Kitabı oxu: «Развитие объектов. Наука управления будущим»

Введение

Планетарная и метагалактическая реальность во многих ее аспектах является развивающейся. Это утверждение для людей, получивших классическое образование в России, представляется понятным и даже банальным. Так, привычно полагать, что в процессе становления развивается Вселенная, развивается планета Земля и природа на ней, развивается общество и различные сферы его жизнедеятельности, человеком в процессе его деятельности развивается искусственная среда, развиваются собственные интеллектуальные, духовные и физические возможности человека, развивается всякая личность. Вполне очевидным представляется некоторое поступательное движение человечества в целом «вперед», в сторону расширения возможностей человека на планете, совершенствование различных сторон жизни как в качественном, так и в количественном (в смысле распространения по планете и в разных природных средах) измерениях, изменения самого качества жизни в материальной ее части – производство, техника, технологии, обеспечивающие возможность этого, развиваются культуры.

Однако при внимательном рассмотрении указанные «привычность» и «банальность» оказываются кажущимися. К удивлению широкой публики, приходится констатировать, что понимание мира как развивающегося отнюдь не является универсальным и общепринятым в мире, в том числе среди людей, принадлежащих к образованным (просвещенным) культурам. Такое понимание в лучшем случае существует лишь у той части человечества, к которой принадлежит Европа, Россия и их культурные спутники, в том числе Северная Америка, по своей численности составляющие от силы третью-четвертую часть населения планеты. Все это несмотря на то, что за полтора столетия у науки и философии накопилось достаточно доказательств в пользу объективной реальности процессов развития в природе и идеальных сферах человеческого сознания и познания.

Уже здесь возникает загадка, с которой есть смысл разобраться.

Конечно, в определенной мере причина ограниченности распространения научной идеи развития заключается в том, что значительная часть человечества пока не достигла высот образования и просвещенной культуры, на которых возможно такое научное знание о динамике мироздания. Для начала действительно необходимо понимать тот факт, что вне полноценной культуры научного знания в настоящее время пребывает добрая половина человечества, а некоторая часть продолжает жить в эпоху первобытного родоплеменного строя. Причем, речь идет не только о туземцах Африки или жителях островов Юго-Восточной Азии, но и о части населения, проживающих на территории наиболее развитых стран. В США, например, из 300 млн. населения – 50 млн. безграмотных, в постсоветской России безграмотность также распространяется высокими темпами и на сегодня составляет среди детей и подростков школьного возраста более 1 млн. человек, не говоря об иммигрантах из различных бывших советских республик и других стран. Эта часть человечества автоматически «исключена» из научного культурного поля и не способна руководствоваться научным знанием как инструментом осуществления собственного бытия.

Однако относительно идеи развития речь идет не только и даже не столько об этом. В первую очередь речь идет о культурной специфике восприятия процессуальности бытия в различных мировоззренческих системах современности – философских, религиозных, мифологических, мистических (и эзотерических) идеальных системах, о порой противоположных позициях в решении тех или иных проблем процессуальности в рамках различных культурных систем. Такой подход позволяет идентифицировать культурную принадлежность идеи и практики развития, связав его с культурами «стрелы времени», исследованию чего посвящена часть работы. Причем, исследование естественным образом ведется «сквозь призму» русской культурной традиции.

Другой «неожиданный» пласт проблемы. О развитии говорится много, понятие развития стало буквально обиходным. Например, огромное множество книг заполнено терминами «устойчивое развитие», «экономический рост», демонстрируя, что человечество активно занимается этим, а порой начинает задыхаться от отсутствия комплексных решений множества проблем природного и социально-культурного развития. Другой пример – руководство нашей страны, осознавая все более сложную сплетенность планетарного бытия, в прикладной плоскости перед ведомствами, работающими на экономику, внешнюю политику, военную стратегию, ставят целью развитие экономики, задачу «работать на опережение»¹. Логично было бы полагать, что проблема развития как фундаментальное и прикладное направления научных исследований в этих условиях будет активно разрабатываться. Однако здесь нас ожидает другая загадка – при все ускоряющихся темпах развития на планете и определенных усилиях в нашей стране философские и научные исследования развития свертываются или прекращаются совсем. Мало кто задумывается над тем, что исследования в области теории развития, даже прикладные, в мире практически не осуществляются, а в России полностью прекращены более 20 лет тому назад (как будто выключили свет). В нашей стране нет научных школ и остались лишь единицы специалистов по теории развития, а сама проблема ушла на далекую периферию науки. При том, что сам феномен развития в многообразии его конкретных проявлений и его философско-теоретическое осмысление остаются для научного человечества одной из глубочайших тайн, сокрытых за наслоениями поверхностного и неполного знания, очевидным и загадочным. Развитие и идеальное представление о развитии до сих пор предстают как одни из крупнейших философских и научных проблем современности мирового масштаба. И одновременно – этот блок проблем перестал быть предметом философского и научного поиска. В общественном сознании, в том числе в сознании современных научных работников и аналитиков-практиков, доминирует представление о развитии, сложившееся в объективном идеализме и материализме еще в середине XIX века и лишь интерпретировавшееся сторонниками этих концепций. Поэтому в работе предпринимается попытка развернуть современное понимание природы развития на основе материалистической философии и комплекса наук о развитии.

Сам этот факт с научной точки зрения представляется нелогичным и необъяснимым в узко научном контексте. Для его понимания необходимо отойти от собственно научной и философской проблематики в область более широких – цивилизационно-культурных – пластов реальности. Поскольку основная причина тому – метафизические и мировоззренческие оппоненты идеи развития, в том числе среди элитных субкультур современности.

Вследствие отсутствия философских и научных исследований развития вокруг развития, вокруг будущего появляется все больше спекуляций, имеющих различные цели и масштабы – от «предсказания» судьбы до «предсказания» различных планетарных катаклизмов. Эти «предсказания» особенно нарастают в преддверие социальных катаклизмов, становясь основным стержнем информационной работы СМИ и важным компонентом современно управления. Естественно, что достоверность исполнения таких «прогнозов» практически нулевая. Однако в данном случае речь и не идет о попытках познания будущего и нужно говорить лишь о спекуляциях на незнании с целью дестабилизации общественного сознания и психоэмоциональной сферы, снижения возможной активности народа и ослабления сопротивления политическому управлению путем создания эффекта «катастрофического сознания» как основы пессимистически-апатического настроения. Речь идет об информационно-идеологическом феномене воздействия на массовое сознание с использованием сложности познания феномена будущего в целях управления.

Не является секретом и обманчивость впечатления о том, что только правители прошлого обращались к мистическим практикам, астрологам, оккультистам, шаманам (и т. д.), и что это пережиток дикого прошлого. Как это ни странно и печально в век науки, это – активная реальность нашей современности. Наступление антинаучного средневековья, в том числе в России, для многих и реальность, и ожидаемая, вожделенная мечта.

Но на смену средневековью, шарлатанству, ремесленничеству в этой сфере должны прийти систематические и социально-ответственные разработки. И в настоящее время понятно, что все реальные (достоверные) прогнозы – это результат кропотливого систематического труда огромного числа специалистов, организованных во множество специализированных исследовательских учреждений. Такие системы все шире используются в развитых и интенсивно развивающихся странах.

И третий пласт. Современная мировая динамика предъявляет высочайшие требования к человечеству. Потому поступательное движение человечества в целом, различных стран и народов невозможно без углубления в понимании сущности процессов развития, уяснения смыслов, постановки целей при формировании будущего. Масштабы человеческого воздействия на биосферу и геосферу уже с середины XX века стали сопоставимы с масштабами других крупнейших природных феноменов. Теперь человек собственной материальной и идеальной деятельностью задает параметры предстоящего бытия, воздействует на темпы динамики мировых процессов и жизни, на процессы развития, им формируется будущее и осуществляется воздействие на такой фундаментальный атрибут бытия, каким является время. Это рождает активную конкуренцию за будущее.

