Kitabı oxu: «Свет чужого окна»
Свет чужого окна
Авторское примечание: Данная повесть является художественным произведением, основанным на реальных событиях. Имена изменены, некоторые детали вымышлены. Произведение написано с уважением к памяти реального человека и его близких.
Если вы или ваши близкие переживаете тяжёлый период, пожалуйста, не оставайтесь наедине со своими мыслями. В России работают бесплатные службы психологической помощи:
Телефон доверия: 8-800-2000-122 (бесплатно, круглосуточно, анонимно)
Экстренная психологическая помощь МЧС: 8-495-989-50-50
Помните: боль проходит. Помощь существует. Вы не одни.

Утро
Жора проснулся раньше хозяина. Это было в его характере — ворон всегда жил по собственному расписанию, не подстраиваясь ни под солнце, ни под человека. Он сидел на своей жёрдочке в просторной клетке, занимавшей добрый угол комнаты, и чёрными бусинами глаз следил, как Марк спит, уткнувшись лицом в подушку.
— Вставай, — сказал Жора хриплым басом, в котором слышалась отчётливая насмешка. — Вставай, говорят.
Марк не шевелился.
Жора постучал клювом по металлической поилке. Звук был резкий, металлический, неприятный. Потом он повторил фразу, которую слышал сотни раз и которая, как ему казалось, подходила к ситуации лучше всего:
— Ну ты даёшь.
Марк открыл один глаз. Ему было двадцать восемь, но по утрам, в первые минуты после пробуждения, он выглядел то ли на пятнадцать, то ли на пятьдесят — возраст в его лице ещё не определился и плавал, как ртуть.
— Доброе утро, старик, — сказал он, потягиваясь.
— Старик, — эхом отозвался Жора, и это было похоже на правду. Ворону было девять лет, и по вороньим меркам он действительно входил в зрелость. Но Марк называл его стариком с той нежностью, с какой называют старых друзей, с которыми прожил половину жизни.
Девять лет назад, после августовской грозы, он нашёл его под елью — крошечный, мокрый, ещё слеповатый комок пуха с раскрытым розовым ртом. Птенец пищал так жалобно, что Марк, шедший тогда по лесной тропе с рюкзаком, не мог пройти мимо. Он был сам ещё почти птенцом — восемнадцатилетним парнем, который не знал, кем хочет быть, и жил с матерью в маленьком уральском городке, где, кроме леса и реки, казалось, ничего и нет.
Сейчас на Марка в инстаграме и ютубе были подписаны два миллиона человек. Они приходили смотреть на Жору — как тот играет в крестики-нолики, как открывает дверцы, как повторяет слова, как смотрит на хозяина с видом философа, который всё понял про этот мир, но решил промолчать.
Марк встал, надел халат, подошёл к клетке. Жора, увидев его, затанцевал — переминался с лапы на лапу, наклонял голову, подпрыгивал.
— Здорово, красавец, — сказал Марк, протягивая палец сквозь прутья.
Жора осторожно клюнул палец — не больно, так, обозначая приветствие.
— Завтрак, завтрак, завтрак, — затараторил ворон.
Марк усмехнулся. Жора знал это слово наизусть и произносил его всякий раз, когда видел хозяина утром, — не потому, что хотел есть, а потому, что это была ритуальная фраза, часть их общего утреннего церемониала.
На кухне Марк сварил себе кофе, выложил на тарелку кусок хлеба с сыром, а Жоре — его завтрак: размоченную гречку, с варёным яйцом и кусочками яблока. Ворон ел аккуратно, почти интеллигентно, разбивая пищу клювом на мелкие кусочки. Марк смотрел на него и думал о том, что Жора — единственное существо на свете, которое никогда его не обманет. Никогда не скажет одно, а сделает другое. Никогда не исчезнет.
Он погладил ворона по тёмной, отливающей синевой голове. Жора прищурился и тихо, почти нежно, произнёс:
— Хорошо.
Это слово Жора выучил сам. Марк никогда его не учил. Просто иногда, когда они сидели вечером вдвоём и в доме было тихо, Марк говорил вслух: «Хорошо». И ворон запомнил.
Подписчица
Она появилась в его жизни полтора года назад. Обычная подписчица — таких были тысячи. Написала в директ первое сообщение:
*«Здравствуйте, Марк. У меня когда-то тоже был ворон. Звали Карл. Он прожил с нами двенадцать лет и умер у меня на руках. Я до сих пор иногда плачу, вспоминая его. Спасибо вам за Жору. Благодаря ему, я снова могу дышать».*
Марк прочитал и ответил коротко: