Kitabı oxu: «Безмерные тела секунд»

В момент экстремальной ситуации секунда может только условно считаться кратким периодом времени. Она самым невероятным образом в сознании человека растягивается на долгие часы, возможно, недели и годы. Это происходит тогда, когда человек мгновенно оказывается на грани жизни и смерти или попадает в бездну физических страданий и мук.

Также непредвиденное, непривычное и критическое, моральное состояние иного человека заставляет его поверить в то, что незримое тело секунды безмерно, ощутить непредвиденные, негативные перемены на себе. Подобного рода трансформация в мирозданческом плане непостижимое, но реальное явление и не так уж и редко происходит не только в бесконечных обителях, но и в земном мире. Это бессмысленно отрицать или ставить под сомнение.

Да ведь зачастую нередко происходит и обратное. У счастливых, по земным понятиям, людей годы проходят стремительно, и получается, что жизнь человеческую удлиняют страдание и невзгоды, в которых, разумеется, ничего доброго и хорошего нет, по сути, не может быть.

Не так много на Земле людей, которые хотели бы окунуться в бездну жестоких секунд, ощутить на своём теле и духовной субстанции их безмерность. Возможно, подобное желание как можно дольше и чаще находится в зоне риска и постоянной опасности иной раз необходимо тем людям, которые желают через острые ощущения, неимоверные физические и моральные испытания прийти если не к Богу, то к Истине. Быть может, в определённые моменты земной жизни отдельного субъекта, это почти одно и то же.

Правда, Всевышний вечно и плотно соединённый с Мирозданием, гораздо больше, чем бесконечное количество самых разных истин. В нём постоянно живёт всё, что есть в необъятном и непостижимом движении, где не может быть ничего нереального и мёртвого.

«Тяжкая секунда бесконечна. Это факт. Но, скорей всего, так происходит потому, – сидя за письменным столом, в своей небольшой двухкомнатной, но уютной квартире, подумал Глеб Матвеев,– что общепринятое земное понятие под названием «время» в Мироздании не существует. А если оно и есть, то лишь в отдельных мирах, которые похожи на земной. Но, в любом случае, всё происходит практические мгновенно и только в настоящем».

Он сейчас мысленно соглашался с утверждением некоторых древних мудрецов, что по-другому и быть не может. Но поскольку мы существует, именно, на этой Земле, в этой «точке», то, всё-таки, «время» – не пустой звук. С этим необходимо считаться.

Чтобы не казаться посмешищем следует если не подчиняться, то уважать и принимать законы и правила планеты, на которой обитаешь. Их, с названием «Земля», бесконечное множество, видимых и невидимых, следующих по кругу вокруг Солнца, возможно, на расстоянии одной секунды.

Да ведь у каждой солнечной системы и светило своё. Но речи ни о каких-либо клонах идти не может. Находясь в единстве со всем существующим и окружающим, видимым и невидимым, каждый мир доказывает и утверждает, что он неповторим и самостоятелен. Нет сомнения в том, что чем-то многочисленные обители похожи друг на друга, но во многом, всё же, отличаются.

Довольно часто Матвеев предавался размышлениям об устройстве Мироздания… Но он, всё же, опирался на собственный опыт. Глебу приходилось осмысливать и анализировать всё то, что дано ему было видеть, слышать и ощущать. Подавляющему числу людей не суждено наблюдать за различного рода «чудесами», быть участником необъяснимых событий.

Пожалуй, древний китайский мыслитель Конфуций был прав, когда утверждал, что самый горький путь к знаниям – это личный опыт. Но, как раз, он-то и определяющий. Ведь проще всего опираться в каких-то «открытиях» на авторитетные, устоявшиеся мнения, на практические действия тех исследователей непознанного, которые на себе испытали то, что не оказалось незамеченным другими. Но ценность личного опыта не менее важна.

Спальная комната для двадцатишестилетнего Глеба и его красавицы жены, китаянки Зэнзэн была для них одновременно и святилищем любви, и кабинетом. Здесь же, на столах стояли два компьютера с выходом в интернет. Она младше его на три года, родом из Пекина, переводчица с русского на китайский язык, и наоборот. Глеб уговорил её принять российское гражданство, перебраться в крупный дальневосточный портовый город, на старую улицу города с тривиальным названием Первая Морская, где в одном из пятиэтажных домов он и обитал, и стать его законной супругой.

Конечно же, они любили друг друга. Даже более того, Глеб и Зэнзэн жили общими интересами, были настоящими друзьями и коллегами. Такое случается не так часто. Подобных супружеских пар не так уж и много.

Став его женой, она сохранила свою девичью фамилию – Луань. Так принято у китаянок. Оспаривать её решение Матвеев не стал, ведь когда родятся дети, они будут Матвеевыми. Китайская мифическая птица, которая олицетворяет весну, как раз и есть – Луань. А имя его жены означало – «драгоценная». Так оно ведь и есть на самом деле. Для него Зэнзэн была единственной драгоценностью и смыслом всей земной жизни, да, наверное, другой, следующей.

Что она в нём нашла, стройная, прелестная, слегка смуглая, черноглазая? А Глеб далеко не красавец. Увалень под два метра ростом, с широким носом, щекастый, с серыми глазами, шатен, но уже лысеющий.

Правда, Матвеев – классный переводчик, знаток китайского и нескольких других языков. Их, как раз, и связывала профессия. Работали они в одной частной компании, которая занималась добычей крабов и другими морепродуктами, вела торговлю с иностранными фирмами. Но у Глеба имелась немало и других достоинств. Он всегда, везде и всюду, при любой возможности, стремился погрузиться в непознанное, сверхъестественное, непонятное и дать этому объяснение.

Пусть, без всякого сомнения, Глеба и Зэнзэн можно было назвать людьми не от мира сего. Считали, что чрезмерное, пошлое богатство на фоне всего происходящего вокруг – по сути, позор. Скромнее старались быть и умеренными в своих желаниях. По-другому и быть не должно, если ты человек, а не жалкое и смешное его подобие. По-возможности, материально помогали больным детям и старикам. Ведь все мы находимся в родстве.

Но при этом Матвеев и Луань не отказывались и от земных благ. Поэтому, когда у них появилась возможность перейти в другую подобную фирму, они решили немного улучшить своё материальное положение. Там у переводчиков не только заработки больше, но и условия труда лучше. Одним словом, пока молод, выбирай лучший вариант, устраивай свою жизнь. Да ведь пора уже и обзаводиться детьми. Чем больше их будет, тем лучше.

Перед выходом на новое место работы они решили отдохнуть, имели на это право. Новое начальство пошло им навстречу. Пусть отдохнут в течение одного летнего месяца, а там уж и за работу. Такого уровня специалисты всюду нужны.

– Ты же знаешь, Зэнзэн, – сказал он жене, – что в экстремальных ситуациях человек может ощутить, как растягивается даже секунда и кажется очень долгой.

– Знать я этого не могу, Глеб, – ответила она, – но предполагаю, что это так.

– Если ты не возражаешь, то можно на недельку отправиться в горы, в тайгу. Уже то, что мы там будем совершенно одни, поможет пусть немного, но ощутить, побывать в экстремальной ситуации. Я буду рядом.

– Что ж, можно будет немного отдохнуть на лоне природы. Не так часто нам удаётся от городской суеты. Мы будем вместе, и это самое главное.

Он нежно обнял свою любимую, единственную и неповторимую.

А через несколько дней они уже поднимались с загруженными рюкзаками в горы. Выбрали для своего короткого путешествия один из самых живописных районов Сихотэ-Алиня.

К вечеру остановились на берегу небольшого, незнакомого горного озера. Поставили палатку, развели костёр, поужинали и приготовились ко сну. Устали немного, поднимаясь по скалистым тропинкам в высокогорье. А завтрашним утром осмотрятся. Конечно же, здесь есть, на что посмотреть и ощутить себя людьми, оторванными от привычного городского мира. В общем, адреналина предостаточно. Наверняка, здесь водятся и опасные дикие звери, и ядовитые змеи… Да мало ли что.

Никакого, даже примитивного, огнестрельного оружия Матвеев с собой не взял. Он не планировал в кого-то стрелять. Ведь для того, чтобы соприкоснуться с экстремальной ситуацией, прочувствовать её, надо идти и на риск. Да и вряд ли произойдёт что-то неординарное. Они ведь просто отдыхают.

Утро выдалось пасмурным. На высоких горах от мощного ветра качались и надрывно скрипели вершины могучих кедров и сосен. Позавтракав мясными консервами, они решили обойти озеро вокруг. Не всё же сидеть у костра. Да и, в принципе, на них – тёплая одежда. Штормовые костюмы, вязаные шапочки, горные ботинки…

По поверхности небольшого озера плавали белые лебеди, как в сказке. Видели пятнистого оленя и рысь. Даже сфотографировали их. Они обошли этот водоём несколько раз, но не сразу поняли, что заблудились. Своей палатки нигде не нашли. Да и оказались совершенно в незнакомых местах.

– Но такого просто не может быть, Зэнзэн, – озабоченно произнёс Глеб. – Ведь озеро совсем маленькое. Мы его обошли несколько раз и попали совершенно в незнакомые места.

– Вот тебе и экстремальная ситуация, Глеб, – сказала она. – Похоже на то, что мы почувствуем, ощутим на себе, что мгновение может тянуться очень долго.

– Не так уж и далеко мы ушли. Немного отдохнём и будем спускаться вниз с этой возвышенности. Мы в состоянии купить новую палатку и всё остальное.

– Но в состоянии ли мы выйти отсюда? Вот в чём вопрос.

– Будем пытаться. Главное – не терять самообладание.

– Что ж, уже не имеет смысла кружить вокруг этого озера. Надо спускаться вниз. Не обижайся, мой дорогой, но впечатлений уже много.

– Хорошо, что деньги и сотовые телефоны у нас с собой. Впрочем, они здесь, на возвышенности, вряд ли будут действовать.

Немного отдохнув, они начали спуск вниз.

Они явно направлялись к подножию горы. Но оказывались всё выше и выше. Переводчики Матвеев и Луань по воле странного и жестокого случая попали в дебри непроходимой тайги, непонятным образом заблудились в незнакомых и опасных местах и теперь стремились выйти к людям. Но у них ничего не получалось. По сути, они спускались вниз, но, почему-то, с каждым шагом горы становились всё выше и круче, а тайга всё непроходимей и угрюмей.

Шли весь день. Вынуждены были переночевать в густой траве, в роще высоких аралий, обвитых лозами дикого винограда и прочих вьющихся растений.

Стремление выбраться из непредвиденной экстремальной ситуации, а не чувство отчаяния гнало их вперёд. Ведь им в короткой жизни свое уже приходилось встречаться с необъяснимыми явлениями, видеть, слышать, осязать то, что не дано большинству людей. Но в подобной ситуации Глебу и Зэнзэн бывать не приходилось.

Шли они довольно быстро, но, правда, уже наугад. Волнения хватало с избытком, и время, на самом деле, тянулось очень медленно. Чувство голода их особо не терзало. В тайге им встречалась самая разная ягода. Глеб и Зэнзэн знали, что можно принимать в пищу, а что – нет. Жажда их тоже не мучила. На пути им встречалось множество ручьёв и родников с холодной и чистой водой.

Желание выйти к людям из этого странно места ни к чему не привело. Они вновь оказались на берегу всё того же небольшого озера. На всякий случай, обошли его несколько раз, но своей палатки, как и прежде, не обнаружили. Эта странная земля и высокие горы не отпускали Глеба и Зэнзэн в привычный для них мир. Правда Матвеева и Луань утешало одно: всё же, это был не замкнутый круг. Значит, можно и нужно идти, не ждать, как говорится, у моря погоды, чего бы им это ни стоило.

Поэтому они не теряли самообладания. Физически крепкие, спокойные, уверенные в том, что, в любом случае, обязательно и довольно скоро выйдут к людям, они особо не паниковали. Ну, заблудились, с кем не бывает. Потом с улыбкой будут вспоминать, что побывали в экстремальной ситуации, ощутили небывалую длину мгновения. Здесь каждая секунда для них казалась долгой и непредсказуемой.

На одном из небольших относительно ровных мест, можно сказать, прогалин, заросших высокими деревьями и густым кустарником, встретился им низкорослый, но довольно крепкий, кряжистый старик. Широкий лоб, серые глаза, густая, но длинная борода пепельного цвета. На голове у него – чёрная фуражка, на теле – белая полотняная рубашка-косоворотка с замысловатыми цветистыми узорами, подпоясанная узким матерчатым зелёным ремнём, широкие чёрные штаны из лёгкой ткани, на ногах – красные кожаные сапоги. В руках он держал деревянный узорчатый посох.

Мужчина довольно пожилого возраста в странном одеянии появился перед ними внезапно. У Глеба и Зэнзэн создалось впечатление, что этот человек непонятный образом возник из глубин окружающего пространства. Впрочем, он, вполне, мог и стоять за стволом кедра. Да это и не важно. Главное, что этот бородатый мужик непременно объяснит, как им спустится с гор и выйти к ближайшему посёлку. Больше ничего не требовалось.

Но бородач сообщил, что нездешний и пока ориентируется только в этих горах. С них он начал знакомство с одной из стран, носящих название «Россия». После того, что они услышали от стиранного незнакомца, Матвеев и Луань предположили, что имеют дело с человеком, потерявшим рассудок. Дальнейшая беседа с ним не имела смысла. Не понимает самого простого. А ведь они объяснили ему, что находятся на Дальнем Востоке страны, в предгорьях Сихотэ-Алиня. Ну, вот заблудились и для начала хотели бы спуститься вниз, покинуть это странное место, где, в буквальном смысле, громоздится на горе гора.

– Не спешите, молодые незнакомцы, записывать меня в сумасшедшие, – предостерёг он супружескую пару. – Я, конечно, не знаю, где и когда родился, но судьба моя вечно посещать бесконечное число Россий.

– Даже если вы мудрое и вечное существо, – заметил Матвеев. – То какой в этом смысл? Что вы можете, уважаемый, изменить в лучшую сторону в тех местах, где бываете? Ведь вы просто странник.

– Это верно, – согласился с Глебом старик, – ни в коем случае не в моей власти совершенствовать бесконечное число миров и обителей, которые ни в коем случае не параллельны, а тесно переплетаются друг с другом.

– Тут я с вами согласна, почтенный путник, – сказала Луань. – Всё, что считается параллельным, находится в абсолютном слиянии со веем существующим. В противно случае, вам бы не удалось с нами встретиться.

– Только Всевышнему дано знать, почему я сейчас нахожусь здесь, – заметил старец в косоворотке. Возможно, через тысячи лет, в следующем моём воплощении мои скромные знания и наблюдения пригодятся не только мне, но и некоторым обитателям самых разных миров.

Ещё он сообщил, что для него десятилетия и даже столетия пролетают, как мгновения, потому, что пусть он одинок, но счастлив в своих скитаниях. Ему повезло. Но и тяжкая, тенистая дорога любого существа имеет тайный, но глубокий смысл. Что-то Господь может иногда менять в своих планах, но, в основном, если не всё, то многое предопределено. Наверное, таким образом, и совершенствуется Мироздание.

Деградировать оно или исчезнуть не может. Ведь бесконечная и вечная суть не умирает, а только изменяется. Здесь понятие «ничто» абсолютно исключено.

Говорил бородатый дед спокойно, уверенно и уже не казался молодым переводчикам умалишённым. Он поинтересовался тем, кто они и как их зовут, назвал и своё имя, отчество и фамилию – Ерофей Денисович Штобов.

Он объяснил Глебу и Зэнзэн, что они, не ведая того, попали совсем в иной мир, в другую Россию. Один из порталов открылся? Нелепость? Но эти «двери» всегда открыты, причем, они могут находиться даже внутри оболочек живых и условно мертвых существ, в предметах, явлениях и во всём остальном. Никто ведь не сможет поставить под сомнение глубочайший смысл таких устойчивых выражений, как «выйти из себя» и «уйти в себя», иногда совершенно иного, видоизменённого, находящегося в иной ситуации.

– Как же нам выйти отсюда, Ерофей Денисович? – озабоченно спросил Матвеев. – Нам не хотелось бы оставаться здесь.

– У нас много дел в нашей России, – пояснила Луань. – Хочется просто жить, обзавестись детьми, растить их…

– Я не знаю, как вам покинуть этот опасный мир, – признался Штобов. – Но постараюсь иногда находиться рядом с нами. Здесь, в горах, много такого, что может просто физически уничтожить вас.

Он кратко рассказал, что уже не однажды встречался с великанами Тверзами и огромными гранитными птицами Летнами. Они откладывают каменные яйца, из которых и появляются двуногие гиганты. Те и другие существа жестоки и не знают жалости ни к чему живому.

– Страшный мир, – заметила Зэнзэн. – Скажите, Ерофей Денисович, так они себя называют сами.

– Это название им дал я, – ответил Штобов. – Наверное, они себя считают чем-то другим, особенным и неповторимым. Но они, вполне, заслуживают того, чтобы данную и необычную разновидность существ писать с большой буквы. Впрочем, в Мироздании достаточно непривычных и непонятных явлений, непостижимых вашим разумом и таких, как вы.

Путешественник во времени и пространстве старик Штобов сразу получил основную информацию о молодых людях, глянув на них. Да, несомненно, они многое умели и знали. Обладали способностью моментально гипнотизировать людей и внушать им мысленно и на расстоянии всё, что угодно. Но он несколько раз повторил путникам, что здесь совсем иной мир, и способности их не дадут никакого результата.

Разумеется, надо верить в себя, в свои возможности и способности, но не преувеличивать их. Похвально, что Глеб и Зэнзэн умеют не так долго, несколько часов, обходиться без собственного тела. Но в этих местах он настоятельно рекомендовал не покидать своих земных оболочек даже на краткое мгновение. Их тела тут же уничтожат агрессивные существа. Многие из здешних монстров не собираются щадить ничего живого. Так они устроены.

Лишённые своих оболочек Матвеев и Луань останутся в этом мире до следующего своего рождения. Судьба относительно бестелесных духов не очень приятна. Им необходимо просто искать дорогу домой, в свой мир.

Сказав это, Штобов исчез из поля зрения Глеба и Зэнзэн, буквально, растворился в воздухе.

Ничем им не смог или не просто не пожелал помочь странный путешественник во времени и в пространстве, с бородой пепельного цвета. Он не дал им даже малой надежды на то, что они вернутся в привычный мир.

– Похоже на то, Глеб, что экстрима нам хватит с лихвой, – прошептала Луань. – Но ничего. Вдвоём мы всё преодолеем.

– У нас другого выхода нет, моя Зэнзэн, – сказал он. – Я уже понял, что разного рода ситуации способны удлинять или укорачивать время.

– Но не забывай о том, что это всего лишь, ощущения.

– С тобой не поспоришь. Всё так, как ты говоришь. Пойдём же вон к той широкой тропе. Попробуем спуститься по ней вниз.

Кивнув головой, Зэнзэн направилась следом за своим мужем.

Они спускались к подножию большой горы около четырёх часов. Устали. Решили немного отдохнуть у таёжного родника, утолить жажду. Острого голода Матвеев и Луань не ощущали. Да и знали они о том, что в небольших низинах имелось достаточно самой разной ягоды: малина, жимолость, моховая смородина, актинидия… При желании в ложбинах можно найти пока ещё не затвердевшую черемшу или дикий чеснок другого вида.

Кроме того, они, всё-таки, не собирались бродить по незнакомым местам несколько дней. Верили в то, что скоро куда-нибудь выйдут, выберутся в свой мир из этой, не особо приветливой, обители. Впрочем, пока ничего страшного с ними не происходило. Возможно, ничего неприятного и не случится.

– Всё же, не понимаю, как это мы с тобой заблудились, Зэнзэн, – недоумевал он. – Получается, что потерялись в трёх соснах. Несколько раз обошли небольшоё озеро и оказались на Дальнем Востоке совершенно иной России

– Мне и самой такое непонятно, – сказала она, – и уже становится немного страшно, Глеб.

– Главное – не паниковать, и мы куда-нибудь выйдем.

– Хорошо бы вернуться назад, к озеру. Если там находился вход в это обиталище, то ведь там должен быть и выход.

– Вряд ли мы сейчас найдём это место. Да ведь Ерофей Денисович сказал, что подобные входы и выходы могут находиться повсюду.

– Многие тысячи людей исчезают на Земле бесследно. Теперь и мы с тобой, Глеб, попали в их число.

– Будем надеяться, Зэнзэн, что это не так. А сейчас нам пора идти

Они продолжили путь, всё дальше и дальше уходили в край утёсов, обрывов и горных рек. Спускались вниз, поднимались вверх.

На одном из перевалов издали они увидели двух путников, взрослых людей, как будто, мужчину и женщину. Правда, трудно было на большом расстоянии разглядеть их лица. Не раздумывая, Глеб и Зэнзэн направились им наперерез. У молодых супругов вновь появилась пусть зыбкая, но надежда на спасение. Возможно, эти люди им помогут выбраться из глухих дебрей, подскажут, куда следует идти.

Всё же, Матвеев и Луань не до конца верили в то, что оказались в другой России, в странных неведомых местах. Далеко ведь не всё можно постичь разумом даже им, людям… не от мира сего.

Но чувство естественного страха и удивления охватило Глеба и Зэнзэн, когда они подошли к путникам на относительно близкое расстояние. Расстояние до пятиметровых мужчины и женщины было не более двухсот метров. Переводчиков напугал не столько их высокий рост, сколько то обстоятельства, что это были человекообразные существа, состоящие, вместе со своей одеждой, из тёмно-зелёного гранита. Выражение их злобных физиономий не сулило Глебу и Зэнзэн ничего хорошего. Получалось, что Штобов был прав, и вот теперь произошла их встреча с великанами Тверзами.

Как раз, и настал очередной момент, когда уныло ползущие секунды начали казаться им долгими и ужасными. Вероятно, гранитные монстры выглядели так всегда. Представить на их зловещих мордах даже жалкое подобие улыбки было просто невозможно.

Понимали Матвеев и Луань, что пока не поздно, им следует немедленно бежать прочь от опасного места. Ведь они готовы были встретить здесь кого угодно, тигров, гималайских медведей, диких кабанов, но только не этих жутких чудовищ с мутно-белыми невыразительными глазами. Монстры поражали своими грубыми чертами физиономий: большие треугольные носы, квадратные подбородки, такие же угловатые руки и ноги.

От неожиданности Глеб и Зэнзэн присели на груду мелких камней, находящихся рядом с большим валуном. Они оцепенели от наплывшего на них страха, застыли на месте, не могли даже пошевелиться, на мгновение лишились дара речи. С любопытством их разглядывали две небольшие коричневые ящерицы, забравшиеся на самый верх большого круглого камня.

Всё же, они мысленно пытались отогнать подальше от себя великанов, вселить в них панику и страх. Но результата такие старания не дали. Они имели дело пусть с живой материей, но совершенно иной, непривычной. Другой мир. И в этот, как говорится, монастырь со своим уставом войти было невозможно.

– Нам, Зэнзэн, не следует мудрить. Нужно тихонько и осторожно вставать на ноги и быстро спускаться с этой крутой горы вниз, – наконец-то, прошептал Глеб. – Если чудовища нас заметят, то догонят в два счёта.

– От таких монстров, Глеб, нам трудно будет убежать, – согласилась с ним Луань. – Но вниз при таком большом весе спускаться им тяжелей, чем нам. Но, всё равно, всё это ужасно.

– Не расстраивайся! Постараемся скрыться от них.

– У нас нет сейчас другого выхода.

Они осторожно поднялись на ноги, наблюдая за стоящими не так далёко от них гранитными великанами. Похоже было на то, что монстры почувствовали, непонятным образом ощутили чьё-то присутствие. Гранитные исполины поняли, что неподалеку от них скрывается ещё кто-то, поэтому постоянно вертели своими головами из стороны в сторону.

Особого выбора не имелось. Глеб и Зэнзэн начали спускаться вниз по узкой и крутой тропе. Один неверный шаг – и они могли оказаться в глубокой пропасти, разбиться об острые камни. Их побег осложнялся, прежде всего, тем, что Тверзы, всё же, заметили людей и в два прыжка оказались почти рядом с ними.

Чудовища не рискнули начать спуск следом за ними. Понимали, что могут сорваться в ущелье. Но они придумали, как можно лишить людей жизни. Со зловещим хохотом чудовища принялись швырять в их сторону огромные каменные валуны, огромные осколки которых с грохотом и шумом пролетали рядом с Глебом и Зэнзэн, едва не задевая их. Шансов остаться в живых у путников имелось мало.

Они понимали, что, как только выберутся из-под относительно надёжного каменного козырька на открытое место, то сразу же окажутся под лавиной камней, и спастись будет просто невозможно. Но если им даже и повезёт, то великаны опередят их, стремительно спустятся в низину по более пологим тропам. Монстры передвигались быстро, огромными прыжками. Пусть человекоподобные существа, но, по сути, самые настоящие резвые двуногие бегуны.

Увёртываясь от града камней, с большим трудом Матвеев и Луань спустились на каменную площадку, где можно было немного отдохнуть. Но надолго здесь оставаться было нельзя. Жестокие, безжалостные Тверзы буквально минут через десять могли оказаться на склоне противоположной горы, и оттуда начали бы швырять в них камни. Вряд ли на сей раз великаны промахнулись бы.

– Этот мир, конечно, неповторим. Мы же давно знаем это, Глеб, – сказала Луань. – Но не хотелось бы так рано умирать. Мы ведь с тобой ещё так молоды.

– Не будем унывать, Зэнзэн, – попытался успокоить жену Глеб. – Надо срочно что-то придумать, Может быть, нам повезёт.

– Мы немного прошли, но, честно сказать, я уже устала. Хочется пить. Мне бы глоток воды. А рядом нет ни ручья, ни родника.

– Потерпи немного. Нам в дороге обязательно встретится вода.

– В какой дороге? Через несколько минут великаны превратят наши тела в лепёшки. Это же ясно.

– Главное, что мы с тобой пока ещё живы. Да ведь мы с тобой знаем, что в Мироздании не может быть смерти.

– Не смерти земной я боюсь, Глеб. Мне страшно, что могу оказаться в той обители, где тебя не будет рядом со мной.

– Это больше всего страшит и меня. Но я надеюсь и верю в то, что мы нигде и никогда не расстанемся. Только так и должно быть.

– Мы не можем знать, что случится с нам через мгновение. Но мне приятно, что ты поддерживаешь меня, Глеб.

– Стараюсь держаться, Зэнзэн, но у меня не совсем это получается. Давай же надеяться на лучшее.

– Другого нам ничего не остаётся, Глеб.

Они вдруг обратили внимание на то, что камни в их сторону перестали лететь. А это означало, что разумные и расчётливые гранитные бегуны Твёрзы вот-вот появятся на склоне соседней горы, и уже ничего нельзя будет Глебу и Зэнзэн придумать для собственного спасения.

С противоположной площадки на них смотрел дикий козёл, фыркал, потряхивал рогатой головой. Красивый зверь. Но путникам некогда было любоваться им. У них возник простой и естественный вопрос. Как он попал туда? Не мог же он спуститься на эту выемку почти по отвесной скале.

Им ничего оставалась делать другого, и они решили попытаться перебраться туда, откуда на них смотрел козёл. Но как это сделать? Допрыгнуть до того места, где находился козёл, невозможно, пройти тоже. Не имелось ни одного каменного выступа. Не сразу, но их вдруг осенило, что можно попытаться переместится туда, держась за висячие над пропастью оголённые корни сосны. Можно крепко держаться за них руками, а ногами отталкиваться от отвесной скалы.

– Честно сказать, Глеб, – призналась Луань, – я даже не знаю, смогу ли это сделать.

– Ты старайся не смотреть вниз, – посоветовал Матвеев, – и всё получится. Там наверняка имеется другая тропа. Ведь козёл куда-то исчез.

– Я надеялась и верила в то, что наше с тобой счастье и долгая жизнь, незыблемы А теперь просто не знаю. Честно сказать начинаю в этом сомневаться.

– Мы проживём долго, и даже земная смерть не разлучит нас, Зэнзэн.

– Хотелось бы по бесконечной дороге, не имеющей конца и начала, Глеб, идти вместе и всегда.

– Только так и будет, моя Зэнзэн.

– Если я сорвусь в ущелье, то может произойти всё, что угодно.

– Я попробую первым перебраться на соседнюю площадку. А ты посмотришь, как это делается. Тебе потом, Зэнзэн, будет проще.

– Хорошо. Я посмотрю. Будь осторожен.

– Конечно. Ну, я пошёл. Времени терять нельзя.

Он дотянулся руками к корневищам. Одно из них подал Луань, другое оставил себе. Необходимый, вынужденный риск.

С волнением, крепко держась за толстый отросток корня, Матвеев осторожно шагнул в бездну, упёрся ногами в отвесную скалу. Не сразу, но ему удалось перебраться на соседнюю площадку. Теперь он подбадривал свою жену, уверял, что всё у неё получится.

Наконец-то и она решилась на опасное перемещение с одной площадки на другую. Руки и ноги Зэнзэн не слушались. Ей казалось, что корень может обломиться или выскользнуть из её пальцев. В какой-то момент она уже почти преодолела опасное расстояние, но вдруг увидела и услышала, как в её сторону полетели камни.

– Сейчас я упаду в пропасть, Глеб! – простонала она. – У меня уже никаких сил нет держаться. Осколок камня попал мне в плечо. Не удержусь.

– Не обращай на действия злодеев внимания, Зэнзэн! – посоветовал он. – Я тебе помогу! Держись!

Изловчившись, он и выбрал момент, когда она оказалась рядом с площадкой. Глеб обхватил Зэнзэн обеими руками и втащил её на ровное место.

Им пришлось, всё же, обратить внимание на то, что рядом с ними о скалу всё чаще разбиваются огромные камни. Переводчики даже видели свирепые рожи Тверзов, гранитных великанов, которые швыряли в них валуны. Но Матвееву и Луань повезло. Они обнаружили на площадке большую каменную выемку. Взявшись за руки, супруги стремительно шагнули в неё. И сделали это вовремя потому, что очередной валун, брошенный монстрами, тут же основательно завалил вход в спасительный скальный «карман».

Пока Глеб и Зэнзэн были спасены. Но надолго ли? Теперь им предстояло погибнуть от жажды раньше, чем от голода, в заваленной камнями выемке. У них явно не хватило бы физических сил для того, чтобы выбраться отсюда.

Отсюда, из каменного мешка, они слышали раскатистый, как гром хохот гранитных великанов. Монстры не сомневались в том, что двуногие зверьки заживо погребены среди камней.

У Матвеева и Луань не оставалось сомнения в том, что гранитные бегуны получают удовольствие от того, когда кого-нибудь убивают. Не имело никакого смысла молить жестоких великанов о пощаде. Да и сейчас Глеб и Зэнзэн оказались в ловушке, из которой невозможно было выбраться.

– Пусть не так скоро, – выразила надежду Луань, – но нас начнут искать. Обязательно найдут.

– Мы даже не знаем, где находимся, – возразил Матвеев. – Может быть, из нашего мира в этот не так и просто попасть. Да и, скорей всего, искать нас никто не будет. Мы ведь, вообще, почти ни с кем не общаемся. Поэтому никто нас не потеряет.

– Очень жаль, но ты прав. Что же теперь делать, Глеб?

– Нам не следует унывать. Начнём исследовать эту маленькую пещеру, в которую мы с тобой попали. Ведь куда-то же делся горный козёл. Значит, нашёл выход. Значит, такая возможность есть и у нас.

– Или козла убили камнями гранитные великаны Тверзы.

– Всё может быть. А сейчас начнём искать выход из этой ловушки. Я поползу первым, а ты – за мной.

– Будь осторожен, Глеб. Здесь могут обитать змеи.

– Думаю, что камнепад, да и мы с тобой, их распугали, и они спрятались в надёжных местах.

Очень осторожно и медленно он пополз в темноту. Зэнзэн старалась не отставать от своего мужа. Но в узкой пещере невозможно было потеряться. Правда, в кромешной темноте они чувствовали себя неуютно. Им постоянно слышались посторонние звуки. Может быть, их издавали летучие мыши. Да мало ли кто ещё. Безжизненных пространств не существует.

Ползли они долго. Им показалось, что прошло несколько часов. Часто отдыхали и надеялись на то, что очень скоро увидят дневной свет. Но впереди чёрной пеленой перед ними висела кромешная темнота. Казалось, что нет ей конца и края. Пришлось прекратить движение, чтобы немного отдохнуть.

– Пропадают люди, – с грустью произнесла Луань, – исчезают бесследно. И никто их не может найти.

– Таких случаев на Земле происходит немало, – согласился с ней Матвеев. – Но мы с тобой постараемся не исчезнуть. Ведь пока мы живы.

– Пока да.

– Тогда будем двигаться вперёд.

Ждать, как говорится, у моря погоды не имело смысла, поэтому они снова поползли, почти не обращая внимания на множество царапин и ссадин на коже. Они не видели их, но ощущали.

Но вот, наконец-то, настал момент, когда впереди блеснул едва заметный, очень робкий луч света. Значит, из пещеры, которая им сначала показалась не большой и замкнутой, всё же, имелся выход. Если свет проникал сюда через небольшую щель, то можно было бы постараться расширить выход из пещеры. Ведь здесь гранитные великаны ещё не успели побывать и засыпать камнями их путь к спасению.

Выход из каменной ловушки оказался довольно просторным, освобождать его от валунов не пришлось, и это радовало переводчиков.

Они практически оказались почти в низине, если не брать в учёт небольшие возвышенности, холмы и бугры. Но это Глеба и Зэнзэн особо не радовало. Они не знали, куда идти. Кроме того, они до конца не были уверены в том, что поблизости нет гранитных великанов или каких-нибудь других монстров, имеющих самые недобрые намерения.

– В этой низине нас точно не найдут, среди разноцветных цветов и бабочек, – сокрушённо заметила Зэнзэн. – Да и травы такие высокие и зёлёные, что человека с борта вертолёта трудно увидеть.

– Никто здесь нас не ищет, – сказал Глеб. – Это факт. Вообще, не понятно, где мы находимся.

– Если бы у нас имелись спички, то мы смогли бы разжечь костёр. Нас бы увидели люди. Они ведь должны существовать и в этой обители.

– Скорей всего, к нам бы явились какие-нибудь чудовища или эти гранитные бегуны Тверзы. Камней среди травы тоже предостаточно.

Они нашли родник с чистой водой, утолили жажду. Наткнулись на большую земляничную поляну, да и неподалеку росли и кусты с малиной, крупной и сладкой. Потом можно будет поискать дикий лук или чеснок. Но пока они были не очень голодны.

Заблудившиеся путники решили пока в горы не подниматься, чтобы не встретится с двуногими гранитным монстрами. А здесь было тепло и уютно, даже комары над ними не кружили. Дикие пчёлы и оводы не в счёт. От их укусов всегда можно спастись. Глеб и Зэнзэн решили идти к возможному спасению через большое цветочное поле. Может быть, им повезёт, и там, дальше, они выйдут на дорогу или широкую тропу. Это уже не так плохо.

Огромное поле оказалось не низиной, а самым обычным плоскогорьем. Они поняли, что спускаются вниз. Через минут сорок они оказались в большой дубовой роще. Как только вошли в неё, то сразу же почувствовали резкий неприятный запах. Они увидели великое множество голов и черепов убитых диких зверей. Понятно было, что некоторые из них погибли совсем недавно. Лоси, олени, козы и даже медведи, головы которых были раздавлены огромными валунами, часть черепов раздроблена.

У них не оставалось сомнений в том, что именно сюда гранитные бегуны приносили свою добычу и, вероятно, с большим удовольствием убивали их камнями. Получали удовольствие. Но куда же подевались тела диких животных? Непонятно.

Надо было срочно покидать опасное место потому, что жестокие монстры могли появиться здесь в любую минуту. Супруги решили покинуть рощу и подняться на вершину небольшого холма. Там, в крайнем случае, можно было спрятаться в зарослях ольхи, переждать опасность.

Едва они забрались наверх, как увидели вприпрыжку скачущих великанов-монстров в сторону дубовой рощи. В каждой руке они держали по дикому кабану. Видно было, что чудовища очень довольны своей богатой добычей. Их внимание было сосредоточено на том, что совсем скоро они будут получать удовольствие, издеваясь над несчастными зверями.

Понятно, что гранитные бегуны даже и не предполагали, что рядом с ними, в зарослях ольхи, на холме находятся дети, на которых совсем недавно они охотились. Гранитные чудовища были уверены в том, что завалили их в небольшой пещере камнями. Конечно же, они сожалели о том, что им лично не удалось раздробить людей тяжёлыми и острыми камнями. Но Тверзы были довольны, удовлетворены. Наверное, по-своему радовались богатой добыче.

Гранитные бегуны восторженно шевелили своими мутно-белыми глазами. Больше их зелёные каменные лица не выражали никаких эмоций. Наверное, справедливо изречение, что камни не улыбаются. Правда, они могут быть разными.

Глеб и Зэнзэн старались не смотреть в сторону великанов и придавленных камнями бедных диких животных, которым сейчас предстояло умереть в жестоких муках. Уши затыкать было бесполезно. На всю дубовую рощу стаял жутких пронзительный визг, рёв кабанов и громкий хохот великанов. Он звучал, как мощный гром среди ясного неба.

– Если Тверзы нас заметят, – тихо произнесла Зэнзэн, – то и мы не сможем спастись от мучительной смерти. Эти гранитные чудовища даже слона запросто раздавят и раздробят на части.

– Поэтому мы должны лежать неподвижно, – сказал Глеб, – не шевелится. Наверняка, скоро монстры отправятся за новой добычей.

Вскоре дикие кабаны прекратили издавать предсмертный вой и рёв. Но великаны пока не торопились никуда уходить.

Сломав своими мощными телами, несколько десятков стволов десятиметровых дубов, гранитные великаны решили немного отдохнуть от своих кровавых трудов. Удобно расположившись на обломках деревьев, они начали непринуждённую беседу.

– Жаль, конечно, Прохор Евсеевич, – обратилась великанша к своему приятелю, – что мы с вами питаемся только камнями.

– Не жалейте об этом, Сирена Авдеевна, – убеждённо сказал он. – Мясо вредно для нашего с вами драгоценного здоровья. Кроме того, мы с вами – интеллигентные люди. Ведь вы же знаете, что такое и ничего подобное гранитные бегуны не принимают в пищу.

– Это понятно. Но получается, что мы убиваем всё живое, в основном, ради собственного удовольствия. Или я не права, Прохор Евсеевич?

– Вы же прекрасно знаете, что это совсем не так. Извините меня, но вы, Сирена Авдеевна, немного заблуждаетесь. Мы умело сочетаем приятные занятия с полезными и очень важными делами. Эта пища предназначена не нам, а нашим крылатым родителям.

– Это мне давно известно и понятно. Но мы ведь испытываем величайшее удовольствие, когда швыряем камни в самых разных зверей и тварей. Разве в этом заключается смысл нашей жизни?

– Именно в этом. Мы – справедливые и добрые люди и прекрасно с вами понимаем, что на жизнь имеют право только гранитные великаны, ну, в крайнем случае, базальтовые, мраморные или просто каменные. Но все остальные на Земле не должны существовать.

– Да, мы не зря живём на свете. Это верно. Но мне хочется делать ещё больше для процветания нашей особой цивилизации. Наверное, нет в этом ничего плохого, что мы выполняем свою работу с удовольствием.

Всё то, о чём говорили Тверзы, приводило в ужас Матвеева и Луань. Ведь они ничего подобного никогда не слышали от своих родителей и, вообще, взрослых людей, не читали в учебниках и ни в каких книгах со страшными и невероятными историями.

Ведь ясно, что на планете должно существовать всё живое. Да и не могут быть какими-то особенными, например, гранитные двуногие существа. Пусть это даже совсем другая планета Земля, но всё на ней должно принадлежать не только им, а всем тем разумным и справедливым существам, которые стараются делать жизнь окружающих уютней и радостней.

– Тверзы уже начали за нами начали охоту, – вздохнула Луань. – Зачем эти мерзкие твари появились на свет?

– Я тоже считаю, что такого не должно быть, – сказал Матвеев. – Почему они считают, что им позволено решать судьбу всех остальных существ?

– Потому, что не только они сами состоят из гранита, – из высокой травы к ним вышел путешественник во времени и пространстве Ерофей Денисович Штобов, – но и мысли у этих чудовищ такие же. Ведь в их головах не мозг, а камни и песок.

Они с недоумением посмотрели на старика Штобова. Ерофей Денисович появился перед ними внезапно и неожиданно, словно неоткуда.

– Не стоит ничему удивляться, – сказал он. – Кое-что, не совеем понятное для вас, я умею делать. Во всяком случае, ваша осторожность и осмотрительность, и мой совет вам никогда не помешает.

– Только вот вы, Ерофей Денисович, не знаете, как нам вернуться в наш привычный мир, – заметила Зэнзэн. – А ведь с лёгкостью преодолеваете время и пространство. Как же так?

– Если бы я мог вам помочь, то сделал бы это, – не стал скрывать от них такого обстоятельства Штобов. – Да и попутчиков я не имею возможности взять с собой. Не так уж много мне дано и позволено. Даже на этой Земле я пока изучаю только этот горный район.

– И вы не знаете, где можете оказаться через несколько дней или недель? – выразил своё удивление Глеб. – Или вам запрещено делиться своими планами с посторонними людьми?

– Никто и ничего мне не запрещал, – сказал старик с бородой пепельного цвета. – Для меня всякий будущий участок моей дороги неведом. Вероятно, так и должно быть. Такова моя миссия и судьба. Но, в крайнем случае, небольшую часть ей я могу изменить.

Штобов заметил, что Тверзов в этих местах не так уж и мало, имеются даже крупные селения, где они обитают. Старик ещё раз напомнил заблудившимся путникам, как появляются на свет эти двуногие монстров, даже сообщил некоторые подробности. Да, как ни странно, но из каменных яиц, которые несут огромные гранитные птицы Летны серого цвета.

Они, чаще всего, прилетают сюда в конце каждой недели, но могут появляться в любое время. Летны откладывают среди больших горных валунов чёрные каменные яйца. Через десять-двенадцать дней из них появляются не птенцы, а двуногие человекоподобные гранитные существа. В основном, они тёмно-зелёного цвета, но порой рождаются самые разные: чёрные, синие и даже оранжевые.

Гранитные бегуны, в основном, убивают зверей для того, чтобы птицы Летны ими питались. Эти жуткие пернатые съедают всё вместе с костями, но головы диких животных оставляют, почему-то, не принимают в пищу. Наверное, считают их несъедобными или даже ядовитыми. Возможно, гранитные исполины посчитали, что Матвеев и Луань – звери, и поэтому злодеи-великаны решили забить их камнями. Двуногие монстры постоянно заботятся о прилетающих сюда своих родителях, птицах Летнах.

– Они, наверное, и для вас представляют опасность, Ерофей Денисович? – предположил Глеб. – Вам тоже приходиться от них прятаться.

– Не сомневаюсь, что гранитные бегуны опасны для всего живого, – сказала Зэнзэн. – Наверное, вам часто приходится от них прятаться.

– Я, можно сказать, стремительно перемещаюсь в пространстве, – пояснил старик. – Им за мной не угнаться. В крайнем случае, я могу стать невидимым. А вот зелёные мраморные змеи Шинды, например, опасны буквально для всех. Появляются внезапно, бесшумно и нападают внезапно и неожиданно

Он пояснил, что укус этих ползучих тварей, чаще всего, оказывается смертельным. Живое существо, подвергшееся нападению на себя Шинды, умирает не сразу. Может пройти несколько дней. Ни в одной из обителей Мироздания лекарства от такого яда не существует. Впрочем, может быть, где-то он и есть. Но вот где?

Ещё Штобов сообщил, что после укуса Шинды умирают не все. Некоторые впадают в летаргический сон, из которого не выходят. В конечном счёте, потом их субстанции покидают отрезок Вечной Жизни, Вечной Дороги, на котором находятся. В общем, кроме Тверзов и Летнов, здесь обитает немало и других мерзких существ, которых следует опасаться.

Сообщив это, Ерофей Денисович исчез из поля их зрения. Теперь уже у переводчиков не оставалось ни малейшего сомнения в том, что они попали в непонятный и нереальный мир. Ведь и старик Штобов – настоящая мистика.

Именно, сейчас Матвеев и Луань окончательно осознали самое неприятное. Бороться с ужасными великанами бесполезно. Да ведь они и не знали, как это делать. Сейчас Глебу и Зэнзэн было очень важно любым способом покинуть страшные места, вернуться в мир людей. Сложнейшая задача, которая временами казалась им неразрешимой.

В такой ситуации глупо и наивно мечтать о вертолётах над головой на борту с группами отважных спасателей. Конечно же, ничего подобного не произойдёт и остаётся рассчитывать только на себя и на счастливый случай. Но на синем небе ярко светило солнце, и пока ничто не предвещало беды.

Они очень надеялись на то, что за следующей сопкой или высоким холмом они скоро увидят знакомые горы, те самые, где находится небольшое озеро и палатка на его берегу, которую они поставили. Но чуда не происходило. Заблудившиеся путники никак не могли покинуть неприветливое обиталище со страшной, иной реальностью, в которой оказались. Не знали, каким образом им вернуться назад, в привычный мир.

Со слабой и зыбкой надеждой на то, что они вот-вот выйдут к большой дороге, переводчики направились в сторону нарастающего гула. Возможно, это шум машин. Но они ошиблись. В распадке Глеб и Зэнзэн увидели огромные разноцветные палатки. Здесь отдыхали двуногие гранитные существа и вели друг с другом беседы. Именно их голоса они приняли за рёв больших грузовых автомобилей.

Заблудившимся путникам опять не повезло. Сейчас им опять следовало осмотреться и осторожно уходить прочь от опасного места. Просто бежать, сломя голову, не имело смысла. Можно было запросто попасть под тучи летящих в их сторону больших камней.

Гранитные великаны Тверзы разных цветов сидели за большими столами и с аппетитом ели камни, запивая их из белых мраморных чаш водой. Эта поляна, находящаяся в распадке, была местом отдыха страшных монстров. Вероятно, очень часто они проводили здесь своё свободное время.

В компании отдыхающих монстров с неподвижными, разноцветными физиономиями появились, уже знакомые Глебу и Зэнзэн, двуногие тёмно-зелёные гранитные гиганты. Именно они и охотились на одноклассников.

– Эх, молодёжь! – с укоризной сказал молодым монстрам Тверз Прохор Евсеевич. – Вам бы всё отдыхать. Ведь столько ещё у нас работы, а вы прохлаждаетесь, устраиваете пикники.

– Вокруг ещё столько не уничтоженных живых существ, – заметила Сирена Авдеевна, – а вы развлекаетесь. Пора бы уже взяться за ум и выйти на большую охоту. Не думаете вы о будущем нашей страны и всего мира.

– Ничего страшного, – возразила ей молодая великанша с розовой физиономией. – Пару дней отдохнём и займёмся делом. Не сомневайтесь, Сирена Авдеевна, скоро в этих местах ничего живого не останется.

– Не забываете о том, молодёжь, – напомнила отдыхающим Сирена Авдеевна, – что мы постоянно обязаны заботиться о птицах Летнах, кормить их. Они ведь – наши родители.

– Мы всегда помним об этом, – сказал молодой великан сине-серого цвета. – При первой же возможности мы насмерть и старательно забиваем всё живое.

– Хотелось бы верить, – саркастически заметил Прохор Евсеевич и швырнул огромный круглый валун в сторону затаившихся переводчиков. – Бросок должен быть точным и метким.

Тёмно-зелёный гранитный бегун был доволен своими действиями. Неподалеку от Матвеева и Луань заревел огромный бурый медведь. Его своим метким броском большого круглого валуна и сразил Прохор Евсеевич.

Заблудившимся путникам было жаль погибшего медведя. Но больше они сейчас радовались тому, что гранитные бегуны пока не заметили их. Глеб и Зэнзэн начали медленно, ползком спускаться с возвышенности вниз. Они решили убраться прочь, подальше от этой возвышенности. Скорей всего, сейчас находиться в низине – гораздо для них безопасней. Испытывать судьбу в очередной раз не имело никакого смысла.

Они затратили немало времени на то, чтобы спуститься с гор ещё ниже. Съев немного недозревшей моховой смородины, Глеб и Зэнзэн устроились на ночлег на корневище мощного кедра. Постель они соорудили из стеблей и широких листьев бадана. Они надеялись на то, что здесь их не обнаружат жестокие великаны. Наступала ночь, поэтому необходимо было немного поспать, чтобы завтра продолжить нелёгкий путь.

К счастью, тёмное время суток прошло без происшествий и опасных приключений. Наверное, дикие звери затаились, опасаясь попасть под камни и тяжёлые кулаки гранитных скакунов. Если медведи, волки, рыси и даже тигры выходили на ночную охоту, то очень осторожно, осмотрительно.

Настроение у Глеба и Зэнзэн было подавленным. Они сейчас сожалели о том, что решили прогуляться вокруг небольшого таёжного озера и, вообще, о своём желании отдохнуть в незнакомых горах. Но кто же мог знать, что так произойдёт? Конечно, они верили в мистику, в существование иной реальности. Но размышлять об этом в уютной квартире, строить различные гипотезы гораздо проще, чем самим окунуться в пучину опасных и невероятных событий и явлений.

– Иногда люди рассказывали о подобных случаях в своей жизни, – вспомнил Матвеев, – но я не всегда им верил.

– В подобные события не так просто поверить, – заметила Луань. – Но что есть, то есть. Похоже на то, что надежд на спасение у нас остаётся всё меньше и меньше.

– Не будем унывать, Зэнзэн! Нам ведь с тобой уже приходилось видеть то, что не замечают другие люди. Пока ведь ничего особо страшного не произошло.

– Да, приходилось. Но это совсем не то, с чем мы столкнулись здесь. Не волнуйся за меня. Я не очень сильно унываю, Глеб. Просто устала.

Они присели на поваленное дерево. Понимали, что пусть не так часто, но отдыхать им необходимо. Заблудившиеся путники знали, что утомлённый, неуверенный в своих возможностях человек не способен бороться за своё существование. Зачастую впадает в панику, которая мешает бороться за собственную жизнь.

Издалека Глеб и Зэнзэн видели, как по горам с грохотом бегут вприпрыжку мерзкие монстры Прохор Евсеевич и Сирена Авдеевна. С раннего утра они вышли на охоту. Тверзы не сомневались в том, что занимаются полезными и очень важными делами. Конечно же, переводчики слышали то, о чём говорили злобные великаны.

Гранитные бегуны направлялись в какое-то большое селение, возможно, в город. Значит, там ещё проживали люди, с которыми пусть не сразу, но гранитные чудовища решили покончить. Наверное, в этом примут участия и другие монстры.

– Мне снова хочется пить, – сказала Луань. – Это от волнения. Здесь нет никаких признаков воды. А ведь нам по дороге встречалось столько родников, ручьёв и даже небольших речек.

– Воды в тайге полно! – пожал плечами Матвеев. – Просто здесь место такое… Временные трудности. Потом повыше поднимемся и найдём какой-нибудь родник.

– То мы с тобой, Глеб, поднимаемся, то опускаемся. Когда же всё закончится?

– Будем надеяться, что скоро, Зэнзэн. Потерпи немного.

– Я терплю. Что будем делать сейчас? Начнём подниматься в горы? Так?

– Можно попробовать. Всё равно, мы не знаем, куда нам идти.

– Но почему мы должны поднимать вверх, Глеб?

– Великаны спустились в низину. Если они нас заметят, то мы не сможем от них скрыться.

Молодые супруги после недолгих споров, всё же, решили, на сей раз, подниматься на соседнюю, не очень высокую, но довольно крутую гору. Может быть, с её вершины они увидят какое-нибудь затерянное в тайге селение.

Они были далеки от того, чтобы пытаться фантазировать и убеждать себя в том, что совсем не заблудились в незнакомом мире, а участвуют в необычном пешем походе. К сожалению, Матвеев и Луань прекрасно понимали, что потеряли дорогу назад. Ведь трудно и нелепо заставлять себя верить в то, что гранитные скакуны существуют только в их воображении.

Бесполезно даже пробовать вводить себя в заблуждение. Здесь не увлекательная компьютерная игра, а жуткая реальность. Пусть происходящее с ними – зловещая, необъяснимая, но действительность, и с этим ничего нельзя поделать. Но смириться с тем, что происходит, они не желали, цеплялись за малейшую возможность, чтобы выжить.

Такое неприятное и опасное путешествие невозможно воспринимать как игру. Оно реально, как постоянно летящие им вслед камни. Перед ними стояла сложная задача – избежать смертельной опасности и вернуться, для начала, к таёжному озеру, туда, где они поставили свою палатку.

Да и вряд ли в подобной экстремальной ситуации даже на короткие моменты кому-нибудь удастся в мыслях и в своём воображении уйти от жестокой реальности. Себя не обманешь. Они попали в страшный мир, о существовании которого если имели, то весьма смутное представление. Наверное, потому, что они, всё же молодые люди не от мира сего, им приходилось попадать в невероятные, необъяснимые ситуации. Но не в такие же.

Упорно Глеб и Зэнзэн продолжали свой нелёгкий путь по непроходимой тайге, поднимались пусть не на высокую, но крутую гору. Иногда их ноги соскальзывали, срывались с каменных уступов. Но они вовремя подавали друг другу руки. Устраивали короткие передышки.

Почти на самой вершине путники попали в бурелом. Может быть, это ветер повалил могучие деревья. Но скорей всего, здесь просто однажды прошли Прохор Евсеевич и Сирена Авдеевна или кто-то из большой и опасной компании других гранитных великанов.

С большим трудом Матвеев и Луань перебирались почти через каждый поваленный ствол дерева. Им некогда было любоваться ярко-красными саранками – лилиями. В другое время они обязательно обратили бы на них внимание, но только не сейчас.

Относительно быстро они добрались до вершины горы, но такая удача их ничуть не порадовала. С небольшой, но крутой возвышенности в этом месте спуститься вниз было почти невозможно. Даже не каждый опытный альпинист со специальным снаряжением рискнул бы совершить такой спуск по крутым и ненадёжным каменным уступам.

Им только и оставалось вернуться назад. Но это означало бы, что они снова могут попасть в поле зрения злых и непоседливых гранитных монстров. Ведь Глеб и Зэнзэн поднимались на эту сопку только для того, чтобы избежать встречи с великанами.

– Просто не знаю, что теперь делать, – Луань развела руки в стороны. – Везде и всюду смертельная опасность.

– Нам следует осмотреться, – сказал Матвеев. – Будем стараться найти выход из трудного и опасного положения.

– Ты рассуждаешь и говоришь правильно, Глеб. А что толку?

– Не унывай, Зэнзэн. Мне кажется, что всё у нас получится.

Неподалеку они увидели горный ручей с чистой водой. Утолили жажду.

Но вдруг им бросился в глаза на дальнем краю горы подвесной мост. Наверное, очень и очень давно он был переброшен трудолюбивыми здешними людьми на соседнюю возвышенность. Скорей всего, по этому зыбкому, ненадёжному сооружению, которое из стороны в сторону раскачивал сильный верховой ветер, долгие годы никто не ходил. Веса тела даже одного Тверза мост бы не выдержал.

Сплётенный из лиан и тальниковых веток подвесное сооружение представляло серьёзную опасность и для жизни Матвеева и Луань. Многих дощечек, по которым им предстояло перебираться на соседнюю гору, не хватало. А те, что остались, уже частично превратились в труху.

– Даже если мы сможем пройти по этому мосту, – сказала Луань, – то мы не знаем, что нас ждёт на соседней горе.

– Но идти, всё равно, придётся, моя Зэнзэн. Ведь мы же знаем, что нас никто здесь не ищет. Я ведь знаю, что ты сильна и физически и духом и никогда не впадала в паника.

– Да, всегда старалась. Глеб. Но здесь особая ситуация, от которой иногда приходится впадать в уныние. Но паниковать я не собираюсь. Просто мне жаль, что это реальность, а не жуткий сон.

– Мне тоже жаль. Попробуем пройти по этому мосту. Может быть, он – наше спасение.

– Понятно, что сидеть сложа руки в такой ситуации не следует.

Тяжело вздохнув, она направилась следом за своим мужем. Надо же как-то бороться за свою жизнь.

По качающемуся из стороны в сторону, зыбкому подвесному мосту продвигаться было непомерно тяжело. Несколько раз они оступались и могли упасть в ущелье на острые камни. Но, всё же, цепляясь за обрывки лиан, путники взбирались наверх и продолжали движение.

С величайшим трудом преодолев половину пути над пропастью, они остановились, чтобы немного отдышаться. И это их спасло от неминуемой гибели. Огромный валун, брошенный в сторону моста великаншей Сиреной Авдеевной, разломил надвое подвесное сооружение, к счастью, их не задев.

Выражая громогласным хохотом восторг, гранитные исполины, припрыгивая, помчались дальше. Ведь им необходимо было отыскать селение, до которого пока ещё они не добрались. Вероятно, гранитные гиганты пока его не обнаружили или оно не существовало вообще.

Вцепившись руками в оборванную часть моста, путники с ужасом ожидали практически неизбежного конца: или они разобьются о скалы, или рухнут в ущелье вместе с обломками ненадёжного сооружения. Но, к счастью, падающей половине обрушенного моста не хватило, всего лишь, одного метра до дна ущелья. Удачно спланировав на камни, Глеб и Зэнзэн проводили взглядом часть моста, который продолжал движение в воздухе.

– В такое трудно поверить, – с чувством облечения произнесла Луань, – но мы с тобой, Глеб, отделались только лёгким испугом.

– Нам повезло, моя Зэнзэн, – согласился с ней Матвеев, – это правда. Я даже испугаться толком не успел. Немного придём в себя и будем искать выход из ущелья. Он обязательно должен быть.

– Но нам, всё равно, придётся подниматься на следующую гору или сопку, Глеб. Ведь внизу разгуливают эти мерзкие гранитные бегуны.

– Ты права. Скорей всего, мы так и поступим.

Найти выход из ущелья не составило большого труда. Через полчаса они выбрались на открытое пространство. Это было не поле, а сосновая роща, в которой имело предостаточно поваленных деревьев. Возможно, и здесь уже побывали гранитные скакуны.

В нескольких сотнях метров от Матвеева и Луань стояла большая деревня. Крыши многих домов были разбиты огромными валунами. Не слышалось голосов людей и домашних животных.

Чем ближе они подходили к селению, тем всё больше и больше и бросались в глаза разрушенные постройки. Старая разломанная беседка, груды брёвен и кирпичей, покосившийся, но чудом уцелевший колодец. Сохранилась даже цепь с ведром. Несколько детских колясок.

Но Глеб и Зэнзэн увидели и другое: множество человеческих черепов, в основном, разбитых большими камнями. Когда-то это были люди разных возрастов, а теперь – только их жалкие останки. Было ясно, что здесь давно уже никто не обитает. Впрочем, возможно, кто-то из людей и остался в живых. Кто его знает. Наверное, жестокие великаны уничтожили здесь не всё и не всех. Ведь сохранилось в целости и сохранности даже несколько домов.

– Какой ужас! – с горечью произнесла Зэнзэн. – Как страшен мир, в который мы с тобой попали, Глеб!

– Трагедия произошла здесь давно, – прошептал он. – Но, может быть, кто-то, на самом деле, уцелел после жестокого погрома.

– Я уверена в том, что те, кто смог сохранить свою жизнь, ушли отсюда. Покинули это село.

– Неужели никто больше не живёт в селе? Надо проверить!

Матвеев, держа за руку свою жену, начал ходить по дворам и даже стучаться в некоторые двери уцелевших и не до конца разрушенных домов.

Но очень похоже было на то, что никто не среагирует на появление в селе Матвеева и Луань, да и кого-либо другого. Село погублено, фактически уничтожено жестокими гранитными монстрами. Произошло это не вчера, а несколько лет тому назад.

– О-го-го! Люди, отзовитесь! – громко закричал Глеб. – Есть здесь кто-нибудь живой?!

– Зачем же ты кричишь? – Кира дёрнула его за рукав куртки. – Ведь тебя могут услышать Тверзы, и тогда нам уже не спастись.

– Наши голоса для них, что комариный писк. Да и ушли они отсюда, находятся в поисках тех, кого ещё можно уничтожить.

– Наверное, в этом мире уже разрушено немало городов и уничтожено множество людей и живых существ.

– Скорей всего так, Зэнзэн.

Они подошли к колодцу, заглянули в него. Никаких признаков воды не заметили. Влаги там не было, а только камни.

Матвеев и Луань направились к беседке, присели на шатающиеся скамейки, расположенные рядом. Путникам предстояло снова подниматься в гору. Но пока они не спешили, надеялись, что находятся в безопасности.

– Какой смысл сейчас переживать? – сказал он. – Просто нам нужно стараться избегать опасностей и не думать ни о чём плохом и страшном.

– Сейчас самое главное отыскать не дорогу назад, – здраво рассудила она, – а уйти подальше от селения гранитных великанов. Встречи с ними ничего хорошего нам не сулят.

– Это я уже понял, Зэнзэн.

