Kitabı oxu: «Тихая версия»

Часть первая. Чужая жизнь

Глава 1. Папа, ты обещал

Первое сообщение пришло в 07:43.

Артем Воронцов стоял перед зеркалом в ванной и пытался вспомнить, когда у него появилась седина на левом виске.

Вчера ее вроде бы не было.

Он наклонился ближе, раздвинул волосы и обнаружил еще три седых волоса. Потом посмотрел себе в глаза.

Лицо сорокадвухлетнего мужчины. Усталое, немного помятое после бессонной ночи. Ничего необычного.

Телефон завибрировал на стиральной машине.

Неизвестный номер:

Папа, ты сегодня придешь?

Артем вытер руки полотенцем.

Сначала он решил, что кто-то ошибся номером. Такое случалось. Однажды ему три недели звонила пожилая женщина, уверенная, что он ее племянник из Рязани. Артем даже привык к этим разговорам. Когда женщина перестала звонить, он неожиданно почувствовал что-то похожее на сожаление.

Он набрал:

Вы ошиблись номером.

Ответ появился почти сразу.

Ты опять?

Артем нахмурился.

Что значит «опять»?

Три точки на экране возникли, исчезли, возникли снова.

Мама сказала, что ты так будешь делать.

Он хотел заблокировать номер, но вместо этого спросил:

А сколько тебе лет?

Девять.

И как тебя зовут?

Ты правда не помнишь?

Артем посмотрел на часы. Восемь без десяти. Через сорок минут ему нужно быть в офисе.

Нет, не помню.

Ответ пришел через минуту.

Лиза.

И следом фотография.

На снимке девочка лет девяти сидела на деревянных качелях. Темные волосы были собраны в два хвоста, на коленях лежал плюшевый заяц с одним ухом. Она улыбалась, немного прищурившись от солнца.

За ее спиной стоял Артем.

Он держал ладони на веревках качелей и смотрел прямо в камеру.

Артем медленно опустился на край ванны.

На фотографии был он.

Не похожий мужчина. Не случайный двойник. Он сам.

Та же родинка под правым глазом. Тот же маленький шрам на подбородке, оставшийся после велосипедной аварии в одиннадцать лет. Даже часы на запястье были его — старые швейцарские часы, которые он носил последние шесть лет.

Только улыбка была чужой.

Он никогда так не улыбался.

Артем увеличил фотографию. Потом еще раз.

Изображение оставалось четким. На заднем плане виднелся белый загородный дом с зеленой крышей и клумба красных цветов.

Он никогда не видел этого места.

Откуда у тебя эта фотография? — написал он.

С дачи.

С какой дачи?

Нашей.

Он почувствовал неприятное покалывание в затылке.

Лиза, кто дал тебе мой номер?

Папа, хватит.

Затем пришло голосовое сообщение.

Артем нажал воспроизведение.

— Пап, ну пожалуйста, — произнес тонкий детский голос. — Ты же обещал. У нас сегодня выступление. Я буду в третьем ряду, справа. Мама сказала, что ты можешь не прийти, но я ей не верю. Ты же обещал.

Девочка замолчала.

На записи послышался чей-то женский голос:

— Лиза, ты с кем разговариваешь?

— С папой.

Пауза.

— Дай телефон.

Запись оборвалась.

Артем сидел неподвижно.

За окном начинался обычный московский ноябрь. По мокрому асфальту шуршали машины, где-то внизу сигналил грузовик, дворник соскребал с тротуара опавшие листья.

Мир продолжал существовать так, словно ничего не произошло.

Телефон снова завибрировал.

На этот раз звонили.

Тот же номер.

Артем подождал несколько секунд и ответил.

— Алло.

Сначала он услышал дыхание.

Потом женский голос:

— Артем?

— Да.

— Это Марина.

— Какая Марина?

Молчание.

— Ты сейчас дома?

— А вы кто?

Женщина медленно выдохнула.

— Только не говори, что снова ничего не помнишь.

Артем почувствовал раздражение. Оно было почти приятным: раздражение гораздо легче страха.

— Послушайте, я не знаю, кто вы и чего хотите. Если это какой-то розыгрыш…

— Ты вчера принимал таблетки?

Он замер.

— Какие таблетки?

— Артем, ответь на вопрос.

— Откуда вы знаете, что я принимаю таблетки?

— Значит, принимал.

Он посмотрел на зеркальный шкафчик над раковиной.

Внутри, на второй полке, стояла белая пластиковая баночка.

Без этикетки.

Таблетки ему передал врач три недели назад. Невролог из частной клиники. После того как Артем пожаловался на бессонницу, головные боли и странные провалы внимания.

Врач сказал, что препарат поможет восстановить сон.

Артем не спросил название.

Почему?

Эта мысль появилась внезапно и оказалась настолько неприятной, что он отвернулся от шкафчика.

— Кто вы такая? — повторил он.

— Я твоя жена.

Артем засмеялся.

Коротко, без веселья.

— У меня нет жены.

— Я знаю, что ты так думаешь.

— Вы хотите денег?

— Нет.

— Тогда чего?

Женщина долго молчала.

Когда она заговорила снова, голос стал тише.

— Я хочу, чтобы ты сегодня не приезжал.

Артем нахмурился.

— Куда?

— К нам.

— Вы только что говорили, что…

— Послушай меня внимательно. Если Лиза снова напишет, не отвечай. Если кто-то покажет тебе фотографии, не верь. Если вспомнишь адрес — ни в коем случае не приезжай.

— Какой адрес?

Но женщина уже отключилась.

В офис Артем приехал в 09:17.

Он работал финансовым консультантом. Небольшая компания занималась сопровождением сделок, оценкой рисков и проверкой корпоративных клиентов. Работа была скучной, предсказуемой и хорошо оплачиваемой.

Артем любил предсказуемость.

Его кабинет находился на шестом этаже делового центра. Большое окно, письменный стол из темного дерева, два монитора, кофемашина и фотография горного озера на стене.

Никаких семейных снимков.

Он никогда не любил выставлять личную жизнь напоказ.

Впрочем, выставлять было особенно нечего.

Два серьезных романа за последние десять лет. Оба закончились по его инициативе. Детей нет. Женат не был.

По крайней мере, так он помнил.

— Доброе утро, — сказала секретарь, когда он проходил мимо стойки.

— Доброе, Аня.

— Вам звонила какая-то женщина.

Артем остановился.

— Какая?

— Не представилась. Сказала, что это срочно.

— Когда?

— Минут десять назад.

— Что хотела?

Аня подняла глаза от монитора.

— Спросила, один ли вы сегодня.

— Что вы ответили?

— Что вы еще не приехали.

— И все?

— Нет.

— Аня.

Девушка выглядела смущенной.

— Она попросила передать, чтобы вы не открывали конверт.

— Какой конверт?

Аня указала на его кабинет.

— Который вам принесли утром.

Конверт лежал на столе.

Обычный белый конверт формата А5. Без марки, адреса и подписи.

Артем не стал сразу к нему прикасаться.

Сначала закрыл дверь кабинета.

Потом опустил жалюзи.

Взял конверт двумя пальцами и осторожно вскрыл ножом для бумаги.

Внутри лежали три предмета.

Фотография.

Ключ.

И сложенный вчетверо лист бумаги.

На фотографии Артем сидел за праздничным столом.

Рядом с ним — девочка с качелей. Лиза.

С другой стороны — красивая темноволосая женщина лет тридцати пяти.

На столе стоял торт с девятью свечами.

Все трое улыбались.

Артем перевернул фотографию.

На обороте синей ручкой было написано:

«Лизе девять. 14 сентября».

Он положил снимок на стол.

Следующим был ключ.

Обычный дверной ключ с черной пластиковой головкой. На металлическом кольце висела маленькая бирка с цифрами 47.

Артем взял лист бумаги.

На нем было написано всего две строки.

Ты уже проходил через это.

Не позволяй им начать сначала.

Подписи не было.

Но почерк Артем узнал сразу.

Это был его собственный почерк.

К одиннадцати утра он проверил фотографию через три разных сервиса поиска изображений.

Совпадений не нашлось.

Проверил метаданные файла, который прислала Лиза. Они отсутствовали.

Потом позвонил своему знакомому, специалисту по цифровой криминалистике.

— Можно подделать фотографию так, чтобы невозможно было отличить? — спросил Артем.

— Сейчас можно почти все, — ответил знакомый. — А что случилось?

— Мне прислали снимок, где я нахожусь в месте, в котором никогда не был.

— И что?

— С людьми, которых никогда не видел.

— Дипфейк. Или монтаж.

— А если фотография напечатана?

— Это ничего не меняет.

— А если на ней мои часы, шрам, родинка…

— Артем, ты сейчас серьезно?

— Абсолютно.

Знакомый помолчал.

— Пришли оригинал. Посмотрю.

Артем сфотографировал снимок со стола и отправил.

Через несколько минут пришел ответ:

«Слушай, а это разве не твоя жена?»

Артем почувствовал холод.

«Ты ее знаешь?»

«Конечно. Мы же с вами в прошлом году на выставке виделись».

Он набрал номер знакомого.

Тот не ответил.

Позвонил еще раз.

Снова без ответа.

Через минуту пришло сообщение:

«Извини. Ошибся. Не знаю ее».

Артем перечитал его несколько раз.

Потом написал:

«Почему ты сказал, что видел ее?»

Ответа не было.

В 12:36 он впервые задумался о том, что может сходить с ума.

Эта мысль казалась даже успокаивающей.

Если проблема в его голове, значит, у происходящего есть объяснение.

Стресс. Нарушение сна. Побочное действие таблеток. Какое-нибудь редкое неврологическое заболевание.

Все это было неприятно, но понятно.

Непонятным оставался только конверт.

И собственный почерк.

Артем открыл ноутбук и начал искать информацию о провалах памяти.

Диссоциативная амнезия.

Ложные воспоминания.

Нарушения автобиографической памяти.

Он читал почти час, пока не обнаружил, что уже несколько минут смотрит на одну и ту же строчку.

Человек может не осознавать существования значительных пробелов в собственной биографии.

Он закрыл страницу.

На экране компьютера отразилось его лицо.

Артем вдруг вспомнил, как однажды, много лет назад, потерял сознание на улице.

Это было летом.

Или осенью.

Нет, зимой.

Он нахмурился.

Где это произошло?

Возле метро?

На парковке?

В подъезде?

Он не мог вспомнить.

Зато неожиданно возник другой образ.

Маленькая девочка в красном пальто стоит посреди заснеженного двора.

Она плачет.

Артем находится в нескольких шагах от нее.

Он хочет подойти, но кто-то держит его за руку.

— Не смотри на нее, — говорит женский голос.

— Почему?

— Потому что тогда ты останешься.

Воспоминание исчезло так же внезапно, как появилось.

Артем резко встал.

Стул ударился о стену.

Он тяжело дышал.

Это было невозможно.

Он никогда не видел эту девочку.

Никогда.

В 14:10 Артем решил обратиться в полицию.

Он собрал фотографии, конверт и записку в папку, положил ключ в карман и вышел из кабинета.

У лифта его остановила Аня.

— Артем Сергеевич, подождите.

— Что?

Она выглядела растерянной.

— Там опять звонили.

— Та женщина?

— Нет. Мужчина.

— Что хотел?

— Спросил, нашли ли вы ключ.

Артем медленно повернулся.

— Вы сказали, что нашли?

— Я ничего не сказала.

— Хорошо.

— Артем Сергеевич…

— Что еще?

Аня сглотнула.

— Он просил передать одну фразу.

— Какую?

Она посмотрела на него с таким выражением, словно боялась произнести следующие слова.

— «Не ходи в полицию. В прошлый раз они помогли тебе забыть».

Артем несколько секунд смотрел на нее.

Потом нажал кнопку лифта.

Вместо полиции он поехал домой.

Это решение он принял уже в машине, на третьем светофоре.

Не потому, что поверил незнакомцу.

Просто ему нужно было проверить кое-что.

Белую баночку.

Врача.

Собственные медицинские документы.

И еще одну вещь, о которой он старался не думать.

Последние несколько месяцев Артем замечал странности.

Иногда просыпался с ощущением, что разговаривал во сне. Иногда находил на кухне две чашки, хотя жил один. Однажды обнаружил в шкафу детскую заколку — маленькую пластиковую бабочку.

Он тогда решил, что заколку оставила уборщица.

Сейчас ему вспомнилось, что уборщица не приходила уже полгода.

Артем припарковался у дома и поднялся на свой этаж.

Квартира встретила его привычной тишиной.

Он прошел в ванную.

Открыл шкафчик.

Белой баночки не было.

На ее месте стоял флакон шампуня.

Артем проверил верхнюю полку, нижнюю, ящик под раковиной.

Ничего.

Он вышел в коридор.

И только тогда заметил, что дверь в спальню приоткрыта.

Утром он ее закрыл.

Точно закрыл.

Он медленно подошел.

Толкнул дверь.

Комната была пуста.

Кровать застелена, шторы открыты, на прикроватной тумбочке лежала книга, которую он читал последние две недели.

Все на своих местах.

Почти все.

На подушке лежал плюшевый заяц.

С одним ухом.

Артем остановился.

Он узнал игрушку сразу.

Тот самый заяц с фотографии.

Рядом лежал лист бумаги, вырванный из школьной тетради.

Детским почерком было написано:

Папа, я знаю, что ты меня забыл.

Но я тебя помню.

Пожалуйста, не делай вид, что меня нет.

Артем опустился на кровать.

Он не слышал, как открылась входная дверь.

Не слышал шагов в коридоре.

Только когда за его спиной раздался тихий женский голос, он понял, что в квартире кто-то есть.

— Ты опять нашел зайца.

Он обернулся.

В дверях стояла женщина с фотографии.

Темные волосы, серое пальто, усталые глаза.

В одной руке она держала сумку.

В другой — маленькую белую баночку.

— Здравствуй, Артем, — сказала она.

Он попытался встать, но ноги словно приросли к полу.

— Кто вы?

Женщина посмотрела на него.

На мгновение ее лицо исказилось — не от удивления, а от боли.

Потом она закрыла дверь спальни.

Повернула ключ в замке.

И сказала:

— В прошлый раз ты вспомнил все за четыре дня.

Она поставила баночку на тумбочку.

— На этот раз у нас осталось меньше суток.

— До чего?

Женщина посмотрела на часы.

— До того, как ты снова убьешь меня.

Артем не сразу понял смысл сказанного.

Он смотрел на женщину, на ее руку, все еще лежавшую на дверном ключе, на белую баночку возле кровати.

— Что?

— Не кричи, пожалуйста.

— Вы только что сказали…

— Я знаю, что сказала.

— Это угроза?

Она покачала головой.

— Нет, Артем. Это предупреждение.

Он медленно поднялся.

— Откройте дверь.

— Сначала выслушай.

— Откройте.

Женщина отступила на шаг.

В ее взгляде не было страха.

Именно это испугало его больше всего.

Она стояла в запертой комнате с мужчиной, которого только что назвала своим будущим убийцей, и не боялась.

Словно уже знала, что произойдет дальше.

— Где Лиза? — неожиданно спросил Артем.

Женщина замерла.

Впервые за весь разговор ее лицо действительно изменилось.

— Что ты сказал?

— Девочка. Лиза. Где она?

Женщина медленно опустила сумку на пол.

— Значит, она все-таки тебе написала.

— Где моя дочь?

Слова вырвались сами собой.

Моя дочь.

Артем услышал их и почувствовал, как по спине пробежал холод.

Он не собирался так говорить.

Не собирался признавать ничего.

Но почему-то в тот момент был совершенно уверен, что девочка существует.

Женщина подошла к окну.

Несколько секунд смотрела во двор.

Потом произнесла:

— Артем, Лиза умерла три года назад.

Он не ответил.

Женщина повернулась.

— И если ты сегодня получил от нее сообщение, значит, кто-то снова запустил программу.

В кармане Артема завибрировал телефон.

Он достал его.

На экране светилось новое сообщение.

Лиза:

Папа, не слушай маму.

Она умерла вчера.

Глава 2. Женщина, которая умерла вчера

Артем смотрел на экран телефона.

Папа, не слушай маму.

Она умерла вчера.

Он перечитал сообщение трижды. Потом поднял глаза на женщину, стоявшую возле окна.

Она была жива.

Это казалось самым надежным фактом за весь сегодняшний день.

Женщина дышала. Ее пальцы слегка подрагивали. На правой щеке виднелась маленькая царапина, прикрытая тональным кремом. Под пальто была темно-синяя водолазка.

Мертвецы не носят водолазки.

По крайней мере, Артем никогда не слышал, чтобы носили.

— Кто это? — спросила она.

Он не ответил.

— Артем, покажи телефон.

— Вы сказали, что Лиза умерла.

Женщина закрыла глаза.

— Да.

— Три года назад.

— Да.

— Тогда кто мне пишет?

Она протянула руку.

— Дай посмотреть.

Артем отступил.

— Сначала откройте дверь.

— Я не могу.

— Почему?

— Потому что ты уйдешь.

— Именно это я и собираюсь сделать.

Она посмотрела на него с неожиданной усталостью.

— Ты всегда так говоришь.

Он почувствовал, как раздражение снова вытесняет страх.

— Послушайте. Я не знаю, кто вы. Я не знаю, зачем вы проникли в мою квартиру. Но если вы сейчас же не откроете дверь, я вызову полицию.

Женщина ничего не сказала.

Артем набрал 112.

Он сделал это демонстративно, не сводя с нее глаз.

Гудок.

Второй.

— Служба 112, слушаю вас.

Артем открыл рот.

И вдруг понял, что не знает, что сказать.

В моей квартире находится женщина, которая утверждает, что она моя жена.

Это не преступление.

Она говорит, что моя дочь умерла, но дочь присылает мне сообщения.

Это уже звучало хуже.

Она предупредила, что я собираюсь ее убить.

Артем посмотрел на женщину.

Та стояла совершенно спокойно.

— Алло, — повторила диспетчер. — Что у вас произошло?

— Я…

Он сглотнул.

— В моей квартире посторонний человек. Женщина. Она заперла дверь спальни и не выпускает меня.

Диспетчер задала адрес.

Артем назвал.

Женщина возле окна едва заметно вздрогнула.

— Вы находитесь в опасности? — спросила диспетчер.

— Пока нет.

— Женщина угрожает вам?

Он снова посмотрел на нее.

— Она говорит странные вещи.

— Какие именно?

— Что я ее убью.

На другом конце провода возникла пауза.

— У женщины есть оружие?

— Нет.

— Она ведет себя агрессивно?

— Нет.

— Вы можете самостоятельно покинуть помещение?

Артем посмотрел на дверь.

— Нет. Она закрыла ее на ключ.

Женщина медленно достала ключ из кармана и положила на подоконник.

— Теперь можешь, — сказала она.

Артем молчал.

— Алло? — спросила диспетчер.

— Ситуация разрешилась. Извините.

Он отключился.

Женщина подошла к двери, повернула ключ и отступила в сторону.

— Уходи, если хочешь.

Артем не двинулся.

— Вы только что говорили, что не можете меня выпустить.

— Я надеялась, что ты останешься добровольно.

— Почему?

Она посмотрела на белую баночку.

— Потому что без меня ты не переживешь эту ночь.

Ее звали Марина Соколова.

Так она сказала.

Артем попросил паспорт.

Она достала его из сумки без возражений.

Российский паспорт. Фотография соответствовала внешности. Дата рождения — 18 апреля 1990 года. Место рождения — Тверь.

В графе семейного положения стоял штамп о регистрации брака.

Артем наклонился ближе.

Дата — 21 июня 2015 года.

Супруг — Воронцов Артем Сергеевич.

Он прочитал запись еще раз.

Затем достал свой паспорт из ящика письменного стола в гостиной.

Перелистал страницы.

Никакого штампа.

— Объясните, — сказал он.

Марина сидела напротив, сложив руки на коленях.

— У тебя новый паспорт.

— Я получил его в сорок пять лет?

— Тебе сорок два.

— Вот именно.

— Ты менял паспорт два года назад.

Артем посмотрел на дату выдачи.

17 марта 2024 года.

Он нахмурился.

Действительно.

Почему он менял паспорт?

В памяти возникло смутное объяснение: потерял документы во время командировки.

Кажется, в Казани.

Или в Петербурге.

— Я его потерял, — произнес он.

— Нет.

— Что значит нет?

— Ты его уничтожил.

Артем поднял глаза.

— Зачем?

Марина посмотрела на его руки.

— Чтобы больше не видеть штамп.

Он почувствовал желание рассмеяться, но сдержался.

— Допустим. Почему в новом паспорте нет сведений о браке?

— Потому что ты не попросил их внести.

Артем знал, что отметка о браке в российском паспорте не является обязательной.

Это было правдой.

Мелкой, неприятной правдой, которая делала всю историю чуть менее невероятной.

— И что, по-вашему, я должен теперь сделать?

— Ничего.

— Ничего?

— Пока ничего. Просто выслушай меня.

Она указала на диван.

Артем остался стоять.

— Хорошо. Говорите.

Марина опустила взгляд.

— Девять лет назад у нас родилась дочь. Елизавета Артемовна Воронцова. Четырнадцатого сентября две тысячи семнадцатого года.

— На фотографии написано, что ей девять.

— Сегодня ноябрь две тысячи двадцать шестого. Ей было бы девять.

Артем достал телефон.

Открыл переписку.

— Она написала мне сегодня утром.

— Я знаю.

— Прислала фотографию.

— Я знаю.

— Голосовое сообщение.

Марина кивнула.

— Я слышала.

— Вы хотите сказать, что мертвая девочка отправляет мне сообщения?

— Нет.

— Тогда кто?

Марина долго молчала.

— Кто-то, у кого есть ее голос.

Артем почувствовал, как напряглись мышцы шеи.

— И фотография?

— Фотографии существуют. Ты сам их делал.

— Но я не помню.

— В этом и проблема.

Он сел.

Не потому, что поверил ей.

Просто ноги начали уставать.

Марина посмотрела на него с выражением, которое он не мог определить.

Жалость?

Нежность?

Или привычка наблюдать за больным человеком?

— Артем, — сказала она, — ты помнишь свою мать?

Вопрос оказался неожиданным.

— Разумеется.

— Как ее зовут?

— Нина Павловна.

— Где она живет?

— В Воронеже.

— Когда ты видел ее в последний раз?

Он открыл рот.

И остановился.

В последний раз…

Летом?

На Новый год?

Нет. Они разговаривали по видеосвязи. Мать показывала ему новые шторы на кухне. Или это была фотография?

— В августе, — сказал он.

Марина ничего не ответила.

— В августе, — повторил Артем увереннее.

— Какого года?

Он посмотрел на нее.

— Что за вопрос?

— Просто ответь.

Артем попытался вспомнить.

Мать стояла у окна в своей квартире. На ней был синий халат. Она жаловалась на соседей сверху.

Это воспоминание было четким.

Слишком четким.

Он помнил даже трещину на потолке за ее спиной.

Но не мог вспомнить, сколько ему тогда было лет.

— Две тысячи двадцать пятого, — наконец сказал он.

Марина отвела глаза.

— Твоя мать умерла в две тысячи двадцать третьем.

Он позвонил матери.

Сразу.

Не сказав ни слова.

Открыл контакты, нашел «Мама» и нажал вызов.

Марина не пыталась его остановить.

Гудки шли долго.

На шестом включился автоответчик.

Абонент временно недоступен.

Артем отключился.

Набрал еще раз.

То же самое.

— Она могла сменить номер, — сказал он.

— Могла.

— Или телефон выключен.

— Да.

— Тогда почему вы так уверены?

Марина открыла сумку.

Достала сложенный лист бумаги.

Положила перед ним.

Это была копия свидетельства о смерти.

Воронцова Нина Павловна.

Дата смерти: 3 декабря 2023 года.

Место смерти: город Воронеж.

Артем почувствовал странную пустоту.

Не горе.

Не боль.

Именно пустоту.

Он смотрел на документ и пытался заставить себя почувствовать что-нибудь.

Ведь если это правда, его мать умерла почти три года назад.

А он не помнил похорон.

Не помнил больницы.

Не помнил последнего разговора.

Ничего.

— Это можно подделать, — сказал он.

— Можно.

— Я проверю.

— Проверь.

— И свидетельство о браке тоже.

— Конечно.

— И рождение Лизы.

Марина кивнула.

— Все проверь.

Ее спокойствие раздражало.

Он ожидал сопротивления. Попыток убедить. Слез.

Но женщина словно заранее знала, что он не поверит.

— Почему вы не пришли раньше? — спросил Артем.

Марина подняла глаза.

— Приходила.

— Когда?

— Много раз.

— Я бы запомнил.

Она посмотрела на него с такой печалью, что он пожалел о сказанном.

— Именно поэтому я и перестала приходить.

В 16:08 Артем обнаружил первое доказательство, которое не принесла Марина.

Оно находилось в его собственном ноутбуке.

Он решил проверить фотографии.

Не те, которые прислали сегодня.

Свои.

Личный архив за последние десять лет.

У Артема была привычка хранить все снимки в папках по годам. Он редко фотографировал людей. В основном здания, пейзажи, гостиничные номера и документы.

Папка «2017».

Пусто.

«2018».

Три фотографии.

«2019».

Ничего.

«2020».

Два снимка из командировки.

«2021».

Пусто.

Артем нахмурился.

Он помнил, что раньше фотографий было гораздо больше.

В 2018 году он ездил в Италию.

Точно ездил.

Помнил узкие улочки Флоренции, запах кофе, жару, женщину в белом платье, которая сидела напротив него в ресторане.

Он никогда не мог вспомнить ее имени.

Теперь это показалось странным.

— Кто был со мной во Флоренции? — спросил он.

Марина сидела у окна.

— Когда?

— В восемнадцатом.

Она не ответила сразу.

— Я.

Артем повернулся.

— Вы?

— Мы ездили втроем.

— С ребенком?

— Лизе тогда было десять месяцев.

Он попытался представить младенца на фоне Флоренции.

Ничего.

— Покажите фотографии.

— У меня их нет.

— Почему?

— Ты удалил.

Артем посмотрел на экран.

Папка за 2018 год содержала три снимка.

На одном была площадь.

На другом — фасад гостиницы.

На третьем — столик ресторана.

Два бокала вина.

И детская бутылочка.

Он увеличил фотографию.

Бутылочка стояла у края стола. Розовая крышка, белый корпус с нарисованным медведем.

Артем помнил этот вечер.

Помнил официанта, который долго не мог объяснить состав десерта.

Помнил, как рядом за соседним столиком плакал ребенок.

Он даже помнил, что раздражался из-за этого плача.

Теперь он смотрел на детскую бутылочку и не мог понять, почему раньше никогда ее не замечал.

— Это ничего не доказывает, — сказал он.

— Я знаю.

Марина произнесла это почти шепотом.

В 16:42 она попросила его закрыть шторы.

— Зачем?

— Уже темнеет.

— И что?

— Нас могут увидеть.

Артем подошел к окну.

Во дворе стояли припаркованные машины. Женщина выгуливала маленькую собаку. Двое подростков курили возле мусорных контейнеров.

Обычный двор.

— Кто может увидеть?

— Не знаю.

— Вы же только что сказали…

— Я знаю, что они следят. Но не знаю, кто именно.

— Кто «они»?

Марина потерла лоб.

— Артем, ты задаешь вопросы, на которые я не могу ответить.

— Или не хотите.

— Или не хочу.

Он посмотрел на нее.

Это был первый раз, когда она не попыталась выглядеть убедительной.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда ответьте хотя бы на один.

— Какой?

— Почему вы утверждаете, что я вас убью?

Марина долго смотрела на свои руки.

Потом медленно расстегнула манжету водолазки.

На ее левом запястье виднелся тонкий белый шрам.

Он шел поперек кожи, чуть выше ладони.

— Это сделал ты.

Артем почувствовал, как внутри поднимается возмущение.

— Я никогда не поднимал руку на женщину.

— Я не сказала, что ты меня ударил.

— Тогда что?

Марина застегнула манжету.

— Ты пытался меня удержать.

— Когда?

— В прошлый раз.

— Какой прошлый раз?

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Когда ты вспомнил.

Артем молчал.