Однако существующая гносеология, философская и научная методология, практика управления пока оказываются во многом бессильными перед лицом новых проблем, вызовов и угроз, в том числе создаваемых самим человеком. Это относится в первую очередь к проблемам развития, проблемам сильной неопределенности, к исследованию конкретных объектов. Главная проблема современности – недостаточно высокое качество управления сложной развивающейся реальностью, несоответствие уровня сложности (качества) субъекта управления уровню сложности объекта управления, в том числе недостаточный уровень философского и научного обеспечения управления. У некоторых даже возникают сомнения в способности рациональной философии, естественных и социально-гуманитарных наук дать адекватный ответ угрозам и вызовам неопределенности бытия, появляется серьезный скепсис в отношении их возможностей и попытки отрицать возможности науки (на основании недостаточного потенциала конкретных научных школ). Философские и научные исследования начинают замещаться иррациональными, обывательско-эмпирическими, эзотерическими, религиозными и иными подходами в стремлении получить доступ к принятию управленческих решений, власти, ресурсам.

Но ослабление философии и науки носит временный характер, и оно тоже пройдет. Человек научится сознательно управлять развитием, управлять будущим, управлять временем. Управление развитием и управление будущим начинает представать как одно из любопытнейших интеллектуальных упражнений современности и будущего, имеющих как фундаментальные, так и прикладные аспекты. На смену захватывающей интриге технического созидания, совершенствования наук и технологий приходит еще более захватывающая интрига конструирования будущего и управления развивающимися мирами. Научная теория развития, основанная на рациональной философии, станет эффективным инструментом перспективной деятельности человека, важнейшим компонентом стратегического управления в национально-государственном и планетарном масштабах, в корпоративно-сетевом типе организации и управления. Перед человеком стоит комплексная задача – создать методологию и инструменты для того, чтобы уметь заглянуть в будущее, попасть в будущее до его наступления, конструировать будущее, создавать будущее и управлять им. Обсуждению этого комплекса проблем также уделяется внимание в работе.

Заключая введение, важно отметить, что в настоящее время философские системы и науки, связанные с будущим, становятся полем жесткой конкуренции. Наиболее конкурентоспособной является философия диалектического материализма, которая именно вследствие своего мощного потенциала замалчивается либо целенаправленно уничтожается ее оппонентами.

Но растерянность материализма перед лицом агрессивных оппонентов будет преодолена и именно обновленный материализм, выйдя на свет, откроет человеку новые горизонты в освоении развития, созидании будущего, поднимет планку в оценке самого человека до новых высот, создаст новое качество человеческого в человеке. На этой основе обретут силы люди, обеспокоенные судьбами человеческих сообществ, люди с чистым сердцем и добрыми помыслами, а не люди, движимые собственной корыстью, страстью власти, циническим презрением к человечеству. На этой основе строительство будущего перестанет быть чередой волюнтаристских и авантюрных проектов. Оно станет осмысленным, научно обоснованным и ответственным движением вперед – основанием движения в будущее станет сочетание истинности знания и ответственности действия.

Июнь 2016 года

Часть 1
Концепция развития как культурно-мировоззренческая ценность

Глава 1. Процессуальность в мировоззренческих системах

§ 1. Идеи и концепции процессуальности материального и идеального бытия являются органическим компонентом мировоззренческих (философских, религиозных, мифологических, мистических) и научных поисков².

Примечание 1. В природе и человеческой деятельности (в том числе в мыследеятельности, в природе идеального вообще) сосуществуют объективная и субъективная компоненты процессуальности. А именно – а) сущая реальность как таковая в сочетании ее материального и идеального и б) ее идеальное отражение человеком как субъектом познания и деятельности.

Примечание 2. Человек, осмысляющий мир и себя в этом мире, осознавая принципиальную важность процессуальности как свойства бытия, издревле³ не только воспринимает, но и мыслит бытие в совокупности всего сущего как изменчивое, подвижное, находящееся в постоянном движении, все формы которого реализуются как процессы.

В этой связи всякое воззрение на мир несет в себе органический, неисключаемый компонент осмысления процессуальности бытия. Причем, такого понимания, которое включает в себя метафизику и диалектику процессуальности, выражающие единство противоположных сторон процессуальности – изменчивости и неизменности (стабильности), движения и покоя, поскольку обе стороны противоположности в каждом отношении являются компонентами всякого процесса как природного феномена.

Естественно, что с момента возникновения науки она также постоянно исследует различные процессы, происходящие в природе.

Примечание 3. Феноменальной сущностью процессуальности бытия (как объективной и субъективной реальности) является наличие предыдущих и последующих состояний конкретных объектов. Понятие процессуальности далее используется только в данном смысле, предполагая также типы процессуальности (то есть типы процессов смены состояний).

При этом под состоянием конкретного объекта понимается сочетание элементного состава, комплекса и характера взаимодействия, потенциала и активности действий с соответствующим набором параметров (характеристик) элементной базы и взаимодействий (естественно, в единстве формы и содержания).

§ 2. Всякая концепция процессуальности (в том числе концепция развития) выступает как культурно укорененная парадигма, произрастающая на древе метафизических оснований мировоззренческого поиска той или иной культуры, осмысления ее бытия, созидания и конструирования бытия в процессе человеческой деятельности как таковой.

Разнообразие и различия концепций процессуальности определяется разнообразием метафизических оснований культур и мировоззрений. Существование множества мировоззренческих систем обусловливает существование множества концепций процессуальности как реализации осмысления соотношения бытия и движения. Вместе с множеством различных метафизических и мировоззренческих конструкций как идеальных системно организованных объектов, существовавших и существующих в культурах на планете, возникает, существует и исчезает множество концепций процессуальности. Как следствие, исторически и актуально в человеческой культуре всегда сосуществует несколько различных концепций процессуальности бытия (как сущности и как сущего).

Концепция развития является одним из культурно-исторических вариантов осмысления процессуальности.

Примечание 1. Метафизический и мировоззренческий поиск укоренен в конкретной культуре и ее реальной истории. Культуры в их истории и вся история человечества в целом, включая историю познания окружающего мира, метафизический и мировоззренческий поиск в собственном смысле слова, не унифицируемы, не могут быть приведены к универсальному «единому знаменателю» ни в прошлом, ни в настоящем, ни в обозримом будущем, неся в себе органическое сочетание общего и единичного.

Примечание 2. Данное утверждение относится как к культурной оболочке, так и к метафизическим основаниям культурной деятельности, к метафизике, под которой нужно понимать дискурсивный поиск оснований бытия мира и человека посредством мысленного выхода за пределы всякого сущего. Справедливо полагается многими, что в познании метафизических сущностей скрываются ответы на последние вопросы человека.

Метафизические конструкции, точно так же, как иные элементы культуры, наряду с некоторыми общими для многих культур элементами включают множество индивидуального, единичного, в том числе в наиболее заглубленных, осно́вных, базовых элементах. Это объясняется природой метафизики, а именно тем, что метафизический поиск имеет объективно-субъективную природу и представляет собой культурно-субъективное идеальное отображение и преображение объективной реальности «сквозь призму»⁴ человеческих предельных смыслов, вследствие чего имеет объективное и субъективное содержание и культурно-субъективную форму, реализуемую всякий раз некоторым культурно обусловленным идеально-материальным способом. Под культурно-субъективной обусловленностью субъекта необходимо понимать разнообразное (и порой причудливое) сочетание общечеловеческого, национально-культурного, субкультурного и личностно-культурного.

При этом нельзя говорить о первичности либо вторичности смысложизненных целей или метафизических сущностей и решений в содержании субъективного – их взаимообусловленность столь органична, что одно является причиной другого и, тем самым, причиной самого себя, и наоборот (подробнее об этом см. § 45).

Примечание 3. Каждая парадигма процессуальности в рамках всего комплекса метафизических решений конкретной культуры ответственна за решение наиболее глубоких экзистенциальных задач и проблем, проблем оправдания человека, проблем морального выбора. Поскольку парадигма процессуальности неразрывно связана со смыслом бытия (жизни, судьбы, истории) культуры и цивилизации, посредством решения этой проблемы и основанном на нем способе деятельности обеспечивая устойчивость культуры во времени и самость культуры.