– Честно признаться, я не только хочу пить, но и съесть, хотя бы, корку хлеба. От голода кружится голова, Глеб. Ни в коем случае, я не жалуюсь на жизнь, а делюсь с тобой своими впечатлениями.

– Ты шутишь, и это прекрасно. Значит, не всё ещё потеряно.

– Ничего не остаётся делать. Будем терпеть.

– Я тоже сейчас не в лучшей физической форме. К тому же, и ноги гудят. То мы вверх поднимаемся, то вниз. Предлагаю очень осторожно поискать в уцелевших домах чего-нибудь съедобное. А воду мы найдём. Никуда она от нас не денется.

Они оправились в самый ближайший дом с покосившейся крышей. Ведь какие-то продукты питания должны были остаться от прежних хозяев, которые, возможно, погибли или вовремя покинули село.

По прогнившим половицам Матвеев и Луань осторожно прошли в дом. В шкафах они почти ничего не обнаружили, кроме целлофанового пакета с сушёным горохом. Вполне, нормальная пища, когда больше ничего другого не имеется. Кроме того, среди груды хлама они нашли небольшой рюкзачок и на покосившемся кухонном столе ржавый складной нож.

– Сейчас спустимся в подполье, – сказал Глеб. – Крышку оставим открытой, чтобы не так темно было. Будь осторожна, лестница почти сгнила. Иди следом за мной. Если что, то я тебя поддержу, Зэнзэн.

– Я постараюсь спускаться вниз медленно, – ответила она. – Здесь не слишком высоко. Падать не так опасно.

Можно сказать, что им повезло. Они сразу же среди стеклянных банок с помидорами, огурцами и другими овощами, которые уже явно не годились в пищу, нашли несколько железных банок с мясными и рыбными консервами. На этом можно было продержаться пару суток. Такие продукты могут храниться годами.

Они ведь непременно ещё посетят несколько домов. Там, возможно, тоже что-нибудь найдётся полезное и съедобное.

Но, к несчастью, случилось самое непредвиденное. Гранитные монстры Прохор Евсеевич и Сирена Авдеевна, которые занимались поиском уцелевших селений с людьми, пробегали мимо разрушенного села. Они заметили Матвеева и Луань, входящих в дом, и начали швырять в него камни. Великаны удалились только тогда, когда убедились в том, что крыша дома обрушилась.

Переводчики понимали, что во дворе гремит не гром, а весело и задорно смеются злые и жестокие великаны. Понятно, что не только обрушился потолок, но упали на пол дома тяжёлые деревянные балки. От верной гибели Глеба и Зэнзэн спасло то, что они в это время находились в подполье. Большой каменный валун прошил ветхое деревянное сооружение и оказался в полуметрах от них.

– Нам снова повезло, – сказал Глеб. – На всякий случай, посидим здесь около часа. А потом будем, как-нибудь, выбираться наружу.

– Да когда же это всё кончится! – возмутилась Зэнзэн. – Нахальные и злые великаны не оставляют нас в покое.

– Всё произошло случайно. Они пробегали мимо и заметили нас. Но, я думаю, что теперь-то они уверены в том, что уничтожили нас.

– У Тверзов имелась такая возможность, но они её упустили.

– Как только выберемся отсюда, начнём сразу же подниматься в гору. Там проще спрятаться от Прохора Евсеевича и Сирены Авдеевны.

– Скроемся от этих, появятся другие.

– Но не оставаться же нам на одном месте, Зэнзэн!

Они вынуждены были в целях безопасности просидеть в кладовке, в подполье, больше часа. Потом уже начали осторожно выбираться наружу. Сверху на них могло упасть то, что ещё окончательно не рухнуло.

С трудом выбравшись из разрушенного дома, они сразу отправились к первой же сопке, не везде, но во многих местах с пологими склонами.

Отыскав удобное место в густом сосняке, они наконец-то утолили жажду из первого же горного ручья и с аппетитом съели содержимое банки с мясными консервами. Немного, но настроение их, всё-таки, поднялось. Радовались они тому, что не одни в этих затерянных местах. Видели белку, большую чёрную ящерицу и небольшую стаю пёстрых птиц. Жизнь продолжалось. Ощущение единства с живой природой придало путникам силы.

Почти у самой вершины горы Матвеева и Луань ожидала новая опасность. Укрыться от неё путники не успели. Их очень быстро настигли гранитные великаны бурого цвета. Ростом они были не пять метров, а вдвое меньше. Это были малые дети, мальчик и девочка, по представлениям Глеба и Зэнзэн, от роду лет пяти-шести. Они просто вышли на прогулку.

Глеб и Зэнзэн понимали, что ждать от них ничего хорошего не имеет смысла. Ясно, что этих подрастающих великанов уже воспитали злыми и жестокими существами. Взрослые гранитные монстры внушили им, что они тоже должны камнями уничтожать всё живое вокруг. Только так необходимо было поступать, чтобы в будущем жестоким великанам жилось вольготнее и свободней.

Да ведь и огромным птицам Летнам необходима была пища. Ведь гранитные летающие родители самостоятельно ни кого не охотились. Но пищу, приготовленную для них, по запаху всегда находили

Наверняка, эти дети уже считали себя особенной расой людей, которые рождены повелевать этим жестоким миром.

– Вы от нас не сможете далеко убежать, маленькие и никому не нужные существа, – сообщил Матвееву и Луань мальчик-великан. – Мы быстро бегаем и далеко прыгаем.

– Мы должны вас убить, – пояснила его подружка, – но только камнями. Так нас учили взрослые. А мы очень послушные дети. Прилетят птицы Летны, которые всегда хотят кушать.

– Но дети не должны быть такими жестокими и злыми, как вы, – возразила Зэнзэн. – Это не нормально и не правильно.

– Ведь не для того же вы появились на свет из каменных яиц птицы Летны, – заметил Летна, – чтобы безжалостно уничтожать всё живое.

Но эти слова только рассмешили подрастающих великанов. Ведь они, кроме писка, ничего толком не расслышали, да и были абсолютно убеждены в том, что им следует поступать только так, как строго рекомендуют взрослые гранитные чудовища. А дети должны быть послушными и воспитанными.

Гранитные дети не спешили убивать камнями Глеба и Зэнзэн, они пожелали для начала побеседовать со странными пришельцами, которых должны были лишить жизни. Подрастающие монстры оказались любознательными, даже познакомились с Матвеевым и Луань, назвали свои имена – Трифон и Корина.

Молодым супругам пришлось очень громко кричать, чтобы их, всё-таки, услышали.

– Нам пока ещё мало лет, – пояснил Трифон, – но мы уже особенные люди, самые умные и лучшие на свете.

– Почему вы так решили? – спросила Зэнзэн. – Или вам взрослые приказали так считать?

– Они не приказали, а просто объяснили, – сказала Корина, – что мы не простые, а гранитные люди. Мы имеем право на самую счастливую жизнь.

– А другие? – поинтересовался Глеб. – На что они имеют право?

– Ну, как вы не понимаете! – так громко воскликнула Корина, что со склона горы посыпались камни. – Им, вообще, не надо жить. Зачем?

Без особого труда Глеб и Зэнзэн поняли, что спорить с этими детьми бесполезно. Их уже воспитали жестокими и глупыми. Явно, что заблудившимся путникам необходимо было срочно что-то предпринимать, чтобы спасти себя.

Конечно же, они сочувствовали малолетним гранитным бегунам Трифону и Корине, что их воспитали жестокими и злыми. Они, по сути, не были виноваты в том, что уже стали такими. Почти с рождения.

– Мы сначала привяжем вас к деревьям, – сообщил пленникам Трифон, – а потом издалека будем швырять в вас камни.

– Ой, как интересно! – громко захлопала в ладоши Корина. – Вам это тоже понравится, Глеб и Зэнзэн! Мы постараемся как можно быстрей в вас попасть.

Путников Трифон и Корина своими холодными и грубыми руками-лапами прикрутили к стволам высоких клёнов крепкими лианами высокогорных вьющихся растений. Отойдя на довольно большое расстояние от живых мишеней, от Глеба и Зэнзэн, юные гранитные великаны начали швырять в них камни.

Естественно, что во время этих упражнений переводчики испытывали чувство страха. Стволы деревьев постоянно трясло от ударов камней. Но попасть в цель Трифон и Корина никак не могли. Ничего у них не получалось. Видимо, пока не хватало жизненного опыта.

В конце концов, занятие это детям-великанам надоело, и они отвязали Глеба и Зэнзэн изрядно от стволов деревьев. Подрастающие монстры сообщили своим жертвам, что пока ещё не научились прицельно бросать камни. Поэтому для интереса Трифон и Корина решили сбросить их в ущелье. Правда, внизу бежит река. Но они постараются сделать так, чтобы Глеб и Зэнзэн упали на один из её берегов. Они точно разобьются о камни, маленьким монстрам будет весело.

Но такой вариант не устраивал супружескую пару. Зэнзэн громко выкрикнула:

– Поражаюсь вашей жестокости, дети! Вы правильно и разумно поступите, если отпустите нас.

– Так и следует сделать, – подал голос и Глеб. – Ведь мы вам ничего плохого не желаем.

– Мы взрослым обещали уничтожать всё живое, – пояснила Корина. – Старших обманывать не хорошо. Нас учили всегда говорить правду.

– Вы можете сбросить вниз только одного меня, – предложил Глеб, – а Зэнзэн пусть уходит. Разве вам этого не достаточно?

– Нет, конечно. Ведь ещё нам взрослые говорили, что все начатые дела надо доводить до конца, быть старательными и прилежными, – пояснил Трифон. – Да и вам понравится падать вниз. Это же интересно и здорово!

Уговаривать и убеждать малолетних гранитных великанов не имело никакого смысла. Они поставили Глеба и Зэнзэн у самого края пропасти, а сами решили с разбегу столкнуть их вниз, на острые камни. В этом случае надежд на спасение у заблудившихся путников не будет никаких.

Но супруги не просто ожидали своей участи, того момента, когда жестокие детёныши гранитных бегунов с разбегу столкнут их в ущелье. Поправив лямки рюкзака, так оставшегося за спиной Глеба, он спросил свою жену:

– Ты хорошо умеешь плавать, Зэнзэн?

– Ты же знаешь, Глеб. Я неплохо держусь на воде. Но что в этом толку?

– Нам нужно прямо сейчас прыгать вниз самим и не на камни, а в реку. Будем надеяться на то, что она достаточно глубока.

– Немного страшно. Но понимаю, что другого выхода у нас нет.

– Уверен, что мы не промахнёмся. Прыгаем!

Буквально несколько метров не успели добежать до Матвеева и Луань юные Тверзы. Глеб и Зэнзэн совершили прыжок вниз, как раз, в самый центр бурной реки. Плыть до одного из берегов им было не так и далеко.

Обманутые гранитные детёныши истошно завыли, оглашая окрестности своими жуткими голосами. Они швыряли вниз камни. Но толку от этого уже не было никакого. Путники укрылись в одной из горных каменных впадин. Даже если бы Трифон и Корина очень захотели, то не смогли бы в обход крутого горного склона очень быстро оказаться внизу. А спускаться в ущелье по крутому склону они не рискнули.

Довольные удачным совершённым побегом, промокшие, но счастливые, Глеб и Зэнзэн направились к подножию следующей возвышенности. Им необходимо было укрыться от самых опасных врагов Прохора Евсеевича и Сирены Авдеевны. Слишком уж они были активны и непримиримы ко всему живому.

Может быть, когда-нибудь настанет и такое время, когда все злобные и жестокие существа, подобные им, вернее, их потомки станут дружелюбными и добрыми. Но, наверное, пройдёт ни одно десятилетие или даже столетие, и только тогда наступят добрые перемены. Любой, даже самый страшный мир делается лучше, совершеннее, но не сразу.

Увидев в низине большой посёлок, по сути, город с огромными каменными домами, Глеб и Зэнзэн поспешили туда. Может быть, там им удастся встретиться с людьми, которые помогут им вернуться в привычный мир, пусть даже на берег небольшого таёжного озера, где они поставили свою палатку.

Но в селении Матвеева и Луань ничего хорошего не ожидало. Слишком поздно они поняли, что в нём обитают гранитные великаны. Один из них, Тверз с большим серым каменным рюкзаком за плечами, состоящий из чёрно-белого гранита, без особого труда поймал их на рыночной площади. Здесь гиганты-торговцы самых разных цветов продавали продукты питания, то есть самые разные камни. Покупатели за товар расплачивались белыми мраморными монетами.

Не выражая особых эмоций, чёрно-белый исполин положил Глеба и Зэнзэн, онемевших от страха, на огромный плоский булыжник. Он взял в свои руки камень и поднял над головами путников, которые были готовы к смерти. Но, немного подумав, великан отшвырнул камень в сторону и сказал:

– Немного поживите, зверьки. Я решил чуть позже доставить вас прямо в жилище одной из уважаемых мной птиц, Летне Акулине Алексеевне. Она обожает только свежие продукты питания. Это полезно для здоровья и пищеварения.

– Она съест нас живьём? – просила у гранитного великана Зэнзэн. – Это же не культурно и не прилично!

– Ничего особенного не произойдёт, – возразил великан. – Вы для того и существуете, зверьки, чтобы вас с большим аппетитом скушала какая-нибудь уважаемая птица Летна.

– Почему она, например, не питается камнями, как вы, гранитные существа? – спросил Глеб. – Ведь это гораздо проще и удобней.

– Я тоже этого не понимаю, – честно признался чёрно-белый гранитный бегун. – Несмотря на то, что я – известный и уважаемый в городе сыщик Поликарп Матвеевич Прыгайлов, это и для меня остаётся тайной.

Он извлёк из бокового кармана своей гранитной куртки каменный пистолет и показал его детям. При этом предупредил их, что его личное оружие заряжено десятью острыми каменными, точнее, базальтовыми пулями, которые пробивает любой гранит. Да и пытаться бежать от него, Прыгайлова, бесполезно. Ведь он резвый, крепкий, молодой сыщик. Ему ещё нет и сорока лет.

Поэтому он бесцеремонно приказал супругам находиться рядом с ним. Они арестованы для передачи их лично в лапы уважаемой в городе птице Летне Акулине Алексеевне. При этом Прыгайлов успокоил пленников, предположив, что, возможно, она сразу их не станет принимать в пищу, а подождёт какого-нибудь праздника или выходного дня. Ведь к ней часто прилетают в гости родственники и добрые знакомые со всей страны.

Эта информация немного утешила Матвеева и Луань. Значит, у них имеется пусть слабая, но надежда на то, чтобы остаться в живых. Но сейчас от гранитного сыщика бежать было бесполезно, который совершенно не понимал, почему эти мелкие зверьки, на телах которых не растёт даже шерсть, очень хотят жить. Глупость какая-то! Они же ведь не гранитные люди, а совершенно непонятные и нелепые существа, которыми иногда питаются птицы Летна. Больше они ни на что не годны.

Жуткое существо с чёрно-белой квадратной физиономией Поликарп Матвеевич доверительно сообщил им, что, как только, решит все самые неотложные дела на рынке, сразу же займётся их судьбой. Он ещё раз строго-настрого приказал пленникам быть рядом с ним, находиться в поле его зрения.

Негромко разговаривая друг с другом, Матвеев и Луань обратили внимание на то, что буквально все гранитные бегуны на рынке своими физиономиями были очень похожи друг на друга.

Правда, часто цвета и оттенки их твёрдой, как бы, кожи и одежды имели самые разные цвета и оттенки. Наверное, только в этом и заключалось их отличие.

Внимательно рассмотрев товар довольно тучного торговца фиолетового цвета, Поликарп Матвеевич объявил ему, что тот арестован. Предупредил, что сопротивление оказывать бесполезно. Прыгайлов приказал великану, продающему крупные разноцветные камни, показать то место, где он проживает.

Перегрузив товар этого гранитного бегуна в свой рюкзак, Прыгайлов грубо оттащил его от каменного прилавка в сторону.

– За что ты меня арестовываешь? – возмутился торговец. – Я уважаемый в городе человек Сидор Леонович Скрипун!

– За людоедство! – зарычал Прыгайлов. – Ты самым наглым образом продаёшь на рынке не съедобные камни, а куски гранитных тел граждан, которыми ты и сам питаешься. Наконец-то, Скрипун, ты в моих руках. Теперь идём в твой дом.

– Зачем я должен туда с тобой идти? – возмутился Сидор Леонилович. – Я никуда тебя не поведу, Прыгайлов! Я тебя знаю!

– Если не поведёшь, то я пристрелю тебя на месте! Закон будет на моей стороне. Ты понимаешь? Людоедов мы уничтожаем без суда и следствия.

Больше с сыщиком Сидор Леонидович спорить не стал. Пришлось ему подчиниться.

Для того, чтобы не отстать от Прыгайлова и Скрипуна, молодым супругам пришлось бежать рядом с ними. Они прекрасно понимали, что если они отстанут даже на несколько метров сыщика, то он просто передумает передавать их птице Летне Акулине Алексеевне и тут же разобьёт им камнем головы.

Но каменное и неухоженное жильё Сидора Леоновича находилось не так далеко от рынка, поэтому Матвеев и Луань не очень устали. У них имелась полная возможность перевести дух от быстрого бега.

Они вошли в дом Скрипуна и со стороны наблюдали за тем, как сыщик Прыгайлов разглядывает разбросанные повсюду части гранитных тел убитых граждан города людоедом или, точнее, каннибалом, который не только с аппетитом и удовольствием поедал существ, подобных себе. Он ещё и торговал этим «мясом».

От увиденного Поликарп Матвеевич пришел в ярость. Он потянулся в правый боковой карман за пистолетом. Но Скрипун тоже оказался не из робкого десятка, схватил попавшийся под руку большой каменный валун, лежащий на печи, и опустил его на голову сыщика. В общем, началась схватка двух гранитных великанов не на жизнь, а на смерть.

В целях безопасности, долго не раздумывая, Глеб и Зэнзэн спрятались за печь. Камни и куски гранита летели в разные стороны. Прыгайлов и Скрипун яростно били друг друга своими тяжёлыми руками и ногами, и это приносило заметные результаты. Минут через десять-пятнадцать наступила полная тишина. От Поликарпа Матвеевича и Сидора Леоновича остались одни обломки.

Зрелище было настолько неприятным, что от страха Матвеев и Луань не могли пошевелиться. Кругом валялись гранитные пальцы, носы, уши и другие части тел исполинов.

Вдруг рядом с ними оказался уже знакомый им старик с пепельной бородой, Ерофей Денисович.

– Чего вы медлите? – закричал он. – Бегите отсюда прочь! Не теряйте времени! Вас опять выследили ваши постоянные преследователи Тверзы Прохор Евсеевич и Сирена Авдеевна!

Сообщив им о грозящей опасности, Штобов исчез из поля их зрения, можно сказать, растворился в воздухе. А через несколько мгновений начали рушиться каменные стены жилья каннибала Скрипуна. Это зелёные гранитные великаны Прохор Евсеевич и Сирена Авдеевна начали огромными валунами разрушать и без того не такое уж и прочное строение.

С великим трудом, увёртываясь от падающих сверху мелких и крупных камней, Глеб и Зэнзэн добрались до огромного окна. Не сразу, но им удалось выбраться наружу. Переводчикам ничего не оставалось делать, как бежать подальше от опасного места. Они понимали, что вот-вот их догонят их давние преследователи, гранитные бегуны.

Заблудившимся путникам удалось спрятаться за выступом большого каменного дома. Им даже на мгновение показалось, что их уже потеряли Прохор Евсеевич и Сирена Авдеевна из поля своего зрения. Но вдруг увидели странную картину. Почему-то великаны упали на колени, закрыв головы руками, потом встали на корточки. Что же произошло?

В принципе, ничего особенного. Над ними пролетала очень уважаемая птица Летна Акулина Алексеевна. В знак величайшего уважения к ней, исполины и приняли такое вот положение своих мощных и тяжёлых тел. Гранитные бегуны поскромничали, постеснялись, не хотели своими очень активными движениями обидеть её. Ведь любая птица Летна для них – ни какой-нибудь там воздушный шар или самолёт, а самое настоящее божество, которому следует поклоняться.

– Благодарю за службу! – прокричала им Акулина Алексеевна. – Проваливайте прочь, гранитные остолопы!

В знак почитания своей благодетельницы и, возможно, их прямой прародительницы великаны бросились бежать прочь. Глеб и Зэнзэн посчитали это событие своим спасением, но глубоко ошиблись. Акулина Алексеевна схватила их своими цепкими когтями и подняла высоко, в небо. Ну, куда же понесла эта птица Летна, если проживает в одном из самых больших и шикарных зданий города?

Словно прочитав мысли Матвеева и Луань, она им сообщила:

– Мне просто некогда долго ждать. Ко мне в гости сегодня прилетает родной племянник Валера. Для него необходимо срочно приготовить свежее и приятное кушанье.

– Но вы же запросто можете убить нас у себя в доме, Акулина Алексеевна, – заметил Глеб. – А вы летаете с нами в небе.

– На такой высоте находиться страшно, – сказала Зэнзэн. – Мы же запросто можем упасть вниз и разбиться о камни.

– Я и хочу, чтобы вы разбились, – пояснила птица Летна. – Вот сейчас выбираю подходящее для этого место. Сброшу вас там, где много острых камней.

На сей раз супруги почти не сомневались в том, что их смерть неминуема. Но почему Акулина Алексеевна решила поступить так, а не иначе?

На этот счёт птица Летна выразила глубокое сожаление, что зверьки, которые очень скоро станут пищей для неё и племянника Валеры, такие непонятливые. Ведь ей нельзя самостоятельно охотиться на диких животных и других существ. Так принято многие сотни лет. А в данном случае она, если ей будут задавать неприятные вопросы родственники и друзья, она ответит, что просто вот решила совершить воздушную прогулку вместе с неведомыми зверьками, показать им с высоты птичьего полёта достопримечательности местной природы.

Она объяснит Валере и всем своим любознательным знакомым, что во время экскурсии произошёл непредвиденный, несчастный случай. Зверьки упали вниз и разбились. А поскольку они мёртвые и даже свежие, то их можно считать традиционным знаком уважения к птицам Летна со стороны гранитных великанов. Вот и всё. Чего же тут непонятного?

– Вы не просто злая, коварная и жестокая, Акулина Алексеевна, – дал смелое определение поведению гранитной птице Глеб, – а хитрое и мерзкое существо.

– Нам с вами, вообще, не хочется общаться, – сказала Зэнзэн. – Быстрей швыряйте нас вниз!

– Какие вы, всё-таки, некультурные, невоспитанные и нетерпеливые, – заметила Акулина Алексеевна. – Я ведь старше вас лет на пятьсот, если не больше. А вы проявляете, самым настоящим образом демонстрируете ко мне полное неуважение.

Птица Летна терпеливо объяснила им, что поднимается очень сильный ветер. Если она сейчас сбросит их на камни, то воздушный поток может унести их очень далеко. Потом их, вообще, можно не найти. А ей это совершенно не нужно. Следует всегда стараться жить без проблем, обходиться без них.

На какой-то момент порывы ветра прекратились. Воспользовавшись этим, Акулина Алексеевна, сделала круг над каменистой пропастью и разжала свои когти. Глеб и Зэнзэн с большой высоты начали падать вниз. Но вдруг снова поднялся такой сильный ветер, что поднял тела Матвеева и Луань ещё выше и понёс в сторону гор.

Но пусть и летающая, но Акулина Алексеевна была намного тяжелей их. Поэтому даже мощный воздушный поток не позволил гранитной птице подняться гораздо выше. Она опускалась вниз, не имея возможности расправить крылья. Поэтому совершить мягкую посадку ей не удалось. Ветер отнёс гранитную птицу в сторону и ударил о каменную скалу с такой силой, что она развалилась на несколько десятков частей.

Матвеев и Луань, которых ветер поднимал всё выше и выше, видели, что произошло с Акулиной Алексеевной, но они не имели возможности дать оценку тому, что произошло. Глеба и Зэнзэн несло к дальним горам, и гибель для них казалась неминуемой.

Затихающий ветер очень плавно опустил их на ветви высоких кедров, не причинив затерянным в ином мире путникам никакого вреда. Такое не так часто, но случается. Спуститься по надёжным веткам и стволам для Глеба и Зэнзэн не составляло большого труда. В очередной раз они непонятным образом избежали смертельной опасности.

Но они по-прежнему не знали, куда им идти. Рюкзак с продуктами, к счастью, сохранился. Поэтому, поужинав, переводчики решили устраиваться на ночлег.

Неожиданно перед ними вновь появился Ерофей Денисович Штобов, поинтересовался тем, какое настроение у них и каковы планы на будущее.

– Настроение у нас плохое, – не стал скрывать Глеб. – Совсем недавно мы с Зэнзэн едва не погибли. Птица Летна Акулина Алексеевна сбросила нас на камни, чтобы потом преспокойно съесть в тёплой компании со своим племянником.

– Вы ещё, Ерофей Денисович, спрашиваете о наших планах на будущее, – с укоризной заметила Зэнзэн. – У нас единственное желание вернуться назад.

– Я так и думал, – кивнул головой старик. – Я уже давно заметил, обратил своё пристальное внимание на то, что вам здесь не очень нравится.

– Нам очень приятно, что вы, Ерофей Денисович, такой наблюдательный, – вздохнул Глеб. – Приятно, что вы обладаете чувством юмора. Но что же нам здесь может понравиться? В этих местах просто невыносимо и опасно находится.

– Каждую минуту мы готовы к тому, – сказала Зэнзэн, – что старательные и трудолюбивые Прохор Евсеевич и Сирена Авдеевна забьют нас камнями.

– Но почему же только они? – уточнил Штобов. – Как я понял, желающих убить вас в этих краях очень много. У них традиция такая – уничтожать всё живое. Кроме того, им постоянно необходимо кормить птиц Летнов.

– А если гранитные бегуны больше не станут добывать для них пищу, – предположил Глеб, – то, наверное, прекратят убивать диких зверей и людей.

– Никогда не прекратят, – сказал Ерофей Денисович. – Они считают себя особенными людьми и самыми разумными существами во вселенной. А все остальные для них – ничто,

– Неприятно осознавать, что они злые и жестокие существа, – выразила сожаление Зэнзэн. – Мне уже понятно, что птицы Летны точно такие же.

Но Ерофей Денисович напомнил им, что одной из них уже нет. Мощный ветер разбил её тело о камни. Она поплатилась за свои злые дела.

Беседуя с Ерофеем Денисовичем, они с горечью заметили, что никто по-настоящему не желает им помочь. Наверное, потому, что это трудно или даже невозможно сделать. Но Штобов категорически не согласился с таким утверждением.

– Напрасно вы так считаете, дорогие друзья, – возразил он. – Здешний повелитель Ветра уничтожил коварную и злую Акулину Алексеевну. Он выбрал для этого очень удачный момент. А это сделать порой бывает не так и просто.

– Наверное, это он аккуратно и осторожно опустил меня и Зэнзэн на ветки деревьев, – предположил Матвеев. – Но, может быть, нам просто повезло?

– Нет, дело не в вашем везении, – заметил Ерофей Денисович. – Это, именно, он позаботился о вас. Я с ним успел познакомиться и очень хорошо к нему отношусь, с уважением и любовью.

– Большое спасибо ему! – сказала Луань. – Если бы не он, то нас бы уже не было в живых. Кто же он такой?

– Никто и ничего толком не знает, – ответил Штобов. – Я ведь, всего лишь, путешественник во времени и пространстве. Но таких руководителей, как он, здесь не так уж и мало. Должен же кто-то в этой, совершенно иной, дальневосточной России повелевать наводнениями, землетрясений, молниями и другими природными явлениями.

Пожелав им спокойной ночи, Штобов улетел по своим делам.

Рано утром Матвеев и Луань проснулись от мощного шума. Не сразу, но они поняли, что это был не ветер. Спрятавшись в небольшой ложбине, они увидели всё тех же гранитных бегунов Прохора Евсеевича и Сирену Авдеевну, которые швыряли в кедровый бор большие валуны. Великаны производили такую бомбардировку не просто так.

Глеб и Зэнзэн увидели на открытом пространстве, недалеко от кедрового бора, двух больших лосей, которые увёртывались от летящих в них камней. Путников взволновало практически безвыходное положение сохатых, которые хаотично метались из стороны в сторону. Но в конечном счёте диким животным, всё же, удалось скрыться от преследователей в чаще тайги.

Прекрасно, что у гранитных великанов далеко не всё и не всегда получается. Тверзы громко и яростно рычали потому, что добыча ушла от них из-под самого носа. Теперь, переполненные злобой, они уже беспорядочно швыряли огромные валуны прямо в кедровый бор. Стволы столетних деревьев ломались, как соломинки, с шумом падая на землю. Если не большие камни, то они могли убить заблудившихся путников.

Оставаться в этих местах было опасно, поэтому Глеб и Зэнзэн начали торопливо спускаться вниз не по такой уж и крутой горе. Они спешили найти безопасное укрытие, и такую, глубокую ложбину им удалось отыскать.

Отдышавшись, придя в себя, они снова продолжили свой путь, стараясь не попадаться на глаза гранитным великанам.

Но удача и на сей раз отвернулась от путников. Они попали в поле зрения не Прохора Евсеевича и Сирены Авдеевны, а трёх других, похожих друг на друга великанов малинового цвета. Возможно, эти молодые исполины были братьями-близнецами. Впрочем, физиономии многих Тверзов не имели особенных отличий.

Матвееву и Луань, бегущим в сторону глубокого оврага, который находился на одном из плоскогорий, некогда было размышлять на эту тему. В их сторону летели камни, которые к счастью, не причиняли им вреда. Падали далеко от них. Эти великаны, вероятно, не так часто занимались метанием булыжников на меткость.

Вскоре гранитные бегуны малинового цвета потеряли их из вида и скрылись за соседней горой. У Тверзов не имелось даже малейшего желания продолжать охоту на маленьких двуногих зверьков, то есть на Глеба и Зэнзэн. Это порадовало заблудившихся в ином мире путников.

Они сидели в глинистом овраге и ели из консервной банки рыбу в томатном соусе. Для этого вместо ложек использовали ольховые прутики. Пока им продуктов питания хватало, а потом они обязательно что-нибудь придумают. Но главное – это постараться надолго не задерживаться здесь.

– Может быть, этим великанам малинового цвета стало стыдно за свои поступки, – пошутила Луань, – и они решили не продолжать за нами погоню.

– Мне понятна твоя ирония, Зэнзэн, – сказал Матвеев. – У этих существ нет ни стыда, ни совести. На наше счастье сейчас мы просто встретились с ленивыми великанами. Вот и вся причина. А мы для них – никто, просто зверьки. Да и ко всему живому они относятся точно так же.

– Неужели среди них нет ни одного доброго Тверза.

– Может быть, и есть такие. Кто их знает. Но наверняка большинство великанов считают их сумасшедшими или даже врагами своего злого народа. Других вариантов не может быть.

Глеб и Зэнзэн решили снова подниматься вверх, на небольшую, но обрывистую сопку. Может быть, как раз, за ней, в низине они увидят какую-нибудь шоссейную дорогу, по которой ходят машины. Ведь должен же существовать какой-то выход из этих суровых краёв и одновременно вход в нормальный мир.

Навстречу им шёл старик Штобов. Увидев Глеба и Зэнзэн, он поднял руку вверх и сообщил:

– Будьте осторожны! В этих местах немало опасных и кровожадных базальтовых жуков Хрипунов. Старайтесь держаться от них подальше. Когда их много, они могут напасть даже на большого медведя и загрызть его до смерти.

– На кого они похожи, Ерофей Денисович? – спросил Матвеев. – Как нам узнать, что мы видим их, не что-то другое.

– Они напоминают коричневых черепах, – пояснил старик, – величиной с кошку средних размеров. Издают звуки, похожие на хрип, потому я и дал им такое название.

– Постараемся держаться от них подальше, – сказала Луань. – Возьмём в руки большие и крепкие палки.

– Я должен был вас предупредить о возможной опасности, Глеб и Зэнзэн, – пояснил Ерофей Денисович. – Держитесь от этих существ подальше.

Они что-то ещё хотели спросить у Штобова, но тот внезапно исчез.

Когда заблудившиеся путники поднялись на одну из каменистых площадок сопки, то сразу же увидели трёх Хрипунов. Безобразные существа с такими же короткими усами, как и их тела. Обратили внимание и на кривые и острые зубы базальтовых жуков. На всяких случай, для вынужденной самообороны, Глеб и Зэнзэн вооружились длинными суковатыми палками. Ясно, что от таких существ следует держаться подальше. Можно было бы при обороне использовать и острые камни, которых здесь было великое множество.

– Подумаешь, какие храбрецы! – проворчал один из базальтовых жуков. – Скоро с вами расправятся Тверзы. А мы понаблюдаем за этим приятным зрелищем со стороны.

– К сожалению, для нас эти существа, похожие на черепах, – заметила Зэнзэн, – обладают разумом и разговаривают.

– Меня уже тут ничего не удивляет, – сказал Глеб. – Я уже понял, что секунда может быть томительной, тревожной и долгой. Этого достаточно.

– Над стараться выбраться отсюда. Будем радоваться жизни и не стремится к познания всякого рода чудес. Мы ведь такие же, как и все люди.

– Почти такие…

Они осторожно обошли стороной компанию базальтовых жуков и продолжили путь. На сей раз они решили подняться на очередную, невысокую и не очень крутую сопку, которая располагалась на горе. Малая возвышенность уютно устроилась на большой. Матвеев и Луань надеялись на то, что отсюда они увидят внизу если не шоссейную дорогу, то широкую тропу.

Но их окружала непроходимая тайга, которой не было конца и края.

– У меня временами пропадает желание куда-то идти, – голос у Луань немного дрожал. – Но в отчаяние и в панику я не впадаю. Правда, порой не вижу никакого смысла бродить по горам и долинам.

– Я тоже очень расстроен, – не стал скрывать своего настроения от жены Глеб. – А идти надо. Никуда от этого не денешься.

Но раздумывать им и долго размышлять долго не дали Прохор Евсеевич и Сирена Авдеевна. Великаны снова напали на след путников и уже стремительно, вприпрыжку, бежали с соседней сопки в сторону Матвеева и Луань. Они бросились бежать, стараясь укрыться в небольшой ложбине, находящейся на возвышенности.

Глеб и Зэнзэн уже привыкли к тому, что вслед им периодически летят булыжники и камни. Но, к счастью, на сей раз, Тверзы потеряли их из виду. От досады и злости великаны принялись швырять камни наугад. Но ложбину, в которой находись переводчики, была прикрыта огромным камнем. Несколько больших валунов разбились об него, распались на мелкие осколки.

– Мне кажется, Глеб, – сказала Луань, – что мы уже почти научились прятаться от этих назойливых гранитных бегунов.

– Будем стараться и в дальнейшем вовремя скрываться от них, – поддержал жену Матвеев. – Нам надо выжить. Мы имеем на это полное право.

Пока они не спешили продолжать свой путь. Это было опасно. Но путники, заблудившиеся в жестоком мире, ясно и чётко слышали то, о чём беседовали гранитные великаны.

Голоса исполинов звучали очень громко, поэтому, возможно, они находились от не так далеко от Матвеева и Луань, всего в несколько сотен метров от них.

– Меня, Прохор Евсеевич, до глубины моей гранитной души раздражает, – с досадой произнесла великанша, – что мы с вами никак не можем расправиться с этими мелкими зверьками.

– Мне кажется, Сирена Авдеевна, что у нас не достаточно продумана организация труда и полезных действий, – выразил свою точку зрения великан. – Что-то мы упускаем в своей работе.

– Я догадываюсь, в чём заключается проблема.

– В чём?

– Мы не организовали на этих мелких и абсолютно невоспитанных существ непонятного происхождения и третьего сорта ни одной засады.

– И где мы должны их подкарауливать, Сирена? Они ведь блуждают по нашим удивительным краям непонятными зигзагами.

– Это верно, Прохор. Трудно предположить, куда они отправятся через полчаса или даже несколько минут.

– Мы в засаде можем пролежать год или даже два, и всё будет безрезультатно.

– Но мы потеряли столько полезного времени.

– Не будем отчаиваться, Сирена Авдеевна. Что-нибудь обязательно придумаем.

– А чем займёмся сейчас, Прохор Евсеевич.

– Отдохнём. Я приглашаю вас в свой каменный дом. Решил свою соратницу в борьбе за гранитную справедливость и свободу угостить самыми свежими и питательными камнями. Мне их прислали из самых далёких краёв. У них там всё самое лучше.

– Что ж, пожалуй, я согласна пообедать в одной компании с вами.

– Тогда помчались!

По хрусту камней и шуму путники определили, что Прохор Евсеевич и Сирена Авдеевна удаляются от них медленными, неторопливыми скачками.

Решение гранитных бегунов немного отдохнуть от постоянной и утомительной работы порадовало путников. Это означало, что, возможно, до завтрашнего утра эти исполины не будут их беспокоить. А другие не так страшны и опасны, как эти, неугомонные субъекты.

Поднимаясь на следующую гору, Матвеев и Луань забрели на большую высокогорную поляну, местами заросшую густым кустарником. Отдохнуть они неподалеку недалеко от трёх больших чёрных каменных шаров. В диаметре, по высоте своей, они были чуть меньше среднего роста взрослого человека. Примерно, полтора метра.

– Посмотри, Глеб, какие красивые чёрные камни сотворила природа! – изумилась Луань. – Если бы ни гранитные великаны, ни птицы Летны и базальтовые жуки, то здесь не только зверям, но и людям жилось бы очень хорошо.

– Да, эти чёрные шары очень красивые, Зэнзэн, – согласился с женой Матвеев – Любой краеведческий музей в России, да и в Китае, наверняка не отказался бы от подобных экспонатов.

– Мне хочется потрогать их руками,

– Не стоит этого делать. Мы ведь с тобой не имеем представления о том, что это такое. Лучше нам пересесть в другое место, подальше от них.

Так они и поступили. Они сделали это вовремя потому, что увидели и услышали, как начали разрушаться чёрные шары.

Через несколько мгновений из-под их каменных обломков выбрались троё, только что появившихся на свет, младенцев. Чёрные шары оказались яйцами одной из птиц Летна, а новорождённые – Тверзами изумрудного цвета. Не очень резво, но они принялись гоняться за Глебом и Зэнзэн. Но молодые супруги оказались гораздо проворней их. Только что покинувших осколки каменных яиц, никак нельзя было назвать очень ловкими и подвижными.

Отбежав от гранитных младенцев на солидное расстояние, Глеб и Зэнзэн почувствовали себя в относительной безопасности. Они понимали, что от таких новорождённых существ следует держаться в стороне.

Перед ними вновь появился старик с бородой пепельного цвета Штобов.

– Не теряйте времени! – взволнованно предупредил их Ерофей Денисович. – Вы находитесь в страшной опасности! Немедленно спускайтесь ещё ниже! Идите следом за мной!

Глеб и Зэнзэн не стали тратить время на долгие расспросы. Они очень быстрым шагом последовали за Штобовым, который указывал им, где находится безопасное место.

Они вместе со стариком укрылись в зарослях ольхи, в глубокой каменной яме.

– Не понимаю, чем же нам могут навредить не такие уж и резвые младенцы, – выразил удивление Глеб. – Им ни за что не догнать нас. Да они и не так велики.

– Пока они не поворотливы, – поддержала мужа Зэнзэн. – Понятно, что когда новорождённые подрастут, тогда конечно, станут опасными.

– Буквально через несколько минут к младенцем явятся гранитные великаны, – пояснил Штобов. – Если они вас увидят, то постараются уничтожить любым способом. Да и всякое другое живое существо.

– Понятно, – сказал Матвеев, – что таким образом гранитные бегуны оберегают новорождённых от возможных бед.

– Но, к примеру, тигры или медведи не станут питаться осколками камней или гранитом, – заметила Луань. – Дикие звери даже не обратят на младенцев внимания. Да и новорождённые великаны, наверное, будут питаться самыми разным камнями.

– Всё, разумеется, так, – дал некоторое разъяснение Ерофей Денисович. – Но, где-то, около недели новорождённых полагается кормить не камнями, а углём. Здесь его солидные залежи, и только эта пища подходит на начальном этапе жизни такого вида младенцев.

– Но и здесь нас могут найти Прохор Евсеевич и Сирена Авдеевна, – предположил Глеб. – Очень активные гранитные великаны.

– Сегодня они отдыхают от дел, – напомнила мужу Зэнзэн, – наверное, до утра. Утомились, преследуя нас.

– Это хорошо, что вы имеете кое-какую информацию об их планах, – похвалил детей Штобов. – Но ведь кроме них в этих краях обитают десятки тысяч гранитных великанов. Каждый из них обязан заботиться о новорождённых. А здесь вас никто не найдёт.

– Значит, нам предстоит просидеть в этом месте несколько часов? – спросил у бородатого старика Матвеев. – Постоянно теряем время.

– Минут двадцать, не больше, – успокоил их Штобов. – Да ведь вы, всё равно, пока идёте, как говорится, наугад.

– Но ведь нет рядом с нами никого, – сказала Луань, – кто смог бы нам помочь. Вот мы и совершаем ежедневные длительные прогулки. Мы не против разного рода экстремальных событий и чудес, но подобное не входило в наши планы.

– Не только я, но и многие мои здешние друзья, повелители стихий и природных явлений, уже начинают думать над тем, как вас вернуть назад, – сообщил Ерофей Денисович. – Мне кажется, что из этого может что-то хорошее получиться. Хотелось бы верить.

Но при этом Штобов не исключал и такого варианта, что могучие здешние духи могут и не добиться желаемого результата. Магия и волшебство, разумеется, приносят людям и всем живым существам пользу, но не всегда и не везде.

Чтобы не расстраиваться в очередной раз, супруги решили сменить тему разговора. Они задали Ерофею Денисовичу, вполне, резонный вопрос. Как на свет появляются птицы Летна? Наверное, тоже из яиц, но только из других.

– А разве я вам об этом не рассказывал? – удивился старик. – Ведь должен же я был это сделать.

– Нет, Ерофей Денисович, об этом мы ничего не знаем, – сказала Зэнзэн. – Мы были бы очень рады, если бы кое-что нам про это рассказали.

– Лично мне совсем не интересно, где и какие специальные яйца для этого откладывают птицы Летны, – настроение Глеба было не на высоте. – Меня волнует дальнейшая наша судьба. Мы с Зэнзэн не собираемся бродить по горам и сопкам до старости лет. Да и вряд ли в таких условиях можно выжить.

– С гранитными великанами, птицами Летнами и каменными жуками мы со временем разбёрёмся, да и мраморным змеями Шиндами, – пообещал Ерофей Денисович. – Я ведь не просто так путешествую по разным обителям Мироздания, но и стараюсь принимать участие в совершенствовании всего происходящего. Всё скоро изменится в лучшую сторону. Так что, оставайтесь здесь.

– Нет уж, спасибо! – ответил Глеб. – Там, у нас, природа не хуже. Высокие горы, широкие поля и реки с чистой водой.

– Мне уже здесь так надоело находиться, Ерофей Денисович, – с грустью произнесла Зэнзэн, – что даже слов не хватает. Хочу вернуться назад! Чем раньше это у нас с Глебом получится, тем лучше.

Старик Штобов только пожал плечами, спорить с ними не стал. Но сообщил, что, пожалуй, теперь уже можно выбраться из каменной ямы и зарослей ольхи. Но сначала решил рассказать, каким образом появляются на свет гигантские птицы Летны. Впрочем, ничего особенного в их рождении нет. Эти крылатые монстры прилетают из совсем другой обители.

А там они просто в определённое время выбираются из стволов огромных деревьев. Название их Штобов никакого не дал потому, что пока не посещал того, неведомого мира. Но, наверное, когда-нибудь побывает и там.

Расставшись с Ерофеем Денисовичем, путники снова отправились в дорогу. Через несколько часов они для краткого отдыха остановились на заболоченном участке. На сопках и в горах таких предостаточно. Они обратили внимание на белые, почти цилиндрические, предметы.

– Почему бы нам на них ни присесть? – сказал Глеб. – Очень удобные брёвна.

– Ничего в них опасного нет, – Зэнзэн выразила уверенность в своих словах. – Не садится же нам прямо на мокрые кочки.

– По большому счёту, дорогие дети, – послышался голос невидимого Штобова, – это не предметы, а живые существа. Эти, можно сказать, могут вас покусать, как бешеные собаки или даже голодные волки.

– Благодарю вас, Ерофей Денисович, – сказал Матвеев, – что вы часто держите нас в зоне своего внимания. Теперь мы уж лучше устроимся на кочках или камнях.

– Что же это за черви? – спросила Луань. – И почему они опасны для нас?

– Это личинки, которые через десять дней становятся куколками, – прозвучал голос Штобова. – Потом каменная кожа на них трескается. Их этих тёмно-коричневых больших, многоногих существ вылетают гигантские серые комары Пищалы. Примерно так же, как из физической оболочки зверя или человека его душа. А тело этой куколки, зловещей на вид, остаётся. Оно со временем разваливается, превращается в очень мелкие камешки, похожую на щебень.

– Ну, ничего себе! – изумился Глеб. – Фантастика какая то! Какое-то не совсем нормальное явление.

– Особенного чуда здесь нет, дорогой мой, – напомнила мужу Зэнзэн. – Примерно так в нашем мире на свет появляются стрекозы и некоторые другие насекомые.

– Да, конечно, – согласился с женой Матвеев. – Я вспомнил. Так оно и есть.

Голос Ерофея Денисовича продолжил звучать. Ведь необходимо же довести до сведения заблудившихся путников самое важное. Штобов остановился на некоторых подробностях, связанных с жизнью Пищал.

Он сразу же уточнил, что кремневые комары, как их личинки и куколки, не агрессивны, не кровососы. Пищей для них служат мелкие камни и даже пыль. Но вот прикасаться к ним опасно. Такой контакт может закончится если не смертью, то тяжёлой и неизлечимой болезнью. Кожа Пищал, их личинок и куколок ядовита. Вот и вся тайна кремниевых комаров.

Издали Матвеев и Луань увидели, как на противоположной стороне небольшого горного болота, поднимаются гигантские серые комары, почти такие же, как и в привычном для переводчиков земном мире. Но только огромные .

Без содрогания на стаю или рой Пищал смотреть было невозможно.

Утром следующего дня путники начали спуск с сопки в низину и приготовились к штурму следующей высокой горы. Они решили поступить так для того, чтобы с её частично заснеженной вершины постараться увидеть как можно больше. Надеялись на то, что им удастся обнаружить большую дорогу или какое-нибудь селение, в котором живут люди.

Вниз они спустились довольно быстро и без приключений. Но вот подняться на высокую гору Матвеев и Луань не имели никакой возможности. Со всех сторон гора, которую им удалось обойти за несколько часов, имела крутые скальные подъёмы. Без специальной подготовки и альпинистского снаряжения к этой возвышенности никак нельзя было и подступиться.

– Жаль, что ничего у нас не получится, Зэнзэн, – с разочарованием сказал Матвеев. – Придётся подниматься на соседнюю гору. Она не очень высокая. Но, может быть, с её вершины мы увидим что-нибудь полезное для себя.

– Всё повторится, Глеб, – вздохнула Луань. – Мы увидим горы и сопки, на которых растут кедры и сосны. Нет никакого смысла подниматься вверх.

– Но если мы начнём бродить по подножиям вершин и ущельям, пусть даже и по полянам, то, вообще, никуда не придём. Заблудимся окончательно.

– Мы давно уже заблудились. Как ты не понимаешь? А помощи нам ждать неоткуда. Ерофей Денисович со своими новыми друзьями пока не знает, чем и как может нам помочь.

– Хорошо. Немного отдохнём на тех вон камнях и решим, что нам делать дальше.

Путники направились вдоль берега горной реки в сторону коричневых камней. Чтобы было удобней и быстрей продвигаться по булыжникам и валунам, они подобрали две крепких суковатых палки.

Направились они туда потому, что рядом с этим местом располагалось подножие следующей горы средней величины. Издалека было видно, что его склоны почти пологие, удобные для подъёма. Глеб и Зэнзэн понимали, что им предстоит штурмовать одну вершину за другой. Они надеялись на то, что, всё-таки, выберутся из этих опасных мест. Может быть, выйдут к небольшому таёжному озеру, на берегу которой поставили палатку.

Но пока им каждый день приходилось идти по глухим и опасным местам в надежде выбраться из неприветливого края или встретить людей. Заблудившиеся путники уже привыкли к ночёвкам под кедрами, на широких листьях бадана и других таёжных трав.

Когда они, наконец-то, довольно близко подошли к тому месту, где решили отдохнуть, то поняли, что совершили ошибку. В метрах пятидесяти от себя они увидели скопление коричневых базальтовых жуков – явно, больше сорока Хрипунов. С таким количеством опасных насекомых на открытом пространстве справиться было практически невозможно.

– Беги к реке, Зэнзэн! – распорядился Матвеев. – Заходи в воду как можно дальше! Палку не выбрасывай!

– А ты куда, Глеб? – приостановилась Луань. – Ты же пойдёшь со мной?

– Не теряй времени! Я побегу следом за тобой! Буду тебя прикрывать!

– Но там же холодная вода!

– В реке наше спасение! Жуки уже заметили нас и направились в нашу сторону.

Хрипуны, всё же, передвигались гораздо медленнее, чем Матвеев и Луань. А для того, чтобы взлететь, им потребовалось бы время.

Река была мелкой и холодной. Переводчики, молодые муж и жена, борясь с течением, стояли на скользких камнях, старались не потерять равновесия. Понятно, что они настроились бороться за свою жизнь до конца.

Но им, всё же, удалось найти место, где течение было поменьше, и это давало им надежду на спасение. Одно дело – переплыть реку с такой холодной водой, но совсем другое – плыть по ней.

Можно запросто расшибиться о встречные валуны или получить переохлаждение, при котором перестанут шевелиться руки и ноги. А это тоже явная гибель.

Жуки, которые в ряд расположились вдоль небольшого участка берега реки, не имели возможности и желания входить в воду. При своём тяжёлом весе они совершенно не умели плавать. Правда, странно и удивительно то, что они были способны не так быстро, но летать. Но загадки природы любого мира порой необъяснимы, и это следует учитывать.

Посоветовавшись, обсудив дальнейший план действий между собой, весьма разумные насекомые решили по двое, чтобы не мешать друг другу во время полёта, атаковать детей с воздуха. Хрипуны ставили перед собой задачу сбить с ног Глеба и Зэнзэн. Надеялись на то, что дети в таком положении окажутся беззащитными. Поднять над водой жуки бы их не смогли, не так велики.

Матвеева и Луань находились в воде по пояс. У них имелась возможность приготовиться к обороне. Они встали спиной друг к другу и подняли вверх свои суковатые палки.

Первая пара базальтовых жуков поднялась в воздух и стремительно направилась в сторону Глеба и Зэнзэн. Но путники без особого труда сбили их налету крепкими палками. Насекомых течение реки отнесло не так далеко. Хрипуны почти сразу же пошли ко дну.

Конечно же, Глебу и Зэнзэн было немного жаль этих глупых и самоуверенных насекомых. Но ведь заблудившимся путникам приходилось защищать свою жизнь. Переговоры со злобными и кровожадными существами оказались бы бесполезными. Если во время вынужденной и необходимой обороны Матвеев и Луань совершат ошибку, то жуки по мелководью вытащат их на берег и разорвут их тела на части.

Несколько Хрипунов во время нападения погибли по собственной глупости, столкнулись в воздухе друг с другом. Понятно, что базальтовых насекомых никак нельзя было назвать большими специалистами и мастерами по полётам.

Но бой для заблудившихся путников оказался не таким уж и простым. Сначала жуки сбили с ног Глеба, и Зэнзэн защищала его. Потом и сама попала в такое же сложное положение. Но, всё-таки, им удалось отбиться.

Оставшиеся в живых, на берегу, последние четыре Хрипуна, поняв, что потерпели поражение, поспешно убрались восвояси. С четырьмя кровожадными насекомыми Глеб и Зэнзэн справились бы и с помощью камней.

Уставшие и продрогшие дети, пошатываясь от усталости, вышли на берег и легли на тёплые плоские камни. Так можно было пусть не сразу, но согреться и немного отдохнуть.

– Всё-таки, мне их немного жаль, – Зэнзэн дрожала от холода. – Их очень много утонуло.

– Они ведь нас не жалели, – возразил Глеб. – Если бы мы действовали не слаженно и не решительно, то они просто бы разорвали нас на части, а потом сожрали. Даже можешь в этом не сомневаться.

– Я не сомневаюсь и с тобой не спорю, Глеб. Так бы всё и произошло.

– Немного обсохнем и пойдём к той самой горе, к которой и направлялись.

– Что нам ещё остаётся делать? Только идти.

– Не отчаивайся, моя любимая жена. Тот, кто идёт, тот обязательно куда-нибудь приходит.

– Но пока мы с тобой никуда не пришли.

Матвеев промолчал. Не знал, что и сказать.

Они начали очередной подъём в гору, конечно же, иногда отдыхая. Подъём был не такой крутой, поэтому они довольно быстро поднимались вверх. На одном из плоскогорий они издали увидели два больших чёрных яйца птицы Летны. Ломая скорлупу, из них уже выбирались два красно-бурых младенца, гранитных бегуна.

Путникам надо было срочно уходить прочь от опасного места, но Глеб и Зэнзэн не успели этого сделать. Спрятавшись за бугром, они наблюдали за тем, как Прохор Евсеевич и Сирена Авдеевна готовились кормить новорождённых. Взрослые великаны принесли с собой несколько больших кусков каменного угля.

Разламывая их на мелкие кусочки, Тверзы впихивали в рот красно-бурых младенцев питательный и полезный корм для подрастающего поколения. Он для гранитных бегунов, только что появившихся на свет, вероятно, был одновременно и молоком, и молочной смесью.

– Красивые парни родились! – с гордостью заметил Прохор Евсеевич. – Наша надёжная смена и продолжатели всех замечательных дел.

– Парень только один, – уточнила Сирена Авдеевна. – Вторая – девочка. Вижу, что уже сейчас она – самая настоящая красавица.

– Какая разница! Главное, что появились на свет люди высочайшей расы. Скоро во всей вселенной будут обитать только гранитные люди. Мы семимильными скачками движемся к этому великому и космическому моменту.

– Конечно, всё так и произойдёт, но не совсем скоро, как нам хотелось бы.

Она нежно, как могла, погладила новорождённых по голове.

Разумеется, эти глупые разговоры Матвееву и Луань слушать надоело. Да и необходимо было срочно и осторожно уходить подальше от опасного места. Уже изрядно надевшие им гранитные великаны были заняты кормлением новорождённых, поэтому Глебу и Зэнзэн удалось уйти незамеченными.

Но радость путников оказалась преждевременной. Во время спуска с горы их, всё-таки, увидели со склона соседней возвышенности Прохор Евсеевич и Сирена Авдеевна. Тверзы завершили кормление новорождённых и, как обычно, отправились на охоту.

Для того, чтобы прицельно швырять камни в Матвеева и Луань, великаны выбрали довольно удобное место. Кроме того, бежать Глебу и Зэнзэн было некуда, да и на открытом склоне не спрячешься от летящих в них валунов. Гранитные великаны швыряли их метко и быстро. В этом уже не один раз путники, затерянные в чужом и жестоком мире, имели возможность убедиться.

С восторженным смехом с большой скоростью великаны принялись швырять в них камни. Глеб и Зэнзэн от охватившего их страха не могли даже шелохнуться. Им оставалось только надеяться на то, что Тверзы, всё же, промахнуться, ни разу не попадут в цель.

Минуты и секунды тянулись медленно. Всё объяснимо. Томительно и страшно ожидать собственной гибели. Почти неоспоримо всем известное утверждение, что не так страшна смерть, как её приближение. Супруги взялись за руки. Время на столько замедлилось, что Матвеев и Луань следили за полётом первых камней в их сторону, словно это были воздушные шары. В экстремальных ситуациях подобное случается часто.

Но вдруг в сторону гранитных великанов подул мощный ветер. Летящие валуны резко остановили в воздухе свой полёт и полетели в сторону Тверзов. Прохору Евсеевичу и Сирене Авдеевне удалось не попасть под град камней. С недоумением и огорчением они очень спешно и вприпрыжку убежали прочь.

От неожиданности и удачного стечения обстоятельств Матвеев и Луань сели прямо на траву. Спасены. Но настроение у них не поднялось. Ясно, что и на сей раз помогли остаться в живых здешние добрые силы, можно сказать, духи тамошней дальневосточной России. А что потом?

Долго себя ждать старик Штобов не заставил, появился перед ними.

– Не стоит унывать, Глеб и Зэнзэн, – сказал он. – Ничего ведь страшного не произошло. Почему же вы печалитесь?

– Мы очень благодарны вам, Ерофей Денисович, – ответил Матвеев.– Но может случиться так, что однажды ваши друзья не успеют прийти нам на помощь.

– Да. Такое может произойти, – Луань тоже не могла молчать. – Всё происходящее здесь трудно держать под постоянным контролем. А я бы хотела ещё немного пожить. И Глеб тоже.

– Дорогие мои молодые друзья, я целиком и полностью поддерживаю ваше желание и планы на будущее, – сказал старик с бородой пепельного цвета. – Вы, всё-таки, особо не теряете бодрости духа, не паникуете. Я это чувствую. Надеюсь, что вы найдёте дорогу домой.

За добрые слова они поблагодарили путешественника во времени и пространстве, но справедливо заметили, что пока не видят особых перемен в лучшую сторону. Они уже изрядно устали бродить по горам и сопкам, то вверх, то вниз. Когда же это кончится? Может быть, никогда.

Пожав плечами, Штобов откровенно признался в том, что пока не может ничем им помочь. Да ведь здесь не так плохо, а совсем скоро будет ещё лучше. Эта обитель станет безопасной для людей, зверей и всех добрых существ. Так что здесь можно будет жить, не опасаясь за своё здоровье и не подвергаясь смертельным опасностям.

Но Глеб и Зэнзэн напомнили Штобову, что он уже предлагал им остаться в этих зловещих местах. Но такое предложение молодым супругам не нравится, они желают как можно быстрей вернуться в свой привычный мир.

– Наберитесь терпения, друзья мои, – заверил их Штобов, – и тогда у вас всё получится. Мне кажется, что вам повезёт, и вы вернётесь назад.

– А если не повезёт, тогда что? – сказал Глеб. – Вы нам предлагаете, Ерофей Денисович, ходить по незнакомым горам и щёлкать кедровые орешки?

– Только не надо ничего преувеличивать и приуменьшать, Глеб! – обиделся Штобов. – Здесь большие урожаи не только кедровых орехов. Имеются самые разные ягоды, например, виноград, актинидия, брусника. В них много полезных витаминов. Груши прямо в тайге растут, абрикосы и многое другое. Ещё и грибы всякие и разные. Они тоже полезны для здоровья.

– Всё это в здешней тайге имеется, – заметила Зэнзэн. – Но нам необходимо срочно вернуться назад! Мы сейчас с Глебом мечтаем, в первую очередь, только об одном, чтобы великаны как можно позже забили нас камнями. Например, не сегодня, а дней через пять.

– Но это ведь замечательная и светлая мечта! – широко улыбнулся Штобов. – Вы умеете мечтать в правильном направлении, и меня такое обстоятельство очень радует.

Больше огорчённые заблудившиеся путники не проронили ни слова. Им ничего не оставалось делать, и они слушали Харитона Денисовича.

Добрый, мудрый и откровенный дед Штобов в очередной раз открыл им очередную тайну, но только потому, что доверял молодой и красивой супружеской паре. Не за горами то время, когда, к примеру, базальтовые жуки Хрипуны сделаются некровожадными и даже миролюбивыми. Есть полная возможность уменьшить этих насекомых во много раз. В таком состоянии им просто не на кого будет нападать. Впрочем, это не совсем так. Найдутся ещё более мелкие существа, чем они.

Но Хрипуны пусть и останутся базальтовыми, но размером сделаются с булавочную головку. Это уже прогресс. Пусть себе ползают в траве эти насекомые и питаются, в основном, какой-нибудь травой и не беспокоят нормальных людей и других уважаемых существ.

Всё здесь изменится в лучшую сторону. Но ведь это не мир Матвеева и Луань. Им рано перебираться в иную обитель. Всему своё время. Понятно, что они верят в чудеса и много раз были свидетелями необычных явлений. Но то, что они уже испытали здесь, ни в одни ворота не лезет. Если выберутся отсюда, то никогда не будут помышлять, мечтать ни о каких экстремальных ситуациях. С них довольно и того, что они видели здесь. Не просто видели, но испытали на себе.

Погружаясь в свои мысли, они даже не заметили, что добрый старик Штобов уже исчез в пространстве. Он сообщил им, что хотел, и отправился по своим делам. Чем он тут занимался, Матвеев и Луань особо не вникали. Да и он в тайны своих путешествий их не посвящал.

На следующей горе или, можно сказать, сопке почти с отвесными склонами путникам в очередной раз не повезло. В то время, как они совершали очень трудный и опасный подъём на следующую возвышенность, их заметили Прохор Евсеевич и Сирена Авдеевна, которые находились внизу.