— Ты кричал, что я не имею права уходить. Схватил меня за руку. Я вырвалась и порезалась о разбитое стекло.

— И после этого вы решили, что я вас убью?

— Нет.

— Тогда почему?

Марина отвернулась.

— Потому что потом ты нашел пистолет.

В комнате стало очень тихо.

Артем посмотрел на нее.

— У меня нет пистолета.

— Сейчас нет.

— Никогда не было.

Марина поднялась.

— Ты так думаешь.

В 17:15 они начали спорить.

Артем хотел уйти.

Марина просила остаться до утра.

Он требовал объяснений.

Она повторяла, что не может рассказать все сразу.

— Почему? — наконец закричал он. — Что произойдет, если вы скажете правду?

Марина вздрогнула.

Он сразу пожалел, что повысил голос.

— Извините, — сказал он.

Она кивнула.

Но не посмотрела на него.

— Дело не в том, что я боюсь рассказать, — произнесла она. — Дело в том, что ты можешь не выдержать.

— Чего?

— Воспоминаний.

Артем почувствовал, как усталость накатывает тяжелой волной.

С утра он почти ничего не ел. Выпил четыре чашки кофе. Голова болела.

— Вы врач?

— Нет.

— Психолог?

— Нет.

— Тогда откуда вам знать, что я выдержу?

Марина помолчала.

— Потому что я видела, что с тобой происходит.

— Когда?

— Семь раз.

Он поднял голову.

— Что?

— Ты уже семь раз пытался вспомнить.

Артем смотрел на нее.

— И каждый раз забывал снова?

— Да.

— Почему?

Марина посмотрела на баночку.

— Потому что каждый раз просил об этом сам.

В 17:39 Артем нашел запись.

Не в ноутбуке.

Не в телефоне.

На старом диктофоне, который лежал в нижнем ящике письменного стола.

Он не пользовался им много лет.

Во всяком случае, так ему казалось.

Черный пластиковый корпус, маленький экран, стертые кнопки.

Артем обнаружил устройство случайно, когда искал зарядку для телефона.

На корпусе была наклейка:

А.В. ЛИЧНОЕ

Он включил диктофон.

Батарея показывала одно деление.

В памяти находилось двадцать три файла.

Большинство имели названия из цифр.

Но один назывался иначе.

НЕ СЛУШАТЬ ПРИ НЕЙ

Артем посмотрел на Марину.

Она стояла у окна спиной к нему.

— Я сейчас выйду, — сказал он.

— Куда?

— На кухню.

— Зачем?

— Хочу воды.

Она кивнула.

Артем взял диктофон, спрятал его в карман и вышел.

На кухне закрыл дверь.

Вставил наушники.

Нажал воспроизведение.

Сначала раздался шум.

Шорох одежды.

Тяжелое дыхание.

Потом мужской голос.

Его собственный.

— Сегодня двадцать восьмое октября. Если я правильно считаю, это шестая попытка.

Голос был его.

Не просто похож.

Он узнавал собственную манеру говорить, короткие паузы, привычку слегка растягивать окончания слов.

— Не знаю, сколько времени у меня осталось, — продолжал голос. — Они обещали, что после процедуры все будет спокойно. Что я снова смогу работать. Спать. Жить нормально.

Пауза.

На записи послышался металлический звук.

— Но они солгали.

Артем прислонился к холодильнику.

— Если ты это слушаешь, значит, ты снова ничего не помнишь. И, скорее всего, Марина уже рядом.

Он невольно посмотрел на кухонную дверь.

Голос продолжал:

— Не спрашивай ее о Лизе. Не спрашивай о нашей свадьбе. Не пытайся выяснить, кто умер. Все это не имеет значения, пока ты не узнаешь одну вещь.

Долгая пауза.

Артем услышал, как человек на записи глубоко вдохнул.

— Марина не знает, что я нашел документы.

Еще один шорох.

— Я спрятал их там, где она не станет искать. Ты поймешь где, если вспомнишь нашу первую встречу.

Артем напрягся.

Первая встреча.

С Мариной?

Он не помнил ее.

— И еще, — сказал голос. — Самое важное.

На записи что-то грохнуло.

Послышались быстрые шаги.

Мужчина заговорил тише:

— Если она скажет, что я сам попросил стереть память, не верь.

Стук.

Кто-то дернул дверную ручку.

— Артем? — раздался женский голос.

Марина.

Та же интонация.

Тот же голос.

Мужчина на записи быстро произнес:

— Я не просил забывать Лизу. Я просил забыть, что сделал с ней.

Запись оборвалась.

Артем стоял неподвижно.

В наушниках шипела тишина.

Он нажал воспроизведение еще раз.

Я просил забыть, что сделал с ней.

Он слушал эту фразу снова и снова.

Пока не заметил одну деталь.

На заднем плане записи, за несколько секунд до ее окончания, звучал еще один голос.

Тихий.

Детский.

Артем увеличил громкость.

Перемотал.

Прослушал.

Девочка произнесла всего три слова:

— Папа, не надо.

Он вернулся в гостиную.

Марина сидела на диване.

Увидев его лицо, она сразу поняла, что что-то произошло.

— Что ты нашел?

Артем остановился посреди комнаты.

— Кто такая Лиза?

Марина побледнела.

— Мы уже говорили.

— Нет. Вы говорили. Теперь я спрашиваю.

— Наша дочь.

— Она умерла?

— Да.

— Вы уверены?

Марина медленно поднялась.

— Артем…

— Вы видели тело?

Женщина застыла.

— Что?

— Вы присутствовали на похоронах?

— Да.

— Где ее похоронили?

Марина открыла рот.

И закрыла.

Артем почувствовал, как сердце начинает биться быстрее.

— Где могила моей дочери?

— Я не могу сейчас…

— Где?

— Артем, пожалуйста.

Он сделал шаг к ней.

Марина отступила.

Это движение остановило его.

Он увидел настоящий страх.

Не тот, который она изображала раньше.

Настоящий.

И вдруг вспомнил белый шрам на ее запястье.

Ты пытался меня удержать.

Артем отступил.

— Простите.

Марина прижала ладонь к груди.

Несколько секунд они молчали.

Потом она произнесла:

— Лизу кремировали.

— Где прах?

— У меня.

— Покажите.

— Не сегодня.

— Почему?

Она посмотрела на него.

— Потому что в прошлый раз, когда ты его увидел, ты разбил урну.

Артем закрыл глаза.

На мгновение перед ним возникло изображение.

Белая керамическая ваза.

Осколки на полу.

Серый порошок.

Женщина кричит.

Он резко открыл глаза.

Образ исчез.

Но сердце продолжало колотиться.

— Я это вспомнил, — прошептал он.

Марина не ответила.

— Ваза. Белая. На полу…

Она закрыла лицо руками.

И заплакала.

Тихо, почти беззвучно.

Артем стоял посреди гостиной и впервые за весь день почувствовал не страх.

Вину.

Хотя совершенно не понимал, за что.

В 18:26 зазвонил домофон.

Оба вздрогнули.

Артем посмотрел на экран.

На мониторе отображался мужчина в темном пальто.

Лет пятидесяти.

Седые волосы, очки в тонкой оправе.

Он стоял перед входной дверью подъезда и смотрел прямо в камеру.

— Кто это? — спросил Артем.

Марина подошла ближе.

Увидела экран.

И резко отступила.

— Не открывай.

— Вы его знаете?

— Не открывай, пожалуйста.

Домофон зазвонил снова.

Мужчина на экране поднял руку.

В ней был небольшой черный портфель.

Артем нажал кнопку разговора.

— Слушаю.

— Артем Сергеевич? — спросил мужчина.

Голос был спокойным, вежливым.

— Да.

— Добрый вечер. Меня зовут Виктор Павлович Белозеров. Мы с вами знакомы.

Артем посмотрел на Марину.

Она отрицательно покачала головой.

— Не припоминаю, — сказал он.

— Это ожидаемо.

— Что вам нужно?

— Я ваш лечащий врач.

Артем почувствовал, как по спине пробежал холод.

— Невролог?

— В том числе.

— Из какой клиники?

Мужчина улыбнулся.

— Думаю, вы не захотите обсуждать это через домофон.

Марина схватила Артема за руку.

— Отключи.

Он посмотрел на нее.

— Вы его знаете?

Она прошептала:

— Это он.

— Кто?

— Человек, который все начал.

Из динамика раздался голос Белозерова:

— Артем Сергеевич, я понимаю, что рядом с вами находится Марина. Не беспокойтесь. Я не собираюсь причинять ей вред.

— Откуда вы знаете, что она здесь?

Мужчина посмотрел куда-то в сторону.

Затем снова в камеру.

— Потому что она сама попросила меня приехать.

Марина побледнела.

— Это неправда.

Белозеров продолжил:

— У нас очень мало времени. Вы уже начали восстанавливать воспоминания. Если не провести коррекцию сегодня, последствия могут быть необратимыми.

— Какую коррекцию?

— Я объясню лично.

Артем посмотрел на Марину.

Она почти незаметно покачала головой.

— Не открывай, — прошептала она.

Белозеров вздохнул.

— Артем Сергеевич, я вынужден сообщить вам одну неприятную вещь.

— Какую?

— Женщина, которая находится рядом с вами, не является вашей женой.

Артем почувствовал, как все внутри сжалось.

Марина закрыла глаза.

Белозеров произнес:

— Ее настоящее имя Елена Сергеевна Климова. Она была пациенткой нашей клиники.

Пауза.

— И три года назад именно она похитила вашу дочь.

Артем не помнил, как отключил домофон.

Несколько секунд он просто стоял, глядя на погасший экран.

Марина молчала.

Потом медленно опустилась на стул.

— Он все-таки нашел тебя, — сказала она.

— Вы его знаете?

— Да.

— Он врач?

— Да.

— Вы были его пациенткой?

Она посмотрела на него.

— Артем, ты должен понять…

— Вы были его пациенткой?

— Да.

Он почувствовал, как начинает дрожать левая рука.

— Ваше настоящее имя Елена Климова?

Марина долго молчала.

Потом ответила:

— Когда-то меня так звали.

Артем сделал шаг назад.

— Что значит «когда-то»?

— Я сменила имя.

— Зачем?

Она посмотрела на дверь.

— Потому что иначе он бы меня нашел.

— Он утверждает, что вы похитили мою дочь.

Марина подняла голову.

В ее глазах появились слезы.

— Если бы я ее не забрала, она бы умерла.

— Но вы сказали, что она умерла!

Женщина закрыла лицо руками.

— Я знаю.

Артем смотрел на нее и вдруг понял, что больше не может отличить ложь от правды.

Каждая новая фраза уничтожала предыдущую.

Каждый человек утверждал, что пытается его спасти.

И каждый требовал, чтобы он никому не верил.

В 19:03 Марина ушла.

Это произошло неожиданно.

Она встала, надела пальто и взяла сумку.

— Куда вы? — спросил Артем.

— Мне нужно кое-что проверить.

— Что именно?

— Не могу сказать.

— Конечно.

Она остановилась у двери.

— Артем, я понимаю, что ты мне не веришь.

Он ничего не ответил.

— Но ты должен сделать одну вещь.

— Какую?

Марина достала из сумки небольшой бумажный конверт.

— Здесь адрес.

Артем не взял его.

— Чей?

— Нашей старой квартиры.

— Зачем мне туда ехать?

— Там есть кое-что, что ты должен увидеть.

Он посмотрел на конверт.

— Еще фотографии?

— Нет.

— Документы?

Марина покачала головой.

— Твоя комната.

Артем нахмурился.

— Какая комната?

Она протянула конверт.

— Та, в которой ты жил после первой процедуры.

— Я не понимаю.

— Поймешь, когда увидишь.

Он взял конверт.

Марина открыла дверь.

На пороге остановилась.

— И еще.

Артем поднял глаза.

— Если сегодня ночью тебе позвонит Лиза…

Она замолчала.

— Что?

Марина сглотнула.

— Не спрашивай, где она находится.

— Почему?

— Потому что она назовет адрес.

— И что?

Женщина посмотрела на него.

— Ты уже ездил туда однажды.

— Когда?

— В прошлый раз.

— И что там было?

Марина не ответила.

Она вышла и закрыла за собой дверь.

Артем остался один.

В 19:47 он вскрыл конверт.

Внутри лежала карточка из плотной бумаги.

На ней был напечатан адрес:

Москва, улица Академика Королева, дом 18, квартира 47.

Ниже — четыре цифры.

0417.

Артем сразу вспомнил ключ из утреннего конверта.

Бирка.

47.

Он достал его из кармана.

Положил рядом с карточкой.

Потом открыл карту на телефоне.

До указанного дома было двадцать семь минут на машине.

Он посмотрел на часы.

Почти восемь вечера.

Марина говорила, что у него осталось меньше суток.

Белозеров предупреждал о необратимых последствиях.

Лиза просила не верить матери.

А собственный голос на диктофоне утверждал, что он сделал с дочерью нечто такое, о чем предпочел забыть.

Артем взял ключи от машины.

И остановился.

На столе лежал телефон.

Экран загорелся.

Неизвестный номер.

Он ответил.

— Алло.

Несколько секунд было тихо.

Потом раздался знакомый детский голос:

— Пап?

Артем закрыл глаза.

— Лиза?

— Ты получил адрес?

Он посмотрел на карточку.

— Да.

— Ты приедешь?

Он медленно сел.

— Лиза, скажи мне одну вещь.

— Какую?

— Ты жива?

Долгая пауза.

Потом девочка тихо произнесла:

— Я не знаю.

Артем почувствовал, как сердце пропустило удар.

— Что значит не знаешь?

— Мне не разрешают выходить.

— Кто?

— Люди.

— Какие люди?

Она не ответила.

На заднем плане послышался звук.

Металлический.

Словно кто-то открыл тяжелую дверь.

Лиза заговорила быстрее:

— Папа, пожалуйста, приезжай. Только не бери с собой Марину.

— Почему?

Девочка всхлипнула.

— Потому что она уже здесь.

Артем вскочил.

— Что?

— Она приехала раньше тебя.

— Где ты находишься?

— Ты же знаешь.

— Нет, Лиза. Не знаю.

— В квартире.

Он посмотрел на адрес.

— На Королева?

— Да.

— Квартира сорок семь?

— Да.

Артем схватил куртку.

— Я еду.

— Папа…

— Что?

Девочка помолчала.

Потом спросила:

— А ты в этот раз настоящий?

Он застыл.

— Что?

— Просто в прошлый раз приехал другой папа.

Артем не мог произнести ни слова.

Лиза заплакала.

— Он выглядел как ты. И говорил как ты. Но это был не ты.

Связь оборвалась.

Артем стоял посреди комнаты.

В квартире было тихо.

Слишком тихо.

Он посмотрел на часы.

20:02.

Затем на адрес.

Потом на ключ.

Он уже собирался выйти, когда телефон снова завибрировал.

Пришло сообщение от неизвестного отправителя.

Вложение.

Видеофайл.

Без подписи.

Артем нажал воспроизведение.

На экране появилась небольшая комната.

Белые стены.

Металлическая кровать.

Стол.

На столе — стакан воды и белая пластиковая баночка.

Такая же, как в его ванной.

В кадре сидел мужчина.

Артем.

Он выглядел старше.

Или просто очень усталым.

Под глазами темные круги. На лбу ссадина. Рубашка расстегнута у воротника.

Мужчина смотрел прямо в камеру.

— Сегодня седьмое ноября, — сказал он. — Если все прошло по плану, ты смотришь это вечером.

Артем перестал дышать.

Сегодня было седьмое ноября.

Мужчина на экране продолжил:

— Сейчас ты собираешься поехать на Королева, восемнадцать, квартира сорок семь.

Пауза.

— Не делай этого.

Артем медленно опустился на диван.

— Я знаю, что ты думаешь, — сказал человек на записи. — Ты уверен, что должен спасти Лизу.

Он наклонился ближе к камере.

— Но послушай внимательно.

На его лице появилось выражение, которого Артем никогда раньше не видел в зеркале.

Настоящий ужас.

— Если ты откроешь дверь сорок седьмой квартиры, все начнется сначала.

Мужчина замолчал.

Потом добавил:

— И в этот раз они не оставят тебе даже воспоминаний.

Экран погас.

Артем сидел неподвижно.

Он пытался понять, когда была сделана запись.

Сегодня?

Вчера?

Год назад?

Почему человек на видео знал дату?

Почему знал адрес?

И почему выглядел так, словно уже пережил этот вечер?

Артем снова включил запись.

Просмотрел ее целиком.

Потом еще раз.

На третьем просмотре он заметил деталь, которую пропустил.

За спиной мужчины, на белой стене, висел календарь.

Артем остановил видео.

Увеличил изображение.

Календарь был открыт на ноябре.

Но год…

Он приблизил еще сильнее.

2027.

Артем медленно отложил телефон.

За окном шумели машины.

Где-то далеко завыла сирена.

Он посмотрел на часы.

20:11.

Потом на календарь своего телефона.

7 ноября 2026 года.

Видеозапись была сделана в будущем.

Или кто-то очень хотел, чтобы он так подумал.

В этот момент раздался звонок в дверь.

Артем поднял голову.

Звонок повторился.

Он подошел к двери и посмотрел в глазок.

На площадке никого не было.

Только на полу лежал небольшой белый конверт.

Он открыл дверь.

Поднял конверт.

Внутри находилась фотография.

На ней была изображена та самая комната с белыми стенами и металлической кроватью.

Только теперь кровать была пуста.

На стене висел календарь.

Ноябрь 2027 года.

А на обороте фотографии его собственным почерком было написано:

«Не верь датам. Они меняют их первыми».

Артем перевернул снимок обратно.

Посмотрел внимательнее.

И только тогда заметил, что на фотографии, в темном отражении оконного стекла, виден человек.

Мужчина с камерой.

А рядом с ним — маленькая девочка.

С двумя хвостиками.

Лиза.

Она смотрела не в объектив.

Она смотрела на человека, который держал камеру.

И улыбалась.

Но самое страшное было не это.

На ее руках лежал плюшевый заяц.

С двумя целыми ушами.

Глава 3. Квартира № 47

Артем еще несколько минут стоял возле открытой двери.

На лестничной площадке никого не было. Лифт неподвижно висел на первом этаже, а над дверью соседней квартиры тускло горела лампа.

Он посмотрел на фотографию.

Девочка с двумя хвостиками стояла рядом с мужчиной, державшим камеру. Лицо мужчины отражалось в оконном стекле, но было слишком темным, чтобы различить черты.

Заяц в руках девочки выглядел новым.

Оба уха были на месте.

Артем перевернул снимок.

Не верь датам. Они меняют их первыми.

Он снова посмотрел на почерк.

Буква «д» с длинной нижней петлей. Привычка соединять «т» и «а» почти прямой линией. Слишком сильный нажим в конце слова.

Так писал он сам.

По крайней мере, так ему казалось.

Артем закрыл дверь, проверил замок и вернулся в гостиную.

На столе лежали ключ с биркой, адрес квартиры на Королева, телефон и старый диктофон.

Четыре предмета.

Четыре доказательства того, что его жизнь устроена совсем не так, как он привык думать.

Он сел и попытался рассуждать последовательно.

Допустим, Марина лжет.

Допустим, Белозеров тоже лжет.

Допустим, сообщения от Лизы отправляет неизвестный человек, а фотографии изготовлены с помощью компьютера.

Тогда остается главный вопрос.

Зачем?

Артем не был богат. У него имелись квартира, автомобиль, накопления, несколько инвестиционных счетов. Достаточно для спокойной жизни, но недостаточно для столь сложной аферы.

Врагов, насколько он помнил, у него не было.

Насколько я помню.

Эта оговорка теперь возникала после каждой мысли.

Он открыл приложение банка и посмотрел последние операции.

Продуктовый магазин. Автозаправка. Кофейня возле офиса.

Все знакомое.

Затем он пролистал историю за октябрь.

Двадцать восьмое число.

Такси — 1 840 рублей.

Получатель: сервис городских перевозок.

Время — 22:16.

Артем нахмурился.

Он почти никогда не пользовался такси. У него была собственная машина.

Двадцать восьмого октября он, кажется, весь вечер провел дома.

Работал с документами.

Смотрел фильм.

Или нет?

Он открыл детали операции.

Адрес поездки приложение не показывало.

Зато сохранился электронный чек.

Артем отправил его себе на почту.

В графе маршрута значилось:

Улица Академика Королева, 18 — Ленинградский проспект, 62.

Он медленно откинулся на спинку кресла.

Значит, он уже был там.

Десять дней назад.

В тот самый день, когда сделал запись на диктофон.

Артем посмотрел на часы.

20:24.

Потом набрал номер Игоря Лаврова.

Ответили после пятого гудка.

— Да.

Голос Игоря звучал настороженно.

— Это Артем.

— Я вижу.

— Мне нужна помощь.

— С чем?

— Надо проверить один адрес.

Пауза.

— Артем, я же написал тебе…

— Ты написал, что ошибся. Я понял. Но сейчас речь не о фотографии.

— О чем тогда?

Артем посмотрел на ключ.

— О квартире.

На другом конце провода что-то щелкнуло.

— Какой квартире?

— На Королева.

Игорь замолчал.

— Ты меня слышишь?

— Слышу.

— Ты знаешь этот адрес?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

— Игорь.

— Что?

— Я не прошу тебя туда ехать. Просто скажи, если знаешь.

Долгая пауза.

Потом Игорь произнес:

— Не обсуждай это по телефону.

И отключился.

Артем несколько секунд смотрел на экран.

Затем открыл переписку.

Последнее сообщение Игоря все еще висело внизу:

Извини. Ошибся. Не знаю ее.

Артем набрал:

Я еду туда.

Сообщение было прочитано почти сразу.

Ответа не последовало.

Он выехал в 20:41.

Навигатор предложил маршрут через проспект Мира, но Артем выбрал другой путь.

Сам не знал почему.

Ему не хотелось ехать по главной дороге.

За окном шел мелкий дождь. Капли собирались на лобовом стекле, дворники равномерно разбрасывали их по сторонам.

Москва выглядела привычно.

Светофоры. Автобусы. Люди под зонтами. Желтые прямоугольники окон.

Артем всегда считал, что город дает человеку чувство анонимности.

Можно прожить десятки лет в одном доме и не знать соседей.

Можно ежедневно встречать одних и тех же людей и не помнить их лиц.

Можно исчезнуть, оставаясь на прежнем месте.

Последняя мысль показалась ему особенно неприятной.

На светофоре он заметил в зеркале заднего вида черный автомобиль.

Обычный седан.

Ничего примечательного.

Машина стояла за ним уже несколько перекрестков.

Артем свернул направо.

Седан поехал следом.

На следующем перекрестке он снова повернул.

Черный автомобиль продолжил движение прямо.

Артем выдохнул.

Ты начинаешь видеть угрозу во всем.

Он включил радио.

Женщина рассказывала о погоде на выходные.

Потом началась реклама стоматологической клиники.

Все это звучало настолько обыденно, что Артем вдруг почувствовал желание остановиться, развернуться и вернуться домой.

Завтра он мог бы обратиться к врачу.

К другому врачу.

Проверить документы.

Подать заявление в полицию.

Не обязательно ехать ночью в неизвестную квартиру только потому, что кто-то оставил ему ключ.

Он почти принял решение.

И тут телефон, подключенный к автомобилю, воспроизвел входящее сообщение.

Лиза:

Ты уже близко?

Артем не ответил.

Через несколько секунд пришло второе.

Я слышу машины.

Он посмотрел на дорогу.

Я слышу машины.

Фраза могла означать что угодно.

Девочка находилась возле дороги. Слышала шум из окна. Или кто-то хотел, чтобы он так подумал.

Но Артем вдруг представил ее сидящей в темной комнате.

Одну.

С телефоном в руках.

Он нажал кнопку голосового ответа.

— Лиза, я еду.

Сообщение отправилось.

Ответа не было.

Дом восемнадцать оказался длинным девятиэтажным зданием из серого кирпича.

Во дворе стояли старые деревья. Между ними теснились автомобили. Возле подъезда горел один фонарь, второй не работал.

Артем припарковался напротив детской площадки.

Заглушил двигатель.

Посмотрел на окна.

В большинстве квартир горел свет.

Где-то работал телевизор. На шестом этаже женщина развешивала белье на застекленном балконе.

Ничего подозрительного.

Он достал карточку.

0417.

Ключ.

47.

Артем вышел из машины.

Воздух был холодным, пах мокрыми листьями и выхлопными газами.

У подъезда стояла пожилая женщина с маленькой белой собакой.

Она посмотрела на Артема.

И вдруг улыбнулась.

— Добрый вечер.

— Здравствуйте.

Женщина прищурилась.

— Давно вас не видела.

Артем остановился.

— Простите?

— Я говорю, давно не приезжали.

Собака потянула поводок.

— Вы меня знаете?

Женщина удивленно посмотрела на него.

— Конечно.

Артем почувствовал, как похолодели пальцы.

— Откуда?

— Так вы же здесь жили.

Она произнесла это совершенно спокойно.

Так, словно сообщала очевидную вещь.

— В каком году? — спросил Артем.

Женщина нахмурилась.

— Ой, милый, я разве помню? Вы все время то появлялись, то исчезали.

— А с кем я жил?

Она посмотрела на подъезд.

Потом снова на него.

— С женщиной.

— Какой?

— Темненькая такая. Красивая. Только нервная очень.

Марина.

Артем почувствовал, как сердце забилось быстрее.

— А девочка?

Женщина перестала улыбаться.

— Какая девочка?

— Маленькая. Лет девяти. С двумя хвостиками.

Старушка внимательно посмотрела ему в лицо.

— У вас же девочка маленькая была.

— Какая?

— Совсем кроха. В коляске еще.

— Когда?

— Ну, давно уже. Года три или четыре назад. Может, больше.

Она поправила шарф.

— Вы ее на руках носили. Помню, все боялись, что уроните. Она у вас непоседа была.

Артем не мог произнести ни слова.

Женщина посмотрела на часы.

— Ладно, мне пора. Собаку кормить надо.

Она направилась к дорожке.

Артем окликнул ее:

— Подождите.

Женщина обернулась.

— Вы не помните, как меня зовут?

Она удивилась.

— Артем.

Он почувствовал слабость в коленях.

— А фамилию?

— Ой, фамилию не скажу.

Она задумалась.

— Воронов, что ли?

— Воронцов.

— Вот-вот. Воронцов.

Женщина улыбнулась.

— Вы, главное, не болейте больше.

И ушла.

Артем долго смотрел ей вслед.

Не болейте больше.

Значит, она знала о болезни.

Или кто-то сказал ей, что он болен.

Или он действительно был болен.

Он достал телефон.

Открыл камеру.

Сфотографировал подъезд.

Потом записал короткое видео.

— Седьмое ноября две тысячи двадцать шестого года. Двадцать один час четырнадцать минут. Я нахожусь у дома восемнадцать по улице Академика Королева. Женщина возле подъезда утверждает, что я здесь жил.

Он остановил запись.

Посмотрел на экран.

И впервые за день подумал, что теперь ему придется документировать собственную жизнь.

Чтобы завтра доказать себе, что сегодняшний вечер действительно существовал.

Домофон выглядел старым.

Металлическая панель, потертые цифры, маленький дисплей.

Артем набрал:

0 — 4 — 1 — 7.

Раздался короткий сигнал.

Дверь щелкнула.

Он толкнул ее.

В подъезде пахло краской, сыростью и чьим-то ужином.

На стене висело объявление о проверке пожарной сигнализации.

Лифт стоял на первом этаже.

Артем посмотрел на список квартир.

Сорок седьмая находилась на шестом.

Он вошел в кабину.

Нажал кнопку.

Лифт дернулся и медленно поехал вверх.

На третьем этаже остановился.

Двери открылись.

Перед ним стоял мужчина в спортивной куртке.

Лет тридцати.

В руках пакет с продуктами.

Он посмотрел на Артема.

На мгновение его лицо изменилось.

Потом он быстро опустил глаза.

— Вам какой? — спросил Артем.

— Седьмой.

Мужчина вошел.

Лифт продолжил движение.

На шестом этаже Артем вышел.

Двери уже закрывались, когда мужчина вдруг произнес:

— Не советую.