§ 3. В истории человеческой мысли в различных ее метафизических и мировоззренческих типах (в осмысленно-рациональном виде – в философии, в нерационализированном виде в мифах, религиях, мистических учениях) исторически осуществилось (явлено) и теоретически мыслимо некоторое множество основных (базовых, принципиальных) типов концепций и подходов к осмыслению процессуальности бытия, которые сформировались в разные исторические эпохи и вокруг которых, собственно, формировались и оформлялись метафизические основания культур.

Данные концепции и подходы включают в себя объективный и субъективный компоненты сущностного содержания и субъективно-культурную сущностную форму представления процессуальности в человеческом идеальном⁵, в том числе и в особенности – через рациональное осмысление и результаты представления осмысленности процессуальности.

Объективный компонент содержания (характера) процессуальности имеет следующие существующие и потенциально возможные базовые формы: вечная процессуальность без направления; вечная ненаправленная процессуальность в сфере притяжения некоторого центра; вечная процессуальность по кругу (колесу); вечная процессуальность, направленная к некоторой точке (цели, концу); вечная процессуальность, постоянно делящаяся по целям и направлениям, наподобие ветвей дерева; временная процессуальность – до некоторого «упора», за которым следует отсутствие бытия и, соответственно, процессов; вечный покой; сочетание покоя и различных типов процессуальности в разных сферах бытия в разных комбинациях (в наиболее распространенном виде – процессуальность как внешнее, несущностное свойство, не присущее истинному бытию и присущее лишь неистинному).

Субъективный компонент содержания включает в себя следующие базовые формы: поцессуальность как органическая и объективно положенная сущность мироздания, отражаемая субъектом (либо фатальная и неподвластная субъекту, либо дополняемая и корректируемая активностью субъекта) – причем, в материалистическом и объективно идеалистическом вариантах движущих сил процессуальности; процессуальность лишь как субъективное, внутреннее, присущее лишь субъекту и не имеющее объективного наполнения вне субъективного представления в мысли; процессуальность бытия как иллюзия (заблуждение) субъекта, ошибочное (ложное) его представление о реальности.

Субъективно-культурный компонент выражения процессуальности представлен следующими базовыми формами: тексты разного типа – системно-рациональные (в том числе рационально-философские и научные); мыслимые иррациональные (иррациональные философские системы, религиозные системы), метафорические сказания (сказки, былины, баллады, древние и современные мифы и т. д.); исторические повествования различного типа; авторизованные тексты и «откровения», воспринимаемые на веру; художественные образы; «тексты культуры» как артефакты и результаты практической деятельности человека.

Данные типы переплетаются в различных сочетаниях в рамках трехмерной матрицы.

Традиция – есть способ трансляции метафизики в культуру общества, в сознание и поведение личности, в личностные жизненные смыслы.

Дополнение 1. Исторически все указанные компоненты и типы компонентов во всех отношения могут трансформироваться со временем, эволюционировать линейно либо ризомно-сетевым образом, тем самым порождая всякий раз новые формы, адаптированные к той или иной исторической и культурной среде⁶.

Дополнение 2. Кроме того, существует множество зауженных (фрагментарных, неразвернутых, не вполне явленных) типов и форм процессуальности в различных культурах. Однако концепция процессуальности в рамках всякого мировоззрения является органическим компонентом настолько, что не допускает ни недостаточности, ни излишков. Так, в условиях существования «примитивных» (как их называют) культур, тем не менее обеспечивающих собственное воспроизводство порой столетиями и тысячелетиями, в том числе превышая по продолжительности существование «развитые» культуры, доказывает лишь то, что их понимание процессуальности самодостаточно для данной культуры. Как, например, примитивные классы биологических существ в ходе эволюции оказываются зачастую существенно более жизнеспособными, чем более высоко организованные, сохраняясь в ходе самых катастрофических катаклизмов и продолжая собственную эволюцию десятки и сотни миллионов лет.

Дополнение 3. Данные концепции реализованы и могут быть реализованы как относительно материального бытия, так и относительно бытия идеального (объективного и субъективного). В одних версиях мировоззренческих конструкций и материальное, и идеальное наполнение мыслятся как обладающие однотипным характером процессуальности. В других версиях они могут быть различными, вплоть до противоположных (например, идеальное вечно и совершенно, а материальное – вечно подвижно и несовершенно (суетно, бренно, течет и изменяется)).

Примечание 1. Все концепции оснований осмысления процессуальности, путей и методов ее познания осуществляются в рамках конкретных мировоззренческих традиций.

Отличительные черты различных мировоззренческих традиций во множестве исторически оформленных концепций и текстов известны из истории философии и истории человеческой мысли в целом. Принципиальные параметры – первичность материального либо идеального (объективного либо субъективного), характер детерминации процессуальности, характер и степень познаваемости мира и способы познания.

Материалистическая традиция: объективность процессуальности, культурно-историческая субъективность ее познания и возможность влияния на ее осуществление. Мир целиком посюсторонен, един в себе, органически связан и не имеет «тайных этажей», которые были бы принципиально недоступными для данной реальности и неимманентны ей. В мире есть место идеально-информационной реальности, которая рассматривается не как самостоятельно сущая реальность (отдельный мир), а как органическая сторона единой в себе реальности. Самодетерминация (внутриприродность) процессуальности. (Потенциальная) возможность познаваемости и мыслимости процессуальности посредством человеческого разума. При этом характер процессуальности может быть различным. Допускается возможность множественности миров.

Объективно-идеалистическая традиция: онтологическая разделенность реальности на два мира – реальный и идеальный. Идеальный мир первичен и (в разной степени в разных концепциях) определяет мир материальный как сущую и явленную реальность, являясь его действительной сущностью. Все процессы реальности предетерминированы идеальным, его внутренним самодвижением и являются его реализацией. Поэтому истинное познание – это познание идеального, его законов (и т. д.), являющихся истинной причиной всякой динамики и процессуальности сущего. Познание реальности (сущего бытия, мира) к истинному познанию никакого отношения не имеет (или имеет весьма слабое отношение), поскольку сущая реальность есть мир вторичный, мир явлений истинной идеальной сущности.

Дуалистическая традиция: попытка найти компромисс между материализмом и объективным идеализмом через признание двойственности бытия, в особенности в плане детерминации, причинных оснований сущего и его процессуальности.

Субъективно-идеалистическая традиция: мир понимается как отображение личностной субъективной реальности. Его процессуальность лишь видимое проявление динамики субъективного (личностного) духа. В более мягких версиях – скептицизм – признание на веру существования объективной реальности, но при этом невозможность ни доказательства ее существования, ни возможности ее познания. Главные решения относительно познания мира и его процессуальности, адекватного поведения в нем, реагирования на его трансформации, новые проявления, вызовы, сокрыты в «угадывании» верных действий, которые (угадывания) даются лишь отдельным людям, наделенным определенными качествами (которые могут варьироваться в разных версиях в зависимости от области применения данной традиции). Эти угадывания в очень слабой степени подвержены рациональным систематическим решениям и чаще всего представляют собой некоторые формы озарения (инсайта). Процессуальность в субъективном идеализме есть очередное явление сознанию бытия и логика его – в субъекте. Развитие во время появления субъективного идеализма еще не было открыто и потому оно не было известно основателям субъективного идеализма, не получило интерпретации. Последующая история показала, что развитие для субъективного идеализма неорганично.

Специфическим ответвлением субъективного идеализма является скептицизм, который вновь активирован в работах Н. Н. Талеба⁷. Он базируется на древнегреческой философии скептицизма⁸. Онтология скептицизма устремлена на границу бытия и небытия, тем самым на возникновение и исчезновение бытия, на его процессуальность. Во многом (если не вообще) именно процессуальность оказывается онтологическим основанием скептицизма, хотя у разных авторов – возможности познания разных типов процессуальных объектов, собственно, и вызывали скепсис. Гносеология же скептицизма скептична именно по отношению к возможностям рационального познания и потому тяготеет к субъективным познавательным актам типа озарения, к субъективному идеализму, а позднее – также к позитивизму.