– На сей раз эти мерзкие и мелкие зверьки от нас не уйдут, – Прохор Евсеевич находился в приподнятом настроении. – Им некуда бежать. Они умудрились подняться по таким крутым склонам наверх, но быстро спуститься вниз не смогут.

– Я тоже очень довольна тем, что всё так произошло, – выразила свою радость Сирена Авдеевна. – Наконец-то мы разделаемся с ними.

– Мы посвятим сегодняшнюю охоту на них вечной и славной памяти замечательной и гениальной птицы Летне Акулине Алексеевне.

– Да, она была особенным и добрым существом. Ей будут поставлены памятники везде и всюду, там, где славные Тверзы борются за справедливость с существами третьего сорта. Пусть Акулине Алексеевне прекрасно живётся в том мире, в который она сейчас переселилась.

Неторопливо гранитные великаны начали собирать в одну кучу каменные валуны и большие камни. В такой ситуации Матвееву и Луань, на самом деле, негде было укрыться. Поэтому жестокие монстры неприятного, тёмно-зёлёного цвета особо не спешили. Правда, они не спускали глаз с путников, стоящих на небольшой открытой площадке.

Но уверенные в своих возможностях и не очень разумные исполины совершили роковую ошибку. Они начали швырять валуны и булыжники вверх, стараясь попасть в Глеба и Зэнзэн. Но это великанам не удавалось. Гранитные монстры не сразу поняли то, что осколки камней будут попадать в них самих. Всё так и произошло. Пришлось Прохору Евсеевичу и Сирене Авдеевне увёртываться от них, но не всегда это получалось.

Кроме того, Матвеев и Луань нашли в себе силы и столкнули вниз довольно крупный камень, который угодил прямо в голову Прохору Евсеевичу. Падая на спину, великан завопил так, что от звука его голоса в низину сошло несколько лавин, которые накрыли гранитных бегунов. У Глеба и Зэнзэн не оставалось сомнения в том, что безжалостные исполины получили множество тяжёлых ран.

Изрядно побитые камнями, засыпанные землёй, гранитные великаны смогли выбраться из завала наружу. Но двигаться, шевелить руками и ногами они были не в состоянии.

– Какие они живучие! – изумился Глеб. – После такого обвала никто бы не смог уцелеть.

– Но я думаю, что теперь они надолго оставят нас в покое, – выразила уверенность Зэнзэн. – Они долго будут лечиться. Им сейчас не до метания камней.

Теперь заблудившиеся путники находились в относительном спокойствии. Они теперь не сомневались в том, что никто из великанов не сможет снизу швырнуть в ни камень. Правда, другие Тверзы при встрече тоже не обойдут их своим вниманием. Но сейчас Матвееву и Луань следовало дождаться того момента, когда из-под крутого, скалистого склона сопки уберутся прочь гранитные монстры.

Но самостоятельно подняться на ноги израненные великаны не смогли, у них не имелось для этого сил.

– Какие, всё-таки, хулиганы эти мелкие и злобные зверьки, – пробормотала ослабевшим голосом Сирена Авдеена. – Неужели им нельзя было оказаться там, куда можно бросать камни прицельно и при этом не подвергаться опасности.

– Вредные и невоспитанные твари, – согласился с ней Прохор Евсеевич. – Никакой культуры. Они ведь умудрились сбросить на меня большой валун, и по этой причине вниз сошла лавина.

– Мне показалось, Прохор Евсеевич, что каменная лавина накрыла нас по другой причине.

– По какой же, Сирена Авдеевна?

– Вы слишком громко вопили и горланили, когда эти существа удачно опустили на вашу голову камень. От такого крика, вообще, некоторые горы могли бы целиком и полностью обрушится.

– Ваша ирония и сарказм меня ничуть не согревают, они неприятны. Можно сказать, что вы пытаетесь меня оскорбить. По этой простой причине я больше никогда не буду угощать вас вкусными и сладкими камнями.

– Скоро меня и вас уволят с работы по состоянию здоровья. Прохор Евсеевич. Мы больше не будем числиться главными охотниками на живых существ. Нам придётся кушать самые обычные камни. Но имейте в виду, что не всё то, что мы видим, годится в пищу.

– Я не хуже вашего, Сирена Авдеевна, разбираюсь в кулинарии. Давайте немного помолчим.

Гранитные бегуны, явно, поссорились, повздорили. Отвернулись друг от друга.

Израненным исполинам особо долго ожидать не пришлось. На помощь им спешили сотрудники местной «скорой помощи». Это были два исполина белого цвета в красную полоску. В руках они держали по связке пёстрых гранитных костылей. Они поставили Прохора Евсеевича и Сирену Авдеевну на ноги и торжественно вручили им по паре спасительных, вспомогательных средств во время хождения, пожали пострадавшим руки и поспешно удалились.

Громко и синхронно, то есть одновременно, вздохнув, Прохор Евсеевич и Сирена Авдеевна медленно побрели прочь от опасного места. Теперь у них имелось очень много свободного времени.

Путники не очень быстро, но спустились по противоположной стороне горы вниз. Спуск был очень тяжёлым. Несколько раз они чуть не сорвались в пропасть. Но, в конечном счёте, им удалось по низине перейти к подножию следующей возвышенности. Они решили немного передохнуть перед очередным подъёмом, присели на большие гладкие валуны.

– Уже почти неделя прошла с тех пор, как мы здесь, – напомнила Зэнзэн своему мужу, – а мы с тобой всё ходим и ходим. Конца и края этому нет.

– Что же поделаешь? – ответил он. – Других вариантов не вижу.

– Я всё понимаю, Глеб, но привыкнуть к этому не могу.

– Честно сказать, Зэнзэн, я тоже.

– Надо идти, Глеб, – она поднялась с места. – Может быть, когда-нибудь нам повезёт.

Он тоже поднялся на ноги.

Пробираясь сквозь густую траву, Зэнзэн проявила неосторожность. Наступила на какую-то толстую зелёную верёвку. К несчастью, она оказалось живым существом, ядовитой мраморной змеёй Шиндой. Ползучая тварь мгновенно укусила Зэнзэн, в икру, чуть ниже колена. Молодая женщина от неожиданности вскрикнула от боли. Но потом успокоилась. Боли уже не чувствовалось и рана на ноге тут же исчезла, словно заросла.

В отчаянии и в гневе Матвеев начал ногами топтать гадюку, которая на его глазах распадалась на отдельные части. Но эти фрагменты тела Шинды начали вытягиваться, расти и превращаться в самостоятельных мраморных змей. Проворно расползлись в разные стороны.

– Держись, моя славная, – сказал Матвеев разрывая на себе штормовку. – Сейчас перетянем этими лоскутами твою ногу двух местах. Всё будет нормально.

– Успокойся, Глеб, – ответила она, – я чувствую себя хорошо. Немного кружится голова. А так всё… терпимо. Может быть, она не успела меня укусить.

– Хорошо если так. Но мне показалось, что рана имелась.

– Мне тоже. Но ведь она исчезла. Скорей всего, её и не было.

Матвеев перетянул место предполагаемой раны лоскутами от штормовки. Обнадёживало то, что он не видел места укуса и даже царапины на ноге жены. Высасывать яд и прижигать место укуса не имелось возможности потому, что повреждений на коже ноги его жены не имелось. Значит, всё обошлось. Но жгуты не помешают. Всегда следует перестраховаться.

На очередную гору путники поднялись не так быстро. Зэнзэн, всё же, освободилась от жгутов, которые мешали ей идти. Она заверила мужа, что змея не успела её укусить. Скорей всего, это было так.

Немного успокоившись, они решили после долгих переходов немного отдохнуть. На сей раз, устроились на стволе поваленного дерева, на берегу небольшого водоёма.

– Это озеро, Глеб, очень похоже на то… самое. Почти на таком берегу стоит наша палатка, – заметила Луань. – При его виде на меня прямо сейчас напала грусть.

– Мало ли похожих мест, Зэнзэн, – серьёзно рассудил Матвеев. – Лично мне уже грустить надело. Но, правда, скажу честно, не очень-то уютно в этих местах.

– Ничего не поделаешь, что мне всё чаще и чаще становится тоскливо.

– На тебя это не похоже, Зэнзэн. Пора бы нам привыкнуть к тому, что происходит.

– Трудно к этому привыкнуть. Я имею права иногда быть слабой. Не забывай, что я женщина.

– Причём, самая прекрасная женщина на свете.

– Ты неисправимый фантазёр, Глеб, и часто кое-что готов преувеличивать, гиперболизировать.

– Всё то, что с нами происходит, преувеличить невозможно, Зэнзэн. Но будем держаться.

Он понимал, конечно, что не всякий мужчин в подобной ситуации способен взять себя в руки и сосредоточиться на главном. А его Зэнзэн держалась стойко, старалась терпеливо преодолевать возникшие трудности, если так можно назвать, кошмарные события, экстремальные ситуации, в которые они постоянно попадают.

Но вдруг внезапно произошло самое неожиданное и приятное, долгожданное. В метрах ста от себя они увидели свою палатку и бегом бросились к ней. По оставленным вещам они сразу же определили, что именно она и была их временным таёжным жильём, в котором они даже не успели переночевать. Но самое главное в том, что они спасены. Они вернулись в свой мир, чудесным и непонятным образом выбрались из мрачной и опасной обители. Наверное, всё же, им помог старик Штобов.

Ни слова не говоря, они обнялись. Они уже не сомневались в том, что время тяжких испытаний для них завершилось. Культурно отдохнут в городе, времени ещё много. А потом, набравшись сил, выйдут на новое место работы. В общем, жизнь прекрасна, и это остро ощущается после испытаний и неурядиц разного рода. В дальнейшем они постараются обходить всякие экстремальные ситуации.

Пока они никуда особо не спешили. Вначале плотно перекусили. Ведь им во время скитания приходилось питаться тем, что придётся. Благо, что в тайге разумный человек никогда не умрёт с голоду. Это факт. Ягоды, грибы, орехи…

Спустя час они собрали вещи, потом палатку и отправились по знакомой тропе вниз, к подножью горы. Но не прошли и километра, как увидели на одной из горных полян большой гранитный памятник. Сам по себе возник вопрос. Зачем и кому, вдали от городов и посёлков, в таёжной глухомани был поставлен монумент.

Матвеев и Луань подошли к нему ближе, и удивлению их не было предела. На пьедестале стояли пятиметровые гранитные великаны с костылями Прохор Евсеевич и Сирена Авдеевна. На всякий случай Глеб и Зэнзэн, в целях безопасности, отступили от скульптурной группы на несколько шагов.

– Но это же злые и жестокие существа! – возмутился Матвеев. – Им ни в коем случае нельзя ставит памятники.

– Странно. Они в своём мире убивают камнями всё живое, – сказала Луань. – Мы едва от них спаслись. Что же это? Продолжение страшных чудес?

– Ума не приложу. Лучше нам не останавливаться здесь и продолжить свой путь домой.

– Да. Задерживаться здесь не стоит.

Явно, увидев своих старых знакомых, Глеба и Зэнзэн, Тверзы Прохор Евсеевич и Сирена Авдеевна в страхе довольно резво соскочили с пьедестала и направились по широкой тропе в сторону озера.

Супруги-переводчики не могли не обратить внимания на то, что на гранитные великаны на их глазах сделались очень маленькими, примерно размером с полевую мышь или чуть больше.

Опираясь на костыли, очень поспешно Прохор Евсеевич старался спрятаться в густой траве и при этом тонким голосочком пропищал:

– Бежим отсюда! Рядом с нами злые и страшные великаны!

– Не бросайте меня здесь одну! – Сирена Авдеевна едва успевала ковылять следом за своим товарищем. – Мне очень страшно! Они вот-вот забросают нас камнями!

Но Матвеев и Луань не собирались гнаться за гранитными существами. Они понимали, что окружающий земной мир и другие обители, сопутствующие ему, меняется на глазах. Всё то, что вчера считалось и казалось великим, в один миг может стать малым и ничтожным, и наоборот.

На следующий день они уже были дома, в своей городской квартире. Он обратил внимание на то, что его славная и прекрасная жена на глазах слабела. Но Зэнзэн успокоила своего мужа, заверив, что поспит пару часов – и её болезненное состояние, головокружение пройдёт. Просто устала от никчемных скитаний по чужому и непонятному миру.

Матвеев предложил своей жене свои привычные услуги. Ведь с помощью привычной и знакомой обоим им процедуры иглоукалывания он мог бы поднять не только настроение своей жене, но и поправить её здоровье. Так ему, по крайней мере, казалось. Но она отказалась от проведения медицинских восточных процедур. Просто немного устала, и не стоит из этого делать трагедию.

Он довёл её до постели в соседней комнате, помог ей раздеться. Пусть немного отдохнёт. Такие путешествие не для хрупких городских женщин. Да и кроме физической усталости в организме человека может накапливаться и моральная, душевная. Ничего с этим не поделаешь.

Через пару часов Глеб вошёл в спальную комнату и ужаснулся. Его любимая, единственная и неповторимая Зэнзэн лежала на их широком супружеском ложе, на диване, без движения. Он пытался её будить и голосом, и поцелуями, но тщетно. Значит, его жену, на самом деле, укусила мраморная змея Шинда. Прав был старик Штобов. Укус этой гадюки смертелен и неизлечим. Да ведь они оба забыли о встрече с Шиндоой. Не ожидали, что так произойдёт, ничего не предпринимали.

Получается, что Зэнзэн… умерла. Жестокая трагедия, невосполнимая утрата. Даже при том, что он не сомневался в вечном течении Жизни, это было для Глеба страшным ударом. Слёз он не ронял. Скорей всего, потому, что ещё не осознал самой сути произошедшего. Не мог поверить в то, что произошло. А ведь с ней он был по-настоящему счастлив. Никто и никогда не сможет её заменить и не должен. Это исключено.

Он всё ещё надеялся на то, что его любимая и неповторимая Зэнзэн очнётся, придёт в себя. Он просидел рядом с ней очень долго. Прошли сутки с тех пор, как она перестала подавать признаки жизни. Матвееву показалось, что с тех пор, как Зэнзэн перестала дышать, прошли долгие и страшные годы. Они оказались гораздо страшней тех дней, которые он провели вместе с любимой в незнакомом и жестоком горном, таёжном мире.

Матвеев уже сотни раз убедился в том, что секунда или краткое мгновение – это огромная жизнь, которая может быть наполнена множеством радостных и печальных событий. Но здесь трагедия, и чуда ожидать бесполезно.

Как бы сейчас Глеб хотел отправиться вслед за своей женой. Но ведь он может разминуться с прекрасной Зэнзэн, оказаться совсем в другой обители и даже заново родиться не человеком, а шаровой молнией или камнем на дальней планете совсем иной вселенной. Она ведь в Мироздании не одна. Их бесконечное количество. Тот, кто пытается объяснить, почему происходит так, а не иначе, напрасно теряет время. Он вводит в заблуждение не только себя, но и окружающих, тех, кто его слушает, кто ему верит. Страшное преступление нести бред и околеси2цу, считая себя великим оракулом или магом.

Далеко не всё позволено знать человеку. Но прикоснуться к тайне, если он этого желает, вполне, может.

Он подошёл к дивану, взял руку неподвижной Зэнзэн, поцеловал её. Вернулся в большую комнату, к столу, взял лежащий на компьютерном столе смартфон. Позвонил. Решил вызвать скорую помощь. Наверное, люди в белых халатах должны зафиксировать смерть его любимой женщины. Но в её уход из земной жизни Глеб не в состоянии был поверить.

Стараясь быть, как можно спокойней, Матвеев сообщил дежурной медицинской работницы службы «скорой помощи», что сутки назад, утром его жена Луань Зэнзэн ушла в иной мир по неизвестной причине. Не проснулась.

– Выражайтесь, пожалуйста, яснее! – порекомендовала его телефонная собеседница. – Она умерла, что ли? Летальный исход?

– По земным понятиям и представлениям, получается, что умерла, – ответил Глеб. – Не дышит, лежит без движения.

– И вы целые сутки чего-то ждали? – возмутилась его телефонная собеседница. – Я понимаю ваше душевное и физическое состояние, Но ведь позвонить можно и нужно было гораздо раньше.

– Я надеялся на то, что она оживёт.

– В таких случаях, мужчина, необходимо срочно вызывать на дом бригаду «скорой помощи»! С этим не шутят.

Но он и не собирался шутить. Глеб каждую секунду и минуту надеялся на то, что его Зэнзэн вот-вот очнётся. В общем, дал он дежурной все необходимые координаты о себе и своей жене, продиктовал свой домашний адрес. Они обещали приехать через полчаса.

Надо сказать, что бригада медиков появилась в его квартире, расположенной на втором этаже, старого дома на Первой Морской улице, на четыре минуты раньше. Щуплый врач лет сорока, в очках с деловым видом проследовал со своим чемоданчиком к Зэнзэн. За ним последовала молоденькая медсестра, яркая и симпатичная брюнетка.

Они сразу же приступили к осмотру её тела. Начали с глаз, прощупали пульс.

– Удивительный и редкий случай, – заметил врач, устраиваясь в кресле. – Дыхание почти не прослеживается, пульс едва уловим. Хорошо, что мы вашу жену внимательно осмотрели, а то ведь могли опрометчиво зафиксировать летальный исход и отправить её тело в морг.

– Я не понял, – сказал Матвеев. – Она живая, что ли?

– Ваша супруга, Глеб Аркадьевич, можно сказать, находится в коме, – пояснила медсестра. – Такое иногда случается.

– Нет, Валя, – поправил её врач. – Она не в коме. Ты ошибаешься. Если выражаться точнее, то здесь самый настоящий летаргический сон. Лично я в этом не сомневаюсь. За время моей медицинской практики это уже третий случай в городе и в районе.

Лицо Матвеева просияло. Значит, его драгоценная жена Зэнзэн поспит пару дней – и жизнь продолжится. Утомилась. Он поблагодарил медиков за их внимательность и сказал, что не будет отлучаться из дома. У него есть такая возможность. Пока не работает.

Выслушав Глеба, врач заметил, что его прекрасная жена родилась, можно сказать, в рубашке. Ведь именно он, Панфилов Владимир Семёнович, настоял на том, чтобы не отправлять сюда санитаров из морга. А вдруг пациентка живая.

– Меня моя интуиция и настойчивость не подвели, – не без гордости подчеркнул Панфилов. – А сейчас я волнуюсь. Смешно сказать.

– Я очень благодарен вам, – Глеб широко улыбался. – Я побуду с ней столько, сколько нужно. Когда проснётся – я вам сообщу.

– Нет, уважаемый, это я вам сообщу, – Панфилов снял очки и пристально посмотрел своими подслеповатыми глазами на Матвеева. – Точнее, даже не я, а врачи больницы. Она может проснуться через несколько месяцев или, к примеру, через десять лет. Ваша жена должна находиться под постоянным наблюдением медиков. Это ведь очень серьёзно. А я с тем, с кем надо, договорюсь. Вашу славную супругу сегодня же доставят на место. Будьте спокойны!

– У меня от волнения всё во рту пересохло, – сказала медицинская сестра. – Редкий случай и очень волнующий. Ко всякому мы привыкли, но не к такому явлению.

– Я сейчас принесу воды или быстро сварю кофе, Валентина Петровна, – Матвеев собрался идти на кухню. – Я быстро всё сделаю. В холодильнике стоит бутылка с квасом.

– Не утруждайте себя, Глеб… э-э.. Аркадьевич, – сказал врач. – Но если вы нам нальёте по стакану квасу, мы будем вам благодарны.

С удовлетворением Панфилов ещё раз повторил, что случай с Луань Зэнзэн, на самом деле, произошёл волнительный и не совсем типичный.

Врач «скорой помощи», поинтересовался у Матвеева о том, ни впадала ли его жена в последнее время в стрессовое состояние, ни произошло ли с ней чего-нибудь необычного и неприятного. Конечно же, произошло.

Коротко и откровенно переводчик рассказал медикам о том, где он побывал с Луань и, в конце концов, сообщил, что стресс здесь совершенно не причём. Просто его жену укусила ядовитая мраморная змея Шинда.

После таких откровений врач и медсестра многозначительно переглянулись.

– Я не склонен считать вас сумасшедшим, Глеб Аркадьевич, – сказал Панфилов. – Но вам надо бы обратиться к психиатру. Мы чисто по-человечески понимаем вас. Но надо держаться и не погружаться в небылицы. Это ни к чему хорошему не приведёт.

– Да, конечно, всё это для меня страшно и трагично,– тихо произнёс Матвеев. – Возможно, я что-то преувеличиваю.

– Похоже, что преувеличиваете, – кивнула головой медсестра Валентина Петровна. – Надо не паниковать и верить, что всё образуется, придёт в норму.

Врач и медсестра встали из-за стола. Рассиживаться им было некогда. Такая у них служба.

В течение дня жену Матвеева увезли в одну из городских клиник. Врач «скорой помощи» организовал всё, как надо. Один раз в неделю Глебу даже было позволено навещать свою славную Зэнзэн, через стеклянную перегородку наблюдать за тем, как она спит. С этим молодому переводчику Матвееву пришлось согласиться. Самое главное, что она жива.

А сейчас он остался в квартире один и пока не торопился устраиваться на новое место работы. Определённый запас денежных средств у них имелся. Ведь трудились часто и в неурочное время. Да и много ли им надо было двоим.

Никогда Глеб Матвеев не сомневался в том, что он существует на белом свете не только для того, чтобы ходить на работу и в свободное время от неё отдыхать, как все люди, но и пытаться в течение всей своей жизни пытаться понять непостижимое, пуст самую малую, ничтожную её часть.

Он поставил перед собой сложнейшую задачу даже не осознать, а постичь пусть не многое, но кое-что из того, что традиционно и основательно официальной мировой наукой принято считать нереальным. Зэнзэн не только понимала и поддерживала в этих стремлениях своего мужа, но и сама пыталась заглянуть за горизонт человеческих возможностей.

Давно известно, что в этой сфере исключены широкие дороги, да и малых тропок не так уж много. Да и чаще всего трудно понять, что и почему происходит в области условно невидимого, неслышимого и неощутимого. Но с ранних лет они оба замечали то, что другие люди. Наблюдательные Глеб и Занзан могли многое: предсказывали счастливые и печальные события… Их предсказания, как правило, сбывались потому, что они общались с теми существами, предметами и явления, которые «не существуют».

Всех их способностей и возможностей не перечислишь. Их уважали и побаивались, ведь дети могли даже излечивать своих близких и знакомых обычным прикосновением рук к больным. Правда, не всегда это получалось. Ведь есть такие недуги, которые даются человеку в качестве обязательного испытания через страдания и физическую боль, полного очищения его духовной субстанции перед новым, предстоящим рождением. Теперь же, если Зэнзэн проснётся, придёт в себя, то ни о каких чудесах они больше не будут помышлять.

Довольно и того, через что они прошли в горных таёжных местах совершенного иной дальневосточной России.

Зэнзэн жила в Пекине, где и получила специальное высшее образование, а Глеб – в Самаре. Но учился он в Московском государственном лингвистическом университете, на переводческом факультете. Стал китаистом. Но, разумеется, освоил ещё несколько языков. Родственники, в частности, родители Глеба, помогли сыну приобрести квартиру в большом дальневосточном российском городе.

Логично. Ведь Китайская Народная Республика рядом, и связи России с ней с каждым годом становятся всё шире и плотнее. А в долгу перед отцом и матерью Глеб не останется.

Молодые люди Глеб и Зэнзэн, которых почти все окружающие считали парнем и девушкой не от мира сего, нашли друг друга. Тем, кому суждено встретиться, никогда не разминутся. Если не всё, то очень многое, самое основное, в каждой человеческой судьбе заранее предопределено.

О карьерном росте и об улучшении собственного благосостояния Матвеев и Луань никогда не думали. Зачем это им? Пусть этим занимаются те, кто не понимает, что земное существование – лишь ничтожный отрезок Жизни, не имеющей ни начала, ни конца. Всё то, что казалось железобетонной фортуной здесь, там может запросто превратиться в комариный писк. По Сенька шапка, как говорится.

Не из тех ведь Глеб и Зэнзэн, кто, пройдя по человеческим головам, стремится подняться на сомнительный верх. Они, как никто другой, понимали, что с условной земной вершины можно упасть в один из иных, непривычных миров и там сполна в виде какого-нибудь кузнечика или дуновения ветерка, может быть, кое-что понять и постичь. Если, конечно, это будет дано.

Крыша над головой, добротная одежда, хорошая пища, может быть, самый обычный автомобиль – это, пожалуй, всё, что требуется плотному физическому телу человека. Ведь многие не имеют даже этого.

Только так и считали Матвеев и Луань. Они, на самом деле, обладали великой интуицией и многое знали. Но вот откуда пришло к ним своеобразное представление об устройстве Мироздания? Нет ведь таких книг и специальных учебных пособий, которые могли бы познакомить молодых людей с полезной информацией. А если они и существуют, то, чаще всего, вызывают недоумение.

Возможно, некоторые несуразицы тоже диктуются Высшими Силами иным «магам» и «экстрасенсам», но только с той целью, чтобы подавляющее число людей Земли находилось в неведении. Пусть подавляющее число жителей, к примеру, России наивно предполагают, что, в основном, все отечественные шаманы проживают конкретно в Москве и на своих шикарных лоджиях активно стучат колотушками в бубны. Ведь эти «волшебники» безоглядно верят в то, что только они – истинные камы и чародеи.

Наверное, умышленно так и устроен земной мир, чтобы люди этой планеты, как говорится, путали кислое с пресным или находились в абсолютном неведении. Зачем усложнять человеческую жизнь, если она зачастую итак не проста. Кому не дано быть великим пророком, провидцем или магом, то пусть и живёт, не задумываясь.

Чего уж греха таить, тому, кто старается не видеть, не слышать, не ощущать того, чего не может объяснить, живётся проще. Родился, где-то и как-то учился, женился, вырастил сына или дочь, построил дом (если удалось), посадил дерево и, возможно, заодно и соседа, и… умер. Как бы, у них нет ничего позади и впереди. А ведь есть потому, что иначе просто быть не может.

Ничего мёртвого в Мироздании не существует, и в нём отсутствуют стихийные свалки. Такие понятия, как «смерть» и «небытие» абсолютно исключены там, где бесконечные миры, находясь в слиянии друг с другом, постоянно изменяют формы и состояния каждой, конкретной жизни. Великий Создатель и его окружение не позволят никому и ничему превратиться в ничто, а вот в нечто, пожалуйста.

Что заслужил в «стараниях» своих земных, то и получишь. Но это тоже – очередная часть бесконечного пути. Одни перемены следуют за другими. При этом каждое существо обитает в своей реальности, очень похожей на иллюзию.

Оставшись в одиночестве, в своей унылой квартире, об этом, почему-то, мысленно размышлял Матвеев. Хочешь или не хочешь, но всякая условная действительность, включая и сновидения, временами подчиняет себе другую и одновременно находится в подчинении от неё. Матвеев, как никто другой понимал, что в мире земном не существует никаких мифов, легенд и сказок. Всё было, есть и будет. Да и галлюцинаций не существует. Всё то, что видишь, присутствует вокруг и внутри человека на самом деле, не может являться материализованной иллюзией.

Нам, путешествующим из мира в мир, дано увидеть на бесконечном пути многое из того, что не поддаётся осмыслению. Но ведь мы и не станем над происходящим постоянно или часто ломать голову. Разве только удивимся тому, что никогда не попадало в поле нашего неразвитого восприятия мира. А всё, что не видим, не слышим, не ощущаем, пройдёт мимо нашего внимания.

По большому счёту, абсолютно ничего нельзя объяснить. Люди, к примеру, равнодушно наблюдая за полётом бабочки, воспринимают её как нечто естественное. Но что это и почему оно находится в земном мире, всё же, необъяснимо. Ортодоксальные учёные своими наблюдениями, теориями и выводами вводят в заблуждение не только всех окружающих, но и самих себя. Но такая уж у них судьба или земная дхарма, острое желание считать себя умными и полезными. В общем, так оно и есть, к какой-то степени, но строго в ограниченных, дозволенных Свыше рамках.

Глеб и Зэнзэн, любящие друг друга муж и жена, жили общими интересами. Наверное, поэтому они довольно часто наяву встречались со странными представителями и русских, и китайских мифов. Мир Матвеева и Луань стал почти единым. Но только «почти», ибо одна океанская капля ни в коем случае не похожа на другую. В постоянном движении всех составных частей Мироздания ничего и никогда не повторяется, но отдаленно напоминает сё то, что существовало в условном прошлом и произойдёт в таком же будущем.

Всё заключено только в настоящем и длится не секунду, а её более чем миллиардную часть. Никаким разумом невозможно постичь бесконечность этой ничтожно «малой» величины. Она ведь может увеличиваться не до многих стен лет, а до бесконечности, как всё существующее внутри и вокруг каждого из нас.

Несколько лет тому назад они научились выходить из собственного тела не только во сне, но я и наяву, обходится без него. Духовная субстанция может и зависать над плотной земной оболочкой, и двигаться в воздушном пространстве с огромной скоростью, с лёгкостью облетая любые преграды. Да и при необходимости она способна проходить сквозь них, не причиняя ни им, ни себе никакого вреда.

Глеб отчётливо помнил один из таких случаев, правда, их и до этого происходило немало. В тот день они отдыхали с Зэнзэн на берегу моря, загорали на каменном выступе возвышенности. Выбрали такое уютное место, чтобы побыть рядом друг с другом, подальше от посторонних глаз. Они молчали и просто смотрели в высокое синее небо, на котором не было ни птиц, ни облаков.

В этот момент он ощутил в своём теле лёгкий толчок и почувствовал, что стремительно поднимается вверх и останавливается в пространстве. Глеб увидел с высоты себя, лежащего рядом с прекрасной Зэнзэн. В своём купальном костюме, можно сказать, полуобнажённая жена его были прекрасна. Сколько времени длился его полёт, он не знал, но очень скоро вернулся назад, в своё тела.

– Мне показалось, Глеб, что ты куда-то уходил, – в полудрёме сказала она. – Странно. Ведь ты одновременно находился и рядом со мной.

– Я поднимался в небо, моя Зэнзэн, – ответил он, – Я любовался тобой сверху. Ты прекрасна!

– Всё ты преувеличиваешь, – она обняла его. – Я самая обычная женщина. Правда, как и ты, умею покидать своё тело.

– Это опасно. Ты же знаешь. Когда долго находишься вне тела, надо на время искать новое. Подойдёт даже любое дерево или камень. да и нельзя душе надолго покидать свой дом. Он начнёт разрушаться, уходить в иное пространство.

– Я знаю, мой любимый. Тебе об этом тоже следует помнить.

Выйдя из воспоминаний, он тяжело вздохнул. Невозможно привыкнуть к тому, что он сейчас совершенно один. Точнее, рядом с ним нет его сланной жены. А существ, которые летают, ходят и ползают по квартире, достаточно. Не следует обращать на них особого внимания, если они не обращаются к тебе. Пусть они считают, что их никто не видит, не слышит, не ощущает их присутствия.

Главное, что Зэнзэн жива, вернее, не переместилась в один из других миров, не покинула его. Наверное, скоро проснётся, и всё пойдёт своим чередом.

Вдруг в большой комнате на мгновение вспыхнул яркий свет, и он отчётливо увидел рядом с собой полупрозрачное тело Зэнзэн. Значит, она нашла в себе силы прилететь к нему. Но зачем? Ведь он понимает, что летаргический сон – не шутка. Но вовремя он услышал голос Лаунь, прозвучавший в его голове. Она сказала: «Это совсем не я, Глеб. Я навещу тебя, но чуть позже». «Я понял, Зэнзэн, – мысленно ответил Матвеев. – Отдыхай. Я всегда жду тебя».

После этого призрак совершенно преобразился. Перед ним стояла очень красивая девушка, но уже не Зэнзэн. Матвеев усмехнулся. Перед ним явно был дух лисицы Ху Дзин, которая могла принимать любой женский образ и даже на определённое время материализоваться, предстать перед любым человеком в плотном теле. Сейчас она так и поступила, пытаясь соблазнить Матвеева своей наготой.

– Конечно, ты, наконец-то, понял, что я не Зэнзэн, – сказала нежданная черноглазая красавица. – Но я ничем не хуже её. Разве тебе не хочется разнообразия? Ты же видишь, Глеб, что перед тобой уже не дух, а человек.

– Я это вижу, уважаемая Ху Дзин, – вежливо ответил он. – Но я не ждал тебя в гости, и не нуждаюсь ни в каком разнообразии. Моя земная жизнь и без того очень интересна. Или ты не веришь мне?

– Как же ты глуп, человек! Ты опасаешься обычных соблазнов, потому и смешон. Может быть, мы ещё встретимся.

– Всё возможно.

– Впрочем, вряд ли ты меня увидишь. Ты, вообще, не достоин того, чтобы я общалась с тобой. На Земле немало людей, которые хотели бы познакомиться со мной ближе.

– Пусть так и будет, как ты решила. Я не считаю себя особенным человеком. Наверное, так и есть. Я не достоит твоего внимания, Ху Дзин.

Обиженный дух Ху Дзин, воплощённый в прелестном женском теле, мгновенно рассыпался на глазах на мелкие оранжевые частицы, которые тоже исчезли.

Об этом женщине-демоне, сексуальной соблазнительнице, причине многих человеческих бед существует в Китае множество сказок и преданий. От неё всегда следует держаться подальше. Если с ней вести беседу вежливо, то она не будет мстить за то, что её отвергли. Найдёт кого-нибудь другого, не обязательно, китайца. Духам и самым невероятным существам доступна любая точка Земли, да и многих других миров.

Потом на стене, обклеенной светлыми, почти белыми, обоями, чётко нарисовался образ старика с пепельной бородой. Как и раньше, на голове Штобова была чёрная фуражка, а грудь прикрывала белая полотняная рубашка-косоворотка с разноцветными узорами…

Матвеев поднялся с кресла и подошёл к изображению. Он обратился к живому изображению:

– Здравствуйте, Ерофей Денисович! Я узнал вас. Что-то произошло?

– Приветствую тебя, Глеб! Не торопи меня. Я всё объясню. Но пора бы нам перейти на «ты».

– Я не против этого.

– Вот и славно. Если хочешь, то зови меня просто – Учитель. Так уж сложилось у нас с тобой. Чуть позже ты всё поймёшь.

– Не отрицаю, что, возможно, ты помог нам выбраться из того страшного мира. Но почему я должен называть тебя Учителем, если ты ничему меня не научил?

– Очень многое я помог тебе постичь, Глеб. Ты кое-что поймёшь, но не сразу.

Ничуть Глеб не удивился тому, что Ерофей Денисович находится в курсе того, что Зэнзэн впала в летаргический сон и находится в больнице под присмотром врачей. Значит, всё должно завершиться нормально.

Немного помолчав, Штобов сказал, что сейчас назрело время Глебу отправиться в неведомый мир, в совсем иной Китай. Там происходит немало страшных и опасных чудес. Есть полная возможность ощутить физически и морально то, насколько длинной, жестокой и томительной может быть секунда.

– У меня нет и малейшего желания, – откровенно признался Матвеев, – попадать в очередные экстремальные ситуации. Я уже понял, ощутил на себе, как может сжиматься и расширяется время.

– Прекрасно, что ты начинаешь осознавать, – сказал Штобов, – что даже кратчайший миг тоже не имеет конца и начала, как и постоянный путь по дороге Жизни. Но этого мало.

– Почему?

– Ты должен пройти через эти испытания для того, чтобы твоя Зэнзэн проснулась. Только это и может её спасти.

– Ради неё, Учитель, я готов пойти на всё. Без неё земная жизнь мне всегда будут казаться вечным мраком. Секунды растянуться так, что молить я постоянно буду о смерти, об уходе отсюда. Но объясни мне, Ерофей Денисович, почему я должен поступить только так, а не иначе.

Штобов, не задумываясь, дал этому объяснение. Занзэн на столько любит своего мужа, что найдёт в себе силы для того, чтобы отправлять свою духовную субстанцию ему на помощь. Душа Луань будет поддерживать Матвеевы в трудные минуты и секунды, а потом и оживит своё тело, заставит его шевелиться. Всё вокруг взаимосвязано. Надо уметь этим пользоваться. В противном случае Зэнзэн может не проснуться.

Слова старика Штобова Глеб принял близко к сердцу и они убедили его. Похоже было на то, что путешественник в пространстве и времени был прав и рассуждал здраво.

– Я готов отправиться в неведомый мир! – твёрдо сказал Матвеев. – Что я должен делать?

– Не так сложно оказаться в промежуточной обители, – пояснил Штобов. – гораздо тяжелей вернуться назад. Постарайся найти в себе силы, чтобы не потерять драгоценных секунд, минут и дней, отпущенных тебе в этом мире.

– Мне всё ясно, Учитель. А без Зэнзэн в мире земном мне останется только угасать. Это невозможно назвать жизнью и даже её жалким подобием.

– Ты не понял самого главного, Глеб.

– В чём оно заключается, Ерофей Денисович?

– Если ты не пройдёшь испытания, к которому стремишься сам, то останешься там, в не очень приятном промежуточном обиталище, Глеб. Станешь духом или, в крайнем случае, поселишься в каком-нибудь дереве. Кроме того, ты не убережёшь свою Зэнзэн от земной смерти.

– Я понял тебя, Учитель. Постараюсь преодолеть все трудности и вернуться назад. Предполагаю, что это другой Китай, который находится за всеми горизонтами этой Земли. Я готов!

– Повторяю! Предстоящий твой путь опасен. Но это не другой Китай и не тамошняя Россия. Это свободное пространство, находящееся между ними, и в нём царят свои законы. Они странные и жестокие.

– По-другому я поступить не могу и не желаю! Когда я должен собираться в путь?

– Мы встретимся завтра утром в роще перед бухтой Тихий Прилив. Я буду ждать тебя до тех пор, пока ты не придёшь.

– У меня нет автомобиля. Но я приеду к тебе, Учитель, на первой же электричке. Иного варианта не может быть.

Кивнув головой, старик исчез, точнее, его чёткое изображение на стене.

Понимал Матвеев, что ничего не происходит просто так. А то, что выпало ему самой судьбой, то должно произойти. Зэнзэн должна проснуться и жить долго, а Глеб, если что, обойдётся. Он верил, что обязательно они встретятся в другой обители. Но хотелось бы, чтобы и здесь их счастье было долгим. Может быть, уже сейчас его жена читает его мысли.

Матвеев посмотрел на керамический горшок, стоящий на подоконнике. В нём в полном покое росло зелёное и пышное комнатное растение, В них, в отличие от своей жены, он абсолютно не разбирался. Не проявлял к ним особого интереса. Но сейчас Глеб очень пожелал, чтобы через этот цветок Зэнзэн одобрила его решение и дала ему об этом знать. Это не так сложно. Почти так же просто, как овладеть элементарными приёмами гипноза даже человеку, который сам поддаётся простейшему внушению и ведёт схоластический образ жизни.

Если растение качнёт своими листьями, значит, Луань Зэнзэн одобряет его решение или, в крайнем случае, не смеет перечить мужу. Если ион принял решения отправляться в опасный путь, значит, так надо.

Цветок зашевелил листвой. Этого было достаточно, чтобы понять, что его несравненная супруга благодарна ему за его решение. «Благодарю и тебя, Зэнзэн, – прошептал он. – Ты отдыхай. Со мной ничего страшного не произойдёт. Я это чувствую. Мы всегда и везде будем вместе».

День до вечера тянулся долго. За это время у Матвеева думал о многом, о том, в частности, что же его ждёт за гранью текущей реальности. Если вдуматься, то ему ведь и не обязательно отправляться в очередное, неизведанное только для того, чтобы убедиться в существовании того, что, на самом деле, существует. Конечно, всё так. Но когда открыта книга познаний, предназначенная только для него, то следует прочитать все её страницы и попытаться осмыслить полученную информацию.

Конечно же, не сомнения мучили Глеба, а томительное ожидание новых, возможно, опасных встреч. Кого заворожил аромат свежеиспеченного пирога, тот непременно должен попробовать его на вкус.

Он вспомнил, как в роще рядом с бухтой Тихий Прилив в мае прошлого года он и Зэнзэн встретили человека с тигриной головой, в светло-оранжевом парусиновом костюме. Это существо не было настроено к ним враждебно, Скорей всего, его интересовало, кто же ходит по роще, расположенной почти на самом берегу моря.

Зэнзэн дружелюбно махнула существу правой рукой, а левую вытянула в сторону железнодорожной станции или платформы. Оттуда явственно слышался шум удаляющийся электрички. Покачав головой, Луань дала ему понять, что они с мужем очень заняты и уже собираются домой,

Кивнуло головой и существо с тигриной головой. Постояв немного в зарослях орешника, оно удалилось.

– Я только сейчас сообразил, что это китайский тигриный бог Хушень, – сказал Матвеев. – Но что он делает здесь?

– Если у зверей и птиц не существует никаких государственных границ, – напомнила она мужу, – то подобным существам и явлениям ничего не мешает появляться там, где им вздумается. Хушень – один из них.

– Как же тебе жестами, Зэнзэн удалось вежливо объяснить ему, что мы не склонны к долгим разговорам?

– Мне несколько раз в окрестностях Пекина приходилось встречаться с ним. Добрый Хушень уже тогда понял, что я не любительница слишком много говорить.

Матвеева и Луань радовало то, что почти с самого начала их знакомства они оказались в зоне одной русско-китайской ментальности. Общие интересы, профессия переводчиков, интерес ко всему загадочному и, конечно же, чувство любви и уважения друг к другу сыграли свою роль.

А Хушеня, человека с тигриной головой, можно считать китайским лешим. Проявляя дружелюбие к людям, он помогает заблудившимся в тайге, выйти на дорогу или к кому-нибудь селению. Любит он при этом поговорить и давать советы, будто не понимает, что не все в них нуждаются. Но над обычными тиграми он имеет власть. Они уважают его и даже боятся.

Не всё так просто и в тех обителях, которые подавляющее число землян привыкло считать невидимыми. Но время от времени даже некоторые ярые нигилисты и скептики, всё же, задумываются над тем, чего не могут или не желают понять.

Но зачастую их тщетная попытка осознать нечто «нереальное» или «невидимое» ни к чему не приводит. Что ж поделать, если так устроен мозг подавляющего числа людей. Он, по распоряжению тех, «кто вокруг нас», по сути дела, в основном заблокирован. А если иногда и воспринимает «чудо», то не с некоторым сомнением, со скептицизмом или, в крайнем случае, с иронией. Ничего с этим не поделаешь, но, зачастую не ведая того, каждый из нас попадает под абсолютное влияние «тёмных» и «светлых» сил.

Возможно, особо не задумываясь над происходящим, многие люди настроены существовать в рамках условной и, как бы, дозволенной реальности.

Но весь парадокс заключается в том, что, именно, сейчас настала пора осознать, наконец, что помимо нас в данноё «точке» земной обители существует не десять, не двенадцать цивилизаций, а бесконечное множество. Как раз вот это и реально, потому что любой условный предмет не имеет предела не только в космическом пространстве, но и глубине своей.

Пока ещё очень многие не в состоянии представить того, что даже условно не делимая частица, всё же, делится, и безграничность её уходит от «великого» в «малое». Но понятно, что проще всего подвергать сомнению то, что официально не объявлено непреложной истиной. Факт зомбирования, как говорится, по всем фронтам налицо, и такая рабская зависимость от повседневных ситуаций мешает почти каждому из нас осмыслить, осознать то, что мы не всегда можем увидеть, услышать или ощутить пальцами рук. Да ведь и не пытаемся этого делать. Мы загружены земными заботами.

Немало тревожных и опасных часов пришлось пережить Матвееву и его прекрасной жене в таёжных горах иной, дальневосточной России. Но он и сейчас был абсолютно уверен в том, что пока не поздно, людям следует пытаться идти на полноценный контакт с теми существами, которые нас опекают, оберегают и… даже уничтожают.

Именно, сейчас происходит перераспределение условного пространства в той «точке» Земли, где мы обитаем. Но ведь до поры и до времени, ибо нас преждевременно вытесняют совершенно в иные обители те существа, на которых люди просто не обращают внимания. Утопают в некотором, своеобразном материализме.

«Я отвернулся от объекта, не вижу его, значит, он… не существует». Некая «муравьиная» философия и не желание понять, что за приделами нашего дома-тела и внутри его есть нечто такое, что может нас уничтожить. Но только в том случае, если мы не будем пытаться игнорировать существование тех сутей, с которыми зачастую неосознанно, всё же, находимся в постоянном контакте.

Глеб ощутил острое желание посмотреть на свою спящую жену. Наверное, она пожелала этого, находящаяся в долгих странствиях по самым разным мирам.

Не раздумывая, прилёг на диван, закрыл глаза. Расслабился. Тут же ощутил резкий толчок в теле – и его духовная субстанция, то есть он сам, в виде прозрачного облачка стремительно вылетел на улицу, с лёгкостью пройдя сквозь оконное стекло.

Скорость, с которой он пролетал мимо зданий, автомобилей и прохожих была стремительной. Можно сказать, в момент он оказался на втором этаже клиники, в той специальной палате, где под присмотром врачей и медсестёр блаженно спала его милая Зэнзэн. Почувствовав, что Глеб рядом с ней, она улыбнулась.

Он тут же возвратился назад, в свою квартиру. Глеб был доволен тем, что увидел свою любимую. Ведь ему позволили посещать её только один раз в неделю. Его нетерпение понять было можно и нужно.

Встав с дивана, Глеб отправился на кухню. Налил себе фарфоровую чашку крепкого холодного чая, почти залпом выпил его. Отправился в их общий кабинет-спальную комнату. Включил компьютер вышел в интернет. На одном из сайтов начал знакомиться с информацией о неизведанном и загадочном.

Что ж, всё имеет право на жизнь и непременно существует в каком-нибудь из миров. Человеческий мозг не в состоянии придумывать и осмысливать то, чего нет.

Казалось бы, об элементалах, привидениях, фантомах, гуманоидах и прочих, условно и относительно не видимых, существах написано и сказано столько, что, пожалуй, Америки здесь не откроешь. Но желающих поделиться некоторыми своими наблюдениями и, в силу своих возможностей, исследованиями, не так уж мало. Благо, что подлобная информация способна кое-кого заинтересовать, принести мыслящим людям, не ортодоксально настроенным, определённую пользу.

Каждый человек вправе предположить, что определённая часть «невидимых» существ, находящихся в наших телах и вне нас, созданы для того, чтобы опекать человечество, помогать ему развиваться по всем направлениям жизнедеятельности или вредить любыми способами. Это так, но лишь отчасти. Большинству «монстров» разного рода и вида до нас нет никакого дела. А если и происходят встречи людей с такими «чудовищами», то они не так часты. Правда, не секрет, что всё взаимосвязано, пусть не прямо, а косвенно.

Для скептиков и различного рода нигилистов, которые в силу своего невежества и не желания знать и видеть чуть дальше собственного носа, или, хуже того, животного страха, открытия даже доли сущности происходящих «чудес» являются лишь поводом для раздражения или бурного спора. Но если бы в пустой полемике рождалась истина? «Да и какая там истина,– возразит довольно начитанный скептик,– если верно и не опровержимо философское утверждение, что «всё сказанное – ложь?».

А всем ли «аксиомам» ортодоксальных учёных, философов, теологов и даже экстрасенсов можно доверять? Посудите сами, «древний мудрец», заявивший, что «всё сказанное – ложь», уже солгал в своём утверждении, потому что высказался. Получается, что… солгал. А если так, то разрушается и аксиома, на которой держится наше недоверие и скептицизм… Вывод возникает совершенно противоположный и то же, на первый взгляд, парадоксальный: всё сказанное – правда. И вот как раз именно это Глеб Матвеев мог бы доказать на примерах и фактах.

Есть ли смысл вести споры на эту тему, к примеру, с утренним дождём или деревом? Они, даже соприкасаясь с людьми, по сути, живут другими помыслами и представлениями о происходящем. Не созданы для того, чтобы разделять наших утверждений или опровергать их.

Но, в сущности, буквально всё, происходящее вокруг нас: от рождения ребёнка до полёта пчелы – самые настоящие земные чудеса. Но мы воспринимаем их как должное, естественное, привычное… Ничему не удивляемся. Так, мол, надо – и точка. И нас ничуть не обескураживает то, почему всё происходит именно так, а не иначе, и по какой причине, в конце концов.

В привычных рамках земного существования люди не часто задумываются над тем, почему, к примеру, человек – всего лишь, звено бесконечной цепи «в большом» и «в малом», и не одинок. Да и не может он быть особенным в беспредельном множестве неразрывно связанных друг с другом миров. Он, всего лишь, часть целого.

Однако, можно поговорить и с утренним дождём, и с деревом, не загружая их своими познаниями и представлениями обо всём существующем. Казалось бы, никчемные беседы с клёном или ясенем о погоде, по сути своей, тоже очень важны и наполнены определённым смыслом.

Мелодичный голос дверного звонка прервал его мысли. Он вышел из напряжённых раздумий, как из ванны с очень горячей водой. На лбу даже появились капли пота. Кому же это он срочно понадобился?

Матвеев в дверной глазок увидел соседа, пенсионера Михаила Климовича Гутаргина. Лысый, грузный и длиннолицый старик в белой пижаме в зелёную полоску. Впрочем, если бы Глеб пожелал, то на расстоянии разглядел бы, кто и зачем к нему явился. Пусть нежданный гость обо всём поведает сам.

– Доброго здоровья тебе, Глеб! – сказал сосед. – Мне, почему-то, сделалось тоскливо, и я вот решил зайти к тебе. Знаю, что ты пока не работаешь.

– Здравствуй, Михаил Климович! – ответил Матвеев. – Проходи, садись. Расскажи мне о том, что тебя заботит.

Садясь в кресло, за стол, Гутаргин сообщил, что его очень многое тревожит и волнует. Очень о многом можно поговорить и долго. Это ведь непростые беседы, они про жизнь. А в ней порой происходит то, что не всегда радует, и ничего с этим не поделать.

Устроившись в другом кресле, Глеб вопросительно посмотрел на пенсионера. Гутаргин, тяжело вздохнув, сообщил, что в курсе того неприятных событий. Он, как многие жители их дома знает, что славную и приветливую Луань Зэнзэн увезла машина «скорой помощи». Гутаргин сам видел, как её санитары вынесли во двор на носилках. Что случилось?

– Всё нормально, – заверил соседа Глеб. – Зэнзэн просто уснула, утомилась. Такое случается. Думаю, что через неделю она проснётся. Может быть, и раньше.

– Слава богу, что твоя спящая красавица жива и здорова, – улыбнулся старик. – А то мы, грешным делом, всякое и разное думали. По себе знаю, что на белом свете одному на свете тяжко оставаться.

Долго не раздумывая, Гутаргин решил рассказать о резких и внезапных переменах в своей жизни. Полтора месяца назад, в середине мая, он и его жена, тоже пенсионерка, Наталья Акимовна решили съездить в гости к своим детям в Великий Новгород, к Владимиру и Татьяне. Там они уже давно живут, работают какими-то инженерами, у них семьи и, конечно, дети. Всё, короче говоря, у них нормально. В общем, отдых складывался неплохо, но до определённого момента.

Поссорился Михаил Климович со своей капризной старушкой-женой окончательно и бесповоротно. Она решила остаться у детей, а он срочно заторопился на Дальний Восток, в свой родной город. Ведь тоже принципиальный, как и его Наталья Акимовна. Дети, конечно, его удерживали, как могли, но старик Гутаргин обиделся на них всех. И причина имелась. Жена и дети, исключая внуков и внучек, в один момент посчитали его сумасшедшим и одновременно алкоголиком.

Но ведь до определённого момента он фактически почти не потреблял спиртного. Только так, по большим праздникам и веским причинам.

– Я уверен, что ты скоро помиришься с Натальей Акимовной, – заверил соседа Матвеев. – Ещё дней десять-пятнадцать погостит она там и вернётся в наш город.

– Не знаю, – честно признался Гутаргин. – Назвала бы она меня только алкоголиком, я ещё бы стерпел. Но она назвала меня психом, с которым опасно находится в одном помещении. Да и дети мои, Вовка с Танькой, да и супруги их, по большому знакомству решили меня в самую лучшую психиатрическую лечебницу а Санкт-Петербурге на короткое время определить. Он не так далеко находится от Великого Новгорода.

– Ничего не происходит без причины, Михаил Климович. Рассказывай, что там с тобой произошло!

– Понятное дело, расскажу. Я вот заодно пришёл к тебе и за советом, Глеб. Я знаю, что ты и твоя Зэнзэн не только переводчики, но и гипнотизёры, и во всякой чертовщине разбираетесь. Так люди говорят. Они зря болтать не станут.

Сразу же, на третий день своего приезда в Великий Новгород, Михаил Климович решил заняться рыбной ловлей. Приобрёл пару телескопических удилищ и всё прочее. С большим трудом не на берегу озера Ильмень, а реки Волхов, не так далеко от города, он нашёл более или менее уединённое место. Это был искусственный насыпной мысок в рощице, состоящий из крупного щебня. Видимо, когда-то здесь, таким образом, был устроен водопой для крупного рогатого скота.

Гутаргин надел на крючки наживку – дождевых червей, забросил в воду удочку в воду и почти сразу же поймал двух окуней. Но вдруг услышал за спиной грохот, не то, что бы сильный, но раздражающий. Обернувшись, он увидел небольшую куницу, которая играла большой порожней металлической консервной банкой.

Не имея никакого злого умысла, Гутаргин решил отогнать подальше от места рыбной ловли шаловливого зверька, и это ему удалось. Но ни прошло и минуты, как спиной снова послышался шум. Куница, как будто издевалась над ним, продолжала гонять по камням банку из-под консервов. И так продолжалось постоянно.

В конце концов, его терпение лопнуло. Он поднял с земли палку. Решил основательно запугать шкодливого зверька, гнать его от берега реки как можно дальше. Михаил Климович решительно направился в сторону куницы, которая, на сей раз, и не собиралась убегать от рыболова. Немного удивившись такой наглости, Михаил Климович, всё же, замахнулся на зверька палкой. Понятно, что бить куницу он не стал. Не живодёр и, можно сказать, любитель природы.

Но вдруг на его глазах она превратилась в огромного жёлто-коричневого крокодила и сделала прыжок в сторону любителя рыбной ловли. Пенсионеру удалось отскочить в сторону. Бросив на берегу удилища, рыбацкие принадлежности вместе с рюкзаком, Гутаргин стремительно бросился в сторону дороги. Он не стал на остановке ожидать автобуса, опасаясь, что чудовище продолжает погоню за ним. Стуча зубами от страха, он больше часа бежал до центра города.

Ворвавшись в квартиру сына Владимира, где временно обитала и Наталья Акимовна, он с порога начал рассказывать ей о том, что на него на берегу напал крокодил очень больших размеров. Услышав от своего супруга такую свежую новость, его жена временно запёрлась от сошедшего с ума мужа в одной из комнат на ключ и принялась звонить по сотовому телефону сыну Владимиру. Он, в срочном порядке бросил работу, и отправился на своей машине домой. Необходимо было выручать от явной или возможной беды мать.

В общем, родственники, как могли, успокоили Михаила Климовича. Они популярно и доходчиво объяснили ему, что некоторые чудаки и фантазёры утверждали и утверждают, ссылаясь на разные источники, что не в таком уж далёком прошлом в России водились крокодилы, может быть, гигантские ящеры. Но это сомнительно.

Короче говоря, Михаилу Климовичу вся эта пакость померещилась. Не молодой уже человек. Стоит немного подлечиться – и всё пройдёт.

– Я не обо всём тебе рассказал, Глеб, – тяжело вздохнул Гутаргин. – Мне эта пакость постоянно мерещилась и в квартире сына, и на улице. Страшно. Смотрит на меня в упор своими жёлтыми глазками и зубами щёлкает. Вот я начал немного выпивать…

– Ничего, никому и никогда не может померещиться, – заметил Матвеев. – Твой крокодил, Михаил Климович, никакого отношения не имеет к тем ящерам или аллигаторам, которые возможно, когда-то водились в реке Волхов и в других местах России. Рядом с нами кого только нет. Всякие и разные чудеса так же проникают в земной мир из других обителей.

– Я простой человек, Глеб, всю жизнь проработал слесарем на заводе. Наверное, поэтому я тебя не понимаю.

– Простых людей, вообще, не существует. А те господа и дамы, которые себя считает сложными и особенными, по сути своей, двуногий мусор. Но, видимо, без него не обойтись. Сейчас быстренько приготовлю кофе, и мы с тобой на эту тему обстоятельно поговорим.

– Зачем кофе? Я пришёл к тебе не один. В кармане моего халата бутылка с водкой.

– Я не пью и тебе не советую. Употребление спиртных напитков мешает решать жизненные проблемы. Оно только их множит.

Но, решительно достав из кармана пижамы бутылку со спиртным, Гутаргин попросил стакан и какую-нибудь закуску.

Глеб возражать не стал. Быстро принёс гранённую стограммовую стопку и большую тарелку с нарезанным в ней сыром и колбасой, хлеб и вилку. Поставил на стол.

Внимательно рассматривая бутылку с водкой и встряхивая, сосед с негодованием и с ужасом прошептал:

– Но на сей раз мне это не мерещится. В запечатанной бутылке нет никакой жидкости. Вот проходимцы! Всучили мне в магазине порожнюю тару.

– Хорошо. Пей, Климович! Но потом я сделаю тебя трезвым. Имей в виду. Давай переставим стол вон к той картине, где нарисована жаба. Втроём нам будет веселее.

– Ты меня со своим гипнозом чуть окончательно с ума не свёл. Теперь вижу, что в бутылка наполнена водкой.

– Гипноз и внушение – не колдовство, – пояснил Глеб. – Это самое элементарное явление, которое помогает человеку, можно сказать, медиуму увидеть и почувствовать то, чего он в тайне желает. Но он не всегда себе в этом признается.

Они придвинули стол к стене с картиной. Гутаргин поспешно выпил дважды, закусил, в упор посмотрел на картину, семьдесят на пятьдесят, сантиметров, на которой была изображена масляными красками оранжевая жаба. Матвеев пояснил, что они рисовал её вместе с Зэнзэн.

– Какая у этого существа отвратительная рожа! – Гутаргин в четвёртый раз наполнил свою стопку. – Почему у неё всего три ноги? У вас, что ли, краски не хватило. Впереди две лапы, а сзади – одна.

– Джин Чан – не простая жаба, а золотая, и у неё всего три ноги, – пояснил Глеб. – Она приносит удачу и богатство. Вот и решили её нарисовать. За богатством мы с женой не гоняемся, У нас имеется всё самое необходимое. А вот удача никому и никогда не помешает.

– Понятно. Вы с Зэнзэн, оказывается, не только переводчики и гипнотизёры, но ещё и художники.

– Ничего ты не понял, человек! – вдруг внезапно и нравоучительно произнесла жаба Джин Чан, изображённая на картине. – Тебе удалось увидеть то, Михаил, что не замечают другие. А ты уже посчитал себя сумасшедшим и так же твои родственники. Как не стыдно!

– Я протестую! – Михаил Климович ударил кулаком по столу. – Мне достаточно и крокодила. А тут ещё и говорящая жаба. Как я несчастен, чёрт возьми!

– Возьми себя в руки, Михаил Климович, – попытался успокоить соседа Глеб. – Нет у тебя никаких галлюцинаций. Их, вообще, ни у кого не бывает. Ты послушай мудрую Джин Чан. Она очень многое знает и плохого тебе не посоветует.

Золотую жабу уговаривать долго не пришлось. Она начала говорить о том, что ей казалось наиболее важным в данной ситуации. Гутаргин слушал её, широко раскрыв рот. Его чувство страха явно перемешалось с недоумением.

Прежде всего, Джин Чан заверила, что здесь, на Дальнем Востоке России Михаила Климовича не будут беспокоить новгородские крокодилы, вараны и ящеры. Это не их зона влияния. Но они такие же новгородцы, как валенки на ногах жителя Центральной Африки. А ко всему необычному, тому, что вдруг увидишь, следует относиться спокойно, не впадать в паники или стресс.

Стоит человеку столкнуться, допустим, на болоте с шестиметровым гуманоидом или в поле с говорящей мышью, он тут же бежит к психиатру или замыкается в себе. Но при этом он совершенно допускает, что никакое не чудо, когда, к примеру, из двух визуально одинаковых по форме, размеру и весу семян могут появиться на свет абсолютно разные по виду растения: из одного – «невзрачный» цветок, из другого – дерево.

Да и, вообще, у большинства «мыслящих» не возникает вопроса, каким же образом, по сути, из «ничего» появляется «что-то». Привычное явление – и всё тут. Но попробуйте, даже иному эрудиту или условно образованному человеку объяснить, что похороненное в землю тело или даже сожжённое, допустим, человека или животного, растения – то же семя. Оно воссоздаёт себе подобное или… совершенно иной плод. Всё зависит от того, какова энергия семени, зарытого в землю, и заданная программа, «Мирозданческая юдоль» заложена в таком «семени».

