мурманского порта и погоды выполнили два Ме-109Е 5-го отряда, которые после посадки доложили об обнаружении в порту шести транспортов. После этого, согласно боевому донесению 5-го воздушного флота, в 10:35 с аэродрома Хебуктен вылетели 12 Ю-87 в сопровождении 6 Ме-110. В 11:02 к ним взлетела вторая группа сопровождения в составе 8 Ме-109 5-го отряда с аэродрома Луостари. Задача была поставлена – бомбить корабли и портовые сооружения. Экипажи «Юнкерсов-87» доложили, что спикировали на порт в 11:35 с высоты 5000 до 1800 метров и сбросили 12 бомб SD500 и 44 SD50, при этом наблюдали прямое попадание в транспорт у причала. По докладу экипажей бомбардировщиков, над Мурманском их обстреливала зенитная артиллерия, разрывы снарядов ложились неточно. Стрельба зениток никак не помешала прицельной бомбардировке, при этом зенитчики 112-го ОЗАД заявили об одном сбитом Ю-88, что не подтверждается данными противника.

В 11:07 наши посты ВНОС сообщили о шуме моторов самолетов противника над линией фронта, но из-за плотной облачности 6–10 баллов никакой дополнительной информации в следующие 18 минут на главный пост ВНОС не поступало, что привело к внезапному появлению самолетов противника над Мурманском. По данным нашей ПВО, в 11:33 ударная группа в составе 12 Ю-87 с высоты 4000 метров, пробив облачность, сбросила бомбы на порт, при этом прямое попадание одной бомбы пришлось в машинное отделение английского транспорта «Ланкастер Кастл», который стоял под разгрузкой у причала № 11. Погибли 8 человек из состава команды и 4 человека получили ранения. Несмотря на прямое попадание авиабомбы, транспорт был разгружен и отведен на место якорной стоянки на рейде. В мурманском порту было частично разрушено здание диспетчерской (управления порта), разрушены железнодорожное полотно на расстоянии 60 метров‚ одна железнодорожная платформа и три вагона‚ водопровод, канализация, повреждены один английский танк и два самолета, находившиеся на платформе. Всего в результате бомбардировки погибли 19 человек, 31 человек получил ранения (из них 17 – легкие ранения), это говорит о том, что налет на порт был внезапным и люди не успели укрыться.

Во время налета севернее Мурманска находились только 3 «Харрикейна» 768-го ИАП ПВО, которые патрулировали с 10:41. Находясь на высоте 2200 метров под облаками, ведущий звена капитан Янчевский обнаружил выше себя 4 «Мессершмитта-110», идущих с севера на Мурманск на высоте 3000 метров. Ведущий повел свое звено на противника с набором высоты и стал пробивать облачность. При выходе из облаков «Харрикейн» старшего лейтенанта Шанаурина был атакован «Мессершмиттом-110», который стал разворачиваться для повторной атаки, но был атакован капитаном Янчевским с дистанции 400–600 метров. Ме-110 левым разворотом вышел из-под атаки. После этого были атакованы 4 Ме-110 с дистанции 500–600 метров, никаких заявок на сбитые самолеты с нашей стороны не было. В ходе воздушного боя самолет старшего лейтенанта Шанаурина был подбит «Мессершмиттом-109Е», «Харрикейн» потерял управление, летчик спасся на парашюте, получив легкие ранения лица и ног. Истребители ВВС 14-й армии 4 Р-40 и 2 «Харрикейна» 147-го ИАП были подняты в воздух уже в момент бомбардировки в 11:35 и встречи с противником не имели.

Согласно боевому донесению 5-го Воздушного флота 8 «Мессершмиттов-109» из состава сопровождения в 11:40 вели воздушный бой над Мурманском на высоте 2000 метров с четырьмя «Харрикейнами», при этом лейтенант Дан из 5-го отряда сбил один «Харрикейн», это был его шестой сбитый самолет. Пилоты «Мессершмиттов-110» доложили о безрезультатном воздушном бое над Мурманском на высоте 3000 метров с 7–10 «Харрикейнами» и И-200 в период 11:25–11:35.