Артем обернулся.

— Что?

Мужчина смотрел прямо перед собой.

— Ничего.

Двери сомкнулись.

Лифт поехал дальше.

Артем остался один.

На площадке было четыре квартиры.

Сорок пятая.

Сорок шестая.

Сорок седьмая.

Сорок восьмая.

Дверь нужной квартиры отличалась от остальных.

Темно-серая металлическая поверхность. Новый замок. Ни глазка, ни коврика.

Только маленькая латунная цифра 47.

Артем достал ключ.

Поднес к замку.

Остановился.

В голове прозвучал голос с видеозаписи:

Если ты откроешь дверь сорок седьмой квартиры, все начнется сначала.

Он опустил руку.

Посмотрел на лестницу.

Потом на лифт.

Сейчас еще можно было уйти.

Вернуться домой.

Позвонить в полицию.

Потребовать от Белозерова документы.

Найти Марину.

Но если он уйдет, то никогда не узнает, почему старушка возле подъезда назвала его по имени.

И почему незнакомый мужчина в лифте посоветовал не входить.

Артем вставил ключ.

Повернул.

Замок открылся легко.

Он толкнул дверь.

Первое, что он почувствовал, — запах.

Не сырость.

Не затхлость.

Не пыль.

Кофе.

Свежесваренный кофе.

Артем остановился на пороге.

В квартире горел свет.

Прихожая была небольшой. Светлые стены, шкаф с зеркальными дверцами, полка для обуви.

На крючке висела мужская куртка.

Черная.

Точно такая же, как его собственная.

На полу стояли ботинки.

Его размера.

Он посмотрел на них.

Потом на свои ноги.

Ботинки были одинаковыми.

Не просто похожими.

Та же модель. Та же потертость на носке правого ботинка.

Артем медленно закрыл дверь.

— Есть кто-нибудь?

Никто не ответил.

Он прошел в коридор.

Слева находилась кухня.

Справа — гостиная.

В глубине — две закрытые двери.

На кухонном столе стояла чашка.

Из нее поднимался пар.

Артем подошел ближе.

Кофе был горячим.

Он осторожно коснулся чашки.

Теплая керамика.

Значит, кто-то находился здесь совсем недавно.

Или все еще находился.

Он достал телефон.

Проверил связь.

Полный сигнал.

Открыл сообщение от Лизы.

Я приехал. Где ты?

Три точки появились почти сразу.

Не шуми.

Почему?

Ответ:

Он может услышать.

Он почувствовал, как напряглись мышцы спины.

Кто?

Три точки.

Пауза.

Папа.

Артем медленно опустил телефон.

Из глубины квартиры донесся звук.

Тихий.

Похожий на скрип половиц.

Он обернулся.

— Кто здесь?

Тишина.

Потом что-то щелкнуло.

Словно выключатель.

Артем посмотрел на дверь в конце коридора.

Под ней появилась тонкая полоска света.

Он подошел к первой двери.

Открыл.

Спальня.

Двуспальная кровать, шкаф, прикроватные тумбочки.

На одной стояла фотография.

Артем взял рамку.

Он и Марина.

Молодые.

Счастливые.

Они стояли на фоне моря.

Марина обнимала его за шею.

На обороте фотографии была надпись:

«Крит. Июль 2016».

Артем закрыл глаза.

Море.

Белые стены гостиницы.

Жара.

Он помнил поездку на Крит.

Помнил, как арендовал автомобиль.

Помнил узкую дорогу вдоль побережья.

Но всегда считал, что ездил один.

Он открыл глаза.

Посмотрел на фотографию.

Марина улыбалась.

И он вдруг вспомнил запах ее волос.

Не образ.

Не лицо.

Именно запах.

Что-то сладкое.

С примесью морской соли.

Артем резко поставил рамку на место.

Он не хотел вспоминать.

Не сейчас.

Он вышел из спальни.

Вторая дверь находилась напротив.

На ней была наклейка.

Маленькая желтая звезда.

Под звездой детским почерком написано:

ЛИЗИНА КОМНАТА

Артем почувствовал, как сжалось горло.

Он взялся за ручку.

Открыл дверь.

Комната была маленькой.

У окна стояла детская кровать.

Розовое покрывало.

Письменный стол.

Полки с книгами.

На стене — рисунки.

Десятки рисунков.

Артем медленно вошел.

Здесь пахло детским шампунем и цветными карандашами.

На кровати лежала мягкая игрушка.

Белый медведь.

На столе стоял стакан с фломастерами.

Рядом — раскрытая тетрадь.

Артем подошел ближе.

На странице было написано:

«Мой папа работает с деньгами. Он очень умный. Когда я вырасту, я тоже буду работать с деньгами, но мама говорит, что лучше быть врачом».

Ниже нарисованы три человечка.

Папа.

Мама.

Лиза.

Артем провел пальцем по бумаге.

Чернила были слегка размазаны.

Он перевернул страницу.

Там находился другой рисунок.

Два мужчины.

Одинаковые.

Один улыбался.

Другой стоял с прямыми руками и пустым выражением лица.

Под первым было написано:

ПАПА

Под вторым:

ТИХИЙ ПАПА

Артем почувствовал холод.

Он перевернул следующую страницу.

Еще один рисунок.

Два одинаковых мужчины сидели за столом.

Между ними стояла маленькая девочка.

Под рисунком:

«Один меня любит. Другой не помнит».

Артем медленно сел на детскую кровать.

Посмотрел на стену.

Там висели еще рисунки.

На одном он держал Лизу за руку.

На другом стоял возле окна.

На третьем сидел в кресле, а девочка смотрела на него из дверного проема.

И везде рядом с ним был второй мужчина.

Такой же.

Только без улыбки.

Артем встал.

Подошел к последнему рисунку.

На нем был изображен человек в белом халате.

Рядом — два Артема.

Один стоял.

Другой лежал на кровати.

Под рисунком детским почерком написано:

«Доктор сказал, что папа скоро станет хорошим».

Артем почувствовал, как по спине пробежала дрожь.

Он посмотрел на дату в углу.

12.10.2026.

Меньше месяца назад.

Если рисунок действительно сделала Лиза, значит, она находилась здесь совсем недавно.

И видела его.

Он достал телефон.

Сфотографировал рисунок.

Потом второй.

Третий.

И вдруг заметил, что на одном из листов карандашом нарисована маленькая черная точка.

Не часть рисунка.

Просто точка.

В верхнем правом углу.

Артем наклонился ближе.

Точка находилась на одном уровне с небольшим круглым отверстием в стене.

Он посмотрел на отверстие.

Затем на противоположную стену.

Там было еще одно.

Маленькое.

Почти незаметное.

Артем медленно подошел.

Присмотрелся.

Внутри что-то блеснуло.

Стекло.

Объектив.

Он отступил.

Посмотрел на потолок.

На книжную полку.

На настольную лампу.

Теперь все казалось подозрительным.

Он достал телефон и включил фонарик.

Направил свет на отверстие.

В глубине отразилась крошечная линза.

Камера.

Артем почувствовал, как внутри поднимается холодная ярость.

Кто-то наблюдал за детской комнатой.

За кроватью.

За столом.

За рисунками.

За Лизой.

Он подошел к окну.

Проверил раму.

Закрыто.

Потом вернулся в коридор.

На кухне кофе уже почти остыл.

Он посмотрел на чашку.

Кто ее приготовил?

Кто включил свет?

Кто оставил дверь открытой для него?

Артем снова достал телефон.

Набрал Игоря.

Тот ответил сразу.

— Ты где?

— В квартире.

Пауза.

— На Королева?

— Да.

Игорь выругался.

— Артем, уходи оттуда.

— Почему?

— Просто уходи.

— Здесь камеры.

— Я знаю.

— Откуда?

Игорь молчал.

— Ты знаешь, что здесь происходит?

— Не по телефону.

— Ты все время повторяешь эту фразу.

— Потому что это важно.

Артем посмотрел на потолок.

— Меня сейчас снимают?

— Скорее всего.

— Кто?

— Не знаю.

— Игорь.

— Я правда не знаю.

В трубке послышался шум.

Словно Игорь вышел на улицу.

— Слушай внимательно, — сказал он. — Не трогай компьютеры. Не подключай ничего к своему телефону. Не открывай файлы, которые там найдешь.

— Почему?

— Потому что ты не знаешь, что на них.

— Мне нужны доказательства.

— Тогда фотографируй. Но ничего не запускай.

Артем посмотрел на дверь в конце коридора.

— Здесь есть еще одна комната.

Игорь замолчал.

— Какая?

— Не знаю. Закрытая.

— Не открывай.

— Почему?

— Артем, пожалуйста.

Голос Игоря стал совсем другим.

В нем появился страх.

— Ты там был? — спросил Артем.

Молчание.

— Игорь?

— Один раз.

Артем почувствовал, как сердце забилось быстрее.

— Когда?

— В прошлом месяце.

— Со мной?

Игорь не ответил.

— Ты был там со мной?

— Да.

Артем закрыл глаза.

— Что мы делали?

На другом конце провода послышалось тяжелое дыхание.

— Ты попросил меня кое-что проверить.

— Что?

— Записи.

— Какие записи?

Игорь помолчал.

— Твои.

Артем открыл глаза.

— Что на них было?

— Я не могу сейчас…

— Скажи.

Долгая пауза.

Потом Игорь произнес:

— Ты разговаривал сам с собой.

Артем почувствовал, как похолодели руки.

— В каком смысле?

— На двух записях. Снятых в разное время. Ты задавал вопросы. Потом отвечал на них. Как будто заранее знал, что забудешь.

— И что?

— Ты попросил меня сравнить голоса.

— Зачем?

Игорь тяжело выдохнул.

— Ты был уверен, что один из них не твой.

Связь оборвалась.

Артем несколько секунд смотрел на телефон.

Потом набрал номер снова.

Недоступен.

Он отправил сообщение.

Перезвони.

Не доставлено.

Артем поднял голову.

В коридоре было тихо.

Он вдруг понял, что не слышит никаких звуков с улицы.

Ни машин.

Ни голосов.

Ни дождя.

Квартира словно была отделена от остального мира.

Он подошел к окну.

Открыл створку.

Снаружи сразу ворвался шум города.

Значит, окна были хорошо изолированы.

Ничего необычного.

Но почему-то это открытие не успокоило его.

Он закрыл окно.

Посмотрел на часы.

21:46.

В квартире он находился меньше получаса.

Ему казалось, что прошло несколько часов.

Артем вернулся в гостиную.

На стене висела большая фотография.

Он не заметил ее сразу.

Черно-белый снимок.

Мужчина сидит в кресле.

Лицо повернуто к окну.

Артем подошел ближе.

На фотографии был он.

Но снимок выглядел странно.

Он сидел в кресле с высокими подлокотниками. На голове — несколько небольших датчиков, соединенных проводами с прибором за спиной.

На груди закреплен ремень.

На лице — выражение крайнего напряжения.

Он помнил это кресло.

Не целиком.

Фрагментами.

Холодные подлокотники.

Запах антисептика.

Свет над головой.

Мужской голос:

«Назовите свое имя».

Он закрыл глаза.

И услышал собственный ответ:

«Артем Воронцов».

«Сколько вам лет?»

«Сорок два».

«У вас есть дети?»

Долгая пауза.

«Нет».

Артем резко открыл глаза.

Воспоминание исчезло.

Но он продолжал слышать последнее слово.

Нет.

Он сказал его совершенно спокойно.

Без сомнений.

Без страха.

Словно действительно не имел детей.

На журнальном столике лежала папка.

Серая.

Без надписей.

Артем открыл ее.

Внутри находились листы с таблицами.

Даты.

Время.

Показатели сна.

Частота сердечных сокращений.

Отдельные строки были выделены красным.

Он прочитал одну:

Пациент AV. Эпизод спонтанного восстановления автобиографической памяти.

Ниже:

Реакция на предъявление семейных фотографий: выраженная тревога.

Еще ниже:

Рекомендовано исключить неконтролируемые контакты с триггерными объектами.

Артем перелистнул страницу.

На следующем листе стояла дата:

28.10.2026.

Тот самый день.

Он начал читать.

Пациент самостоятельно покинул помещение наблюдения в 21:37. Контакт с сопровождающим лицом утрачен. Предположительно направился по домашнему адресу.

Ниже была рукописная пометка.

«Не допускать повторного контакта с Е.К. до стабилизации состояния».

Артем остановился.

Е.К.

Елена Климова.

Марина.

Он перевернул лист.

На следующей странице находилась фотография.

Он сидел за столом.

Перед ним стоял стакан воды.

На противоположной стороне стола — мужчина в белом халате.

Белозеров.

Артем узнал его сразу.

Под фотографией было написано:

Сеанс 07. Отказ от продолжения процедуры.

Он почувствовал, как сердце ускорилось.

Отказ.

Значит, он действительно отказывался.

По крайней мере, однажды.

Он достал телефон.

Сфотографировал документ.

Потом еще один.

И еще.

В этот момент за его спиной раздался тихий щелчок.

Артем обернулся.

На стене возле телевизора загорелась маленькая зеленая лампочка.

Он подошел ближе.

В стену была встроена небольшая панель.

Черный прямоугольник.

Без надписей.

Только лампочка.

И крошечное отверстие.

Динамик.

Артем смотрел на него несколько секунд.

Потом произнес:

— Вы меня слышите?

Никто не ответил.

Он наклонился ближе.

— Кто здесь?

Тишина.

Он выпрямился.

И вдруг почувствовал себя глупо.

Стоит посреди чужой квартиры и разговаривает со стеной.

Он уже собирался отвернуться, когда динамик тихо щелкнул.

А затем раздался голос.

Мужской.

Спокойный.

Знакомый.

— Артем, отойди от панели.

Он застыл.

Это был его собственный голос.

Не похожий.

Не искусственный.

Его.

— Кто говорит? — спросил Артем.

Пауза.

Потом голос произнес:

— Ты уже знаешь.

Артем почувствовал, как холодеет лицо.

— Нет.

— Знаешь.

— Кто вы?

— Посмотри на часы.

Он машинально посмотрел.

21:58.

— Теперь на календарь.

Артем обернулся.

На стене возле кухни висел календарь.

Ноябрь.

2026 год.

Он медленно подошел.

На седьмом числе стоял красный кружок.

Под датой была короткая надпись:

ВОЗВРАЩЕНИЕ.

Артем почувствовал, как сжалось горло.

— Что это значит?

Голос из динамика не ответил.

Он подошел обратно.

— Кто вы?

Тишина.

Артем ударил ладонью по стене.

— Отвечайте!

Зеленая лампочка мигнула.

Потом голос произнес:

— Не повышай голос. Ты пугаешь Лизу.

Артем отступил.

— Где она?

— Не здесь.

— Тогда где?

— Это зависит от того, что ты вспомнишь.

— Хватит!

Он снова ударил по стене.

— Я хочу увидеть дочь!

Несколько секунд было тихо.

Затем голос произнес:

— Ты уже видел ее сегодня.

— Когда?

— Утром.

Он попытался вспомнить.

Утро.

Ванная.

Телефон.

Фотография.

Сообщение.

Больше ничего.

— Это неправда.

— Ты уверен?

Артем открыл рот.

И вдруг вспомнил.

Не лицо.

Не разговор.

Запах.

Детский шампунь.

Тот самый, который он почувствовал в комнате Лизы.

Он стоял возле входной двери своей квартиры.

Кто-то маленький обнимал его за пояс.

Он гладил темные волосы.

И говорил:

«Только не плачь. Я скоро вернусь».

Воспоминание было таким коротким, что Артем не успел понять, откуда оно взялось.

Он схватился за край стола.

— Что вы со мной сделали?

Голос молчал.

— Что вы сделали с моей памятью?

Долгая пауза.

Потом:

— Мы ничего не делали.

Артем поднял голову.

— Кто «мы»?

Ответ прозвучал почти шепотом.

— Ты сам попросил.

Он стоял посреди гостиной и пытался дышать ровно.

В груди было тесно.

Перед глазами мелькали обрывки изображений.

Белая комната.

Кресло.

Девочка в красном пальто.

Марина возле окна.

Мужчина в белом халате.

Все это могло быть воспоминаниями.

Или результатом сегодняшних разговоров.

Он уже не понимал разницы.

Артем посмотрел на динамик.

— Если вы хотите, чтобы я что-то вспомнил, скажите прямо.

Тишина.

— Я слушаю.

Никакого ответа.

Он подошел к панели.

Внимательно осмотрел.

На нижнем краю обнаружил маленькую кнопку.

Нажал.

Зеленая лампочка погасла.

Артем выдохнул.

И вдруг услышал за спиной тихий звук.

Скрип.

Он резко обернулся.

Дверь в конце коридора была открыта.

Та самая, из-под которой раньше пробивалась полоска света.

Теперь она стояла приоткрытой.

За ней было темно.

Артем медленно подошел.

Толкнул дверь.

Комната оказалась меньше, чем он ожидал.

Около десяти квадратных метров.

Без окон.

Белые стены.

Светильник под потолком.

Посреди комнаты стояло кресло.

То самое.

Высокая спинка.

Широкие подлокотники.

Ремни.

Рядом — металлический столик.

На нем лежали наушники.

Стакан воды.

И белая пластиковая баночка.

Артем остановился.

Он узнал ее.

Точно такую же баночку Марина принесла в его квартиру.

На стене напротив кресла висел большой экран.

Сейчас он был выключен.

Под ним находилась видеокамера на штативе.

Артем подошел ближе.

На столике лежал лист бумаги.

Он взял его.

Вверху было напечатано:

ПРОТОКОЛ AV-07

Ниже:

«Контрольная процедура восстановления автобиографической последовательности».

Артем прочитал следующую строку.

Дата: 07.11.2026.

Сегодня.

Он перевернул лист.

На обороте была таблица.

Три графы.

Вопрос.

Ожидаемый ответ.

Фактический ответ.

Артем начал читать.

Как вас зовут?

Артем Воронцов.

Сколько вам лет?

42.

Вы женаты?

Нет.

У вас есть дети?

Нет.

В последней графе напротив каждого вопроса стояла отметка.

Совпадает.

Он опустил лист.

Посмотрел на кресло.

На камеру.

На экран.

Потом снова на бумагу.

Значит, кто-то заранее знал, как он ответит.

Или ответы были записаны после того, как он их произнес.

Но дата стояла сегодняшняя.

Артем посмотрел на часы.

22:07.

Он не помнил, чтобы сегодня находился здесь.

Не помнил кресла.

Не помнил вопросов.

И все же в документе были его ответы.

Он медленно подошел к экрану.

На нижней панели находилась кнопка питания.

Артем нажал ее.

Экран загорелся.

Сначала появилось белое поле.

Потом черная надпись:

ПАЦИЕНТ AV-07

Ниже:

СЕАНС ПРИОСТАНОВЛЕН

Артем почувствовал, как по спине пробежала дрожь.

Он сделал шаг назад.

На экране появилась новая строка.

ОЖИДАНИЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ

Затем:

ПОДТВЕРДИТЕ ЛИЧНОСТЬ

Артем не двигался.

Экран мигнул.

Появилась фотография.

Его лицо.

Сделанная сегодня.

В его собственной квартире.

Утром.

Он стоял перед зеркалом в ванной.

В руке держал телефон.

Артем медленно поднял глаза.

На фотографии в зеркале отражалась открытая дверь.

И за его спиной стояла маленькая девочка.

С двумя хвостиками.

Он приблизился к экрану.

Посмотрел внимательнее.

Девочка держала в руках плюшевого зайца.

С одним ухом.

Артем почувствовал, как ноги становятся ватными.

Он вспомнил утро.

Ванную.

Седину на виске.

Телефон на стиральной машине.

Первое сообщение.

Папа, ты сегодня придешь?

Но девочки за спиной он не помнил.

Совсем.

Он протянул руку к экрану.

Коснулся изображения.

Холодное стекло.

— Лиза…

Экран погас.

Артем отступил.

И в тот же момент за его спиной раздался знакомый голос.

Его собственный.

Спокойный.

Почти ласковый.

— Сядь, Артем.

Он медленно обернулся.

На стене над дверью загорелась зеленая лампочка.

— Мы должны поговорить.

Глава 4. Седьмой пациент

Артем не сел.

Он стоял посреди белой комнаты, глядя на кресло с ремнями, и пытался определить, откуда идет голос.

— Сядь, Артем. Мы должны поговорить.

Фраза прозвучала повторно.

С теми же интонациями.

С той же короткой паузой между предложениями.

Артем медленно повернулся к динамику.

— Я слышал.

Ответа не последовало.

Он подождал.

Пять секунд.

Десять.

Затем произнес:

— Кто меня слышит?

Тишина.

Артем подошел к двери и выглянул в коридор.

Никого.

В гостиной продолжал гореть свет. На кухонном столе стояла чашка с остывшим кофе.

Он вернулся в комнату.

— Если это запись, включите следующую.

Ничего.

Он посмотрел на кресло.

На металлических подлокотниках были закреплены мягкие накладки. Ремни выглядели новыми. На полу возле правой ножки виднелась тонкая царапина.

Артем вдруг почувствовал знакомый запах.

Не антисептик.

Не лекарство.

Что-то сладковатое, почти неуловимое.

Так пахло в кабинете невролога, к которому он ходил три недели назад.

Он попытался вспомнить название клиники.

Белая вывеска.

Стеклянная дверь.

Девушка на стойке регистрации.

И мужчина в очках, который сказал:

«В вашем случае самое важное — восстановить непрерывность сна».

Белозеров?

Нет.

Врач был моложе.

Или Артем просто неправильно помнил его лицо.

Он посмотрел на баночку с таблетками.

Взял ее.

Пластик был теплым.

Крышка плотно закрыта.

На дне имелась маленькая наклейка.

AV-07.

Артем прочитал надпись дважды.

Потом посмотрел на экран.

ПАЦИЕНТ AV-07.

Седьмой пациент.

Или седьмая версия.

Или седьмая попытка.

Марина говорила, что видела происходящее семь раз.

Ты уже семь раз пытался вспомнить.

Артем поставил баночку обратно.

Он не собирался ничего принимать.

В 22:14 он обнаружил компьютер.

Тот находился в узком металлическом шкафу, встроенном в стену возле двери. Шкаф был закрыт, но ключ торчал в замке.

Артем повернул его.

Внутри стоял небольшой системный блок, монитор и клавиатура.

На экране светилась форма авторизации.

АРХИВ НАБЛЮДЕНИЙ

Пользователь: AV

Ниже — поле для пароля.

Артем попробовал дату своего рождения.

Ошибка.

Потом последние цифры телефона.

Ошибка.

Он остановился.

Вспомнил карточку с адресом.

0417.

Ввел четыре цифры.

Экран мигнул.

ДОСТУП РАЗРЕШЕН.

Артем почувствовал неприятное облегчение.

Слишком просто.

Кто-то оставил ему ключ.

Кто-то написал код.

Кто-то заранее подготовил квартиру.

И теперь он последовательно делал именно то, чего от него ожидали.

Он посмотрел на дверь.

Можно было уйти.

Но вместо этого сел перед монитором.

На экране открылась папка.

AV / ЛИЧНЫЙ АРХИВ

Внутри находилось семь каталогов.

AV-01

AV-02

AV-03

AV-04

AV-05

AV-06

AV-07

Рядом с каждым стояла дата.

Первый — март 2024 года.

Последний — октябрь 2026-го.

Артем медленно провел пальцем по краю стола.

Семь.

Он открыл первый каталог.

Видео началось без заставки.

Белая комната.

Кресло.

Мужчина в серой рубашке.

Артем.

Только моложе.

Он сидел, опустив голову, и теребил край рукава.

За кадром раздался голос:

— Назовите свое имя.

— Артем Сергеевич Воронцов.

— Возраст?

— Тридцать девять.

— Семейное положение?

Мужчина поднял голову.

— Женат.

— Имя супруги?

— Марина.

— Дети?

Артем на записи резко выпрямился.

— Где Лиза?

Пауза.

— Ответьте на вопрос.

— Где моя дочь?

Голос за кадром стал мягче.

— Артем Сергеевич, сейчас мы проводим обычное обследование.

— Я не буду отвечать, пока вы не скажете, где она.

Мужчина попытался встать.

Кто-то за кадром произнес:

— Сеанс необходимо прервать.

Запись оборвалась.

Артем сидел неподвижно.

Он видел собственное лицо.

Слышал собственный голос.

И не помнил ничего.

Ни кресла.

Ни разговора.

Ни страха, который был написан на лице человека в серой рубашке.

Он открыл следующий файл.

На второй записи Артем выглядел иначе.

Чисто выбритый.

Спокойный.

В темно-синем свитере.

— Назовите свое имя.

— Артем Сергеевич Воронцов.

— Возраст?

— Тридцать девять.

— Семейное положение?

— Не женат.

— Дети?

— Нет.

— Вы уверены?

Мужчина улыбнулся.

— Разумеется.

— Вы когда-нибудь были женаты?

— Нет.

— У вас есть дочь по имени Елизавета?

Артем на записи нахмурился.

— Нет.

— Имя вам знакомо?

— Обычное имя.

— Оно вызывает какие-нибудь воспоминания?

— Нет.

— Эмоции?

Мужчина пожал плечами.

— А должно?

Запись продолжалась еще несколько минут.

Врач задавал вопросы о работе, квартире, родственниках.

Артем отвечал спокойно.

Уверенно.

Так, как отвечал бы сегодня утром.

Именно это оказалось страшнее всего.

Не крики.

Не ремни.

Не медицинское оборудование.

А спокойствие.

Человек на экране был совершенно уверен, что говорит правду.

Артем остановил видео.

Посмотрел на собственные руки.

Если бы кто-нибудь сегодня утром спросил его, есть ли у него дети, он ответил бы точно так же.

Без колебаний.

Без сомнений.

И если бы этот человек показал ему фотографию девочки, Артем решил бы, что его разыгрывают.

Он медленно закрыл глаза.

Сколько еще вещей я знаю совершенно точно?

В третьем каталоге находилась только одна запись.

Дата — 18 августа 2024 года.

Артем сидел в том же кресле.

Перед ним стоял стакан воды.

На экране был виден мужчина в белом халате.

Белозеров.

Он выглядел почти так же, как на домофонной камере несколькими часами раньше.

Седые волосы.

Очки.

Спокойное лицо.

— Артем Сергеевич, — произнес врач, — мы должны обсудить ваше состояние.

— Мое состояние нормальное.

— Вы не спали двое суток.

— Потому что вы не отвечаете на вопросы.

— На какие?

Артем наклонился вперед.

— Где моя жена?

Белозеров сложил руки.

— Вы говорите о Марине?

— Да.

— Она находится в безопасности.

— Тогда почему я не могу с ней поговорить?

— Сейчас это нежелательно.

— Для кого?

Белозеров помолчал.

— Для вас обоих.

Артем на записи засмеялся.

Коротко.

Зло.

— Вы все время говорите одно и то же.

— Потому что обстоятельства не изменились.

— Я хочу уйти.

— Вы можете уйти.

— Тогда откройте дверь.

Белозеров посмотрел куда-то за камеру.

— Дверь не заперта.

Артем встал.

Подошел к выходу.

Нажал на ручку.

Дверь не открылась.

Он повернулся.

— Вы издеваетесь?

Белозеров не изменился в лице.

— Попробуйте еще раз.

Артем дернул ручку.

Снова.

Потом ударил по двери плечом.

— Откройте!

Врач спокойно произнес:

— Вы видите, Артем Сергеевич? Именно об этом я и говорю.

— О чем?!

— Вы уверены, что дверь заперта. Но не допускаете мысли, что проблема может заключаться в вашем восприятии.

Артем на записи замер.

Посмотрел на ручку.

Повернул ее в другую сторону.

Дверь открылась.

Он несколько секунд стоял неподвижно.

Потом медленно обернулся.

Белозеров улыбнулся.

— Вот видите.

Артем, сидевший перед монитором, почувствовал тошноту.

Он не знал, была ли дверь действительно заперта.

Не знал, что происходило за кадром.

Но понял другое.

Белозеров не просто задавал вопросы.

Он заставлял человека сомневаться в собственных ощущениях.

И делал это с пугающей легкостью.