То, что каждое живое существо мыслит, имеет свою душу или биоэнергетическое поле стало для многих людей прописной истиной. Правда, не сразу, многие долго к такому открытию «привыкали».

Но вот, к примеру, тот факт, что неживых предметов и явлений, вообще, ни в земной и ни в какой другой обители не существует, подвергается сомнению и не только со стороны ортодоксальной науки. Что ж тут сомнительного? Да и как же можно считать мёртвым человека, даже, как говорится, испустившего дух? Разве же случайно в русском языке, да и во многих других, «мертвец» и «покойник» есть названия предметов одушевлённых.

Правда, труп или тело, «потерявшие души» – это уже, вроде как, предметы не живые. Обычная условность, не больше. Подавляющее число людей просто плохо видит, слабо слышит и мало, что осязает и чувствует. Стол, стул, деревянная чурка – пусть ни «кто», а «что», но они и подобные, и не подобные им, абсолютно живые существа. Они – живые и реальные, как и все те, которые проникают из одного мира в другой и условно невидимы.

– Но ведь та же коробка из-под ботинок, – вяло возразил Гутаргин, – сделана руками человека. Чего тут мудрить?

– Ничего и нигде не создано его руками и любого другого существа, – возразила Джин Чан. – Всё уже было везде и всюду сотворено Высшими Силами. Происходящее вокруг и внутри нас – не иллюзия и не блеф. Это фрагмент реальности на отдельном участке Вечной Дороги, не имеющей начала и конца.

– Меня такие речи успокаивают, и я больше не боюсь крокодилов, – засмеялся заметно протрезвевший пенсионер. – Но после таких вот утверждений, товарищ жаба, у меня, как выражаются в народе, шарики за ролики заходят.

– Всё наладится, – вмешался в диалог между Джин Чан и Гутаргиным Матвеев. – Осмысление всего услышанного, Михаил Климович, придёт к тебе немного позже. Это обязательно произойдёт.

– Честно сказать, мне гораздо спокойней жилось без всяких крокодилов, говорящих жаб и осмыслений, – Гутаргин осушил очередную стопку с водкой и закусил колбасой. – Меня радует, что не только я, но и некоторые другие товарищи тоже находятся не в себе. Я не один. Получается, что мы сходим с ума коллективно.

– Таким образом, – невозмутимо продолжила свою просветительскую речь Джин Чан,– не только все предметы, живые и условно не одушевлённые, явления, действия, слова, мысли и многое другое, существуют, дышат… живут. И они связаны со всеми нами, как часть Единого Организма. Но каждая часть его и самостоятельная единица.

Тут, как говорится, два пути: или вы воспринимаете происходящее как чудо, или как естественное явление. Но поскольку у каждого существа имеется полная возможность осознать, что всё, даже, на первый взгляд, необъяснимое и удивляющее, реальность, то такое понятие, как «чудо», вообще, можно, да и желательно, исключить из нашего представления о земном мире и всех остальных.

Всё происходит в бесконечной цепи макро- и микромиров с различной плотностью и структурой, по сути, однородной материи. Если, допустим, убрать из зоны человеческого мышления понятие «чудо», в дальнейшем вселенская тайна станет не такой уж и очевидной, точнее, не такой уж и страшной. Проще говоря, следует воспринимать происходящее таким, какое оно есть и ничему особо не удивляться.

Допив спиртное, окончательно протрезвевший Гутаргин отправился домой в соседнюю квартиру. Его порадовало то, что золотая жаба Джин Чан пообещала, что никакие крокодилы его навещать больше не будут ни во сне, ни наяву.

Закрыв за озабоченным пенсионером входную дверь, Матвеев сразу же погрузился в собственные мысли. Его Зэнзэн попала в беду, и он должен приложить все усилия, чтобы она проснулась. Правда, и сейчас её духовная субстанция пытается проявлять активность. Но это так мало для Зэнзэн, которой многое дано.

Когда всё наладится, придёт в норму, то попытаются они больше не погружаться в непознанное, сознательно тянуться в пучину экстремальных ситуация. Можно ведь быть обычным человеком, если ни как все, но как многие другие, как большинство.

Но сейчас он обязан идти на риск. Его славная жена непременно попытается душой своей находиться иногда рядом с ним, и это поможет Зэнзэн встать на ноги, справиться с силой страшного яда мраморной гадюки Шинды. Что ж, придётся рисковать не только ему, но и его славной супруге. Ничего тут не поделаешь.

На первой же электричке Матвеев довольно быстро добрался почти до места встречи с Учителем. Одет был в джинсовый костюм серого цвета, на голове – кепка, на ногах – кроссовки. На всякий случай, он прихватил с собой рюкзак с запасом продуктов и воды на двое-трое суток. Может быть, они пригодятся.

Он шёл по тропе по роще, в основном, с широколиственными аралиями и дубами. Ориентировался на едва заметный дымок костра. Матвеев интуитивно чувствовал, что именно там его ожидает старик Штобов, который назвал себя его Учителем. Не просто появился в их мире путешественник во времени и пространстве Ерофей Денисович. Он явился сюда, чтобы помочь Матвееву и Луань. Добрый и расчётливый старик.

Глеб не ошибся. Через полтора-два километра он вышел к затухающему костру, перед котором сидел Штобов и веткой ворошил в нём уголья. При этом то-то бормотал. Увидев Матвеева, Ерофей Денисович поприветствовал его взмахом руки. Глеб ответил ему тем же. Потом подошёл к старцу, запросто пожал ему руку и присел рядом с ним.

– Ты ждал меня, Учитель, и я пришёл, – сказал переводчик. – Ведь это же ты, Ерофей Денисович, чей образ вчера появился на стене моей квартиры?

– Это я, и всё в тех же широких штанах и красных сапогах, – подтвердил Штобов и сразу же дал Матвееву совет. – Не стоит отправляться с запасом пищи туда, где тебя могут съесть не очень дружелюбные существа, если поведёшь себя не совсем правильно и учтиво.

– Я понимаю, что должен был пожать тебе руку и сесть рядом с тобой на ствол этого дерева после того, как ты позволишь мне так поступить. Но ведь не я искал с тобой встречи, а ты сам, Ерофей Денисович, пошёл со мной на контакт. И это меняет дело.

– Ты молод и ещё многого не понимаешь. Ты же прекрасно понимаешь, почему я поступил так, а не иначе. Дело не шуточное. На кону жизнь твоей прекрасной жены.

– Я понял это и благодарен тебе, и готов к любым испытаниям. Меня уже не интересует то, как движется время, увеличивается и уменьшается. Мои мысли только о Зэнзэн.

– Но и без ощущений не обойтись, Глеб. Волей или не волей, но ты почувствуешь своим сознанием, что секунда может тянуться очень долго. Ведь для некоторых существ она, если не вся земная жизнь, то не такая уж и малая её часть. Но ты и сам знаешь об этом.

– Знаю. Мне это известно, Учитель. Что ж, я не против того, чтобы постичь и то, что мне будет дано понять.

– Что ж, держись, Глеб! Не теряй бодрости духа. Сейчас ты отправишься в опасный путь. Я вижу, что ты к этому готов.

– Что я должен делать, Ерофей Денисович?

– Войди в середину костра. Он – твоя дорога туда и обратно. Я буду ждать тебя здесь. Ты можешь в этом не сомневаться.

С некоторым волнением Глеб шагнул в кучу недогоревшего сушняка, тлеющих углей и серого пепла и мгновенно оказался, по утверждениям старика с бородой пепельного цвета, в другом мире. Но эта обитель не показалась Матвееву иной. Точно такая же роща, недогоревший костёр, поваленное дерево, на котором уже не было Учителя.

«Всё это похоже на розыгрыш, – подумал Глеб, выходя из костра. – Но, всё-таки, вряд ли. Почтенный старик Штобов знает больше, чем я. Если он утверждает, что это другой Китай совсем иного сопутствующего нашему мира, значит, это так».

Выйдя из костра, он отправился, казалось бы, знакомой тропой в глубину рощи. Но вскоре понял, что попал совсем в иные места. Не так высоко в небе над ним пролетел огромный зелёный дракон. Матвеев предположил, что это страж Востока и леса всем известный и уважаемый Цинлун. Их великое множество и не только в китайских легендах и сказках, но и в древнерусских преданиях. Помимо всем известного Змея Горыныча, немало их самых разных – малых и больших, разноцветных, с одной головой и двенадцатью, добрых и злых.

В странах всего мира память об исторических летающих ящерах сильна. Но их, всё же, не следует считать родственниками монстров, самых невероятных существ, которые проникали и проникают из самых разных миров в земной. И в тысячи раз больше чудовищ, даже силуэты которых не улавливает подавляющее число жителей планеты Земля. Но и они живут среди нас, и с этим ничего не поделаешь.

Размышляя о разнообразии всего «необычного» в Мироздании, Глеб понял, что прибыл почти на место и продолжил свой схоластичный путь. На каком-то его отрезке он сможет постичь важность и величие одного мгновения, способного вырасти на его глазах. А монстрами его не удивишь и не запугаешь. Он видит, слышит, ощущает их присутствие везде и всюду. Таким уж появился на свет в земной обители.

Пусть здесь совсем другой, промежуточный мир между иными Россией и Китаем, давно уже известные по мифам создания могут разгуливать и здесь. Скорей всего, их тут больше, чем в каком-либо другом месте. Обжитый всякой нечестью уголок, где идёт постоянная и жестокая борьба не только за выживание, но и процветание. Почти всё так же, как у людей, и, наверное, у других разумных существ Мироздания. Так что, кто и от кого произошел, останется вечной тайной, как и многое другое.

Но всего даже самому мудрейшему знать невозможно, да и не нужно. У каждого своя заданная программа существования на всех отрезках жизни. Совсем даже неважно в виде какого существа, предмета или явления рождается он в любой из обителей. Перед Матвеевым тоже стояли определённые задачи, и он следовал своей земной миссии, как мог. Он понимал, что не находится не столько от собственных желаний и стремлений, сколько от того, что выпало ему совершить самой судьбой.

Этот процесс называется не кармой, а дхармой. Первое определят очерёдность условно минувших и будущих воплощений, второе – всё то, что, к примеру, человек должен совершить на определённом участке Вечной Жизни.

Под кронами небольшой аралии с густой листвой Глеб увидел неуклюжее существо, чем-то напоминающее очень большую лохматую собаку с серо-серебристой шерстью. Широкая добродушная морда, большие и выразительные глаза коричневого цвета. Оно стояло в нерешительности, не зная куда двигаться.

– Меня зовут Дзоюй. Я не решаюсь идти по траве, не хочу приносить ей вред. Растения – живые и мыслящие существа, они тоже испытывают боль.

– Это так, уважаемая Дзоюй, – согласился с добродушным зверем Матвеев. – Но ты ведь не умеешь летать, а идти надо.

– Да, летать я не умею. Но я способен сосредоточится и сделать свою походку лёгкой, стать почти невесомым. Я сейчас, как раз, и собираюсь продолжить свой путь, никому и ничему не причиняя вреда.

– Есть ли существо в Мироздании, Дзоюй, добрее тебя?

– Я не считаю себя добрым. Я самый обычный зверь. Просто у меня свои представления о жизни и обо всём происходящем и существующем.

– Но ведь ты зверь и чем-то питаешься.

– Я питаюсь мясом животных, которые умерли естественной смертью. Это только животные, но не люди, странник.

– Ты заслуживаешь величайшего уважения, добрый Дзоюй.

– Не мне решать, какой я и чего заслуживаю. Но прошу тебя, будь осторожен в пути. Тебя повсюду окружает опасность.

– Почему ты так считаешь?

– Это судьба всех тех, кто хочет слишком много знать, видеть, слышать и чувствовать. Прежде чем идти дальше, осмотрись.

Сказав это, Дзоюй с лёгкостью побежал по лесной траве прочь. Он сделал так, что она даже не почувствовала, не ощутила на себе тяжести большого зверя.

Ничего нового не сообщил добродушный зверь Матвееву. Глеб и без него прекрасно понимал, что за всё на любом отрезке Жизни приходится платить не долларами или рублями, а драгоценными секундами, которые и порождают Вечность. Да и в глубине своей всякое мгновение не имеет предела.

Но в тяжёлой и опасной дороге всегда следует осмотреться по сторонам. Тому, кто блаженно взирает на голубое неба, не заметит капкана у своих ног, рытвин, ям, ядовитых змей. Он увидел что в густых цветущих травах белеют не только человеческие кости, но и лежат обезображенные трупы людей, фрагменты тел.

«Здесь нападают на путников дикари-людоеды, великаны Сяоян, – послышался голос Зэнзэн. – Это пятиметровые чудовища в человеческом облике с перевёрнутыми назад коленями. Будь осторожен, Глеб».

«Отдыхай, моя славная, – ответил он. – Тебе опасно слишком часто выходить из собственного тела, Зэнзэн. Думаю, что со мной ничего не случится».

«Я нахожусь в своём теле. Вижу и слышу тебя на расстоянии. От тебя идёт тепло. Я ощущаю его. Я благодарна тебе за то, что ради меня ты рискуешь своей земной жизнью».

«Иначе и быть не может, моя Зэнзэн, и не должно. Ты для меня самое дорогое, что есть, было и будет».

«Я тоже люблю тебя, мой суженный. Нет предела моим чувствам. Я не оставлю тебя в трудную минуту».

Больше Луань Зэнзэн ничего не сказала.

От потухшего костра, из которого Матвеев выбрался в промежуточный мир, он отошёл очень далеко. Но запомнил дорогу назад. Разве на обратном пути он не обратит внимания на большой косогор и поляну в роще аралий? Мимо человеческих останков пройти невозможно.

Конечно, и они живые. Но тайна их существования и всего того, что не пересекло незримую границу любого из миров и не возродилась в другом, покрыта мраком, не абсолютно, но, в основном, непостижима.

Но всё везде и всюду заполнено только живыми организмами, предметами и явлениями. С учётом условного земного времени или какого-то другого Мироздание, частично, а не глобально изменяясь, существовало всегда. Оно всегда было, есть и будет. Разумеется, не разумно и невежественно ссылаться на какую-то космическую «пылинку», которая, якобы, и явилась своеобразным фундаментом ныне (и всегда) существующего Мироздания.

Ведь даже если это и так, что, впрочем, категорически исключено, то ведь и «пылинка» должна была с чего-то начаться, причём, в определённом пространстве. Да и не «пылинка» это, ведь она беспредельна в своей глубине, как всё существующее. Об этих парадоксах и сомнительных «научных» теориях Матвеев размышлял и сейчас, продолжая свой путь.

Порой диву даёшься и не устаёшь поражаться тому, как ортодоксальная наука пытается в «открытиях» своих желаемое выдать за действительное. Спорить с патентованными «мудрецами» и доказывать им что-либо – это всё равно, что вести человеку беседу с деревом. Впрочем, и это возможно, но тут необходим особый язык, не ординарный подход. Но полемика такого рода в любом случае ни к чему не приведёт.

Бесспорно то, что любая «пылинка» и даже «неделимая» мелкая частица материи делимая и бесконечна. И уже даже только поэтому никак нельзя поставить под сомнение единственную, имеющую право на существование, аксиому, что Господь, Высшие Силы и Мироздание – единое целое и были всегда. При всём при этом эволюционные процессы не исключены, и ничего в этом утверждении богохульного нет.

«Но надо признать, – подумал Матвеев, – что научные открытия, которые не имеют смысла и практического значения и применения их на практике в подавляющем большинстве миров, в земной обители приносят определённую пользу. Но наш привычный мир не может считаться параллельным по отношению к другим. Всё существующее если не пересекается, то находится в адгезии, в слиянии друг с другом. Нелепо и смешно чей-то узаконенный бред считать истиной».

Даже в зоне условного вакуума находится множество живых существ. Речь идёт не о людях, животных, растениях и прочем, привычном. Любое пространство заполнено «сказочными» и «мифическими» персонажами – эльфами, гномами, дриадами, привидениями и множеством представителей разных цивилизаций, как бы, невидимых, неслышимых и неосязаемых.

Бесконечное множество миров, являющихся самостоятельными Единицами и разделённые на таковые, есть, в любом случае, одно Целое. И даже грубо и не точно было бы назвать их состояние диффузией или адгезией. Но, увы, других, наиболее чётких определений пока не существует.

Не так часто, но порой совершенно незнакомые Матвееву люди рассказывали ему о том, что когда-то видели своими глазами и нашли в себе возможность не посчитать это галлюцинацией. Надо иметь мужество, чтобы вопреки общему устоявшемуся мнению, рассуждать о том, что неведомо, как о реальном.

Зачастую в «случайных» откровенных беседах преодолевается порог обычного общения, люди рассказывают о самом сокровенном. Слава богу, некоторые не боятся быть непонятыми и осмеянными. Самых невероятных случаев множество. И даже если скептики и нигилисты, которым дано ничего не видеть дальше собственного носа, ставят всё это под сомнение, то, всё равно, следует продолжать трудный путь к познанию всего происходящего и явно существующего.

Но сейчас для Глеба это было не главным. Самое основное и обязательное – помочь Зэнзэн выйти из летаргического сна, встать на ноги. Но ведь отмахнуться, откреститься и от того, что будет происходить с ним, тоже невозможно, ибо оно тоже реально. Да ведь ему в размышлениях проще будет выжить в самых экстремальных ситуациях. Если он погибнет, то все его старания окажутся напрасными. Но он и его несравненная жена должны выбраться из этой ситуации.

Он продолжал мысленно рассуждать о великанах, водяных существах с человеческими головами, привидениях, покойниках, которые стучаться в окна домов тех людей, которые их недавно похоронили… Нередки случаи, когда в квартире усопшего начинают твориться самые невероятные вещи: стоит гул, скрипят диваны, кресла, отчётливо слышатся шаги…

А что касается привидений и разного рода фантомов, то только на основе этих рассказов можно было написать ни один «мистический» триллер. Для человека же, не подготовленного к встрече со «страшным» и «необъяснимым», такой контакт может стать началом депрессий и нарушения психики. Но Матвеев почти всегда был готов к самым и невероятным событиям и явлениям. Сейчас, тем более, его трудно было чем-либо удивить и особо напугать.

Но и он понимал, что такие встречи опасны даже для знающего, подготовленного к ним человека. Ведь заранее далеко не всё можно предвидеть и понять, и Глеб старался проявлять осторожность. Сейчас он намеревался быть особо внимательным и очень сосредоточенным. Но Матвеев знал, что в любой, самой экстремальной ситуации не следует впадать в панику и отчаяние.

Ведь и в горном краю жестоких гранитных великанов Тверзов и прочей нечисти пусть он и Зэнзэн порой испытывали естественный страх, но не впадали в панику, держались друг за друга, действовали, как могли.

Большинство «потусторонних» существ очень редко настроены к человеку дружелюбно, но с ними можно и нужно находить общий язык. Но Глебу будет гораздо сложнее, чем тем, кто наблюдает за различного рода кошмарами со стороны. Ему придётся идти с монстрами и чудовищами на прямой контакт. Ведь Матвеев явился сюда не на экскурсию, а для того, чтобы попытаться на себе ощутить длительность мгновения, одной секунды или даже великого их множества.

Он никогда не ставил под сомнение увиденное им потому, что знал: не может померещиться то, чего не существует. Соприкосновение с живым источником даже самой невероятной информации не может быть нарушением психики. Но даже и он не всегда мог понять и объяснить происходящее.

А двери «потайных» миров открылись в земную обитель не вчера и не сегодня. Связь существовала всегда, и порой загадочные существа являются тоже землянами, но в другом измерении, но в нашей «точке» существования.

Глубоко Матвеев сожалел о том, что большинство людей не пытается понять и принять даже самого элементарного. Пора бы уже людям сферы своего привычного существования посмотреть на неординарные явления не только с устоявшихся, «земных» точек зрения и позиций. Требуется нечто большее, например, терпение, рассудительность и здравомыслие. Иногда стоит попытаться посмотреть в себя. Под оболочкой нашего временного тела скрывается немало тайн и загадок.

Через некоторое время ему встретилось существо с телом леопарда, но с человеческой головой. Его широкое и сравнительное молодое лицо выражало сосредоточенность и желание затеять разговор с Глебом. Это был Бай Цзэ, знающий очень много. В частности, он не особо не гордился тем, что осведомлён, какие существа обитают не только в этом промежуточном мире. Он сразу же сообщил о своих знаниях Матвееву.

– Нужна ли мне такая информация, уважаемый Бай Цзэ? – выразил сомнение Глеб. – Пусть они себе живут, как им выпало судьбой.

– Я знаю, зачем ты переместился из земного мира в наш, путник. Ты хочешь, чтобы из зловещего летаргического сна вышла твоя жена Зэнзэн. Но тебе придётся на себе испытать долгое и утомительное движение тревожных секунд.

– Я готов испытать всё, что угодно, лишь бы славная Зэнзэн вернулась к жизни. Знаю, что моя дорога непредсказуема и опасна. Это правда. Но другого пути мне выбирать не приходится.

– Ты заслуживаешь уважения, молодой путник. Но тебе необходимо знать, что человеку и любому другому существу только кажется, что он сам делает выбор. Но он не ведает, что даже, на первый взгляд, необязательное движение его руки или сказанные слова наполнены глубоким смыслом.

– Это я понимаю, многоуважаемый Бай Цзэ. Это хорошо, что мои желания понятны не только мне.

– Всем существующим руководят Верховные Боги и Духи. Его направляют. Но почему так происходит, неведомо даже мне.

– Прости меня за моё невежество, но я только отчасти согласен с твоим утверждением, мудрый Бай Цзэ. Но, конечно же, мы должны благодарить Создателя и Высшие Силы за то, что он не мешает верить каждому из нас в то, что мы вершим свою судьбу самостоятельно. Это многое значит. Но кое-что дано и нам, обычным существам, неспособным многое постичь.

– Почему ты так считаешь, путник?

– Если бы каждый из нас не стремился измениться в лучшую или худшую сторону, то обители Мироздания не изменялись бы. Пусть не очень большая, но у каждого имеется такая возможность

– Жаль, что даже мне не дано знать этого, впрочем, как и многого другого. Здесь я с тобой согласен, путник.

Глеб понимал, что такое предположение Бай Цзэ о несамостоятельности существ, предметов и явлений в своих решениях и мыслях не порадовало бы ни богача, ни бедняка, ни злодея, ни добряка, ни больного, ни здорового… Но ведь тот, кому суждено родится помидором, не станет огурцом. Правда, при переходе на очередной отрезок пути всё может коренным образом измениться.

Благородный и почти всезнающий Бай Цзэ предупредил Матвеева, что даже не обитель, а обиталище, в которое он попал, таит в себе много опасностей. Но следует надеться на то, что путник из земного мира сумеет их обойти. Всё-таки, надо продолжать верить в то, что ты – хозяин своих желаний, устремлений и судьбы. И тогда Верховные Боги и Духи изменят её в лучшую сторону. Им-то, как раз, это дано.

– Будем верить в то, – сказал Глеб, – что гигантская черепаха Ао держит на своём панцире не только континенты, но и небеса. Пусть не здесь, но где-то такое происходит.

– Так и есть на самом деле, – согласился с этим утверждением Бай Цзэ. – Благородная Ао так и поступает, но совсем в другом мире. Обителей      1 бесконечное множество. Их никто не сможет пересчитать.

Ещё Бай Цзэ также заверил Матвеева, что здесь ему не встретится ужасное животное Аоинь, обладателя смертоносных когтей, поедающего мозги людей. Нет здесь и свирепой змеи Ба Ше, способной за один раз проглотить несколько слонов. Не обитает в этом промежуточном мире многих страшных существ, которые могли бы запросто прервать путь странника, идущего к Истине. Но препятствий и опасностей, вполне, достаточно. Чего только стоят, к примеру, пятиметровые великаны-людоеды Сяоян.

В раздумье Глеб сообщил собеседнику, что не так давно видел место их пиршества, и оно произвело на него самое неприятное впечатление.

– По каким-то причинам они созданы такими, – сказал Бай Цзэ. – Великаны Сяоян с самого рождения глупы и жестоки. Им не дано знать, что находится внутри их телесных оболочек.

– Но не могут же они просто так быть наказаны за те неблаговидные поступки, которые совершали на предыдущих отрезках жизни, – убеждённо заметил Глеб. – Ведь по твоим утверждениям, мудрый Бай Цзэ, всё было предопределено.

– Я этого не утверждал, путник, а только позволил себе сделать предположение. Возможно, я ошибаюсь, и любому существу даётся какая-то возможность пусть мысленно, но попытаться измениться.

Они оба понимали, что зашли в тупик в своих представлениях о некоторых законах Мироздания. Ведь их может быть великое множество и, скорей всего, бесконечное количество. Разум самого высокоразвитого существа этого постичь не в состоянии. Да и надо ли забираться в такие дебри и только для того, чтобы из них не выйти ни на одном отрезке Вечной Жизни?

На этом они расстались, понимая, что, скорей всего, больше никогда и нигде не встретятся. Но даже это им неведомо. Зачастую мы мудры в строго определённых и дозволенных Свыше рамках.

Но то, что запросто «заглянуть» зачастую вовнутрь собственной оболочки зачастую невозможно – неоспоримый факт. Немало написано книг и статей о том, как в душу человека поселяется Дьявол, как он меняет характер пострадавшего, как изгоняется «нечистая сила» и прочее. Конечно же, всё то, что можно представить, реально.

Бросаясь в океан замысловатых знаний, мы рискуем утонуть в жестокой пучине. Последствия этого, как и многого другого, представить себе трудно. Но Матвеева никогда не страшила даже самая опасная и непредсказуемая неизвестность, поэтому он здесь.

Его, как истинного исследователя так называемых паранормальных явлений, удивляло, что всё не объяснимое, а значит «тёмное» большинство людей запросто списывает на происки Дьявола или рядового чёрта. Но разговор о нечистой силе не так прост, и здесь тайна на тайне и тайной погоняет.

В беседе об этом Зэнзэн как-то сказала ему:

– Ну как они не понимают, что не только в системе бесконечного Мироздания, но и на Земле, в нашей духовной и биологической сфере, зло и добро переплетены, пожирают и подпитывают друг друга, перевоплощаются и прочее.

– Многие этого никогда не поймут, – заметил Матвеев. – Им это не дано. Зачем усложнять им свою земную жизнь? Ради личной карьеры и благополучия некоторые готовы считать чужое мнение дутого авторитета своим.

– Они над умными и проницательными людьми смеются в открытых телевизионных эфирах, прикрываясь анекдотами, которых ещё в прошлом столетии побила моль или придумывают свои, нелепые и неуклюжие. И ведь, Глеб, многие слушая этот бред, угодливо смеются.

– С большой натяжкой их понять можно, Зэнзэн. Эти люди не верят ничему и никому, даже себе. В заблуждениях своих они уверены в том, что земную жизнь надо прожить на полную катушку, дефилируя вальяжной походкой по чужим черепам.

– Мы слишком часто и много говорим с тобой о том, что нас не касается. Разве мы с тобой в силах заставить мыслить по-иному тех, кому выпало заблуждаться и тянуть за собой в пропасть неведения, главным образом, молодёжь?

Такие беседы никак нельзя назвать беспредметными, но они непродуктивные. Ни уму и ни сердцу. Неприятно осознавать, но идущим к Истине, какой бы она ни была, любой невежда может с иронией сказать: «Полетали, почирикали, канарейки, а теперь – в клетку!». Они считают, что там, за гробом, ничего нет и быть не может. А если и есть, то они и там постараются приспособиться.

Но факт остаётся фактом. Трудно порой классифицировать суть происходящего и навесить на событие или определённого субъекта однозначный «ярлык». Зачастую ведь, как это ни парадоксально, именно зло порождает добро, и наоборот. Поэтому смешно считать, что, к примеру, если вы нашли на улице сто рублей, значит, это божья помощь, а если потеряли, то это козни Дьявола или Сатаны.

Так получилось, но Матвееву неоднократно приходилось видеть, как работают примитивные знахари, гадальщики, маги и прочие из клана людей с определёнными сенсорными способностями или считающие, что у них таковые имеются…

Как правило, они обнаруживали в человеке «сглаз» или «порчу». Но иные из них иногда говорят: «У вас… подселение. Кроме вас в теле, ещё одно существо». Правду ли говорят, когда утверждают такое? Разумеется.

Но сказать подобное – это попасть пальцем в небо. Не может в теле ни одного человека, даже самого непогрешимого и «святого» существовать только один дух. Минимум восемь-десять, только основных. А ведь чаще всего их количество доходит и до нескольких сотен. Некоторые элементалы в теле человека действуют порой на равных с человеческим «я». Иногда они бывают и гораздо сильнее.

Шагая по извилистой и узкой тропе, Глеб думал о подобных явлениях. Впрочем, они всегда занимали пространство его мышления. Очевидных, но абсолютно необъяснимых явлений предостаточно.

Ведь даже, к примеру, тело человека – дом для странствующих духов, уходящих и приходящих. А если их много или они живут под чьей-то оболочкой в дисгармонии друг с другом, то она разрушается. И ни один врач, ни один экстрасенс или святой не способен остановить этот процесс. Число зловещих недугов не перечесть.

Понятно, что за пределами земной человеческой смерти, правильнее сказать, успения, все мы, как говорится, своевременно попадаем в струю иной жизни, продолжения вечного движения своего привычного с новым сознанием. «Но если Высшие Силы сбрасывают нам «план» нашего земного бытия, то они же, вполне, способен изменить его.

Факт остаётся фактом. Элементалы, находящиеся внутри любого существа, предмета или явления, которые настроены на разрушение, могут ускорить его уход из земной жизни. Не человеку судить о том, жестоко это или нет. Но в любом случае, рационально и справедливо. Одни уходят, другие приходят.

– Я прочитал твои мысли, человек, – из густых кустов навстречу Матвееву вышел зверь с телом коня, с рогатой драконьей головой. – Ты пытаешься понять то, что даже мудрейшим существам невозможно постигнуть.

– Что же плохого в том, что я стараюсь разобраться в происходящем? – задал ему вопрос Глеб. – Даже тому, кто считает себя лишь свидетелем текущих событий, нередко приходится быть их участником.

– С этим не поспоришь. Но это участие определяется возможностями и желаниями конкретного существа. А ты обречён мыслить в строго определённых рамках, человек.

Зверь с телом коня, носящий имя Цилинь, сказал, что он не напрасно обитает в своём промежуточном мире. Его задача не только наказывать нечестивых, но и стараться сберечь жизнь любого мудреца, идущего к истине своей тропой. Уже многие знают о том, что путник, появившейся в этом пространстве, должен быть защищён от возможных бед. Правда, не всегда ему удаётся совершить обязательное и задуманное.

Не из всякого поединка мудрый и справедливый Цилинь способен выйти победителем. Но с врагом, который опасается тебя, очень часто можно договориться.

– Благодарю тебя, уважаемый Цилинь за то, что ты пусть с некоторыми оговорками, но считаешь меня мудрецом, – поклонился ему Матвеев. – Но я тот, кто ничего не знает и живёт лишь желанием найти ответы на некоторые вопросы и, главное, совершить то, что я задумал.

– Слова твои, Матвеев, заслуживают внимания и уважения, – произнёс Цилинь. – Истинная мудрость и не должна объявлять себя таковой. Может быть, тебе удастся постичь величие секунды. Но путь твой труден и опасен. Вижу, что твои помыслы чисты и тебя тревожит не личная судьба, а близкого тебе, дорого человека.

– Благодарю тебя, достопочтенный Цилинь, за то, что ты понял меня. Чтобы ни произошло, повернуть назад я не могу. Да и не было и не будет этого в моих мыслях.

– Ты, как раз, тот, кто способен посмотреть самому себе вслед.

– Разве это так?

– Можешь в этом не сомневаться. Знаю, что ты умеешь существовать вне своего тела. Здесь тебе придётся так и поступать. Но надолго не следует отдавать его духам, о намерениях которых ты почти ничего или многого не знаешь.

Цилинь напомнил ему, что при сложных ситуациях вселения в тело того же человека нежелательных существ, текущий отрезок его жизни может оборваться за кратчайшие сроки, если вовремя не избавиться от зловредных «квартирантов». Разные способы, понятно, существуют, но всё надо делать умело и своевременно. Сейчас заниматься такой процедурой не время.

На будущее Цилинь посоветовал Глебу не доверять своё тело и духовную субстанцию несведущим, некомпетентным людям и существам. Чревато последствиями. Но Глеб об этом знал, потому его и Зэнзэн многие считали нелюдимыми, неконтактными, необщительными. Ведь тот, кто многое обещает, как правило, не способен держать своё слово. Он, вероятно, и создан для того, чтобы вводить в заблуждение всех и вся. Пустое тщеславие и пустословие – один из пороков человека, да и любого другого существа.

Да и сам Матвеев старался не брать на себя ответственности за чужую судьбу, которую он не с силах изменить. Очень многое, если не всё, зависит от деяния Высших Сил. А умение, например, гипнотизировать и даже мало-мальски что-то внушать, даже из самых благих побуждений, ещё не даёт право распоряжаться, жизнью, смертью и судьбой человека. За цирковые трюки тем, кто пытается изгнать из тела человека неизвестно какого духа и куда, следует нести ответственность.

Без сомнения, «врачевателю» за свои спонтанные и некомпетентные действия придётся на следующем этапе жизни, уже «потусторонней», отвечать на сложные и прямые вопросы, отвечать за содеянное им ранее. Порой Высшие Силы спрашивают не только лично с него с неумелого и самонадеянного «мага» или «экстрасенса», а страдают ещё его близкие и родные…

Но, другой стороны, можно и нужно по-человечески посочувствовать тем, кто встал на добрый путь – помогает традиционными или не совсем традиционными методами лечения уберечь своих пациентов от болезней, бед и невзгод. Врачующим следует Быть осторожными, изгоняя из тела пациента болезнь. Нередко случается так, что выдворяете из тела больного элементал, который остро необходим страждущему человеку.

В основном такое происходит неумышленно. Лекарю или считающего себя таковым может показаться, что элеменатал, с которым он ведёт борьбу, имеет отрицательную суть. Такая ошибка, как правило, трагична и опасна для пациента. Кроме того, и врачующий попадает в опасную зону «удара» из Космоса.

А за помощью к знахарям, экстрасенсам, магам, да и гадальщикам, обращаются, в основном, те люди, чьи тела перенаселены нежелательными духами или такими элементалами, которые не ладят между собой не в чужом для них «доме».

Не только собака или кошка, но даже и тараканы, считают заселённую ими квартиру своей частной собственностью. И с ними не поспоришь, в какой-то степени, это и ведь их жильё. А право владеть им будет иметь тот, кто победит в борьбе. Или возможен компромисс – каждый живёт здесь, понимая и уважая соседа или, в крайнем случае, не вмешивается в его личную жизнь.

Конечно же, Матвеев ведал о том, что в Мироздание нет пустующих мест. Здесь недостаточно только одной интуиции и обычной земной формальной логики. Надо учиться смотреть в глубину «малых» и «больших» бесконечностей, и они сутью своего существования и наполнения дадут верный ответ. В данном случае он прост. Бесконечное беспредельное пространство устроено рационально. Иначе быть не может.

Потому и смешон наивный вопрос: есть ли жизнь на Марсе. Она присутствует везде и всюду. Только формы и состояния её, вероятней всего, останутся тайной для Человечества. Во всяком случае, если она частично откроется людям, то очень не скоро.

«Совсем не парадоксально и то, что я тоже могу заблуждаться, – подумал Глеб, – порой многое устроено совсем не так, как я представляю. Но я, по крайней мере, стараюсь прикоснуться к Истине и не делать при этом поспешных выводов».

Но Зэнзэн разделяла точку зрения Глеба и совсем не потому, что он её любимый и единственный муж. Она представляла земную обитель и Мироздание примерно такими же, как и Матвеев. Луань никогда не считала их старания и стремления никчемной забавой или пустыми хлопотами. Но при этом никому и никогда не навязывала своего мнения. Если кому-то и что-то необходимо узнать, то он обязательно это сделает, а если нет, то и говорить об этом не стоит.

О своей прекрасной, единственной и неповторимой супруге Матвеев думал всегда. Тем более, сейчас, когда она находится в опасности, в тяжёлом летаргическом сне. Она найдёт в себе силы поддержать его в трудные минуты, поэтому и найдёт в себе силы проснуться и встать на ноги. Ради него она готова пожертвовать своим земным отрезком жизни. Сейчас это необходимо и важно.

Что же тут говорить. Она умна и по-доброму расчётлива.

Зэнзэн считала, что многим страждущим, зачастую по-настоящему больным, важно не столько даже подлечить настоем какой-нибудь травы, например, почки, сколько отдать доброму знахарю часть зловредных обитателей из собственного тела. Многие идут с этой целью к экстрасенсу подсознательно, но иные ведают, что творят. Задача пациента освободиться от страшного живого груза… за любые деньги и как можно скорей. И вот под удар зачастую попадают малоопытные чародеи и колдуны.

Они порой берут себе на постой жутких и неуправляемых антиподов собственного «я», изменяясь и внутренне и внешне не в лучшую сторону. После этого подобного рода врачеватели, вполне, способны в задушевной беседе легко и свободно отдать первому встречному своего нового «покровителя и друга». И обмен этот беспрерывен, ведь экстрасенсы делают такие «щедрые» подарки своим пациентам в большинстве случаев, не желая того.

Чаще всего, под «обстрел» попадают близкие для них люди и самые слабые существа в земной обители, ещё не адаптированные, мало защищённые – дети. Ребёнку достаточно только войти в комнату, где происходит лечебная процедура, чтобы подвергнуть своё тело и сознание атаке беспощадных, жестоких существ.

Вот именно такие и подобные общения и есть взаимный вампиризм, которому уже давно пришло время дать определение. Не энергию зачастую мы передаём друг другу, а существо с определённой условной позитивной или негативной энергией.

Не ведал Матвеев, с каким «грузом» вернётся отсюда, из мест этих в свой привычный мир, если, конечно, ему суждено будет реализовать задуманное и выйти из странного промежуточного мира. Но разве можно остановить на полпути того, кто глубоко убеждён в том, что он делает нечто важное и обязательное? Никакая высокая степень риска не остановит того же альпиниста, который решил «покорить» очередную вершину, не зная о том, что это его последняя дорога на этом отрезке Жизни. Прежде всего, в его руках судьба Зэнзэн и в её тоже.

Не поступать малодушно и трусливо Глеба сейчас его вынуждали и призывали в немалой степени и элементалы, которые диктовали ему свою волю настойчиво, постоянно, но аккуратно и ненавязчиво. Но человек, идущий на риск ради того, кого он может и обязан спасти, абсолютно уверен в том, что это чисто его решение, его судьба.

«Скорей всего, и моё тело, и сознание перегружены элементалами, требующие от меня идти на риск ради, совершая благое и важное дело, – подумал Матвеев. – Заодно я смогу прикоснуться пусть к призрачной, но великой истине. За свою судьбу я благодарен существам, живущим в моём теле». Но ведь самое острое желание шагнуть в неизвестность, чтобы прикоснуться к очередной тайне, может быть идеей фикс.

Глеб категорически не желал признавать того, что его стремления – всего лишь, опасная суета, прихоть, связанная со смертельным риском. Он ведь шёл к неведомым знаниям не ради собственного благополучия, а потому эта дорога имела глубокий и важный смысл. Вернувшись в свою квартиру, он и его Зэнзэн напишут интересную и полезную книгу о том, что знают и успели увидеть, услышать, ощутить и осмыслить. Только бы их поняли и поверили в то, что существует на самом деле, но покрыто пеленой тайны.

Ничто ему сейчас не мешало размышлять о могуществе элементалов и даже собственной зависимости от них. Конечно, они влияют на его действия и поступки, но ведь положительно. Нет у него никаких сомнений в том, что он поступает опрометчиво, неправильно. Он идёт на риск не ради того, чтобы потом выпить Шампанского, а уберечь свою единственную и любимую женщину от беды.

Хорошо, что все существа в теле и сознании Матвеева едины с его «я», которое «заряжено» группой самых основных элементалов. Они-то и являются сутью Глеба. Да ведь и ничего на любом отрезке Жизни не происходит просто так.

Значит, ему выпало самой судьбой или дхармой вести себя на данном участке Бесконечной Дороги именно так, а не иначе. И Глеб доволен таким раскладом и не считает свои старания никчемными.

Немного устав от схоластичного пути, Матвеев присел на бугор, заросший мягкой лесной травой. Любое ожидание томительно, тем более, такое, когда знаешь, что вот-вот ему придётся испытать на себе нечто такое, что пока он представить себе не в состоянии.

Ни жажда, ни голод его не мучили, наверное, потому, что прошло не так уж и много времени с тех пор, как он оказался здесь. Он взглянул на циферблат ручных часов, и его ничуть не удивило то, что они вышли из строя. Явно, их механизм не предназначен для этих, слишком уж странных мест.

Сейчас он ощущал явное присутствие Зэнзэн рядом с ним. Она – в звоне ручья, в шелесте листвы, в полёте больших цветистых бабочек. Значит, думает о нём, как и он о ней. Всё предельно просто. Любовь – нечто гораздо большее, чем эротическая привязанность друг к другу. Да ведь и она дана человеку не для утех, а только для продолжения рода человеческого. Пока у них не было детей, но обязательно появятся.

Любая мысль – тоже дух, существо, пусть не такое сильное, как из клана «основных», но сотни три-четыре таковых могут усилить или ослабить здоровье слушающего или свести на нет его волевые начала. Мысли и слова опасны, если они назидательны, навязчивы, спонтанны и часто повторяются…

Именно так и происходит зомбирование человека, с помощью подселения элементалов в его тело и даже в «меняющуюся» часть духовной субстанции. Всякий настойчивый «бред» успешно всюду и везде пускает корни. Но ведь и он часть Мирозданческого Плана. Значит, существование разного рода, казалось бы, нелепых вещей и явлений чем-то обусловлено. Что ж, иное заблуждение порождает умиротворение. Многим так проще существовать, и это учтено Высшими Силами.

Глеб давно уже обратил внимание на то, что подавляющее большинство гипнотизёров работают примерно по одной схеме. Они с добрыми намерениями, но подселяют в тело пациента свою волю… с помощью слов и движений рук. Правда, пациент готов всё это принять и поверить тому, кто пообещает ему если не райские кущи, то что-то, вроде их.

Если мысль, пришедшая к человеку со стороны, навязчива, то, ему не следует сомневаться в том, что она явилась к нему с добром. Любой из таких «внутренних голосов», диктующий свою волю, явно не желает вам и вашему «я» здоровья, радости, счастья, успехов.… Именно, он-то и твердит, к примеру, что «кто не рискует, тот не пьёт шампанского». Дорого же нам обходится такое… «шампанское», когда мы совершаем поступки исключительно или частично себе во вред. Но и здесь всё закономерно. Идёт постоянный процесс переброски мирозданческой энергии из одного мира в другой.

Но какова же задача такого злого подселенца или целой спевшейся между собой группы? Простая. Выселить из вашего тела ваше собственное «я», то есть, прямо, скажем, душу. А её-то беречь следует, ибо это «я» не столько даже ваше, сколько Божье. Если он что-то даёт, то и назад взять может, и поступит пусть категорично, но правильно. Поэтому за свою духовную субстанцию необходимо бороться.

Острое желание и стремление человека пытаться мыслить и действовать вне заложенной в него программы будет оценено. Такое стремление будет оценено, одобрено Высшими Силами, и они внесут серьёзные коррективы в план вашего существования на определённом участке Вечной Жизни. Значит, всё-таки, и сам человек обладает кое-какими возможностями.

Нередко случается, что, по сути, в земном устоявшемся представлении, человек умирает, а тело ещё живёт. Потому оно живёт, что под его оболочкой осталась целая «гоп-компания», которая не только не убила существование вашего «дома», но даже и обновила её, как-то отреставрировала… для себя.

Вот именно после таких случаев о человеке говорят: «живой труп», «нелюдь», «ты для меня умер», «на себя не похож» и т.д. Подселенцы разной силы и категорий, как правило, с отрицательной энергетикой и с негативной программой, начинают штурмовать тело, когда его хозяин пережил большое горе, тяжёлую болезнь, ушёл или вышел из запоя, впал в гордыню и т.д.

Наблюдательному Матвееву неоднократно встречались люди «без души». Это, как правило, тяжелобольные, физически или психически, заторможенные, окончательно ушедшие в себя, беспричинно весёлые, непредсказуемые, бесшабашные, преступники, члены различных сомнительных сект и «духовных» концессий, наркоманы, зачастую, экстремалы… Конечно, данный список далеко не полный.

Ответ прост. Элементалы способны как-то руководить головным мозгом, сердцем, другими частями завоеванного тела, но, ни в коем случае, ни позвоночным столбом и его содержимым. Именно по его мозговому каналу через тоже человеческое, по сути, божье «я» общается с Всевышним и Космосом.

Кстати, происходит это благодаря позитивным, условно добрым элементалам. Ведь когда тело было «чистым», именно они руководили всеми органами тела, потом их вытеснили, заменили, подавили силу и волю, так называемого, ангела хранителя. Мощный дух. Но что он сделает, как сможет противостоять порой огромной толпе «бесов»? Зачастую, никак.

К нему с ветки высокого дерева, маньчжурского ореха опустилась большая птица с разноцветными перьями. Глеб понял, что это легендарная Фэнхуан, которая, подобно Фениксу, время от времени сжигает себя, а потом возрождается из пепла. Явный символ и яркий пример вечной жизни и любви. История рождения этой бессмертного существа проста и трогательна. Два любящих друг друга человека, мужчина Фэн и женщина Хуан, стали навечно единым целым – птицей Фэнхуан.

– Ты, Глеб, и твоя прекрасная Зэнзэн в поисках непонятных для вас миров и явлений, -сказала она, – можете потерять самое ценное.

– Что ты под этим подразумеваешь, уважаемая Фэнхуан? – спросил Матвеев. – Если ты говоришь о Жизни, то она не имеет ни начала и ни конца. Я и Зэнзэн давно знаем об этом.

– Похвально ваше стремление к познаниям. Но в суете своих исканий вы можете потерять друг друга и свою любовь.

– Надеюсь, что этого никогда не произойдёт. Мы постараемся не потерять друг друга нигде и никогда.

– Но ведь можно просто жить и любить на всех отрезках Бесконечной Дороги. Зачем пытаться постичь непостижимое и подвергать себя опасности? Ведь тайна Мироздания никогда и нигде не откроется ни одному, даже самому мудрому существу. Ты об этом тоже знаешь, Глеб.

– Разве мы с Зэнзэн виноваты в том, что родились на этом отрезке Жизни именно такими? Нам выпало видеть, слышать и ощущать немного больше, чем очень многим людям. Это факт. Правда, очень мало нам удаётся постичь. Но с этими, пусть ничтожными, знаниями мы перейдём на очередной участок Бесконечной Дороги и в подсознании своём сохраним всё то, что удалось нам узнать.

– Что ж, слова твои откровенны и мудры. С ними не поспоришь. Но мне тоже известно, что ничего мёртвого в Мироздании нет. Но будьте осторожны и осмотрительны. Вас обоих ждут тяжёлые испытания.

Сказав это, Фэнхуан взмыла в высокое небо.

А Матвеев, сидя на бугре, заросшем травой, остался наедине со своими мыслями. Он продолжал размышлять о великой созидательной и разрушительной силе элементалов. Когда человеческое и божье «я» покидает условно мёртвое тело, разграбленный «дом» в котором прекрасно чувствуют себя существа-истребители, оно за свои страдания в процессе Мирозданческого движения приобретает новый образ в иной среде и оболочке.

Но тело, завоёванное элементалами-разрушителями, иной раз продолжает своё относительно активное существование. Оно лишено основного ядра, человеческого и божьего «я» и потому сделалось «живым трупом», как правило, не погребённым. Никто же ведь не станет хоронить то, что движется, шевелит руками и ногами, что-то говорит. Почти никому невдомёк, что это тело стало самым настоящим вампиром очень высокого уровня и большой силы.

Такой монстр, вполне, может стать кровососом в буквальном смысле этого слова, и такое нередко случалось. И не надо кому-то вставать из могилы, ведь тело превратилось в «ходячий труп»… да ещё и заселилось такими «экзотическими» духами, коих ничем сразу и не возьмёшь.

Но возможны и допустимы перемены и тут. Они произойдут в том случае, если уходящее или ушедшее чьё-нибудь «я» войдёт в такое тело и выгонит из него какую-то часть элементалов-паразитов. Но это, по документам, будет, к примеру, тот же Иванов, а по сути-то – Петров… со своими привычками, пристрастиями. Его «я» осталось на земле, но в чужом теле. Получается, что Иванов не излечился от недуга, а ушёл в другой мир, оставив тело Петрову, «я» которого не торопилось уходить в иной мир.

Таким образом, в старом, «спасённом» теле появился, как бы, новый человек с сознанием Иванова. Подавленные, первоначальные элементалы его сохранились в теле, но с подсознанием Петрова, с его «я». И пусть многие удивляются тому, что чудесно выздоровевший от тяжёлой болезни Иванов, вдруг стал художником…

Всё правильно, подсознание условного Петрова, его «я» продолжает жить на Земле, но уже с сознанием предыдущего хозяина тела. Это один из примеров человеческого бессмертия и его «инкогнито» в беспредельном мире.

Немало знал Матвеев таких людей, которые под старость лет вдруг начинали писать стихи, петь или что-то изобретать… причем, иногда не так уж и плохо это у них получалось. Проще сказать, не совсем отвратительно. Просто их «я» оказалось сильнее элементалов-интервентов, завоевавших чужое тело. А вот в своём он так и не смог… разобраться.

Кто бы мог подумать, что, допустим, старик Иванов может «свихнуться» и начать малевать картины?

Случается, что духи, переселенные из разных тел в одно, определённое, живут в гармонии и согласии с элементалами-хозяевами, и даже помогают изгонять им из тела нежелательных соседей. В этом случае, в земном понимании и определении, судьба этого человека складывается прекрасно, живёт, как у царя за пазухой.

Не сомневаюсь, что у некоторых появится целый ряд вопросов, к примеру, такой… А может ли на свет появиться ребёнок без стержневого «я», то есть без души, по космическим понятиям и законам, не родившийся в земном теле? Да. И, к сожалению, такое случается и довольно часто. Почему?

Причин великое множество. Вот только некоторые из них. Подавленная воля беременной женщины распоясавшимися элементалами мужа, свекрови, подруги, её многочисленные земные «грехи». Ослабленное здоровье, нежелание рожать ребёнка, частые контакты с носителями зла в образе людей и условно невидимых существ. В таких случаях, как бы, и происходит «порча» или «сглаз», может быть, и, как бы, проклятие будущего ребёнка.

В подобных случаях уже в утробе матери изгоняется божественное «я» младенца. С таким количеством посторонних элементалов оно не в состоянии ужиться, и он волей Свыше рождается, тут же, или в этом мире, или в ином, «параллельном». Кстати, всякого рода заклятия, порчи, присушки и прочее – это умышленное подселение элементалов в под оболочки других людей или в их сознание.

Правда, условно странствующие и неконструктивные, живые и мыслящие частицы могут быть обитателями не только человеческих тел или животных, деревьев, но и самых различных опасных стихий. Помните об этом желающие взять не своё! Не забывайте об этом желающие отдать кому-то чужое! Это уже грех не земной, а Мирозданческий, неразумное и необоснованное вмешательство в Господние Планы.

Очень трудно, но можно представить себе ребёнка, появившегося на свет без собственного «я». Пор сути, это монстр, зачастую не похожий внутренне и внешне ни на мать, ни на отца. И вот такое дитя, подрастая, творит самые бесшабашные и непредсказуемые поступки. Но, вероятно, и подобного рода существа необходимы Высшим Силам. У подобных двуногих чудовищ свои функции. Да ведь довольно условная черта между «добром» и «злом» размыта. У каждого существа своя роль, и она обязательна.

Но когда двуногие чудовища утверждают, что раскаиваются в содеянном, это стопроцентная ложь. Не может ватага элементалов, живущих зачастую не по определённым для них законам, как-то оценивать, критиковать физические действия не своего тела и его речевого аппарата.

Зачастую «нелюдь» и не виноват в том, что он такой. Негативные духи, находящиеся в его теле, поставили конкретного человека или любое другое существо, его плоть и другие материальные субстанции просто в невыносимые условия существования. Как раз, он-то и не ведает, что творит.

Случается, что рождается ребёнок без собственного «я», но с относительно положительным кругом элементалов. Чудо дитя, вундеркинд – радость в доме. Хороший, добрый, заботливый, умный… Но болезненный и не жизнеспособный. Легко поддаётся чужому влиянию, внушению, запросто, даже элементарному, примитивному гипнозу «цыганки Муси»… То есть проблем и тут предостаточно.

Определённое количество элементалов для тела человека остро необходимо, но таких, характеры которых формировались в теле под влиянием первоначальных положительных предшественников.

У младенца, зачастую имеющего собственное и, прежде всего, божественного «я», конечно же, есть свой, так называемый, ангел хранитель. Но если человек рождён «без царя в голове», то он будет умственно отсталым. «Царь» координирует всю деятельность организма человека, к примеру, его способность мыслить и двигаться… Впрочем, даже если этот «царь» и зародится в теле, к примеру, с пятью – шестью себе подобных подручных, то ребёнок останется жить только с подсознанием… береженый Богом и Высшими Силами. Он станет не совсем земным существом.

Сейчас Матвеев размышлял не о самых «низших» духах-элементалах, которые, к примеру, отвечают в теле человека за состояние берцовой кости или двуглавую мышцу. Они тоже очень важны, но судьбу человеческую и любого другого существа, предмета или явления, всё же, вершат «собиратели» на уровне человеческого и божественного «я». Порой, они уровнем бывают и повыше.

Пожелают они – всё у вас со здоровьем и в личной судьбе будет в порядке, а если нет… на нет – и суда нет. Не надо забывать, что их действия, чаще всего, контролируют и направляют Высшие Силы. Они никогда и никого не наказывает «земной смертью», а просто перераспределяет космическую Мирозданческую энергию.

Глеб всегда был абсолютно убеждён в том, что если не сознанием, то подсознанием, божественным «я», каждый из нас понимает, что просто умереть и… не жить – это большая роскошь для Космоса. В принципе, такое невозможно потому, что абсурдно. Но оно одновременно и реально на каждом, отдельно взятом, отрезке Вечной Жизни.

Условно положительные и отрицательные, «основные» элементалы опираются в своей деятельности на работу «низших» сутей. И эта «лестница» не имеет предела. Человеческому «я» без духов никак не обойтись, на какой бы иерархической ступени они ни стояли. Они ведь даже при отсутствии «я» руководят человеческим или любым другим телом, включая головной мозг, систему кровообращения, опорно-двигательный аппарат…

Что же происходит с душой, с централизованным «я», выселенным из тела младенца, ещё до его рождения, до его появления на свет? По космическим меркам, ничего страшного. Он просто родится у другой матери, скорей всего, здесь, на Земле. Притяжение её велико во всех планах. Во всяком случае, ребёнок, как существо всегда рождённое, одну из обителей своих найдёт.

Люди, как составные части единого беспредельного мира, все состоят в родстве. А если рассматривать каждого из нас как отдельную субстанцию, то нет у нас родственников, ни отца, ни матери – сироты… Но, всё же, первая концепция наиболее правильная и точная, потому что мы тогда, через всё живущее и напрямую, находимся в родстве с Богом. Иначе и быть не может.

Могущественные элемиенталы, состоящие на службе духовных и физических вампиров зачастую и сами являющиеся таковыми, это централизованные «я» самых разных существ. В силу целого ряда причин, их можно назвать относительно и в определённое время реально странствующими.

Они имеют «тонкую» оболочку с «разряженной» структурой материи и относительно легко проникают в тело человека, животного, растения, даже микроорганизма, «уплотняя» собственную форму. Внедряются в чужие оболочки зачастую и вместе с собственным «домом», чтобы выжить в сфере наиболее «жёсткой» материи. Порой они, как бы, обновляют свое новое, внешнее жилище, но зачастую разрушают его, паразитируя на всем готовом.

Но подобным образом себя ведут только так называемые, постоянно странствующие элементалы, чаще всего, чужеродных для земных тел. Результат таких подселений, внедрений может быть самым непредсказуемым, страшным по земным меркам: неизвестные и неизлечимые болезни, агрессия, физическая и моральная деградация человека, самоубийство…

Ортодоксальная медицина чаще всего здесь бессильна, да и не только она. Но это не наша вина или беда Человечества. Пока, как говорится, выше носа не прыгнешь. Но. возможно, что-то изменится в лучшую сторону, если Высшие Силы посчитают нашу «учебу» старания продуктивными, целесообразными и обязательными.

Парадоксально, но разрушители чужих тел могут быть «мёртвыми сущностями» людей, животных, растений, микробов, лесными, водяными и прочими духами с различными «я» субъектов внеземных или, так называемых, параллельных цивилизаций, жизненными субстанциями рукотворных вещей, явлениями природы – дождь, снег, ураган, молния…

Как же далеко в своих мыслях и предположениях ушёл Матвеев. Быть может, странная промежуточная земля неожиданно стала стимулятором его рассуждений. Пусть подобного рода открытия или просто гипотезы очень многим покажутся фантастикой, причём, абсолютно не научной, но Глеба они устраивали. Такие, на его взгляд, обоснованные предположения давали ему возможность уходить в своих рассуждениях всё дальше и дальше.

Зловредные элементалы через кого-то или напрямую могут быть персонажами кинофильмов или книг. «Всё сказанное, материализуется, а порой и множится, относительно клонируется. Хорошо ещё, если внутри того или иного человека обоснуется кто-то из «положительных» ходульных героев. Быть глупым и доверчивым гораздо проще, чем несчастным и больным.

Если, например, неподалеку от чьей-нибудь дачи бежал ручеёк, и потом вдруг в нём исчезла вода, это совсем не означает, что он перетёк в «иной» мир. Это необязательно. Он, вполне, то есть его «я» в «тонкой» оболочке могло переселиться в тело человека, предмета или явления. Например, вы могли часто общаться с ним и даже разговаривать, и он, в «трудную» для себя минуту посчитал вас за своего… донора.

Горько было Матвееву осознавать, что на долю земного существа, в частности, человека выпадает немало испытаний, порой очень жестоких и страшных. Его «я» обкатывается, оценивается Свыше, чтобы потом появиться в подходящем для его духовной субстанции Мире. Земная обитель, конечно же, не самая лучшая, «благоустроенная», но и не такая крутая и роковая, как некоторые другие миры и обжитые зоны даже в районе определённой земной «точки».

Прежде всего, сейчас он в своём сознании и держал Зэнзэн О чём угодно размышляя, он, прежде всего, думал о ней, о том, что предстоит им преодолеть им обоим. А у Матвеева и Луань ничего не получится, то они уйдут в один из иных миров. Но самое основное – не разминуться и там. Но надо жить на этом отрезке Вечной Дороги, ведь они оба так молоды…

Можно ли чьей-либо недоброй волей, при помощи магии и прочего ведовства, вселять в тело человека нежелательных элементалов? К сожалению, да. Увы, сейчас люди довольно начитаны и некоторые из них не очень добры. пусть не так часто, но на страницах некоторых книг и периодической печати иной раз пробиваются крупицы «злых» или «добрых» истин.

Имеется ли возможность противостоять проклятиям, заклятиям, сглазу, порче, привороту, отвороту?.. Да. Спасение есть. С вольными или невольными вампирами можно и нужно вести борьбу, открыто уличая злодеев в их мерзкой деятельности. Никогда не следует идти с ними на компромисс. Но лучше всего – вообще, не контачить с подобными господами и дамами, не общаться под любым предлогом. Самых невероятных примеров на эту тему из текущей земной жизни имеется великое множество.

Никому не помешает учиться признавать существование сутей подобного рода. Они всегда рядом с теми, кто не верит в разного рода «чудеса». Но тот, кто проявит осторожность и бдительность, не повторит чужих, зачастую роковых ошибок.

Но надо было продолжать свой путь в неизвестность, который не должен привести в тупик. Глеб поднялся на ноги и направился в сторону мерцающего света. Быть может, как раз, там многое и определится.

Вдруг Матвеев увидел странную процессию. Навстречу ему в сопровождении шести пятиметровых великанов-людоедов с перевёрнутыми назад коленями отвратительное, покрытое густой бурой шерстью существо. Оно имело тело большого козла, руки и ноги, как у людей, мерзкую физиономию, отдалённо напоминающую человеческую, но без глаз. Они находились у него подмышками, огромные, чёрные.

Надо признать, что на какой-то момент Матвеева обуяло чувство страха. Но Глеб взял себя в руки. Ведь он по своей воле явился сюда, для того, чтобы на себе испытать длительность обычной секунды и не одной. Может быть, такая внезапная встреча и есть начало его открытий и страданий. Что ж он готов.

Постоянно в своей земной жизни наяву встречаясь с самыми страшными и необычными существами, он плохо в них разбирался. Их огромное количество в китайских, индусских, африканских и прочих мифах народов разных стран и континентов, не десятки, а сотни тысяч. Да ведь у Глеба имелись и свои «знакомые», сущность которых он пытался постичь.

