Kitabı oxu: «Высокое сердце. Стихотворения»

© Александр Николаевич Шатайло, 2026

ISBN 978-5-0051-2232-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ВЫСОКОЕ СЕРДЦЕ

 
Сегодня солнышко взошло
над тёмною страной:
я Божий.
я Внеземной.
 
 
Полетит Высоко моё сердце.
 
 
Но хочется в небе
«мёртвой петли».
 
 
Чтобы было красиво
для нашей земли.
 
 
Высокое сердце…
У Бога оно.
Но
 
 
выполняется сложная «фигура».
Жизнь — это натура.
 
 
Пугачёв здесь ни причём.
Просто летаешь и всё тебе нипочём.
 
 
Был бы крылат.
(Бог и это простит!)
 
 
Сашка-какашка
над миром парит!
 
 
Жизнь — это Высокое сердце.
Сегодня Отцу выходить
в открытое сердце:
 
 
Я — Мир.
Буксующий и буксир.
Всё во мне, всё извне,
я в недрах, я в жарком любовном огне,
мне мамонты снятся, галеоны на дне,
сегодня так чисто на радиоволне,
я в нересте, нежности, в рыжей копне,
я в нелюдях, смертниках, в их поганой слюне,
я в армии не был, но мужчина вполне,
Памела в бикини у меня на стене,
прорабы кричат — там, в вышине:
давай поднимай свои не-
боскрёбы, шагай по луне,
зимою я часто виден в окне,
я к бочке пивной спешу по весне,
я в каше, я в масле, в десятом блине,
душа не потёмки: стих равен длине
клинической смерти c концом — к новизне,
но всю мою жизнь — невидимка во мне!
 
 
Не я — Ломоносов.
Не я — Шампольон.
Один Саня Григорьев.
У Лермонтова есть Пушкин.
Но нет у «Роллингов» Джонса.
Но в чём-то упрекает мужик.
 
 
Но там,
в поле тела, — страда!
Сердце, как бригадир,
сердце — у рта —
микрофоном — на Мир:
 
 
Отче!
Я человек!
Мой короток век.
 
 
Люди!
Я человек!
Очень люблю я снег.
 
 
Звёзды!
Я человек!
Вас не достигну вовек.
 
 
Очень люблю я снег.
А на снегу следы
кошек и воробьёв,
нравится рань темноты,
треск нравится дров.
 
 
Праздники на носу.
Надо купить колбасу.
 
 
А ещё забежать в библиотеку.
(Всего не прочесть человеку
и всего не найти.)
 
 
Но открылась, открылась в груди
интереснейшая читальня:
 
 
нет,
я не Бальмонт*,
я другой —
я умер бы везде,
но на Земле — реальней,
здесь Бог воскрес,
здесь Сердца бой…
 
 
Здесь сердцу — Даль,
здесь — Ожиданье:
Святая Церковь ждёт
Христа назад.
 
 
Я в Даль смотрю:
честны мои признанья
живому сердцу,
чем сегодня я богат.
 
 
Я тоже жду,
мой Брат,
моя Сестричка!
 
 
Я каждый день летаю
на вокзал:
а дома — видео с «клубничкой»,
и получается,
что я не ждал.
 
 
А по-библейски мы не можем,
мы сложные,
тяжёлые,
на солнышке лежим.
 
 
Давайте Господу поможем,
давайте Господу поможем,
войдём в режим —
 
 
больниц,
дорог,
автобусов,
котельных,
поймаем такт
Высокий наконец!
 
 
…Бог бился над землёй…
но вдруг устал смертельно:
«Не знайте ничего!
Вот вам Начало и Конец».
 
 
Ты слышишь,
милая букашка?
Как крылышки твои,
бычок?
 
 
Нет,
не похожи
строчки на подтяжки…
 
 
На стенку «зайчика»
пускает Бог!
 
 
Сердцем, как мечом звеня,
я на святых не ропщу…
Люди, простите меня,
если удар пропущу.
 
 
*Я жалею,
что жил на Земле.
 
 
(К. Бальмонт)
 

О, БОЛЬ МОЯ!

 
Сердце,
почувствовав вдохновение,
требует строчек, сердцебиения.
 
 
О, сердца авралы!
Своего — мало.
Беру
у Христа,
у Нашего Бога,
беру у Лазо
премного,
беру
у Пиаф,
беру
у Тукая,
Есенин
был прав,
но хочется рая.
Доколе ходить
по берегу моря?!
Нудить и нудить:
«Отдайте мне Борю!»
Никто
не вернётся.
Никого
не вернут.
Добавочных порций
земных
не дают.
А я выгребаю
с тарелок людей.
И вес
набираю,
и сердце
сильней.
 
 
Беру
у Жигулина,
беру
у Барто,
полно
у Никулина,
хоть нам
и смешно.
 
 
Не скиснет Тушновой —
берёзовый сок!
У Любы Орловой —
в духовке пирог!
 
 
О, моря авралы!
Борьба на борту.
Но даже Харламов
присутствует тут.
 
 
Но даже Покрышкин
расстрелян как лох:
вдруг к «фоккерам» вышел…
подставил свой бок…
 
 
Так что же, так что же,
планета Земля?
Ты Небу пригожа.
Ты всех нас положишь…
Наверно, не зря!
 
 
Наверх всех свистая,
ты всё же иная —
какая, не знаю…
Но всё же моя!
…
 
 
О, Боль моя!
Ты жизнь иная!
И верю, верю я,
что есть они…
 
 
объятья рая.
 
 
И вертится Земля.