Артем открыл четвертый каталог.

Дата — февраль 2025 года.

На этот раз он сидел не в кресле.

На диване.

В обычной комнате.

Рядом находилась Марина.

Она держала его за руку.

— Ты помнишь нашу свадьбу? — спрашивала она.

Артем смотрел на нее.

— Нет.

— А поездку на Крит?

— Нет.

— А Лизу?

Он опустил голову.

Марина осторожно коснулась его щеки.

— Артем, пожалуйста.

Он поднял глаза.

— Почему ты плачешь?

Она попыталась улыбнуться.

— Потому что я скучаю.

— По кому?

Марина не ответила.

На записи Артем некоторое время смотрел на нее.

Потом произнес:

— Вы красивая.

Она закрыла глаза.

— Спасибо.

— Мы знакомы?

Марина заплакала.

Артем перед монитором почувствовал, как в груди что-то болезненно сжалось.

Он помнил Марину из сегодняшнего дня.

Ее спокойный голос.

Усталые глаза.

Белый шрам на запястье.

Но не помнил женщину, которая сейчас плакала на экране.

И вдруг понял, почему она так странно смотрела на него в спальне.

Почему не удивилась, когда он спросил, кто она такая.

Для нее этот разговор действительно был не первым.

Пятая запись начиналась с крика.

Артем вздрогнул и едва не сорвал наушники.

На экране мужчина в белой комнате бил кулаком по столу.

— Вы не имеете права!

Белозеров сидел напротив.

— Артем Сергеевич, успокойтесь.

— Я видел документы!

— Какие документы?

— Не делайте вид, что не понимаете!

— Я хочу помочь.

— Вы хотите, чтобы я опять все забыл!

Белозеров снял очки.

Медленно протер стекла.

— А разве вы сами этого не хотите?

Артем на записи замолчал.

— Вы пришли к нам добровольно, — продолжил врач. — Вы просили избавить вас от воспоминаний, с которыми не можете жить.

— Я просил помочь мне спать.

— И это тоже.

— Я не просил…

Он осекся.

Белозеров наклонился вперед.

— Что именно вы не просили?

Артем молчал.

— Скажите.

Мужчина на экране закрыл лицо руками.

— Я не просил забывать ее.

— Кого?

— Лизу.

Белозеров некоторое время смотрел на него.

Потом произнес:

— Тогда почему вы подписали согласие?

Артем поднял голову.

Его лицо было мокрым от слез.

— Потому что вы сказали, что иначе я сойду с ума.

Запись оборвалась.

Артем снял наушники.

В комнате было тихо.

Он посмотрел на часы.

22:38.

Почти полчаса он сидел перед экраном.

Смотрел, как незнакомый человек с его лицом то помнит дочь, то забывает ее.

То требует свободы.

То спокойно отвечает на вопросы.

То плачет.

То улыбается.

И каждый раз кажется совершенно искренним.

Артем встал.

Прошелся по комнате.

Остановился возле кресла.

Положил ладонь на подлокотник.

В памяти возникло ощущение.

Холодный металл.

Ремень на запястье.

Чей-то голос:

«Не сопротивляйтесь. Это только усилит тревогу».

Он резко убрал руку.

Посмотрел на экран.

Оставалось два каталога.

AV-06.

AV-07.

Артем вернулся к компьютеру.

Шестая запись была датирована 28 октября 2026 года.

Он сразу узнал дату.

Диктофон.

Такси.

Квартира на Королева.

Артем нажал воспроизведение.

На экране появилась та же белая комната.

Но кресло было пустым.

Камера некоторое время снимала неподвижную стену.

Потом открылась дверь.

Вошел Артем.

В темной куртке.

С телефоном в руке.

Он выглядел взволнованным.

Подошел к камере.

Наклонился.

— Если ты это смотришь, значит, я все-таки не успел.

Он оглянулся.

— Сегодня двадцать восьмое октября. Я нашел документы. Они настоящие.

Артем перед монитором подался вперед.

— Какие документы? — прошептал он.

Мужчина на записи продолжал:

— Не знаю, сколько у меня времени. Марина думает, что я снова согласился на лечение. Белозеров уверен, что я ничего не помню.

Он вытащил из кармана сложенный лист.

Показал его камере.

На листе были видны подписи.

Несколько печатей.

И фамилия.

Артем попытался рассмотреть.

Но изображение было слишком размытым.

— Я спрятал оригиналы, — сказал мужчина. — Если они узнают, где, все закончится.

Он замолчал.

Прислушался.

Потом быстро произнес:

— Самое важное: не верь тому, что они говорят о Лизе.

За дверью послышались шаги.

Артем на записи резко повернулся.

— Кто там?

Ответа не было.

Он подошел к камере.

Лицо оказалось совсем близко.

— Ты должен вспомнить, что произошло в декабре двадцать третьего.

Пауза.

— Иначе они заставят тебя признаться в том, чего ты не делал.

Дверь открылась.

В комнату вошла Марина.

— Артем?

Он резко обернулся.

— Не подходи.

— Что ты делаешь?

— Записываю.

Она посмотрела на камеру.

Ее лицо изменилось.

— Ты не должен был сюда возвращаться.

— Почему?

— Потому что они узнают.

Артем на записи засмеялся.

— Они и так все знают.

Марина подошла ближе.

— Пожалуйста, пойдем.

— Куда?

— Домой.

— В какой дом?

Она остановилась.

— Артем…

— В тот, где у меня нет жены и дочери?

Марина заплакала.

— Я пытаюсь тебя спасти.

Он посмотрел на нее.

Долго.

Потом произнес:

— Тогда скажи, где Лиза.

Марина молчала.

— Скажи.

— Я не могу.

Артем подошел к ней.

Схватил за плечи.

— Ты знаешь!

— Отпусти!

— Где она?!

Марина вырвалась.

Отступила.

И ударилась рукой о край металлического столика.

Она вскрикнула.

Артем сразу отпустил ее.

На запястье появилась кровь.

Он смотрел на нее.

Потом на собственные руки.

— Прости.

Марина прижала ладонь к ране.

— Нам нужно уходить.

Артем медленно покачал головой.

— Нет.

— Артем…

— Я больше не уйду, пока не узнаю правду.

Запись оборвалась.

Он сидел неподвижно.

Белый шрам.

Теперь он знал, откуда тот взялся.

Марина сказала, что порезалась о разбитое стекло.

На записи она ударилась о металлический край.

Разница была небольшой.

Но почему она солгала?

Или просто неправильно помнила?

Артем посмотрел на свои руки.

На записи он действительно схватил ее.

Грубо.

С силой.

Он не помнил этого.

Но видел.

И не мог отрицать.

Ему стало стыдно.

Не за то, что он потерял память.

А за то, что человек на экране был способен причинить боль женщине, которую, возможно, любил.

Он закрыл видео.

Открыл последний каталог.

AV-07.

Внутри находилось четыре файла.

Три видеозаписи.

И один текстовый документ.

Артем сначала открыл документ.

На экране появилась таблица.

ПРОТОКОЛ AV-07

Период наблюдения: 29.10.2026 — 07.11.2026

Состояние пациента: стабильное.

Автобиографическая последовательность: частично восстановлена.

Семейные воспоминания: подавлены.

Реакция на имя «Лиза»: неустойчивая.

Реакция на имя «Марина»: отрицание знакомства.

Ниже находилась строка, выделенная красным.

Риск самостоятельного восстановления памяти: высокий.

Артем прочитал ее несколько раз.

Потом открыл первое видео.

На экране он сидел в кресле.

Дата — 2 ноября.

— Назовите свое имя.

— Артем Сергеевич Воронцов.

— Возраст?

— Сорок два.

— Семейное положение?

— Не женат.

— Дети?

— Нет.

— Вы уверены?

— Да.

— Вы помните женщину по имени Марина?

— Нет.

— А девочку по имени Лиза?

Артем на записи нахмурился.

— Нет.

— Имя вызывает какие-нибудь эмоции?

— Нет.

— Хорошо.

Голос за кадром принадлежал Белозерову.

Артем узнал его.

— Теперь я покажу вам фотографию.

На экране появилась рука.

Она положила перед Артемом снимок.

Тот самый.

Девочка на качелях.

Мужчина за ее спиной.

Артем на записи посмотрел на фотографию.

Долго.

Потом произнес:

— Это монтаж.

Белозеров спросил:

— Почему вы так считаете?

— Потому что у меня нет детей.

— Но на фотографии вы.

— Значит, кто-то подделал снимок.

— Вы допускаете, что можете ошибаться?

Артем на записи улыбнулся.

— Нет.

Белозеров некоторое время молчал.

Потом произнес:

— Хорошо. На сегодня достаточно.

Запись закончилась.

Артем почувствовал, как по спине пробежал холод.

Он говорил точно так же.

Сегодня утром.

Когда получил фотографию от Лизы.

Те же слова.

Тот же тон.

Те же аргументы.

Словно кто-то заранее знал, как он отреагирует.

Второе видео было датировано 5 ноября.

Артем сидел за столом.

Перед ним лежала фотография Лизы.

Он смотрел на нее.

Не отрываясь.

Белозеров спросил:

— Что вы чувствуете?

Артем молчал.

— Артем Сергеевич?

— Я ее знаю.

Врач не ответил.

— Я знаю эту девочку.

— Откуда?

Артем потер лоб.

— Не помню.

— Она вам знакома?

— Да.

— Кто она?

Долгая пауза.

Потом Артем произнес:

— Моя дочь.

Белозеров снял очки.

— Вы уверены?

— Да.

— На основании чего?

Артем посмотрел на фотографию.

— Не знаю.

— Вы помните ее рождение?

— Нет.

— Помните, как она росла?

— Нет.

— Помните ее голос?

Артем закрыл глаза.

— Нет.

— Тогда почему считаете, что она ваша дочь?

Мужчина на записи поднял голову.

— Потому что я ее люблю.

Артем перед монитором почувствовал, как к горлу подступил ком.

Он не помнил девочку.

Но сейчас, глядя на собственное лицо на записи, вдруг понял, что эти слова были настоящими.

Не доказательством.

Не воспоминанием.

Чувством.

Которое каким-то образом пережило все остальное.

Белозеров долго смотрел на пациента.

Потом произнес:

— На сегодня достаточно.

Запись оборвалась.

Третье видео было снято сегодня.

7 ноября.

Время — 06:12.

Артем почувствовал, как сердце ускорилось.

Утром он проснулся около семи.

Значит, запись сделана до того, как он открыл глаза.

Он нажал воспроизведение.

Белая комната.

Кресло.

Артем.

В той же одежде, в которой сейчас находился.

Темная рубашка.

Черные брюки.

Он сидел, опустив голову.

За кадром раздался голос:

— Артем Сергеевич, вы меня слышите?

Мужчина поднял голову.

— Да.

— Как вы себя чувствуете?

— Устал.

— Вы помните, где находитесь?

— Нет.

— Вы знаете, какой сегодня день?

— Седьмое ноября.

— Год?

— Две тысячи двадцать шестой.

— Хорошо.

Пауза.

— Вы помните, зачем приехали?

Артем на записи покачал головой.

— Нет.

— Вы помните Марину?

— Нет.

— Лизу?

Он молчал.

Белозеров повторил:

— Лизу?

Артем на записи поднял глаза.

— Не надо.

Врач помолчал.

— Что не надо?

— Не спрашивайте о ней.

— Почему?

Мужчина закрыл лицо руками.

— Потому что я не выдержу.

Артем перед монитором почувствовал, как внутри все сжалось.

Белозеров произнес:

— Мы можем остановиться.

— Нет.

— Вы уверены?

Артем на записи долго молчал.

Потом поднял голову.

— Сделайте так, чтобы я ничего не помнил.

Белозеров не ответил.

— Пожалуйста.

Запись продолжалась еще несколько секунд.

Потом экран погас.

Артем сидел неподвижно.

Он сам попросил.

Сегодня утром.

За час до пробуждения.

За час до первого сообщения Лизы.

Он смотрел на черный экран и пытался понять, что чувствует.

Облегчение?

Страх?

Отвращение?

Ничего.

Только усталость.

Он открыл свойства файла.

Дата создания — 7 ноября 2026 года.

06:19.

Дата изменения — 7 ноября 2026 года.

06:21.

Он не знал, можно ли доверять этим цифрам.

Но видео выглядело подлинным.

И человек на нем был он.

Артем посмотрел на часы.

23:04.

Почти полночь.

Он находился в квартире уже больше полутора часов.

За это время никто не вошел.

Никто не попытался его остановить.

Никто не потребовал уйти.

Словно все происходящее было частью заранее подготовленного сценария.

Он закрыл архив.

На экране появилась надпись:

СЕАНС ЗАВЕРШЕН.

Ниже:

РЕЗУЛЬТАТ: НЕУСТОЙЧИВЫЙ.

Артем нахмурился.

Он не запускал никакого сеанса.

Просто смотрел записи.

Он попытался вернуться в меню.

Но экран не реагировал.

Появилась новая строка:

ТРЕБУЕТСЯ ПОВТОРНАЯ ОЦЕНКА.

Затем:

ОЖИДАЙТЕ ИНСТРУКЦИЙ.

Артем резко встал.

— Нет.

Он посмотрел на камеру.

— Я больше не буду выполнять ваши инструкции.

Зеленая лампочка над дверью мигнула.

Раздался щелчок.

Потом голос.

Его собственный.

— Артем, ты делаешь ошибку.

Он почувствовал, как внутри поднимается ярость.

— Хватит!

— Ты еще не готов.

— Кто это говорит?!

Пауза.

— Ты.

Артем подошел к камере.

Посмотрел прямо в объектив.

— Если это запись, покажите мне оригинал.

Тишина.

— Если это человек, выходите.

Никакого ответа.

Он выдернул кабель питания компьютера.

Экран погас.

Зеленая лампочка продолжала гореть.

Артем подошел к двери.

Взялся за ручку.

Открыл.

И вышел в коридор.

В квартире было темно.

Свет в гостиной погас.

На кухне тоже.

Только из детской комнаты пробивалась тонкая полоска света.

Артем остановился.

Он точно помнил, что оставил там свет включенным.

Но сейчас дверь была закрыта.

Он медленно подошел.

Прислушался.

Изнутри доносился тихий звук.

Шорох.

Словно кто-то перелистывал страницы.

Артем положил ладонь на ручку.

Открыл дверь.

Комната была пуста.

На столе лежала раскрытая тетрадь.

Та самая, которую он смотрел раньше.

Но теперь она была открыта на другой странице.

Артем подошел.

На листе был рисунок.

Белая комната.

Кресло.

Мужчина.

И рядом — маленькая девочка.

Под рисунком детским почерком написано:

«Папа опять забыл, что обещал».

Артем почувствовал, как сжалось горло.

Он перевернул страницу.

Следующий рисунок изображал дверь.

За дверью стоял человек в белом халате.

Подпись:

«Доктор говорит, что папа скоро станет тихим».

Артем посмотрел на дату.

06.11.2026.

Вчера.

Он медленно опустился на стул.

Если рисунок действительно сделала Лиза, значит, она была здесь вчера.

Или кто-то хотел, чтобы он так думал.

Он взял тетрадь.

Перелистнул несколько страниц назад.

На одном из листов была таблица.

Не детский рисунок.

Взрослый почерк.

Аккуратные строки.

Наблюдение за реакциями пациента AV.

Ниже — даты.

И рядом с каждой короткая пометка.

Контакт с фотографией — отрицание.

Контакт с голосом — тревога.

Контакт с личным предметом — частичное узнавание.

Контакт с ребенком — выраженная эмоциональная реакция.

Артем остановился.

Последняя строка была подчеркнута.

Он перечитал ее.

Контакт с ребенком.

Значит, кто-то действительно приводил Лизу.

И наблюдал за его реакцией.

Он перевернул страницу.

Там была еще одна запись.

AV-07.

Контакт с ребенком не рекомендован.

Ниже:

Риск разрушения стабильной автобиографической версии.

Артем медленно закрыл тетрадь.

Посмотрел на рисунки.

На кровать.

На игрушки.

На маленькие ботинки возле шкафа.

Все это могло быть декорацией.

Но могло быть и настоящей детской комнатой.

И если Лиза действительно находилась здесь вчера…

Он не успел закончить мысль.

Телефон завибрировал.

Сообщение от неизвестного номера.

Ты посмотрел записи?

Артем набрал:

Кто это?

Ответ пришел сразу.

Неважно.

Где Лиза?

Три точки.

Пауза.

Ты задаешь неправильный вопрос.

Какой правильный?

Ответ:

Почему ты согласился забыть ее?

Он смотрел на экран.

Потом медленно написал:

Я не знаю.

Несколько секунд ничего не происходило.

Затем пришло новое сообщение.

Тогда спроси себя, чего ты боялся больше.

Артем нахмурился.

Чего?

Ответ:

Потерять дочь.

Пауза.

Еще одно сообщение.

Или вспомнить, что ты с ней сделал.

Артем стоял посреди детской комнаты.

Телефон дрожал в руке.

Он пытался вспомнить декабрь 2023 года.

Снег.

Красное пальто.

Женский голос.

Лестница.

Крик.

Белая комната.

Все возникало отдельными вспышками.

Без последовательности.

Без связи.

Он закрыл глаза.

Представил девочку.

Темные волосы.

Два хвостика.

Плюшевый заяц.

Она смотрит на него.

Плачет.

Он протягивает руку.

Она отступает.

— Папа, не надо.

Артем резко открыл глаза.

Он услышал эту фразу.

Точно так же, как на записи диктофона.

Но теперь она звучала не из наушников.

Из памяти.

Или из воображения.

Он не знал.

Телефон снова завибрировал.

На экране появилась фотография.

Артем открыл ее.

Снимок был сделан в той самой белой комнате.

Он сидел в кресле.

Перед ним стояла Лиза.

Девочка держала плюшевого зайца.

С одним ухом.

На фотографии Артем смотрел на нее.

Но лицо было странным.

Пустым.

Без выражения.

Лиза плакала.

Артем увеличил изображение.

На заднем плане, возле двери, стоял Белозеров.

И еще один человек.

Женщина.

Марина.

Она держала в руках папку.

Артем посмотрел на дату файла.

7 ноября 2026 года.

Сегодня.

Он почувствовал, как сердце забилось быстрее.

Сегодня утром.

До того, как он проснулся.

До первого сообщения.

До того, как узнал о существовании дочери.

Он уже видел ее.

И забыл.

В 23:27 Артем вышел из квартиры.

Он не помнил, как собрал вещи.

Только обнаружил себя стоящим на лестничной площадке с телефоном в одной руке и детской тетрадью в другой.

Дверь сорок седьмой квартиры была закрыта.

Ключ лежал в кармане.

Он нажал кнопку лифта.

Ждал.

Смотрел на цифры.

Девятый.

Восьмой.

Седьмой.

Шестой.

Двери открылись.

Внутри никого не было.

Артем вошел.

Нажал первый этаж.

Лифт поехал вниз.

На четвертом этаже остановился.

Двери открылись.

Перед ним стоял мужчина в темной куртке.

Тот самый, которого он видел по дороге наверх.

Мужчина посмотрел на Артема.

Потом на тетрадь в его руке.

Его лицо изменилось.

— Вы все-таки вошли, — произнес он.

— Мы знакомы?

Мужчина не ответил.

Вошел в лифт.

Нажал первый этаж.

Двери закрылись.

Несколько секунд они ехали молча.

Потом мужчина произнес:

— Вам не стоило смотреть записи.

Артем повернулся.

— Откуда вы знаете?

Мужчина смотрел прямо перед собой.

— Потому что в прошлый раз после этого вы исчезли на три дня.

Артем почувствовал, как холодеют руки.

— Кто вы?

Мужчина помолчал.

Потом произнес:

— Я здесь живу.

— В какой квартире?

— В сорок девятой.

— На седьмом этаже?

— Да.

Артем посмотрел на него.

— Вы знаете, что происходит в сорок седьмой?

Мужчина не ответил.

Лифт остановился.

Двери открылись.

Он вышел первым.

Артем последовал за ним.

У выхода мужчина остановился.

Повернулся.

— Если хотите совет, не возвращайтесь туда.

— Почему?

Мужчина посмотрел на лестницу.

Потом тихо произнес:

— Потому что они не всегда выпускают.

И ушел.

На улице дождь усилился.

Артем сел в машину.

Положил тетрадь на пассажирское сиденье.

Посмотрел на дом.

В окнах шестого этажа горел свет.

Он попытался определить, где находится квартира сорок семь.

Третье окно слева.

Или четвертое.

В одном из них стоял человек.

Артем наклонился вперед.

Темный силуэт.

Мужчина.

Он смотрел вниз.

На парковку.

На машину Артема.

Артем почувствовал, как по спине пробежал холод.

Он достал телефон.

Включил камеру.

Увеличил изображение.

Силуэт исчез.

Окно стало пустым.

Артем опустил телефон.

Посмотрел на часы.

23:34.

Он завел двигатель.

Но не поехал.

В голове звучала фраза:

Ты уже видел ее сегодня.

Он посмотрел на фотографию в телефоне.

Лиза.

Белая комната.

Кресло.

Марина.

Белозеров.

Все они находились там сегодня утром.

И он тоже.

Артем открыл список контактов.

Нашел номер Белозерова, с которого тот звонил ранее.

Набрал.

Ответили почти сразу.

— Артем Сергеевич, — произнес знакомый спокойный голос. — Я ждал вашего звонка.

Артем почувствовал, как внутри поднимается ярость.

— Где моя дочь?

Пауза.

— Вы снова начали вспоминать?

— Где Лиза?

— Артем Сергеевич, вам необходимо успокоиться.

— Я видел записи.

Белозеров молчал.

— Я был в квартире на Королева.

Долгая пауза.

Потом врач произнес:

— Значит, вы нашли архив.

— Да.

— И посмотрели все семь каталогов?

— Да.

Белозеров тяжело вздохнул.

— Тогда я должен задать вам один вопрос.

Артем сжал телефон.

— Какой?

— Вы уверены, что понимаете, что именно увидели?

— Я видел себя.

— Да.

— Я видел дочь.

— Возможно.

— Я видел, как вы заставляли меня забывать!

Белозеров не ответил сразу.

Потом произнес:

— Артем Сергеевич, вы сделали очень серьезную ошибку.

— Какую?

— Вы приняли записи за воспоминания.

Артем замолчал.

Врач продолжил:

— Вы видели человека, который похож на вас. Слышали голос, который звучит как ваш. Но вы не знаете, что происходило до начала записи и после ее окончания.

— Это были настоящие записи?

— Да.

— Тогда что вы хотите сказать?

Белозеров помолчал.

— Что вы видели только ту часть, которую вам позволили увидеть.

— Кто позволил?

— Человек, который оставил вам ключ.

Артем посмотрел на брелок с цифрой 47.

Белозеров произнес:

— И теперь я должен спросить: вы действительно хотите знать, кто это был?

— Да.

— Тогда приезжайте ко мне завтра.

— Куда?

— Я пришлю адрес.

— Почему не сейчас?

— Потому что сейчас вы слишком возбуждены.

Артем усмехнулся.

— Вы боитесь, что я вспомню?

Белозеров не ответил.

Потом произнес:

— Нет, Артем Сергеевич.

Пауза.

— Я боюсь, что вы вспомните неправильно.

Связь оборвалась.

Артем сидел в машине.

Дождь стучал по крыше.

На пассажирском сиденье лежала детская тетрадь.

Он открыл ее.

Перелистнул страницы.

Нашел рисунок двух одинаковых мужчин.

ПАПА.

ТИХИЙ ПАПА.

Он смотрел на них долго.

Потом перевернул лист.

На обороте была маленькая надпись.

Он не заметил ее раньше.

Детский почерк.

Неровные буквы.

«Тихий папа не помнит, что обещал».

Ниже — еще одна строка.

«Но настоящий папа знает, где я».

Артем почувствовал, как сердце ускорилось.

Он прочитал фразу снова.

Настоящий папа знает, где я.

Он посмотрел на рисунок.

Потом на дом.

Потом снова на тетрадь.

Если Лиза действительно написала это, значит, она верила, что он знает ее местонахождение.

Не Марина.

Не Белозеров.

Он сам.

Артем закрыл тетрадь.

Положил руки на руль.

И впервые за весь день почувствовал не страх.

Решимость.

Он больше не собирался спрашивать у других, где его дочь.

Он собирался выяснить, что знал сам.

В 00:06 телефон завибрировал.

Сообщение от неизвестного номера.

Всего одна строка.

Ты нашел седьмой каталог.

Артем посмотрел на экран.

Потом набрал:

Кто ты?

Ответ пришел через несколько секунд.

Тот, кто оставил тебе ключ.

Он почувствовал, как сердце забилось быстрее.

Зачем?

Пауза.

Чтобы ты увидел, что они сделали.

Артем нахмурился.

Кто они?

Ответ:

Те, кто заставил тебя забыть.

Он быстро набрал:

Где Лиза?

Три точки.

Долгая пауза.

Затем:

Ты узнаешь, когда поймешь, что означает AV-07.

Артем посмотрел на тетрадь.

На фотографии.

На собственные руки.

Потом написал:

Седьмой пациент.

Ответ пришел почти сразу.

Нет.

Он замер.

На экране появилось следующее сообщение.

Ты не седьмой пациент.

Пауза.

Ты один и тот же пациент.

Еще одна пауза.

А семь — это количество раз, когда ты уже проходил через это.

Артем медленно опустил телефон.

За окном шумел дождь.

Он смотрел на экран, пока не погасла подсветка.

Потом снова включил его.

Перечитал сообщение.

Семь раз.

Семь попыток.

Семь версий собственной жизни.

И каждый раз он начинал сначала.

Он закрыл глаза.

Попытался вспомнить хоть что-нибудь из предыдущих шести.

Но в памяти была только тишина.

И вдруг ему показалось, что он слышит детский голос.

Очень тихий.

Почти шепот.

«Папа, только в этот раз не забывай».

Артем открыл глаза.

В машине никого не было.

Он посмотрел на часы.

00:11.

Потом на дом.

Окна квартиры сорок семь были темными.

Он завел двигатель.

И поехал домой.

Но уже на первом перекрестке заметил, что на пассажирском сиденье лежит не только тетрадь.

Под ней находился маленький белый конверт.

Он остановился у обочины.

Взял конверт.

На лицевой стороне было написано:

AV-08.

Артем медленно вскрыл его.

Внутри лежал один лист.

На нем было напечатано:

ПРОТОКОЛ ПОДГОТОВКИ

Пациент: Воронцов А.С.

Статус: активен.

Предыдущий цикл: завершен.

Следующий цикл: ожидает запуска.

Ниже стояла дата.

08.11.2026.

Завтра.

Артем почувствовал, как холодеет лицо.

Он перевернул лист.

На обороте было написано от руки:

«Не позволяй им начать восьмой раз».

Подпись.

Его собственная.

Глава 5. Человек, которого не было

В 00:19 Артем позвонил Игорю в третий раз.

Телефон был выключен.

Он сидел в машине возле круглосуточной аптеки и смотрел на белый конверт с надписью AV-08.

На листе внутри значилась завтрашняя дата.

Восьмое ноября.

Следующий цикл: ожидает запуска.

Артем перечитал эти слова, хотя уже знал их наизусть.

Больше всего его беспокоила не сама бумага. Документ можно напечатать на любом принтере. Подпись можно подделать. Даже собственный почерк, как он сегодня убедился, не был достаточным доказательством.

Его беспокоило другое.

Конверт оказался под детской тетрадью.

Он не помнил, чтобы клал его туда.

Более того, он был уверен, что не видел конверта, когда выходил из сорок седьмой квартиры.

Значит, существовало три возможности.

Кто-то незаметно подложил его.

Он сам взял конверт и забыл об этом.

Или воспоминание о том, как он выходил из квартиры, было неполным.

Третья возможность казалась самой страшной.

Артем посмотрел в зеркало заднего вида.

За машиной стоял пустой автобус. На остановке курил мужчина в оранжевой куртке.

Никто не следил за ним.

По крайней мере, открыто.

Он достал телефон и включил запись.