Правда, кое-что о китайских чудовищах и монстрах ему рассказывала Зэнзэн. Например, о знаменитом китайском вампире Цзянши, жутким прыгающим существом, похожим на человеческий труп не первой свежести и на западных зомби. О нём и несколько фильмов снято и написаны книги. Он умел оживлять покойников, но только с той целью, чтобы те самостоятельно до мест своего захоронения, до кладбищ.

– Нет уважаемый, ты – не Цзянши, – вместо приветствия произнёс Матвеев. – Ты совершенно иное существо. Я это понял.

– Но я не слышу в свой адрес приветствия и пожелания мне великанам Сяоян пожелания доброго дня! – прорычал зубастым ртом монстр с козлиным телом и без глаз на физиономии. – Разве в твоём мире принято не так?

– В тех местах, откуда я сюда явился, первым произносит приветствие тот, кто идёт навстречу тому, кого он преследует. Или я что-то сказал неправильно, уважаемый?

– Здесь устанавливают свои законы такие, как я. А ты слишком мелкая сошка, чтобы тобой занимался Цзянши. Да и я только передам тебя из рук в руки.

– Значит, у меня имеется надежда на то, чтобы пока остаться в живых?

– Благодари своего защитника Цилиня, рогатое существо с физиономией дракона. Никто из нас не желает с ним ссориться. Он – не простое, мстительное существо. А я – известный людоед Пао Няо. Но пищи для меня и великанов Сяоян здесь предостаточно. Обойдёмся без тебя.

– Приятно слышать, уважаемый Пао Няо, что я пока избежал смерти.

– Да, по желанию Цилиня ты пока не будешь съеден. Но страшных мук и пыток тебе не избежать. Во время этих процедур ты пожалеешь о том, что тебя не убили и даже заживо не съели. Я слышал от Цилиня, что ты сам выбрал эту долю.

– Я этого не отрицаю, господин Пао Няо. Пусть всё произойдёт!

– Да, произойдет. А потом твой труп бросят в ближайшую канаву. Если не мы, так кто-нибудь тебя сожрёт. Вот и вся истина. Мудрому, но слишком уж суетливому Цилиню будет не до тебя.

Пожав плечами, Матвеев дал понять людоеду, что не искал особого покровительства от Цилиня и уже на словах добавил, что в любом случае благодарен мудрому существу с телом коня и головой дракона за то, что тот предоставил ему возможность быть собой.

Но разговор Матвеева с Пао Няо не был долгим. Людоед категорично заявил Глебу, что у него нет особого желание беседовать ни о чём , вести пустые разговоры. Совсем скоро он и великаны доведут неразумного человека до места, где он на собственной шкуре испытает беспощадную длительность секунд. Не одной, а их великого множества.

– Проще всего мне было отдать тебя, глупый и самонадеянный человек, не очень добрым, острозубым существам с зелёной кожей! – прорычал Пао Няо. – Их зовут Хуапигуй. Ты слышал о таких?

– О них кое-что мне известно, – сказал Матвеев. – В тёмное время суток Хуапигуй поедают людей. Вселяются в чужие тела. О них можно долго говорит. Но, в общем, это неприятная компания.

– Но я не отдал тебя духам Хуапигуй потому, что обещал выполнить непонятную просьбу Цилиня. Оставил тебя в живых, чтобы дать тебе возможность пройти через пытки кровавыми секундами.

– Почему они кровавые?

– Всё скоро узнаешь и не возрадуешься. Иди по тропе, следом за мной, и молчи! Бежать не пытайся! Любой из великанов Сяоян догонит тебя одним прыжком.

– Разве возможно убежать от самого себя, уважаемый Пао Няо? Да ведь и смысла в этом нет.

Жуткого вида людоед с чёрными глазами под мышками, ничего больше не сказав, С важным видом он зашагал в сторону мерцающего света. Глеб пошёл за ним следом, погрузился в свои мысли.

Матвеев мысленно проводил аналогию духов Хуапигуй со зловредными элементалами, истребителями и разрушителями, которые вселяются в тела существ, предметов и явлений. Хуапигуй – почти то же самое. Всё эти, смертельно опасные, существа – часть окружающей среды, видимой и условно незримой.

Но отгородиться от неё невозможно. Не реальна попытка уберечь от всех невзгод себя или близкого вам человека. Да и надо ли тратить собственную энергию впустую? Не стоит ежеминутно бороться, ослаблять свои позиции и организм, делать его уязвимым. Ведь противостояние, даже самое блестящее, так или иначе, тоже ведёт… к потерям. Но, всё же, лишняя осторожность не помешает. Ведь, на само деле, бережёного бог бережёт.

Категорически Матвеев не мог согласиться с нелепым утверждением, что людям не хватает общения. Наоборот, дефицита контактов между ними не существует. Их предостаточно: работа, встречи, застольные беседы… Конечно же, не стоит впадать в крайность и, подобно отшельникам или схимникам, стремиться к одиночеству, уходить от «пагубных страстей бренного мира».

Это, как говорится, полностью не очистит душу и не спасёт тело от всякого рода странствующих элементалов. Их достаточно в природе, постоянных и приходящих из самых разных миров.

Но Матвеев считал, что и слишком уж доверчивым быть не стоит, даже в общении с самыми близкими друзьями и, к сожалению, родственниками. Никогда не следует забывать и того, что определённая часть лиц идёт к вам с однозначной целью: вручить «подарочки». И вот тут-то надо учиться слышать, видеть, чувствовать, ощущать то, чего не замечают или на что не желают обращать внимание другие.

Недопустимо, подобно страусу, зарывать голову в песок, при этом оставаться незащищённым. Впрочем, эта птица никогда не поступает опрометчиво и не рационально. Но некоторые наивные и самоуверенные люди решили дать страусу именно такую характеристику. Но это и неважно. Немало других живых существ, которые не особо заботятся л своей защите. Это факт. Например, енот-полоскун в случае опасности притворяется мёртвым, и часто это губит его.

Многие люди не желают признавать того, что даже в дружеской беседе на них со всех сторон нападают разного рода и вида сущности. «Но всех не согреешь, не убережёшь от бед, – подумал Глеб. – Не получится». Да ведь Матвеев никогда не занимался врачеванием кого-либо. У него другие задачи, он – исследователь так называемых паранормальных явлений.

Но, шагая в опасную неизвестность, он чётко представлял лица тех людей, которые многое потеряли из-за невнимания к себе, от самоуверенности, от гордыни… Она ведь тоже исходит от «несговорчивых» элементалов.

Вот мать, с измождённым лицом, с «вечными» большими проблемами, у которой покончили жизнь самоубийством два сына. Или другое: несколько женщин, у коих их, ещё несовершеннолетние, дети «выдают» такие проблемы, которые пережить не сможет каждый. Смешон и жалок физически крепкий и здоровый мужчина, не познавший за всю жизнь ни одной женщины, или девственница… в пятьдесят пять лет.

За всеми этими и многими другими проблемами стоят негативные сути или, проще сказать, злые духи.

Но ничего не мешает человеку учиться поддерживать в своей оболочке старание элементалов-созидателей. Это не так сложно. Надо избавиться от пагубных привычек и пристрастий, не желать никому зла, не погружаться в зависть и тоску и т.д. Таким образом, добрые, конструктивные сути одержат победу, а духи-рузрушители уберутся восвояси… Они ведь обожают и признают только комфорт, и этим очень напоминают определённую группу не очень добрых людей, живущих за чужой счёт.

Иногда Матвеев отвлекался от своих мыслей, с интересом разглядывая великанов-людоедов Сяоян. Исполины с жуткими и глупыми физиономиями и ногами, на которых колени повернуты назад. Но они не признают это уродством и наверняка считают, что так и должно быть. А чего стоит вид явного и нелепого чудовища Пао Няо. У иных людей не хватит фантазии представить подобное. Но, тем не менее, эти жестокие и злые уродцы существуют и, конечно же, не так часто, но посещают привычный земной мир. Без содрогания на них смотреть невозможно.

Для подобных монстров, конечно же, их привычного обиталища мало, недостаточно. Несомненно то, что они частые гости и в других мирах. Скорей всего, они чувствуют себя не очень хорошо, болеют и страдают, если в течение дня, по их мнению, совершили не так много злодеяний.

Теперь он явно ощущал, что Зэнзэн где-то рядом с ним. Глеб обратил внимание на большую зелёную стрекозу, сопровождающую странную процессию. Людоеды не сомневались в том, что ведут человека из другого мира на казнь. Но монстры считают, что глупый путник должен не просто умереть, а испытать на себе неимоверные физические муки и душевные страдания.

Он слегка, незаметно кивнул своей верной жене и мысленно сказал ей: «Зачем же ты, моя милая, покидаешь своё тело? Тебе пока рано это делать. Со мной ничего страшного не произойдёт». «Я хотела убедиться в том, что твой путь продолжается, Глеб, – ответила она. – Мне радостно потому, что тебя хранит моя любовь. Я найду в себе силы быть рядом с тобой».

Стрекоза зависла в воздухе, а потом стремительно удалилась от опасного места. Что ж, Зэнзэн должна начинать действовать. Пусть это риск, но он необходим. Только так она сможет побороть силу летаргического сна.

Всё везде и всюду было всегда. Но оно изменялось. Даже условное будущее становилось прошлым, и наоборот. Бесконечное количество самых разных метаморфоз, наполненных зачастую необъяснимым смыслом. Отсутствие его абсолютно исключено в Мироздании. Понять одну миллиардную долю вечного и великого круговорота – совсем не значит постичь всё. Но, возможно, когда-нибудь из таких «малых» частиц сложится «великое».

Правда, это не совсем так. Нельзя и невозможно двум бесконечностям, слитым воедино и одновременно самостоятельным, отказывать в праве не только считаться, но и быть беспредельными. Потому и не существует, по сути, ни малого, ни великого. А есть бесконечное и вечное, живущее всегда, везде и всюду.

Пробиваясь через густую чащу заблуждений, которые имеют право на существование, но только на отдельных участках Жизни, невозможно постичь непостижимые, то есть вникнуть в суть явлений происходящих в Мироздании. В нём происходит всё то, что считается неудержимой фантазией.

А в той «точке» Земли, где обитал и Матвеев, представления о происходящих умышленно или спонтанно упрощались. Например, буквально все духи, существующие в человеческих телах и вне их, издавна получили на Руси название – «нежить». Определение, разумеется, ошибочное, ибо в природе земной, да и в Мирозданческой не существует ничего мёртвого. Но так уж с испокон веков принято считать, что всё «потустороннее», как бы, и неживое.

Но это нонсенс, ибо элементалы не только реально существуют, но, вселяясь в человеческую оболочку, временно, на долгий срок или до конца наших земных дней, несут людям радости и печали, оздоровление и болезни, уничтожение проблем и рождение их… Зачастую, например, про одного человека говорят, что в нём «живёт ангел», про другого – «в него вселился бес», про третьего – «ни богу свечка, ни чёрту кочерга» или «ни рыба, ни мясо».

От так называемых духовных вампиров недалеко стоят натуральные, которые и на самом деле питаются живой кровью существ. Монстров такого типа Глеб встречал не однажды, они даже навещали его в собственной квартире. Ему только и оставалось своим невозмутимым поведением показывать, что он не видит их. Пока удавалось их обмануть и обойти ненужные проблемы.

Многое в поведении того или иного живого субъекта, по определению ряда ортодоксальных учёных, определяется генотипом. Он переходит от поколения к поколению, в частности, от одного субъекта к другому, от прошлого к будущему, что называется, «с кровью», те положительные или отрицательные качества, крепкое здоровье или определённое хроническое заболевание, привычки и т. д., которыми обладали предки конкретного субъекта.

Но ведь гены приносят в тело человека тоже духи, приходящие в него. И без этого не обойтись. Но порой негативное подселение в ребёнка происходит еще задолго до его рождения или в первые дни и недели его земной жизни. Элементалы являются в новый «строящийся дом», то есть в тело младенца или его эмбрион, из внешней среды или переходят к нему от людей, зачастую, и проблемных. Они, конечно же, могут быть и его земными родителями.

Всякого рода проклятия и заклятия – не вымысел, а страшная существующая реальность. Колдовские манипуляции, заговоры на смерть, болезнь, неудачу, нищету, безбрачие и т. д. – явления в настоящее время очень распространённые.

Элементалы с помощью магических заклятий, с учётом того, что все слова материальны и зачастую приходят в более «плотное» состояние, вселяются в того или иного человека, получив определённый толчок, сигнал или приказ Клана Тёмных Сил.. Вот почему, даже в порыве «справедливого» гнева, обиды, отчаяния не стоит говорить человеку «будь ты проклят», «чтоб ты сгинул» и подобное, в этом роде. Скажете, а потом спохватитесь, но поздно будет…

Матвеев не удивлялся тому, что очень схожи между собой русские и китайские, издавна устоявшиеся, представления о негативных существах, о пагубном влиянии их на человека. Ничего удивительного и особенного в том нет, ибо все земные цивилизации, тесно переплетены друг с другом. Разница заключалась лишь в некоторых особенностях монстров и чудовищ.

Но изначальная тесная связь Китая и России формировалась в едином пространстве. А при таком соседстве весьма сомнительно то, что Россия ведёт свою историю всего лишь, с девятого венка нашей эры, а не пять-семь тысяч лет раньше.

От явного и скрытого, так называемого, духовного вампиризма, когда, например, человек часто общается с вами и рассказывает об одном и том же, к примеру, хвалит вас, ваших детей или критикует, делится с вами своими бедами или радостями, спасение есть. Надо только вовремя понять, что творится вокруг вас и произнести вслух или мысленно фразу «своё оставь себе», и оберег почти гарантирован.

Не сомневался Матвеев в том, что некоторые общепринятые условности помогают защититься от негативных элементалов или освободится от них. Вера человека в силу молитвы, мантры или даже простого обращения к Богу, очищение огнём, к примеру, различные манипуляции со свечами играют свою позитивную роль. Добрую службу может сослужить и талисман, играющий роль оберега. В обычный камушек, кольцо, даже открытку от доброго человека вселяется элементал, защищающий вас и ваших близких от самых настоящих, злых духов. Одним словом, если вы свято верите в силу того или иного предмета, дорогого для вас, то он и есть лучший защитник.

Можно пользоваться и традиционными, общеизвестными оберегами: предметами из серебра, несколькими головками чеснока, стальными булавками, оловянными ложками, волосяными овчинными верёвками, лежащими на видном месте разомкнутыми ножницами… Они тоже носители вашей защиты и символ благополучия. Таким образом, можно спастись от «сглаза» и «порчи», которые желают или не желают на вас навести.

При возможности, следует стараться ничего не брать у незнакомого человека. С предметами, вещами, продуктами питания к вам могут прийти нежелательные «гости» и остаться в вашем теле или жилище очень надолго, если не до конца вашего земного пути. Будьте уверены, подселенец от недоброго человека постарается сократить срок настоящего пребывания вашего на Земле.

Не следует спешить одаривать незнакомого вам человека какими-нибудь сувенирами. Особенно тогда, когда он, глядя вам в глаза, говорит: «Дайте, пожалуйста…». Так от вас может уйти основной конструктивный и деятельный элементал. Потеряв его или несколько таковых, человек и любое другое существо, предмет или явление может лишиться многого: покоя, радости, благополучия, здоровья, жизни…

При беседе с человеком, даже если он очень «хороший», старайтесь не смотреть ему прямо в глаза. Во-первых, это неприлично; во-вторых, именно через органы зрения он сможет передать зловредную «нежить» и даже не одну; в-третьих, вы сами можете передать ему, не ведая того, «злого» или «доброго» элементала.

Давно известно, что дикий зверь, да и домашнее животное в «чужом», соседнем загоне, не сможет выдержать прямого взгляда постороннего человека. Они стараются защититься, нападая на него. Да не столько даже на него, сколько на элементалов, которых взглядом человек отправляет к тому же зверю, точнее, вовнутрь его оболочки. Определённая часть существ не только чувствуют присутствие духов, но и видит их. Только некоторым, можно сказать, избранным людям дано такое. Среди них были Глеб и Зэнзэн.

Не трудно было Матвееву представить, как в лесной чаще человек встретился с медведем и посмотрел ему в глаза. Что же прочитает в этом «ясном» взоре даже столь близорукий зверь? Состояние ужаса, «написанное» на вашем лице, отчаяния, гнева, ненависти, ощущение смертельной опасности… Понятно, хозяин тайги постарается уберечь себя от элементалов, несущих в себе такой отрицательный заряд.

В этом случае не исключено, что медведь попытается снять с человека скальп, надвинуть кожу с его затылка на глаза. И судить его за это не следует, ибо он тоже… трусоват, и защищается. Это проявление земного природного чувства самосохранения. Да и какой же зверь вынесет подобное? Ему ваши проблемы не нужны, у него достаточно и своих. Но, чаще всего, в подобных ситуациях старается уйти.

Всегда Матвеев и Луань следовали строгим и обязательным правилам. После того, как они побывали в очень людном месте, то после этого промывали глаза холодной водой и руки, иногда и ступни ног. Именно, эти открытые части тела зачастую и являются теми самыми открытыми дверями для непрошенных гостей. Можно даже руки и ноги подержать минут десять-пятнадцать в тёплой обильно подсоленной воде.

Также не следует забывать, что элементалы могут проникнуть в ваше тело через кем-то уже ношеную одежду, через предметы быта, приобретённые с рук… Совет один: при возможности, вещи должны быть новыми.

Это касается и продуктов питания. Они должны быть свежими, тщательно промытыми, мясо животных, птиц, рыбу необходимо подвергать тщательной термической обработке. Сами микробы не так страшны, как сущности, несущие их и многое другое, не желательное для нашего тела, да и духовной субстанции.

Главный оберег от всяких «сглазов», «порч» и прочего – это состояние души человека, его духовной субстанции. Не следует, по возможности, все новости, услышанные вами, принимать близко к сердцу. Этим вы горю не поможете, но вот дверь для незваных гостей приоткроете… Старайтесь в определённых случаях быть наблюдателем на этом участке своей Жизни, а не активным её участником. Такое очень трудно сделать, но возможно.

Когда человек смотрит кино, он, иногда того не ведая, переживает за судьбу главного героя. А ведь следует понять сознанием и, по-возможности, подсознанием, что это, всего лишь, фильм.

В стороне от тропы, с правой стороны, Матвеев увидел двухэтажное деревянное здание с характерной крышей, с приподнятыми вверх краями. Особенности китайской архитектуры не таких уж и давних времён.

Мысли Матвеева окончательно прервал дребезжащий голос Пао Няо:

– Вот мы уже и пришли на место, никчемный путник. Я передам тебя в лапы людоеда Цюн Ци. Он сделает всё, как надо. Мы с ним давние друзья.

– Я благодарен тебе за это, господин Пао Няо.

– Конечно, Цилинь будет очень доволен, но только не ты. Ты пожалеешь, что появился на свет.

– Я уже это слышал от тебя, уважаемый Пао Няо. Похоже на то, что тебя беспокоит моя судьба. Или ты пытаешься меня запугать?

Широко раскрыв свои чёрные глаза, расположенные под мышками, Пао Няо исчез и вместе с ним великаны Сяоян. Матвеев мгновенно оказался внутри здания, на втором этаже. Перед ним стоял Цюн Ци, внешне отдалённо напоминающий огромную гориллу, покрытую густой чёрной шерстью, с выпуклыми красными глазами.

В просторной комнате на деревянных верстаках лежали трупы людей. Их разделывали большими зазубренными топорами и складывали в большие металлические баки монстры в чёрных комбинезонных, трёхногие, шестилапые, с птичьими и звериными головами – самые разные.

– Убивать мы тебя не станем и съедать тоже, – произнёс глухим голосом Цюн Ци. – У нас достаточно вкусной и полезной пищи. Здесь много селений и городов, где проживают люди. Ты умрёшь так, как сам того пожелал. А потом мы просто выбросим твой труп в какой-нибудь дальний овраг.

– Почему в дальний?

– Мне, моим друзьям и слугам неприятно будет каждый день смотреть на разлагающееся тело глупого человека. Но надеюсь, что в дальнем лесу тебя кто-нибудь частично сожрёт.

– Я постараюсь выжить, уважаемый Цюн Ци, – просто ответил Матвеев. – Надеюсь, что это у меня получится.

– Ты вправе надеяться на невозможное. Меня попросил Цилинь, чтобы глупый и странный чужеземец испытал на себе длительность и жестокость секунд. Что ж, твоя безрассудность, возможно, заслуживает уважения. Но только не с моей стороны. Ты для меня не интересен.

Он довольно обстоятельно объяснил Глебу, как будет происходить процедура. Матвееву предстоит лежать внизу, на первом этаже, в деревянном ящике, на спине, связанным по рукам и ногам. Отсюда через специальное отверстие в полу каждую секунду на его лицо будет падать капля человеческой крови. Головой, находящейся в плотных деревянных тисках пошевелить невозможно. Лицо покроется плотной коркой, которая образуется от загустевшей крови.

Таких очень долгих секунд на долю Матвеева выпало ровно 86400. Это сутки – день и ночь. Так решил Цилинь, который иногда выполняет непонятные, странные просьбы заблудших сюда людей из других миров. Конечно же, Цюн Ци и другие уважаемые людоеды этого мира не страшатся гнева существа с лошадиным телом и драконьей головой. Они просто не хотят ссориться с мстительным Цилинем, который считает себя справедливым. Ему так хочется.

Жестом Цюн Ци подозвал к себе худощавых, совсем юных парня и девушку, стоявших в сторонке, рядом с деревянной колонной, поддерживающий потолок большого здания. Они поспешно подошли к людоеду, поклонились ему и незнакомцу.

Матвеев заметил, что молодые люди, в ветхой серой одежде, внешне почти спокойны. Может быть, им здесь ничего не угрожает? Но это вопрос Глеба развеселил Цюн Ци. Именно кровь стройного и симпатичного парня Гуанга и прелестной девушки Ксиу будет в течение суток капать на лицо Матвеева. Раны будут небольшими, чтобы в один момент из тел наружу не вытекла вся кровь, не нарушился процесс изощрённой пытки над странным и глупым чужеземцем.

– Я совсем не виноват в ваших бедах, – смутившись, сказал парню и девушке Глеб. – Мне даже было неведомо, что мне предстоит испытать.

– Мы с моей невестой не боимся смерти, – спокойно объяснил Гуанг. – Мы очень надеемся на то, что после неё родимся в добром и справедливом мире. А здесь для таких, как мы, не ожидается нормальной жизни.

– Нет у нас ни хорошей одежды, ни еды, ни крыши над головой, господин, – сообщила Матвееву прелестная Ксиу. – Думаю, что там всё будет происходить совсем иначе.

– Всё верно, – согласился с молодыми людьми Глеб. – В этом жестоком обиталище человеку жить нелегко. В ваших силах уйти из этих мест в другие края. В любом случае за жизнь следует держаться.

– Трудно за неё держаться, – вздохнул Гуанг. – Нет никакой возможности.

Прелестная девушка Ксиу промолчала. Но зато с некоторым сочувствием произнёс людоед Цюн Ци:

– После вашей смерти, мы обещаем вас не употреблять в пищу. Слишком уж вы маленькие и худые. Мы тут, как видите, от голода не умираем.

Матвеев собрался предложить Цюн Ци, чтобы для процедуры, в которой Глеб скоро станет главным участникам, людоеды использовали кровь животных, но не успел ничего произнести. Два огромных человекообразных существа с петушиными головами бесцеремонно схватили его под руки и поволокли по крутым ступенькам на первый этаж.

Почти в полной темноте он сумел разглядеть ложе, приготовленное для него. Оно отчётливо напоминало чёрный открытый гроб с множеством прочных грубых верёвок. Людоеды положили Матвеева на спину и связали так, что он не имел возможности даже слабо пошевелиться. Голова была прочно зажата деревянными тисками.

Монстры вышли из небольшого зловонного помещения, плотно затворив за собой дверь. Глеб оказался в кромешной темноте и в полном одиночестве. Впрочем, это было не совсем так. Он вдруг увидел над собой полупрозрачные тела страшных призраков, меняющих свои формы. Да, это были ужасные привидения и одновременно демоны Чангуй. Наблюдать за их полётами Матвееву было неприятно. Жуткое соседство.

Да ведь страшней всего совсем не это, а долгое ожидание начала первой секунды, его испытания и очередного познания. Совсем скоро ударом ножа коварный и жестокий Цюн Ци убьёт Гуанга и Ксиу, и тогда первая капля человеческой крови, она же и секунда, упадёт сверху на лицо Глеба. Теперь он понимал, что находиться в таком положении целые сутки ему будет нелегко. А если каждое мгновение превратится в долгий тревожный день и тяжёлую ночь, то тело его может потерять жизнеспособность.

Он сам решил ощутить на себе то, до какой степени может растягиваться секунда. Но каждое из этих растянутых мгновений – это шаг к выздоровлению его любимой жены Зэнзэн. Только потому он сейчас находится здесь.

Вдруг Матвеев услышал громкие предсмертные крики Гуанга и Ксиу. Слезы не произвольно увлажнили его глаза. Ему казалось, что они обжигают его зрачки и кожу. Скорей всего, не показалось, а так оно и было. Наконец-то, он ощутил, как первая капля крови упала на его лоб. «Сейчас упадёт вторая, – подумал он. – Я постараюсь выдержать десятки тысяч этих ударов». Но вторая капля не спешила падать вниз. Почему?

«Держись, мой милый, Глеб. Дальше будет гораздо трудней, – послышался голос Зэнзэн. – Секунда ведь только началась».

«Почему ты здесь, Зэнзэн? Не торопись! – простонал он. – Здесь же опасность на каждом шагу. Да ведь среди долгих и томительных секунд ты ничем не сможешь помочь мне».

«Я знаю, милый мой муж, что ты пытаешься возвратить меня к жизни. Разве я могу находиться вдали от тебя, когда тебе очень плохо?».

«Я благодарен тебе, моя Зэнзэн. Я испытываю невероятную физическую боль, но это… ничего».

«Остановить процесс твоего истязания, Глеб, я не могу. Но через три секунды я встречу тебя за пределами этого дома».

«Как же ты меня встретишь, если я нахожусь здесь?».

«Ты совсем забыл о том, что можешь существовать без тела и вселятся в другое. Тебе надо не так часто, но выходить из него. Здесь на это почти никто не обратит внимания».

«Зачем мне так поступать?».

«Так ты сохранишь свою земную жизнь, Глеб. Да и телу твоему нужен отдых. В отсутствии духовной субстанции, ей будет легче переносить неимоверную пытку. Ты этот путь выбрал сам. Ради познания. Наверное, я поступила точно так же, как ты».

«Боже мой, Как же долго тянется эта секунда! Я прошу, умоляю тебя, Зэнзэн, улетай отсюда! Ведь эти монстры и чудовища не так глупы. Они поймут, что ты навещаешь меня».

«Но и не так умны. Помни, Глеб, через три секунды жду тебя в роще. До встречи! Я всегда и везде с тобой, мой любимый. Ты заставляешь меня жить и действовать».

Вторая капля крови не спешила падать ему на лицо. Разве он мог предполагать, что краткий миг может превратиться в долгие и тяжёлые часы.

Он уже чувствовал, как немеет, деревенеет его тело. Не рано ли? Ведь впереди многие десятки тысяч таких, изрядно растянутых мгновений. Для того, чтобы отвлечься от томительного ожидания Глеб заставил себя думать, размышлять о том, что знает и чего ему неведомо. Матвеев, вспомнил некоторые моменты из русской мифологии, которая по странным причинам осталась вне поля зрения и внимания подавляющего большинства людей. Но разве они в этом виноваты?

С самого начала этого непредсказуемого процесса Матвееву пришлось думать о том, как сберечь с такой ситуации собственное тело. Единственная возможность – это как можно чаще выходить из него. Но летать среди зелёной листвы, а находить живое или условно мёртвое существо, может быть, растение или предмет, в котором можно скоротать время. Таким образом, и тело его отдохнёт, и он сам.

Матвеев вспомнил сейчас то, что в его физической оболочке, как и всех людей, существ или предметов, помимо множества самых различных постоянных, приходящих и уходящих духов, обитает и, так называемый, Теловой. Его нельзя отнести к считать элеменнталам, это мощный дух, состоящий из них. Он, по сути, не только покровитель того или иного тела, но и ангел-хранитель. Теловой, по мере сил и возможностей, старается уберечь определённое существо, то есть «дом», в котором обитает духовная субстанция, к примеру, человека от разного рода опасностей.

Теловой очень многое делает, не сидит, сложа руки. Если бы ни он, то вы не прожили бы в земной обители и дня. Ведь каждая «мелочь» находится в зоне его внимания. Он, к примеру, корректирует скорость вашей ходьбы и ширину шага, следит за положением вашего тела в пространстве, потому что знает, где вы можете… упасть.

Может быть, как раз, Теловой поможет Глебу спасти от разрушения его «плотную» оболочку. Надежда на это есть уже потому, что Матвеев всегда был физически крепок и вынослив, то есть его тело. Но в такой ситуации Теловому будет нелегко бороться с множеством совершенно новых и агрессивных элементалов. Поэтому самое трагиыческое и неприятное, вполне, может произойти.

Если Теловому не удаётся уберечь вас от травм или спасти от земной физической смерти, значит, ему связывают руки нежелательные элементалы в вашей оболочке или вне неё, которые смогли заблокировать его деятельность на какой-то момент. И они точно используют именно тот миг, когда ваш Теловой будет загружен другой работой или переутомиться, потеряет бдительность, или просчитается кто-то из его помощников, допустим, Суставной или Мозговой.

Долгая секунда всё ещё не завершалась. Незаметно для себя Глеб перешёл к размышлениям о других подобных существах. Абсолютно такие же задачи, как у Теплова, стоят и перед Домовоым. Только он является хранителем не тела, допустим, человека, а его жилья, очага. Под его началом находится достаточное количество существ, которые служат ему: Кухонный, Ванный, Туалетный, Коридорный… В сущности, опираются на преданную им рабочую силу, тоже в виде духов, ниже их «по званию и должности».

Не надо забывать, что иерархии того же Домового противопоставлено множество элементалов, вселившихся в жильё человека. Их проникновение сюда – это не только серьёзные просчёты Форточного, Дверного или, к примеру, Стенного.

Со стороны мысли Матвеева могли несведущим людям смешными, нелепыми и наивными. Но так всё и происходит на самом деле. Сейчас самое время думать об этом или о чём-нибудь другом в ожидание падения следующей кровавой капли, второй, а потом – третьей, четвёртой… Но их в сутках 86400. Разве мог даже представить себе, что секунда может быть такой длиной и тяжёлой, как двухпудовая гиря.

Он понимал, что элементалы, проникшие в чьё-либо жильё, бывают очень сильными и жестокими. Борьба с ними у Домового идёт, можно сказать, не на жизнь, а на смерть. Понятное дело, под гибелью кого-то из элементалов, Матвеев подразумевал его «уничтожение», разумеется, только в земном плане. После такой «ликвидации» определённого духа, впрочем, как и отдельного человека, божественное «я» «погибшего» не исчезает.

Духовные субстанции множества элементалов, как и людей, и других живых организмов и условно неодушевлённых предметов, находят практически сразу же своё рождение. Да ведь и такое понятие, как «время» в Мироздании исключено. Но на отдельных участках Вечной Жизни оно допустимо. Так удобней, например Человечеству, ориентироваться в пространстве и во многом другом.

Конечно же, Матвеев допускал, что кое в чём может заблуждаться. Но даже если это и так, то ведь он находится в постоянном поиске, идёт на реальный риск. Он поступает так ради того, чтобы пусть на полшага, но приблизиться к Истине.

После ухода в иной мир тот же человек может родиться, как говорится, кем угодно и где угодно. Не надо наивно думать, что обязательно на свет земной или какой-либо другой «убитая» основа появится в виде человека или подобного ему «разумного» существа. Заблуждение. И оно возникает у многих от чувства «вселенского» ужаса перед предстоящим или в силу полного их… невежества.

Далеко не каждому дано понять, что жизнь микроба или марсианского камня ничуть не хуже, чем человеческая. Все мы, при каждом новом рождении, точнее, воплощении, видоизменяемся, привыкаем к обыденной нашей роли в том или ином мире, в определенной оболочке. В Мирозданческом плане не существует никакой принципиальной разницы между бабочкой-однодневкой или эвкалиптом, способным прожить до тысячи лет и больше.

Но если уходить в самую глубину сути перевоплощений, то можно в ней и кануть или погрязнуть в зыбучем болоте неизведанного, в пустом перечислении только одних явлений. Ясно, что каждое, даже самое «мелкое» звено Мироздания выполняет свою задачу и успешно с ней справляется. Это происходит при поддержке и под началом Высших Сил. Иных вариантов существовать не может.

Кстати, и Домовой может быть «убит» кем-то из элеменнталов, и дом будет существовать без своего покровителя. В данной ситуации не позавидуешь его хозяевам. Правда, руководство над жилищем возьмёт на себя кто-нибудь из духов, подручных Домового или, наоборот, элементалов-интервентов, к примеру, из тех, кто легко и свободно проходит сквозь стены.

Очень многие духи, не являясь элементалами, а состоящие из них, такие, как Теловой или Домовой, своими действиями создают и поддерживают относительно положительную, в земном понимании, биоэнергетическую среду тех участков земной (и неземной) обители, где, в полном смысле этого слова, работают. Они чистильщики окружающей земной «ментальной» среды.

Мощные духи, такие, например, как Домовой, в определённых ситуациях, перестраховываясь, могут принести вред человеку, который ни в чём, казалось бы, не виновен. Но безгрешных существ не бывает, поэтому, если Лесовой (Леший) или Водяной позволяют кому-то физически погибнуть в «своём» царстве, значит, именно здесь обозначилась зона переходящей энергии из одного состояния в другое.

Не помог, к примеру, грибнику или ягоднику Болотный – тот и утонул в трясине. Что же произошло? Ответ таков. Возможно, пострадавший был не желательным гостем, именно, на болоте с множеством своих негативных элементалов или в этот момент, в земном понимании, попал под «призыв» Господний… И проводником его в иной мир стал именно Болотный. Таковой оказалась его миссия. И вины его в таком «злодеянии» нет.

Стараясь отвлечься от ожидания окончания секунды, Матвеев всё глубже и глубже уходил в собственные мысли. В данном случае, ничего другого ему не оставалось делать. В бездне тоскливого мгновения он уже сейчас чувствовал себя плохо. Ощущал, как запекают руки и ноги. А ведь даже одного мига не прошло. Что же будет дальше?

Кто бы сомневался в существовании духов-божеств, от которых целиком и полностью зависит земной отрезок Вечной Жизни всего окружающего, даже элементалов. Если таковые имеются, то пусть вспомнят русские и славянские фамилии, которые сами говорят за себя. Они убедительно говорят о том, что было и есть, и что, несомненно, будет. Не трудно вспомнить некоторые из них: Дворовой, Скотовой, Полевой, Луговой, Горовой, Световой, Земляной, Ручьевой, Островой, Костровой, Снеговой, Теневой, Ветровой…

По подобным фамилиям можно судить о профиле занятий могущественных божеств на земном отрезке Жизни, о сфере их влияния.

Матвеев нашёл в себе силы улыбнуться, даже пробормотал: «Нет сомнения и в том, что с появлением новых зон и сфер человеческой деятельности, во многом благодаря техническому прогрессу и «развитию» общества, уже появились Заводской, Трамвайный, Моторный, Поездной, Крановой и другие… товарищи». Зоны и сферы их влияния разделены, но не разграничены. Правда, вступая друг с другом в контакты, они, не всегда приходят к единому мнению и соглашению.

Правомерен такой вопрос. Как себя людям с ними вести, чтобы не усложнять жизнь ни себе, ни им? Обычно, естественно. Особенной любви они от нас не ждут. Да и вряд ли поймут, когда мы будем постоянно, в буквально смысле слова, молиться на них. Но уважения они к себе требуют и, конечно же, чаще всего заслуживают его.

О существовании элементалов и разного рода духов, живущих в предметах и явлениях, знали и знают люди всех времён и народов. Невозможно было придумать, по сути, одну и ту же «сказку» разнородным племенам, зачастую не имеющих контактов друг с другом, объясняющихся на разных языках. Общепринятая, традиционная вера в единого Господа ничуть не помешает нам осознавать, что рядом с нами проживает великое множество соседей, которые, в основном, покровительствуют нам.

Каждый, более – менее, уважающий себя сибирский охотник, входя в тайгу, обязательно скажет Лесовому: «Здравствуй, хозяин! Разреши мне немного побыть в твоём царстве-государстве». И когда он будет покидать свой участок промысла, то вслух или мысленно поблагодарит: «Спасибо, хозяин!».

Эти духи непременно придут к человеку на помощь, если он будет относиться к ним с должным уважением. С вещами и предметами обихода тоже обязательно следует разговаривать, и тогда и могущественные духи и элементалы поймут, что их уважают, ценят, на них опираются.

Всё то, о чём думал Матвеев в течение текущей секунды, да и до этого, не являлось его открытием. Просто, рассуждая о тех же элементалах, он пытался проникнуть в глубину существующего, в самую его суть. В этом плане особого уважение и внимание заслуживает научные изыскания великого немецкого и австрийского ученого Рудольфа Штейнера конца девятнадцатого и начала двадцатого веков. Доктор философии, педагог, социальный реформатор, эзотерик, ясновидящий, мистик, антропософ…

В своих тайноведческих очерках не подробно, но он касался и этих вопросов. Несомненно, как бы мы ни относились к деятельности и личности Штейнера, его научные изыскания заслуживают внимания и уважения. О существовании элементалов он заговорил одним из первых. Правда, немногие поняли и приняли его теорию.

«Когда же, наконец, завершиться эту утомительная секунда? – в отчаянии подумал он. – Я даже не знаю часы прошли или дни. Они запросто уместились в одном миге».

Вдруг Глеб ощутил, как на его лоб сверху упала вторая капля крови. Он улыбнулся и потерял сознание. Находясь в забытье, Матвеев видел в тяжёлом, больном сне себя малым ребёнком, который босым бежит по полю, по густой и тёплой траве к горизонту. Но тот постоянно удаляется от бегущего к нему мальчика.

Очнувшись, Матвеев, с большим трудом вспомнил, где находится. Он уже не чувствовал ни рук и ни ног. Не мудрено. Ведь он так плотно был связан прочными верёвками, что не возможности даже пошевелиться. Глеб начал осознавать весь ужас своего положения. Как же собирается он выжить в таких условиях, ни отправится в иной мир? Ведь идёт только вторая секунда, а их впереди больше восьми десятков тысяч. Нереально. Но надо терпеть. Другого ничего не остаётся делать, только думать, чтобы не сойти с ума.

Что же будет дальше? Сможет ли он не просто постигнуть длительность страшных секунд, но и преодолеть их? Но при любой ситуации не следует терять пусть жалкой, но бодрости духа и, главное, надежды.

Он вспомнил о постоянной полемике учёных, да и, вообще, людей о том, существуют ли Неопознанные Летающие Объекты с их обитателями. Но споры об этом даже сейчас казались Матвееву забавными. Какая-то забавная детская игра. Оппоненты, оседлавшие абсолютно не научную, «дубовую» точку зрения, которые утверждали и утверждают, что «такого не существует, потому что не может существовать никогда», кроме жалости к ним и смеха, никаких других эмоций не вызывают.

Дело даже не в консервативном мышлении таких господ и дам, а в убогости их мышления. Они, считая себя абсолютными непререкаемыми авторитетами во всех сферах жизнедеятельности, категорически «запрещают» существовать каким-либо инопланетянам, да и не только им. Это более чем странность, причём, мирового масштаба.

Не уверен Матвеев был в том, что различного рода и вида гуманоиды, если и существуют, то приходят в наш мир из так называемых чёрных дыр, что они высокоорганизованные мыслящие существа, создавшие Человека и т.д. Но Глеб допускал, всё-таки, что это возможно, к примеру, в других обителях. Ведь мы способны представить только то, что существует, пусть не в нашем мире, а в каком-либо другом.

Понятно, что ни одна точка зрения, поясняющая природу НЛО, не должна подвергаться сомнению, ибо Мироздание настолько многообразно, что оно не исключает, а лишь доказывает существование предметов и явлений в бесконечном количестве планов. Но огульно отрицать существование того, что имеет право на жизнь и живёт, по меньшей степени, не прилично.

Очень многое не совсем обычного в своей молодой жизни видел Глеб, но ему не доводилось встречать летающих в «тарелках» гуманоидов. Но ведь это совсем не значит, что их нет и быть не может. Например, Матвеев лично никогда не встречался с американским президентом, но на основании этого факта Глеб не может утверждать, что существование первого лица заокеанской страны – выдумка или телевизионный трюк.

Дело-то в том, что природа гуманоидов с их летающими, плавающими, ползающими и другими объектами не однозначна. Определённая часть из них, без сомнения, это космические путешественники и переселенцы, то есть. непосредственно, инопланетяне и различного вида роботы.

Встречаются и обычные, так сказать, биосветовые проекции, своеобразный, «материализованный под нас», поток видеоинформации, и не только видео… Всё это подавляющее число людей может слышать, осязать, ощущать определённые запахи… Нелепо было бы утверждать, что Земля единственная в бесконечном пространстве планета, «заряженная» условно мыслящими существами. Она, всего на всего, один существующих миров, не самый худший или лучший.

Более того, Матвеев считал, что в самой «точке» нахождения Земли, в различной плотности, по сути, однородной материи, существует не двенадцать, не тридцать шесть или сколько-то ещё, а бесконечное множество цивилизаций.

Определённая часть гуманоидов приходит в земную, условно плотную материальную обитель с помощью «чёрных коридоров», меняя структуру своих оболочек, именно, из условно параллельных «земных» миров. Кстати, мы тоже посещаем их обители, порой, не ведая об этом. Всё происходит и материализуется на уровне подсознания, то есть космического, постоянного звена общего человеческого мышления.

Мысленные рассуждения о гуманоидах в какой-то степени помогали Глебу пережить вторую, долгую секунду. Он даже иногда говорил вслух, как бы, спорил сам с собой.

Посещают нас гуманоиды, по плотности материи своих земных оболочек, почти подобной нашей, или они способны её менять, даже и не столь важно. Они находят возможность выйти на поверхность из недр Земли, «затерянных» мест, необжитых горных массивов, пустынь, таёжных урочищ… Но, всё-таки, большинство из них – это жители Мирового Океана. Вполне резонно допустить, что если человек когда-то вышел из водной среды, то в ней, несомненно, остались и его «братья» по разуму.

Им нет никакого смысла идти на прямой контакт с нами. Мы ведь, к примеру, не пытаемся вести равный диалог с деревьями. А ведь они, своего рода, представители разумной, мыслящей цивилизации. Без сомнения они воспринимают нас как стремительно пролетающие мимо них миражи.

С учётом того, что в системе общего бесконечного и вечного Мироздания не существует понятия времени, как такового, несомненно, некоторые «гуманоиды», посещающие нас, это субъекты из условного прошлого или будущего. Как ни тяжело такое осознавать, но все события, что были, есть и будут, происходят одновременно. В этом Глеб никогда не сомневался.

В Мироздании не может быть мёртвых вещей и «свалок». Господь никогда бы не допустил, по сути, своей части умереть, то есть исчезнуть бесследно. Обновление и космическая эволюция – совсем другое дело. Нам надо раз и навсегда понять, что, рождаясь, человек, как и любое существо, предмет или явление, тут же «умирает». Сразу же, одновременно своей «кончиной» он «рождается». И так происходит всегда, в бесконечном, в едином «сейчас».

По большому счёту никто и никогда не рождается и не умирает, а живёт всегда, везде и всюду. Даже Матвееву представить это было не так легко. Но право на существование имеет и всё то, что не так просто объяснить. «Опираясь на современные научные открытия, – с иронией подумал Матвеев, – вообще, ничего невозможно объяснить». Глеб опирался в своих умозаключениях и предположениях только на «необъяснимые» законы общего Мироздания. Очень многое он и сам был не в состоянии понять, но постоянно стремился к тому, чтобы понять то, что можно.

Погружённый в свои мысли он уже не обращал внимания на полёты над его одеревеневшим телом призраков и демонов Чангуй. Они изощрялись, старались запугать Матвеева или, в крайнем случае, лишить его рассудка.

«Как же вы не понимаете, Чангуй, – прошептал он, – что ничего страшней того, что со мной происходит, не может быть. Я испытываю жестокие муки в предчувствии своей земной смерти. Но я постараюсь выжить. Мне рано уходить за горизонт этого бытия. Мне нельзя этого делать».

Глеб исключал, что Чангуй ему, всего лишь, мерещатся. Он, как никто другой понимал, что никаких галлюцинаций не существует. Всё, что видится, слышится и ощущается, абсолютно реально.

Но, тем не менее, в определённую группу входят и «пришельцы», образы которых «созданы» нашим воображением и многочисленными откровениями писателей-фантастов. Любое произведение есть воплощение реально существующей жизни. Ведь мысль, как и слово, материальна. При помощи общего человеческого Эгрегора, возможно, могущественного духа и элементала высшей степени, происходит не создание, а, как бы, открытие, для нас, уже существующих миров, материализуются и наши «желания».

Высшие силы не только помогают нам породить образ «гуманоида», но и «уплотняют» материю его телесной оболочки.

Посещают людей и данную «точку» Земли, в которой бесконечное множество явных и скрытых миров, так же материализованные образы космических кораблей и гуманоидов из далёких галактик. Такая необычная информация в виде существ определённых типов приходит к нам именно через, так называемые, «чёрные дыры». Происходит прямой телекинез «плотных» и «бесплотных» явлений. Да ведь и в этом случае нам ничего не кажется, не мерещится. Всё реально.

С такими «существами» вполне можно общаться и даже устанавливать определённый контакт. Скорей всего, и человеческие образы блуждают в иных мирах, порой зримо и осязаемо. Только люди не всегда чувствуют это, не знают и не желают знать, как правило, о своих «скитаниях» ничего.

Определённая часть гуманоидов, приходящих в наш мир, это представители «царства мёртвых». Они навещают нас с благими побуждениями и с… сочувствием. Ведь мы, по их понятиям, и есть – мёртвые. Что ж, «покинувшие мир земной», как и мы, вправе заблуждаться. Ведь Господь умышленно наделяет нас «ошибочными представлениями о существующем». Матвееву считал, что делает он это с той целью, чтобы люди кажется, не сошли с земного ума и не стали существами развитого подсознательного мышления Это кошки, собаки и очень многие существа.

Длительная секунда дала возможность Матвееву довольно подробно если не проанализировать, то ещё раз попытаться систематизировать пусть не полный, но перечень основных категорий гуманоидов, «посещающих» земную «точку», в которой обитает и Глеб. А здесь, в промежуточном обиталище, он – всего лишь, самонадеянный и странный гость.

Но все «пришельцы» – наши соседи по общему дому, который, как и всё остальное, беспределен и вечен.

Матвеев почувствовал, как третья капля крови упала сверху на его лоб и скатилась в правый глаз. Он понял, что придёт время, когда плотной, застывшей кровавой коркой покроется не только коша его лица, но и глаза. Но до этого времени ещё дожить надо.

Глеб попытался сосредоточиться и мысленно, силой воли, привести в движение мышцы собственного тела. Но они почти не слушались его, не подчинялись его желанию. Он снова погрузился в собственные мысли. На сей раз темой его раздумий стали фантомы и привидения. Именно эти доказывают своим поведением то, что всё в Мироздании живёт вне земного времени и пространства. Но призраки и сути, подобные им, являются туда, куда пожелают, когда им вздумается, и, зачастую, к тем, кто в них категорически не верит.

Разумеется, человек, не подготовленный к подобным встречам, может до конца дней своих, запросто, лишиться земного разума и перейти в состояние… «космическое».

Естественно то, что часть являющихся к нам образов наяву, а не во сне, можно ошибочно назвать продуктом нашего воображения и даже галлюцинацией. Ведь человечество пытается давать, хоть какие-то оценки происходящему.

Но Матвеев в десятый раз напомнил сам себе, что невозможно представить, вообразить того, чего не существует на самом деле. Да и, пожалуй, во всём Мироздании нет такого мозга, который бы смог синтезировать определённое представление о… невозможном. Речь, конечно, идёт не об абсурде. Ведь он тоже реален пусть не в земном, но каких-нибудь других мирах.

Психически больные, физически истощённые люди, алкоголи, наркоманы, активные творческие люди порой наблюдают такие явления, которые для очень и очень многих считаются и кажутся невидимыми. В данном случае всё объясняется просто. К примеру, тот же алкоголик, впавший в белую горячку, находится, как бы, на грани ухода из земной жизни.

В таком физически ослабленном состоянии человек начинает видеть, слышать, осязать то, «невероятное», что есть на самом деле. Для него открываются те «двери», через которые из мира в мир переходит множество самых различных существ, предметов и явлений. Своеобразная перевал-база.

Его «утомлённая» духовная субстанция, как бы, готова покинуть тело, то есть свой временный земной дом. Кстати, в это время начинается и побег элементалов из телесной оболочки. Человек очищается… Так всегда происходит перед земной смертью даже тогда, когда она не наступает, откладывается по ряду причин на… потом.

Если же человек пусть временно, но «выздоравливает», то, через какое-то время, после увиденных им существ, возникает момент интенсивной «загрузки». Элементалы торопятся вернуться назад, в его тело, да и не одни, а стараются захватить с собой пару-тройку «знакомых» и «бездомных». Страшная происходит картина, если ещё учесть и то, что элементалы способны размножаться…

Фантомы и привидения, в принципе, хоть и приходят к людям из других миров, но, по сути-то, они всегда находятся и находились в той «точке» Земли, где обитают люди.

Призраки разного рода могут являться и к физически и психически здоровым людям, особенно, в так называемых, геопатогенных зонах. Это районы массовых захоронений, кровопролитных боёв, разломов земной коры, безлюдных и необжитые мест и т.д.

Они появляются чаще всего именно для того, чтобы предупредить человека о предстоящей опасности, о каком-то назревающем печальном или радостном событии…или, иногда, на первый взгляд, абсолютно беспричинно. Впрочем, просто так ничего не происходит. Люди не в состоянии понять суть смысла происходящего. Да и надо ли? Главное ведь всегда быть готовым к такой неожиданной встрече и не терять головы.

Почему призраки, да и некоторые земные люди, способны предугадывать будущее? И тут ответ не сложен. В Мироздании никакого грядущего и минувшего не существует. Всё в одной «точке», в условно настоящем. При определённом тренинге в таких условиях нетрудно стать провидцем или пророком. Всё, как говорится, в наших руках.

Таким же образом с помощью путешествующих из тела в тело элементалов к нам могут являться призраки живущих во здравии людей, умирающих, фантомы младенцев в их «временном» состоянии, в юношеском, преклонном возрасте, и так же, старики в отрочестве, к примеру, в виде животных и даже растений. Границ тут нет.

Ребёнок до одиннадцати-тринадцати лет, точнее, до того времени, когда у него ещё не закрылся родничок, не затвердело темя, помнит и знает то о себе и окружающем мире, что в последствии под влиянием собственного развивающегося тела и «притяжения Земли» ему предназначено забыть. Правда, информация не умирает, она уходит из сознания в подсознание, то есть от временного земного мышления к постоянному, космическому. Проще сказать, от тела – к душе, к духовной субстанции.

Вот и Матвеев всё то, что знал в детстве, практически забыл. Мелкие фрагменты не в счёт, они ничего не объясняют, не создают из осколков памяти цельную картину.

С периодом взросления человека, с превращением его в отрока связь его духовной субстанции становится уже не такой постоянной и чёткой. Это естественно, явившемуся в эту «точку» Земли существу настало время жить по её законам, в её власти… но, не отстраняясь от Мироздания и Высших Сил.

Тело человека похоже на своеобразный сосуд. Из Космоса через закрытое только кожей темечко вливается вечная жизнь, точнее, часть её, которая тоже бесконечна. Потом темя закрывается костным покровом. Итак – бутылка плотно с годами закупоривается пробкой, но… до поры – до времени.

Когда Глебу было всего года полтора-два он часто, среди ночи, наблюдал за тем, как над ним летает большой оранжево-красный шар. Слишком частое его появление явно подтверждает, что это ни в коем случае ни шаровая молния. Ведь она бы, так или иначе, оставляло после своего появления хоть какой-то след.

Нет сомнения в том, что это было явное привидение, элементал, который пытался вселиться в его тело. Матвееву не дано знать, достиг ли он своей цели. В этом плане он сейчас не желал что-то себе доказывать и предполагать. Важен сам факт появления таких шаров над колыбелями младенцев, ведь он далеко не единственный из тех, кто это видел. Но, наверняка большинство людей с годами многое, всё-таки, позабыло… А жаль!

В данном случае Глеб не думал о сновидениях, а только о некоторых ярких проявлениях самой настоящей реальности. Впрочем, и грёзы – тоже действительность, только другого порядка. Они порой бывают тоже опасны и непредсказуемы. Всё-таки, сейчас Матвеев хотел бы, чтобы всё, сейчас происходящее с ним, было сном. Но он, как говорится, по доброй воле сунул голову в петлю, продолжая верить, что всё обойдётся.

Он уже понял, почувствовал, ощутил на собственной шкуре и замутнённым сознанием своим, что секунда в экстремальных, в особых ситуациях может растягиваться до невероятных размеров. Но процесс истязания на телом и духовной субстанцией не остановить. Невозможно ведь бросить на произвол судьбы собственную телесную оболочку и стать самым настоящим духом. Надо будет срочно искать другой «дом» для души или безвременно уходить, готовиться к рождению в другом, неведомом мире.

А сейчас Матвеев трезво и рассудочно оценивал всё то, что происходило вокруг него и с ним. При всём при том, что он почти не чувствовал ни рук, ни ног, но, всё же, ощущал, как что-то, не чётко им видимое тянет его невесть куда за правую руку, щипает, кусает, шепчет или, возможно, поёт ему что-то на ухо. Но это уже не призраки и демоны Чангуй, а нечто совсем другое, непонятное.

Но пока страшного ничего не происходит. Это земной отрезок жизни, и на неё имеем право не только Матвеев и другие люди, но и другие существа. Кто они и зачем находятся рядом с ним, уже и не столь важно. Надо воспринимать всё происходящее таким, какоен оно есть и не впадать в панику и в уныние.

Возможно, из его тела в спешке вылетает определённая часть элементалов, а на их месте появляются другие. Но, скорей всего, пытаются расшевелить его одеревеневшее тело представители других миров, соседствующих с ним в разной плотности материи, состоянии и структуре. Эти существа, ни в коем случае, не нечистая сила. Но, тем не менее, они не всегда несут людям радость, избавление от бед и болезней. Зачастую они не виноваты в том, что творят, ибо их поступки и действия продиктованы волей Высших Сил.

Давно уже Матвеев осознал, что в Мироздании, как таковой, смерти не существует. Стоящие над ним, Всевышний и главные устроители мирозданческого порядка сейчас напоминали Глебу об этом.

Всевышний ведь «не убивает» и «не возрождает», а только постоянно наводит порядок в Мироздании, где всё бесконечно и бессмертно. Потому и совершенно не случайно то, что миры поникают друг в друга, происходит своеобразная адгезия, и люди и другие существа, предметы и явления – тоже часть этого постоянного процесса. И нет в происходящем ничего страшного, жестокого и необычного.

Но вот, наконец-то, на переносицу сверху упала четвёртая капля крови. Прошло три секунды. Но впереди их было их великое множество. Считать мгновения – не пересчитать, если конечно, хватит на это сил. Матвеев силился вспомнить, что же он должен сделать после истечения ужасных мгновений, которых таковыми он уже не считал. Долгое время… А ведь кто-то и что-то ему мысленно говорил. Показаться не могло, ведь не существует никаких зрительных, слуховых и осязаемых галлюцинаций.

Он напряг память и с большим трудом, но вспомнил. Ему необходимо покинуть тело, дать ему немного расслабиться в отсутствии духовной субстанции. Его ждёт за пределами этого здания Зэнзэн. Глеб собрался с силами и стремительно вылетел из тела. Он не стал пробиваться сквозь бревенчатую стену, нашёл в ней небольшую щель. Этого достаточно для энергетического потока, способного не только увеличиваться, но и уменьшаться.

Примерно на расстоянии в километре от здания Глеб ощутил присутствие своей любимой и единственной женщины. Луань Зэнзэн находилась в теле вороны, рядом в ней в траве находилась другая, бездыханная. Матвеев незамедлительно вселился в неё, оживил птицу, став ей на определённое время.

Они полетели прочь, подальше от опасного места, устроились на ветке небольшого бархатного дерева, которые произрастают только на Дальнем Востоке России и в Китае, да и здесь, в промежуточном мире. «Чудеса» запросто перебираются из одной обители в другую, ведь они тоже – живые существа. Этих, внезапно оживших, ворон в густой чаще леса никто местных монстров и чудовищ, наверное, не видел.

– Я очень рада встретиться с тобой, дорогой мой, – сказала Зэнзэн. – Немного побудем вместе. Жаль, что мгновения счастья так коротки, а в страданиях он безмерны.

– Я уже в этом убедился, моя славная жена, – ответил Глеб. – Но держусь. Можно и нужно выдержать всё и преодолеть невзгоды. Ведь я знаю, что ты всегда помнишь и думаешь обо мне. Как ты там, в клинике?

– Спокойно сплю, Глеб. У меня всё нормально. Я не сомневаюсь, что мой сон завершится тогда, когда ты выберешься отсюда и закончатся твои страдания. Да и мои тоже. Мы – одно целое. Что уж там говорить.

– Я думаю о тебе и ещё о том, о чём мы всегда с тобой говорили, Зэнзэн, о некоторых нами пока неразгаданных тайнах Мироздания.

– Мы не сможем постичь и малой их доли. Только прикоснёмся к неведомому.

– Но кто знает, где великое, а где таится малое. Они, Зэнзэн, являясь самостоятельными единицами и существами, сливаются в одно целое.

– Всё, что знаешь ты, Глеб, известно и мне.

Они недолго говорили друг с другом. Им казалось, что они не виделись целую вечность.

Влюблённая супружеская пара не сразу заметила, что за ними наблюдала большая трёхногая ворона, от которой исходил свет. Подлетев к ним, она сказала:

– В нашем обиталище очень трудно сохранить земную жизнь, тем более, тем, кто явился сюда из мира людей. Я знаю, кто вы.

– Мне бы хотелось верить в то, уважаемая, что ты не причинишь нам зла, – выразила надежду Зэнзэн. – Ведь не все же существа, находящиеся здесь, страшные монстры и людоеды.

– Кто ты? – спросил трёхногую ворону Глеб. – Ведь, наверняка, ты не простое и очень мудрое существо.

– Я одна из десяти выживших Золотых Ворон, – ответила большая трёхногая птица – Моя имя Цзинву. Солнце, которое над вашей головой, это моя сестра и одновременно я.

В мудрость этих слов Матвеев и Луань вникать не стали. Они надеялись и верили в то, что мудрая ворона не попытается нанести им вреда.

Прочитав их мысли, Цзинву пояснила, что секунды в мрачном доме людоеда Цюн Ци текут очень медленно. Любое тело, которая лежит без движения, связанное верёвками, может в короткие сроки погибнуть, образно сказать, уйти в мир других тел или потерять свою сущность. Его быстро заселят такие существа, которые превратят его в гиблый «дом». Им так нравится, им так удобно.

– Я могла бы во время отсутствия в нём твоей духовной субстанции, парень, – предложила она, – делать твоей телесной оболочке массаж. Кровь должна поступить во все уголки твоей оболочки.

– Мы были бы тебе очень благодарны за это, уважаемая Цзинву, – сказала Зэнзэн. – Тело, на самом деле, очень важно сберечь.

– Без него мне придётся стать странствующим духом, – пояснил Глеб, – или переселиться в какое-нибудь животное или растения. Да и в другой мир мне пока ещё рано. Я ещё не так много успел сделать на земном отрезке Вечной Жизни.

– Никто, ничего и нигде толком не успевает, – успокоила трёхногая ворона Матвеева. – Но я уважаю и понимаю тех, кто стремиться увидеть, услышать и ощутить больше, чем все остальные. Твоим телом, парень, прямо сейчас займутся добрые духи Йеча. Есть среди них и злые, но с такими я не знаюсь.

Они не успели ещё раз поблагодарить Цзинву за очень ощутимую помощь. Трёхногая ворона, от которой исходил свет, быстро поднялась вверх. Полетела в ту сторону, где неподвижно стояло солнце.

В образах и телах молодых, недавно кем-то убитых, ворон Глеб и Зэнзэн полетели дальше. У них ещё было в запасе несколько секунд. Больше находиться в чужих телах им было нельзя. Ведь так можно было остаться в них до перехода в иной мир. На сей раз, они спрятались в густой траве, от посторонних глаз подальше.

– Ты не считай там проклятые и злые секунды, Глеб – посоветовала мужу Луань. – Так легче. Пусть твоё избавление произойдёт внезапно. Думай обо мне и о том, что тебя волнует. Ведь в размышлениях человек нередко приходит пусть к малой, но истине.