Одновременно с вражеским налетом на Мурманск проходил вылет нашей авиации. В 11:00 на разведку и бомбардировку аэродрома Луостари, а также кораблей в Варангер-фьорде вылетели 1 Пе-2 2-го ГКАП, 5 Пе-3 95-го ИАП в сопровождении 2 МиГ-3 и 6 «Харрикейнов» 2-го ГКАП. Из-за плохих метеоусловий три экипажа Пе-3 смогли отбомбиться с высоты 1200 метров в 11:15 по запасной цели – автоколонне противника в районе Титовки. В 14:55 на бомбардировку обнаруженной автоколонны вылетели 4 Пе-3 95-го ИАП в сопровождении 15 «Харрикейнов» 2-го ГКАП. Четыре Пе-3 отбомбились по автоколонне в 15:35, шесть «Харрикейнов» обстреляли 12 автомашин. Результаты налетов неизвестны.

В период 12:02–13:43 над Мурманском пролетел разведчик Ю-88 отряда 1.(F)/124, который, по данным противника, произвел фоторазведку Кольского залива. Очевидно, что производилось фотографирование стоянки транспортов. После этого через три с половиной часа немцы произвели повторный налет на мурманский порт.

Согласно боевому донесению 5-го Воздушного флота в 16:15 с аэродрома Хебуктен вылетели 13 Ю-87 в сопровождении 6 Ме-110. В 16:50 к ним взлетела вторая группа сопровождения в составе 9 Ме-109 5-го отряда с аэродрома Луостари. Задача опять же была поставлена – бомбить корабли и портовые сооружения. «Юнкерсы-87» спикировали на порт в 17:15 с высоты 4000 до 2000 метров и сбросили 9 бомб SD500 и 48 SD50, при этом экипажи наблюдали три прямых попадания по причалам и два – по складам. Здесь стоит отметить, что 13 «Юнкерсов-87» несли больше бомб, чем указанные 9 SD500 и 48 SD50, поэтому сбросили по цели явно не все бомбы, а значит, им помешали. В боевом донесении отмечено, что над Мурманском на высоте 3000 метров три «Харрикейна» произвели первую атаку, затем в 17:15 на высоте 2000 метров над Мурманском советские истребители сбили один Ю-87. При этом вернувшиеся экипажи немецких бомбардировщиков доложили, что наблюдали, как у «Юнкерса-87» переломилось хвостовое оперение, в результате чего самолет упал, по этим же докладам, дальнейшие атаки по «Юнкерсам-87» были отражены вступившими в бой «Мессершмиттами-110». В этом же боевом донесении отмечено, что 6 Ме-110 вступили в воздушный бой юго-восточнее губы Большая Западная Лица на высоте 2000 метров с 10 истребителями типа «Харрикейн» и И-200, тем самым отразили дальнейшие атаки по «Юнкерсам-87», кроме этого, три из девяти участвовавших в боевом вылете «Мессершмиттов-109» в 17:20 провели воздушный в бой с 8 истребителями типа И-200 и «Харрикейн» в 20 километрах южнее, а также западнее Мурманска.

В целом это описание противника совпадает с нашим описанием воздушного боя. В 17:00 нашими постами ВНОС в районе Зимней Мотовки была обнаружена на высоте 5000 метров группа в составе 12 Ю-87, 9 Ме-109 и 6 Ме-110. В 17:07 была объявлена воздушная тревога. Над портом в это время с 16:17 патрулировали 5 «Харрикейнов» 768-го и 769-го ИАП ПВО. С командного пункта 122-й ИАД по радио они были направлены на перехват самолетов противника, которые подходили к порту прямо с запада курсом 90 градусов. Бомбардировщики шли в строю пеленга по звеньям под непосредственным прикрытием четырех Ме-110, которые шли сзади и выше на 500–1000 метров. Летчики 768-го ИАП старший лейтенант Павлов и старший политрук Борисов, находясь западнее Мурманска, заметили 4 Ме-110 и пошли на сближение на встречном курсе. Самолеты противника ушли пикированием с разворотом на запад. Вскоре летчики заметили 3 Ю-87, идущих клином, выполнили переворот и открыли огонь по одному бомбардировщику сверху-сзади с дистанции 400–300 метров. «Юнкерсы» начали пикирование и сбросили бомбы в сопки. Остальные «Юнкерсы-87» тем временем перестроились в строй кильватера по одному и стали пикировать на цель. Одновременно по вражеским самолетам открыла огонь зенитная артиллерия. Боевое донесение МДР ПВО отметило, что «под воздействием ЗА и ИА строй противника был расстроен и отдельные самолеты противника произвели бомбометание с пикирования». Пара «Харрикейнов» 768-го ИАП стала преследовать уходящих после пикирования «Юнкерсов-87». Старшему лейтенанту Павлову засчитали сбитый Ю-87 в группе с летчиками одного «Томагавка» и одного И-153. Остальные два преследуемых «Юнкерса» перешли на бреющую высоту и скрылись в складках местности. Летчикам 769-го ИАП старшему лейтенанту Иванову, старшему политруку Анохину и лейтенанту Соколову также засчитали один сбитый Ю-87.