— Восьмое ноября две тысячи двадцать шестого года. Ноль часов двадцать одна минута. Я нахожусь возле аптеки на проспекте Мира. Сегодня вечером я был в квартире номер сорок семь на улице Академика Королева. Там находились камеры, медицинские документы и записи, на которых я…

Он остановился.

Как это сформулировать?

На которых я забывал собственную дочь.

Он попытался произнести фразу вслух.

Не смог.

— …на которых человек, внешне неотличимый от меня, отвечает на вопросы о своей семье. Я считаю, что это я. Но не помню обстоятельств съемки.

Артем помолчал.

— Если завтра я не буду помнить сегодняшний день, эта запись должна напомнить мне о нем.

Он выключил диктофон.

Посмотрел на файл.

Затем отправил копию на свою электронную почту.

Через несколько секунд пришло уведомление о доставке.

Артем почувствовал небольшое облегчение.

Хотя понимал, что человек, способный проникнуть в его квартиру, подделать документы и организовать многолетнее наблюдение, вероятно, сумеет получить доступ и к электронной почте.

Он посмотрел на экран.

В верхней части висело непрочитанное сообщение от неизвестного номера.

Оно пришло в 00:17.

Не езжай домой.

Артем открыл переписку.

Почему?

Ответа не было.

Он подождал минуту.

Потом написал:

Кто ты?

Ничего.

Он завел двигатель.

И поехал домой.

На Ленинградском проспекте машин почти не было.

Дождь прекратился, но асфальт продолжал блестеть под фонарями.

Артем ехал медленно.

Ему хотелось спать.

Не обычной усталостью после долгого рабочего дня.

Глубокой, тяжелой сонливостью, которая словно поднималась изнутри черепа.

Он открыл окно.

Холодный воздух ударил в лицо.

Стало немного легче.

На следующем светофоре телефон завибрировал.

Игорь.

Артем ответил сразу.

— Где ты?

— Неважно.

Голос был тихим.

На заднем плане слышался шум ветра.

— Я тебе звонил.

— Знаю.

— Почему не отвечал?

— Не мог.

Артем посмотрел на дорогу.

— Мне нужно с тобой встретиться.

— Ты еще на Королева?

— Нет.

— Хорошо.

— Игорь, что происходит?

Пауза.

— Ты один?

Артем посмотрел на пустое пассажирское сиденье.

— Да.

— Уверен?

Вопрос прозвучал настолько странно, что Артем невольно обернулся.

— В машине никого нет.

— Я не об этом.

— Тогда о чем?

Игорь не ответил.

Потом спросил:

— Ты уже смотрел видео?

— Какое именно? Их там десятки.

— С календарем.

Артем почувствовал, как напряглись плечи.

— Да.

— И что ты думаешь?

— Что оно сделано в будущем.

Игорь ничего не сказал.

— Или кто-то хочет, чтобы я так думал, — добавил Артем.

— Второе ближе.

— Ты знаешь, как его сделали?

— Есть предположение.

— Какое?

— Покажу при встрече.

Артем посмотрел на часы.

00:34.

— Когда?

— Сейчас.

— Где?

Игорь назвал адрес небольшой автомастерской на севере Москвы.

— Подъезжай к воротам. Не звони в домофон. Я выйду сам.

— Почему автомастерская?

— Потому что там нет камер, подключенных к интернету.

Артем помолчал.

— Игорь.

— Что?

— Ты понимаешь, как это звучит?

— Лучше, чем ты думаешь.

Связь оборвалась.

Автомастерская находилась в глубине промышленного квартала.

Одноэтажное здание из красного кирпича, железные ворота, выцветшая вывеска.

На соседней территории стояли грузовики.

Артем остановился у ворот.

Выключил двигатель.

Через минуту из боковой двери вышел Игорь.

На нем была темная куртка с капюшоном.

Он быстро подошел к машине.

Открыл пассажирскую дверь.

— Выходи.

— Что?

— Пойдем внутрь.

Артем посмотрел на него.

Игорь выглядел плохо.

Не выспавшийся. Небритый. Под глазами темные круги.

— Ты заболел?

— Нет.

— Тогда что с тобой?

Игорь посмотрел через плечо.

— Артем, пожалуйста. Не здесь.

Внутри пахло машинным маслом, резиной и холодным металлом.

Под потолком горели две длинные лампы.

В центре помещения стоял разобранный мотоцикл.

У стены находился стол с ноутбуком.

Игорь закрыл дверь на засов.

Потом проверил второй замок.

Артем наблюдал молча.

— Это твое место? — спросил он.

— Друга.

— Какого?

— Неважно.

Игорь снял куртку.

Под ней была серая футболка.

На левом предплечье виднелась свежая царапина.

— Садись.

Артем сел на металлический стул.

Игорь поставил перед ним стакан воды.

— Кофе?

— Нет.

— Правильно.

Артем нахмурился.

— Почему?

— Ты и так на взводе.

Игорь сел напротив.

Некоторое время они смотрели друг на друга.

Потом Артем произнес:

— Ты видел Марину.

Игорь опустил глаза.

— Да.

— Когда?

— В прошлом году.

— Где?

— На выставке.

— Ты сказал, что ошибся.

— Я соврал.

— Почему?

Игорь потер лицо ладонями.

— Потому что после нашего разговора мне прислали фотографию.

— Какую?

Он достал телефон.

Открыл изображение.

Положил аппарат на стол.

На фотографии была женщина лет тридцати пяти.

Рядом с ней стоял мальчик.

Они выходили из подъезда.

Снимок был сделан из машины.

Артем поднял глаза.

— Кто это?

— Моя жена и сын.

Он посмотрел на фотографию еще раз.

— И что?

Игорь усмехнулся.

Без радости.

— Ты не понимаешь?

— Объясни.

— Через две минуты после того, как я сказал тебе, что знаю Марину, мне прислали это фото.

— С угрозой?

Игорь покачал головой.

— Без текста.

— Просто фотографию?

— Да.

— Может, совпадение?

Игорь посмотрел на него.

— Артем, моему сыну семь лет. Он ходит в школу в другом районе. На фотографии он выходит из дома моей матери. Туда он приезжает раз в месяц.

Артем молчал.

— А на заднем плане, — продолжил Игорь, — стоит машина.

Он увеличил изображение.

Черный седан.

— Этот автомобиль я видел возле своей квартиры за день до того, как получил сообщение.

Артем вспомнил машину, которая ехала за ним вечером.

Но ничего не сказал.

— Ты обращался в полицию? — спросил он.

— С чем?

— С угрозой семье.

— Мне никто не угрожал.

— Но ты понимаешь…

— Именно.

Игорь забрал телефон.

— Я не хочу, чтобы с ними что-нибудь случилось.

Артем почувствовал неприятный укол вины.

— Почему тогда ты согласился встретиться?

Игорь долго смотрел на стол.

Потом произнес:

— Потому что я уже один раз тебе не помог.

Они познакомились семь лет назад.

По крайней мере, так помнил Артем.

Игорь работал специалистом по цифровой криминалистике. Иногда проверял электронные документы, восстанавливал поврежденные файлы, анализировал видеозаписи.

Они несколько раз сотрудничали по финансовым спорам.

Отношения были приятельскими, но не близкими.

Артем никогда не бывал у Игоря дома.

Не знал имени его жены.

Не помнил, чтобы они вместе отдыхали.

Игорь, напротив, знал о нем гораздо больше.

— Ты приезжал ко мне двадцать восьмого октября, — сказал он.

Артем поднял голову.

— В тот день, когда был на Королева?

— Да.

— Зачем?

— Привез флешку.

— С чем?

— С видеозаписями.

Артем почувствовал, как сердце ускорилось.

— Из квартиры?

— Не знаю. Ты не сказал.

— И что ты хотел проверить?

Игорь посмотрел на него.

— Ты попросил установить, один ли человек изображен на нескольких видео.

— И?

— Один.

— Точно?

— Насколько можно судить по материалам, да.

— Значит, это был я.

— Скорее всего.

— А голос?

— Тоже твой.

— Тогда почему я решил, что один из них чужой?

Игорь помолчал.

— Ты говорил, что не узнаешь собственную манеру разговаривать.

— Это возможно?

— Возможно не узнавать себя на записи. Особенно если человек находится в необычном состоянии.

— Но я был уверен…

— Ты был уверен во многом.

Артем посмотрел на него.

— Например?

Игорь отвел глаза.

— Ты утверждал, что у тебя есть дочь.

— Она есть.

— Я не спорю.

— Ты ее видел?

— Нет.

Артем почувствовал разочарование.

— А Марину?

— Да.

— Где?

Игорь вздохнул.

— На выставке. В прошлом году. Вы пришли вместе.

— Мы разговаривали?

— Немного.

— О чем?

— О фотографии. Она показывала мне снимки с телефона.

— Какие?

— Семейные.

Артем медленно выпрямился.

— Лизы?

Игорь кивнул.

— Да.

— Ты видел мою дочь?

— На фотографиях.

Артем почувствовал, как к горлу подступил ком.

— И ты не сказал мне?

Игорь посмотрел на него.

— Артем, я думал, ты все знаешь.

В 01:12 Игорь подключил к ноутбуку внешний накопитель.

На экране открылась папка с несколькими файлами.

— Это копии того, что ты принес двадцать восьмого октября.

Артем наклонился ближе.

Названия были короткими.

AV_01

AV_03

AV_06

ROOM_47

TEST

— Ты сохранил их?

— Да.

— Почему?

— Ты попросил.

— Я просил сделать копии?

— Нет.

Игорь посмотрел на него.

— Ты попросил не удалять их, даже если потом сам потребуешь.

— Я так сказал?

— Да.

— Почему?

Игорь пожал плечами.

— Не объяснил.

Он открыл папку TEST.

Внутри находились два видео.

На первом Артем сидел в кресле и отвечал на вопросы.

На втором — стоял возле окна и говорил прямо в камеру.

— Это те записи? — спросил Артем.

— Да.

— Ты их сравнил?

— Да.

— И?

Игорь повернул ноутбук.

На экране появилась таблица с результатами анализа.

— Я проверял характерные особенности голоса, движения лица, пропорции, мелкие асимметрии. Все совпадает в пределах точности доступных методов.

— Значит, никакого двойника.

— По этим материалам оснований считать, что это два разных человека, нет.

Артем посмотрел на экран.

На одном видео он был спокойным.

На другом — испуганным.

— Почему тогда я себя не узнавал?

Игорь не ответил.

Артем повторил вопрос.

— Почему?

— Потому что ты, возможно, действительно не помнил, как это записывали.

— Или?

— Или тебе внушили, что один из них чужой.

Артем почувствовал, как похолодели пальцы.

— Кто?

Игорь покачал головой.

— Этого я не знаю.

Потом они открыли видео с календарем.

То самое, которое Артем получил вечером.

На записи он сидел в белой комнате.

Предупреждал себя не ехать на Королева.

За спиной висел календарь.

Ноябрь 2027 года.

Игорь остановил изображение.

— Смотри сюда.

Он увеличил правый нижний угол.

На стене виднелась тонкая тень.

— Что это?

— След от крепления.

— Какого?

— Возможно, от съемной панели.

Артем нахмурился.

— И что?

Игорь переключил изображение.

На экране появилась другая запись.

Та же комната.

То же кресло.

Тот же стол.

Но календаря не было.

— Это файл, который ты принес двадцать восьмого октября.

Артем посмотрел на дату.

28.10.2026.

— Значит, видео из будущего снято позже?

— Не обязательно.

Игорь открыл программу анализа.

На экране появились несколько дорожек.

Видео.

Звук.

Отдельные фрагменты.

— Исходного файла у меня нет, — сказал он. — Только копия, которую ты получил. Поэтому абсолютных выводов делать нельзя.

— Но?

— Есть признаки монтажа.

Артем наклонился ближе.

— Какие?

Игорь указал на временную шкалу.

— Вот здесь меняется характер цифрового шума. А здесь — микроскопический скачок изображения.

— Это может быть из-за сжатия?

— Может. Но посмотри дальше.

Он включил видео.

Артем на экране произнес:

«Сегодня седьмое ноября».

Игорь остановил запись.

— Видишь?

— Что?

— Губы.

Он увеличил изображение.

— На этой фразе движение рта не полностью соответствует звуку.

Артем почувствовал, как сердце ускорилось.

— Голос подделан?

— Возможно, использован фрагмент другой записи. Или синтезированная речь. Без оригинала нельзя сказать точно.

— А календарь?

Игорь переключил изображение.

— Его могли повесить специально.

— Зачем?

— Чтобы ты решил, что запись сделана в будущем.

Артем долго смотрел на экран.

Он вспомнил собственный страх.

Как сидел на диване и пытался понять, каким образом получил сообщение из 2027 года.

Теперь все выглядело проще.

И от этого еще страшнее.

Кто-то не просто обманывал его.

Кто-то заранее знал, какие выводы он сделает.

И специально подталкивал к ним.

— Ты можешь определить, где снимали видео? — спросил Артем.

— По обстановке — вероятно, в той же комнате на Королева.

— А когда?

Игорь помолчал.

— Есть одна зацепка.

Он открыл отдельный файл.

На экране появилась фотография белой комнаты.

Кресло.

Стол.

Календарь.

— Это кадр из видео, — сказал Артем.

— Нет.

Игорь посмотрел на него.

— Это снимок с камеры наблюдения.

— Откуда он у тебя?

— Ты принес его двадцать восьмого октября.

— Но календарь уже висел?

— Да.

— Значит, его подготовили заранее.

Игорь кивнул.

— Как минимум за десять дней до сегодняшнего вечера.

Артем откинулся на спинку стула.

Он смотрел на монитор и пытался понять, что чувствует.

Облегчение?

Видео не было сделано в будущем.

Значит, никакого невозможного события не произошло.

Но вместо этого появлялась другая мысль.

Кто-то готовил сегодняшний день заранее.

Не несколько часов.

Не сутки.

Как минимум десять дней.

Возможно, гораздо дольше.

— Зачем им понадобилось пугать меня будущим? — спросил он.

Игорь пожал плечами.

— Может, хотели проверить твою реакцию.

— На что?

— На невозможное.

Артем посмотрел на него.

— Объясни.

Игорь задумался.

— Представь, что человеку показывают доказательство, которое противоречит его представлениям о мире.

— Например, видео из будущего.

— Да. Если человек принимает его за настоящее, он начинает сомневаться не только в конкретном факте, но и в собственной способности отличать реальность от вымысла.

Артем молчал.

— А когда человек перестает доверять себе, — продолжил Игорь, — ему становится проще навязать чужое объяснение.

— Например, что он болен.

— Например.

Артем вспомнил Белозерова.

Вы приняли записи за воспоминания.

Я боюсь, что вы вспомните неправильно.

Он медленно произнес:

— Они хотят, чтобы я перестал верить собственной памяти.

Игорь посмотрел на него.

— Возможно.

— Но зачем?

— Этого я пока не знаю.

В 01:46 Артем достал детскую тетрадь.

Положил на стол.

Игорь посмотрел на обложку.

— Откуда это?

— Из квартиры.

— Ты взял ее?

— Да.

Игорь нахмурился.

— Я же просил ничего не трогать.

— Ты просил не запускать файлы.

— Артем…

— Посмотри.

Он открыл страницу с рисунком двух мужчин.

ПАПА.

ТИХИЙ ПАПА.

Игорь долго смотрел.

Потом перевернул страницу.

— Это рисовала Лиза?

— Думаю, да.

— Сколько ей?

— Девять.

Игорь кивнул.

— Похоже на детский рисунок.

— Что значит «похоже»?

— Я не эксперт по почерку.

Артем перевернул еще несколько страниц.

Показал таблицу наблюдений.

Игорь нахмурился.

— Это уже писал взрослый.

— Да.

— Ты фотографировал?

— Все.

Игорь посмотрел на него.

— Хорошо.

Артем закрыл тетрадь.

— Мне нужно найти Лизу.

Игорь молчал.

— Ты можешь помочь?

Он долго смотрел на Артема.

Потом произнес:

— Я могу проверить цифровые следы. Но не обещаю, что найду человека.

— Мне не нужны обещания.

— Тогда начнем с того, что у тебя есть.

Артем достал телефон.

Открыл переписку с Лизой.

Показал сообщения.

Игорь внимательно прочитал.

Особенно долго смотрел на фразу:

А ты в этот раз настоящий?

— Странно, — произнес он.

— Что?

— Девочка говорит так, будто уже видела тебя в разных состояниях.

Артем почувствовал, как сжалось горло.

— Я видел записи.

— Какие?

— На одних я помню ее. На других — нет.

Игорь посмотрел на него.

— И ты думаешь, она могла это заметить?

— Да.

Игорь кивнул.

— Возможно.

Артем открыл фотографию с двумя зайцами.

Показал.

— Смотри.

Игорь увеличил изображение.

— Что именно?

— На одном снимке у зайца одно ухо. На другом — два.

Игорь внимательно посмотрел.

— Это могут быть разные игрушки.

— Или фотографии сделаны в разное время.

— Да.

— Или одна из них поддельная.

— Тоже возможно.

Артем почувствовал раздражение.

— Ты можешь сказать хоть что-нибудь определенное?

Игорь посмотрел на него.

— Могу.

— Что?

— По фотографиям нельзя установить, жива ли твоя дочь.

Артем замолчал.

Игорь добавил:

— Но можно попытаться выяснить, кто их отправляет.

Они начали с номеров телефонов.

Игорь не обещал чудес.

Он объяснил, что без доступа к данным оператора нельзя надежно установить местонахождение отправителя.

Но можно изучить файлы, время сообщений и технические особенности вложений.

Артем переслал ему фотографии и голосовое сообщение.

Игорь открыл первое изображение.

Девочка на качелях.

Мужчина за ее спиной.

Белый дом с зеленой крышей.

— Метаданных нет, — сказал Игорь.

— Я уже проверял.

— Это ничего не доказывает. Мессенджеры часто удаляют их при пересылке.

Он увеличил лицо Артема.

Потом руки.

Часы.

Шрам на подбородке.

— Снимок выглядит естественно, — произнес он.

— Значит, настоящий?

— Я этого не сказал.

Игорь переключил изображение.

— Здесь нет очевидных следов грубой подделки. Но современные методы позволяют делать очень убедительные изображения.

Артем вздохнул.

— Я понял.

Они открыли голосовое сообщение.

Из динамиков раздался детский голос.

«Папа, ты сегодня придешь?»

Он уже слышал эту запись.

Но теперь, в холодном помещении автомастерской, голос звучал иначе.

Ближе.

Настоящее.

Игорь слушал внимательно.

Когда в конце появилась женщина, требующая телефон, он остановил воспроизведение.

— Это Марина?

— Да.

— Уверен?

Артем посмотрел на него.

— Я узнал голос.

— Хорошо.

Игорь перемотал назад.

Прослушал еще раз.

Потом открыл звуковую дорожку.

— Здесь есть переход.

— Где?

— Перед женским голосом.

Артем наклонился ближе.

— Монтаж?

— Возможно. Но по одному переходу нельзя утверждать. Это может быть автоматическая обработка записи.

— Ты можешь проверить?

— Попробую.

Он сохранил копию файла.

Потом посмотрел на Артема.

— Ты понимаешь, что даже подлинный голос ребенка не доказывает, что запись сделана сегодня?

Артем кивнул.

— Понимаю.

— И что сообщение мог отправить кто угодно.

— Да.

Игорь помолчал.

— Тогда почему ты так уверен, что это Лиза?

Артем посмотрел на фотографию.

Девочка улыбалась.

Он долго молчал.

Потом произнес:

— Потому что я хочу, чтобы это была она.

В 02:31 Игорь нашел еще один файл.

Он лежал в папке, которую Артем принес двадцать восьмого октября.

Название:

ROOM_47_20261105

Артем нахмурился.

— Пятое ноября?

— Похоже.

— Но я принес его двадцать восьмого октября.

Игорь посмотрел на него.

— Именно.

Они молчали.

Потом Игорь открыл свойства файла.

Дата создания — 27 октября 2026 года.

Название содержало будущую дату.

Артем почувствовал, как сердце ускорилось.

— Значит, это еще одна постановка?

— Возможно.

Игорь запустил видео.

На экране появилась белая комната.

Та самая.

Кресло.

Стол.

Календарь 2027 года.

В кадр вошел мужчина.

Артем.

Он подошел к столу.

Поставил стакан воды.

Сел в кресло.

Посмотрел прямо в камеру.

Несколько секунд молчал.

Потом произнес:

— Сегодня пятое ноября.

Артем перед монитором замер.

— Это невозможно.

Игорь остановил запись.

— Почему?

— Потому что файл создан двадцать седьмого октября.

— Именно.

— Значит, дата произнесена заранее.

— Да.

Не воспоминание.

Понимание.

Кто-то заранее готовил записи с будущими датами.

Не одну.

Несколько.

— Они планировали весь ноябрь, — произнес он.

Игорь кивнул.

— По крайней мере, часть событий.

Артем посмотрел на экран.

На собственное лицо.

На кресло.

На календарь.

— А что, если я сам участвовал в подготовке?

Игорь не ответил.

— Что, если я знал?

— Возможно.

— Но зачем?

Игорь посмотрел на него.

— Это и есть вопрос, на который нам нужно ответить.

В 03:07 они обнаружили странность.

Не в видео.

В звуке.

Игорь сравнивал записи с датами пятого и седьмого ноября.

Он несколько раз прослушал одинаковые фразы.

Потом остановился.

— Подожди.

Артем поднял голову.

— Что?

Игорь включил два фрагмента подряд.

На первом Артем произносил:

«Если все прошло по плану…»

На втором:

«Если все прошло по плану…»

Звучало одинаково.

Совершенно.

Игорь открыл графики звуковых дорожек.

Они совпадали.

— Это один и тот же фрагмент, — сказал он.

Артем почувствовал, как сердце ускорилось.

— Значит, записи смонтированы.

— Да. По крайней мере, эти фразы взяты из одного источника.

— А остальные?

— Нужно проверять.

Игорь быстро переключал файлы.

Сравнивал.

Отмечал совпадения.

Через несколько минут он откинулся на спинку стула.

— Они собрали несколько роликов из одних и тех же записей.

Артем посмотрел на экран.

— Зачем?

— Чтобы создать разные версии одного разговора.

— Для кого?

Игорь медленно повернулся к нему.

— Возможно, для тебя.

Он вспомнил сегодняшнее видео.

Не езжай на Королева.

Все начнется сначала.

И вдруг понял, что предупреждение могло быть не предупреждением.

А частью сценария.

Если человеку сказать не открывать дверь, он может открыть ее именно потому, что ему запретили.

Если показать видео из будущего, он может поехать туда, где это будущее якобы должно начаться.

Если убедить его, что кто-то скрывает правду, он начнет искать ее там, куда его направляют.

Артем посмотрел на Игоря.

— Они хотели, чтобы я приехал в сорок седьмую квартиру.

Игорь не ответил.

— Все эти предупреждения…

— Возможно.

— Они специально заставляли меня нарушать запреты.

Игорь медленно кивнул.

— Похоже на это.

Артем почувствовал тошноту.

Он вспомнил, как стоял перед дверью квартиры.

Как сомневался.

Как все-таки повернул ключ.

Ему казалось, что он принимает самостоятельное решение.

Но, возможно, именно этого от него и ждали.

В 03:29 телефон Игоря завибрировал.

Он посмотрел на экран.

Лицо изменилось.

— Что? — спросил Артем.

Игорь не ответил.

Открыл сообщение.

Прочитал.

Потом медленно положил телефон на стол.

— Мне нужно домой.

Артем выпрямился.

— Что случилось?

Игорь смотрел на экран.

— Жена написала.

— Что?

— У подъезда стоит машина.

Артем почувствовал, как похолодели пальцы.

— Черная?

Игорь поднял глаза.

— Да.

Несколько секунд они молчали.

Потом Игорь быстро закрыл ноутбук.

— Все. На сегодня закончили.

— Подожди.

— Нет.

— Игорь, мы почти…

— Артем, у меня ребенок дома.

Он сказал это тихо.

Но так, что спорить стало невозможно.

Артем замолчал.

Игорь начал собирать вещи.

Отключил накопитель.

Спрятал его во внутренний карман куртки.

— Я сохраню копии, — сказал он.

— Где?

— Неважно.

— Мне нужно знать.

Игорь посмотрел на него.

— Нет. Не нужно.

Артем почувствовал раздражение.

— Ты опять скрываешь информацию.

— Я пытаюсь сделать так, чтобы у нас осталась хотя бы одна копия, если что-то случится.

Он надел куртку.

Проверил телефон.

— Уходи через боковую дверь. Машину оставь здесь на десять минут.

— Почему?

— Просто сделай, как я говорю.

Артем поднялся.

— Игорь.

Тот остановился.

— Спасибо.

Игорь посмотрел на него.

Несколько секунд молчал.

Потом произнес:

— Не благодари пока.

Они вышли через разные двери.

Артем оказался в узком переулке между кирпичными зданиями.

Воздух был холодным.

Небо начинало светлеть.

Он прошел вдоль забора.

Остановился возле мусорных контейнеров.

Посмотрел на часы.

03:41.

Игорь сказал подождать десять минут.

Артем достал телефон.

Открыл переписку с Лизой.

Последнее сообщение было отправлено несколько часов назад.

Ты уже близко?

Он набрал:

Лиза, если ты можешь это прочитать, ответь мне.

Подождал.

Ничего.

Он написал еще:

Я хочу тебя найти.

Три точки появились почти сразу.

Артем почувствовал, как сердце забилось быстрее.

Ответ:

Я знаю.

Он быстро набрал:

Где ты?

Пауза.

Ты уже был здесь.

Артем посмотрел на экран.

В квартире 47?

Ответа не было.

Он написал:

Лиза, пожалуйста.

Три точки.

Пауза.

Потом:

Папа, а ты помнишь, что обещал мне в прошлый раз?

Артем почувствовал, как сжалось горло.

Нет.

Ответ пришел через несколько секунд.

Ты обещал, что больше не будешь пить таблетки.

Он замер.

Посмотрел на свои руки.

Вспомнил белую баночку.

На полке в ванной.

В спальне.

В комнате на Королева.

Таблетки, название которых он никогда не спрашивал.

Он быстро написал:

Какие таблетки?

Ответ:

Белые.

Что они делают?

Три точки.

Пауза.

После них ты становишься тихим.

Он смотрел на экран.

Потом набрал:

Лиза, кто тебе это сказал?

Ответ пришел не сразу.

Никто.

Пауза.

Я сама видела.

В 04:02 Артем вернулся к машине.

Игоря уже не было.

Ворота автомастерской были закрыты.

Он сел за руль.

Посмотрел на телефон.

Сообщения от Лизы исчезли.

Не вся переписка.

Только последние.

Начиная с фразы о таблетках.

Артем открыл чат заново.

Прокрутил.

Ничего.

Он почувствовал, как сердце ускорилось.

Проверил архив уведомлений.

Пусто.

Сделал снимок экрана.

Но снимать было уже нечего.

Он посмотрел на часы.

04:04.

Потом на дорогу.

И вдруг понял, что не знает, куда ехать.

Домой?

Марина предупреждала, что он не переживет ночь без нее.

Белозеров хотел встретиться завтра.

Неизвестный отправитель советовал не возвращаться домой.

Игорь спешил к семье.

Лиза, возможно, находилась где-то совсем рядом.

А он сидел в машине и не мог решить, кому верить.

Артем завел двигатель.

И поехал.

Домой он вернулся в 04:37.

Во дворе было пусто.

Окна соседей темные.

У подъезда стояла машина доставки.

Артем поднялся на свой этаж.

Открыл дверь.

В квартире пахло кофе.

Он остановился.

Кофе.

Тот же запах, что в сорок седьмой квартире.

Он медленно прошел на кухню.

На столе стояла чашка.

Белая.

С тонкой синей полосой.

Из нее поднимался пар.

Он не готовил кофе.

Не возвращался домой с вечера.

И никто не должен был находиться здесь.

Он достал телефон.

Включил камеру.

Сфотографировал чашку.

Потом коридор.

Дверь спальни.

Ванную.

Никого.

Он подошел к столу.

Рядом с чашкой лежал лист бумаги.

Обычный белый лист.

На нем было напечатано:

ДОБРОЕ УТРО, АРТЕМ.