– Я знаю об этом, Зэнзэн, – согласился с ней Матвеев. – Мне больше не о ком думать, кроме тебя. Конечно, у меня есть время, чтобы многое осмыслить. А ты всегда в моём сознании и подсознании.

– Мне приятно. Всё то же самое происходит и со мной.

Вдруг она показала крылом над летящим над ними большого зёлёного дракона ч чёрными полосами на крыльях и теле. Они поспешно взлетели на самую высокую ветку ближайшего дерева, и сделали это вовремя. Дракон гнал по ложбине монстра с телом быка или большого кабана и змеиным хвостом. Во лбу чудовища третий глаз бардового цвета. Разъярённый дракон пускал в сторону быка языки пламени. Казалось, что огонь вот-вот догонит чудовище безобразного трёхглазого монстра.

Но бык оказался тоже проворным и скачками умчался в сторону горизонта, чтобы никогда не появляться в этих местах.

Дракон прекратил погоню, опустился на траву и обратился к Матвееву и Луань:

– Я не злодей, уважаемые вороны, и не причиню вам вреда. Я дальневосточный дракон Лун, хранитель и этого промежуточного мира.

– Это чудовище с телом быка совершило что-то страшное? – спросил дракона Матвеев. – Кто тот монстр, многоуважаемый Лун?

– Это Фэй, – ответил дальневосточный дракон. – В тех местах, где он появляется, начинает свирепствовать чума и другие болезни, погибают деревья и все растения, болота высыхают, реки и озёра мелеют.

– Но в тех местах, уважаемый господин Лун, куда ты его прогнал, – заметила Луань, – тоже может случиться беда.

– Там уже ничего страшного не произойдёт, – тяжело вздохнул дракон. – Коварный и злой Фэй не оставил в тех краях ничего живого. Некоторые драконы и крылатые змеи Лонги ведут борьбу и с Фэйем, и с демонами чумы Игуями. Жаль, что уничтоженное нами зло рождается заново. С этим ничего не поделать.

Из этих слов Глеб и Зэнзэн поняли, что не все драконы стоят на стороне добра.

Дальневосточный дракон, взмахнув тяжёлыми крыльями, поднялся ввысь. Они проводили Луна взглядами.

– Теперь ты будешь чувствовать, когда я появляюсь в этих местах, – Зэнзэн прикоснулась крылом к голове Глеба, точнее, птицы, временно ожившей. – Тебе тоже пора возвращаться назад.

Через мгновение с ветки дерева в густую траву упали мёртвые тела двух ворон.

Стремительно возвращаясь в своё тело, Матвеев рискнул заглянуть на второй этаж владений жестокого монстра-людоеда Цюн Ци. В короткий миг полёта он успел заметить, что всё на втором по-прежнему. Монстры и чудовища в прорезиненных фартуках с большими топорами в лапах разделывали тела убитых людей. Медленно умирающие, обнажённые парень Гуанг и девушка Ксиу лежали на полу. Из небольших ножевых ран на их ногах стекала кровь по жестяному жёлобу к отверстию в полу.

Цюн Ци с большой курительной трубкой в зубах был доволен своими друзьями и слугами. Работа шла, как обычно, как всегда, человеческое мясо паковалось в большие мешки. Вероятно, в этом большом здании имелся хозяйственный ледник, где хранились запасы человеческого мяса. А сколько его ещё будет.

По лесной чаще бродило немало людей в поисках грибов, ягод, съедобных трав и кореньев. Многие из них становились жертвами людоедов и монстров. Редко кому из них удалось вернуться назад, в свои землянки и ветхие хижины, ни одну из которых и с большим трудом нельзя назвать даже примитивной крестьянской фанзой. Лёжа на первом этаже, опутанный верёвками Глеб даже на расстояние видел многое.

Наверняка, Цюн Ци был доволен и тем, что в течении секунды на голову Глеба падала только одна капля человеческой крови. Ни больше и ни меньше. Он успешно, на высоком уровне выполнял наставительную просьбу могущественного существа. Но так ли добр и мудр рогатый конь с драконьей головой Цилинь, каким желает показаться? Нет. Он равнодушен и жесток и позволяет беззащитным существам стать жертвами монстров и чудовищ. Вот и вся их свобода.

А если необходимо будет, то местные правители-мандарины иного китайского мира отправят несчастных людей на любую кровавую войну и объявят, что пришла им пора гибнуть, защищая родную землю. Но это ведь совсем не так. Умирать им предстоит не за родину, которую у них давно отобрали «сложные» и «особенные» существа, а за дальнейшее процветание монстров, чудовищ и людоедов.

Получается, что несчастные, молодые и красивые Гуанг и Ксиу для того только появились на свет в промежуточном мире только для того, чтобы стать жертвами не по воле обстоятельств, а по мерзким желаниям и прихоти тех, кто в иные миры перейдёт с грузом больших проблем. А ведь, скорей всего, собираются в очередные райские кущи.

А разве в «точке» Земли, где обитал Матвеев и всё человечество, многое присходит не так? За какую родину, свободу и справедливость, к примеру, воевали немецкие нацисты, вместе со своими сателлитами, вели кровавую и жестокую войну на чужой территории?

Находясь в своём привычном теле, Матвеев обратил внимание на то, что в нём теперь ему гораздо удобнее, чем несколько секунд назад. Трёхногая ворона Цзинву сдержала своё слово. Добрые духи природы Йеча во время отсутствия здесь Глеба не только привели его тело в относительный порядок, произвели массаж мышц, но и сумели ослабить узлы многочисленных верёвок.

Теперь Матвеев мог не так вольготно, но шевелить ногами и руками. Значит, тело в течении долгих и мучительных секунд не перейдёт в другую категорию состояния или в иной мир. Во всяком случае, надежда на это имелась, не умирала.

О своей прекрасной Зэнзэн он вспоминал постоянно. Но новые текущие тягостные секунды необходимо было заполнить и размышлениями. Может быть, не так медленно будет идти время. О чём только думать? Конечно же, теперь о различных видах массажа.

Ведь если бы ни духи Йеча, то ему сейчас было бы не сладко находиться в собственном теле. А теперь пусть не комфортно, но, всё же, терпимо. Он будет, время от времени, встречаться с Зэнзэн, а солнечная трёхногая ворона в это время согласно приводить в порядок его телесную оболочку. Цзинву так решила, и спасибо ей за это.

Вспомнил Матвеев о том, что в настоящее время издано немало специальной литературы о том, каким бывает массаж, для чего он нужен, как его применять на практике. Нет, он никогда не утверждал, что авторы нужных книг не сказали в этом направлении что-то новое и полезное. Но, тем не менее, в основном, всё, о чём они повествуют, общеизвестно и давно, уже ни одно тысячелетие, применяется на практике.

Разумеется, желательно, чтобы о том, о чём пишут и сообщают аудитории компетентные в данном вопросе авторы, знало подавляющее число людей. Это полезно и важно. Но Матвеев старался и в этом вопросе пойти немного дальше. Он считал, что любое внешнее воздействие на тело, организм человека, его духовную субстанцию можно смело считать массажом, без всякого преувеличения.

Один контакт несёт положительный заряд, другой – отрицательный… Ничего тут не поделаешь. Но, справедливо говорится, что бережёного бог бережёт. Глеб был уверен в том, что руки массажиста должны быть «думающими». Под этим он подразумевал эзотерические особенности массажа. В человеке, как и в любом другом существе, должен мыслить каждый фрагмент не только его духовной субстанции, но и телесной оболочки. Именно так и действовали духи Йеча.

Матвеев самостоятельно пытался держать во время минувших секунд свое тело в норме. Кое-что получалось. Но одних его стараний мало. Здесь важную роль играет внешнее положительное воздействие на тело и сознание человека и любого другого существа, предмета и явления.

В рекомендациях специалистов и, конечно же, в их книгах довольно подробно рассказывается о том, что такое массаж. Это, в основном, механическое воздействие на организм человека или животного. Один из методов лечения с применение самых разных приёмов, специальных устройств и приспособлений и т.д. Таким образом, происходит воздействие на рецепторы, нервнее образования…

Положительно воздействуют на организм, в частности, на рецепторы, разумеется, не только механические движения пальцев и других частей рук, но и световые, температурные, электрические, химические и прочие манипуляции. Используется даже сила магнитного поля. Всё перечисленное общеизвестно, и сейчас о традиционных, общепринятых методах массажа Глеб старался не думать.

«Массаж – не просто действие, – сказал вслух Матвеев. – Это ведь и таинство прикосновений пальцев рук к коже человека, и не только их». Если у того, кто производит подобного рода манипуляции, добрые помыслы и намерения, то он способен принести пользу не только телу пациента, но и его духовной субстанции. Это не чудо, но нечто похожее на него. Но, во всяком случае, всё объяснимо, и «лишние» знания ещё никогда и никого не обременяли.

Бесспорно, что для подавляющего большинства людей практически почти все виды массажей полезны. С помощью привычного классического лечебного процесса такого рода успешно приводится в норму кожный покров, мышечная, костная, нервная, биполярная системы и т.д.

К сожалению, некоторые начинающие массажисты довольно смело экспериментируют над больными, страдающими некоторыми видами кожно-венерологических заболеваний, имеющими скрытые костные переломы и вывихи, повреждения мышечной ткани, являются носителями различного вида опухолей и органических новообразований… Конечно же, этот список недугов далеко не полный. Матвеев, конечно, не врачеватель, но был глубоко убеждён в том, что в подобных ситуациях не следует пользоваться традиционным массажём.

Это опасно и для пациента, и для массажиста. В такой ситуации не только вредоносные элементалы легко переходят из одного тела в другое. Да и не только они, но и зловредные микробы и вирусы. В них, кстати, тоже обитают негативные существа.

Размышляя над всем этим, Матвеев равнодушно наблюдал, как над ним, меняя свои формы и даже цвета, витают полупрозрачные демоны-призраки Чангуй. Они усиленно старались напугать его, заставить паниковать. Ведь особого вреда принести они человеку не в состоянии. Впрочем, кто его знает. Такие пируэты тоже своего рода массаж, воздействие на сознание человека и любого другого существа, предмета или явления.

Ни в коем случае Глеб не считал себя всезнайкой всего того, что, по странным канонам многих авторитетных представителей ортодоксальной науки не может существовать и не имеет на это права. Ну, что ж с такими академиками поделать, если это так? А Матвеев лишь делал робкие, но довольно смелые попытки прикоснуться если не к самой тайне, то, образно сказать, к её тени. Иногда ему это удавалось

Если в целом говорить о массаже, то есть в данной области нечто такое, о чём ведает далеко не каждый человек. А со своим подсознанием общаться не желает. Без этого текущих забот предостаточно. Но ведь почти у каждого мыслящего существа имеется полная возможность попытаться осмыслить некую неповторимость самого массажа, его результатов. Глеб размышлял не только о благе прикосновения пальцев массажиста к телу пациента, но и о негативных последствиях такой процедуры. Если, к примеру, кто-то пожал вам руку или дотронулся ладонью до плеча, это ведь тоже воздействие на ваш организм.

Происходит определённая деформация вашей кожи и многое другое, что, конечно же, требует объяснения. Любое прикосновение, воздействие на ваш организм должно быть полезным, продуктивным и конструктивным.

Глеб мысленно представил, что прошёл курс специальной теоретической и, в какой-то степени, практической подготовки, как массажист. Он, словно увидев себя со стороны, наблюдал, как готовится принять своего первого пациента, знакомого или нет, близкого или «далёкого»… Это не столь важно. Главное заключается в том, что Матвеев должен помнить, отлично знать то, для чего проводится физико-динамическое или биполярное влияние его организма на другой.

Всё верно. Он должен будет «расшевелить», «разбудить», активизировать на какое-то время элементалов, находящиеся в пассиве, передать пациенту часть своих. С притоком крови под кожей, насыщенной разнообразными сущностями, воздействие на них, даст им новый заряд положительной энергии человеческому организму. Значит, массажист должен быть, в немалой степени, и праведником.

Но Глеб – не массажист, и не врачеватель. Он просто исследователь всего необычного. Но представить себя на месте кого-либо Матвеев может. Зачастую это необходимо, чтобы понять суть того или иного живого существа, взявшего на себя ответственность за здоровье подобного ему или не совсем похожего на него по плотности тела, структуре, образу мышления и прочему. Но, конечно же, сейчас он думал о таких специфических отношениях человека с человеком.

Если, к примеру, вы массируете виски вашего «больного», то благотворное влияние ваших рук и духовной субстанции принесёт пользу и другим, не совсем здоровым участкам тела вашего пациента. Надо только очень сильно этого пожелать, суметь представить и предвидеть конечный результат, и тогда элементалы подчинятся вашей воле. Не забывайте, что в данном случае ваша основная задача – стабилизировать кровеносное давление человека, обратившегося к вам за помощью.

В ваших руках не только его… череп, но и, по сути, и его здоровье, хорошее настроение, надежды на лучшее… судьба. Ваше доброе настроение перейдёт к пациенту с элементалами, но готовьтесь и вы к тому, что и у вас в теле появятся новые «квартиранты». Но сможете сделать всё, чтобы они надолго не задержались в вашей оболочке.

Абсолютно Матвеев был уверен в том, что массаж, то есть движение рук, следует производить, как и почти всё остальное, по часовой стрелке. Даже сахар в стакане с чаем следует размешивать только так, а не иначе. Не только потому, что такое общепринято. Это связано с вращением Земли, с движением солнца и с целым рядом других немаловажных причин и, в целом, с европейским и российским менталитетом и нашими представлениями о жизненных явлениях. Мы даже пишем и читаем слева направо.

В странах, где это делается по-другому, всё равно, стараются жить и действовать «по часовой стрелке». В иных случаях можно и нарушать устоявшиеся традиции, но только не во время проведения массажа.

Какой же долгой была и эта текущая секунда. Какая она по счёту, Глеб не знал и не желал знать. Зэнзэн посоветовала ему не жить ожиданием, не терзать себя. Ведь когда-то всё завершится. Пенять не на кого, он сам решил подвернуть себя испытаниям во имя новых, невероятных ощущений. Но никогда он не сможет объяснить даже себе самому то, почему секунда может тянуться так медленно, а иная, казалось бы, долгая жизнь проходи, как одно мгновение.

Думая об этом, он впал в забытьё. Ему виделось, что он массажист и с нетерпением ожидает прихода своего первого пациента. У Глеба было всё готово для его встречи. На диване чистая простыня, простиранные полотенца, кипяченая вода. Матвеев даже ароматизировал воздух комнаты-кабинета, применив благовония, включил «успокаивающую» музыку, зажёг свечи…

Да, всё это должно настраивать на нужный лад и врачующего, и желающего получить, если не излечение, то заряд бодрости. Чистота, относительный комфорт и уют. У Глеба имелись даже тонкие резиновые перчатки. Но лучше их убрать, при возможности, подальше. Так к Глебу будет больше доверия. А руки можно обработать после проведения процедуры, в ванне, раствором хлорамина или протереть спиртом.

Матвеев вышел из забытья. Снова погрузился в мысли. Он чувствовал себя гораздо свободней в собственном теле, но, всё же, оно затекало. Руки и ноги немели. Что ж поделать, если таковы для него стали длинные и тягостные секунды. Но массаж его телесной оболочки, который произвели духи природы Йеча, дали Глебу возможность стать более спокойным в этой тяжёлой экстремальной ситуации.

Какие бы он лично дал советы начинающему массажисту? Самые простые пожелания, но остро необходимые для его дальнейшей, непростой и ответственной работы. По крайней мере, Матвеев так считал.

При подготовке к желанной встрече с пациентом массажист обязан не забывать о том, что его доброе настроение начало успеха всей процедуры. Оно должно порадовать визитёра. Массажисту необходимо перед встречей с пациентом подумать о том, готов ли он принять человека, который во многом доверяет ему. Если уж вы взялись за это дело, то не страшитесь через открытые ладони своих рук взять на себя часть чужих проблем, в данном случае, духов-сущностей.

Будьте уверены в себе. Но не сомневайтесь в том, что элементалы, разного рода сущности и микробы легко переходят от пациента к врачующему. Это не только болезни, но и жизненные установки, чаяния, переживания, неуверенность в себе, обида, злость, зависть… Бывает, что такое происходит не сразу и не заметно, но, чаще всего, происходит.

Можно ли избежать такой опасности? Не только можно, но и необходимо. Прежде всего, постарайтесь при всём радушном отношении к пациенту, воспринимать его как героя художественного фильма или романа, как явление, которое происходит вне вашего условного и реально существующего мира, старайтесь не вникать в суть того, о чём он вам рассказывает. А наверняка это будет речь о проблемах и болезнях.

Желательно не вступать с ним в споры, а если вы решили принять участие в его судьбе, то не давайте прямых советов, опирайтесь на магическую фразу: «Лично я поступил бы так потому, что…».

Главное ещё заключается в том, чтобы вы убедили себя и окружающих, что делаете дело, угодное Богу и Космосу, и это станет для вас оберегом от болезней и несчастий. И ведь на самом деле так и есть. Через вас, через ваше доброе сердце именно сам Господь врачует людей. Поэтому вы вне опасности, если не нарушаете его заповедей и морально-этических норм поведения. Правда, поостеречься следует, ибо бережёного бог бережёт.

Но палка, как говорится, о двух концах. Массажист может и сам быть причиной многих несчастий для пациента, даже не желая ему зла. А если, желая… Матвеев без особого труда представил себе такую картину. Молодая массажистка пожилому клиенту с улыбкой на лице «пролопачивает» район позвоночника и думает: «Когда же ты подохнешь, гад?» Или беспричинно она поступает, в силу своего зловредного характера, или потому, что, к примеру, он должен ей пятьсот рублей и всё никак не возвращает деньги.

Или вот ещё. Массажист проминает поясницу девушке и норовит, как говорится, совершенно бесплатно, на общественных началах, попутно промять и другие части тела, как бы, невзначай. В таких и подобных ситуациях пациенту от «доктора» передаётся страшное негативное начало, если не работает его оберег и энергетически он слабее, чем врачующий. Но сам массажист ещё больше страдает.

Такова элементальная суть того, кто решил стать массажистом, но не сумел освободиться от вредоносных сущностей в собственном теле и в духовной субстанции. Такой господин или госпожа крайне опасны для окружающих людей даже во время обычной беседе с ними.

Величайшее преступление желать пациенту зла или завидовать ему. Если вы не готовы приносить пользу и добро людям, вам ни в коем случае не следует прикасаться к чужому телу. Элементалы ни на мгновение не прекращают своего движения от вас к пациенту и наоборот. Кроме того, Имейте ввиду, что не всегда, но довольно часто ответный удар «незащищённого», как правило, очень силён и чувствителен.

Это происходит в том случае, если сущности в теле человека, просящего о помощи, сильны и настроены бороться со злом… во всех его проявлениях. Попасть под своеобразную божью кару может не только непутёвый врачующий, но кто-то из его близких и родных. Он ведь с ними контачит. Да ведь и разного рода сути легко и быстро способны преодолевать огромные расстояния. Правда, не так часто они так поступают. Справедливо это или нет, не Матвееву судить. В любом случае, роптать на Господа не следует, ибо он всегда прав.

Глеб не сомневался в том, что доброта массажиста ни в коем случае не должна быть показной, дежурной, внешней, а внутренней, идущей от сердца. Непутёвая игра чаще всего бросается в глаза. Когда проводите лечебный сеанс, ни в коем случае не вешайте на пациента своих, пусть даже «пустяковых», но проблем, типа «у меня, Маша, такой долг за жилищно-коммунальных, что прямо и не знаю, что и делать».

К вам ведь пришли не за тем, чтобы послушать ваши исповеди, причитания и стоны. Гораздо больше на это право имеет пациент, чем условно врачующий. Впрочем, и ему тоже не следует в едином деформационном поле повторять, как заклинание, одни и те же фразы и т. д. Что тут скажешь, чистой воды энергетический вампиризм.

Все мы не безгрешны, и отношения между людьми могут сложиться, даже, как бы, ни с того – ни с сего, не очень, мягко сказать, тёплые, доверительные. Если массажист не желает видеть кого-то из пациентов, питает к нему недобрые чувства, лучше, под любым предлогом, не принимать его…

Ведь от того контакта ничего хорошего не получится. Да и ему не очень приятно, если вы грубо скажите ему: «Ложитесь сюда! Не дёргайтесь, раздевайтесь быстрее, у меня мало времени!» Или какая-нибудь пациентка с порога заявит: «Знаете, я вам не очень-то доверяю. Пришла сюда, потому что больше некуда идти. Мышца на правой ноге совсем онемела».

Проститесь вежливо с таким «больным» прямо на пороге, он пришёл не лечиться, а подорвать ваше здоровье. Может быть, умышленно, а может и потому, что по-другому жить не научился… Проблемный. Его элементальная суть, можно сказать, черна. С кем-то из врачующих у него, возможно, и произойдёт контакт, скорей всего, с таким же, психически аномальным «доктором». Рыбак рыбака видит издалека.

Секунда тянулась долго и томительно, поэтому и получалось так, что времени у Матвеева для раздумий имелось предостаточно. Но он отвлёкся. Начал вспоминать добрые встречи со своей Зэнзэн. Они ведь всегда, везде и всюду вместе. Её милая улыбка, тёплый и глубокий взгляд, нежная кожа… Глеб и Зэнзэн нашли друг друга, чтобы не расставаться даже за горизонтом земного бытия.

Они были уверены в том, что встретятся и там и обязательно узнают друг друга, почувствуют, что не так и давно были, по сути, единым целым.

Незаметно для себя Матвеев продолжил свои мысленные рассуждения о массаже. Человеческие мысли порой являются единственным спасением, выходом из трудного создавшегося положения.

Если бы его попросили об этом, то он дал бы массажистам несколько добрых советов. Но по натуре своей Глеб не был навязчив и никогда, как говорится, не лез в чужой монастырь со своим уставом. Тот, кто нуждался в его поддержке, обычно сам подходил к Матвееву, и тогда он ненавязчиво выражал своё мнение, не давая прямых рекомендаций. Ведь желающий услышать всегда сделает это. А человеку, которому всё «по барабану», бесполезно что-либо говорить. Нет смысла.

В том случае, если массажист не мизантроп, и у него, на самом деле, доброе сердце и помыслы, то в своих действиях и поступках следует быть уверенным в своих силах и возможностях. Жизнетворящие и конструктивные элементалы такого массажиста поддержат его в добрых начинаниях. Почти каждый человек пусть не без труда, но может дать оценку своим помыслам. Даже если он заблуждается и опрометчиво считает себя добрым, то, всё равно, идёт по верному пути, меняется в лучшую сторону.

Как в России, в Китае и других странах массажист должен быть во всех отношениях положительным человеком. При любых обстоятельствах такой господин или дама не станет встречать пациента в дискомфортной обстановке, всегда содержит свой рабочий инструмент в чистоте. Было бы нелепо и даже преступно массажисту общаться с человеком, находясь в неопрятном виде, в состоянии наркотического или алкогольного опьянения, после бессонницы, во время и после недавней болезни, при нерешённых собственных основных проблемах.

Такому неадекватному человеку категорически не следует заниматься не только лечебным массажем, но и лесть со своими указаниями и нравоучениями туда, где его не особо желают видеть. А если он ещё испытывает к людям чувство ненависти, зависти, чрезмерной показной жалости или плакатной любви, то даже общаться с ним крайне опасно и неосмотрительно.

В любом случае, значение массажа не следует принижать, зачастую его своевременное проведение играет большую роль в профилактическом предупреждении возможных заболеваний. Всё происходит благодаря действиям положительных сутей. «Будем считать, – тихо сказал Матвеев,– что ваша оболочка и духовная субстанция ими переполнена. Если это не так, о возможно, вы даже и не человек, а стихийное бедствие в человеческой оболочке. Такое случается».

Но добро следует творить всегда не только массажисту, а всем нам. Тут от нас не убудет, а только к нам и прибудет. Ваша элементальная основа должна быть крепкой, надёжной и, по-возможности, неуязвимой.

Матвеев считал, что, любому, уважающему себя, массажисту необходимо придерживаться этих правил, и тогда он получит высокий результат от своей деятельности, приобретёт любовь и уважение окружающих. Если вы со мной согласны, то можете смело впускать в свой дом пациента или идти к нему, неся добро и радость, надежду на излечение. Одним словом, веришь в жизнь, значит, будешь жить.

Очередная капля крови упала сверху на лицо Матвеева. Ощущение не из приятных. Ведь Глеб видел их и знал, что там, на втором этаже адского здания людоеда Цюн Ци , на дощатому полу медленно умирают от ран парень и девушка. Наверное, их предсмертные секунды кажутся им долгими и мучительными. В этом Матвеев не сомневался. Гуангу и Ксиу, как говорится, было не высших материй. Они умирали, уходили в иной, неведомый мир, надеясь на то, что там их ждут счастливые секунды и годы.

Да ведь толком никто и не ведает, где, как и кем родится на новом месте. Одно только радует, что жизнь, не имеющая ни начала, ни конца, продолжается. Но, может быть, кого-то это угнетает и раздражает. Не мудрено. Некоторые так устают от жизненных тягот и трагедий, что откровенно желают больше не рождаться никем и нигде, хотят превратиться в ничто. И все дела.

– Но ведь такое невозможно, – возразил однажды своему собеседнику Глеб. – В Мироздании есть понятие «нечто», но не существует такой категории состояния, как «ничто». Оно абсолютно не реально.

– Почему ты так считаешь юноша? – седовласый доктор исторических и кандидат философских наук, один из преподавателей Измаров в случайной беседе с иронией посмотрел на Матвеева. – Ты говоришь полную ерунду. Вроде, способный и преуспевающий студент, как я слышал, а несёшь всякую чушь. Ведь можно быть китаистом, но не буддистом же, в конце концов. Зачем тебе это, Глеб Аркадьевич?

В момент стихийного разговора с Измаровым, который они начали в фойе третьего этажа основного здания учебного заведения, что этот профессор не числился в их Московском государственном лингвистическом университете. Он работал в другом вузе, а здесь лишь подрабатывал, был почасовиком.

Некоторые так поступали и поступают. В этом ничего зазорного нет.

– Зачем же вы меня пытаетесь оскорбить, Илья Захарович? – задал резонный вопрос Матвеев. – Я говорю о том, что хорошо знаю. Конечно, верю в Бога и Высшие Силы, но не считаю себя приверженцем ни одной из существующих религий. У меня об этом имеется своё представление.

– И я, без всякой обиды замечу, сумбурное и невежественное, – выразил свою точку зрения Измаров. – Я ведь не о себе говорю. Но мне встречались такие люди, которых достала эта жизнь, и никакая другая им больше не нужна.

– Нет в Мироздании таких понятий, как «рождение» и «смерть». Всё то, что живёт всегда, не может родиться и умереть. На отдельных участках Вечного Пути, пожалуйста. Но это лишь небольшой фрагмент Вечности.

Абсолютный невежда и неуч с докторской степенью захохотал, заржал, почти в буквальном смысле этого слова, как конь заблудившийся в снежной буре. Он считал себя непререкаемым авторитетом и мыслящим разумно и рационально. Всё остальные должны подтягиваться до его уровня мышления и эрудиции.

В данном случае Матвеев посчитал, что ему необходимо вступить в спор, отстаивая свои убеждения и представления о том, что неведомо подавляющему большинству. Не сдержался. А ведь должен был кивнуть головой и просто сказать: «Считайте так, как хотите! Я не навязываю вам своего мнения». Слишком молодым был, горячим, студентом второго курса. Но, наверное, не стоило спорить с этим человеком.

Сейчас Глеб жалел о том, что однажды вступил в никчемную полемику с человеком, который, в сущности, примитивен, как осиновый кол. Да разве же дело только в этом?

Впрочем, и тогда Матвеев считал, что любое существо, предмет или явление заслуживает уважения и внимания. Поэтому он был терпелив и крайне вежлив, уже понимая, что человек, с которым он беседует, один из тех, кто никогда не стремится к свету Истины. Профессор Измаров жил своими амбициями и черпал «научные» знания из груды никчемных монографий и книг. Но такие субъекты, живущие ради собственных благ, тоже нужны Мирозданию. Кто ведь должен отвлекать людей от «чудес» бесконечного множества миров, находящихся друг с другом в адгезии.

Если какой-нибудь удалой монтажник будет запросто ходить на чай к Бабе Яге, которая, якобы, существовала только в воображении недалёких древних людей, то нарушится установленный Свыше порядок на многих отрезках Вечной Жизни. Пусть только некоторым будет доступно то, что непозволительно для большинства. На любой конкретной дороге не так мало тропок, по которым позволено ходить лишь избранным.

Они продолжили свой разговор в небольшой аудитории. Измарову безумно хотелось вывести на чистую воду молодого человека, который не просто заблуждается, но ещё пытается спорить, отстаивать свою смешную точку зрения. Тоже мне эзотерик! А молодёжь надо учить. Сейчас время такое. О карьере надо своей думать и постоянно повышать своё благосостояние.

– Ты вот, Глеб, утверждаешь, что довольно часто видишь, слышишь и ощущаешь то, на что нам, простым смертным, обратить внимание не дано? – с издёвкой сказал старый и грузный профессор, навалившись телом на стол преподавателя. – Опять же, без обиды замечу. Тебе срочно необходимо обратится даже не к психологу, а к психиатру. Галлюцинации возникают от переутомления. С этим не шутят.

– Я так не считаю, Илья Захарович, – возразил Матвеев, сидящий рядом. – Никаких галлюцинаций в природе не существует. Всё, что можно себе представить, увидеть, услышать, ощутить, реальный факт.

– Ты шутишь, парень, или окончательно сошёл с ума от изучения своих замысловатых дальневосточных языков?

– Будем считать, что я шучу. Так проще. Если вы не возражаете, Илья Захарович, то я, пожалуй, пойду по своим делам.

– Я категорически возражаю, Матвеев! Не проявляй неуважения к старшим. Это некрасиво. А я, как старший товарищ, просто обязан доказать тебе, что ты не прав. Тебе же на пользу! Не переживай! Я не собираюсь сдавать тебя в «психушку». Скорей всего, ты не сумасшедший.

– Вас не понять, Илья Захарович.

– Что же тут не понятного? Ты просто неуёмный фантазёр и одновременно, прошу прощения, и врун. Строишь из себя всевидящего. Зачем? Кого хочешь удивить?

– Моя ошибка в том, что я позволил сказать себе лишнее.

– Ты меня зацепил. Я просто, не могу, не имею права равнодушно пройти мимо твоих диких фантазий. Не имею права! Я душой болею за судьбу молодого поколения.

С нескрываемым сарказмом профессор сообщил Глебу, что знаком с некоторыми работами Рудольфа Штейнера. Такие его книги, как «Очерк тайноведения» вызывают у господ, подобных Измарову, не только улыбку, но громких смех. Этому австрийскому учёному, очень своеобразному специалисту по антропософии очень хотелось, чтобы всё живое состояло из элементалов, было загружено ими.

Распалившийся Илья Захарович назвал многочисленные труды Штейнера софистикой, неуклюжим оккультизмом, нелепой мистикой, в конечном счёте, бредом.

– Всё его теории не выдерживают никакой критики, – заявил Измаров. – Таких, мягко сказать, чудаков среди учёных в восемнадцатом и девятнадцатом столетии было немало. Всё идёт от незнания, невежества и бесконтрольной фантазии, на грани вранья.

– Я не стал бы на вашем месте, Илья Захарович, делать такие поспешные выводы, – возразил Матвеев – Разве в вашей компетенции судить о том, о чём вы абсолютно не знаете и не желаете знать?

– Правильно! Не желаю! Я не верю в то, что он, да и ты, лично встречался с какими-то духами и существами, которых, по определению, быть не может. А если желаешь пиариться, то гуляй по московским проспектам без трусов. Сотрудники нашей доблестной полиции тебя, всё равно, выловят. Но, хотя бы, прославишься.

– Уважаю не только открытия, но даже предположения таких учёных, как Аристотель, Ломоносов и Штейнер. Но дело даже не в них. Я просто пытаюсь дать объяснения тому, что вижу, слышу и ощущаю. Я не учёный и даже не массажист.

– А я вот и то, и другое. У тебя в голове не мозг, юный максималист Глеб Аркадьевич, а навозная жижа. Ты даже мне о лечебном массаже такого наплёл, что сейчас в аду всем чертям тошно.

– Говорю о том, что знаю.

– Да будет тебе известно, что в молодости, в студенческие годы, я подрабатывал, был неплохим массажистом. Уже тогда имел немного денег не только на хлеб насущный и не бредил, как ты. Как я понял, ты в дальнейшем планируешь давать свои советы и запудривать мозги добрым людям. Мы тебе этого не позволим!

– Я не берусь кого-то и чему-то учить. У меня совсем иные задачи. Есть ведь, Илья Захарович, нечто такое, что желательно знать каждому, к примеру, о том же массаже. Но больше я не хочу ни о чём говорить.

– Нет уж, дорогой, от полемики и спора со мной ты не уйдёшь. Он обязателен и конструктивен. Хорошо, давай поговорим о массаже.

Тяжело вздохнув, Матвеев решил кое о чём поведать профессору. Начал Глеб с того, что назвал массаж одной из основных форм физического контакта между людьми. В течение одного дня почти каждому человеку приходится не один десяток раз к кому-то и чему-то прикасаться или испытывать на себе подобного рода внимание.

Без всякой натяжки и такого рода контакты можно назвать массажем. Непременно, один человек подарит вам своими прикосновениями хорошее настроение и здоровье, другой – отнимет, как говорится, последнее, порой, и не желая этого.

О том, что в теле человека обитает великое множество самых различных живых сущностей и разного рода духов, было известно давно и во многих странах мира. На Руси, например, изучением этого вопроса занимались представители духовного мира задолго до принятия на её территории Христианства. В частности, волхвы.

В основном, в утверждениях о существовании таких духов подчеркивалось то, что они отвечают за работу органов человеческого организма: печень, сердце, костную систему и т. д. Исследования в этой области, разумеется, принесли бы ценные плоды в изучении «невидимого» мира. Конечно же, со временем мировая официальная наука всерьёз займётся пристальным изучением всего непознанного.

Пока же, в основном, существование таких и других сущностей «принципиальными» ортодоксами во всех областях жизнедеятельности людей ставится под сомнение. Но ведь нетрудно что-либо отрицать, не прилагая для этого даже минимальных усилий. В тысячу раз сложнее попытаться объяснить суть происходящего в человеческой оболочке и вне её.

Доктор исторических наук Измаров задал Глебу естественный и правомерный вопрос. А какое отношение имеет к массажу разговор о духах-элементалах в теле человека? Он сделал это для того, чтобы окончательно разоблачить молодого, но самонадеянного пиарщика Матвеева.

Но Глеб объяснил всё просто. Реальное или мысленное прикосновение одного субъекта к другому, как он уже говорил, одна из явных форм массажа. В течение одних суток в оболочки людей вселяются сотни невидимых существ различной силы влияния. Намерения у них не однозначны. Но одни сущности приходят, другие… уходят. Происходит своеобразный «круговорот», и не всегда такое движение играет положительную роль.

Вселяющееся в организм «бесы», их изгнание и прочие манипуляции – одно из подтверждений того, что человек в течение жизни постоянно получает и положительный, и отрицательный «заряд». Речь об устоявшихся понятиях «позитив» и «негатив». Ведь иной раз такое подселение заканчивается и тотальным исходом. Так что, здесь ничего нового нет.

Слушая Глеба, Илья Захарович время о времени гримасничал и потирал руки. Но вдруг его игривое настроение и выражения лица резко изменились. По внезапно расширившимся зрачкам преподавателя было заметно, что его мгновенно охватил жуткий страх. Глеб пронял, что старый нигилист и скептик увидел то, за чем уже несколько минут наблюдал Матвеев. Видимо, этот монстр пожелал, чтобы его видел не только Глеб, которому по воле Высших Сил позволено знать больше, чем другим. Господин Измаров тоже увидел это чудовище.

Перед ними на задних лапах стояла большая, с человеческий рост, серая кошка. Особо будущий переводчик Матвеев не вникал в тонкости китайского мифологического мира, основное время уделял изучению языков. Необъятен мир, которых бесконечное множество, чудовищ и монстров Да ведь ему хватало и тех, которые очень часто появлялись перед ним.

Но в данном случае Глеб не сомневался в том, что перед ними предстал Маогуй, неуспокоенный и жестокий дух кошки. Этот монстр был способен медленно пожирать внутренние органы любого существа. Возник он в результате активного и необдуманного действий китайских магов гуду, которые в древние времена принесли в жертву множество кошек, чтобы творить свои злые дела.

– Это так, – чудовище прочитало мысли Матвеева, – я и есть могущественный Маогуй!

– Вот и у меня начались зрительные и слуховые галлюцинации, – прошептал Измаров. – Какого чёрта я затеял с тобой, Матвеев, глупые разговоры? Я вижу и слышу то, чего не может быть. Какой ужас!

– Я всегда был, есть и буду! – прорычал Маогуй. – И ты, никчемный человек, не запретишь мне существовать!

– Да я, в принципе, не против такого вот явления, – пролепетал Илья Захарович. – Но только вот… сомневаюсь. Вероятно, переутомился, и возраст у меня уже… не тот. Я стал очень взрослым.

– Но ты от этого не поумнел. Я забираю тебя с собой, не в самый лучший для тебя мир!

Маогуй обеими лапами обхватила Измарова и мгновенно исчезла из поля зрения вместе с профессором.

Видевший на своём пока коротком веку множество самых страшных и невероятных «чудес» Матвеев от неожиданности оцепенел. Он в смятении обхватил свою голову руками. Считал себя виноватым в том, что поддался на настойчивые уговоры Измарова и вступил с ним в никчемную полемику. Наверное, этот спор и послужил причиной исчезновения Ильи Захаровича.

Маогуй скорей всего, возмутился тем, что Измаров категорически не признаёт существование того, что не способен увидеть, услышать, ощутить. Он, получается, имеет право на существование, а такие, как Маогуй, нет.

С чувством глубокой вины Матвеев вышел из аудитории. Он понимал, что никто и никак не сможет объяснить исчезновение Измарова, и свидетельские показания Матвеева сочтут за его полную невменяемость. Но ведь кому-то обязательно необходимо сообщить о случившемся.

Ежедневно на Земле бесследно пропадают, пожалуй, не сотни, а тысячи людей.

Впрочем, никто их особо не считал, и факт общеизвестный. Эта же участь постигла Илью Захаровича, причём, на глазах Матвеева.

Первым, кого он увидел, была преподаватель с их кафедры и аспирантка Сизикова. Эта молодая и симпатичная белокурая женщина явно, как говорят в народе, положила на Матвеева глаз. Уже неудачно побывала замужем, воспитывала трёхлетнего сына. Время от времени приглашала его себе в гости или, в крайнем случае, на прогулку, за город.

Но Глебу она не нравилась, да и, вообще, пока никто из представительниц прекрасного пола не представлял для него интереса. Возможно, потому, что он не предчувствовал, а знал о своей грядущей встрече с Зэнзэн, почти сразу после завершения учёбы в лингвистическом вузе. Он часто видел свою будущую жену во сне и даже знал её имя. В сновидения и она уверяла Глеба, что с нетерпением ожидает с ним встречи.

– Ты что такой пасмурный и бледный, Матвеев? – аспирантка Сизикова, как бы, невзначай прижалась грудью к телу Глеба. – Ты здоров?

– Да, здоров, Нелли Петровна, – смутившись, он сделал шаг назад. – Но я хотел бы вам сообщить нечто важное. Пожалуй, больше мне почти довериться некому. С вами я редко, но общаюсь.

В надежде на то, что Глеб, наконец-то, одумался и решил в самое ближайшее время пойти с ней на более тесный контакт, она с радостной улыбкой выразила готовность выслушать студента. Они присели на стулья, расположенные в фойе, подальше от дверей аудиторий. Набравшись смелости. Матвеев довольно обстоятельно рассказал Нелли о том, что с ним произошло буквально пять минут назад.

Выслушав откровение второкурсника, она с досадой и обидой сказала:

– Ты издеваешься надо мной, Матвеев? Какой ещё кошачий монстр Маогуй и

профессор Измаров? Допустим, о Маогуе я кое-что знаю, с китайской мифологией знакома. Но у нас на кафедре, да во всём университете нет почасовиков с такой фамилией.

– Возможно, вы, Нелли Петровна, пока не встречались с ним? – выразил робкую надежду Матвеев. – Но, наверное, так не бывает.

– Я вижу, ты продолжаешь издеваться надо мной. Запомни! Только я составляю на нашей кафедре все расписания лекций. Кроме того, у нас и не может быть такого нелепого и глупого спецкурса под названием «История малого и среднего бизнеса зарубежных стран Дальнего Востока». Мы, при всех существующих проблемах, стараемся выпускать в самостоятельную жизнь не круглых дураков, а грамотных переводчиков.

– У нас парни и девушки серьёзные. Я знаю. Теперь кое-что начинаю понимать.

– Напрасно ты строишь из себя сумасшедшего. Если я тебе категорически не нравлюсь, Матвеев, то мне так и скажи. Я, как-нибудь, переживу.

– Простите меня, Нелли, но у меня уже есть девушка. Я женюсь на ней после завершения учёбы в университете. Мы пока с ней не встречались, но я часто вижу её во сне. Это моя невеста.

– Полный идиот и извращенец!

Резко поднявшись со стула, она поправила подол своего полупрозрачного ярко-зелёного платья. Не оглядываясь, она быстрой походкой направилась в сторону дальней аудитории.

Разумеется. Глеб понимал причину негодования молодой и симпатичной женщины. Она просто торопилась, желала быстрее построить свою личную земную жизнь. Её сейчас мало интересовало то, чего, как бы, не может быть. Она недалеко ушла от Измарова, да и от многих других. В этом ничего страшного и особенного не было.

Но именно Сизикова помогла ему понять, что с ним произошло. Глеб неожиданно оказался в одном из других миров, где он, Матвеев, тоже существует. Там многое происходит почти так же, как здесь, но с некоторыми изменениями. В той обители совсем недавно был он, но немного другой, и профессор Измаров до поры и до времени существовал в той обители до тех пор, пока его не унёс в иной мир Маогуй, которых тоже бесчисленное множество. Но всё и всегда может с каждым вновь повториться, Это во власти Высших Сил. В их планах и намерениях невозможно разобраться.

Из воспоминаний его вывела капля крови, упавшая на его лоб сверху. Не трудно было представить и даже отсюда Матвееву увидеть, как радуется человеческим предсмертным страданиям людоед Цюн Ци. Имя Гуанг переводится, как «лёгкий». Но сейчас парню очень не легко, а безмерно тяжело. А Ксиу – «изящная». Синеющее тело девушки. Что же может быть в этом изящного и грациозного?

Матвеев продолжил мысленно размышлять о том, что не успел рассказать профессору Измарову, человеку из другой действительности совсем иной Земли. Скептически настроенный Илья Захарович так ничего и не узнал о самых невероятных видах массажа, о его пользе и явном негативном влиянии на тело и духовную субстанцию человека. Впрочем, всё это ему было, как говорится, до фонаря.

…В теле каждого, даже самого положительного и доброжелательного, человека обитают такие существа, о которых мы, к сожалению, имеем самое смутное представление. Разумеется, иные из них не просто вселяются в вашу оболочку, а приходят к вам не с «пустыми руками». Хорошо, если это флюиды оздоровления, добрых помыслов и хорошего настроения.

А то ведь они могут быть носителями самых разных болезней для тела и души. Не стоит надеяться на то, что некоторые из них не заразны. Элементалы передают всё. Таким образом, вы можете загрузить себя нежелательными проблемами или освободиться от своих. Тут уж как получится.

Иной раз достаточно прикосновения, взгляда, жеста, слова, чтобы получить нежелательный «подарок» от обычного прохожего или даже близкого родственника. Старайтесь делать всё возможное для того, чтобы к вам руками не прикасался незнакомый человек. Некоторые, таким образом, интуитивно, неумышленно освобождаются от своих проблем, вредоносных элементалов, или делают это специально.

Любое влияние на ваше тело и духовную субстанцию – это самый настоящий массаж, процесс деформации. Порой полезной, но и иногда… губительный.

Зонами восприятия, своеобразными порталами, куда, в основном, входят и выходят разного рода и вида духи являются, прежде всего, ступни ног, ладони и глаза. Чем чаще вы споласкиваете их проточной водой, тем лучше. Ведь некоторое время элементалы находятся на поверхности кожного покрова частей вашего тела, как бы, раздумывают, решают, стоит ли вселяться в ваш организм. Они – живые существа и большая их часть заботится не о вашем, а только о собственном комфорте.

Если таких подселенцев много, то они в состоянии физически уничтожить ваше тело и потом перебраться в другое. Такие духи могут нанести непоправимый вред и вашей духовной субстанции.

Но если бы знать, как говорится, где упадёшь, можно было бы и соломки подстелить. Не случайно, в древние времена русские иноки и аскеты уходили от людей в скиты, чтобы остаться праведными и благочестивыми. Правда, не всегда это давало желаемые результаты. Ведь от разного и самого непредвиденного, и своеобразного массажа, чаще всего, никуда не скроешься.

Индийские йоги, да и русские ведуны, чтобы не привлекать к себе внимание разного рода «бхутов» и «нежити» старались наблюдать за всем происходящим, как бы, со стороны. Элементалы обращают мало внимания на тех, кто замыкается в себе. Но ведь и эта защита тоже не очень надёжна.

Что же делать, когда постоянно находишься среди людей, общаешься с ними? Как укрыться от разного рода массажистов? Есть ли возможность уберечь себя от негатива? Разумеется. Старайтесь быть приветливыми, весёлыми, добрыми, терпеливыми, немногословными, не вступайте ни с кем в никчемные споры и, вообще, в длительные «задушевные» беседы, пытайтесь избегать контакты с конфликтными и неадекватными людьми. Не сомневайтесь, что многое зависит от манеры вашего поведения.

Элементалы-истребители и разрушители никогда не вселяться в оболочку оптимистически настроенного человека. Ведь им будет неуютно и опасно находиться в окружении элеметалов-созидателей и врачевателей. Добрые силы их попросту уничтожат или выдворят из счастливого «дома» прочь.

Возможно. Матвеев повторялся в своих размышлениях. Но сейчас он вновь думал о том, что при беседе с любым, особенно, с недоброжелательным человеком надо стараться долго и пристально не смотреть ему в глаза. Достаточно для этого нескольких мгновений – не больше. Такой взаимный массаж чрезвычайно опасен. Взгляд следует отводить в сторону, но лучше – на кончик носа собеседника. Таким образом, вы «стряхивайте» элементалов на его лицо. Вы поступите честно и справедливо. Можете в этом не сомневаться. Ведь вы не нападаете, а умело обороняетесь.

Неплохо будет, если вы мысленно скажете: «Оставь себе! Это твоё!». И он… оставит. Ваши духи мыслительного процесса мгновенно доставят важную информацию до места назначения, быстро вернуться назад и примут круговую оборону. Здесь не сказка и не фантастика. Такие действия проверены Матвеевым на практике, и они результативны.

Есть и вторая группа своеобразных порталов, через которые к вам могут пробиться, нежелательные «гости», которые запросто могут стать и хозяевами в вашем теле. Это рот, ушные раковины, ноздри, кожный и волосяной покров. И третья – половые органы. Но защищаться можно и нужно от всего негативного. Любого рода воздействия друг на друга людей, явлений и предметов – не что иное, как массаж.

Вспомнился Матвееву довольно обычный тривиальный случай. Ничего в нём особенного, как будто, нет, но он – к месту. Соседке Глеба и Зэнзэн по подъезду, на улице Первой Морской, не очень молодой женщине, не постоянно, но время от времени, требовалась помощь массажиста.

Ходила к Алевтине Петровне совсем молодая массажистка, но довольно профессиональная. Хрупкая, низкорослая, приветливая и скромная брюнетка Яна. Однажды Глебу и Зэнзэн удалось её увидеть. Никакого труда не составило даже визуально определить, что её тело и духовная субстанция не перегружены элементалами-духами разрушительного, негативного, в целом, отрицательного действия.

Доброжелательность, спокойствие Яны и её деловые качества продиктованы в работе её и, в целом, в жизни существами конструктивных созидательных, поступков.

Было ясно, что Яна приходила к своим пациентам с открытой душой, без лишних вопросов и претензий. Матвеев и Луань не сомневались в том,, что от её рук к кожному покрову пациентов шли «живительные волны». Ясно, что она делилась со своими пациентами доброй энергией и отдавала страждущим часть своих элементалов.

При этом массажистка ничего не теряла, потому что свободные «вакансии» в её теле через некоторое время занимали такие же добрые духи, которых тоже великое множество в пространстве, как и злых. Разумеется, «бесам» в таком соседстве выжить бы не удалось. Среди элементалов идёт постоянная, жестокая и бескомпромиссная борьба. Не буду сообщать то, что они делают друг с другом, ибо даже добрые духи не знают жалости к своим врагам.

Но вот вдруг случилось непредвиденное и не совсем желательное для Алевтины Петровны. Впрочем, нет. Приятное событие. Яна вышла замуж за молодого и улыбчивого старшего лейтенанта и уехала с ним на Чукотку, то ли в Билибино, то ли в Уэлен. Впрочем, не столь важно. Счастливым и уверенным в себе можно и нужно быть в любой точке необъятной России, даже в нескольких километрах от американской Аляски.

Что ж, пришлось Алевтине Петровне обращаться к услугам пожилого, довольно популярного в тех местах массажиста, седовласого, этакого правильного Эдуарда Максимовича. Не новичок, ясно. В большом кейсе у него, как водится, коробочка с тальком, несколько пар резиновых перчаток, вазелин, флакончик с медицинским спиртом, различные деревянные плашки и прочее.

Начал свою работу специалист с того, что укорил одинокую и тогда уже не очень молодую Алевтину Петровну, что в квартире пахнет табаком. А он этого не любит и не терпит. Надо же какой… правильный. Да какое же тебе дело до того, кто и как живёт в своей собственной квартире? Почему ты суёшь свой нос туда, куда тебе путь закрыт? Но вот некоторая «двуногая мелочь» себя высокой башней на высоком бугре.

Солидного возраста женщина попыталась объяснить массажисту, что огонь и дым отпугивает от её тела и души нежелательных элементалов и даже уничтожает их. Эдуард Максимович демонстративно обсмеял хозяйку дома, «шутливо» обозвал сектанткой. Потом несколько раз напомнил ей, сколько денег берёт за свои услуги. А во время лечебного сеанса рассказывал о том, какой он замечательный, преуспевающий, богатый; какие у него… особенные дети.

Нарушил «доктор» главную заповедь массажиста, не смог провести сеанс в относительном молчании, выплеснул на пациентку ворох необязательной информации. При этом он основательно загрузил через свои пальцы, ладони и локти такими «элементалами», какие не в каждой человеческой оболочке обитают. Вроде бы, информация положительная, однако, не совсем так… В каждом «благополучии» кроются порой неразрешимые проблемы и самая элементарная ложь.

Уходя, он на прощанье сказал, чтобы в следующий раз в квартире не «воняло дымом»… Настроение Эдуарда Максимовича поднялось. Произошёл неравноценный обмен. Он отдал «зло», а получил «добро». Подпитка, как таковая, «бросовым материалом» характерна и даже обязательна для разного рода «Максимовичей».

Зачастую без регулярной «подзарядки» они начинают болеть от переизбытка и размножающихся элементалов-недоброжелателей и, как правило, умирают… «беспричинно».

В данном случае произошло самое простое и зловещее. Часть конструктивных элементалов были вытеснены из тела женщины духами-интервентами и стихийно вселились в первый попавшийся «дом». Что касается массажистки Яны, то в её теле находилось крепкое содружество конструктивных элементалов, а вот у Алевтины Петровны, как говорится, пятьдесят на пятьдесят.

Одним словом, кто победит, тот и будет править. После такого массажа к немолодой женщине довольно быстро приехала скорая помощь. Обошлось без госпитализации, но, конечно же, не без инъекций и приёма лекарств (не всегда полезных и обязательных).

По совету Глеба и Зэнзэн весь оставшийся день Алевтина Петровна провела на берегу реки, смотрела на воду и думала только о самых положительных случаях из своей жизни… Вода, огонь и земля при благостном состоянии человека забирает у него часть вредоносных элементалов и дают, как правило, своих конструктивных духов. Но не всегда происходит, именно, так. Многое зависит от того, какая река и вода в ней, от места и много другого. Всего не учтёшь, но пытаться это делать стоит.

Глебу и Зэнзэн пришлось в это время обнести горящей восковой свечой всё углы её квартиры. Делается это – от потолка к полу. Свечу следует, естественно, держать над фарфоровым или керамическим блюдцем. Металлическое не подойдёт по ряду серьёзных причин, которых предостаточно.

При этой процедуре следует производить медленные кругообразные движения по часовой стрелке. Именно, таким образом вращается наша планета, да и огонь, к примеру, костра «расцветает» спиралеобразно, даже при ветре пламя старается двигаться только слева направо, увеличиваясь в размерах. Кстати, собаки и кошки видят некоторых элементалов, притаившихся в углах вашей квартиры, реагируют на них.

Если некоторые люди считают подобного рода действия магическими, то это их право. Только они должны иметь в виду, что магия – это наука, в которой любое действие и процесс объяснимы и доказательны. Они должны служить только во благо, но порой происходит обратный эффект. Некоторые «чародеи», нахватавшись «верхушек», умышленно творят зло, но до поры-до времени.

К слову сказать, повальное увлечение так называемой «отливкой» человека не всегда приносит ощутимую пользу. Так же восковой или стеариновой горящей свечой над блюдцем производятся вращательные движения над его головой. Это, правда, что в районе темени располагается некоторое скопление элементалов, отживающие, уходящие и приходящие, и они непременно попадают под пламя свечи.

Но вы ведь не можете точно знать, каких элементалов изгоняет из тела человека огонь и сколько. В организме вашего пациента происходит значительное опустошение. Человек начинает ощущать головокружение. Ведь он лишён большого количество «проводников», порой таких, которые не только разрушают единое целое, но и восстанавливают его, излечивают. А «пустое» место мгновенно заполнится.

Сразу же после проведённой вами процедуры на место уничтоженных, то есть перенесённых в другой мир с помощью огня элементалов, явятся другие. Но вы ведь не можете абсолютно точно знать, что находится в помещении, в котором вы экспериментируете. Не думаю, что в часто посещаемом месте людьми, ищущими подпитки «бросовой энергией», находятся самые добрые духи. Скорей, наоборот.

Что касается, Алевтины Петровны, то она нашла себе другого массажиста, крепкого молодого парня. Его соседке рекомендовала Зэнзэн. А это значит, что здоровье соседки пойдёт на лад. Пока ей ещё рано «подключается» к другому миру, то есть «рождаться» в нём. Всему своё время, конечно же, чисто земное и условное. Понятно одно: каждому нормальному человеку следует подальше держаться от людей с завышенной самооценкой и не очень добрых.

Если вам вдруг внезапно и активно показалось, что вы экстрасенс, знахарь, маг, шаман, прорицатель или что-то в этом роде, не спешите наносить людям непоправимый вред. Это не телевизионное шоу, а жизнь. Разного рода и вида дипломы, где вы числитесь великим «ведуном» или «оракулом» ни о чём не говорят.

Даже для того, чтобы попробовать стать массажистом, необходимо не только тщательно изучить методику и основные приёмы проведения этой процедуры, но и освободиться от жизненных проблем, если они имеются. В любом случае, вам придётся стать другим человеком, доброжелательным, уравновешенным и терпеливым. Тогда внутри вашей оболочки, да и в духовной субстанции, произойдут самые благие перемены.

Не сразу, но свершится обновление, замена ваших «квартирантов» на других, более полезных и необходимых. Это ведь и ваше здоровье, а не только тех, к кому вы собираетесь прийти с добрыми помыслами и намерениями.

В аптеках, спортивных и специализированных магазинах покупателям предлагается разнообразное количество механизмов и приспособлений для проведения массажа: от мощных вибраторов до обычных щёток. Перечислять всё нет смысла. Матвеев не ставил под сомнение то, что они могут принести определённую пользу, но использовать их следует не очень часто и в пределах разумного.

Сами ведь понимаете, пальцы и ладони доброго массажиста дадут вам настоящую положительную энергию, он поделится с вами своими духами, которые, по сути своей, конструктивны. А здесь совсем другое дело.

Надо учесть, что в той же массажной щётке, которая тоже живое существо, находятся элементалы в относительно неактивном состоянии. Они перебрались туда, возможно, стихийно или умышленно, от тех рабочих, упаковщиков, продавцов, покупателей, которым по каким-то причинам щётка не пришлась по вкусу… Понятно, что в это время часть элементалов перешла к тем, кто держал это приспособление для проведения массажа в руках; а другая, пришедшая от потенциальных покупателей, пополнила число обитателей внутри этого изделия.

Получается, что вы даже понятия не имеете, с чем имеете дело. Негативные влияние вредоносных духов на окружающий мир может быть настолько мощным и даже неотвратимым, что иные конструктивные элементалы-созидатели и защитники не смогут им противостоять.

Что же делать в таком случае? Не отказываться же от покупок и возможности сделать свою жизнь комфортней. Нет, конечно. Да ведь и существовать в страхе и унынии, в постоянном ожидании неприятностей или даже бед нельзя. Вредоносные сущности чаще всего атакуют тех, кто их опасается и неуверен в себе.

Но в данном случае стоит, не откладывая в долгий ящик, произвести, как бы, предварительную «дезинфекцию», упредить возможность нападения на вас невидимых негативных сущностей, которые очень быстро размножается. Есть предположение, что это происходит у них не стихийно, ибо живут они… семьями и являются представителями довольно организованных и разумных цивилизаций.

Зажгите восковую, парафиновую или стеариновую свечу, поставьте её на фарфоровое блюдце. Соберитесь с мыслями, не спешите. Если вы не менее трёх раз, делая круговые движения по часовой стрелке рукой с горящей свечой, к примеру, вокруг массажной щётки, то конечный результат будет высок.

Пусть вместе с вредоносными сущностями вы уничтожите огнём и полезных элементалов, но тут, как говориться, выбора нет. Внутренне пространство обработанного предмета заполнится мгновенно. А если рядом будет стоять фарфоровая и керамическая чаша с чистой солёной водой или наполненная анионами и катионами серебра, то не только под оболочку щётки, но и в ваше тело проникнут добрые духи.

Бесспорно то, что так называемая святая вода, насыщенная анионами и катионами серебра, обеззараживает пространство, в радиусе до трёх метров уничтожает все сущности – и отрицательные, и положительные. Но она содержит в себе своих, адаптированных, жизнестойких элеменнталов, которые, собственно, и ведут борьбу со своими недругами не только в относительно замкнутом, но и в открытом пространстве.

Никакого колдовства в таких действиях нет. Обычный, традиционный и давно устоявшийся процесс уничтожения сущностей и проведение катарсиса, то есть очищения. Ведь то же самое делают и церковные служащие, когда освещают помещения, построенные суда и предметы. Таким образом, они уничтожают «бесов», точнее, элементалов. Предельно ясно, что под удар попадают и положительные сущности.

Но, как говорится, невозможно отделить белые песчинки от чёрных. Не дано. Ничего не поделаешь, добрый настрой, благодать, процветание и удача требуют жертв. Практическое использование горящей свечи и «серебряной» воды – своего рода массаж потому, что в данном случае производится воздействие на определённые участки окружающей среды с благими помыслами и намерениями.

Естественно, что подобные манипуляции желательно производить над всеми только что приобретёнными предметами обихода. Ведь даже представить себе невозможно, через какое количество рук они прошли, сколько людей повлияло на них своими мыслями и сознанием. Там, как говорится, далеко не всё можно рассматривать в положительном свете. Лучше уж перестраховаться.

Тем более, чего греха таить, значительное количество товаров всё ещё приходит к нам из-за рубежа. А там, буквально во всех странах, совершенно иная ментальность, со своими специфическими элементалами. Чаще всего она никак не состыкуется с нашей. Не следует россиянину находиться под влиянием сомнительных и порою очень смешных…

современных ценностей.

Но мудрый человек сориентируется самостоятельно и ненавязчиво подскажет, как следует поступать остальным. Главное, чтобы его выслушали. Наивно и бессмысленно в противном случае ожидать всеобщего положительного результата. Не следует забывать о том, что деградация и декаданс – начало разрушения. Допустимо, что оно запланировано Высшими Силами, но только для созидания и обновления.

Сквозь толстые бревенчатые стены двухэтажного здания Матвеев почувствовал чьё-то мощное горячее дыхание. В замкнутом тёмном пространстве, наполненном зловониями, в котором находился Глеб, такая духота была почти невыносимой.

– Кто ты? – вслух произнёс Глеб. – Зачем ты здесь и почему я тебя не вижу?

– Ты задал мне сразу три вопроса. Поступив так, проявил ко мне неуважение, как к собеседнику, – ответил голос. – Но я не привередлив, господин Матвеев, и отвечу на них. Даже не стану начинать нашу беседу с разговоров о погоде, как принято в Китае и в дальневосточной России.

– Нужна ли нам обоим эта беседа, уважаемый?