Позитивистская традиция: позиционирует себя как внеметафизическая концепция. Внешне базируется на научном познании и знании и рассматривает познание и философию как собственно совокупность научного знания, основанного на фактах. Однако внутренне эта концепция скептична относительно умозрительных построений и возможностей рационального познания, в особенности в условиях познания сложных развивающихся объектов. Процессуальность (по природе позитивизма) понимается позитивизмом феноменально, потому синергетические и творческие элементы процессов, качественные переходы не могут быть объяснены рационально. В некоторых своих ответвлениях (особенно критический рационализм К. Поппера) позитивизм явно становится на позиции скептицизма, особенно в отношении познания исторического развития, агрессивно выступает против умозрительных построений историцизма, в особенности против гегелевско-марксовой диалектики.

Ближневосточные, европейские и российская религиозные традиции: вера в онтологическую разделенность бытия на два мира – посюстронний и потусторонний. Потусторонний, как правило – первый и первичный, основной, посюсторонний – временный, вторичный, некоторое «окно» в вечность истинного мира либо разрыв в вечном бытии. Истинное знание – лишь знание о вечном истинном мире, которое несется (транслируется) с помощью мистических откровений отдельным людям либо полулюдям-полубогам и простыми людьми получается в процессе изучения этих откровений, в том числе познание процессов и будущего. Процессуальность предетерминирована потусторонними силами, фатальна, воздействие на нее невозможно, потому же и познание ее во многом бессмысленно. Процессуальность предельна (возникла и закончится). Лишь в православной вере не согласились с концом бытия. В мусульманстве же вследствие прагматизма народов и культур произошло возвращение в стационарность, отрицание процессуальности, превратившей религиозную традицию в механизм консервации времени.

Но одна только вера просвещенным народам – и иудеям, и христианам – уже давно не дает тех оснований, той метафизики, которая позволила бы обрести спокойствие, счастье, самодостаточность. В отличие от более примитивных (в смысле просвещения) культур – такие как арабские культуры в виде мусульманства, критская и некоторые иные замкнутые ветви христианской культуры – в виде христианства. В том числе в личной и надличной метафизике процессуальности. Процессуальность личной жизни как устремленности к более светлой загробной жизни не вдохновляет уже более 80 % населения, так же как возможное Новое пришествие или Апокалипсис не пугают, тем самым не становятся базой для создания регулирующих поведенческих оснований. Создается феномен метафизической неукоренности мятущегося просвещенного человеческого разума, который провоцируется к хаосу еще и некоторыми философскими системами, педалирующими хаотичность бытия, его неосновность и неукоренность и ставшими модными в европейском мире как новое веяние «постмодернизма». Это создает массу негативных социальных последствий – от демонстративного ухода молодежи в нетрадиционные формы межполовых отношений (сексуальный хаос в отношении полов и отношениях внутри полов), обусловленный кризисом семейных отношений, разрушение глубинных основ просвещенного знания, нарастающий хаос межэтнических и межкультурных отношений и т. д.).

Мифическая (мифологическая) традиция: основанное на преданиях либо искусственно сформированных концепциях сказание о реальности, сочетающее в себе элементы знания и вымысла (сознательно формируемого за неимением достоверной информации о сущем либо намеренно искажающем его). В аспекте знания, как правило, не несет в себе самостоятельного мировоззренческого основания, выходящего за пределы философии и науки, религии и мистики, хотя в случае древних мифов порой несет в себе элементы реального исторического знания о традициях древности, искаженного и сложно отличимого от последующего вымысла, а также некоторого гипотетического знания о будущем, имеющего не установленные наукой источники, но часто умело используемые в различных идеологических спекуляциях (например, предсказания «смены времен», интерпретируемые как апокалипсис и «конец света» через апеллирование к преданиям, например, индейцев Северной Америки – майя, инков и т. д.). В аспекте вымысла – сродни художественно-фантастическому восприятию. На мифологических основаниях во многом базируются древние языческие верования. Процессуальность здесь, как правило, отсутствует, а если присутствуется, то в эклектических формах. Бытие, как правило, полагается стационарной данностью, завершающейся катастрофой либо чередующейся с ней с определенным периодом во времени. Возможны самые разные фантазийные варианты.

Мистические традиции: основаны на вере в онтологическую разделенность бытия на два мира (посюстронний и потусторонний), в существование и возможность познания трансцендентной реальности, находящейся за пределами нашего бытия, возможности взаимодействия с нею посредством различного рода действий человека и набора разных процедур и средств – эзотерических, нумерологических (знаки, цифры, фигуры), астрологических (звездные конфигурации) и т. д. Фактически, это вера в то, что внутренняя конфигурация мироздания несет в себе некие непознанные и обычным человеком не познаваемые закономерности, которые являются определяющими все бытие мироздания, судьбы всего сущего, включая человечество в целом и судьбу каждого отдельного индивида. Источник (основание) всякого движения (включая развитие) здесь сокрыт за пределами реальности, его познание не может быть мыслимо обычным человеком, дается лишь в откровениях избранным. Механизмы этого движения – в разных версиях – а) подвластны отдельным людям при наличии некоторых качеств и умений, б) в определенной степени подвластны любому человеку посредством определенных практик, в) абсолютно не подвластны человеку, его воздействию, человек – заложник внеположенной ему детерминации и определяемой ею последовательности событий, включая его личное бытие. Собственно процессуальность носит различный, чаще всего хаотически-спорадический характер «выплесков» в реальное бытие потустороннего бытия либо вообще игнорируется. Познание и предвидение будущего, как полагается, осуществляется на основе ясновидения, осуществляемого людьми, имеющими особые способности, причем, различными способами – видениями, откровениями, общениями с душами умерших и т. д. Этот индивидуальный опыт неповторяем и лишь проверяется практикой. Известным приемом является нагнетание в обществе психоза, страха, паники с использованием интерпретаций различных провидцев. Определенные мистические и религиозные концепции пересекаются, компоненты мистики присущи многим религиям.

Дальневосточные и юго-восточные религиозно-философские традиции и системы: многообразны, даже более многообразны, чем ближневосточные и европейские. Их метафизика носит сложный характер и требует внимательного исследования в отношении потенциала процессуальности.

Принципиальными являются индусское понимание процесса как колеса Сансары (вечный круговорот) и китайское понимание вечности истинного бытия Дао с его (вечной же) самореализацией в бытии сущего в его внутренней противоречивости посредством множества различных процессов (даосская философия). Индийская процессуальность круговорота предполагает череду перерождений каждого объекта (его сущности). Характер перерождений зависит от образа жизни и состояния духа. Выйти из круговорота невозможно (кроме пути, предложенного Буддой) и через 40 тысяч лет вся совокупность процессов повторится вновь.

Даосская процессуальность – бесконечная череда реальных процессов, каждый из которых есть порождение, отражение, реализация вечного и стремление к нему как идеалу, бесконечное множество попыток его реализации, процесс бесконечного рождения, но при этом без агрегации процесса (и множества реальных процессов) в некое единое процессуальное нечто. Важная деталь: если в европейской логике мысли движение – это жизнь, а покой – смерть, то в китайской логике, напротив, Ян (движение) как твердое, соотносится со смертью, а Инь (покой) как мягкое, соотносится с жизнью⁹.

Эклектические формы мировоззрений – сочетают в себе различные, порой несовместимые и противоположные мировоззренческие и метафизические основания. Зачастую выдаются за современные, сверхновые, становятся модными, порой захватывая собой даже некоторых научных работников. Эти формы мировоззрений также получили широкое распространение в XX – начале XXI веках, в особенности в различных субкультурах и сектах.

Художественно-фантастическое: используются и обыгрываются самые разные мировоззренческие концепции. В ходе формирования художественных образов зачастую возникают вполне оригинальные концепции мироздания, которые, тем не менее, при внимательном анализе оказываются вариантами той или иной мировоззренческой традиции.