В дополнение к пятерке «Харрикейнов» 122-й ИАД ПВО в 17:02–17:05 на отражение налета были подняты также 25 «Харрикейнов» и 2 МиГ-3 2-го ГКАП ВВС Северного флота, а также 6 Р-40 и 2 «Харрикейна» 147-го ИАП ВВС 14-й армии, которые также вступили в воздушный бой.

Командные пункты получили в этот раз оповещение примерно за 10 минут до налета противника, позволившее заранее поднять истребителей на перехват, но вражеские самолеты были встречены уже на подходе к цели – слишком мало было подлетное время от линии фронта.

Капитан Коваленко. 2-й ГКАП

Сохранилось детальное описание воздушного боя, сделанное оперативной частью 2-го ГКАП ВВС СФ. Сразу после получения сигнала оповещения к Мурманску на перехват вылетели восемь «Харрикейнов» 1-й эскадрильи во главе с капитаном Реутовым. За ними вылетели в район Белокаменки шесть «Харрикейнов» 3-й эскадрильи во главе с командиром капитаном Маркевичем, а также пара МиГ-3 командира звена старшего лейтенанта Соколова из второй эскадрильи. Еще одна эскадрилья во главе с командиром капитаном Коваленко в составе одиннадцати «Харрикейнов» была поднята для прикрытия аэродромов базирования, так как противник мог появиться в это же время и над аэродромами.

Первая эскадрилья над Мурманском получила сигнал: «Над Мурманском пятнадцать самолетов противника», не обнаружив таковых, прошла над заливом на юг до поселка Кола, после разворота обнаружила подошедшие к порту 12 бомбардировщиков Ю-87 с превышением 1500 метров над «Харрикейнами» и сразу пошла на сближение. Непосредственное прикрытие бомбардировщиков осуществляли четыре «Мессершмитта-110». Первая атака была произведена по «Юнкерсам», но справа по курсу находились 4 Ме-110, а слева – 3 Ме-109. «Харрикейны» устремились на «сто десятых», которые попарно разошлись. Капитан Реутов атаковал уходящий Ю-87 и прямым попаданием РС сбил его. Тем временем два Ме-110 успели развернуться и обстреляли самолет Реутова, который загорелся. Комэск получил ранение и сел на вынужденную посадку в районе совхоза «Полярная звезда», самолет при этом был потерян.

Сержант Иванов атаковал другой Ю-87 с горизонта в лоб и, развернувшись виражом, зашел ему в хвост. Короткими очередями с дистанции 80–150 метров Иванов бил по «лаптежнику», и, по его докладу, на самолете противника произошел взрыв и отлетел хвост. Возможно, это был «Юнкерс», которого атаковал и старший лейтенант Курзенков, который также наблюдал разрушение хвостовой части. Пара Ме-110, пытаясь сорвать атаку сержанта Иванова, зашла ему в хвост, но тот оторвался боевым разворотом от «Мессершмиттов-110».