– Она необходима. Я гигантский моллюск, похожий на устрицу. Имя моё Шен. Ты не видишь меня потому, что я нахожусь далеко за пределами этого здания. Я слишком велик для того, чтобы находиться рядом с тобой. Я могу, но желаю уменьшаться в размерах.

Считающий себя великим и всемогущим Шен объяснил, что его мощное и горячее дыхание способно преодолевать большие расстояния и проникать в любые уголки не только этого промежуточного мира, но и многих других обителей.

Шен сразу же пояснил, что его дыхание способно создавать иллюзии у любого живого существа, предмета или явления.

– Ты находишься в моей власти, Матвеев, – заверил н Глеба. – Всё, что видишь, слышишь и ощущаешь – созданные мной галлюцинации, придуманный мир.

– Значит, ты и сам себя придумал, уважаемый Шен, – по-существу заметил Матвеев. – А всё остальное – иллюзия.

– Я не могу придумать себя потому, что существую. Всё остальное – блеф, даже твои гигантские секунды. Ты в моей власти. Мне приятно наблюдать со стороны за таким глупыми и никчемными людьми, как ты.

– Да будет известно тебе, господин Шен, что нигде никаких иллюзий не существует. Даже твоё утверждение, что ты являешься создателем блефов, к сожалению, реальность. Но не иллюзии ты создаёшь, не ведая того, даёшь очень многим существам, предметам и явлениям увидеть, услышать и ощутит то, на что они раньше не обращали внимания. Или я не прав?

Благоразумный Шен не знал, что сказать, потому больше не произнёс ни слова. Больше не ощущалось его мощного горячего дыхания. Иное величие строится абсолютно на пустом месте. Только тот готов назвать всё происходящее иллюзий кто не делает даже самых слабых и неуклюжих попыток что-либо объяснить. Всё предельно просто.

Снова погрузившись в собственные мысли, Матвеев вспомнил одну из героинь пьесы Антона Павловича Чехова «Вишнёвый сад». Она разговаривает со шкафом… Она, понятно, адекватная женщина. Но таким вот образом прощается не с привычным предметом обихода, а с группой положительных сущностей, которые находятся в оболочке, то есть «под кожей» этого шкафа.

Ведь часть, скорей всего, положительных элементалов перешла от героини пьесы в него, и наоборот. Но самое страшное, конечно, «сродниться» с вредоносными сущностями и пропустить тот момент, когда они смогли стать частью вашей сути.

Впрочем, далеко за примерами ходить не обязательно. Наверняка, многие из вас испытывали некоторое чувство тоски, когда выносили из дома свой старый диван. Вам, признаться, было жаль с ним расставаться. Но, конечно же, не с ним, а с элементалами, наверное, положительными, созидающими, а не разрушающими.

Да ведь и «бесам», и положительным сутям тоже знакомо чувство разлуки. Они так же, как и люди в определённом пространстве «рождаются» и «умирают». При этом обладают и разумом, не чужды положительным и отрицательным эмоциям.

По этой причине, если вы долго будете прощаться у бачков с мусором со своим любимым диваном, у вас будет имется полная возможность принести сущностей, с которыми вы уже почти расстались, назад, в свою квартиру. Да при этом ещё прихватите и полтора-два десятка элементалов-бомжей. Если уж быть осторожным, то буквально во всём. Иначе всего рода манипуляции и обереги могут стать бесполезными.

Но, прежде всего, следует обратить внимание на вашу одежду. Она тоже требует опредёлённой обработки, не обязательно горящей свечой. Если что-то можно простирать, к примеру, то нужно это сделать. В первую очередь, конечно же, стоит так сделать с носильными вещами, которые уже были в использовании. Причина ясна.

Старшее поколение хорошо помнит девяностые годы минувшего века, то время, когда «добросердечные» американцы посылали обнищавшему населению России поношенную одежду, которую, кстати сказать, продавали по сносным ценам отечественные спекулянты. Что там были за пиджаки, брюки и юбки, одному богу известно.

Без сомнения элементальная часть таких носильных вещей находилась не в лучшей форме. Короче говоря, происходил массаж или деформация на тела людей, да и на их духовную субстанцию, невысокого качества. Такую «безвозмездную помощь» Россия оплатила тысячекратно. Но, в принципе, без элементалов никому из нас не обойтись. Каждая сущность выполняет свою функцию, не всегда полезную.

Ни при каких обстоятельствах не надевайте на себя одежду с «чужого плеча», особенно, если она имеет иностранные корни или носил её больной человек перед смертью. Впрочем, это касается очень многого, не только пиджаков и юбок.

Существуют элементалы более глобального порядка. Ведь планета Земля, которых бесконечное множество, как и отдельные страны, это живые существа. Но почти у каждой внутри не всё в порядке. Многие конструктивные сущности уже заменены на непродуктивные и разрушающие.

Проанализировав опасности использованной, поношенной одежды после хозяев, чьи духовные субстанции уже находятся в иных мирах. Матвеев размышлял о самих покойниках, то есть о телах, отслуживших по земным представлениям свой срок и начавших свое иное существование. Перед процессом изменения то есть разложения и тления, в них собирается огромное количество элеметалов-паразитов, самым натуральным образом, пожирающих плоть.

Они при первой же возможности, если вы надолго задержитесь рядом с телом покойного, могут перебраться и к вам. Какая им разница, что разрушать. Один-два вредоносных элементала вас не убьют, но если их окажется около сотни, то вашим относительно постоянным сущностям придётся вступить с оккупантами в яростную и жестокую борьбу за существование.

Неизвестно, чем закончится такое противоборство. Чаще всего, буквально через несколько дней или недель, следом за ушедшим в иной мир перемещается в другое пространство или состояние кто-то из тех, кто его… провожал в условно последний путь.

Не трудно определить, вычислить того человека, который атакован зловредными элементалами из тела покойника. В буквальном смысле слова, пострадавший становится неразговорчивым, замкнутым, беспричинно улыбается, иногда разговаривает сам с собой или, как бы, с «душой» умершего. Он уже и не печалиться по умершему так, как это делают все остальные. Часто ему сниться «покойник», который утверждает, что ему в ином мире хорошо и т. д.

Это прямое влияние на физическую оболочку и духовную субстанцию человека «стихийно» переселившихся в его тело различных сущностей. Они ведь тоже обладают памятью о недавно живущем существе и хранят часть её в себе. А теперь, став жителями нового «дома», элементалы сделались, на определённое время, его частью.

Отсюда время от времени Матвеев наблюдал за тем, как в небольшой специальной больничной палате под наблюдением врачей и медсестёр спит его Зэнзэн. Благодаря своему дистанционному зрению он и сейчас имел возможность видеть, как она еле заметно улыбается во сне. Видимо, чувствует, что Глеб постоянно думает о ней. Она давно уже стала неотъемлемой частью его земной жизни. Да и там, за её пределами всё должно быть точно так же.

Жаль, что сейчас он не мог прилететь к ней из промежуточного мира и только для того, чтобы прикоснуться к ней своим «тонким» телом полупрозрачной оболочкой. Но Занзэн знала и не сомневалась в том, что он думает о ней.

Матвеев посмотрел и на самодовольного людоеда Цюн Ци, который руководил на первом этаже разделкой человеческих тел, перешагивая через медленно умирающих Гуанга и Ксиу. Этот монстр вряд ли опуститься вниз, на первый этаж, чтобы посмотреть, не умер ли Матвеев. Он сделает это через сутки. Ведь для него секунды – всего лишь краткие мгновения. А для Глеба каждая из них наполнена физической болью и страданием.

– Но ты сам выбрал эту долю, Матвеев, – напомнил Глебу рогатый конь с головой дракона Цилинь, внезапно появившийся перед ним. – Я не добрый, и не злой, но пошёл тебе навстречу, сделал точно так, как ты просил.

– Я не имею к тебе никаких претензий, уважаемый Цилинь, – тихо произнёс Глеб. – Я должен был почувствовать то, как длина, мучительна и жестока секунда.

– Напоминаю тебе, что это не одна секунда. Их множество. Уходя из этого мира не в свой, привычный, а в иной, незнакомый, пусть не надолго, но ты сохранишь память об этом.

– Я постараюсь выжить и пока никуда не уходить.

– Вряд ли у тебя это получится. Но это ведь и не так страшно. Ты же знаешь, что повсюду жизнь. От неё никому и никуда не деться.

– Мне пока рано переходить с одной тропы на другую. Очень многое я не успел почувствовать и понять. Но я стараюсь.

– Ты всего лишь человек, Матвеев. Даже не пытайся сравнивать себя со мной.

– Я не пытаюсь, уважаемый Цилинь. Но ты можешь, если не всё, то многое. Мне известно, что Цюн Ци и его друзья и слуги-людоеды не будут после окончания долгих секунд съедать меня и также умирающих Гуанга и Ксиу.

– Это так. Вас просто швырнут в один из оврагов. Потом уже трупоеды или обычные птицы и грызуны съедят вас. Я не смогу уследить за действием всех живых существ. Да и почему я должен им указывать, как вести себя. Да я и не могу и не желаю наблюдать за ними. Им тоже надо чем-то питаться.

– Если я останусь на земном отрезке жизни, находясь в вашем промежуточном мире, сохранишь ли ты жизнь Гуанга и Ксиу?

– Мне не так трудно это сделать. Но ты не надейся, что надолго останешься здесь, в нашем мире, а потом и в «точке» твоей Земли. Через десять-пятнадцать или даже сто или двести секунд твоя духовная субстанция покинет измождённое, истерзанное тело. Но если тебе вдруг каким-то образом удастся сохранить земную жизнь, то пусть существуют и непутёвые, никому ненужные Гуанг и Ксиу.

Матвеев хотел возразить Цилиню, сказать, что любое существо кому-нибудь обязательно приносит радость. Самое главное заключается в том, что Гуанг и Ксиу нужны друг другу. А это многое значит. Но не успел произнести ни слова. Цилинь покинул и его, и тёмное смрадное помещение.

Кашель и тошнота мучили Глеба, тело начало деревенеть. Видимо, полезные элементалы начали покидать его. Чтобы отвлечься от физических страданий, Глеб вернулся к своим размышлениям.

Матвеев вспомнил, что есть такой вид массажа, как иглоукалывание. Как он к нему относился. Только отрицательно. Любая микротравма, по сути, в глубине своей велика и бесконечна. Через неё в организм человека может поникнуть любая суть, положительная или отрицательная. Аким же образом и проникнуть в него может тоже всё, что угодно. К примеру, вредоносные микробы, в которых тоже обитают элементы. Возможно, Глеб ошибался, давая принципиальную и однозначную оценку такому виду массажа. Но он так считал. У него для этого имелись основания.

Один из классических примеров этого отец поэта Владимира Владимировича Маяковского, который умер, то есть ушёл в другой мир, после того как уколол острым предметом палец. Таких примеров можно привести великое множество. Акупунктуры на теле человека здесь совершенно не причём. Иглоукалывание всегда сопряжено с серьёзным риском. Во всяком случае, это, всего лишь, мнение Матвеева, и в полемику по этому и другим вопросов он ни с кем не собирается.

Ещё он вспомнил, что существует и существовала такая важная часть самого настоящего «бесконтактного» массажа, как пасистика. О ней известно и написано мало. Движение рук вокруг лица и других участков тела, так называемые пасы. Отсюда пошло и название самого явления и процесса. То, что в этой области доведено до сведения людей, желающих знать чуть больше, чем «положено», ни в одни ворота не лезет.

Так вот, в том случае, когда срочно необходимо освободить пострадавшего от большого количества негативных и неконструктивных сущностей, вселившихся в его оболочку из мёртвого тела, следует произвести такую, очень важную процедуру. Не менее трёх раз, ежедневно.

Такой процесс оздоровления не принесёт физического и психического вреда пациенту и «врачевателю». Не обязательно верить в истинность и пользу того, что вам предстоит свершить, но в данном случае пасистикой заняться просто необходимо. Положительный результат не зависит от вашей веры или неверия в добрый исход.

Здесь действуют совершенно иные силы и законы, в суть которых вникать необязательно, да и не так просто. Глеб только отчасти знал, почему это действие приносит положительный результат.

Процедура эта должна проходить без свидетелей, которые могут помешать её проведению. Наблюдающие за ней могут принять в своё тело определённое количество нежелательных элементалов. Пусть это не всегда опасно, но мгновенное утомление свидетелю гарантировано. Ведь в оболочке его непременно начнётся борьба «добра» со «злом». Комната должна быть слегка затемнена, но в разумных пределах. Полный мрак ни к чему, да и в нём невозможно работать.

Пациент и производитель процесса свои ноги опустят в тазики с солёной водой. Обычная комнатная температура. На один литр воды, вполне, достаточно пятьдесят-сто граммов поваренной соли. Но её чёткую концентрацию в домашних условиях определять сложно и необязательно. Мы не можем определить, какое количество «бхутов» или «нежитей» находится в организме, в общем-то, больного человека и в помещении.

Такие оздоровительные ванны для ног были придуманы не Матвеевым, и широко практикуются везде и всюду. Но почему это делается и зачем, «врачеватели» объяснить не могут, утверждают, что поваренная соль полезна для организма, ссылаются на её благотворное влияние на кожу и костную систему человека и, вообще, целительные свойства хлористого натрия.

Отчасти это так. Спорить с таким утверждением Глеб не стал бы. Но пришлось ему кое-что осмыслить и самому себе объяснить. Дело в том, что кровь млекопитающего, по сравнению с другими тканями его организма, наиболее насыщена солью. Одним словом, это привычная среда обитания для отрицательных и положительных элементалов.

Естественно, они с большим удовольствием перейдут, пусть временно, в солёную воду и там останутся. «Мелкие духи» не успеют сориентироваться в новом пространстве и не станут делать попыток вернуться назад. В данном случае для водного массажа ног можно воспользоваться металлическими и пластмассовыми посудинами. Часть сущностей этих тазиков тоже перейдёт в водную среду, окажется в своеобразном капкане.

С левой стороны на уровне глаз пациента должна стоять зажженная свеча. Здесь тоже нет никакого колдовства и особенной магии. Пламя будет уничтожать, то есть переносить в другой мир, элементалов, которые обязательно будут выходить в открытое пространство, через зрачки пациента потому, что силу и возможности пасистики переоценить трудно. Часовая стрелка, как и вращение нашей планеты, происходит слева направо, потому, именно, в таком положении должна находиться и свеча.

Каждому из нас следует находиться в относительном балансе с тем миром, в котором мы пока обитаем. Чёрные очки или какие-либо другие использовать не стоит, они – не преграда для элементалов, которые легко преодолевают бетонную стену толщиной в пятьдесят-шестьдесят сантиметров. Впрочем, если брать, сущностей мыслительного процесса, то для них, вообще, не существует препятствий и больших расстояний.

Пациент должен быть раскован, расслаблен, но не вести беседу с тем, кто производит важный и ответственный процесс пасистики. Но, на мой взгляд, здесь предостережения, скорей всего, излишни. Человек, перегруженный нежелательными, опасными сущностями, как правило, не склонен к разговорам.

Ноги и руки пациенту скрещивать нельзя. Не потому, что здесь не уместна защита от врачующего и некоторое недоверие к его действиям. Суть заключается в другом: элементалы очень часто скапливаются в тех местах пространства, где образуются условные и явные «перекрёстки».

Не определившимся и не начавшим свою деятельность сущностям легко сориентироваться там, где можно перейти с одной части тела или, допустим, комнаты, на другую. Потому и утверждают йоги некоторых сообществ, что «дьявол бьёт в перекрестье». Отчасти это так, но дело тут не в самом кресте, как в предмете. Ведь разного рода сущности не столь религиозны и внушаемы, как люди.

Руки у пациента должны лежать на коленях, но в данном случае только ладонями вниз. Разумеется, тут, как раз, у Матвеева нашлось бы множество оппонентов, особенно, из числа тех, кто активно посещает многочисленные и самые разнообразные ашрамы и «стихийные» религиозные точки. Почему… вниз? Ведь человек должен быть открыт для мира? Нет! Ладони должны быть скрыты. Только так, а не иначе.

Основной «портал», через который элементалы проникают в организм человека или животного, это ступни ног, ладони и глаза. Пусть эти духи способны преодолеть любую преграду, но, в любом случае, как и другие существа, они предпочитают двигаться теми путями, где нет условно закрытых «ворот» и «дверей». Основная и общая черта характеров этих сутей – рациональность и практичность.

Желательно, чтобы при данной процедуре на головах людей находились платки, в принципе, любой головной убор, но не цветистый, не яркий, не пёстрый. Ведь это не праздник. Здесь решается важный вопрос. Быть или не быть? Но, всё же, не сомневайтесь в конечном положительном результате. Темя человека и волосяной покров, несущий колоссальную информацию о его организме, нужно обязательно прикрыть.

На столе, рядом с человеком, производящем сеанс пасистики, должна стоять чаша с солёной водой, накрытая плотной чёрной тканью. Опять же тут нет никаких чудес. Ведь, исходя даже из общепринятых законов и утверждений элементарной физики, «чёрный» – это не цвет, а его отсутствие, ибо в данном случае отражаются все семь основных цветов, их оттенков. А «белый» – полное их собрание, в слиянии. В земных условиях это так.

Ткань должна быть чёрной, такой, чтобы, при возможности, сквозь неё ничего не проникало. Хоть и не такая надёжная, но преграда. Надо сказать, что в каждом конкретном цвете присутствуют свои сущности. В бесцветном, то есть чёрном, они тоже присутствуют, но ни в таком количестве. Вот и вся… магия.

Зажмурив глаза, Матвеев представил, как он переходит непосредственно к самому сеансу. Левая открытая ладонь находится в горизонтальном положении напротив правого виска пациента. А правая кисть делает вращательные круговые движения, сверху вниз, от глаз к подбородку. Так – до семи-восьми раз.

После этих движений человек, производящий сеанс, опускает руки в чашу с соленой водой. Достаточно одной-двух минут, после истечения которых он вынимает руки из нее, обтирает полотенцем насухо. Но перед этим закрывает чашу чёрной тканью, ведь там находятся элементалы, смытые с ладоней солёной водой.

Потом процесс продолжается. Примерно, до семи-восьми раз. Больше тратить на это времени не следует, ибо можно относительно «опустошить» оболочку пациента… до головокружения и даже до потери сознания. Присутствие сущностей в любом организме необходимо. С этим ничего не поделаешь. Любому организму необходимы даже и не совсем конструктивные сути, но в небольшом количестве. Они – своего рода хищники, время от времени, уничтожают, без разбора, всех лишних элементалов, не успевших покинуть тело человека.

Некоторые пасисты, опираясь на очень древние традиции, просто стряхивают элементалов на пол, потирают ладонь о ладонь и продолжают сеанс. Этакое формальное отношение к пациенту Матвеева не просто удивляло, а почти раздражало. Таким образом никак нельзя сбросить со своих ладоней основное количество элементалов. Да ведь и сбрасываются они вниз… в пространство комнаты, то есть сущности никуда не перемещаются, остаются в жилом помещении. Они при первой же возможности переберутся туда, куда им потребуется.

Глеб с большим уважением относился к истинным йогам и ведистам, но многое в их действиях и поступках не всегда мог постичь и принять. Ведь каждому понятно, что к любому процессу и действию нельзя относиться формально. Ну, ладно. Это их дело. В данном случае Матвеев придерживался своего мнения. Ведь к нему полезная информация из информационных центров Мироздания шла напрямую, а не через сомнительных посредников.

После того, как завершится сеанс. Всю воду в тазиках и чаше следует слить в унитаз и смыть. При этом нельзя смотреть на эту, можно сказать, перенаселённую жидкость. Берегите от сущностей свои глаза и, в целом, весь свой организм! Через зрачки незримые «арестанты» или "пленники" успеют проникнуть в вашу оболочку.

Посуду следует тщательно промыть в проточной воде, вытереть насухо. Пациента, который, разумеется, ослаб от потери большого количества отрицательной, да и положительной, энергии, в виде элементалов, следует уложить на диван или кровать, укрыть тёплым одеялом. Озноб тоже вероятен. Желательно с горящей свечой обойти все углы комнаты. Много времени такая процедура не займёт.

Потом открываются шторы и окна, и комната, может быть, полностью и квартира, проветривается. Не так страшно, что это, происходит, допустим, в зимний период времени. Ведь пациент, находится под тёплым одеялом. Через пять-десять минут, окна закрываются, и тут следует уделить пациенту пристальное внимание.

Полезно будет для активизации кровообращения обратиться к самому элементарному и полезному виду массажа – поставить пациенту банки, дать возможность элементалам-созидателям, врачевателям, творцам и другим сущностям, отвечающим за нормальную функцию отдельных зон и участков организма, прийти в активное движение.

Самый надёжный, эффективный и безопасный способ «прикрепления» банок к коже спины лучше производить старинным способом. Чистится картофелина, разрезается на мелкие, но устойчивый пластики, в них втыкаются половинки незажженных спичек серными головками вверх. Потом от пяти-девяти таких корабликов располагается на спине пациента. Поочередно зажигаются спички, ими накрываются банки, которые прочно и надёжно смыкаются с телом.

Через семь-десять минут завершается эта, довольно приятная и полезная, процедура. Теперь пациенту следует пополнить свой организм полезными сущностями. В данном случае не рекомендуется пользоваться услугами Интернета и стоит обойтись без телевизора. Там запросто можно, в семидесяти процентах случаях и более, что называется, нарваться на очень негативную информацию и впустить в свое тело и даже в духовную субстанцию зловредных и опасных элементалов. Следует с такими «удовольствиями» повременить, пока организм окончательно не окрепнет.

Матвеев пытался вспомнить и проанализировать все существующие виды массажа, но понял, что это невозможно. Да и многое ему просто неизвестно. Вряд ли кто обладает полной информацией на эту тему. А если и обладает, то, в отличие от Глеба, не сможет дать происходящему даже простейших, не очень убедительных объяснений.

Любой контакт или взаимное динамическое влияние существ, предметов, явлений друг на друга, можно назвать массажём. Все области нашего существования отвечают этому понятию и определению. Но Глеб в своих размышлениях старался не упускать самого главного, опираясь на элементальную суть всего окружающего. Правда, не так уж и просто определить то, где заключается самое главное. Не мудрено в таком положении, как говорит, вместе с водой выплеснуть и ребёнка.

Перед Глебом внезапно появилась большая пёстрая одноногая птица с густым цветистым хохолком на голове. Степенно и важно обойдя, тесное деревянное ложе, похожее на гроб, она торжественно назвала своё имя. Это была Шанъян. Её основным предназначением в промежуточном и в других мирах было то, что она танцевала перед дождём. Кроме того, она прекрасно читала мысли всех существ, предметов и явлений.

– Тебе хватило нескольких секунд, несчастный человек, – сказала она, – для того, чтобы сойти в ума. Я знаю, о чём ты думаешь.

– Почему ты считаешь меня сумасшедшим, уважаемая Шанъян? – без всякой обиды произнёс Матвеев. – Что же я делаю не так?

– Ты отправился в опасный путь, подчиняясь своим заблуждениям. Разве разумный человек может быть таким, как ты?

– Возможно, в какой-то степени, я не нормальный. Но я стараюсь наполнить свой земной отрезок жизни смыслом, госпожа Шанъян. Очень жаль, что далеко не всё удаётся испытать на себе и осмыслить. Но это не главная задача.

– Я знаю. Ты пытаешься спасти от неминуемой земной смерти свою Зэнзэн.

– И я это сделаю!

– Оставайся в своём заблуждении. Твои мысли нелепы, господин иноземец.

– Почему?

– Потому, что ты все контакты между существами, предметами и явлениями считаешь массажём. Разве это правильно?

– А ты можешь дать всему происходящему другое определение, Шанъян? Я считаю так и никому не навязываю своё мнение. Но тот, кто пожелает меня услышать, ничего не потеряет, а только приобретёт.

– Лично я не желаю давать ничему и никому никаких определений. Моё главное дело – танцевать перед дождем.

– Не обижайся, но я не позволил бы себе заниматься такой процедурой. Впрочем, во всём имеется определённый смысл. Зачастую он не постижим. Но ты должна знать, что ядовитая стрела или пуля, проникающая в тело человека, это тоже массаж.

– Впереди у тебя великое множество кровавых и жестоких секунд, которые безжалостно массажируют твоё лицо. Ты пытаешься ощутить радость через страдание?

– Наверное, это так, уважаемая Шанъян. Радость – в познании всего неведомого.

– На этом отрезке жизни я не встречала ни одной мухи, которая смогла бы целиком проглотить слона.

– Между тем, муха легко сможет это сделать. Одна бесконечность с лёгкостью поглощает другую, не причиняя ей вреда. Какая из них «великая» или «малая» невозможно определить.

– Скоро начнётся дождь, и мне пора начинать свой божественный танец.

Беззаботная Шанъян, взмахнув крыльями, без труда просочилась сквозь бревенчатые стены двухэтажного дома-фанзы.

Матвеев продолжил свои мысленные рассуждения. «Разумеется, специальные приборы для проведения массажа, – подумал он, – могут быть загружены не только положительными, но и отрицательными элементалами». Если точнее, то мы попросту не можем знать, что таится в их оболочках, да и в духовных субстанциях. Но волков бояться – в лес не ходить. Так что не так часто, но, вполне, можно использовать и такого рода приспособления. Их можно приобрести в чаще всего, в специализированных магазинах медицинской техники и спортивных товаров.

Безусловно, механические вибрации в меру полезны для любого организма. Тут десяти-пятнадцати минут в день достаточно. Вот именно поэтому людям, работающим отбойными молотками и другими подобными пневматическими, электрическими, механическими инструментами и приспособлениями, к зарплате начисляются определённые проценты «за вредность». И это справедливо. Но вибратор, в качестве механического массажного устройства, вещь довольно полезная.

В медицинских физической терапии успешно применяются приборы, которые лечат больных электричеством. Например, «токи Бернара». Зачастую такие приспособления, по сути, являются неодушевлёнными массажистами. В настоящее время электротерапия берётся за решение многих задач. Как бы там ни было, но в данном направлении у медицины очень большие перспективы и широкое поле деятельности. Но эти переменные успехи могут порадовать только людей данной «точки» Земли. У единого Мироздания совсем другие задачи, правила и законы.

Робкими шагами эти новые веяния в практике массажа завоёвывают себе пространство. Но всё это «новое» – хорошо забытое старое. Ведь всё это существовало даже в глубокой, весьма условной древности. Правда, несколько особняком от механического и электрического воздействия на человеческий организм стоял, так называемый, магнитный массаж. Понятно, что и он заслуживает изучения и внимания.

На практике применялись и применяются электромагниты. Матвеев не собирался давать какую-либо оценку стараниям изобретателей специальных поясов, корон, даже изощрённо технически оснащённых кабинетов. Но он не сомневался в том, что магниты определённым образом влияют на тело и, так называемую, биполярную систему человека.

Только всегда его смущало то, что ни он и никто другой не мог знать, какое количество элементалов и какие внедряются в человеческие тела и духовные субстанции с помощью магнитов. Этот процесс практически не изучен, но подобного рода массажи проводятся буквально во всех странах мира. До сих пор учёные, да и экстрасенсы не пришли к единому мнению: полезно ли такое воздействие на тело человека или вредно.

Средой своего обитания европейские русалки, да и китайские Дирен выбрали средой своего постоянного обитания воду. Постоянное прикосновение влаги к телу живых существ, предметов и явлений, скорей всего, более полезны, чем воздушные ванны. Нет сомнения в том, что, например, тот же гидромассаж полезен для здоровья представителей самых разных подводных племён и отдельных существ.

Устройство, само по себе, очень простое – это резиновый шланг под определенным давлением (достаточно четырёх атмосфер) и летящее из него струя воды. Она, принимающая в сосуде и в любых углублениях форму «не заполненного» пространства, динамически действующая на кожу, мышечную, костную и нервную систему человека, оказывает самое благотворное влияние на живой организм.

В данном случае, если вода идущая к телу человека из шланга под давлением, перегруженного элементалами негативного свойства и воздействия на организм, то, в конечном счёте, такой массаж приносит только пользу.

Вода смывает, в буквальном смысле слова, грязь с нашего тела и весь накопленный нами не только за день, но и за долгие годы, негатив, различного рода «проблемы», «проклятия», «сглазы», «порчи»… Разумеется, Матвеев под этим подразумевал элементалов. Конечно, бесспорно то, что руки человеческие могут многое, но так «плотно» и аккуратно массажировать, как вода, они не в состоянии.

По сути, ведь и водный душ – тоже массаж, но не такой эффективный, как мощная струя из шланга. А если она и умеренно прохладная – это двойное удовольствие. Гидромассаж доступен почти для каждого, и польза от него явная. Уже только потому, что его подарила нам сама природа. Ведь таким массажистом, вполне, может быть порожистая река со стремительным течением.

Не зря же ведь индейцы Северной Америки любили подолгу стоять под струями водопадов. По поверьям их предков, воинам «летящая» вода давала силу и храбрость, а женщинам возможность забеременеть. В чистой воде, естественно, гораздо больше конструктивных и полезных духов, чем в мутной, стоячей. Должно быть каждому понято, что вода воде – рознь.

Очень полезна солёная вода, в частности, морская. Она освобождает тело от избытка элементалов. Но тут, как говорится, из телесной оболочки может кануть в бездну и «негатив», и «позитив». После такой процедура необходима явная подзарядка положительными эмоциями.

После выхода из морской воды на берег не стоит ни с кем спорить, вздорить, выяснять отношения, сетовать на жизнь, кого-либо воспитывать… Только положительные эмоции – и желательный результат не заставит себя долго ждать.

Да и о воздушном массаже решил поразмышлять Глеб Может быть, он чуть менее, но тоже эффективен. Разве не приятно, когда сильный встречный ветер не только захватывает дыхание, но и буквально «перебирает» своими потоками все рёбра. Для проведения такого массажа достаточно воздушной струи из шланга под давлением не выше пяти атмосфер. Здесь тоже, как и с «летящей» водой, следует прикрывать от направленных потоков глаза, нос, рот и уши. Все остальное без боязни предоставьте воздушной и водной «стихиям».

Разумеется, это далеко не всё из длинного списка видов массажей, которые скоро обязательно станут в российском традиционном отечественном врачевании и народном целительстве, и даже в быту необходимой «новинкой».

У некоторых, не только одноногой танцующей птицы Шанъян, может возникнуть вопрос. Зачем объединять в одну систему разнородные понятия и явления? Но все эти явления и действия явления одного порядка. Любой контакт между существами, духами и мирами, даже постоянная адгезия, не что иное, как массаж. Искусственно, как говориться, за уши здесь ничего не притянуто. В этом Матвеев был уверен.

В тех случаях, когда происходит деформация определённых частей тела, структуры организма, его духовной субстанции, это явный массаж. Разве страстный поцелуй – не массаж? Именно, он. Да ещё какой, приводящий в движение множество элементалов тела и… души, то есть духовной субстанции.

Удар, к примеру, кулаком в грудь, тоже можно отнести к данному определению даже в том случае, если он имеет разрушительное начало. Но есть и созидательное… За примером далеко ходить не надо. При остановке сердца в человеческом теле зачастую приводит его в рабочее состояние именно резкий и короткий удар кулаком в ту область, где оно располагается.

Это яркий пример, так называемого, моментального массажа, активной физической деформации. Такой удар внезапно деморализует группу элементалов, которые приступили к своим разрушительным действиям. Своевременное вмешательство помогает положительным сущностям приступить к уничтожению в организме негативных существ.

Ещё в глубокой древности, да и в средние века, во многих странах на праздниках устраивались кулачные бои и борцовские поединки. Не только увеселения ради, но и «косточки поразмять». Да и танцы, являющейся необходимой и неотъемлемой составной магических действий всех времён и народов, есть не что иное, как массаж.

Ноги и руки соприкасаются с плотными структурами, в частности, со сценой или плоскостью обычной лесной поляны. Кроме того, в данном случае происходит не только механическая деформация частей тела, но и движение духовной субстанции. А в здоровом теле, здоровый дух.

О пользе танцев, спорта, физкультуры, обычной гимнастики, некоторых видов йоги говорить не приходится. Разминки тела полезны для человека, но в пределах разумного. Для того чтобы быть здоровым и сильным не надо гнаться за достижениями уровней мировых рекордов в спорте, долгими часами сидеть в позе «лотос» или плясать до упаду.

Любой массаж, который ведёт к перенапряжению и перенасыщению деформацией организма, вреден для здоровья. Ведь жизнетворящие элементалы тоже устают. Даже самый положительный массаж становится губительным, когда ему отведено главное место в жизни. Печальных и убедительных примеров на этот счёт можно привести не сотни, а многие тысячи. Сама жизнь показала, что хорошо, а что – плохо.

Однажды Матвеев наблюдал на концерте за выступлением ансамбля балалаечников. Прекрасное исполнение музыкальных номеров, ничего не скажешь. Но поразил его очень подвижный мужчина средних лет в русском национальном костюме, играющий на спаренных деревянных ложках. Он стучал ими в такт музыки по животу, кистям рук, голеням… даже по пяткам.

Ведь это искусство пришло к нам из глубокой старины. Понятно, что уже тогда для проведения массажей существовали специальные деревянные валики, дощечки, ремни… розги, в конце концов. Но вот ложки…

Очень вероятно то, что долгое время, до того, как «выйти на сцену», деревянные ложки, по сути, являлись приспособлениями для проведения массажа. Постукивание ими по частям тела человека, несомненно, даёт ощутимую пользу для «омолаживания» его организма и профилактики возможных заболеваний.

А ведь прекрасно и результативно, когда процесс лечения проходит, как игра. Такое врачевание очень эффективно, ибо положительные эмоции продиктованы стремлением жить в этой «точке» Земли долго и… во здравии. Ведь и удары бамбуковой палочкой по пяткам, которые практиковались в условно древнем Китае,, если в меру, можно считать действенным массажом. Но если сделать такой процесс системой, он превращается в изощрённую пытку.

Наконец-то, на лицо Глеба упала следующая капля крови. Начала своё движение очередная секунда. Он уже почти не чувствовал, не ощущал своего тела. Но Матвеев чувствовал, что пока не время покидать собственную оболочку. Пока за пределом фанзы нет Зэнзэн. Но он верил, что скоро настанет это момент. Его тело не просто отдохнёт во время его отсутствия, но и духи природы Йеча, находящиеся под опекой трёхногой вороны Цзинву, приведут его тело в порядок.

…Качели, например, которые помогают «стягивать» и «растягивать» мышцы, не простая забава, и это не трудно понять. Нельзя перечёркивать то же «купание в проруби» и многое другое, чему в настоящее время стоит уделить внимание. В пределах разумного. Или финские сауны. Это уже не холодовой, а тепловой массаж.

Русские бани, в которых до сих пор в ходу и даже в большом дефиците берёзовые веники, не что иное, как прекрасные процедурные массажные кабинеты. Всё продумано нашими предками и проверено на практике. Кроме берёзовых, к примеру, в ходу и можжевеловые голики. Ударят таким по спине в парной, так внутри каждая клеточка зашевелится. Элементалы от такого соприкосновения приходят в движение.

Русь издавна считалась страной людей, поклоняющихся огню. Прыжки через костёр, стояние и сидение у горящего пламени – не только являлось очищением души и тела огнём, но и самым настоящим, комплексным массажом «плотной» оболочки и… духа. Таким образом, уничтожаются элементалы.

Но ведь, кроме этого, из горящего костра выходят животворящие сути и занимают свободные зоны в окружающей среде. Огонь не столько уничтожает, сколько перемещает энергию из существа в существо, из обители в обитель. Неспроста ведь даже малых детей, особенно, на природе, притягивает пламя костра. Значит, в этом есть потребность организма. Ведь он сам, интуитивно порой, знает и чувствует, чем ему лечиться, берёт именно то, что ему не обходимо. В Китае всё происходит примерно так же.

Кроме того, огонь восковых, стеариновых или парафиновых свечей тоже даёт не только особую положительную энергетику, но он, с помощью сущностей, массирует и нашу духовную субстанцию, приводит в движение «клетки» нашего «я». Горящие свечи зачастую являются основным инструментом во благо человека у магов, экстрасенсов, ведунов, знахарей… Правда, здесь не всегда достигается положительный результат. Ведь люди и намерения их не всегда благородны и продуктивны.

Но, к примеру, с помощью их некоторые йоги проводят диагностику, исследуют состояние того или иного организма. И надо сказать, редко ошибаются. Пламя передаёт сигнал определённым клеткам человеческого тела, они реагируют на него, стараются обновиться и выдать информацию о том, в каком положении и состоянии находятся. Главное, уметь её «прочитать» и сделать определённые выводы.

К условно бесконтактным массажам можно отнести «телекинез воплощённых желаний». Такой метод применятся в работе с тяжелобольными. Добрые намерения никогда не принесут вреда… При проведении такой процедуры вы должны находиться в уединении, желательно в смежной комнате, через стену, которая вас разделяет с пациентом. Вы, как бы, влияете на ход событий из другого мира.

Прикройте глаза, сосредоточьтесь и представьте себе больного, таким, к примеру, каким вы видели его пять-десять минут назад. Сознанием своим, при одновременном подключении и мощной силы подсознания, проникните в сердце, в головной, а потом и в спинной мозг пациента, мысленно успокойте его добрыми словами, скажите, что вы рядом с ним, что всё будет хорошо, представьте, как обнимаете его. Таким образом, вы заставите двигаться в заданном направление элементалов, которые несут страждущему радость выздоровления, веру в земную жизнь.

Человек, который находится, как бы, на границе двух миров почувствует ваше присутствие, появление вашего духа. После этого начинайте не представлять, а видеть и ощущать, как берёте в руки его больной орган или прикасаетесь к повреждённому участку тела. Делать это надо с любовью и осторожно.

Вы ощущаете, осознаёте, как «снимаете» с пациента болезнь, на сей , вредоносных элементалов стряхиваете в сторону, и они… улетает далеко-далеко или тонут в представляемой вами реке. Вы видите это. Нельзя недооценивать силу такого массажа. Ведь если что-то не совсем понятно, то это не означает, что оно – не реально.

Существует ещё и такой, не менее эффективный, массаж. Матвеев называл его «астральными руками». Ведь совсем не сложно представить, что у вас из плеч вырастают очень длинные прозрачные конечности и тянутся к больному. Ими можно и нужно проводить массаж тела пациента, удалять боли, соединять «несоединимое»… Можно проникнуть в сердце, печень, желудок человека и любого существа, предмета или явления.

Если вы действуете с добрыми намерениями, со страстным желанием излечить, то польза от такого подвижничества будет, и не малая. Кстати, таким же образом можно очищать, «заряжать» обычную воду, продукты питания, одежду, любые предметы. Это ведь своего рода благословление, и оно, кстати, идёт не столько от вас, а сколько от Высших Сил. Именно Господь приходит к нам через множество тел с «неуплотненной, разорванной структурой, состоящих из разряжённой материи».

Даже сейчас, в движении длительных, кровавых секунд Матвеев далеко не всё вспомнил о секретах контактного и «бесконтактного» массажа. Но, на его взгляд, всё-таки, обозначились самые доступные для применения на практике его виды. При желании и необходимости каждый, по-доброму настроенный, человек во время проведения «бесконтактного» массажа может достигнуть определённых положительных результатов.

А если к успеху придёте вы, то, значит, и ваши пациенты. Всё естественно. Им потребовалась ваша помощь, участие, а главное, любовь – и вы оказались рядом.

Но невозможно отрицать то, что так называемый энергетический вампиризм не просто существует, но и набирает силу. Причин этому много. Это ведь тоже своего рода массаж, активное, негативное поле деформации.

Время и его писанные и неписанные законы изменились, к сожалению, не в лучшую сторону. Многие люди остались незащищенными, обделёнными, обманутыми… Чтобы просто выжить энергетическим вампирам приходится подпитывать свой организм и духовную субстанцию «бросовой энергией», любым путём освобождаться от вредоносных сущностей и привлекать к себе созидающих, конструктивных.

Подобного рода элементальная атака деформирует наше сознание, приводит к страданиям, болезням и… к смерти, которая, всё же, условно реальна на отдельных участках Вечной Жизни. Есть ли способ каким-то образом уберечься от этого? Разумеется. С любителем поговорить «за жизнь» не следуют вступать в споры и полемику. Лучше отвечать коротко и однозначно – «да» или «нет» и не задавать такому собеседнику никаких вопросов.

Конечно, вам в такой ситуации приходиться тоже быть эгоистом и даже эгоцентристом. Но другого выхода нет. Кроме того, надо признать, что, так или иначе, в роли «вампира» выступает буквально каждый человек нашей «точки» конкретной Земли, которых в Мироздании бесконечное множество.

В настоящее время, к сожалению, значительно повысилась возможность общаться, возмущаться, негодовать, что называется, на полную катушку. Поэтому буквально каждому человеку следует сдерживаться, старайтесь быть если не доброжелательными, то терпимыми ко всему окружающему, не очень многословными. Это даст определённый положительный результат.

Что касается телевидения и социальных сетей, то здесь особый разговор. Оттуда идёт такой огромный поток негатива, такой производится «массаж», что просто диву даёшься. Чего только стоит глупая, наглая и назойливая реклама, рассчитанная если не на окончательных идиотов, то, вероятно, на марсиан.

Ведь сознание нормального человека, с адекватным мышлением, не в состоянии это принять и понять. Происходит мощнейший сброс смертоносных элементалов на головы «простых» людей. Причём, всё это «удовольствие» мы ещё и оплачиваем, рассчитываемся за него не только деньгами, но и собственным здоровьем.

Нельзя недооценивать благотворное и пагубное действие слов. Они не просто с помощью самого разного рода и вида сущностей массажируют ваше сознание, но порой наносят ему непоправимый урон. Распознать «вампира» не трудно. У него всегда одна и та же песня. При встречах с вами он непременно повторит вам то же самое, что говорил уже сотни раз. Ведая или не ведая того, он пытается вас зомбировать, сформировать окончательно внутри вашей оболочки постоянный контингент элементалов.

«Вампир» не просто требует к себе беспрекословного внимания, но и пытается распоряжаться вашей духовной субстанцией, а значит, и телом, и все остальным. Один хвалит или ругает Америку, которая вам до фонаря; второй жалуется на своё здоровье, третий… Перечислять и даже квалифицировать всех этих «кровососов» можно сколько угодно. Да стоит ли? Просто помните, что у каждого из них одна тема и даже однотипные фразы и жесты.

Если при внезапно и умышленно организованном споре энергетический вампир ещё будет пытаться вас «дружески» обнять или схватить за руку, то пиши – пропало. Вы можете получить опасную болезнь любого порядка или испортить себе настроение на несколько дней вперёд. А «вампир» пойдёт своей дорогой, счастливый, улыбающийся.

Он… «подзарядился», часть вашего отрезка жизни перешла к нему. Ни в коем случае и никогда не вступайте в подобные споры и, конечно же, при этом сохраняйте своё мнение и поступайте так, как считаете нужным. Пусть он своё оставит при себе. Чужого, тем более, пагубного вам не надо. Обходите стороной тех, кто вас чрезмерно ругает или хвалит и т.д. Вы должны понять, что это, образно сказать, обычная наживка на крючке. Не больше.

В своих размышлениях от энергетических вампиров Матвеев перешёл к более опасным субъектам, самым настоящим колдунам или считающих себя таковыми. Они тоже – тоже не подарок. Подобные субъекты существуют и, к сожалению, не у всех из них благие помыслы. Вот здесь, как раз, могут пригодиться и тёмные очки. Пусть для элементалов они – не преграда, но для прямых действий колдуна – явная помеха.

Он не сможет сконцентрировать свой взгляд на ваших зрачках, потому что не видит их. Опасайтесь не только прикосновений к своему телу, но и чужих, пусть даже незнакомых глаз. Впрочем, «чёрному чародею» не всегда обязательно на вас и смотреть, если у него, к примеру, имеется, хотя бы, пуговица от вашего пиджака или что-либо другое.

В том случае, если у него имеется хоть один ваш остриженный ноготь или несколько волосков с любой части вашего тела, то это может стать для вас большой проблемой. Ведь во всём буквально обитают сущности, которых можно уничтожить или дать им возможность за кратчайшее время расплодиться.

Хорошо, если вас атакуют только неприятности, неудачи и болезни, которые можно излечить… Тут следует знать, что для того, чтобы физически уничтожить человека, не обязательно устраивать на него покушение. Злая мысль и недобрые намерение преодолевает любое расстояние. Такой массаж вашей духовной субстанции и тела духами-убийцами более чем возможен.

Наверное, каждый второй человек знает, что и через фотографию можно производить с будущей жертвой самые разные манипуляции. Например, с помощью так называемой китайской «белой» магии можно на расстоянии заставить человека без всякой причины отправиться в дорогу и прийти или приехать туда, где опасности уже не избежать. Очень жаль, что в том же Интернете расположено большое количество фотографий и, главным образом, детских.

Можно ли оградить себя и близких своих от опасности? Да. Обязательно надо быть готовым к обороне. Самое первое и главное – вести правильный образ жизни, быть не открытым, а честным, справедливым, добрым и терпеливым. Такому человеку не страшна никакая элементальная деформация, по сути, пагубный массаж.

Дважды в своей земной жизни Матвеев испытывал на себе атаки подобного рода. Он даже знал, откуда в его сторону летят «смертоносные стрелы». Патологическая зависть, основанная на неоправданной мести. Это происходило уже в то время, когда он перебрался на российский Дальний Восток, работал переводчиком и уже женился на Зэнзэн. Существует, к сожалению, такая категория людей, которым очень плохо и неуютно только потому, что кому-то из людей, находящихся в поле их зрения, относительно хорошо. По этой причине «обиженные» обращаются за содействием к колдунам и магам, и те, не задумываясь, идут на явное преступление. Конечно же, за деньги.

Интрига оба раза разворачивалась вокруг его прекрасной жены. Один дяденька, мелкий чиновник из береговых «пароходских» кровно обиделся на Матвеева за то, что тот женился на Зэнзэн, то есть перешёл ему дорогу. Но там не было даже узкой тропки, которую можно нужно было переходить. Луань Зэнзэн и не ведала о том, что какой-то господин, занимающийся маркетингом и рекламой в их фирме, усиленно строит свои безосновательные личные планы.

При этом тайный её воздыхатель Пётр Петрович Сидоровскмй не делал даже малейшей попытки сообщить о своих «светлых» чувствах Зэнзэн. Разумеется, странные и дикие эгоцентристы не заслуживаю никакого уважения. Не имея синицы в кармане, они уже в радужных перспективах строят вольеры для журавлей, летящих высоко в небе. А журавль даже и не ведает, что он уже «арестован» и является чьей-то собственностью. Вот и решил Сидоревич по полной программе отомстить Матвееву.

А второй удар Глебу с помощью самоуверенного и дорогого мага попыталась нанести женщина, гуляющая по «полям» интернета, которая называла себя Кларой Зиньковой и настойчиво требовала от Матвеева, чтобы он срочно приезжал в её город и женился на ней. Почему? Да потому, что он ей понравился ей с первого взгляда. Он довольно вежливо сообщил ей, что уже женат и счастлив, то она с нежной грустью написала: «Ну, ты у меня попляшешь! Не знаешь, с кем связался».

«Странная история, – подумал тогда Глеб. – Не понимаю, в чём я провинился перед этой незнакомой женщиной. Ведь её требования не имеют под собой никакого основания».

Разумеется, пришлось Глебу защищаться от действий колдунов и этих двух странных господ Сидоровского и Зиньковой. Они, вместе со своими «благодетелями», получили мощный ответ, не смогли увернуться от ударов собственных бумерангов, запущенных в сторону Матвеева.

– Я обо всём знаю, – только и сказала ему Зэнзэн. – Можно было не щадить колдунов, но не совсем адекватных и самоуверенных людей следовало бы пожалеть.

– Возможно, ты и права, – ответил Глеб. – Но я, всего лишь, защищал тебя и себя. Это необходимо и справедливо.

– Ты тоже эгоист, Глеб.

– Наверное. Но я не хотел бы, чтобы в наш с тобой земной уклад и быт бесцеремонно внедрялся тот, кто не имеет на это права. Не волнуйся, Зэнзэн. Они живы и здоровы. А некоторые житейские неприятности пойдут им только на пользу.

Что касается самонадеянных колдунов, то и они остались живы, но получили тюремные сроки за свою незаконную и вредоносную деятельность. Конечно же это не случайность, а закономерность, ибо сколько верёвочке не виться, конец, всё равно, будет. Да и не существует даже на отдельных участках Вечной Жизни никаких случайностей. Если не всё, то многое предопределено и взаимосвязано.

Если вы почувствуете, что кто-то извне пытается повлиять на ваше духовное, физическое состояние или условное относительно удачное бытие, то стоит произвести самую обычную процедуру. Она не нова, но очень эффективна. Это Глебом дважды было проверено на практике. Ему пришлось защищаться.

На утренней или вечерней заре, можно, в своей квартире, вытянете над головой правую руку вверх, с открытой ладонью и скажите: «Оставь себе! Это твоё!».

Кому положено, тот услышит и даже собственной кожей ощутит сказанные вами слова. Он получит мощный ответный удар. Таким образом вы совершите элементальный удар, и пусть вас не заботит дальнейшая судьба колдуна и его клиентов.

Кроме того, не грех ещё и очень хорошо поругать далекого или близкого доброжелателя, применяя при этом ненормативную лексику. Ведь русский мат – это, прежде всего, мощный оберег, и смысл большинства слов и устойчивых выражений были не так и давно совершенно иными. Они применялись-то в подавляющем большинстве случаев только в качестве энергетической защиты. Что ж, меняется время, искажается и неверно трактуется смысл слов, но, всё же, первоначальная их сила остаётся и действует.

Против «сглаза», «порчи», злых колдовских наветов и наговоров в древней Руси использовался и такой способ защиты. Заготавливались ветки осины, тополя, ивы, ильма, вербы и подобных им по структуре и энергетике деревьев и кустарников.

Нарезались прутики, длиной семь-десять сантиметров. Они раскладывались с вечера до утра по всему дому, в основном на подоконниках. Одна лежали в виде креста, одна на другой. Ранним утром всё это выбрасывалось в проточную воду, в реку или сжигалось или зарывалось в землю, желательно, под деревом. Такая процедура происходила в течение семи-восьми дней.

Казалось бы, какой-то не очень внятный и сомнительный магический ритуал. Поначалу, совсем в юные годы, Матвеев тоже так считал. Но вскоре разобрался в сути происходящего и нашёл такой надёжной обороне объяснение. То, что вредоносные элементалы, полетят в перекрестье – факт. Но причём здесь, к примеру, осина? Объяснение простое и, как говорится, лежит на поверхности.

Мы ведь пользуемся услугами деревьев, прислоняемся к их стволам спиной для того, чтобы они, самым настоящим образом, массажировали нас. Согласен был Глеб с таким утверждением, что, к примеру, берёза или дуб, дают нам положительную энергию. Разумеется, в виде элементалов. А вот тополь или осина забирают у нас весь негатив и позитив, кстати, тоже.

Вот и объяснение. Веточки, допустим, осины – фрагменты «принимающего» и «поглощающего» дерева. Они вселяют в себя поток негативных, смертоносных сущностей. Этой силе… притяжения подвластны и элементалы. За семь-восемь суток в районе действующих позитивных сил самые настоящие злые духи найдут свой конец, и каждое утро река будет уносить их прочь. Там, среди величайшего множества самых разных сущностей, они не будут представлять ни для кого особой опасности.

Проточная вода, со своими элементалами, промассажирует их так, что многие из них могут и не найти себе пристанища. Понятно, что некоторые из них затаятся. Но это уже не так важно.

В данном случае не стоит недооценивать возможности оберегов: амулетов, талисманов, сувениров… Благодаря силе самовнушения и некоторым другим факторам, конечно же, они вселяют определённую уверенность в человека, что они помогут защититься от негативных, неконструктивных и опасных противников. Скорей всего, так.

Амулеты, в силу и возможности которых веришь, наверняка действуют. Тут можно заняться перечислением магических свойств металлов, драгоценных и полудрагоценных камней, образов, чьих-то изображений, медальонов и прочего. Во всяком случае, каждый оберег создаёт определенного Эгрегора, он и является хранителем его обладателя.

Только не следует в качестве амулета хранить случайно найденную вещь или принадлежащую не вам, подаренную вам незнакомым человеком. Ничего хорошего не произойдёт, если вы найдёте, к примеру, на дороге симпатичный халцедон или хризолит и будете носить его на шее. Вы не можете знать, что содержится у него внутри, какие элементалы. Рисковать не стоит.

Благотворно влияет на состояние духовной субстанции и даже тела контакт и общение с животными. Там уж зачастую происходит и физический контакт, то не без элементов классического массажа: поглаживание, лёгкое постукивание по телу той же собаки и т. д. Элементалы свободно перемещаются из одной оболочки в другую. Только ведь и животные бывают всякими и содержать в своём теле самые разные сущности.

Если собака или кошка ведёт себя агрессивно по отношению к хозяину или его близким, то не может быть сомнения в том, что животное «перегружено» не совсем добрыми элементалами.

Много позитива даёт непосредственное общение с природой – воздух, земля, вода, деревья, цветочные ароматы, приятные звуки… Вы, действительно, получите большой энергетический заряд, и чаще всего приобретёте вместе с животворящими и добрыми элементалами спокойствие, уверенность в себе, любовь к окружающему миру, желание, как можно дольше, не покидать его… Да мало ли положительных эмоций.

Всё будет так, если, конечно, в этом месте, где вы находитесь, расположена зона душевного подъёма, а не страха, полного и относительного дискомфорта. Постоянное скопление элементалов-истребителей наблюдается порой в самых, на первый взгляд, приятных глазу местах.

Но если в какой-нибудь роще чувствуете волнение и беспокойство, то для этого, наверняка. имеется причина. Вас явно начинают атаковать, усилено массажировать ваше сознание и оболочку опасные сущности. Активизируется процесс активной деформации. Это место отдыха следует покинуть, не раздумывая. Причин скопления на определённом участке опасных элементалов множество.

В месте вашего общения с природой может находиться разлом земной коры, залегание урановых руд, стоянка или обитель разного рода гуманоидов, невидимых глазом… Это далеко не всё. Район вашего места отдыха может быть заражён вредными промышленными отходами – воздушная, водная сфера, почва, растения. Здесь может так же может бродить опасный зверь или преступник.

Такое соседство вы почувствуете затылком. Если в этом месте ещё со времён Великой Отечественной войны здесь не захоронены солдаты или совсем недавно произошло убийство, то нападение и присутствие элементалов-разрушителей ощутите, они довольно быстро завоевывают новые пространства.

Обострённое чувство надвигающейся на вас опасности может возникнуть ещё и по той причине, что здесь в ближайшее время элементалы и духи негативного порядка занимаются подготовкой несчастного случая, стихийного бедствия – наводнения, землетрясения, пожара, урагана.

Если вас не покидает плохое предчувствие и ощущение «беспричинного» беспокойства, то этот уголок природы следует покинуть. Просто так ничего не бывает. Явно, что в ваших телах и в духовной субстанции началась борьба элементалов друг с другом. А чем она завершиться, вы не можете знать. Лучше уж не испытывать судьбу.

Опасность негативного массажа подстерегает людей повсюду. Но осторожность и осмотрительность помогут миновать много серьёзных неприятностей и бед. Есть такое поверье, Если в доме разбилось в доме зеркало, то быть беде. Кто-то может сказать: «Опять магия, снова суеверия!». К сожалению, и, на сей раз, нет.

Всё объяснимо. Дело в том, что в теле зеркала, в отражающей плоскости и перед его «спиной», амальгамой, обитает огромное количество самых различных сущностей. В основном, эти элементалы – непосредственные носители зла, ибо являются почти постоянными обитателями не нашего мира, а самого настоящего – отражённого.

В том случае, если зеркало разбилось, паниковать не следует. Сущности ещё какое-то время будут находиться в осколках разбитого зеркала, но минут через пятнадцать-двадцать они непременно начнут осваивать новое пространство, им не трудно выйти их мест расколов. Тут для них нет даже минимальных преград. Элементалов в зеркале такое количество, что противостоять им никто и ничто попросту не сможет.

Так вот, пока сущности не сообразили, что «дом» их разрушен, вам следует осторожно и быстро собрать даже самые мельчайшие осколки зеркала в ведро, тщательно промыть их проточной водой. Потом вынести всё это на улицу и, непременно, зарыть в землю. После этого следует тщательно промыть руки и глаза, проветрить квартиру. Желательно обнести углы вашего жилья зажжённой свёчой.

Что касается зеркала, то не стоит очень долго стоять или сидеть перед ним. Имейте в виду, что вы любуетесь не своим отражением, а существом, похожим на вас, собранным элементалами в единое целое. Оно повторяет ваши движения – и только. Такого рода массаж вашего тела и сознания с его стороны ничего хорошего вам не даст. Элементалы из зеркала, в данном случае, не будут столь активны и не все из них покинут свою зону обитания. Но некоторые, все же, потянуться и к вам. Как говорится, по чуть-чуть, соберётся и большое…

Сущности, пришедшие к вам извне, будут накапливаться в вашем теле и пагубно действовать на ваш организм. В зеркало смотреться можно, но не так часто. А если без долгого общения со «своим» отражением не обойтись, то, обязательно, проточной водой после этого тщательно мойте руки и лицо.

Никогда и никому Матвеев не порекомендовал бы проводить эксперименты над собственным телом. Он имел в виду разного рода тату, необязательные инъекции, увеличение или уменьшение отдельных частей тела. Такие массажи, переходящие в хирургические операции, очень часто завершаются трагически. Конечно же, опять всё упирается в переселения элементалов. Да если ещё и хирург – некомпетентный специалист, стяжатель и рвач, то и он вам подарит такое количество мерзких сущностей, что, если и останетесь живы, то болеть будете долго… Из этой же области и различного рода наколки, так называемые тату.

Следует ведь учесть, что есть элементалы, которые способны зомбировать человека, внушать ему что-то. Ведь они, по сути, являются, приходящей и уходящей частью, к примеру, головного мозга. В нём царсвует очень сложная система «обслуживания» и «опеки». Такого вида элементалы, если их много, непременно заставят вас идти к тому же пластическому хирургу ещё и ещё раз. Явная обречённость.

Но освободиться от любой зависимости можно, если поменять «жильцов» и «массажистов» в вашем теле и сознании на новых, более продуктивных. Кстати, именно, от самых разных зловредных сущностей идёт и патологическое желание похудеть даже у тех, кто уже сбросил «лишний» вес на сто лет вперёд.

Рецепты похудения Матвеев никогда и никому не давал. Считал, что они не в его компетенции. Глеб всегда старался никогда и никого не загружать рекомендациями. Пусть этим занимаются другие, кому выпало это делать дхармой, то земными обязанностями.

Но вот о продуктах питания Глеб кое-что знал. Всё то, что мы съедаем или выпиваем, кроме всего прочего, производит массаж и пищевода, и желудка. И там идёт деформационный процесс. Участвует в этом и элементалы, которые попадают к нам в желудок вместе с едой. Само собой, не все они несут позитивную нагрузку.

Пища должна быть, разумеется, чистой и свежей, и не только растительной. Россиянам, жителям северной части полушария, не обойтись без животных белков и жиров. Но существуют посты, и это придумано мудро и рационально. Таким образом, человек освобождается от накопившихся в организме элементалов, внедрённых в наш организм, с мясом животных. Происходит очищение и тела, и духовной субстанции.

Но становиться полностью вегетарианцами, травоедами или даже сыроедами нет смысла. Чисто растительная пища не может дать необходимый набор сущностей, без которых россиянину не обойтись. Да ведь и умеренное количество жира в теле человека – необходимость, это накопленная энергия. В экстремальном случае, она послужит человеку, как верблюду его… горбы.

Но для того, чтобы быть физически и духовно здоровыми, старайтесь принимать в пищу только нормальную, свежую и полезную для организма пищу.

Любое лекарство, еда, питьё и прочее полезно в меру. Перегрузка организма и духовной субстанции «наслаждениями» даже самой высокой пробы не приносит человеку ни удовольствия, ни пользы, даже очень часто может стать причиной какой-либо болезни. Элементалы приносят не только полезное, но и самое недоброе.

Представьте, что вас в течение недели кормят одними конфетами или фруктами. Представили? Если в данном случае у вас не появится отвращения к этим продуктам, то вы феномен. И такое не исключено. Но большинство людей даже на самое «шикарное» однообразие реагируют адекватно: расстройство желудка, истощение организма, аллергия, упадок сил…

Массажировать можно любые части тела, и, конечно же, для подавляющего числа людей не секрет, что существует так называемый, эротический массаж, точнее, эрогенный, и, несомненно, он приносит определенную пользу в отдельных случаях. Да мало ли кому, допустим, человеку со «слабой» половой потенцией.

В любом случае, если вы начинающий массажист, то никогда не идите на поводу у клиента. Делайте то, что хорошо умеете и знаете. Ни за какую особую плату не переходите грани дозволенного и заранее определённого вами. Не следует подаваться влиянию чужих элементалов и прислушиваться к тем вашим сущностям, которые не совсем положительны. Такое случается.