Научное познание: по-разному соотносится с разными метафизиками процессов – как с культурными явлениями, так и в личностном духовном мире, имеет различный потенциал в исследовании процессуальности в зависимости от уровня развития, культурного качества субъекта исследования, сферы научного познания (Глава 3).

Таким образом, мировая мысль в интерпретации процессуальности и развития полипарадигмальна и полимодельна.

Каждая отдельная концепция в процессе углубления исследований может быть представлена в виде собственной трехмерной матрицы на основе объективного, субъективного и субъективно-культурного векторов.

Примечание 2. Концепции процессуальности в различных мировоззренческих системах могут быть а) подобными по явленной форме и сущностному содержанию, б) сходными по форме, различаясь в сущности, в) сходными в сущности, различаясь по форме, г) различными и по форме, и по сущностному содержанию, д) отсутствовать вообще. То есть, каждая конкретная система процессуальности может нести в себе элементы общего, в то же время в той или иной степени включая в себя элементы индивидуального, порой уникального и неповторимого, а может быть уникальной в целом.

Примечание 3. Осмысленная метафизическая погруженность не характерна для каждого человека как представителя и носителя собственной культуры. Однако, следуя феноменальным проявлениям метафизики в культуре, человек, как правило, следует той или иной метафизике (в том числе в интерпретации процессуальности), осознанно либо (часто) неосознанно разделяя те или иные ее варианты посредством приобщения к традиции. Человек всякой культуры, вне зависимости от того, осознает он это или нет, причастен, пронизан глубинными метафизическими смыслами собственной культуры, произрастающими на основе потрясения трансцендентным и выкристаллизовавшимся в культуре отношением к нему. Смыслы определяются культурными вариантами метафизических решений, а самоопределение человека в путях решения всех (социальных и личных) проблем испытывает воздействие доминирующих в культуре этих метафизических решений и смыслов как надличностных, типических, соответствующих данному культурному типу, национальному менталитету и «характеру» народа. Эти смыслы являются той доминантой, которая, кроме всего прочего, посредством личностных реализаций (особенно духовных лидеров, носителей «харизмы» (М. Вебер), пассионариев (Л. Гумилев)) определяет историческую деятельность, потому историческую судьбу народа. На этих смыслах основывается понимание человеком смысла личной жизни, решение им экзистенциальных и мировоззренческих проблем, проблемы смерти и бессмертия, отбор и характер приоритетов социальных принципов свободы, справедливости, коллективизма или индивидуализма и так далее.

Причем, личностные смыслы представляют собой целостность, включающую в себя набор различных (но не антагонистических) смыслов, некую структурную иерархию, систему «больших и малых смыслов» и в жизни человека «существуют различные типы структурных иерархий, характеризующих различные соотношения смысловых компонентов и во многом определяющих особенности функционирования механизма смысла жизни»¹⁰. При этом, проблема смысла жизни отнюдь не предполагает осознанную его формулировку каждой личностью. Жизнь большинства людей протекает без отчетливой осмысленной постановки и решения проблемы смысла жизни. Но это не обязательно позитивистская «просто жизнь» без смыслов. Человек, порой не вполне отчетливо формулируя и даже понимая смысл жизни, достаточно отчетливо отличает то, что соответствует или не соответствует культурно-определенным смыслам, то есть мыслит и действует, осуществляет свой выбор в соответствии с определенной парадигмой смыслов, «кристаллической решеткой» смыслов культуры, которые осуществляют себя в социальном бытии как «культурные универсалии». Смыслы и способы их реализации могут становиться и часто становятся неосознаваемыми, но при этом продолжают оставаться отчетливо идентифицируемыми «опознавательными знаками», на которые реагирует и по которым ориентируется человек.

§ 4. Основанием (стержневым метафизическим компонентом) отражения и осмысления процессуальности бытия является категория времени в его диалектике временности (конечности, ограниченности во времени) и вечности (бесконечности во времени). Проблема времени представляется важной при осмыслении развития во множестве аспектов (об этом речь пойдет специально в § 27).

Гносеология (теория познания) всегда есть часть конкретной философской традиции и философской системы. Это такой же социально-культурный и исторический феномен, как и любая философия, любое иное мировоззрение. Как следствие, не существует абстрактно общей гносеологии. Каждая мировоззренческая, в том числе философская, традиция и концепция предлагает свои версии решения основной диалектической антиномии – временности и вечности, проблемы направленности времени, необратимости времени, определения характера связи прошлого, настоящего и будущего. Причем, базовыми для формирования мировоззрений являются разные смысловые характеристики времени в различных цивилизациях.

Характер взаимосвязи, взаимодействия, взаимовлияния метафизики времени и смыслов культур, а также содержание великих смыслов культур – тема специальных исследований. В данной работе достаточно констатации наличия заглубленных культурных особенностей представления времени, различий метафизики времени в смысловых контекстах культур.

Примечание 1. Казалось бы, можно говорить о линейности и направленности времени, соответствии такого представления о нем законам физики и современному опыту: ведь все люди живут в одном космическом времени, унифицируемом с помощью часов и календарей. Однако это так – и не так. Несмотря на единые «часы» и сходные «календари», используемые разными культурами, понимание (интерпретация) времени как формы осуществления процессуальности в больших масштабах, метафизическая вера в принципы организации времени в мироздании, понимание конструкции времени отличается по крайней мере в крупнейших мировоззренческих системах:

– стрела времени и линейность процесса становлений и преобразований, в том числе общества (иудаизм, христианство, ислам, европейские и российские мировоззренческие, в том числе философские, системы): вечное реализуется в виде последовательной, линейной, связанной цепочки временных объектов; в материалистических версиях вечность есть бесконечность временного бытия, в идеалистических и религиозных версиях – вечное является также сущим в себе, которое к тому же связано с временным в каждый момент его истории; время направлено только вперед; время необратимо и невоспроизводимо как тождественное себе – каждое новое нетождественно бывшему ранее; прошлое предшествует настоящему и будущему, фактуальное сосуществование прошлого, настоящего и будущего невозможно; прошлое определяет настоящее, настоящее определяет будущее;

– время – формальный статист происходящего в реальности как реализации вечного (даосизм, дзэн-буддизм, уходящий корнями в даосизм и буддизм, другие дальневосточные и юго-восточно-азиатские мировоззрения): вечность (вневременность) исходных (идеальных) первооснов бытия и постоянное (вечное) производство всякий раз конкретного временного сущего как способ реализации вечности; собственно время не имеет направления, имеет лишь периодичность; вечное воспроизводит себя в каждом временном в той или иной форме; связь прошлого, настоящего и будущего условна, как и обратимость времени, которое может «возвращаться» бесконечно посредством воспроизводства тождественного в себе; прошлое может сосуществовать с настоящим и будущим, каждое из них может определять каждое иное (прошлое – определять настоящее, а настоящее – прошлое и т. д.);

– «колесо времени» с повторяемостью всего цикла бытия примерно через 40 тысяч лет (индуизм, другие ведущие индийские системы, связанные с ними исторические и современные системы мировоззрения): вечность повторения временного посредством циклов, вечность круговорота, вечность перерождений; направление времени линейное в пределах цикла, но цикличное в отношении вечности; прошлое сосуществует с настоящим и будущим за счет перерождений сущего; прошлое может определять и определяет настоящее и будущее, настоящее – прошлое и будущее, будущее – прошлое и настоящее.

Это три основных культурных интерпретаций в понимании больших масштабов времени, соотнесения временного и вечного, позиционирования человека во времени. В их рамках есть специфика, которая в рамках культуры времени такова:

Европейская традиция – такая культура стрелы времени, которая верит в абсолют конца земного бытия.

Русская традиция – такая культура стрелы времени, которая предложила собственную интерпретацию диалектики временного и вечного, не согласившись с конечностью земного бытия и усилив компоненту вечности.