Ниже:

СЕАНС AV-08 НАЧАТ.

Посмотрел на часы.

04:41.

Восьмое ноября.

Он медленно перевернул лист.

На обороте была фотография.

Сделанная несколько минут назад.

Он сидел в машине возле автомастерской.

Смотрел в телефон.

На пассажирском сиденье лежала детская тетрадь.

А за его спиной, на заднем сиденье, находился человек.

Мужчина.

В темной куртке.

Лицо скрыто тенью.

Артем резко обернулся.

В квартире никого не было.

Он посмотрел на фотографию снова.

И заметил маленькую деталь.

На руке мужчины, лежавшей на спинке сиденья, были часы.

Швейцарские.

С темным ремешком.

Точно такие же, как у него.

Артем медленно поднял левую руку.

Посмотрел на свои часы.

Потом на фотографию.

Ремешок.

Циферблат.

Небольшая царапина возле заводной головки.

Все совпадало.

Если фотография была настоящей, то в машине находился человек, который выглядел как он.

Или кто-то очень хотел, чтобы он так подумал.

Артем медленно опустился на стул.

Посмотрел на чашку с кофе.

На лист бумаги.

На фотографию.

Потом произнес вслух:

— Кто здесь?

Тишина.

Он подождал.

Никто не ответил.

И вдруг из спальни раздался тихий звук.

Знакомый.

Детский.

— Папа?

Артем резко поднял голову.

— Лиза?

Он вскочил.

Побежал в коридор.

Открыл дверь спальни.

Комната была пуста.

На кровати лежал плюшевый заяц.

С одним ухом.

А рядом с ним — телефон.

Не его.

Маленький.

Розовый.

Экран светился.

На нем было открыто сообщение.

ПАПА

«Я уже дома. Можешь выходить».

Артем смотрел на экран.

Потом медленно поднял глаза.

И увидел, что дверца шкафа в спальне приоткрыта.

Изнутри доносилось тихое дыхание.

Глава 6. Пустая могила

Артем смотрел на приоткрытую дверцу шкафа.

За ней кто-то дышал.

Тихо, прерывисто, словно пытался не заплакать.

Он сделал шаг вперед.

— Лиза?

Дыхание прекратилось.

Артем остановился.

Ему вдруг стало страшно открыть шкаф.

Не потому, что там мог находиться посторонний человек.

Он боялся увидеть дочь.

После всего, что произошло за последние сутки, встреча с ней казалась единственным событием, к которому он совершенно не был готов.

Он представил девочку с двумя хвостиками.

Девочку на качелях.

Девочку, которую, по словам Марины, кремировали три года назад.

Если она действительно сидела за этой дверью, то все остальное переставало иметь значение.

Ни Белозеров.

Ни медицинские записи.

Ни семь попыток забыть прошлое.

Артем протянул руку.

— Я не причиню тебе вреда.

Из шкафа донесся шорох.

Он осторожно потянул дверцу.

Внутри никого не было.

На верхней полке лежали сложенные одеяла. Ниже висели рубашки и пиджаки. На полу стояла коробка с зимней обувью.

Дыхание снова раздалось.

На этот раз отчетливее.

Он повернул голову.

Звук шел из телефона, лежавшего на кровати.

Маленького розового телефона.

Артем медленно подошел к нему.

На экране светилась иконка воспроизведения.

Под ней — звуковая дорожка.

Тридцать семь секунд.

Запись проигрывалась по кругу.

Он нажал на экран.

Дыхание оборвалось.

В спальне стало тихо.

Артем несколько секунд смотрел на телефон, затем осторожно поднял его.

Экран был разблокирован.

Ни фотографии владельца, ни привычных приложений. Только программа для сообщений и один аудиофайл.

Название:

«Не бойся, папа».

Он нажал воспроизведение.

Сначала послышалось дыхание.

Потом тихий детский голос:

— Папа, я здесь.

Пауза.

— Только не открывай дверь, пока он не уйдет.

Снова дыхание.

— Ты обещал.

Запись закончилась.

Артем опустился на край кровати.

Он не знал, когда и где была сделана эта запись. Не знал, принадлежал ли голос Лизе. Но на несколько секунд ему показалось, что девочка действительно находилась рядом.

В шкафу.

За дверью.

В нескольких шагах от него.

И ждала, когда он придет.

Он снова включил запись.

Прослушал.

Потом еще раз.

На четвертый раз заметил странность.

На заднем плане слышался другой звук.

Тихий металлический стук.

Ритмичный.

Три удара.

Пауза.

Еще два.

Артем поднес телефон к уху.

Стук повторился.

Он не мог понять, что это.

Трубы?

Лифт?

Чьи-то шаги по металлической лестнице?

Он остановил воспроизведение.

Посмотрел на сообщение, открытое на экране.

ПАПА

«Я уже дома. Можешь выходить».

Сообщение было отправлено в 04:38.

Три минуты до того, как Артем вошел в спальню.

Он посмотрел на время.

04:49.

Потом на собственный телефон.

В 04:38 он находился в прихожей.

Открывал дверь.

Никаких сообщений не отправлял.

По крайней мере, не помнил.

Он открыл переписку на розовом телефоне.

Нажал на имя отправителя.

Номер был скрыт.

Вместо фотографии — серый круг.

Артем медленно положил телефон на кровать.

Кто-то знал, когда он вернется.

Кто-то оставил ему игрушку.

Кто-то включил запись, чтобы он поверил, будто в шкафу находится ребенок.

И кто-то хотел, чтобы он испытал именно то, что испытывал сейчас.

Надежду.

А затем разочарование.

Он почувствовал внезапную злость.

Не на Марину.

Не на Белозерова.

На себя.

Потому что снова поверил.

В 05:12 Артем нашел в ванной белую баночку с таблетками.

Она стояла за зеркальным шкафчиком, куда он обычно складывал запасные зубные щетки и лекарства.

Он был уверен, что раньше ее там не было.

На баночке отсутствовало название препарата.

Только маленькая наклейка.

AV-07.

Артем открутил крышку.

Внутри лежали круглые белые таблетки.

Он высыпал одну на ладонь.

Никакой маркировки.

Никакого запаха.

Он вспомнил сообщение Лизы.

После них ты становишься тихим.

Артем положил таблетку обратно.

Закрыл баночку.

Затем достал чистый пакет для хранения продуктов, убрал туда упаковку и сфотографировал ее.

Он не знал, что это за вещество.

И не собирался выяснять путем эксперимента над собой.

В ванной было тихо.

За стеной кто-то включил воду.

Обычный утренний звук.

Артем посмотрел в зеркало.

Серые глаза.

Темные круги.

Щетина.

Седина у левого виска.

Шрам на подбородке.

Он коснулся шрама.

Потом посмотрел на часы.

Швейцарские.

Темный ремешок.

Царапина возле заводной головки.

Те самые часы, которые он видел на фотографии неизвестного человека в машине.

Артем медленно снял их.

Положил на полку.

Впервые за шесть лет ему не захотелось носить их.

Он не лег спать.

Вместо этого сел за компьютер и открыл браузер.

В строке поиска набрал:

Елизавета Артемовна Воронцова.

Результатов почти не было.

Несколько однофамильцев.

Старые школьные списки.

Страницы, не имеющие отношения к девочке.

Он попробовал другое сочетание.

Марина Соколова Воронцова.

Ничего определенного.

Потом:

Елена Сергеевна Климова.

Результатов оказалось больше.

Несколько социальных сетей.

Публикации о медицинских конференциях.

Упоминание сотрудницы частного исследовательского центра.

Артем открыл одну из старых страниц.

На фотографии стояла женщина с темными волосами.

Моложе.

Без усталости в глазах.

Но он узнал ее сразу.

Марина.

Под снимком было написано:

Елена Климова. Координатор исследовательских программ.

Дата публикации — май 2018 года.

Артем увеличил фотографию.

Она улыбалась.

Стояла возле стенда с логотипом медицинского центра.

На заднем плане виднелся мужчина в очках.

Белозеров.

Артем сохранил изображение.

Затем открыл страницу центра.

Сайт не работал.

Браузер сообщил, что домен недоступен.

Он попробовал найти архивную копию.

Несколько старых страниц сохранились.

Официальные формулировки.

Исследования памяти.

Психологическая реабилитация.

Лечение посттравматических состояний.

Ни слова о принудительном воздействии.

Ни слова о детях.

Ни слова о людях, которые забывают собственные семьи.

Артем закрыл вкладку.

Открыл новую.

И набрал:

Как проверить свидетельство о смерти ребенка.

В 06:03 он понял, что почти ничего не знает о смерти Лизы.

Марина сказала, что девочка умерла три года назад.

Показала документы о собственной личности.

Рассказала о кремации.

Но Артем не видел свидетельства о смерти дочери.

Не знал даты.

Не знал причины.

Не знал, где это произошло.

Не знал, кто установил смерть.

И не знал, почему поверил словам Марины хотя бы на несколько минут.

Он открыл блокнот.

Написал:

Лиза.

Ниже:

Дата рождения — 14.09.2017.

Предполагаемая дата смерти — 2023.

Место смерти — неизвестно.

Медицинская организация — неизвестна.

Кремация — со слов Марины.

Место хранения праха — со слов Марины.

Он остановился.

Посмотрел на список.

Потом добавил:

Подтвержденных документов нет.

Впервые за последние сутки у него появился конкретный вопрос, на который можно было получить проверяемый ответ.

Не через воспоминания.

Не через фотографии.

Не через сообщения неизвестного отправителя.

Через документы.

Он взял телефон.

Нашел номер Марины.

Набрал.

Абонент был недоступен.

Он отправил сообщение:

Мне нужны документы о смерти Лизы. Свидетельство, медицинское заключение, документы о кремации. Все, что у тебя есть.

Сообщение не доставилось.

Артем посмотрел на экран.

Потом написал еще:

Я не собираюсь обвинять тебя. Просто хочу знать правду.

Отправил.

И стал ждать.

В 07:18 за окном начало светать.

Артем стоял на кухне и смотрел, как во дворе появляются первые люди.

Женщина в красной куртке выгуливала собаку.

Мужчина нес пакет с мусором.

Дворник сгребал мокрые листья.

Мир продолжал жить.

Люди просыпались, завтракали, собирались на работу.

И никто не знал, что в одной из квартир мужчина пытается выяснить, умерла ли его дочь.

Артем налил себе воды.

Выпил.

Потом заметил, что на кухонном столе лежит еще один предмет.

Он не видел его ночью.

Маленький металлический жетон.

Круглый.

С отверстием для цепочки.

На одной стороне выбито:

Е.В.

На другой:

14.09.2017.

Артем взял жетон.

Металл был холодным.

Он перевернул его несколько раз.

Детская бирка?

Медицинский идентификатор?

Памятная вещь?

Он не знал.

Но вдруг вспомнил.

Маленькая девочка сидит на полу.

Перед ней коробка с игрушками.

Она поднимает металлический кружок.

— Пап, а это мое?

Он отвечает:

— Твое.

— А зачем?

— Чтобы я тебя всегда нашел.

Артем резко поставил стакан.

Воспоминание исчезло.

Он стоял неподвижно.

Пытался вернуть картину.

Комната.

Девочка.

Коробка.

Жетон.

Но все распадалось.

Он не мог определить, действительно ли это было когда-то, или мозг только что придумал сцену, увидев знакомые инициалы.

Артем сжал жетон в ладони.

И впервые подумал, что даже самые теплые воспоминания могут оказаться ловушкой.

Марина позвонила в 08:26.

Артем ответил сразу.

— Где ты?

— Неважно.

Голос был усталым.

На заднем плане слышался шум автомобилей.

— Ты получила сообщения?

— Да.

— Мне нужны документы.

Пауза.

— Артем…

— Не начинай.

— Я понимаю, что ты хочешь…

— Нет. Не понимаешь.

Он почувствовал, как повышает голос.

Заставил себя говорить тише.

— Ты сказала, что Лиза умерла. Я хочу увидеть подтверждение.

Марина молчала.

— Свидетельство о смерти. Медицинское заключение. Документы о кремации.

— Зачем?

Артем усмехнулся.

— Ты серьезно спрашиваешь?

— Я спрашиваю, что ты собираешься делать с этими документами.

— Проверять.

Долгая пауза.

Потом Марина произнесла:

— Хорошо.

— Что?

— Я покажу тебе документы.

— Когда?

— Сегодня.

— Где?

— Не у тебя дома.

— Почему?

— Потому что там небезопасно.

Артем посмотрел на чашку с кофе.

На розовый телефон.

На жетон.

— Это я уже понял.

Марина тяжело вздохнула.

— Ты был на Королева?

Он не ответил.

— Артем?

— Да.

На другом конце провода стало тихо.

Потом Марина произнесла:

— Ты открыл сорок седьмую?

— Да.

— И смотрел записи?

— Да.

Она что-то тихо сказала.

Он не разобрал.

— Что?

— Ничего.

— Марина, я хочу знать, где моя дочь.

— Я знаю.

— Тогда скажи.

Она долго молчала.

Потом произнесла:

— В одиннадцать. У старого входа в парк возле проспекта Мира. Там есть маленькое кафе.

— Какое?

Она назвала адрес.

— Приезжай один.

— Ты тоже?

— Да.

— И привези документы.

— Привезу.

Артем хотел спросить еще что-то.

Но Марина добавила:

— И, Артем…

— Что?

— Не пей таблетки.

Он почувствовал, как похолодели пальцы.

— Почему?

Пауза.

— Потому что я не знаю, что тебе теперь дают.

Связь оборвалась.

В 10:47 Артем стоял возле кафе.

Небольшое помещение с панорамными окнами.

Несколько столиков.

Запах выпечки.

За стойкой работала девушка в черном фартуке.

Марина уже сидела внутри.

У окна.

В сером пальто.

Перед ней стояла чашка чая.

Она выглядела так, словно не спала несколько суток.

Артем вошел.

Подошел к столу.

Марина подняла глаза.

На мгновение ее лицо изменилось.

Не страх.

Не удивление.

Что-то похожее на облегчение.

— Ты пришел.

Артем сел напротив.

— Документы.

Она посмотрела на него.

— Даже не поздороваешься?

— Здравствуй.

Марина опустила глаза.

Потом достала из сумки тонкую папку.

Положила на стол.

Артем потянулся к ней.

Марина придержала папку ладонью.

— Сначала я хочу кое-что сказать.

Он посмотрел на ее руку.

На белый шрам.

— Говори.

— То, что ты сейчас увидишь, не обязательно означает то, что ты думаешь.

Артем почувствовал раздражение.

— Ты снова начинаешь.

— Я серьезно.

— Марина, если там свидетельство о смерти, оно либо настоящее, либо поддельное.

— Документ может быть настоящим, — тихо сказала она. — А сведения в нем — ложными.

Марина убрала руку.

— Смотри.

Первым документом была копия свидетельства о смерти.

Воронцова Елизавета Артемовна.

Дата рождения:

14 сентября 2017 года.

Дата смерти:

11 декабря 2023 года.

Место смерти:

Московская область.

Артем смотрел на строки.

Шесть лет.

Ей было шесть.

Он медленно поднял глаза.

— Ты сказала, что она умерла три года назад.

— Да.

— Одиннадцатого декабря.

Марина кивнула.

— Да.

Он посмотрел на документ снова.

— Через восемь дней после смерти моей матери.

Марина опустила глаза.

— Да.

Два события.

Две смерти.

Один месяц.

И ни одного воспоминания.

Он перевернул лист.

На обороте была отметка о выдаче повторного документа.

Дата — март 2025 года.

Артем нахмурился.

— Почему повторное?

— Первый экземпляр был утрачен.

— Кем?

Марина не ответила.

Он посмотрел на нее.

— Мной?

Она медленно кивнула.

— Ты его разорвал.

Артем почувствовал неприятный холод.

— Когда?

— Во время одного из приступов.

— Я не помню.

— Знаю.

Он положил лист на стол.

— Дальше.

Марина достала следующий документ.

Медицинское свидетельство о смерти.

Артем начал читать.

Причина смерти была указана сложными медицинскими формулировками.

Острая дыхательная недостаточность.

Осложнение основного заболевания.

Он нахмурился.

— Какого заболевания?

Марина молчала.

— Здесь нет понятного объяснения.

— Я знаю.

— Она болела?

— Нет.

Артем поднял голову.

— Что?

Марина посмотрела ему прямо в глаза.

— До того дня она была здорова.

Он почувствовал, как сердце ускорилось.

— Тогда что произошло?

Марина отвела взгляд.

— Я не знаю точно.

Артем медленно выпрямился.

— Ты не знаешь, от чего умерла наша дочь?

Она закрыла глаза.

— Нет.

В кафе заиграла тихая музыка.

За соседним столом мужчина разговаривал по телефону.

Девушка за стойкой смеялась над чем-то, что сказал посетитель.

Артем смотрел на Марину.

— Ты видела тело?

Она покачала головой.

— Нет.

— Почему?

— Мне не разрешили.

— Кто?

Марина молчала.

— Кто не разрешил?

Она посмотрела на него.

— Белозеров.

Артем почувствовал, как внутри поднимается ярость.

— Он не имеет права решать такие вещи.

— Я знаю.

— Тогда почему ты согласилась?

Марина резко подняла голову.

— Потому что в тот момент я не знала, жива ли ты останешься сам!

Артем замолчал.

Она тяжело дышала.

Потом опустила глаза.

— Прости.

Он смотрел на нее.

— Что значит «жив ли я останусь»?

Марина долго молчала.

— Ты был в очень плохом состоянии.

— После чего?

— После той ночи.

— Какой ночи?

Она покачала головой.

— Я не могу сейчас.

— Ты все время говоришь одно и то же.

— Потому что ты каждый раз задаешь одни и те же вопросы.

Он посмотрел на нее.

— И что?

Марина вытерла глаза.

— И каждый раз после этого происходит что-то страшное.

Следующий документ касался кремации.

Артем внимательно прочитал его.

Название учреждения.

Дата.

Номер заказа.

Фамилия заявителя.

Он остановился.

— Здесь не твоя фамилия.

Марина кивнула.

— Да.

— Кто такой Павел Орлов?

Она подняла глаза.

На мгновение ее лицо изменилось.

— Где?

Артем повернул документ.

Показал строку.

Заявитель: Орлов Павел Андреевич.

Марина долго смотрела на бумагу.

Потом произнесла:

— Он работал в центре.

— В каком?

Она не ответила.

Артем почувствовал, как сердце ускорилось.

— В центре Белозерова?

Марина кивнула.

— Да.

— Почему сотрудник центра оформлял кремацию нашей дочери?

Она молчала.

— Марина.

— Я не знаю.

— Ты не знаешь?

— Нет.

Артем почувствовал, как внутри поднимается злость.

— Тогда кто-нибудь вообще знает, что произошло?

Марина посмотрела на него.

— Белозеров.

Артем откинулся на спинку стула.

— Конечно.

Он усмехнулся.

— Белозеров знает все. А ты ничего.

Марина опустила глаза.

— Не все так просто.

— Для меня очень просто.

Он собрал документы.

— Я проверю их.

Марина не стала возражать.

— Проверь.

Артем посмотрел на нее.

— Ты не боишься?

— Чего?

— Что выяснится, что они поддельные.

Она долго молчала.

Потом произнесла:

— Я на это надеюсь.

В 12:16 Артем сидел в машине возле кафе.

Марина ушла десять минут назад.

Перед уходом она сказала только:

— Не ищи Орлова один.

Он спросил почему.

Она не ответила.

Теперь он смотрел на документы.

Свидетельство о смерти.

Медицинское заключение.

Бумаги о кремации.

Все выглядело официально.

Печати.

Подписи.

Номера.

Но чем дольше Артем изучал их, тем больше вопросов возникало.

Он достал телефон.

Открыл поисковик.

Нашел сведения об учреждении, указанном в документах о кремации.

Сайт работал.

На нем были адрес, телефон и описание услуг.

Артем набрал номер.

Ответила женщина.

— Добрый день.

— Здравствуйте. Мне нужно уточнить информацию по документам о кремации.

— Вы родственник?

— Отец.

— Назовите фамилию умершего.

Артем почувствовал, как сжалось горло.

— Воронцова. Елизавета Артемовна.

Пауза.

— Дата?

— Одиннадцатое декабря две тысячи двадцать третьего года.

Женщина что-то печатала.

— Одну минуту.

Артем ждал.

На улице проехал автобус.

Кто-то громко хлопнул дверью автомобиля.

В трубке раздался голос:

— Уточните номер заказа.

Артем продиктовал.

Снова пауза.

— По этому номеру у нас есть запись.

Он почувствовал, как сердце ускорилось.

— Значит, кремация была?

— Я не могу подтвердить персональные сведения по телефону.

— Но запись есть?

— Да.

Артем закрыл глаза.

— Хорошо.

Женщина продолжила:

— Для получения архивной справки необходимо обратиться с документами, подтверждающими родство.

— Я могу приехать сегодня?

— Сегодня воскресенье. Архив не работает.

Артем посмотрел на часы.

Воскресенье.

Восьмое ноября.

Он совсем забыл о дне недели.

— Когда можно?

— Завтра.

— Хорошо. Спасибо.

Он уже собирался отключиться, когда женщина добавила:

— Подождите.

— Да?

— У вас в документе указан номер заказа или номер архивной записи?

Он посмотрел на бумагу.

— Номер заказа.

— Тогда лучше привезите оригинал.

— Почему?

Пауза.

— Потому что у нас есть запись о заказе, но по телефону я не могу установить, была ли услуга исполнена.

— То есть заказ могли оформить, но кремация могла не состояться?

Женщина ответила осторожно:

— Я не могу комментировать конкретный случай без проверки архива.

Артем поблагодарил ее.

Отключился.

И долго смотрел на документ.

Заказ.

Не подтверждение исполнения.

Он впервые заметил разницу.

В 13:04 Артем позвонил в медицинскую организацию, указанную в свидетельстве о смерти.

Телефон не отвечал.

Он попробовал найти официальный сайт.

Страница была недоступна.

Потом нашел старый адрес.

Московская область.

Небольшой поселок.

Частная клиника.

Он открыл карту.

Посмотрел фотографии здания.

Двухэтажный корпус.

Светлый фасад.

Высокий забор.

На одной из старых фотографий возле входа стоял мужчина.

В белом халате.

Седые волосы.

Очки.

Артем увеличил изображение.

Белозеров.

Он почувствовал, как сердце ускорилось.

Название клиники было ему незнакомо.

Но лицо врача он узнал сразу.

Артем сохранил фотографию.

Потом нашел сведения о юридическом лице.

Компания прекратила деятельность в 2025 году.

В открытых источниках упоминалась реорганизация.

Никаких подробностей.

Он посмотрел на адрес.

Потом на документы.

И вдруг понял, что все дороги снова ведут к одному человеку.

Белозерову.

В 14:27 Артем вернулся домой.

Он был настолько уставшим, что с трудом поднялся по лестнице.

В квартире все оставалось на своих местах.

Чашка.

Розовый телефон.

Плюшевый заяц.

Но белый лист с надписью AV-08 исчез.

Артем остановился посреди кухни.

Он точно помнил, что оставил его на столе.

Теперь бумаги не было.

Он проверил ящики.

Мусорное ведро.

Коридор.

Ничего.

Затем открыл фотографии в телефоне.

Снимок листа сохранился.

Он почувствовал небольшое облегчение.

По крайней мере, теперь у него было доказательство, что бумага существовала.

Он сел за стол.

Положил перед собой документы о смерти Лизы.

И начал составлять список.

Что известно:

Лиза родилась 14 сентября 2017 года.

В документах указана смерть 11 декабря 2023 года.

Тело Марина не видела.

Кремацию оформлял сотрудник центра Белозерова.

Подтверждение исполнения кремации отсутствует среди переданных документов.

Медицинская организация связана с Белозеровым.

Артем посмотрел на список.

Потом написал ниже:

Что неизвестно:

Была ли Лиза действительно мертва.

Кто установил смерть.

Кто видел тело.

Где находится прах.

Почему документы оформлял Орлов.

Он остановился.

Посмотрел на последнюю строку.

Где находится прах.

Марина говорила, что хранит его у себя.

Но где именно?

Она не показала урну.

Сказала, что в прошлый раз он разбил ее.

Артем вспомнил короткую вспышку.

Белая керамическая ваза.

Серый порошок на полу.

Женский крик.

Он закрыл глаза.

Попытался восстановить картину.

Комната.

Стол.

Окно.

Ваза.

Он стоит рядом.

Марина кричит:

«Что ты наделал?!»

Артем открывает глаза.

Воспоминание исчезает.

Он не знал, было ли это на самом деле.

Но вдруг подумал:

Если урна разбилась, значит, прах рассыпался.

Кто его собирал?

Куда потом дели?

И почему Марина говорила, что он уничтожил урну, но не объясняла, что произошло с содержимым?

В 15:18 пришло сообщение от Игоря.

Не звони. Семья в порядке. Проверяю файлы.

Артем почувствовал облегчение.

Он ответил:

Мне нужны данные по документам о смерти Лизы. Есть подозрения, что кремация не состоялась.

Сообщение было прочитано.

Через минуту пришел ответ:

Не присылай документы в мессенджер. Завтра посмотрим лично.

Артем написал:

Хорошо.

Потом добавил:

Спасибо.

Ответа не было.

Он положил телефон.

И впервые за последние сутки почувствовал, что не совсем один.

В 16:02 Артем нашел в старой папке на компьютере фотографию.

Она была сделана в декабре 2023 года.

На снимке изображена заснеженная дорожка.

Деревья.

Небольшое здание.

У входа стояла женщина в темном пальто.

Марина.

А рядом с ней — девочка в красной куртке.

Лица девочки почти не было видно.

Она стояла спиной к камере.

Но в руках держала плюшевого зайца.

С одним ухом.

Артем почувствовал, как сердце забилось быстрее.

Он открыл свойства файла.

Дата создания:

10 декабря 2023 года.

За день до предполагаемой смерти Лизы.

Он увеличил изображение.

На заднем плане виднелась вывеска.

Не полностью.

Только несколько букв.

…СТАНОВЛЕНИЕ

Артем долго смотрел на фотографию.

Потом открыл карту.

Попробовал найти здания с похожей вывеской.

Ничего.

Он сохранил снимок отдельно.

Потом заметил еще одну деталь.

На снегу возле девочки виднелись следы.

Несколько пар обуви.

Один след был значительно больше остальных.

Мужской.

Артем посмотрел на свои ботинки.

И вдруг почувствовал знакомое ощущение.

Снег под ногами.

Холодный воздух.

Девочка в красной куртке.

Она оборачивается.

Смотрит на него.

И говорит:

«Папа, ты обещал».

Артем резко отодвинулся от стола.

В груди стало тесно.

Он закрыл глаза.

Сделал несколько глубоких вдохов.

Когда открыл их, фотография все еще была на экране.

Девочка стояла возле Марины.

Живая.

За день до официальной смерти.

В 17:11 Артем позвонил Белозерову.

Врач ответил после второго гудка.

— Артем Сергеевич.

— Мне нужны ответы.

— Я понимаю.

— Вы знали мою дочь?

Пауза.

— Да.

— Вы ее лечили?

— Она находилась под наблюдением специалистов.

— Каких?

— Артем Сергеевич, я не могу обсуждать медицинские сведения по телефону.

— Она умерла в вашей клинике?

Долгая пауза.

— Кто вам это сказал?

— У меня документы.

Белозеров молчал.

— Вы слышите?

— Да.

— Она умерла?

Врач тяжело вздохнул.

— В документах указано именно это.

Артем почувствовал, как сердце ускорилось.

— Я не спрашиваю, что указано в документах.

— Тогда что вы спрашиваете?

— Вы лично видели ее мертвой?

Тишина.

Артем ждал.

Пять секунд.

Десять.

Потом Белозеров произнес:

— Артем Сергеевич, вы задаете вопрос, на который я не могу ответить в таком разговоре.

— Почему?

— Потому что вы можете неправильно понять мой ответ.

Артем усмехнулся.

— Конечно.

Он посмотрел на фотографию.

На девочку в красной куртке.

— Я хочу встретиться с вами.

— Завтра.

— Сегодня.