Надо всегда помнить о духовном начале врачевания и… не заходить за рамки установившихся отношений между «эскулапом» и «страждущим». Все, так сказать, неуставные отношения могут происходить по обоюдному согласию и в свободное от лечебного сеанса время.

Суть заключается даже не столько в морали и нравственности, сколько в самой эффективности проведения сеанса. Даже обоюдное решение нарушить устоявшиеся отношения в момент врачевания сведёт весь процесс лечения к нулю, вы оба подчинитесь воле неконструктивных элементалов.

Все и предыдущие старания и достижения могут пойти насмарку. Произойдёт потеря доверия друг к другу, нарушится вера в лучший исход, иногда даже на подсознательном уровне, то есть желаемого результата в данном случае не предвидится. Духи, подвластные вашим рукам, выйдут из-под контроля. Всё можно наверстать, если у вас стремление друг к другу устойчивое. А ведь оно после проведения массажа может испариться.

Физическая половая и духовная связь между мужчиной и женщиной, конечно же, массаж, и он, разумеется, не без активной и ощутимой деформации. Понятно, что природа и Господь других разновидностей полов для продолжения рода и взаимного влечения и обожания в эротическом плане не предусмотрели. Патология в этом плане, психические расстройства, умышленное извращение – совсем другая история.

Так вот, во время сексуального сближения между мужчиной и женщиной, самцом и самкой проходит разноплановый массаж, без преувеличения, высочайшего уровня. Да ведь и пара сексуальных партнёров, как правило, на одном-двух сеансах не останавливаются. Может быть, и месяцем не обойдутся, а то иным и земной жизни не хватает.

За это или даже более короткое время тесного знакомства друг с другом мужчина и женщина делают своих «элементалов», можно сказать, предметами их общего пользования. Но только вот неупорядоченная, «вольная» мешанина, как правило, ни к чему хорошему не приводит. Организмы партнёров вынуждены приспосабливаться к самым разным ситуациям, перегружаться, изменятся, может, и серьёзно болеть.

Хорошо, если у сексуальных партнёров элементалы однотипны и заряжены позитивом. Тогда, как бы, партнёры нашли друг друга. В данном случае, постоянство – самый идеальный вариант, такой, как у Глеба и Зэнзэн.

Но вот если эти мужчина и женщина обожают менять партнёров и никогда не останавливаются на «достигнутом», то, представьте себе, чем загружены оболочки и духовные субстанции таких людей. Разбалансировка организмов происходит полная. Правда, определённое время такие «половые гиганты» не замечают, что не в лучшую сторону меняется их психика и уровень физического состояния и здоровья оставляет желать самого… светлого и доброго.

Такая вот страсть к разнообразию, конечно же, отразиться на здоровье будущих детей и на семейных отношениях, если, конечно, они сложатся. Дети определённую часть духов получают в утробе матери, в которую загружены и сущности, подаренные отцом. Новорождённые с таким «коктейлем» появляются на свет агрессивными, слабоумными, физически отсталыми, больными…

И причина заключается не только в генах, в экологической обстановке, сложившейся на Земле. Она в распределении и отборе элементалов. Таковы последствия схоластичных интимных связей, где всё в руках «телесных» духов. Правда, у разных народов отношение к беспорядочному сексу неоднозначное. Где-то приветствуется, а где-то категорически запрещено или крайне нежелательно.

Но тут надо иметь в виду, что это, чаще всего, обусловлено этнографическими особенностями определённых стран и племён, установленными правилами и традициями. Но для того, чтобы сохранить и не привести дисбаланс собственную элементальную систему следует останавливаться на одном партнёре или, в крайнем случае, менять их как можно реже. В этом плане Матвееву и Луань было проще всего. Они, в качестве сексуальных партнёров, знали только друг друга.

Желаем мы этого или нет, но, по сути, всем нам приходится быть массажистами и пациентами. Влияем на окружающий мир, как и он на нас. Ничего не остаётся делать, как «материализовать», скорее, нести в жизнь только благие помыслы. Помогайте размножаться самым положительным элементалам в своей и оболочке, и в духовой субстанции, делитесь ими с теми людьми, кто потерял… покой и хорошее настроении.

Чем больше добрых сущностей будет подарено вами во благо людей, тем больше их и останется в вашем теле и душе. От блага благо и рождается.

В длительном движении секунд у Матвеева имелась возможность многое обдумать, проанализировать свою молодую земную жизнь. Он держался, не паниковал в этой тяжёлой ситуации, пока не собирался подводить итого прожитого.

Следующая кровавая капля упала сверху на его переносицу, и он вылетел из онемевшего тела за пределы большого бревенчатого дома. Глеб почувствовал, ощутил своей духовной субстанцией, что Зэнзэн уже ожидает его. Но Матвеев не сразу нашёл свою жену. Для того, чтобы её обнаружить, ему пришлось преодолеть несколько километров. Но благо, что он знал, куда лететь, в каком направлении.

У подножья гор, под выступом одной из скал он увидел две двухметровые деревянные фигуры, напоминающие человеческие. Вероятно, они были созданы жителями одного из местных селений. Наверное, эти идолы, похожие на угрюмых мужчину и женщину, должны были защищать покой людей, оберегать их от бед, невзгод и постоянных опасностей.

Одна из деревянных статуй медленно подняла правую руку вверх. Ясно, что внутри женской фигуре находилась Зэнзэн, вернее, её духовная субстанция. Именно, души любых существ, предметов и явлений, по сути, и является ими самим. А разного рода оболочки – лишь их временная «одежда». Она тоже изнашивается, переходя в иное состояние. Жизнь имеет множество форм и никогда не прекращается.

Проникнув вовнутрь свободной деревянной фигуры, изображающую мужчину, Матвеев поприветствовал свою жену, сказав, что очень рад встрече с ней.

Зэнзэн некогда было выбирать что-либо другое. Слишком опасен был её путь сюда. Духовную субстанцию Луань пытался догнать и уничтожить, точнее, отправить в иной мир горные демоны Чи Мэй Ван Лян. Но у них ничего не получилось, они не могли быстро летать и потому потеряли её из вида.

– Зачем же ты рискуешь ради меня, Зэнзэн? – сказал Матвеев. – Тебе надо находиться там, в клинике в своём привычном теле. Я постараюсь без твоей помощи пройти это испытание, моя славная.

– Не обижайся, Глеб, – возразила она. – Но ничего ты не сможешь сделать без моей помощи. Я должна действовать и быть рядом с тобой.

– Это так, то мне не хотелось подвергать тебя опасности. Ты должна до конца пройти земной отрезок Жизни.

– И ты должен. А без тебя мне тягостно будет в этом мире. Разве ты этого не понимаешь?

Его слуху были приятны её слова. На короткий миг он даже горько пожалел о том, что ради того, чтобы ощутить длительность жестоких секунд, он подвергает опасности не только себя, но свою жену.

Но ведь, с другой стороны, почти любое, даже «малое» открытие чаще всего сопряжено с риском. Ведь они исследую опасные и непредсказуемые миры. Кто же должен это делать.

– Не казни себя, Глеб, – успокоила Зэнзэн мужа. – Вдвоём мы сможем всё преодолеть. Мы уже давно стали с тобой единым целым.

– Это так, – согласился с ней Глеб. – Мы будем стоять на месте или куда-нибудь пойдём?

– Нам не следует куда идти и даже двигаться, – пояснила она. – Немного побудем вместе. Дадим возможность трёхногой вороне Цзинву и духам природы Йеча привести в порядок твоё тело. У тебя впереди ещё множество тяжёлых мгновений.

Она заверила мужа, что здесь, у скалы, одно из самых безопасных мест. Возможно, никто из чудовищ и злых духов не заметит того, что в деревянных статуях находятся люди.

Начал накрапывать мелкий дождь, медленно превращаясь в ливень. Послышались раскаты грома, засверкали молнии. Широкий «козырёк» над головами деревянных фигур защищал их от ветра и сильного дождя.

Отсюда Глеб и Зэнзэн слышали, как могущественный и жестокий монстр и дух Даолаогуй своим мощным рёвом приветствует сильный ветер и грозу. Каждый, кто находится рядом с этим монстром, подвергает себя смертельной опасности. Он, без разбора, швыряет отравленные ядом дротики во всё живое. Но Даолаогую было не до Матвеева и Луань, он приветствовал мощным рычанием и рёвом разбушевавшуюся стихию.

Не знали Глеб и Зэнзэн, кто находится рядом с ними. Они были счастливы, жили встречей друг с другом. Зачастую теряют бдительность те, кто в потоке радости и блаженства не замечает надвигающихся на них бед и опасностей.

Гроза очень быстро покинула эти места и перекочевала дальше, за хребты дальних высоких гор. За ними отправился и Даолаогуй.

– Наши временные деревянные тела совсем не затронул ливень, – сказала Зэнзэн. – Это уютные «дома», где очень мало элементалов.

– Но тебе уже надо, Зэнзэн, отправляться назад, в клинику, – напомнил ей Глеб. – Нельзя очень долго находиться здесь.

– Побудем ещё немного вместе. У меня достаточно сил для того, чтобы добраться до места. В последнее время мы не так часто видимся.

– А ведь прошло, всего лишь, около десятка секунд. Ну, возможно, чуть больше.

Перед ними вдруг появилась большая серая птица. Это была предвестница огня и смертоносных пожаров Бифан Ниао.

Широко раскрыв клюв, она изрыгнула струю огня в сторону деревянных фигур. Статуя, в которой находилась Луань, мгновенно вспыхнула. Матвеев не растерялся. Своими бестелесными руками он вырвал из фигуры духовную субстанцию Зэнзэн, и они стремительно покинули опасное место.

Выбирать не приходилось. Пролетев несколько километров, Матвеев и Луань проникли в два бамбуковых стебля, растущих на берегу небольшого озера. Им было необходимо прийти в себя, успокоиться от внезапного нападения на них коварной Бифан Ниао. Они понимали, что несколько мгновений назад находились на волоске от «смерти», от перехода в иной, незнакомый мир.

Матвеев и Луань не стали надолго загружать своими субстанциями бамбуковые стебли, отправились в обратный путь.

Не задерживаясь в своём стремительном пути, Глеб вернулся в своё тело, которое Йеча привели пусть не в полный, но в относительный порядок. Матвеев осознавал, что без посторонней помощи духов природы и заботы о нём Зэнзэн, ему пришлось бы нелегко. Возможно, он и не выдержал бы жестокого испытания, которое, по сути, организовал для себя сам. Мудрый, не добрый и не злой, Цилинь не сомневался в том, что такой эксперимент закончится для этого странного человека трагически или быстрым переходом с одной «дороги» на другую.

По-прежнему над его головой летали духи и демоны Чангуй, делали всё, чтобы он обратил на них внимания, испытал страх. Но Глеба трудно было удивить или напугать подобными явлениями. Он уже видел очень и очень многое, то, что любого другого человека моментально привело бы в шоковое состояние или даже к земной смерти.

Пусть не считает себя избранным и особенным тот, кто придумал о себе странную сказку о своих великих достоинствах и заставляет считать её объективной реальностью, требует, наставительно просит… Но реально в данном случае только его желание и действия. Правда, лучезарную историю о себе придумал не он сам, а те существа, которым выпало вводить основную массу людей в заблуждение.

Такая вот миссия у некоторых двуногих субъектов, действия которых нелепы и губительны для окружающего земного мира.

Когда не только наше подсознание, но и сознание научатся отличать, как говорится, кислое от пресного, наверное, тогда представители Высших Сил доверительно скажут каждому из нас: «Ты выдержал экзамен, поэтому отныне и навсегда недостойный займёт своё место!» Но когда такое произойдёт и произойдёт ли? Пока, к сожалению, мы ориентируемся на мнение дутых авторитетов, мнение которых не стоят выеденного яйца.

Наверное, есть причина тому, что происходит, и заключается она в нас самих, в нашем бездействии и неоправданном смирении перед теми, кто в угоду себе, в любой момент готов физически уничтожить любого из нас.

Всевышний посылает нам разного рода испытания, но не для того, чтобы наказать нас, а лишь направить на путь истинный. Такими своими действиями он даёт Человечеству понять, что у людей имеются явные враги, которые пытаются искажать, изменять Планы Высших Сил и Мироздания. В последнее время у «тёмных сил» зачастую это получается.

«Когда люди теряют свободу, – подумал Матвеев, – то теряют всё, даже право надеяться на возможное, хотя бы, на относительное равенство, братство, справедливость… а главное – веру в своё бессмертие». Но благо, что у людей имеются не только ярые враги, но и защитники. А пока обнадеживает то, что Великая Бесконечная Дорога ни у кого из нас не уйдёт из-под ног. Всё ведь можно изменить в лучшую сторону, пусть не сейчас, но на другом отрезке Вечной Жизни. Подавляющее большинство людей подсознательно многое незавершённое откладывает на потом и при этом сознанием не верит, что за гробом его ждёт новое «рождение».

По их мнению, нет никакого ухода в иной мир, а есть лишь небытие. Но ведь это парадокс уже только потому, что небытие – только то, чего не может быть. А в вечном и бесконечном Мироздании просто нет кладбищ, ибо хоронить и превращать в небытие просто некого. Вселенская, да любая энергия, бесследно не исчезает, не уходит в никуда, а лишь преображается, переходит в другую категорию состояния.

Но если бы Матвееву было понятно пусть не всё, но хотя бы, малая часть из того, что происходит вокруг на этом отрезке Жизни, то, возможно, и он был бы совсем другим. Старался бы не видеть, не слышать, не ощущать того, что объявлено несуществующим.

Чего уж там греха таить, ему приходилось встречаться с такими существами, о которых пока ещё не упоминается в каких мифах и легендах ни одной их стран земного мира. Но и они есть, и названия им Глеб дал сам. Особого доверия ко многим из них он никогда не испытывал потому, что точно не знал из намерений. Добрыми или никак нельзя назвать монстров, которые мало чем походят на людей и внешне, и своими действиями. Нет сомнения в том, что они поникают в земной мир в самых разных местах обжитой нами «точки» Земли.

Если удачно пройдёт его опасный эксперимент, то он обязательно напишет, возможно, и не одну книгу об увиденных лично им сущностях и монстрах. Пусть иные господа и дамы посчитают это фантастикой или даже мистикой, это не столь важно. Кто пожелает, тот его поймёт и воспримет всё вокруг происходящее таким, какое оно есть на самом деле.

В данном случае, только ему будет позволено использовать этот ценный жизненный материал. Правда, великое множество тех господ и дам, которым даже уже опрометчиво поставлены бронзовые памятники. Эти предприимчивые субъекты во все временна, что называется, режут подмётки чужих сапог на полном ходу. Чужие мысли и наблюдения выдают за свои. Их ведь Всевышний никогда и ни во что не посвящал, не снабжал особой информацией.

Если бы ещё плагиаторы и компиляторы не искажали суть самых разных истин, то такой явный и бесцеремонный грабёж им можно было бы частично простить. Но ведь свою «лепту» вносят, и зомбированные потребители с восторгом проглатывают нелепый и полуграмотный сумбур. Такое, наверное, допустимо, но только не в нашей «точке» земного мира. Нарушение таких правил Высшим Силами караются очень строго.

Не сомневался Матвеев в том, что очень многое о себе и укладе собственной Жизни на каждом её отрезке или участке увиденные не однажды им существа стараются сохранить в тайне, и у них это получается. Глеб никогда бы не рискнул «шутить» с теми, в чей власти находится не только Человечество, но и многие «промежуточные» земные цивилизации. Но перемены происходят столь стремительно. Некоторые тайны пусть не так скоро, но будут считаться реальностью. Как говорится, лиха беда – начало.

Но пока только единицам, таким, как Матвеев дано видеть, слышать и ощущать то, что принято считать несуществующим или, в крайнем случае, галлюцинацией. Именно ему и таким, как он, даётся возможность кое-что рассказать людям. А поверят они Матвееву, зависит от их готовности и желания чуть-чуть заглянуть «за горизонт».

Наши соседи по общей зоне временного обитания, находящиеся в различных и довольно сложных, неоднозначных измерениях и состояниях, не так часто выходят сами на связь с людьми. Порой, в случае необходимости, они находятся рядом с теми, кто нуждается в их помощи или защите, или, в крайнем случае, в духовной поддержке. Могут приносить и вред. К сожалению, при этом очень многие люди не верят не только в существование представителей иных цивилизаций, но и собственным глазам.

Конечно же, немало разного рода сутей находится и в этом промежуточном мире, находящимся между иными Россией и Китаем. Но пока, в течение долгих минувших секунд Матвеев с ними не встречался. Возможно, здесь не самая главная зона их влияния и обитания или существуют другие, необъяснимые, но объективные причины. Глеб допускал, что некоторые из них сейчас поддерживают его, умышленно оставаясь в тени.

Никогда Матвеев не забывал о том, что у представителей этих и других цивилизаций свои задачи. Они их решают, стараясь при этом, при возможности, не навредить человечеству. Но это касается далеко не всех представителей высших цивилизаций. Относительно самые могучие существа такого порядка стараются держаться, как бы, в тени. Не в их правилах слишком часто напоминать о своём существовании. Но они, как правило, тесно связаны с людьми, даже не верящими в их существование.

Сейчас спонтанно о чём он помнил, о том и размышлял.

В одной земной «точке» нашей Земли, которых бесчисленное множество, к примеру, существует и цивилизация Творящих. Её представители и занимаются тем, что создают не только по подобию конкретного человека, но и участка, зоны и обители, нечто совершенно новое и перемещают его в иные миры Бесконечного Пространства. В них собираются существа, явления и предметы, которые очень похожи на те, которые уже имеются, к примеру, в нашей «точке».

Но, всё же, новый отрезок Жизни, к примеру, другого, но более совершенного человека и в «движении» будет изменяться. Творящие стараются, чтобы любой «новорождённый» отрезок Бесконечного Пути какого-либо существа, предмета или явления, созданного ими, был более совершенным.

Внешне Творящие напоминают широкие и длинные светящиеся ленты. Их можно видеть не так высоко не в небе, а почти над головой в светлые и тёмные времена суток и даже принять за пёстрых змей или большие лоскуты ткани, гонимые ветром. Часто люди не обращают внимания на такие и подобные явления. А если и происходит их встреча с Творящими, то они не предают этому никакого значения.

Ничего не поделаешь, так уж устроен человек, использующий на земном отрезке Жизни не более одного-двух процентов своих возможностей. Многое пока остаётся нереализованным. Вероятно, это происходит потому, что его готовят «раскрыться» не здесь, а в другом месте. Можно образно сказать, что на земном участке Дороги он играет роль не летящей стрекозы, а её куколки или даже личинки.

Почему происходит именно так, а не иначе, наверное, до поры и до времени для Человечества останется тайной. Можно только предположить, что данная «точка» этой Земли, всего лишь, своеобразный инкубатор и не имеет возможности дать ни одному существу, предмету или явлению быть не созревшим плодом, а лишь семенем. Наверное таким образом, «обкатывается» и преображается каждый фрагмент мирозданческой энергии. Ясно, что в Бессмертной Бесконечности предела совершенствованию нет.

Матвеев и представить себе не мог того, какие необычны и «невероятные» метаморфозы ожидает всё существующее. А если попытаться понять, что такого явление, как время в Мироздании не существует и события условных прошедшего и будущего синхронно происходят только в настоящем, то любой миг – это, по сути, вечность, не имеющая начала и конца.

Как пчёлы, роились в мозгу Глеба вопросы, на которые, скорей всего, не у кого и никогда не будет ответа. А если, как говорится, плюнуть на всё и принять всё происходящее как иллюзию, то вопросов появится в тысячу раз больше. Что за иллюзия? Кто, как и зачем её создал? А если вокруг только она, то где же сама Жизнь? Или это своеобразная, причём, мёртвая форма? Но если допустить, что это так, то на чём же базируется эта самая… «иллюзия»? По швам трещит такая гипотеза.

Буквально всё, что можно представить, существует на самом деле, если не здесь, то в ином месте. В такой ситуации понятие, как «иллюзия» равносильно тому, что мы называем «ничто» или «смерть, которых не может быть в Мироздании. Наш земной переход на следующий участок дороги – совсем не смерть и даже не новое рождение, а продолжение того, которое было, будет и есть всегда, везде и всюду. «Иллюзия – это смех на палке, – заставил себя улыбнуться Глеб. – Её и представить себе невозможно, да и не нужно. А нагородить огородов можно разных. Только вот зачем?».

Творящие так же могут принимать образ человека. Но, чаще всего, в этом нет необходимости. Эти высокоразвитые существа почти не оказывают никакого влияния на то, что происходит в нашей «точке» Земли. Их задача – создавать уже из существующего подобие того, что есть. Они – одна из форм жизни не только человека, но и всего, что присутствует в нашем мире. Но созданные ими существа, явления и предметы – не клоны.

Даже если, к примеру, делается копия с какой либо картины, определённого произведения, копия, то она таковой не является. Это уже нечто другое… самостоятельное, со своей духовной субстанцией. На той же производственной конвейерной ленте в район упаковки находятся, как правило, детали, абсолютно похожие друг на друга. Ну, и какие же из них мы должны считать копиями или клонами? Каждая из них – самостоятельная единица. В Вечном Движении ничего не повторяется в любом случае, даже в «мелочах».

Встречаются среди нас люди, созданные Творящими. Но «рождённые» таким образом даже не подозревают об этом. Да, возможно, и не надо им об этом знать. Пусть выполняют свою земную, дхармическуую миссию, не загружают себя проблемам вселенского масштаба. Впрочем, как раз, такого рода создания наоборот желают знать, кто они такие и с какой целью появились именно в этой «точке» Мироздания.

Когда же и где Матвеев впервые в своей земной жизни увидел Творящих? Это произошло сравнительно давно. Ему было тогда шестнадцать лет. На широкие и длинные пёстрые ленты он увидел он увидел над своей головой среди бела дня. Особо ничего не удивился и даже задал им несколько вопросов, на которые получил ответ. Каким-то странным, непонятным образом, он мгновенно понял, что или кто находится в его поде зрения. Потом он не однажды встречался с ними, как и с многим другим.

В мифологиях земного мира и в «скрытой» реальности, без сомнения, существует нечто похожее, отдалённо напоминающее Творящих. Но, наверное, функции у них разные. Некоторые из них творят не только добро, но и являются явными носителями бед и несчастий. Например, китайские белые тканевые демоны, внешне похожие на куски белой ткани могут утопить слишком любознательного человека в озере, реке или пруду. Не надо поднимать эту «ткань» с земли, и тогда всё обойдётся. Как называются эти демоны, Глеб не помнил. Да разве же в этом суть? Она заключается совершенно в другом. В явности того, что есть, в многообразности миров и тех, кто в них находится или просто посещает.

Если вам когда-либо приходилось видеть над головой, на расстоянии не более двадцати метров, небольшое облачко, размером со среднего человека, то не сомневаётесь в том, что вы встретились с мирозданческим Инсайдером, точнее, с предсказателем и передатчиком людям различных идей, конструктивных мыслей и предсказаний. Они, скажем так, Инсайдеры «заряжают» человека озарением.

Но это не обязательно должно произойти в момент встречи с таким «облачком», но в любое время. Эти гуманоиды высшего порядка могут передать своё сообщение на любое расстояние, любому человеку. Здесь ими преодолеваются любые преграды.

Существо, которым Глеб дал такое имя, передаёт одну и ту же информацию нескольким людям. Делается это для того, чтобы она, обязательно, дошла и до остальных и была «грубо» материализована, то есть, воплощена в жизнь. Такая передачи идеи или пророческого предсказания может быть передана человеку во время его сна в звуковом исполнении, в виде образов и т. д. и в любой месте нашей «точки» Земли.

Инсайдеры делают это настолько аккуратно и тонко, что человек, которого осенила важная, интересная мысль, абсолютно уверен в том, что это он такой… умный. Пусть так и считает, ведь иначе ни одной мысли не передать.

Представители данной цивилизации никогда не принимают ни человеческого образа и никакого другого. Им это не нужно. Каждый мирозданческий Инсайдер – не только сгусток энергии, но и мощный и своеобразный информационный центр. С ними Матвеев встречался довольно часто. Вероятно, часть знаний о некоторых особенностях устройства Мироздания Глеб получал и от них тоже.

Оторваться от своих мыслей Матвеева заставило не начало онемения тела, не чувствительная ломота костей, а грохот и рычание очередного незваного и нежданного гостя. Над Глебом стояло ужасное, огромное существо. Его тело было покрыто густой шерстью жёлто-коричневого цвета. Клыкастая обезьянья морда с лиловыми глазами навыкат. Чудовище выглядело намного неприятней и страшней, чем всем известный, голливудский персонаж Кинг Конг.

– Я мог бы легко и свободно задушить тебя одним пальцем, – сообщил Глебу монстр. – Но ты бы покинул этот мир медленно и с муками.

– Так чего же ты медлишь, – Матвеев старался держать себя в руках. – Я готов ко всему. Предполагаю, что тебе это известно.

– Я многое знаю и умею. Я – бог панического ужаса Юнхэ!

– И ты, уважаемый Юнхэ, явился сюда для того, чтобы, прежде всего, меня напугать?

– А разве я у тебя не вызываю чувство страха?

– Извини, но пока я не встречал в своей жизни ничего, что могло бы меня основательно напугать. Но чувство опасение за свою земную жизнь, конечно, я испытывал. Это свойственно всему живому. Вид у тебя отвратительный, но я ужен почти к нему привык.

– А ты дерзок, иноземец.

– Прости, если я тебя чем-то обидел, господин Юнхэ. Но я всегда говорю только то, о чём думаю. Лгать в моём положении было бы нелепо.

– Жаль, что я обещал этому коню с драконьей головой Цилиню не убивать тебя. Ведь ты и без того, покидаешь наше обиталище в муках и страданиях.

– Я пока не собираюсь, этого делать Юнхэ. Если очень желаешь, ты можем с тобой поговорить. Мне скучно в одиночестве лежать фактически в гробу, в тёмном помещении, наполненным демонами зловонием. Эти духи не желают со мной вести беседы.

– У меня много неотложных дел, пришелец. Но перед тем, как покинуть это гадкое помещение, я дал бы тебе полезный совет.

– Я готов выслушать тебя!

– Если ты вдруг выживёшь, то постарайся больше не совать свой нос туда, куда не следует. Не превращай остатки своего существования на этом участке Жизни в кошмар.

– Ничего не поделаешь. Такой уж я есть, мне не стать другим. Это невозможно.

– Глупый и ничтожный человек!

Грохот прекратился. Юнхэ растворился в затхлом воздухе. Матвеев прекрасно помнил о том, что если он не пройдёт этого тяжёлого испытания, то останется в промежуточном мире навсегда. Будет духом без привычного «плотного» тела или переселится в какую-нибудь болотную кочку или каменный валун. Да и не собирался он не доводить до конца начатого дела.

Вернувшись к своим размышлениям, Матвеев вспомнил о существовании больших, полупрозрачных оранжевых фигур. Не так часто, но с ними он тоже встречался. Этих существ он называл Свидетелями-созерцателями.

В их задачу входило наблюдение за всем происходящим в «точке» Земли, главным образом, за действиями и поступками человечества. Здесь не просто наблюдение и созерцание. Они фиксируют буквально всё: от малейшего жёста и «случайно» оброненного слова и передают в более высшие мирозданческие инстанции. Нет сомнения в том, что это гораздо более совершенное ведение летописи, чем, к примеру, видеосъёмка. Но не столь даже важно, как это делается. Главное, что всё анализируется и получает оценку.

Нельзя назвать такие действие каким-то особым контролем над людьми. Здесь, скорее всего, на основании этой информации моделируется новые миру, существа, предметы и явления. Тут, разумеется, не обходится без участия Творящих. Возможно, они производят свои действия вместе со Свидетелями-созерцателями. Но не исключено и то, что это часть совершенно иной Мирозданческой программы.

Свидетели-созерцатели с лёгкостью принимают человеческий образ и, подобно им, могут играть роль таких, как мы, порой и не зная об этом. Ведь зачастую совсем не обязательно знать того, кто ты на самом деле. Нет никакого секрета в том, что в относительно плотной оболочке любого существа или условно не живого предмета может скрываться духовная субстанция страшного монстра, муравья или стихийного бедствия.

Точно Матвеев не утверждал, но предполагал, что ему несколько раз в жизни встречались Свидетели-созерцатели в человеческом образе. У них, по его мнению, разноцветные глаза или ярко-изумрудные и… светящиеся.

Можно ведь считаться и ощущать себя человеком, но выполнять заданную программу. Но и, кроме всего прочего, Свидетелями-созерцателями на основании собранной и очень подробной информации, будет уже на более высоком уровне даваться оценка действий не только буквально всех людей, но животных, растений, предметов, явлений…

Мироздание постоянно совершенствуется, находясь только в настоящем, ибо минувшее и грядущее в плане единого пространства исключаются.

Парящие высоко в небе белые облачные треугольники – это Повелители стихий. Для них такие понятия, как «добро» и «зло» не существует. Всё, находящееся в данной «точке» Земли, в частности, люди – это Мирозданческая Энергия. Она распределяется только так, как, можно сказать, утверждено Господним Планом, которые только он волен изменять, в случае необходимости.

Цунами, землетрясения, наводнения, извержения вулканов, эпидемии, крупные аварии, крушения и, в какой-то степени, войны – явления массового «переключения» людей, всех существ, предметов или явлений от одного мира к другому.

С учётом того, что «смерти» и «рождения», в целом, в Мироздании существовать не может и Дорога, по которой мы движемся, не имеет начала и конца, то стихийные бедствия для «погибших» служат лишь очередным этапом бесконечного числа «подключений». Но Повелители стихий, не только организует глобальные беды. Зачастую они предотвращают их, укрощают стихии в тот момент, когда они пытаются выйти из-под контроля. Кстати, к примеру, какой-либо ураган – тоже живое существо и находится в единстве и содружестве с подобными себе.

Повелители стихий никогда и ни при каких обстоятельствах не принимают образ Человека и никакого другого существа. В этом нет необходимости.

Приходилось Матвееву встречаться с существами, которых он называл Вестниками. Они являются перед некоторыми людьми, чаще всего, в образе птицы, внешне похожей на пёстрого дятла, но чуть поменьше его. Нередко они принимают образ и человека, но никогда не вселяются в чужое тело. У них совершенно иная задача – вовремя передать добрую или порой и неприятную весть.

Кстати, в китайском пантеоне условно и относительно мифических существ большое количество пернатых. У каждой из таких птиц своя задача. Но, может быть, среди немногих, которых можно причислить к Вестникам, странным образом летающая, благодаря своей длинной и густой оранжевой бороде птица Данку. Но это не обязательно должно быть так. Здесь, всего лишь, предположение Матвеева.

В человеческие сны Вестники залетают редко. Но подобно Инсайдерам они с лёгкостью передают любую новость избранному ими человеку, на большие расстояния и сквозь любые преграды. Но переданная человеку не идея, не оригинальная мысль.

Это, всего лишь, весть, которая помогает ему сориентироваться, избежать опасности или встретить добрые перемены подготовленным, относительно и условно спокойным, не выражая особых эмоций. Известие может прийти в непосредственной беседе с незнакомым, как бы, человеком или существом, находящимся в его теле.

Существует в одной земной «точке» с нами и цивилизация – Укротители теней. Дело в том, что такое явление, как тень, явление не однозначное и не всегда нейтрально относится к человеку. Она может быть его верным другом или опасным врагом. К ней следует, в любом случае, относиться с глубоким уважением. Это ведь не просто затемнённое пятно , а часть если не основной вашей духовной сути, то земной физической оболочки, его живое и мыслящее покрывало.

Перед людьми Укротители теней появляются очень редко и никогда не принимают человеческого образа. Но если кому-то придется встретить на своём пути летающее над его головой зелёное пятно, диаметр которого не меньше метра, то он может не сомневаться в том, что встретился с представителем особой цивилизаций. Укротители теней, за редким исключением, относятся к людям по-доброму. Это пятно может быть и яркого, и бледного цвета.

Мелькуны, с которыми Глебу тоже приходилось встречаться, довольно интересная и своеобразная цивилизация. Они очень часто появляются перед людьми на краткое мгновение в виде небольшой собаки, кошки или кролика. Разглядеть их практически невозможно, потому что они тут же стремительно исчезают.

Очень многие довольно часто имеем возможность их видеть, но принимаем их появление за кратковременную галлюцинацию. Они настолько быстрое передвигаются в едином с нами пространстве, что в движении их заметить нельзя.

Поставленная перед ними Свыше задача проста и понятно. Они являются, как бы напоминанием того, что на данном участке Жизни, как и, отдельно, на всех остальных, существование человека, явления или предмета, к сожалению, бренно и быстротечно, поэтому следует ценить каждый миг.

Противоречий в этом утверждении нет. На определённом отрезке Бесконечной Дороги мы и «рождаемся», и «умираем», не осознавая того, что были, есть и будем всегда и везде в настоящем. Ведь подавляющему числу людей не дано знать, к какому из миров, в каком состоянии или виде, они подключатся на очередном участке дороги. Важно одно: каждому предстоит выполнить свою миссию, уложиться в отведённый ему срок перед следующим «подключением» или переходом. к одному из миров. Но, скорей всего, не только в этом заключается миссия Мелькунов. «Фантазировать» на этот счёт Матвеев не стал и так же что-либо предполагать. Нет смысла.

Есть ещё и Небесные пророки. Это гиганты, имеющие полупрозрачные белые, условно тонкие тела, которые постоянно изменяются. Высокоразвитые гуманоиды могут принять любую форму и размер, появляются, в основном, в небесном пространстве. Некоторые полагают, что призраки и привидения, которые реальны и тоже являются существами, состоят с ними в условном родстве. Но это не так. Небесные пророки стоят совершенно на другом «уровне». Причём, их даже трудно отнести к могучим духам. Они – нечто другое.

Небесные пророки, высоко в небе, не просто строят воздушные замки и прочее, а сообщают человечеству то, что его ждёт в ближайшей или сравнительно отдалённой перспективе. При желании всё увиденное над головой можно подробно разглядеть и «прочитать». Было бы желание. Но не всегда, к сожалению, мы обращаем внимание на то, что происходит у нас над головой. А надо бы.

Представители этой цивилизации никогда не принимают образ Человека и любого другого существа. Их задачи настолько глобальны и неоднозначны, что они просто не имеют возможности «спуститься с небес на землю». Но, тем не менее, они верой и правдой служат всему живому в данной «точке» или зоне планетарной системы «Земля».

В запасе оставалось немало того, о чём Матвееву можно было мысленно рассуждать, осмысливать увиденное ранее. Это гуманоиды таких цивилизаций, как Похищающие, Движители, Организаторы контактов, Созидатели, Разрушители, Хроносы, Хранители Пирамид, Волновые передатчики, Вибросущества, Звёздные странники, Обитатели зеркал, и многие другие представители «закрытых» участков планетарной системы «Земля».

Но даже наш «ближний» мир настолько велик и многообразен, что, конечно же, далеко не всё должно было попасть в поле зрения Матвеева и его неординарных возможностей. Конечно, Глеб был бы рад тому, если бы они старались бережней относится к людям, которым и без того в нашей земной обители приходится испытывать жестокое угнетение и унижение со стороны некоторых человекоподобных существ. Ведь в человеческих телах кто только ни обитает.

Наконец-то, капля крови упала ему на лоб. Матвеев покинул своё тело, вылетев за пределы ужасного здания людоеда Цюн Ци.

Свою Зэнзэн он отыскал не сразу и с большим трудом. В нескольких километрах от места его испытаний он, всё же, обратил внимание на большую зелёную лягушку и точно такую же, лежащую рядом с ней. Он тут же поник в тело недавно умершего земноводного существа. Надо сказать, место для встречи его славная жена выбрала не очень удачное. Открытая заболоченная поляна.

– Ничего лучшего, Глеб, я не могла найти, – сказала Луань. – Ведь не так легко обнаружить тела, которые можно быстро оживить нашими духовными субстанциями.

– Но мы ведь не будем слишком долго находиться на этом открытом пространстве, – выразил надежду Матвеев. – Не за себя я беспокоюсь, а за тебя, моя Зэнзэн.

– Наши встречи очень коротки. Надеюсь, что ничего страшного не произойдёт.

– Я тоже рассчитываю на это.

– Не будем больше говорить о возможных неприятностях, Глеб, чтобы нре навлечь на себя беду. Я рада тебя видеть. Тебе нелегко, я знаю.

– Я уже привык к этому, Зэнзэн, и почти не ощущаю падение множества кровавых капель. Думаю, что беды и трудности мы с тобой преодолеем.

Измождённый Матвеев многое забыл. Оказывается, он уже несколько десятков раз встречался с своей женой за пределами мрачной двухэтажной фанзы. Только сейчас на него нашло озарение. Значит, секунды, если к ним притерпеться, могут пусть не значительно, но и уменьшатся.

Не стала скрывать от него Зэнзэн, что с помощью белого тигра Байху, который проявил благородство, под его охраной она проникло в то место, где проходит тяжкое испытание Матвеев. Великий страж Западного Китая Байху заверил её, что сумеет защитить Луань при любых обстоятельствах.

– Но ты же рисковала своим земным отрезком Жизни! – воскликнул Матвеев. – Зачем тебе это надо?

– Мне это надо, – тихо ответила она. – Я просто люблю тебя. Вот и вся причина.

Ещё она сообщила, что за это время его лицо покрылось твёрдой кровавой коростой. Духи природы Йеча способно приводить в порядок только мышечную, кровеносную и, в какой-то мере, костную систему его организма. Но снять с его лица кровавую маску они не в состоянии. Его, конечно, удивило то, что произошли такие перемены. Ведь он, оказывается, уже множество раз пролетал мимо своего тела и не обратил на него внимания. Возможно, и это забылось.

Мимо них прошествовало жуткое существо, внешне похожее на козла, но не совсем обычное. У него было девять лисьих хвостов и несколько глаз на спине.

– Это Бойи, – пояснила она. – Он не так опасен, как может показаться

– Но двух лягушек раздавит своими копытами запросто, – заметил Матвеев. – Затаись и не дыши, Зэнгзэн.

– Бойи уже прошёл мимо нас. За это время я кое-что узнала о некоторых обитателях этого промежуточного мира. Многое мне рассказал уважаемый Байху.

Очень вовремя они заметили большого небесного белого скакуна Чэнхуан. Им пришлось мгновенно покинуть тела лягушек, которых божественный конь, не желая этого, затоптал и ускакал прочь.

Взмыв над кронами небольшого орехового дерева, они спрятались в его листве. Но в целях безопасности им необходимо было на короткое вселиться в любое существо или предмет, незагруженный большим количеством элементалов.

Глеб и Зэнзэн не успели этого сделать потому, что со стороны густой клееной рощи в их сторону летела могучая цветистая птица Чонгминг Няо. Она способна была настигать и побеждать больших зверей, поэтому с почти бестелесными Матвеевым и Луань расправилась бы запросто. Она не только ощутила почти рядом с собой их присутствие, но увидела их. Обладала особым двойным зрением.

Не раздумывая, Глеб и Зэнзэн помчались прочь от опасного места. Догнать летающие духовные человеческие субстанции не так-то легко, но и Чонгминг Няо передвигалась по воздуху довольно быстро. Но, всё же, устала и оставила их в покое. Они поспешно вселились в два больших гранитных валуна-осколка, рядом с высокими горами. Выбирать что-либо другое Глебу и Зэнзэн было невозможно. Каждое мгновение могло закончиться для них трагически.

За время их короткой встречи произошло множество опасных событий. Одни только чудовищные птицы могли запросто уничтожить Глеба и Зэнзэн, отправить их в иной мир. Но любящие друг друга супруги и в эти страшные моменты верили, что вдвоём попадут на один и тот же, следующий участок Бесконечной Дороги вместе и нигде и никогда не разминутся.

Они попали в поле зрения Да Пэн. Она очень легко могла взмахами своих крыльев устраивать на морях ураганы. Крылатое чудовище с лёгкостью проглотило бы гранитные валуны, в телах которых находились Матвеев и Луань, и не заметила бы этого.

Конечно же, Да Пэн поняла и даже увидела с помощью своего особого зрения, что внутри их находятся духовные два человеческих существа, но решила не причинять им вреда. Она поступила так не потому, что была доброй. Скорей всего, её заботили другие, неотложные дела.

– Нам на этот раз повезло, Глеб, – сказала Луань. – Всё могло завершиться гораздо неприятней.

– Тебе пора отправляться в клинику, Зэнзэн, – начал торопить жену Матвеев. – Нет никакого смысла лишний раз рисковать.

– Я ещё немного побуду рядом с тобой. Не прогоняй меня! Всё будет хорошо. На твоё тело падают кровавые капли, но ты, находясь рядом со мной, почти не ощущаешь этого.

– Так и есть.

Матвеев не стал спорить женой, но волнение не покидало его. Глеб с растерянностью Растеряно слушал Зэнзэн, Она рассказывала о птицах-монстрах, которые обитают в этом промежуточном мире. Это, прежде всего, страшная Гудяо с большим крючковатым клювом и жёлтыми глазами навыкат. Кроме того на голове у неё – два больших рога, и кричит она громко и пронзительно. Её голос чем-то напоминает младенческий.

Ещё она рассказала о двух девятиголовых птицах Гухо Няо и Цзютоу Няу. От них тоже человеку и любому другому существу не следует ждать ничего хорошего.

– Я верю тебе, Зэнзэн, – произнёс Матвеев тоном, уже не требующим возражения, и очень рад твоим новым познаниям. Но тебе пора возвращаться в клинику. Ты даже не представляешь себе, что ты для меня значишь.

– Мне приятно слышать от тебя такие слова, Глеб, – с нежностью сказала на. – Скоро всё закончится, и мы вернёмся в нашу квартиру, на Первой Морской улице..

Вдруг внезапно на скалы налетел ветер. Вместе с другими камнями и валунами он с лёгкостью поднял вверх. Он, как лёгкие пушинки, понёс в сторону моря две гранитные глыбы, в которых находились Матвеев и Луань. В такой ситуации смертоносный вихрь Дафэн мог отправить Глеба и Зэнзэн в другой мир. Даже не в панике, а в растерянности любая человеческая субстанция может залететь слишком далеко.

Но ничего подобного не произошло. Матвеев и Луань вовремя вылетели из гранитных осколков скал и направились, каждый своим путём.

На сей раз, возвращаясь на свою лежанку, по сути, в гроб, Глеб обратил внимание на своё истощённое тело, на лицо, покрытое запёкшейся человеческой кровью. Он поспешно проник в него и с облегчением вздохнул. Зэнзэн тоже была не месте, спала. Он видел это на расстоянии. Что ж, слава богу, что эта их встреча завершилась удачно.

В собственном теле ему было, скорей, не уютно, а терпимо. Он понимал, что, благодаря стараниям трёхногой вороны Цзинву и природных духов Йеча, пока ещё жив. Если бы не они, то он вряд ли пережил мучительную пытку долгими кровами секундами.

Матвеев уже не считал мгновения, находился почти в забытье. Но, всё же, он понимал, осознавал, что постоянно встречается с Зэнзэн. На этот счёт он почти уже не выражал никаких эмоций. Глеб, можно сказать, не видел или не обращал внимания на страдания своей прекрасной жены. Временами только слышал её голос, она повторяла одну и ту же фразу: «Всё будет хорошо, Глеб».

Он очень смутно помнил и встречи в темном, затхлом помещении, на первом этаже, с чудовищами и монстрами, которые ради любопытства приходили к нему. Один из тех, кто навестил его, был смертоносный и жестокий змей Гоуше с раздвоенным ядовитым и мощным хвостом. Матвеева не пугали его угрозы. Он почти не слышал их, не вникал в смысл сказанного монстром.

Разве можно чем-то удивить того, кто находится на Мирозданческой росстани? Он, в сущности, прибыл на перекрёсток двух дорог. Одна из них, та самая, по какой, он шёл, а другая, на которую, возможно, предстоит перейти.

С трудом в его замутнённое сознание пробивался и другой голос. Очередной китайский демон, образа которого Матвеев не мог и не желал видеть, усиленно и назойливо рекламировал свои необычные возможности и способности:

– Я страшный демон Даолао Гуй! Снаряды и стрелы, которые я пускаю в людей, зверей и птиц, ядовиты. От меня никому не спастись.

– Не спастись, – пробормотал Матвеев, – никому.

– Да зачем я с тобой веду беседы, – проворчал Даолао Гуй, – если ты уже фактически мёртв? Тебя уже здесь нет.

– Как вы все мне надоели, – прошептал Глеб. – Я устал…

Недовольный невниманием и неуважением к себе собеседника, монстр удалился. Разумеется, он очень желал окончательно расправится гнева всемогущего Цилиня, который ничего и никому не прощает.

Интерес со стороны чудовищ и монстров к умирающему, к глупому человеку, который ради никчемных ощущений пошёл на неоправданный, смертельный риск, был велик. Яростный и жестокий зверь Даошо, который имел тело большого тигра и лицо человека, тоже навестил его. Побывал рядом, по сути, с гробом Матвеева предвестник глобальных пожаров Дуодзи. Это Большой волк с пурпурными, почти огненными глазами.

С трудом, но просовывала свою голову в дверной проём первого этажа гигантская змея Фучун. Всех любознательных не перечислить. На их появление Глеб почти не реагировал.

Что касается хозяина двухэтажной фанзы, людоеда Цюн Ци, то он не интересовался состоянием своего пленника. Он ожидал того времени, как пройдут сутки, и тогда его верные слуги и друзья унесут бездыханное тело странного иноземца подальше от его жилья. Съедать они его не собирались. Зачем ссорится с Цилинем? Да и любой людоед, отведавший мяса глупого человека, может и сам стать таким же. Подобные случаи, по мнению Цюн Ци, уже происходили.

Но, оказывается, кровавые секунды могут быть не только долгими, но и очень краткими. Это происходит тогда, когда их уже не ощущаешь, не чувствуешь, почти не воспринимаешь происходящего.

Слуги Цюн Ци унесли тело Матвеева в дальнюю рощу, за несколько километров от места их обитания, двухэтажного деревянного здания. Так пожелал их хозяин. Они бросили свою не такую уж тяжёлую ношу в один из оврагов, заросших густой травой. Понятно, что птицы, мелкие грызуны и насекомые не заставят себя долго ждать.

Не пройдёт и часа, как они устроят здесь если не пиршество, то большой «праздничный» обед. Так уж устроен промежуточный, да и земной, мир, что несчастье одних становится для других великой, непомерной радостью.

От удара о землю Матвеев очнулся, пришёл в себя. Он почувствовал, что задыхается от запекшейся на его ноздрях и губах человеческой крови. Больше нельзя ему было находится в собственном теле. Его лицо было покрыто лиловой личиной. Это кровь сотворила её. Не мешкая, Глеб вылетел из своего тела и сразу же перебрался в надломленный стебель красной лилии. «Я не смогу тебя спасти, уберечь от ухода в иной мир, красивый цветок, – тихо сказал он. – Но я немного побуду в твоём умирающем теле. Мне необходимо прийти в себя».

Кто знает, может быть, эта лилия перейдёт с одного участка Дороги на другой, став человеком, конечно, сначала младенцем. Кому и что уготовано, никто не ведает, но, в любом случае, Жизнь продолжается. Другого не дано.

Над увядающей лилией, над своим временным телом и прибежищем, он увидел полупрозрачную Зэнзэн. Верная жена среди зловещего мира, наконец-то, отыскала своего единственного и любимого мужа и теперь кружила над поломанным стеблем лесного растения. Простившись с цветком, Матвеев вылетел из его тела.

Сразу же Зэнзэн сообщила мужу, что им необходимо прямо сейчас вернуться к жилищу людоеда Цюн Ци. Другого варианта спасения Матвеева, выхода из создавшегося положения она не видела. Тела несчастных парня и девушки Гуанга и Ксиу были брошены недалеко от здания Цюн Ци, в небольшой кленовой роще. Надо спешить, пока дикие звери и проходящие мимо двуногие и прочие трупоеды до них не добрались.

Ни секунды полезного времени Глеб и Зэнзэн не потеряли, не мешкая, перебрались в тела Гуанга и Ксиу. Недавно неподвижно лежащие в траве парень и девушка встали на ноги. Раны их закрылись потому, что они не были глубокими и смертельными. Расчётливый Цюн Ци сделал так, чтобы его жертвы сразу же не потеряли основную массу крови. Ведь через специальное отверстие на голову Матвеева каждую секунда должна падать только одна капля алой жидкости. Не больше и не меньше.

Он не собирался сохранять жизнь Гуангу и Ксиу. В любом случае, они уже не жильцы, а корм для зверей, птиц, насекомых и проходящих мимо трупоедов.

Освоившись в теле девушки, Зэнзэн сообщила Глебу:

– Похоже на то, что Ксиу подаёт признаки жизни. У неё пусть слабо, но бьётся сердце.

– Гуанг тоже жив, – заметил Матвеев.– Не понимаю, как это им удалось.

– Ничего удивительного и странного не произошло, Глеб. Раны на их телах не глубоки, и минули, всего-то, сутки.

– Для меня они показались долгой и кошмарной жизнью. Наверное, и для них тоже.

– Мы не причиним им вреда. Ведь наши помыслы и желания добрые.

– Думаю, что Цилинь сдержит своё слово и возьмёт этих славных юношу и девушку под своё покровительство. Ведь должны же и здесь существовать безопасные для жизни места.

– Я тоже на это надеюсь. А сейчас не будем терять время. Два-три километра мы пройдём быстро.

Они отправились к тому месту, где лежало тело Матвеева. Надо было вытащить его из оврага и тщательно промыть лицо в проточной воде. Этот «дом» без промедления следовало привести в порядок. Глебу и Зэнзэн, находящихся в чужих оболочках, пришлось идти по тем местам, где не было ни больших троп, ни малых стёжек. Если они попадут в неприятность и потеряют время, то основные, самые главные и нужные, элементалы могут покинуть остывающее тело Матвеева. Слишком рано Глебу перекочёвывать в один из иных миров.

На пути им встретилась трёхногая ворона Цзинву. Они поблагодарили её за то, что она оказала Матвееву необходимую, очень нужную помощь.

– Я сделала всё, что в моих силах, – ответила она. – Сейчас добрые духи природы Йеча приводят в порядок мышечную, костную и кровеносную систему твоего тела, Глеб. Но они не в состоянии убрать кровавую корку с лица. Воздух почти не поступает в лёгкие, сердце останавливается.

– Но если мы покинем тела Гуанга и Ксиу, уважаемая Цзинву, – сказал Матвеев трёхногой вороне, – то не сможем перенести моё тело к воде.

– Это будет невозможно сделать, – вдохнула Зэнзэн. – Другого выхода из создавшегося положения я не вижу.

– Поспешите! – сказала Цзинву. – Дорога каждая секунда!

Трёхногая ворона оставила их, взмыла вверх.

Давно уже Матвеев и Луань перешли с быстрого шага на бег. Через десять-пятнадцать минут они оказались на месте. Они вытащили тело Глеба из оврага и донесли его до первого же горного ручья. Не сразу, но кровавая корка начала растворяться в воде, местами тёмно-красная маска начала разваливаться на куски.

Но и после этой процедуры тело не подавало признаков жизни. Неужели они опоздали, и от недостатка воздуха его сердце остановилось. С растерянности и грустью смотрел Матвеев на свой недавний «дом», он глубоко сожалел о том, что произошло. Кто же он теперь? Бродячий дух или переселенец в иной мир? Ведь не может же он остаться в теле живого Гуанга. Это было подлым и несправедливым поступком по отношению к юноше, который пока ещё жив.

Обливаясь слезами, Зэнзэн встала на колени. Она прильнула горячими устами девушки Ксиу к губам безжизненного тела своего мужа. Луань старалась как можно больше воздуха отправить в лёгкие безжизненной оболочки, она делала это постоянно. Жила надеждой, что жизнь вернётся в это тело.

Отчаянно взмахнула руками, она встала на ноги. Больше Зэнзэн ничего не могла сделать. Но она не знала, что в это же самое время духи Йеча делают массаж сердцу Матвеева. И это принесло желаемый результат. Мышцы лица тела Глеба дёрнулись, из груди вырвался то ли кашель, то ли стон.

Глеб покинул телесную оболочку Гуанга и стремительно переселился в свой привычный «дом». Счастливая Зэнзэн вылетела из тела Ксиу. Пора было Луань отправляться в клинику. Пришедшие в себя Гуанг и Ксиу сели в густую траву, ничего не понимая.

Внезапно появился конь с головой дракона, мудрый и, в какой-то степени, справедливый Цилинь.

– Я всегда держу своё слово, – сказал он, и позабочусь о Гуанге и Ксиу. Они какое-то время поживут в моём дворце, приведут в порядок своё здоровье. Я прослежу за тем, чтобы у них сложилась счастливая жизнь в нашем промежуточном мире.

Стремительно, с шумом Зэнзэн отправилась в клинику. Она была почти спокойна за судьбу Глеба, Гуанга и Ксиу. Поклонившись Цилиню, приложи в правую руку к сердцу, Матвеев, вернувшийся в своё тело, поблагодарил Цилиня и отправился в путь.

Следом за мудрым конём с драконьей головой в другую сторону побрели Гуанг и Ксиу. Они пока ещё не могли осознать того, что живы. Но они слышали и помнили слова Цилиня, который обещал сделать для них этот отрезок Жизни счастливым. А что ждёт молодых парня и девушку в дальнейшем, через много лет, в иной обители, он знать не мог. Но если бы и знал, то ничего не стал им сообщать. Далеко не всякому человеку следует знать больше того, что положено.

Дорогу к погасшему костру, из которого он вышел в этот промежуточный мир, Глеб помнил хорошо. Но Матвеев особо не спешил, чтобы не ошибиться и не пройти мимо него. Да и пока ещё ощущалась слабость в теле, которое медленно, но элементалы приводили в порядок.

На одной из широких троп ему преградил путь большой тигр с девятью человеческими головами. Пришлось Матвееву остановиться и спросить странное существо:

– Кто ты и почему стоишь у меня на пути?

– Я великий Кайминь Шоу, безошибочно предсказывающий будущее любому существу, предмету и явлению, – ответил монстр. – Я могу сообщить тебе, иноземный странник, то, что тебя ждёт.

– Прости меня, уважаемый, Кайминь Шоу, но я не хочу знать о себе ничего. Мои действия и стремления расположены только в настоящем, в одном миге. А условное будущее и минувшее находится там же и происходит сейчас. На каком-нибудь из отрезков Бесконечной Дороги я узнаю об этом.

– А если не узнаешь?

– Значит, мне это не дано. Но если не дано, значит, и не нужно.

– Только не вздумай спорить со мной, пришелец! Стоит мне пожелать, то никуда и никогда не придёшь.

– Такого не может быть, уважаемый Кайминь Шоу. Но я не спорю с тобой. Ты можешь считать так, как тебе угодно. А мне позволь остаться при своём мнении.

– Что ж, продолжай свой путь, который ведёт тебя от одной нелепости к другой.

– Я благодарен тебе за оценку моих действий. Если бы не ты, уважаемый Кайминь Шоу, то я гораздо меньше знал о своих недостатках, присущих только мне.

– Да с тобой невозможно вести беседу!

Тигр с девятью человеческими головами скрылся в чаще леса. Может быть, он тоже из числа тех существ, которые только считают своё мнение правильным и бесспорным.

«Пусть я заблуждаюсь, – подумал Матвеев, – но никогда не буду петь и плясать под грохот чужих барабанов. Лучше уж уйти раньше времени в иной мир, чем предать свои мысли и надежды».

Навстречу ему вышел среднего возраста человек в цветистом халате, с короткой бородкой и косичкой на затылке. Он просто сказал, что тот, кто не слушает советов других людей, эгоистичный человек.

– Но я ведь этого и не скрываю, – честно признался Матвеев.– Моя вина, пожалуй, в том, что опираюсь в земной жизни чаще всего на своё мнение. Когда мне требуется чей-нибудь совет, то я обращаюсь за этим к другим людям. Если они пожелают, то могут мне его дать. Но кое-что постиг и я. Например, я знаю о смерти то, что её не существует. Кто же ты уважаемый?

– Я мыслитель Конфуций, – ответил незнакомец. – Тебе, наверное, известно это имя?

– Да. Я с большим уважениям отношусь к твоим изречениям и трудам, великий Конфуций. Они полезны для тех людей, которые находятся в определённой «точке» одной из планет под названием «Земля». На ней, по сути, далеко не все знают, что смерть, всего лишь, новое, очередное рождение. Но если сказать точнее, то есть всегда, везде и всюду. Никто не рождается и не умирает.

– Но как ты можешь знать, что такое смерть, когда не знаешь, что такое жизнь?

– Пусть будет так, великий Конфуций. Мои заблуждения останутся со мной.

– Что ж, иди, куда-нибудь придёшь. Доброй тебе дороги!

– Я благодарен тебе уважаемый мыслитель, что ты обратил на меня внимание.

Он поклонился Конфуцию или тому, кто решил себя выдать за такого. В каждом мире имеется свой великий мудрец и он не один.

Довольно скоро Матвеев вышел к погасшему костру, из которого не так давно вышел в другой Китай, находящийся за пределами привычного земного бытия, но в соприкосновении с ним. Он шагнул в самую середину костра и мгновенно оказался в знакомой роще, расположенной недалеко от морской бухты Тихий прилив. Осмотрелся по сторонам. Но нигде не обнаружил того человека с бородой пепельного цвета, Ерофея Денисовича Штобова.

Глеб начал звать его и даже искать, отойдя в сторону от погасшего костра. Получалось, что Учитель не сдержал своего слова. Ведь он обещал ожидать Матвеева здесь. Должен же был этот человек что-то сказать ему, которого считал своим учеником. Звать этого старого человека было бесполезно. По каким-то непонятным причинам он ввёл Глеба в заблуждение.

Он увидел, как к нему из чащи леса идёт, опираясь на костыль, маленькая, сгорбленная старушка с морщинистым коричневым лицом.

– Какого ещё Учителя ты ищешь? – сказала она. – Здесь нет никого, кроме тебя и меня.

– Один человек обещал здесь ждать моего возвращения, – пояснил Матвеев. – Но он не сдержал своего слово. Подвёл.

– Посмотри вот в эту лужу с чистой водой, но не удивляйся ничему.

Чисто машинально он так и поступил. Водная поверхность отразила лицо старого человека с морщинистым лицом. Неужели это он? Что же с ним произошло за такое короткое время?

– Неужели ты ничего не понял? – тихо произнесла старушка. – Ведь ты и он, Штобов, одно и то же.

– Но этого не может быть.

– Получается, то может.

– Пытаюсь понять происходящее. Похоже на то, старушка, что так оно и есть, – согласился с ней Глеб. – Оказывается, что я сам для себя и был учителем. Что ж, наверное, такое бывает.

– Так и есть, Глеб Аркадьевич.

– Кто ты же, старая женщина? – спросил у неё Матвеев. – Неужели моя земная смерть?

– Как тебе не совестно, Глеб? Неужели ты меня не узнал? Это же я, твоя несравненная Зэнзэн. Мы всегда были вместе и здесь, и там. У нас трое детей. Они давно уже взрослые. Есть у нас с тобой и внуки и даже правнуки.

– Боже мой! Прошли какие-то секунды, но как мы с тобой изменились, моя славная и драгоценная Зэнзэн.

– Наши секунды, Глеб, превратились в годы. Мы были счастливы, потому так быстро летело время на этом отрезке Бесконечного Пути.

– Да, были счастливы. Жаль, что многое забылось.

– Жаль, конечно. Но жизнь и любовь не подвластны никакому условному времени. Мы с тобой просто повзрослели. Ты же очень умный человек и понимаешь, что весь земной отрезок жизни состоит из мгновений. Да и во многих других местах происходит почти то же самое.

– Но мы ведь совсем недолго находились с тобой в ином мире. Там совсем на короткое мгновение две реальности стали одной. Ведь ничего этого здесь нет. Мы постарели, очень изменились.

Она присела рядом с ним на ствол поваленного дерева, неуклюже, но нежно обняла своего любимого. Добрая и умная Луань Зэнзэн терпеливо напомнила ему о том, что всё везде и всюду есть. Просто им выпало постичь чуть больше, чем многим другим. Разве это плохо?

Ещё она сказала, что сейчас следует разжечь костёр, чтобы согреться перед новой неведомой дорогой. Совсем ведь скоро за ними придут русские или китайские духи. Какая разница! Всего-то пройдёт несколько секунд – и где-то появятся на свет два новых существа. Наверное, и там они будут вместе. Хотелось бы, чтобы всё именно так и произошло.

Он извлёк из кармана широких чёрных штанов коробок со спичками и довольно быстро и сноровисто развёл огонь, не пожалел для голодного пламени хвороста. Им обоим гораздо стало теплей и уютней.

Сейчас Глеб и Зэнзэн сожалели, что почти ничего так и не узнали о том, что происходит всегда, везде и всюду, и в них самих. Правда, пусть ничтожно малое, но им, всё-таки, было дано. В глазах старика и старушки блестели не слёзы. Это дождь накрапывал. Но ему и любой другой стихии никогда не дано погасить пламя вечного костра.