Kitabı oxu: «Эффект Барахлинского»

Глава 1

*Сатирическая научная комедия в эпизодах, взрывах и неудачах*

## Пролог, в котором автор объясняет, почему эта книга не требует научной степени

Если вы держите в руках эту книгу, значит, вы либо любите физику, либо ненавидите её, либо просто оказались в разделе «юмористическая проза» и вам нечего больше читать. В любом случае, вы не ошиблись.

Аркадий Семёнович Барахлинский — реальный человек. Нет, он не существует на самом деле. Но он реален, потому что каждый из нас хотя бы раз был Барахлинским: пытался сделать что-то великое, а получалось смешное; хотел изменить мир, а менял только показания счётчика электроэнергии. Эта книга — гимн всем неудачникам, которые не сдаются. И всем соседям, которые это терпят.

**Предупреждение:** чтение может вызвать желание паять осциллограф на кухне. Автор не несёт ответственности за взрывы, отключения света и внезапное появление запаха укропа.

---

## Эпизод 1. Как не надо запускать установку, названную в честь жены начальника

Барахлинский нажал кнопку «Пуск».

И пожалел.

Установка «Людмила» загудела так, будто внутри сидела огромная пчела, которую пытали током. Потом пчела закашлялась, и из вентиляционных отверстий повалил дым — густой, сизый, с запахом жареных транзисторов и почему-то укропа.

— Очень интересно, — сказал Барахлинский, записывая в блокнот: *«Дым имеет запах укропа. Вероятно, из-за использования банок из-под тушёнки в качестве корпуса резонатора. Следует проверить гипотезу: тушёнка „Завтрак туриста“ содержит укроп?»*

В этот момент «Людмила» выплюнула сноп искр, и погас свет во всей лаборатории.

— Ага! — радостно воскликнул Барахлинский. — Значит, энергия куда-то ушла! Это успех!

Он сидел в темноте, улыбался и чиркал зажигалкой, пытаясь разглядеть показания мультиметра. Мультиметр показывал ноль. Барахлинский перевернул его — на обратной стороне было написано китайскими буквами что-то, что он перевёл как «батарейки нет».

— Не страшно. Главное — принцип!

Дверь лаборатории с грохотом распахнулась. На пороге стоял заведующий Шишкоедов. Лысина его блестела в свете зажигалки, и казалось, что это сигнальная лампа аварийной системы.

— Барахлинский, — голос Шишкоедова напоминал звук бетономешалки, в которую бросили арматуру. — Почему темно?

— Потому что я вырубил электричество во всём крыле, Вениамин Аркадьевич. Это побочный эффект квантовой конверсии вакуума. Я почти добился сверхпроводимости при комнатной температуре!

— Сверхпроводимость — это когда ток идёт без сопротивления, — медленно сказал Шишкоедов. — А у нас ток не идёт вообще.

— Это следующий шаг! — обрадовался Барахлинский. — Сначала ток перестаёт идти, потом он начинает идти без сопротивления. Это же очевидно!

Шишкоедов сделал глубокий вдох. Сделал выдох. Пошевелил губами, как будто что-то высчитывал.

— Это твоя установка? — спросил он, указывая на дымящийся агрегат.

— Да! Я назвал её «Людмила». В честь вашей супруги. Потому что она такая же красивая и непредсказуемая.

— Людмила, — повторил Шишкоедов. — Мою жену зовут Раиса.

Барахлинский замер.

— А… Людмила — это кто?

— Это моя тёща.

Наступила пауза. В темноте кто-то хихикнул — кажется, лаборантка из соседней комнаты.

— Ну, — Барахлинский нервно поправил очки, — тёща ваша тоже, наверное… красивая?

— Она умерла в 2007 году.

— А-а-а… — Барахлинский посмотрел на установку, потом на Шишкоедова. — Тогда назовём следующую в честь вас. «Вениамин-1». Или «Аркадьевич-3000».

— Ты уволен, — сказал Шишкоедов. — Сегодня. Сейчас. У тебя три часа, чтобы собрать вещи и убрать этот… памятник моей тёще.

— Но я на пороге открытия!

— Ты на пороге моего терпения. И этот порог уже вытоптан.

Шишкоедов вышел. Барахлинский остался в темноте, среди дыма и запаха укропа. Он включил фонарик на телефоне. Телефон показал 2% заряда и надпись: *«Требуется обслуживание»*.

— Мы ещё покажем, — сказал Барахлинский коту, который, оказывается, всё это время спал на столе среди микросхем. — Мы ещё вернёмся. И тогда…

Кот открыл один глаз, посмотрел на хозяина, зевнул и снова закрыл глаз. Кот был одновременно и уволен, и не уволен — в квантовом смысле.

---

## Эпизод 2. Где живут непризнанные гении

Комната на улице Гастелло досталась Барахлинскому от бабушки. Бабушка была геологом, и комната пахла породой и надеждой. Теперь она пахла паяльником, котом и жареными транзисторами.