Одновременно с первой эскадрильей шесть «Харрикейнов» капитана Маркевича на высоте две тысячи метров в районе Белокаменки (на расстоянии 6–8 километров от порта) получили сигнал о приближении противника к Мурманску и довернули на порт. Первым заметил противника старший лейтенант Курзенков и, сообщив по радио «Вижу самолеты противника!», устремился в атаку. Вся шестерка тремя парами пошла в атаку снизу вверх наперерез противнику. Бомбардировщики, по дакладам летчиков, подходили на высоте 5000 метров в строю пеленга, при подходе к порту перестроились в строй кильватера и по одному начали пикировать на цель.

Первая пара «Харрикейнов» капитана Маркевича и старшего лейтенанта Курзенкова с дистанции 1000–1400 метров выпустила эресы с целью расстроить строй противника, и вся шестерка «Харрикейнов» попарно пошла в атаку снизу вверх наперерез. Капитан Маркевич атаковал Ю-87 при сближении с кабрирования, на дистанции 200 метров открыл огонь из пулеметов и после выполненного переворота сверху-сзади «в спину» продолжил огонь по «Юнкерсу», который задымил и со снижением пошел на запад.

Старший лейтенант Курзенков также атаковал другой бомбардировщик в момент пикирования и бил по нему сверху-сзади короткими очередями с дистанции 100–80 метров. Короткой и длинной очередями Курзенков отстрелил стабилизатор «Юнкерсу»‚ капитан Маркевич был свидетелем этого. Курзенков нагнал другой Ю-87 и также сверху-сзади вел огонь до дистанции 40 метров до полного израсходования боезапаса. Самолет противника покачался и со снижением пошел на запад, по-видимому, был поврежден.

Сержант Епанов также атаковал сзади с дистанции 100 метров «Юнкерса-87», который пошел с черным дымом к земле.

Сержант Семенов с кабрирования с дистанции 300–200 метров выпустил первую пулеметную очередь, после переворота также «в спину» выпустил три очереди по Ю-87, который пошел к земле. Сержант Чепурнов, прикрывавший самолет Семенова, после боя подтвердил падение самолета и наблюдал прыжок с парашютом одного летчика.

Тем временем в районе аэродромов Ваенга – Грязная находилась 2-я эскадрилья 2-го ГКАП капитана Коваленко и 8 И-153 27-го ИАП. Заметив бой в районе Мурманска и выходящие из боя самолеты, они направились наперерез противнику. Коваленко со своим ведомым вырвались вперед и в районе города атаковали одиночный «Мессершмитт-110», который стал уходить на запад. Комэск преследовал «сто десятого» порядка 60 километров до района озера Куосмеярви, где посчитал его сбитым, летчику засчитали сбитый Ме-110‚ но это не подтверждается данными противника. Летчики И-153 27-го ИАП доложили, что наблюдали пикирующих на Мурманск четырех Ю-87 и с ними неточно опознанные самолеты, похожие на Ме-109, по которым с большой дистанции около 1000 м открыли огонь эресами и пулеметами БС, но безуспешно. Самолеты противника на большой скорости ушли на запад от наших «Чаек». Западнее Мурманска к преследованию подключились 4 «Харрикейна» 78-го ИАП ВВС СФ, из этой группы лейтенант Щербаков в одиночку в районе Ура-губы снизу-сзади четырьмя пулеметными очередями атаковал Ю-87, у которого задымил мотор, но здесь подоспели истребители прикрытия, два Ме-109, и подожгли «Харрикейн» Щербакова. Получив ранение в левую ногу, летчик выпрыгнул с парашютом и благополучно приземлился.

Командование ВВС Северного флота отметило недостаток в воздушном бою, что летчики вели бой не парами, а одиночно, без прикрытия. Этот вывод говорил о том, что тактика действий истребителей в составе пар была в это время общепризнанной, при этом наше авиационное командование требовало от летчиков вести бой парами, под прикрытием ведомого. В описании воздушного боя также сказано, что первую атаку 3-я эскадрилья 2-го ГКАП выполнила в составе пар, вероятно, пары распались уже в ходе воздушного боя.