Мусульманская традиция «заморозила» стрелу времени и даже повернула людей лицом назад, в прошлое, сделав смыслом и целью культур саму мусульманскую традицию, тем самым выходя в вечность из конечности стрелы времени.

Остальные метафизики не несут в себе целостного смыслонаполненного понимания времени, понимание времени в них фрагментарно либо заимствовано либо эклектично.

Внеметафизические концепции (в первую очередь позитивизм) лишены смыслонаполненного понимания времени. Время в них – лишь форма последовательности состояний.

Примечание 2. Несмотря на то, что феноменальные аспекты прошлого и настоящего бытия во многом известны и постоянно осмысляются философией и наукой в реальной динамике, смыслополагающие основания культур осмысляются весьма слабо. Это относится, в том числе, к европейским и русской культурам. Но еще слабее исследованы смыслополагающие основания других культур. Весь спектр этих проблем – предмет будущих специальных широкомасштабных компаративистских исследований.

Примечание 3. Характер взаимосвязи, взаимодействия, взаимовлияния метафизики времени и смыслов культур, само содержание предельных смыслов должны исследоваться применительно к каждой культуре – это специальная задача.

Однако собственно процедурный аспект взаимосвязи, взаимодействия, взаимного влияния параметров времени на предельные смыслы предполагает возможность типизации элементов, являющихся носителями взаимодействий, и элементов содержания предельных смыслов. В этой связи исследование смыслов времени в одной культуре может указать путь (алгоритм) исследования и понятийный набор для исследований в рамках других культур.

§ 5. Содержание идеи времени и процессуальности представляет собой для человека важнейшую и несомненную ценность¹¹, значение которой раскрывается при обращении к наиболее глубоким (метафизическим) аспектам поиска человеком смыслов осуществления природного, социально-культурного и личного бытия, к фундаментальным основаниям культурно-исторической деятельности. Эта ценность определяется в первую очередь тем, что метафизика времени формирует платформу предельных культурно-цивилизационных смыслов (смыслов бытия, смыслов жизни, исторических смыслов культуры), основу метафизических «кристаллических решеток» культуры (основанием которых являются традиции). Ценностные, смысловые и целевые компоненты всякой культуры определяются метафизическим смыслополаганием времени. Именно они оказывают определяющее влияние на осмысление процессуальности бытия, в том числе на отношение к идее развития, взаимосвязанного с ним творчества и инновационной деятельности, обусловливают наличие либо отсутствие соответствующих творческих научных традиций в различных цивилизациях. Они задают высшие цели культуры и личности. Они определяют формирование смысложизненных целей и высших ценностей, базовых моральных императивов культуры.

Примечание 1. Предельный смысл – понятие, объединяющее в себе все различные варианты прочтения «назначений» конкретных сущих или мыслимых объектов (в контексте различных культурных комбинаций решений метафизических проблем) в бытии – в пространстве и времени в их конечности и бесконечности. Предельный смысл возникает в ситуации встречи (взаимодействия) вечности и временного в рамках конкретной метафизики. Содержание предельных смыслов включает в себя осмысленное (либо ощущаемое) назначение, целевую функцию, «для-чего-бытие» всякого конкретного сущего (и человека) «перед лицом» предельных метафизических сущностей – вечности, бесконечности, Бога.

Основанием формирования предельных смыслов является «потрясение трансцендентным», в особенности его важнейшим атрибутом – вечностью. Духовная и мысленная интерпретация этого «потрясения вечностью», оформляясь в предельные смыслы, становится первоосновным организующим и направляющим началом метафизики и мировоззрения (в том числе философского), основанием деятельности человека конкретной культуры и исторической активности культуры в целом.

Процесс генезиса и алгоритм рождения высших смыслов и базовых ценностей – предмет самостоятельного исследования.

Пример: Можно дискутировать о различных способах внутренней аргументации человека по поводу веры или не веры в Бога – характер психики, мнение авторитетов, культурная среда, обычай и т. д. Однако бесспорно то, что отрицание или оправдание Бога как состоявшееся метафизическое решение формирует особый предельный смысл: если человек верит в Бога, то его назначение (понятое как предназначение), заключается в служении Богу и вечности, это служение и есть предельный смысл, определяющий все остальные экзистенциальные смыслы; если человек не верит в Бога, его предельный смысл основывается на иной «вере», и жизненные смыслы, соответственно, будут иными.

Примечание 2. Характер трансцендентности (вечности) в той или иной культуре определяет характер и варианты предельных смыслов и доминирующих ценностей. Разные типы смыслов большого времени порождают различные предельные смыслы и высшие ценности. Предельно абрисные контуры различных (некоторых) решений таковы.

Китай – культура вечности законов бытия (дао), «стационарной вечности» и релятивной реальности, устремленной к вечному как идеалу, высшей ценности, постановщику, оценщику и координатору земных целей. В понимании этого человека мир, пребывая в вечности, лишь поворачивается различными сторонами, рождает из себя бесконечное многообразие себя, оставаясь самим собой в бесконечной многогранности и многообразности. Человек, вся реальность (временное бытия, реальные объекты и процессы) в своем существовании в каждой из бесчисленного многообразия форм устремлены к максимально точному соответствию дао как идеалу. Взаимодействие с дао возможно через его понимание и посредством точечных действий, через некоторые (жесткие) алгоритмы поведения, действия, управления, через соблюдение и сохранение традиции.

Индия – культура вечного возвращения в рамках больших круговоротов, интегрируемость большими круговоротами космической и земной (многоразличной) процессуальности. Интегральный характер больших круговоротов создает возможность (и надежду) на корректировку места в следующих витках «колеса Сансары» в зависимости от характера жизненного процесса – отсюда предельный витализм и гуманизм индийских философских систем и культуры в целом, фаталистический оптимизм. В буддизме – указывается путь выхода за пределы «колеса Сансары» посредством индивидуальной практики, адаптирующейся к различным мировоззрениям, в особенности – к даосскому.

Уже на данном «пилотном уровне» понятно, например, что поскольку южноазиатские и дальневосточные философские системы (Индии, Китая, Японии, Кореи, буддизм как мировая религиозно-философская доктрина) не несут в себе идеи линейного времени, самой возможности идеи поступательного развития, то это принципиально меняет ценностно-смысловые и целевые основы культуры, воспитания личности, систем образования, в том числе отношение к творчеству (созиданию принципиально нового, то есть того, чего не было ранее), к науке и инновациям.

Европа – культура стрелы времени, ведущей к реализации предзаданного Абсолютом, вследствие чего такое бытие становится ощутимо временным. Земные смыслы видятся как путь вхождения в вечность и характер этой вечности находится в зависимости от земного пути. Причем, в западной традиции антиномия Канта в отношении временности и вечности разрешена в концепции Гегеля (конечное как реализация вечного, как достижимость идеала). Это в наибольшей степени соответствует смыслополаганию в западноевропейской культуре, ибо Европа опирается на признание принципа внутренней самодостаточности сущего (мира, человека, культуры и так далее). Потому даже абсолютный дух становится исчерпаемым и может целиком обрести себя посредством двойного отрицания, полностью реализуется (главное, может реализоваться – вот основа веры), так осуществляя свою самодостаточность (гегелевское «все разумное действительно, все действительное разумно»). Специфическое понимание времени лежит в основании европейской культуры и ее эволюции, ее прошлого, настоящего и будущего. Отсюда вытекает все в исторической культуре и социальной практике европейского мира, в том числе индивидуализм как принцип, основанный на признании самодостаточности личности, культурный и индивидуалистический цинизм, закономерно появившиеся течения протестантизма, позитивизма, прагматизма. Причем, протестантизм – это своеобразный реванш животного человека над человеком духа, над социальным человеком, над человеком коллективного разума и морали, способствовавшее превращению человека в существо, которое утрачивает многие черты человека.

Религиозные вероучения весьма многоразличны, но они несут в себе особенности и основания собственных культур (субкультур) на уровне метафизики.