Двенадцать квадратных метров. Три осциллографа (один работал, второй подавал признаки жизни, третий использовался как подставка для горшка с кактусом). Семьдесят три транзистора в спичечных коробках, каждый подписан: *«КТ315 — верный», «П416Б — нервный», «ГТ404 — с характером»*. Стопка журналов «Наука и жизнь» за 1988 год — Барахлинский считал, что лучшие статьи были именно в том году.

Кот Шрёдингера спал на стопке этих журналов и не проявлял никакого интереса к науке. Он вообще ничего не проявлял, кроме желания есть и спать. Это делало его идеальным подопытным животным: он одновременно участвовал во всех экспериментах и не участвовал.

— С этого дня, — объявил Барахлинский, внося в комнату коробку с «Людмилой», — мы начинаем домашнюю науку. Никакой бюрократии. Никаких отчётов. Только чистое исследование.

— Чистое? — раздался голос из коридора. — А чего тогда у тебя воняет?

В дверях стоял мужик с лицом, напоминающим кусок гранита. Руки его были покрыты татуировками и ссадинами, а в правой руке он держал разводной ключ.

— Это Кувалда, — шепнул кот (на самом деле не шепнул, но Барахлинскому показалось). — Сосед.

— Я Андрей, — сказал мужик. — Кувалдой меня зовут, потому что я работаю кувалдой. А ты кто?

— Аркадий Семёнович Барахлинский, кандидат наук, старший научный сотрудник, специалист по физике твёрдого тела и квантовой электродинамике.

— Понятно, — сказал Кувалда. — Шизоид. Ты чего воняешь?

— Это запах научного поиска.

— Пахнет как жжёная резина.

— Именно. Резина — это диэлектрик. Когда диэлектрик перегревается, он выделяет характерные летучие соединения. Это абсолютно нормально.

Кувалда понюхал воздух.

— У меня вчера телевизор сдох. «Горизонт». Тоже пах так же.

— Это совпадение, — сказал Барахлинский.

— Это ты телевизор сжёг?

— Я не сжигал телевизор. Я проводил эксперимент по квантовой генерации энергии. Если ваш телевизор пострадал, это означает, что он вошёл в резонанс с моей установкой. Это, между прочим, открытие! Телевизор «Горизонт» способен улавливать квантовые флуктуации вакуума!

— Он мне стоил тридцать тысяч, — сказал Кувалда.

— А теперь он стоит сто пятьдесят! Как телевизор, чувствительный к квантовым эффектам! Это же уникальное свойство!

Кувалда посмотрел на Барахлинского. Барахлинский улыбался.

— Ты, — сказал Кувалда, — дурак.

— Это оскорбление с научной точки зрения неверно. Дурак — это человек, который не способен к обучению. Я же, напротив, постоянно учусь. Каждый мой эксперимент — это урок.

— Чему ты научился?

— Что тушёнка «Завтрак туриста» содержит укроп.

Кувалда вздохнул, развернулся и ушёл, унося с собой запах перегара и разочарования.

---

## Эпизод 3. Первый контакт с реальностью

Денег не было.

Барахлинский открыл кошелёк. В кошельке лежали: визитка с надписью «Барахлинский А.С. — новые формы энергии», фантик от конфеты «Белочка» (зачем — неизвестно) и триста рублей, которые, судя по виду, были в обращении ещё при Брежневе.

— Надо искать работу, — сказал он коту.

Кот открыл глаз. Кот был против работы.

— Я знаю, что ты против, но без денег мы не купим германий. А без германия не построим преобразователь. А без преобразователя…

Он замолчал. Без преобразователя не было смысла.

В дверь постучали. Три коротких, один длинный.

— Это телеграф? — спросил Барахлинский.

— Это Маргарита, — сказал голос за дверью. — Соседка.

Он открыл. На пороге стояла женщина в очках и кардигане, с книгой в руках. Книга была французская, Барахлинский узнал обложку — Камю, «Посторонний».

— Вы новый сосед? — спросила Маргарита.

— Да. Аркадий Барахлинский, учёный.

— Я слышала. Вы вчера вырубили свет во всём доме.

— Это был эксперимент, — сказал Барахлинский. — Частично успешный.

— Частично?

— Свет вырубился, но не загорелся снова. Это не совсем то, что я планировал, но в науке отрицательный результат — тоже результат.

Маргарита посмотрела на него. Посмотрела на комнату. На осциллографы, на транзисторы в спичечных коробках, на кота, спящего на «Науке и жизни».

— Вы голодны? — спросила она.

— Немного. Но голод — это полезно для когнитивных способностей. Ещё Сократ говорил…

— У меня есть суп, — перебила Маргарита. — Пойдёмте.

Барахлинский хотел отказаться, но желудок издал звук, который Сократ не издавал никогда.

Суп был чечевичный. Барахлинский ел и думал о том, что чечевица — это, возможно, ключ к решению проблемы диэлектрической проницаемости. Чечевица содержит белок, а белок — это полимер, а полимеры при определённой температуре…