— Сегодня невозможно.

— Почему?

Белозеров помолчал.

— Потому что вам необходимо отдохнуть.

Артем почувствовал, как внутри поднимается злость.

— Перестаньте говорить со мной как с больным.

Врач ответил спокойно:

— А вы перестаньте вести себя так, словно болезнь исчезает от того, что вы отказываетесь ее признавать.

Артем замолчал.

Белозеров продолжил:

— Вы не спали больше суток. Находитесь в состоянии сильного эмоционального возбуждения. Ваши воспоминания фрагментарны. Вы постоянно сталкиваетесь с информацией, которую не можете проверить.

— Благодаря вам.

— Возможно.

Ответ был неожиданным.

— Что?

Белозеров помолчал.

— Я не утверждаю, что все наши решения были правильными.

— Наши?

— Ваши и мои.

Артем почувствовал, как похолодели пальцы.

— Какие решения?

— Об этом мы поговорим при встрече.

— Нет. Сейчас.

Белозеров тяжело вздохнул.

— Хорошо. Один вопрос.

— Какой?

— Почему вы согласились на лечение?

— Потому что вы меня заставили.

— Вы уверены?

Артем вспомнил запись.

Сделайте так, чтобы я ничего не помнил.

Он не ответил.

Белозеров продолжил:

— Вы пришли ко мне после событий декабря двадцать третьего года. Вы были уверены, что совершили нечто непоправимое.

Артем почувствовал, как сердце ускорилось.

— Что именно?

Пауза.

— Вы сами знаете.

— Нет.

— Знали.

Артем сжал телефон.

— Скажите.

Белозеров молчал.

Потом произнес:

— Вы считали себя виновным в смерти человека.

— Какого человека?

Долгая пауза.

— Не вашей дочери.

— Что?

Белозеров ответил тихо:

— Я сказал: не вашей дочери.

Связь оборвалась.

Артем сидел перед компьютером.

На экране оставалась фотография.

Марина.

Лиза.

Красная куртка.

Снег.

Он смотрел на нее долго.

Потом медленно произнес:

— Значит, она жива.

Но тут же остановил себя.

Белозеров не сказал, что Лиза жива.

Он сказал только, что Артем считал себя виновным в смерти другого человека.

Это не доказывало ничего.

И все же впервые появилась возможность, которую Артем боялся произнести вслух.

Что Лиза никогда не умирала.

Что свидетельство о смерти было частью чужого плана.

Что кремация могла существовать только на бумаге.

Что где-то в Москве девятилетняя девочка действительно ждала отца.

Он посмотрел на телефон.

Открыл переписку.

Написал:

Лиза, я проверяю документы. Я не знаю, где ты, но я ищу тебя.

Сообщение доставилось.

Через несколько секунд появились три точки.

Артем почувствовал, как сердце забилось быстрее.

Ответ:

Я знаю, папа.

Он быстро написал:

Ты можешь сказать, где находишься?

Пауза.

Нет.

Почему?

Три точки.

Долгая пауза.

Потом:

Потому что тогда они узнают, что я тебе пишу.

Кто они?

Ответа не было.

Он подождал.

Потом написал:

Ты жива?

Три точки.

Пауза.

И наконец:

Папа, а разве ты не помнишь, как мы вчера разговаривали?

Артем замер.

Вчера.

Седьмое ноября.

Белая комната.

Кресло.

Фотография.

Он почувствовал, как сердце ускорилось.

Нет, Лиза. Не помню.

Ответ пришел почти сразу.

Ты сказал, что на этот раз обязательно меня заберешь.

Артем закрыл глаза.

В голове возникла короткая вспышка.

Белая комната.

Девочка стоит перед ним.

Плачет.

Он держит ее за плечи.

И говорит:

«Я обещаю».

Артем открыл глаза.

На экране появилось новое сообщение.

Папа, я тебе кое-что покажу.

Затем пришло видео.

Он нажал воспроизведение.

На экране появилась Лиза.

Живая.

Сидящая на кровати.

В комнате с белыми стенами.

Она держала плюшевого зайца.

С двумя ушами.

Девочка посмотрела прямо в камеру.

— Папа, сегодня восьмое ноября.

Артем почувствовал, как сердце остановилось.

Лиза подняла газету.

На первой полосе была видна дата.

8 ноября 2026 года.

Она снова посмотрела в камеру.

— Я жива.

Пауза.

— Только, пожалуйста, больше никому не говори, что я умерла.

Видео оборвалось.

Артем сидел неподвижно.

Смотрел на черный экран.

Потом медленно поднял голову.

За окном темнело.

Город зажигал огни.

Где-то далеко проехала машина с сиреной.

Он снова включил видео.

Посмотрел.

Потом еще раз.

На третьем просмотре заметил, что за спиной Лизы, на стене, висит маленький календарь.

Ноябрь 2026 года.

Не 2027-й.

Настоящий.

И на восьмом числе стоял красный кружок.

Он приблизил изображение.

Под календарем была надпись.

Маленькая.

Почти незаметная.

AV-08.

Он медленно опустил телефон.

Седьмой цикл закончился.

Восьмой уже начался.

И где-то в этом новом цикле находилась его дочь.

Живая.

Или кто-то снова хотел, чтобы он в это поверил.

Глава 7. Тихая версия

На восьмом числе стоял красный кружок.

Артем увеличил изображение, пока календарь не превратился в расплывчатое пятно.

AV-08.

Те же буквы.

Те же цифры.

Он посмотрел на девочку.

Лиза сидела на кровати, прижимая к груди белого зайца. За ее спиной виднелась узкая полка, на которой стояли три книги и пластиковый стакан.

Комната была слишком аккуратной.

Не детской.

Скорее гостиничной.

Или больничной.

Артем остановил запись на том мгновении, когда девочка подняла газету.

Дата была настоящей.

По крайней мере, соответствовала сегодняшнему дню.

Но Игорь уже показал ему, насколько просто подготовить видео с будущей датой.

Календарь можно повесить заранее.

Газету — изготовить.

Голос — смонтировать.

Даже лицо девочки можно подделать.

Артем отложил телефон.

И вдруг понял, что больше не хочет смотреть на фотографии.

Он хотел услышать ее голос.

Не запись.

Не сообщение.

Живой разговор, в котором девочка ответит на вопрос, к которому никто не мог подготовиться.

Он открыл переписку.

Лиза, давай поговорим по видеосвязи.

Сообщение доставилось.

Ответа не было.

Он подождал.

Потом написал:

Всего одну минуту. Я хочу тебя увидеть.

Три точки появились почти сразу.

Нельзя.

Почему?

Они услышат.

Артем почувствовал знакомую тяжесть в груди.

Кто?

Ответа не последовало.

Он набрал:

Лиза, скажи, пожалуйста, что ты видишь за окном.

Три точки.

Пауза.

У меня нет окна.

Артем медленно выпрямился.

Он посмотрел на видео.

Белая стена.

Кровать.

Полка.

Ни одного окна в кадре.

А дверь есть?

Ответ пришел через несколько секунд.

Есть.

Она закрыта?

Да.

Артем почувствовал, как похолодели пальцы.

Ты можешь ее открыть?

Долгая пауза.

Папа, не спрашивай.

Он закрыл глаза.

Несколько секунд сидел неподвижно.

Потом написал:

Хорошо. Я больше не буду спрашивать. Но я тебя ищу.

Сообщение было прочитано.

Ответ пришел не сразу.

Ты каждый раз так говоришь.

Артем смотрел на эти слова, пока экран не погас.

В 18:43 позвонил Белозеров.

Артем некоторое время наблюдал за вибрирующим телефоном.

Потом ответил.

— Слушаю.

— Артем Сергеевич, добрый вечер.

Голос врача был спокойным.

Почти доброжелательным.

— Что вам нужно?

— Поговорить.

— Мы уже разговаривали.

— Не обо всем.

Артем посмотрел на фотографию Лизы.

— Я нашел документы о ее смерти.

Пауза.

— Знаю.

Он почувствовал, как напряглись плечи.

— Откуда?

— Марина сообщила мне.

— Вы общаетесь с Мариной?

— Иногда.

— Она сказала, что вы человек, который все начал.

Белозеров не ответил сразу.

— Возможно, в ее представлении это так.

— А в вашем?

— В моем представлении мы пытались помочь вам.

Артем усмехнулся.

— Очень успешно.

— Артем Сергеевич, я понимаю вашу злость.

— Нет. Не понимаете.

— Хорошо. Допустим.

Врач помолчал.

— Но у вас есть вопросы, на которые Марина не отвечает.

— И вы ответите?

— На некоторые.

— Почему не на все?

— Потому что не все ответы можно безопасно сообщить по телефону.

— Опять?

Белозеров тяжело вздохнул.

— Вы можете считать меня лжецом. Можете считать преступником. Но вы должны понимать: в настоящий момент вы находитесь в состоянии, когда любое новое воспоминание может изменить ваше представление о собственной жизни.

— Это и есть моя цель.

— А если вам не понравится то, что вы вспомните?

Артем посмотрел на экран телефона.

На маленькую фотографию девочки.

— Тогда мне придется с этим жить.

Белозеров некоторое время молчал.

Потом произнес:

— Приезжайте сегодня.

Артем выпрямился.

— Куда?

— Я пришлю адрес.

— В клинику?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я больше там не работаю.

Артем почувствовал недоверие.

— С каких пор?

— Достаточно давно.

— Тогда где мы встретимся?

— В моем кабинете.

— Я хочу увидеть документы.

— Увидите.

— И Лизу.

Пауза.

— Сначала документы.

Артем сжал телефон.

— Вы знаете, где она?

Белозеров не ответил.

— Виктор Павлович.

— Приезжайте, Артем Сергеевич.

Связь оборвалась.

Через несколько секунд пришло сообщение с адресом.

Артем не поехал сразу.

Он открыл ноутбук и начал проверять место встречи.

Адрес находился в центре Москвы, в старом административном здании недалеко от Садового кольца.

Там располагались несколько небольших организаций.

Юридическая фирма.

Бухгалтерская компания.

Частный медицинский кабинет.

Последний был зарегистрирован на другое лицо.

Фамилии Белозерова в открытых сведениях Артем не нашел.

Он сделал снимки экрана.

Затем открыл переписку с Игорем.

Белозеров назначил встречу. Еду в кабинет на Садовом.

Сообщение доставилось.

Ответ пришел через две минуты.

Не ходи один.

Артем посмотрел на экран.

Ты можешь поехать со мной?

Три точки появились почти сразу.

Потом исчезли.

Ответ:

Не могу. Семья.

Артем набрал:

Понимаю.

Игорь прислал еще одно сообщение.

Хотя бы включи запись разговора. И не пей ничего.

Артем посмотрел на белую баночку в пакете.

Хорошо.

Он закрыл ноутбук.

Потом открыл диктофон.

Проверил, достаточно ли памяти.

Включил запись.

Положил телефон во внутренний карман куртки.

И только после этого вышел из квартиры.

Белозеров принимал на четвертом этаже.

В здании пахло старой штукатуркой и полиролью для мебели.

На первом этаже сидел охранник.

Он посмотрел на Артема, сверился со списком и молча пропустил.

Это было неприятно.

Значит, его ждали.

Артем поднялся по лестнице.

На четвертом этаже находился длинный коридор с одинаковыми дверями.

На одной висела маленькая табличка:

В.П. Белозеров. Консультации.

Без медицинских регалий.

Без названия клиники.

Без расписания приема.

Артем постучал.

— Войдите.

Он открыл дверь.

Кабинет оказался небольшим.

Книжные шкафы.

Письменный стол.

Два кресла.

Настольная лампа с зеленым абажуром.

На стене висела репродукция старой гравюры.

Никакого медицинского оборудования.

Никаких белых стен.

Никаких ремней.

Белозеров сидел за столом.

В темно-сером костюме.

Без халата.

Очки лежали перед ним.

Он поднялся.

— Добрый вечер, Артем Сергеевич.

Артем остановился возле двери.

— Здравствуйте.

— Проходите.

— Я постою.

Белозеров посмотрел на него.

Потом кивнул.

— Как вам удобно.

Он сел.

Артем остался стоять.

Несколько секунд они молчали.

Потом Белозеров произнес:

— Вы плохо выглядите.

— Спасибо.

— Вы спали?

— Нет.

— Это заметно.

Артем почувствовал раздражение.

— Я пришел не обсуждать свой сон.

— Понимаю.

Белозеров указал на кресло.

— Но разговор будет долгим. Возможно, вам все-таки стоит сесть.

Артем посмотрел на кресло.

Обычное.

Мягкое.

Без ремней.

Он сел.

Белозеров сложил руки на столе.

— Итак. Что вы хотите узнать?

Артем ответил сразу:

— Где моя дочь?

Врач не изменился в лице.

— Это не первый вопрос, с которого я советовал бы начать.

— Мне все равно, что вы советуете.

— Хорошо.

Белозеров помолчал.

— Тогда я отвечу иначе. Вы уверены, что знаете, кто ваша дочь?

— Елизавета Воронцова. Девять лет. Родилась четырнадцатого сентября две тысячи семнадцатого года.

— Это сведения из документов.

— И что?

— Я спрашиваю о воспоминаниях.

Артем замолчал.

Белозеров продолжил:

— Вы помните ее рождение?

— Нет.

— Первый день рождения?

— Нет.

— Как она пошла в школу?

— Нет.

— Ее любимую игрушку?

Артем посмотрел на него.

— Заяц.

Белозеров слегка наклонил голову.

— С одним ухом?

Артем почувствовал, как похолодели пальцы.

— Откуда вы знаете?

— Потому что я видел эту игрушку.

— Где?

— В вашем доме.

— Когда?

Врач не ответил.

Артем резко выпрямился.

— Вы все время делаете одно и то же.

— Что именно?

— Отвечаете вопросом на вопрос.

Белозеров кивнул.

— Справедливое замечание.

Он открыл ящик стола.

Достал тонкую папку.

Положил перед собой.

— Тогда начнем с фактов.

На первой странице находилась фотография Артема.

Сделанная несколько лет назад.

Он сидел в кресле и смотрел прямо в камеру.

Под снимком было написано:

ВОРОНЦОВ АРТЕМ СЕРГЕЕВИЧ.

Пациент AV.

Ниже — дата первого обращения.

Март 2024 года.

Артем посмотрел на Белозерова.

— Вы утверждаете, что я пришел к вам добровольно?

— Да.

— После смерти Лизы?

— После событий декабря двадцать третьего года.

— Каких событий?

Белозеров помолчал.

— Вы потеряли близкого человека.

Артем почувствовал, как сердце ускорилось.

— Дочь?

Врач не ответил прямо.

— Вы пережили тяжелую психологическую травму.

— И поэтому решили стереть мне память?

Белозеров слегка поморщился.

— Это неправильное выражение.

— Какое правильное?

— Снижение эмоциональной реактивности на травматические воспоминания.

Артем усмехнулся.

— Красиво звучит.

— Это медицинская терминология.

— А то, что я забыл жену и ребенка, тоже медицинская терминология?

Белозеров посмотрел на него.

— Нет. Это осложнение.

— Осложнение?

— Да.

— То есть вы признаете, что что-то пошло не так?

— Я никогда этого не отрицал.

— Вы заставили меня забыть дочь.

— Мы пытались уменьшить страдание, связанное с определенными воспоминаниями.

— И случайно убрали из моей жизни девять лет?

Белозеров тяжело вздохнул.

— Артем Сергеевич, человеческая память устроена сложнее, чем вы предполагаете.

— Объясните.

Врач некоторое время смотрел на него.

Потом открыл папку.

— Память не является видеозаписью, — произнес Белозеров. — Человек не хранит прошлое в виде неизменных файлов. Каждый раз, когда мы что-то вспоминаем, мы частично восстанавливаем событие заново.

Артем молчал.

— Мы используем обрывки ощущений, знания, эмоции, рассказы других людей. И иногда принимаем за собственные воспоминания то, что узнали позже.

— Это я уже понял.

— Хорошо.

Белозеров взял ручку.

Нарисовал на листе три пересекающихся круга.

— Представьте, что вы вспоминаете день рождения дочери.

Артем почувствовал, как напряглись плечи.

— Один круг — то, что вы действительно видели. Второй — то, что вам рассказывали. Третий — то, что вы сами додумали.

Врач обвел пересечение.

— В обычной жизни вы не замечаете границы между ними.

— И что?

— Если человек пережил тяжелую травму, некоторые воспоминания становятся настолько болезненными, что любое напоминание вызывает сильную реакцию.

— Поэтому вы решили их подавить?

— Мы исследовали возможность уменьшать такую реакцию.

Артем посмотрел на рисунок.

— С помощью таблеток?

— Не только.

— А чего еще?

Белозеров помолчал.

— Психотерапевтических методов. Контролируемого предъявления стимулов. Работы со сном. Медикаментозного сопровождения.

— И изоляции?

Врач поднял глаза.

— Иногда требовалось ограничивать внешние воздействия.

— Запирать людей в комнатах?

— Артем Сергеевич…

— Я видел записи.

Белозеров медленно положил ручку.

— Какие именно?

— Из квартиры сорок семь.

Врач некоторое время смотрел на него.

Потом произнес:

— Значит, вы действительно нашли архив.

— Да.

— И что вы там увидели?

— Себя.

— Это ожидаемо.

— Я видел, как забываю дочь.

Белозеров молчал.

— Я видел, как вы задаете одни и те же вопросы, пока я не начинаю отвечать так, как вам нужно.

Врач снял очки.

— Вы видели отдельные фрагменты.

— Достаточно.

— Нет.

Белозеров произнес это впервые жестко.

Без привычной мягкости.

— Недостаточно.

Он открыл папку на другой странице.

— Вы не видели, что происходило до этих записей. Не видели, как вы приходили ко мне. Не видели, как просили помощи.

Артем почувствовал, как сердце ускорилось.

— Покажите.

Белозеров посмотрел на него.

— Что?

— Полную запись.

Врач молчал.

— Вы сказали, что я сам попросил. Покажите, как это было.

Белозеров поднялся.

Подошел к книжному шкафу.

Достал небольшой ноутбук.

Поставил на стол.

Включил.

Артем наблюдал за его движениями.

Спокойными.

Точными.

Словно врач заранее подготовился к этому разговору.

На экране появилась папка.

Белозеров открыл видео.

— Запись сделана второго марта две тысячи двадцать четвертого года, — сказал он. — Ваше первое обращение.

— Включайте.

Видео началось.

Небольшой кабинет.

Окно.

Стол.

Два кресла.

В одном сидел Белозеров.

В другом — Артем.

Он выглядел ужасно.

Осунувшееся лицо.

Красные глаза.

Небритый подбородок.

На нем была мятая рубашка.

Руки дрожали.

Белозеров на записи произнес:

— Артем Сергеевич, расскажите, почему вы обратились к нам.

Артем долго молчал.

Потом поднял голову.

— Я не могу спать.

— Как давно?

— Три месяца.

— Что происходит, когда вы пытаетесь уснуть?

Мужчина на записи закрыл глаза.

— Я вижу ее.

Белозеров помолчал.

— Кого?

Артем на записи не ответил.

— Вашу дочь?

Мужчина резко поднял голову.

— Не произносите ее имя.

Белозеров кивнул.

— Хорошо.

Долгая пауза.

Потом Артем произнес:

— Я хочу, чтобы это закончилось.

— Что именно?

— Все.

Он закрыл лицо руками.

— Я не могу больше.

Белозеров на записи наклонился вперед.

— Вы понимаете, что лечение может изменить ваше эмоциональное отношение к воспоминаниям?

Артем кивнул.

— Да.

— Вы понимаете, что некоторые воспоминания могут стать менее доступными?

— Да.

— Вы согласны?

Мужчина на записи долго молчал.

Потом поднял голову.

— Если это поможет мне спать.

Белозеров протянул ему документ.

— Ознакомьтесь.

Артем взял лист.

Прочитал.

По крайней мере, сделал вид, что прочитал.

Потом подписал.

Видео оборвалось.

В кабинете стало тихо.

Артем смотрел на черный экран.

Ему хотелось сказать, что запись поддельная.

Что подпись не его.

Что человек на видео — актер.

Но он уже видел достаточно материалов, чтобы понимать: простое отрицание ничего не доказывает.

Он посмотрел на Белозерова.

— Это все?

— Основная часть.

— А что было до?

— Сбор анамнеза.

— Покажите.

Врач покачал головой.

— Не сейчас.

Артем почувствовал раздражение.

— Почему?

— Потому что вы находитесь в состоянии сильного эмоционального напряжения.

— Вы опять решаете за меня.

Белозеров посмотрел на него.

— В тот день вы действительно попросили помощи.

— Я попросил помочь мне спать.

— Да.

— Я не просил забывать дочь.

Врач молчал.

— Я не просил забывать жену.

Белозеров опустил глаза.

— Нет.

— Что?

— Вы не просили забывать жену.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Потом Артем произнес:

— Тогда почему я ее забыл?

Белозеров долго молчал.

— Потому что лечение оказалось сложнее, чем мы предполагали.

— Вы проводили эксперимент.

Врач не ответил.

— На мне.

Белозеров медленно закрыл ноутбук.

— Мы использовали методы, которые в то время находились на стадии исследования.

— Без моего согласия?

— С вашим согласием.

— На лечение бессонницы.

— На участие в программе.

Артем посмотрел на него.

— Какой программе?

Белозеров не ответил сразу.

Потом открыл папку.

Достал отдельный лист.

Положил перед Артемом.

В верхней части стояло название.

ПРОГРАММА ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ РЕАБИЛИТАЦИИ

Ниже — два слова.

«ТИХАЯ ВЕРСИЯ».

Артем смотрел на название.

Он уже видел его.

Не на документах.

Не на экране.

В памяти.

Где-то давно.

Белая комната.

Женский голос.

Марина говорит:

«Они называют это тихой версией».

Он пытается спросить, что это значит.

Но воспоминание исчезает.

Артем поднял глаза.

— Почему такое название?

Белозеров некоторое время молчал.

Потом произнес:

— Это внутреннее обозначение.

— Чего?

— Состояния, при котором травматические воспоминания перестают определять поведение человека.

Артем усмехнулся.

— То есть когда человек становится удобным.

Врач слегка нахмурился.

— Я бы не использовал это слово.

— А я использую.

Он посмотрел на документ.

— Тихая версия.

Произнес медленно.

Почти по слогам.

— Версия чего?

Белозеров не ответил.

Артем поднял глаза.

— Человека?

Пауза.

— Его жизни?

Врач посмотрел на него.

— Его отношения к прошлому.

— Вы хотели сделать так, чтобы я не страдал.

— Да.

— И поэтому убедили меня, что у меня никогда не было семьи.

Белозеров молчал.

— Это не лечение.

Врач тяжело вздохнул.

— Артем Сергеевич, я понимаю, что сейчас вы воспринимаете все именно так.

— А как иначе?

— Вы не знаете, что произошло до начала лечения.

Артем посмотрел на него.

— Тогда расскажите.

Белозеров медленно снял очки.

— Вы действительно хотите знать?

— Да.

— Даже если это изменит ваше представление о себе?

Артем почувствовал знакомую тяжесть в груди.

— Да.

Врач долго смотрел на него.

Потом произнес:

— Хорошо.

Он открыл нижний ящик стола.

Достал конверт.

Положил перед Артемом.

— Здесь документы, которые вы оставили мне перед первым курсом.

Артем посмотрел на конверт.

Белый.

Плотный.

Без надписей.

— Что внутри?

— Ваше письмо.

— Кому?

— Себе.

Артем почувствовал, как сердце ускорилось.

— Я уже писал себе письма.

— Знаю.

— Почему?

Белозеров помолчал.

— Потому что боялись забыть то, что считали важным.

Артем взял конверт.

Открыл.

Внутри лежал сложенный лист.

Он развернул его.

Почерк был его.

Неровный.

Сильный нажим.

В верхней части стояла дата.

1 марта 2024 года.

Ниже:

«Если я когда-нибудь прочитаю это письмо и не буду помнить, почему согласился на лечение, я должен знать следующее».

Артем почувствовал, как похолодели пальцы.

Он продолжил читать.

«Я не могу больше жить с тем, что произошло».

«Я пытался исправить это, но сделал только хуже».

«Я знаю, что не имею права просить забыть».

«Но я не выдержу, если буду помнить каждую минуту».

Артем остановился.

Посмотрел на Белозерова.

— Что я сделал?

Врач молчал.

Он снова посмотрел на письмо.

Следующая строка была написана крупнее.

«Я согласен забыть дочь, если это единственный способ ее сохранить».

Он перечитал фразу.

Потом еще раз.

Сохранить.

Не забыть смерть.

Не избавиться от горя.

Сохранить.

Он поднял глаза.

— Что это значит?

Белозеров не ответил.

Артем почувствовал, как сердце забилось быстрее.

— Если она умерла, как я мог сохранить ее?

Врач смотрел на него.

— Артем Сергеевич…

— Нет.

Он резко встал.

— Вы только что показали мне письмо, в котором я говорю, что хочу сохранить дочь.

— Да.

— Значит, она была жива.

Белозеров молчал.

— Первого марта две тысячи двадцать четвертого года.

— Это не обязательно следует из текста.

— Что?

— Вы могли говорить о памяти о ней. О ее образе.

— Вы серьезно?

— Я объясняю возможное значение.

— Вы опять пытаетесь заставить меня сомневаться.

Белозеров тяжело вздохнул.

— Я пытаюсь не допустить поспешных выводов.

Артем посмотрел на письмо.

Потом на врача.

— Где оригинал?

— Перед вами.

— Я забираю его.

Белозеров не возразил.

— Хорошо.

Артем сложил лист.

Убрал в карман.

Потом посмотрел на папку.

— И документы о программе.

Врач покачал головой.

— Эти материалы остаются у меня.

— Почему?

— Потому что содержат сведения о других пациентах.

— Других?

Белозеров посмотрел на него.

— Разумеется.

— Сколько их было?

Пауза.

— Достаточно.

— Они тоже забыли семьи?

Врач не ответил.

— Сколько людей вы подвергли этому?

Белозеров медленно закрыл папку.

— На сегодня достаточно.

Артем стоял возле стола.

В голове шумело.

Он смотрел на Белозерова и пытался понять, что перед ним за человек.

Врач?

Ученый?

Преступник?

Или человек, который действительно когда-то пытался помочь, а потом перестал различать помощь и насилие?

Белозеров выглядел усталым.

Впервые за все время.

Он снял очки.

Потер переносицу.

— Артем Сергеевич, я не ожидаю, что вы мне поверите.

— Правильно.

— Но прошу вас об одном.

Артем молчал.

— Не пытайтесь восстанавливать память самостоятельно.

Он усмехнулся.

— Почему?

— Потому что вы можете навредить себе.

— Или вспомнить то, что вам невыгодно.

Белозеров посмотрел на него.

— Возможно, и то и другое.

Ответ был неожиданным.

— Вы признаете, что скрываете от меня информацию?

— Да.

Несколько секунд они молчали.

Потом Артем произнес:

— Тогда почему я должен вам доверять?

Белозеров медленно надел очки.

— Не должны.

Он ожидал оправданий.

Угроз.

Попыток убедить.

Но врач просто признал очевидное.

И это почему-то напугало сильнее.

— Тогда зачем вы меня позвали?

Белозеров посмотрел на него.

— Чтобы вы увидели, что не все происходящее было сделано против вашей воли.

Артем вспомнил запись.

Собственное лицо.

Слезы.

Просьбу помочь.

Письмо.

Я согласен забыть дочь, если это единственный способ ее сохранить.

Он медленно произнес:

— А что было против моей воли?

Врач молчал.

Артем повторил вопрос.

Белозеров посмотрел на часы.

— Нам пора заканчивать.

— Нет.

— Артем Сергеевич…

— Что вы сделали без моего согласия?

Долгая пауза.

Потом врач произнес:

— Некоторые решения принимались в условиях, когда вы не могли дать осознанное согласие.

Артем почувствовал, как похолодели пальцы.

— Какие решения?

Белозеров не ответил.

Он поднялся.

Подошел к двери.

Открыл ее.

— Я прошу вас уйти.

Артем смотрел на него.

Потом медленно подошел.

Остановился в дверном проеме.

— Последний вопрос.

Белозеров кивнул.

— Слушаю.

— Лиза жива?

Врач долго смотрел на него.

Потом произнес:

— Я не могу подтвердить ее смерть.

Артем почувствовал, как сердце остановилось.

— Что?

Белозеров повторил:

— Я не могу подтвердить, что ваша дочь умерла.

Несколько секунд они стояли неподвижно.

Потом Артем спросил:

— Тогда почему вы позволили мне в это поверить?

Врач опустил глаза.

— Потому что в тот момент это казалось единственным способом сохранить вам жизнь.

Он хотел спросить еще.

Но Белозеров тихо произнес:

— И, возможно, ей тоже.

На улице было темно.

Артем вышел из здания.

Остановился возле ступеней.

Холодный воздух ударил в лицо.

Он достал письмо.

Развернул.

Прочитал снова.

Я согласен забыть дочь, если это единственный способ ее сохранить.

Теперь фраза звучала иначе.

Не как просьба избавиться от боли.

Как условие сделки.

Артем медленно сложил лист.

Убрал в карман.

Посмотрел на часы.

21:36.

Восьмое ноября.

Он провел у Белозерова почти два часа.

За это время узнал больше, чем за предыдущие сутки.

И одновременно почти ничего.

Лиза могла быть жива.

Белозеров не мог подтвердить ее смерть.

Марина скрывала часть правды.

Он сам когда-то согласился на лечение.

Но не обязательно на то, что с ним сделали потом.

Артем достал телефон.

Открыл переписку с Лизой.

Написал:

Я был у врача.

Сообщение доставилось.

Через несколько секунд появились три точки.

Ответ:

У какого?

Артем набрал:

У Белозерова.

Пауза.

Три точки исчезли.

Потом появились снова.

Папа, зачем?

Я хотел узнать правду.

Ответ пришел почти сразу.

Он не скажет.

Почему?

Долгая пауза.

Потом:

Потому что он обещал тебе не говорить.

Он смотрел на экран.

Потом медленно написал:

Что именно?

Три точки.

Пауза.

Еще одна.

Наконец пришел ответ.

Про тот день.

Артем почувствовал, как сердце ускорилось.

Какой день?

Ответ:

Когда ты сказал, что лучше бы меня не было.

Он перестал дышать.

Несколько секунд смотрел на слова.

Потом медленно опустил телефон.

В голове возникла короткая вспышка.

Девочка в красном пальто.

Снег.

Он стоит перед ней.

Говорит что-то.

Она плачет.

Он не слышит собственных слов.

Только видит, как меняется ее лицо.

Как она отступает.

Как прижимает к груди зайца.

А потом слышит детский голос:

«Папа, ты же меня любишь?»

Артем закрыл глаза.

Воспоминание исчезло.

Он открыл их.

Посмотрел на телефон.

На экране появилось новое сообщение.

Папа, я знаю, что ты не хотел.

Пауза.

Еще одно.

Но мне тогда было очень страшно.

Артем почувствовал, как к горлу подступил ком.

Он набрал:

Лиза, прости меня.

Сообщение доставилось.

Ответа не было.

Он подождал.

Минута.

Две.

Потом экран снова загорелся.

Я тебя прощу, когда ты вспомнишь.

Артем долго смотрел на эти слова.

Затем убрал телефон.

И впервые понял, что его задача может оказаться гораздо страшнее, чем он предполагал.

Он искал дочь.

Но, возможно, прежде ему придется найти человека, которым он был, когда потерял ее.

В 22:04 Артем получил еще одно сообщение.

Не от Лизы.

С неизвестного номера.

Вложение.

Видеофайл.

Без текста.

Он остановился возле машины.

Открыл.

На экране появилась белая комната.

Та самая.

Кресло.

Стол.

Белозеров сидел напротив Артема.

Дата в углу:

01.03.2024.

За день до первого официального обращения.

На записи он выглядел измученным.

Глаза красные.

Руки дрожали.

Белозеров произнес:

— Артем Сергеевич, вы понимаете последствия своего решения?

Мужчина на записи кивнул.

— Да.

— Вы понимаете, что после процедуры можете утратить доступ к некоторым воспоминаниям?

— Да.

— Вы понимаете, что это может затронуть сведения о вашей семье?

Артем долго молчал.

Потом произнес:

— Да.

Белозеров наклонился вперед.

— Тогда я должен спросить вас еще раз. Вы действительно хотите этого?

Артем на записи закрыл глаза.

Несколько секунд молчал.

Потом поднял голову.

— Если она будет жива.

Белозеров не ответил.

— Вы обещаете?

Врач смотрел на него.

Потом медленно кивнул.

— Мы сделаем все возможное.

Артем на записи опустил голову.

— Тогда делайте.

Видео оборвалось.

Артем стоял возле машины.

Смотрел на черный экран.

Потом снова включил запись.

Прослушал последние слова.

Если она будет жива.

Вы обещаете?

Мы сделаем все возможное.

Значит, Лиза была жива первого марта 2024 года.

Или он по крайней мере верил, что ее еще можно спасти.

Артем медленно поднял голову.

Посмотрел на темные окна здания.

Где-то наверху горел свет.

В кабинете Белозерова.

Он вдруг понял, что врач не просто скрывал правду.

Он продолжал выполнять какое-то обещание.

Обещание, данное почти три года назад.

И, возможно, именно поэтому Лиза все еще была жива.

Артем достал телефон.

Открыл переписку с неизвестным номером.

Написал:

Кто прислал видео?

Ответ пришел через несколько секунд.

Человек, который был там.

Артем почувствовал, как сердце ускорилось.

Кто ты?

Пауза.

Тот, кто видел, как все началось.

Он быстро набрал:

Ты знаешь, где Лиза?

Три точки.

Долгая пауза.

Потом пришло сообщение.

Да.

Он смотрел на экран.

Потом написал:

Где?

Ответ пришел почти сразу.

Сначала найди человека, который умер вместо нее.

Он перечитал сообщение.

Один раз.

Второй.

Третий.

Человека, который умер вместо нее.

Он медленно поднял глаза.

Посмотрел на окна здания.

И вдруг понял, что все документы о смерти Лизы могут скрывать не только ложь.

Но и настоящую смерть.

Чужую.

Часть вторая. Человек на записи

Глава 8. Чужое свидетельство

Человек, который умер вместо нее.

Артем прочитал сообщение в четвертый раз.

На экране не было ничего, кроме этих семи слов. Ни имени отправителя, ни фотографии, ни возможности понять, откуда пришло сообщение.

Он стоял возле машины, припаркованной напротив здания, в котором находился кабинет Белозерова. На четвертом этаже все еще горел свет.

Возможно, врач наблюдал за ним из окна.

Возможно, именно он отправил видео.

Артем поднял голову, но за темным стеклом никого не увидел.

Он написал:

Что значит «вместо нее»?

Сообщение доставилось.

Ответа не последовало.

Кто умер?

Ничего.

Назови имя.

На этот раз появилась отметка о прочтении.

Артем ждал почти минуту.

Потом пришло короткое сообщение:

У тебя уже есть его имя.

Он почувствовал раздражение.

— Какого черта…

Произнесенные вслух слова прозвучали неожиданно громко.

Он открыл папку с фотографиями документов, полученных от Марины.

Свидетельство о смерти.

Медицинское заключение.

Документы о кремации.

Фамилия заявителя.

Орлов Павел Андреевич.

Артем остановился.

Марина сказала, что Орлов работал в центре Белозерова. Она побледнела, когда увидела его фамилию, и предупредила не искать этого человека одному.

Мог ли Орлов быть тем, кто умер?

Но зачем тогда его имя стояло в документах о кремации?

Артем посмотрел на дату.

Одиннадцатое декабря 2023 года.

Он попробовал представить последовательность событий.

Девочка исчезает.

Оформляется свидетельство о смерти.

Проводится или только заказывается кремация.

Документы подписывает сотрудник исследовательского центра.

Отец спустя несколько месяцев соглашается на процедуру, чтобы дочь осталась жива.

В этой истории было слишком много несовместимых деталей.

Артем понимал, что неизвестный отправитель мог сознательно подталкивать его к определенному выводу. Точно так же, как кто-то подталкивал его к квартире номер сорок семь.

Но теперь у него появилось имя.

А имя можно проверить.

Он сел в машину, включил отопление и открыл поисковик.

Павловых Орловых оказалось много.

Врач из Санкт-Петербурга.

Предприниматель из Тулы.

Преподаватель московского колледжа.

Мужчина, выигравший региональные соревнования по спортивной стрельбе.

Артем добавил отчество.

Потом Москву.

Потом название медицинского центра, которое нашел утром.

Результатов стало меньше.

На третьей странице обнаружилась старая публикация о научно-практической конференции.

В списке участников значился:

П.А. Орлов — специалист по организации клинических исследований.

Дата — октябрь 2022 года.

Артем открыл программу конференции.

В ней было указано полное имя.

Павел Андреевич Орлов.

Рядом — название организации, связанной с Белозеровым.

Он сохранил документ.

Затем нашел фотографию с мероприятия.

Группа людей возле стенда.

Белозеров стоял в центре.

Рядом с ним — Марина, тогда еще Елена Климова.

Чуть правее — мужчина лет сорока, высокий, худощавый, с короткими светлыми волосами.

Подписи под фотографией не было.

Артем увеличил изображение.

Мужчина смотрел в сторону, словно заметил кого-то за пределами кадра.

Лицо показалось знакомым.

Артем приблизил его еще сильнее.

Он видел этого человека.

Где?

В офисе?

В клинике?

В одном из видео?

Он закрыл глаза.

Попытался вспомнить.

Возникла лестница.

Белые стены.

Мужчина в темной куртке держит дверь.

— Быстрее, Артем Сергеевич.

Потом что-то металлическое ударяет о пол.

Воспоминание исчезло.

Артем открыл глаза.

Его ладони были влажными.

Он посмотрел на фотографию.

Неужели Орлов?

Или лицо просто стало знакомым после нескольких минут пристального изучения?

Он уже не доверял таким ощущениям.

Артем сохранил снимок и завел двигатель.

Домой ехать не хотелось.

Но другого места, где он мог спокойно работать с документами, у него не было.

В 23:17 он обнаружил, что дверь квартиры не заперта.

Ключ повернулся без сопротивления.

Артем остановился на пороге.

Он отчетливо помнил, как уходил.

Проверил замок дважды.

Сначала верхний.

Потом нижний.

Теперь оба были открыты.

Он не вошел сразу.

Прислушался.

Тишина.

Из соседней квартиры доносился телевизор.

Где-то этажом выше работала стиральная машина.

Артем достал телефон, включил видеозапись и только после этого переступил порог.

В прихожей ничего не изменилось.

Куртка висела на крючке.

Обувь стояла у стены.

На полу лежал коврик.

Он прошел на кухню.

Чашки с кофе больше не было.

Стол оказался совершенно пустым.

Артем остановился.

Утром он оставил чашку возле раковины.

Он был уверен.

Теперь ее не было ни в раковине, ни в шкафу.

Он проверил посудомоечную машину.

Пусто.

Затем спальню.

Плюшевый заяц лежал на кровати.

Розовый телефон — рядом.

Артем подошел к нему.

Экран не включался.

Он попробовал кнопку питания.

Ничего.

Подключил зарядку.

Через несколько секунд появилась иконка разряженной батареи.

Он оставил аппарат подключенным.

Потом вернулся в прихожую и проверил замки.

Оба работали.

Следов взлома не было.

Кто-то мог иметь ключ.

Или он сам оставил дверь открытой.

Артем посмотрел на собственное отражение в зеркале.

Он не знал, какая из этих возможностей страшнее.

В 23:46 он позвонил Игорю.

Тот ответил после долгих гудков.

— Да?

Голос был сонным.

— Извини, что поздно.

— Что случилось?

— Мне нужно проверить человека.

Пауза.

— Какого?

— Павел Андреевич Орлов. Работал с Белозеровым.

На другом конце провода стало тихо.

Артем нахмурился.

— Игорь?

— Откуда у тебя это имя?

— В документах о смерти Лизы.

Игорь ничего не сказал.

— Ты его знаешь?

— Возможно.

— Что значит «возможно»?

Послышался шорох.

Вероятно, Игорь встал с кровати.

— Артем, ты сейчас дома?

— Да.

— Один?

Артем посмотрел в сторону спальни.

— Надеюсь.

— Не смешно.

— Я не шучу.

Игорь тяжело вздохнул.

— Что именно тебе нужно узнать?

— Жив ли он.

Пауза.

— Почему ты спрашиваешь?

Артем рассказал о сообщении.

О человеке, который умер вместо Лизы.

О фотографии с конференции.

О смутном воспоминании.

Игорь слушал молча.

Когда Артем закончил, он произнес:

— Пришли мне фотографию.

— Сейчас.

Артем отправил снимок.

Через несколько секунд Игорь сказал:

— Да.

— Что?

— Я его видел.

Артем почувствовал, как сердце ускорилось.

— Где?

— На одной из твоих записей.

— Из сорок седьмой квартиры?

— Да.

— В какой?

Игорь помолчал.

— На той, которую мы не открывали.

Артем медленно выпрямился.

— У тебя остались другие записи?

— Да.

— Почему ты не сказал?

— Потому что мы не успели их посмотреть.

— Что там?

— Не знаю.

— Но ты видел Орлова?

— На заставке файла. Первый кадр.

Артем почувствовал, как похолодели пальцы.

— Пришли.

— Нет.

— Игорь.

— Я не буду отправлять это по сети.

— Тогда встретимся.

— Завтра.

— Сейчас.

— У меня жена и ребенок спят, Артем.

Он замолчал.

Игорь продолжил:

— Я понимаю, что тебе срочно. Но сейчас почти полночь. Дай мне хотя бы проверить файл.

— Хорошо.

— И еще.

— Что?

Игорь понизил голос.

— Не звони Белозерову по поводу Орлова.

— Почему?

Пауза.

— Потому что на записи этот человек был с тобой.

— И что?

— Ты был связан.

Артем не сразу понял услышанное.

— Что значит «связан»?

Игорь молчал.

— Руки?

— Да.

— К креслу?

— Нет.

— Тогда к чему?

— Я видел только первый кадр, Артем.

— Опиши.

Игорь тяжело вздохнул.

— Помещение. Похоже на подсобку. Ты сидишь на полу. Руки за спиной. Рядом стоит мужчина. Судя по фотографии, Орлов.

— Когда это было?

— На файле нет надежной даты съемки.

— Но я принес его двадцать восьмого октября?

— Да.

Артем закрыл глаза.

Он попытался представить себя на полу.

Связанные руки.

Орлов рядом.

Почему?

Он был пленником?

Пациентом?

Или участвовал в очередной постановке?

— Игорь.

— Да.

— Ты уверен, что это я?

— Насколько можно судить по кадру.

— А Орлов?

— Очень похож.

Артем медленно опустился на стул.

— Посмотри запись.

— Посмотрю.

— И сразу позвони.

— Если там будет что-то важное.

— Игорь…

— Артем, все, что мы сейчас знаем, может быть частью подготовленного сценария. Ты сам это понимаешь.

Артем посмотрел на папку с документами.

— Да.

— Тогда не делай выводов раньше времени.

Связь оборвалась.

После полуночи квартира начала казаться чужой.

Артем ходил из комнаты в комнату и замечал вещи, на которые раньше не обращал внимания.

Царапину на дверном косяке.

Светлое пятно на обоях возле выключателя.

Старую фотографию Москвы в прихожей.

Он остановился перед ней.

Черно-белый снимок.

Набережная.

Фонари.

Мокрый асфальт.

Артем помнил, что купил его на выставке несколько лет назад.

Но теперь не был уверен.

Может быть, фотографию принесла Марина.

Может быть, они выбирали ее вместе.

Может быть, за ней скрывалось что-то, что он не должен был видеть.

Он снял рамку.

Осмотрел обратную сторону.

Обычный картон.

Крепления.

Ничего.

Артем почувствовал стыд.

Он стоял посреди квартиры и искал тайники за фотографиями, как герой дешевого детектива.

Но потом вспомнил письмо.

Ты уже проходил через это.

И перестал смеяться над собой.

Он положил рамку на место.

Взял блокнот.

Записал:

Павел Орлов.

Ниже:

Сотрудник исследовательского центра.

Оформлял документы о кремации Лизы.

Предположительно присутствует на видео, где я связан.

Возможно, умер.

Последнюю строку он подчеркнул.

Затем добавил:

Нельзя считать сообщение доказательством смерти.

Он посмотрел на список.

И впервые за вечер почувствовал, что мыслит достаточно ясно.

В 00:38 розовый телефон включился.

Артем сидел на кровати и ждал, пока загрузится система.

Экран загорелся.

Появилась заставка.

Белый заяц на голубом фоне.

Потом — окно ввода пароля.

Четыре цифры.

Он попробовал дату рождения Лизы.

1409.

Неверно.

Попробовал код от квартиры сорок семь.

0417.

Экран разблокировался.

Он смотрел на четыре цифры.

Ноль.

Четыре.

Один.

Семь.

Тот же код, который открывал дверь квартиры на Королева.

Совпадение?

Или телефон был подготовлен теми же людьми?

На экране находилось несколько приложений.

Сообщения.

Камера.

Галерея.

Диктофон.

Ничего больше.

Артем открыл галерею.

Там было двенадцать фотографий.

На первых трех — плюшевый заяц.

На четвертой — детская рука с металлическим жетоном.

Е.В.

На пятой — окно.

За ним виднелась кирпичная стена.

На шестой — узкий коридор с белыми дверями.

Артем увеличил изображение.

На одной из дверей была табличка.

12.

На другой — 14.

Тринадцатой двери в кадре не было.

Он перелистнул дальше.

Седьмая фотография изображала лестницу.

Восьмая — пустую кровать.

Девятая — детский рисунок.

Дом.

Дерево.

Три человека.

Мама.

Папа.

Девочка.

Артем задержался на нем.

На рисунке все держались за руки.

Но между отцом и дочерью была проведена толстая черная линия.

Он увеличил изображение.

Внизу неровными буквами было написано:

«НЕ ПУСКАЙ ЕГО».

Он перелистнул следующую фотографию.

И замер.

На экране был мужчина.

Павел Орлов.

Тот самый, с конференции.

Он стоял возле двери.

Смотрел прямо в камеру.

В руках держал пластиковый пакет.

На лице — усталость.

Фотография была сделана в помещении с белыми стенами.

Артем приблизил изображение.

За спиной Орлова висела табличка.

АРХИВ.

Он почувствовал, как сердце ускорилось.

Следующая фотография оказалась еще страннее.

Та же дверь.

Но Орлова уже не было.

На полу лежал его пакет.

А возле стены виднелось темное пятно.

Артем долго смотрел на изображение.

Пятно могло быть чем угодно.

Разлитым кофе.

Грязью.

Кровью.

Он не стал делать выводов.

Открыл последнюю фотографию.

На ней был лист бумаги.

Снятый под углом.

Текст читался плохо.

Артем увеличил изображение.

В верхней части:

АКТ ПЕРЕДАЧИ.

Ниже несколько строк.

Он смог разобрать только фамилию.

ОРЛОВ П.А.

И дату.

12.12.2023.

На следующий день после предполагаемой смерти Лизы.

Артем сидел неподвижно.

В голове складывалась последовательность.

Одиннадцатого декабря оформлена смерть девочки.

Двенадцатого декабря составлен какой-то акт передачи.

Орлов связан с обоими документами.

В 2026 году он появляется на записи рядом со связанным Артемом.

И неизвестный отправитель утверждает, что кто-то умер вместо Лизы.

Артем посмотрел на фотографию Орлова.

Если мужчина действительно умер, то когда?

В декабре 2023-го?

Позже?

Совсем недавно?

И как тогда он мог присутствовать на записи, полученной двадцать восьмого октября?

Ответ зависел от даты съемки.

А ее не было.

Он открыл свойства фотографий.

Даты создания отсутствовали.

Местоположение не указано.

Телефон был практически пуст.

Как будто его специально подготовили.

Артем положил аппарат на кровать.

Потом вдруг вспомнил.

В шкафу.

Дыхание.

Детский голос.

«Не открывай дверь, пока он не уйдет».

Кто должен был уйти?

Он сам?

Белозеров?

Орлов?

Или человек, которого Лиза называла тихим папой?

Артем посмотрел на рисунок.

НЕ ПУСКАЙ ЕГО.

Толстая черная линия между отцом и дочерью.

В 01:14 пришло сообщение от Игоря.

Я посмотрел запись.

Артем сразу позвонил.

Игорь ответил почти мгновенно.

— Ты один?

— Да.

— Хорошо.

— Что там?

Пауза.

— Артем, я не уверен, что ты захочешь это услышать.

Он закрыл глаза.

— Говори.

Игорь тяжело вздохнул.

— Запись длится четыре минуты двадцать секунд.

— Что происходит?

— Ты сидишь на полу. Руки связаны пластиковыми стяжками.

— Орлов рядом?

— Да.

— Что он делает?

— Разговаривает с тобой.

Артем почувствовал, как сердце ускорилось.

— О чем?

— Спрашивает, где девочка.

— Какая девочка?

— Лиза.

Артем медленно выпрямился.

— И что я отвечаю?

Пауза.

— Что не знаешь.

— Он верит?

— Нет.

Артем почувствовал, как похолодели пальцы.

— Что дальше?

Игорь некоторое время молчал.

Потом произнес:

— Он говорит, что ты должен вспомнить.

Артем посмотрел на белую баночку в пакете.

— А я?

— Ты говоришь, что не можешь.

— И?

Игорь тяжело вздохнул.

— Потом он показывает тебе фотографию.

— Какую?

— Девочки.

Артем почувствовал, как сжалось горло.

— Лизы?

— Да.

— И что я делаю?

Пауза.

— Начинаешь плакать.

Артем закрыл глаза.

Он попытался представить себя на полу.

Связанные руки.

Фотография дочери.

Слезы.

— А потом?

Игорь молчал.

— Игорь.

— Потом ты говоришь одну фразу.

— Какую?

Игорь ответил тихо:

— «Я не помню, где спрятал ее».

Артем не сразу понял.

Он сидел на кровати и смотрел на стену.

— Повтори.

Игорь повторил:

— «Я не помню, где спрятал ее».

— Это точно мои слова?

— Да.

— Может, запись смонтирована?

— Я проверил доступную копию. Явных признаков склейки на этом участке не нашел. Но без исходника ничего гарантировать нельзя.

Артем закрыл глаза.

Где спрятал ее.

Не потерял.

Не похоронил.

Не убил.

Спрятал.

— Когда снято видео?

— Не знаю.

— Орлов говорит о дате?

— Нет.

— Что еще?

Игорь помолчал.

— В конце записи он спрашивает, почему ты это сделал.

Артем почувствовал, как сердце ускорилось.

— И что я отвечаю?

— «Чтобы она осталась жива».

Он медленно открыл глаза.

Письмо.

Я согласен забыть дочь, если это единственный способ ее сохранить.

Видео.

Я не помню, где спрятал ее.

Ответ.

Чтобы она осталась жива.

Впервые за последние двое суток несколько разрозненных фраз сложились в одну возможную историю.

Он сам спрятал Лизу.

Затем согласился забыть, где она находится.

Но если это было так, почему девочка продолжала писать ему?

Почему просила найти ее?

И почему Орлов пытался узнать место ее укрытия?

Артем медленно произнес:

— Возможно, я защищал ее.

Игорь молчал.

— Возможно, кто-то хотел ее забрать, а я спрятал.

— Возможно.

— И чтобы никто не узнал место, я согласился забыть.

— Артем…

— Это объясняет письмо.

— Объясняет часть письма.

Артем замолчал.

Игорь продолжил:

— Но не объясняет, почему ты оказался связан.

— Орлов пытался заставить меня вспомнить.

— Возможно.

— Значит, он был против меня.

Игорь тяжело вздохнул.

— Не обязательно.

Артем почувствовал раздражение.

— Почему?

— Потому что ты не знаешь, что произошло до начала записи.

Он замолчал.

Игорь добавил:

— И не знаешь, кто связал тебе руки.

После разговора Артем долго сидел неподвижно.

Он смотрел на розовый телефон.

На фотографию Орлова.

На детский рисунок.

Потом открыл блокнот.

Написал:

Гипотеза: я спрятал Лизу, чтобы защитить ее.

Ниже:

Позже согласился на процедуру, чтобы забыть местонахождение.

Он остановился.

Подумал.

Зачеркнул слово согласился.

Написал:

Возможно, согласился.

Потом добавил:

Неизвестно, от кого я ее защищал.

Артем посмотрел на список.

И вдруг понял, что одна деталь не укладывается.

Если он спрятал Лизу в 2023 году, то почему в октябре 2026-го Орлов спрашивал, где она?

Возможно, запись была старой.

Но если она действительно сделана недавно, значит, кто-то продолжал искать девочку спустя три года.

Артем открыл фотографию Орлова.

Увеличил лицо.

Попытался вспомнить голос.

Ничего.

Только смутное ощущение, что этот человек когда-то говорил ему что-то очень важное.

Он положил телефон.

Закрыл глаза.

И неожиданно уснул.

Сон начался со снега.

Артем стоял возле двухэтажного здания.

Светлые стены.

Высокий забор.

В окнах горел желтый свет.

Рядом находилась Марина.

Она держала Лизу за руку.

Девочка была в красной куртке.

На голове — белая шапка с помпоном.

В руках — плюшевый заяц.

Артем смотрел на них и не мог пошевелиться.

Марина что-то говорила.

Он не слышал.

Потом из здания вышел мужчина.

Высокий.

Светловолосый.

Орлов.

Он подошел к Артему.

Протянул ключ.

Черный.

С металлическим кольцом.

На кольце висела бирка.

47.

— Вы должны решить сейчас, — сказал Орлов.

Артем попытался ответить.

Но не смог.

Марина закричала:

— Не отдавай!

Лиза заплакала.

Орлов снова протянул ключ.

— У нас нет времени.

Артем взял его.

Металл был ледяным.

Он посмотрел на девочку.

Она стояла неподвижно.

Смотрела на него.

Потом произнесла:

— Папа, ты обещал.

Артем проснулся.

В комнате было темно.

Телефон показывал 04:26.

Он лежал на кровати поверх покрывала.

Сердце колотилось.

Руки дрожали.

Артем сел.

Посмотрел на часы.

На стол.

На розовый телефон.

Все было на своих местах.

Он попытался восстановить сон.

Снег.

Марина.

Орлов.

Ключ.

Слова.

Он взял блокнот.

Быстро записал все, что помнил.

Затем остановился.

Это могло быть воспоминанием.

Но с тем же успехом мозг мог собрать сон из фотографий, разговоров и тревог последних суток.

Артем подчеркнул в блокноте:

СОН. НЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО.

Потом встал.

Пошел на кухню.

Налил воды.

И только тогда заметил, что на холодильнике висит новый лист бумаги.

Он был прикреплен магнитом.

Белый.

Сложенный пополам.

Артем остановился.

Вечером листа не было.

Он был уверен.

На внешней стороне стояло:

А.В.

Артем осторожно снял бумагу.

Развернул.

Внутри находилась копия документа.

Сверху:

СВИДЕТЕЛЬСТВО О СМЕРТИ.

Он почувствовал, как похолодели пальцы.

Фамилия:

ОРЛОВ.

Имя:

ПАВЕЛ.

Отчество:

АНДРЕЕВИЧ.

Дата смерти:

12 декабря 2023 года.

На следующий день после предполагаемой смерти Лизы.

Он перечитал документ.

Потом еще раз.

Двенадцатое декабря.

2023 год.

Павел Орлов.

Умер.

Он медленно опустил лист.

Если документ настоящий, Орлов не мог участвовать в событиях 2026 года.

Значит, запись со связанным Артемом была сделана раньше.

Или свидетельство поддельное.

Или человек на записи не Орлов.

Артем посмотрел на фотографию с конференции.

На светловолосого мужчину.

Потом снова на документ.

И заметил еще одну деталь.

Место смерти.

Московская область.

Тот же регион, что в документах Лизы.

Два свидетельства.

Две смерти.

Два дня подряд.

Один медицинский центр.