Группу бомбардировщиков противника на подходе к Мурманску также встретили 6 «Томагавков» и 2 «Харрикейна» 147-го ИАП ВВС 14-й армии. Взлетев по тревоге в 17:03, летчики на высоте 1000 метров получили сигнал управления с земли: «С запада высота 4500 метров, 17 самолетов противника». Набрав указанную высоту, летчики заметили группу Ю-87 в сопровождении Ме-109 и атаковали бомбардировщиков. После воздушного боя пилотам «Томагавков» 147-го ИАП засчитали три сбитых самолета: старшему политруку Селезневу – 1 Ме-109, старшему лейтенанту Елисееву – 1 Ю-87, старшему лейтенанту Концевому – 1 Ю-87. При этом в воздушном бою был сбит Р-40 «Томагавк» № 205 лейтенанта Рябова‚ летчик получил ранение и спасся на парашюте.

Разгрузка транспорта союзного конвоя в Мурманском торговом порту

В общей сложности в этом воздушном бою были потеряны три истребителя: 1 Р-40 «Томагавк» 147-го ИАП, 1 «Харрикейн» 2-го ГКАП и 1 «Харрикейн» 78-го ИАП, потерь в летном составе у нас не было. «Томагавка» сбил, вероятнее всего, лейтенант Дамер, которому, согласно боевому донесению 5-го воздушного флота, в 17:20 был засчитан сбитый в 20 километрах южнее Мурманска И-200 (это был его 38-й сбитый самолет), кроме этого, лейтенанту Видовицу в 17:25 был засчитан сбитый «Харрикейн» в районе озера Куырк-явр (левый фланг фронта).

Всего с нашей стороны в отражении налета и преследовании противника приняли участие 52 истребителя (5 «Харрикейнов» 122-й ИАД, 25 «Харрикейнов» и 2 МиГ-3 2-го ГКАП, 4 «Харрикейна» 78-го ИАП, 8 И-153 27-го ИАП, 6 Р-40 и 2 «Харрикейна» 147-го ИАП). Преследование самолетов противника продолжалось до линии фронта, где пехотинцы 10-й ГСД наблюдали воздушный бой наших истребителей с 17 «Юнкерсами» и «Мессершмиттами». Со стороны немцев в налете участвовало 28 самолетов (13 Ю-87, 9 Ме-109 и 6 Ме-110). После боя летчику 768-го ИАП старшему лейтенанту Павлову засчитали сбитый Ю-87 в группе с «Томагавками» и «Чайками», еще один Ю-87 засчитали летчикам 769-го ИАП старшему лейтенанту Иванову, старшему политруку Анохину и лейтенанту Соколову. Летчикам ВВС Северного флота Реутову, Курзенкову‚ Епанову‚ Семенову, Иванову засчитали 5 сбитых Ю-87, Коваленко – 1 Ме-110. Еще один сбитый Ю-87 был засчитан 33-му ОЗАД, но эта заявка зенитчиков не подтверждается данными противника. По данным генерал-квартирмейстерства люфтваффе, в ходе боевого вылета на Мурманск по неизвестной причине был потерян Ju-87R-4 № 6277 вместе с экипажем фельдфебеля Эрлиха (потеря в размере 100 %). Непонятно, почему в списки потерь генерал-квартирмейстерства люфтваффе этот самолет был занесен по неизвестной причине, тогда как в боевом донесении 5-го воздушного флота четко сказано, что Ю-87 сбит истребителем. Пилот фельдфебель Эрлих и стрелок обер-ефрейтор Бачинский покинули самолет в районе Мурманска‚ воспользовавшись парашютами‚ вскоре их взяли в плен, при допросе они заявили, что были сбиты «Харрикейнами». Сбитый только один Ю-87 при многочисленных атаках наших истребителей легко объясняется наличием у них лишь только пулеметного вооружения в основном винтовочного калибра (не считая эресов). Кроме этого, атакам по бомбардировщикам весьма активно препятствовали истребители прикрытия. Тем не менее это отражение налета продемонстрировало, что в районе Мурманска была создана мощная система ПВО, которая способна отражать налеты вражеской авиации и наносить ей чувствительные потери.

В общей сложности двумя бомбардировками мурманскому порту были нанесены значительные повреждения, наибольшие – в первом налете в 11:33. Как уже отмечено выше, в ходе этого налета получил повреждение прибывший 12 марта с караваном PQ-12 английский транспорт «Ланкастер Кастл», на котором в результате попадания 50-кг бомбы в машинное отделение погибли 8 английских моряков. Все же повреждение транспорта не помешало его разгрузке, с него был снят весь груз в размере 1144,4 тонны, это был третий транспорт среди судов каравана PQ-12 по объему доставленных грузов. После окончания разгрузки «Ланкастер Кастл» был отведен на место якорной стоянки на рейде, но через три недели, 15 апреля, в результате очередного авианалета транспорт получил сквозную пробоину от прямого попадания бомбы и сел на грунт на глубине 8 метров. В результате второй бомбардировки 24 марта в 17:15 у причала от прямого попадания бомбы затонуло наше вспомогательное судно-отопитель (бывший рыболовный траулер). В результате обоих налетов, по данным службы МПВО порта и другим донесениям, были частично разрушены здание диспетчерской (управления порта), здравпункт, караульное помещение, конюшня, 3 склада (два из них пустые, № 46 и № 47), овощехранилище, уничтожены 1 железнодорожная платформа, 1 вагон с запчастями к самолетам, 2 пустых вагона (всего уничтожено 6 вагонов), 2 автодрезины, 3 самолета, 2 танка, 4 грузовые автомашины, 120 метров железнодорожных путей, водопровод, электросеть, связь, погибли 29 человек (вместе с 8 английскими моряками) и 38 получили ранения, из них 15 тяжелораненых. По данным службы МПВО порта, всего за два налета на территорию порта упали 44 фугасные авиабомбы различного калибра, две из которых не взорвались, одна из них, калибром 500 кг, упала на 11-й причал 1-го центрального района порта, ее обезвредили саперы и извлекли. После бомбардировки все службы принялись за устранение многочисленных повреждений.

Пилот сбитого «Юнкерса-87» фельдфебель Эрлих и радист обер-ефрейтор Бачинский после взятия в плен дали показания, что в этот день 1-я эскадрилья 1./StG5, бывшая 10-я эскадрилья группы IV(St)/LG1, в составе 12 Ю-87 дважды нанесла бомбардировочные удары, целью которых были корабли, причалы и склады в порту Мурманск. Во втором вылете 12 Ю-87 в сопровождении «Мессершмиттов» подошли к Мурманску по кратчайшему маршруту в строю левого пеленга. Сброс бомб производился с пикирования заходом с юго-востока на северо-запад, вывод из пикирования на высоте 1500–1000 метров. После выхода из пикирования согласно заданию каждый бомбардировщик должен был уходить от цели самостоятельно. Выйдя из пикирования, самолет Эрлиха сразу был атакован тремя «Харрикейнами» сзади. Летчик сначала не видел атаки и узнал об этом от стрелка, который доложил, что их обстреливают истребители. Летчик попытался уйти от обстрела истребителей, пикируя и маневрируя по курсу и высоте, а стрелок в это время отстреливался. Но после первой же атаки Ю-87 получил попадания в плоскости крыла и фюзеляж. Летчик заметил, как полетели осколки и элементы конструкции. Истребители настойчиво продолжали атаковать. После 3-й атаки «Харрикейна» «Юнкерс-87» взорвался и потерял управление, сразу перешел в пикирование и штопор. Очевидно, что ему отстрелили стабилизатор, после чего самолет и перешел в пикирование. Экипаж покинул самолет на парашютах и попал в плен. В донесении 5-го воздушного флота приведен такой же доклад вернувшихся экипажей Ю-87, что в результате атаки истребителей у «Юнкерса-87» отлетело хвостовое оперение – и самолет упал. Эти сведения говорят о том, что сбитый «Юнкерс-87» атаковали «Харрикейны» разных авиационных объединений, но наиболее вероятно, что его окончательное уничтожение произвели старший лейтенант Курзенков и сержант Иванов, которые отстрелили «Юнкерсу» хвостовое оперение. Фельдфебель Эрлих воевал на данном участке фронта с самого начала войны и был весьма опытным пилотом, убежденным в том, что воюет за интересы Германии, которой нужны жизненные пространства, об этом он сам сказал на допросе. Эрлиху было 28 лет, он был воспитан в нацистском духе, гордился своим паспортом, заверявшим «арийское» происхождение, слепо верил Гитлеру. При этом летчик сначала отказался рисовать схемы своих аэродромов, ссылаясь на свой воинский долг и нежелание навредить своим же сослуживцам, но через некоторое время начал давать сведения по аэродромам. Потеря столь опытного и воспитанного в нацистском духе пилота было существенной потерей для бомбардировочной группы «Юнкерсов-87». Попавший в плен радист обер-ефрейтор Бачинский также показал, что их самолет был последним в группе и после пикирования был атакован сзади-сверху истребителем. Первой же очередью был пробит фонарь, и пули прошли над самой головой Бачинского. Радист стал отстреливаться, вскоре барабан был израсходован, и во время замены барабана один из наших истребителей подошел ближе и дал ряд очередей. Раздался взрыв, и «Юнкерс» потерял управление. Стоит подчеркнуть, что, по показаниям обоих членов экипажа, бомбардировщик Ю-87 был сбит несколькими истребителями, а не зенитной артиллерией. Тем не менее зенитчикам 112-го ОЗАД также был засчитан сбитый Ю-87 (зенитная артиллерия израсходовала 296 76-мм снарядов и 397 20-мм). Бачинский был выброшен из кабины, его спас парашют. По таблице силуэтов советских самолетов Бачинский рассказал, как называют наши самолеты немецкие летчики: ЛаГГ-3 – И-18; И-16 – «Рата»; СБ – «Мартин-бомбер». По его же словам, об истребителях ЛаГГ-3 и МиГ-3 немецкие летчики отзывались как об очень хороших самолетах. Бачинский также заявил следующее: «Больше всего наши летчики боятся ваших истребителей. Зенитная артиллерия в районе Западной Лицы действует неважно, чего нельзя сказать про мурманскую».

Несмотря на то, что у наших истребителей было мало времени для выхода в район порта, их активные действия позволили снизить эффективность второй бомбардировки, направленной в первую очередь на уничтожение транспортов.

После вечернего налета противника 24 марта в этот же день был нанесен бомбардировочный удар по аэродрому Луостари. В 18:38 6 Пе-3 95-го ИАП в сопровождении 14 «Харрикейнов» с высоты 3800 метров отбомбились по аэродрому Луостари, сбросив 12 ФАБ-100 и 12 ФАБ-50. Экипажами было отмечено четыре прямых попадания бомб в самолеты, результаты бомбометания были сфотографированы. По данным противника, 12 бомб попали по аэродрому Луостари, но никакого ущерба причинено не было. ПВО противника не смогла отразить этот налет. Согласно боевому донесению 5-го воздушного флота в 19:00, то есть уже после бомбардировки, с аэродрома Луостари по тревоге взлетели 9 Ме-109Е 5-го отряда, которые стали преследовать наши самолеты. По докладам наших экипажей, уже в районе Ура-Губы наши самолеты были атакованы группой в составе 9 Ме-109. В ходе воздушного боя Пе-3 не пострадали благодаря надежной защите со стороны наших истребителей сопровождения, но при этом были сбиты 2 «Харрикейна», пилоты которых, заместитель командира эскадрильи капитан Родин и старший лейтенант Ушаков, погибли. Сержант Климов на подбитом «Харрикейне» сел на вынужденную посадку в районе озера Килпъявр, самолет получил повреждения и требовал среднего ремонта. На следующий день летчик вернулся в свою часть невредимым, это была первая вынужденная посадка будущего Героя Советского Союза Павла Климова. Согласно боевому донесению 5-го Воздушного флота после этого воздушного боя, проведенного в период 19:20–19:30, немецким пилотам были засчитаны 6 сбитых «Харрикейнов»: лейтенанту Дамеру, лейтенанту Дану, унтер-офицеру Мендлю, обер-ефрейтору Гессе и еще двум летчикам. Таким образом, «Мессершмитты-109Е» смогли догнать нашу группу «Харрикейнов», летевшую с превышением, и в воздушном бою одержали победу, но в два раза преувеличили число сбитых самолетов, так как в действительности были сбиты 2 «Харрикейна» и еще один был подбит и поврежден на вынужденной посадке.

Pulsuz fraqment bitdi.