Мистические (спиритуалистические, эзотерические, оккультные, магические, астрологические, «гадалочно-предсказательные» и т. д.) учения, практики и их носители (конкретные люди) несут в себе в среднем весьма хаотические метафизические концепции, основанные на сочетании самых различных философских и религиозных систем и рожденных в них мистических практик, порой причудливо сочетают в себе духовный (включая интеллектуальный и психологический) опыт и духовные практики Востока и Запада, самых разнообразных, часто противоположных и взаимоисключающих метафизических и мировоззренческих конструкций. Эти концепции имеют весьма хаотичные и расплывчатые представления о пространстве и времени, как правило, сводящиеся к действиям «светлых» либо «темных» сил с последующим возвещением о наступлении, соответственно, «конца мира» или «победы» («света» над «тьмой», либо наоборот). Время, по сути, здесь играет второстепенную роль статиста наступления указанного неминуемого события, которое никак эволюционирует. В конкретном объекте происходит лишь накопление чего-то «светлого» или «черного», как в некотором сосуде, который в некоторый момент просто переполняется, за что ждет либо «благодать», либо «кара».

В целом в метафизиках, в которых время неопределенно либо неорганично, не может быть великих смыслов, а земные смыслы, ценности, цели хаотичны и часто деструктивны.

Во внеметафизических концепциях (особенно в позитивизме, прагматизме) также не может быть великих смыслов, а витальные смыслы, ценности, цели потому также хаотичны и часто деструктивны, могут становиться оправданием цинизма, отрицания великих смыслов и высших ценностей. При этом, внеценностный и внесмысловой характер позитивизма делает его способным выступать как дополнительный интеллектуальный инструментарий иных метафизик – безразлично каких и для каких целей. Поэтому не странно ни распространение деградационных и сатанинских идеологий и концепций в западной культуре, ни их интеллектуальная мощь, использование самых современных высоких интеллектуальных технологий и высоко квалифицированных специалистов¹². Даже экологические идеи и движения они используют для антиразвития.

Примечание 3. В русской культуре ее великие смыслы и высшие ценности (правда, справедливость, коллективизм, демократия и т. д.), ее давно понятая универсальность и всечеловечность также опираются на порожденную (увиденную) русским человеком метафизическую модель бытия и времени, на понимание процессульности бытии.

Осмысление духа русской культуры, ее предельных смыслов, высших ценностей как основы российской цивилизации более двух столетий осуществлялось усилиями многих отечественных писателей, художников, музыкантов, философов: в произведениях А. Пушкина, Н. Гоголя, М. Лермонтова, Л. Толстого, Ф. Достоевского, И. Гончарова, Н. Лескова, И. Тургенева, А. Чехова, Ф. Тютчева, И. Шишкина, И. Айвазовского, А. Куинджи, П. Чайковского, М. Мусоргского, Г. Свиридова, А. Блока, С. Есенина, А. Платонова, М. Горького, М. Шолохова, В. Шукшина, Н. Рубцова, в работах славянофилов, западников, евразийцев – П. Чаадаева, Аксаковых, И. Киреевского, Н. Данилевского, К. Леонтьева, С. Франка, Н. Лосского, Н. Бердяева, М. Бахтина, А. Зиновьева, Э. Ильенкова, В. Кожинова, А. Панарина, С. Кара-Мурзы и многих других¹³.

Метафизические основания русской культуры можно представить следующим образом.

Человека русской культуры, осваивавшего просторы Евразии, как это продемонстрировано в текстах приведенных и не приведенных выше авторов, очаровывает вечное творчество бытия, вечность как творчество. Вечность как бесконечность, безграничность, бесконечномерность в постоянном творческом динамизме¹⁴. Это составляет сущность метафизики данного типа культуры и цивилизации. Именно ею пронизано мировоззрение, душа русского человека, его социально-культурная историческая деятельность, вся отечественная культура, как следствие, история, философия, наука. Это является квинтэссенцией очарования бесконечностью как несогласием с конечностью бытия в пространственном, временном и морфологическом измерениях, гармонично дополняясь очарованием пространственной безграничностью бытия (в том числе его земных просторов) и бесчисленностью и гармонией множества бытийных форм. Естественно, это не китайское дао, не индийский путь, не греческие бытие, эйдос, логос, даже не европейская эсхатология.

Русский человек издревле «верит» в причастность бытия и человека вечности как творчеству, в вечность и бесконечные возможности творчества мира. В вечность как постоянное обновление, в «вечное новое». Этим пронизано, здесь начинается поиск своей смысловой (метафизической) идентичности. Этим объясняются все стороны души такого человека, его «странности», его величие и его «слабости». Без великого творчества русский человек «слабеет душой». Потому в эпохи разрыва «бытия чуда», осуществления высшего творчества, в обыденной жизни русский человек хиреет, его охватывает скука, «русская хандра» (А. Пушкин), он становится Обломовым. Ближе всего к пониманию этой – творческой – сущности русского мировоззрения подошел Н. Бердяев в своей философии свободы и творчества. Правда, религиозный характер его концепции вносит специфику в его восприятие современными отечественными философами. Однако возможно и необходимо внерелигиозное философское понимание глубинной сущности этой метафизики, метафизики творчества.

В духовном мире русского человека онтологическое многообразие – также есть атрибут вечности и бесконечности (которые потому не аморфны). Существуют вечность и пронизанные ею, открытые в нее различные нечто, качественно определенные миры. В каждом мире своя сущность, каждый мир и его частица рождается со своей потенциальной гармонией, предназначением, а одухотворенный мир – также со своим смыслом, своей метафизикой. Такое понимание существенно шире китайского дао в его единственной сущности.

Наиболее точно соответствует представлению о мире его образ как постоянно бурлящего котла, пронизанного одновременно бытием и ничто¹⁵. В этом «котле» постоянно-бесконечно рождаются и погибают качественно определенные сущности, которые в краткие мгновения своего бытия прекрасны. Без их самотождества бытие не существует, поэтому такое самотождество в своей качественной определенности – необходимый результат осуществления вечного творчества, его проявления. Необходимо стать собой, реализовать себя последовательно – это закон и обязанность перед лицом вечности. Этим определяется углубленная любовь к жизни и ко всякой форме жизни, безграничная толерантность ко всякому сущему, стремление к справедливости¹⁶ и внутреннее отвержение посягательства на жизнь сущего как величайший грех, пафос жизни – и одновременно возможность опьянения пафосом сокрушения «неистинных» (ставших «неистинными») форм жизни, право «судить сущее».

Основной онтологический ответ русской культуры – признание бесконечномерной природы мира и сосуществование множества качественно определенных миров. Мир в целом (мир вообще) не имеет универсальной первоосновной субстанции. Атрибуты мира – вечность, бесконечность, постоянное возникновение и самотворчество. В этом мире самоценно всякое сущее и могущее быть (возможное) бытие, ибо каждое нечто есть не только проявление вечности, но и способ ее реализации. Потому каждая частица этого мира прекрасна и мир прекрасен. Отсюда очарование каждым нечто этого мира, любовь к нему, переживание за его одиночество, покинутость, потерянность в бесконечном мире и глубочайшее сострадание ему. Причем, есть вера в то, что в мире сосуществуют природные и сверхъестественные первоначала, более того, мир разделен на естественный и два сверхъестественных – упорядоченный (божественный) и неупорядоченный (мистический и даже сатанинский). Поэтому человек находит спасение в совмещении трех метафизических решений – мистически-мифологическом суеверии, религиозной вере и атеизме, действительно проявляясь сегодня как «суеверный православный атеист»¹⁷. Отсюда вытекает относительная раскрепощенность мысли, легкость инверсии материализма и идеализма (поскольку в различных мирах-формах могут иметь место первичность как материального, так и духовного).

В сознании человека русской культуры принимается за данность принципиальная незавершенность (потому и несовершенство), временность всякого конкретного сущего, которое ищет обретения себя как целого через иное (со-бытие). Именно поэтому время бытия обречено быть открытым в вечность (фундируется вечностью)¹⁸. Всякое сущее, всякая земная форма сущего оказывается неполной и несовершенной, становится таковой лишь через сверхсущее, через предельные смыслы и «великие дали» (А. Неклесса), через моральный идеал (как взгляд из вечности, почему и была так близко принята кантовская мораль русскими мыслителями, особенно Л. Толстым), через человеческое. Поэтому неполнота временности ищет себя в вечности, неполнота и несовершенство сущего – в идеале. Так наполняется и делается самодостаточным бытие, оно обретает себя в вечности и посредством вечности.

Неполна, несамодостаточна даже сама вечность (в отличие, например, от китайского дао или гегелевского абсолютного духа). Она есть вечное творчество или творящая (творящаяся и творимая) вечность, она динамична и допускает совершенствование. Вечность не далекая звезда (идеал, абсолют), а постоянно удаляющаяся линия горизонта – «убегающая» вечность, совершенствующийся идеал, горизонт времени. Россия – это традиция такого осознания «конца бытия», которое, увидев конец, не согласилось с ним. Поэтому время полагается как синтез вечности и со-бытия, вечность – синтез времени и со-бытия. Не временность бытия – и выведение отсюда смыслов, а постановка смыслов и преодоление временности бытия в реальности, выражаясь поэтически, «заклинание времени» и даже попытка исправления времени и высшего порядка бытия¹⁹. Причем, вечность осуществляется посредством овремененного, реализуется посредством него. То есть вечное фундируется временным. Даже идея Бога использовалась как условие и возможность реинтерпретации Вечного, отказа от западного профанизма (например, богоискательские и богостроительские тенденции у М. Бакунина, Ф. Достоевского, Л. Толстого, Н. Бердяева, Д. Мережковского, А. Богданова, А. Луначарского). Вечность полагается даже сильнее Бога, который, думает русский человек, быть может, создал человека себе в помощь для управления вечностью. Поэтому человек имеет соизмеримые права и ответственность за мир с Богом и перед Богом, что воспроизводится и в художественной литературе конца XX века²⁰. Поэтому же и человек одновременно и песчинка, и конструктор мира, и даже конструктор Бога, равный ему и могущий (призванный) помогать ему в устроении мира. Он – часть природы и вечности, соразмерная ей по мощи, со-деятель, порой задорно соперничающий с нею и даже бросающий ей вызов (от гигантских проектов до «русского бунта» против формы, застоя, обыденности, до куража жизни, лихой молодости и «лихих ребят», до испытания судьбы «на предел», до конца, до русской рулетки и ставрогинского разрыва души страстями). Отсюда же вытекает ответственность человека за бытие, его творческое трудолюбие, самоотверженность в сражении и труде ради великого смысла и великой идеи. Это – философия созидания, вечного творчества, потому философия человека, находящегося в постоянном труде созидания, человека трудящегося.

Причастность вечности всего сущего, каждой природной формы и человека, уникальность и неповторимость всякого и всего бытия как продукта вечного творчества наполняет их в глазах человека величием, светоносной красотой, взывает к любви и добру. Всякое новое бытие потому прекрасно и высоко, что соответствует вечности, а не земным конечным целям. Отсюда и мессианство как стремление нести людям правду о вечности, о добре и красоте всякой частицы мира. Одновременно стремление понять многообразие мира, попытаться понять смысл всякого сущего – от упавшего листа или куста роз (как герои А. Платонова) до человеческих культур как частиц вечности. Поэтому же полагается, что постигнуть причастное вечности можно лишь чистой (доброй, любящей, очарованной красотой) душой, целостным духовным исканием, сочетающим интуицию, мысль и переживание в постижении истины, необходимость сочетания поиска истины со справедливостью и счастьем, приведшее к формулировке идеи правды и возвышением ее над (рациональной) истиной. Смыслы оказываются выше и раньше мысли, особенно мысли личной, индивидуальной. Но при этом бесконечное познание есть целостность духовного поиска со значительными возможностями рациональности как умопостигаемости, вера в познаваемость мира. Рациональность при этом осознается как постоянное творчество, критичность, принципиальная философичность. Отсюда и стремление человека к постоянному творчеству.

В творческой вечности есть место всему, возможно и соотносимо все – мыслимость и немыслимость, реальность и фантазия, творчество человека, творчество природы, сверхъестественное (в том числе божеское) творчество. Все возможно. Абсолютна лишь относительность иерархий бытия в вечности. Потому что и для человека нет ничего невозможного – даже он сам может стремиться к вечности, которая достигается в особенности духовным трудом, связующим мир актуальный и исторический. Хотя и здесь «все возможно» – даже «возрождение из мертвых» всего человечества – поэтому об этом мечтал не только Н. Федоров, но в него поверили и на него надеялись и Л. Толстой, и Ф. Достоевский и многие другие. И это не «наивная» вера «примитивного разума», как может показаться. Это естественный результат развития метафизической веры. Индийской вере в перерождение и вечность пребывания в колесе сансары и подвластностью законам бытия, китайской вере в вечность законов и подвластность им миров земного и небесного, европейской вере в человека-творца, человекобога с его безудержной и беспредельной активностью на земле как надежде на вознаграждение после жизни противостоит вера русского человека в причастность творческой вечности, в неограниченность творческого потенциала мира, в полагание человека стоящим над временем и вечностью, что обусловливает заглубленный беспредельный оптимизм в жизни, бесстрашие перед лицом смерти. Монотеистическая религия лишь придала одну из форм полагания вечности как веру в загробную жизнь, которой, однако, недостаточно. Русский человек настолько любит жизнь и очарован ею, что хочет жить вечно и верит в возможность этого даже вопреки здравому смыслу. Это рождает оптимизм, веру в победу добра, радостное переживание мироздания, что обусловливает «вечную молодость» и фениксизм России, веру в чудо России, ее богозащиту и неминуемое спасение. Потому есть вообще живая вера в чудо и вера в бытие.

§ 6. Идея и концепция развития как разновидность осмысления процессуальности бытия имеет строгую культурологическую привязку – она родилась на Ближнем Востоке и в последующем утвердилась в ряде культур Европы и России. Она является наследницей идеи процессуальности как последовательности происходящих событий в прошлом, настоящем и будущем, которая пришла в мировую культуру из мистических философских систем ближневосточных культур дохристианской эпохи, как идея олама, противопоставлявшегося древнегреческому космосу²¹. В отличие от древнегреческого космоса как «законосообразности и симметричности пространственных структур», олам – это поток временно́го свершения, …мир как история», «мир как время и время как мир»; «олам» снимается «через направленное во времени повествование, соотнесенное с концом, с исходом, с результатом, подгоняемое вопросом: “а что дальше?”»²². Эта идея процессуальности завоевала свои культурные позиции посредством христианской эсхатологии, органически войдя в мир Библии. Именно как христианская эсхатология впервые в европейском мышлении предстала мысль о том, что мир не просто находится в движении, изменении, но поступателен и конечен – возникает, существует, поступательно развивается и исчезает. Собственно, идея развития явилась естественным продуктом синтеза в европейской философии идей мирового движения и эсхатологии.

Таким образом, идея развития органична европейским и русской культуре. Другие культуры не породили в себе метафизики развития, которая им не органична.

Примечание 1. Познание идеи развития, ее философское осмысление и формирование научной теории развития в рамках европейских и русской культур – длящийся во времени исторический процесс, на некоторой стадии которого сегодня находится человечество.

Попытки решения проблем, связанных с развитием, имеют свою историю (около 300 лет, особенно интенсивно – начиная с немецкой классической философии (особенно Г. Гегель, К. Маркс) и эволюционной концепции в биологии (Ч. Дарвин)), исследование которой является специальной задачей, решению которой были посвящены многие исследования в отечественной философии советского периода.

Важно отметить наиболее принципиальные результаты исследования истории философского и научного познания феномена развития.

Длительный процесс рационального осмысления базовых идей христианского мировоззрения, живших в теле европейской культуры, привел к вычленению из синкретического целого христианского вероучения этой идеи, которая, будучи рационально осмыслена и сформулирована, первоначально предстала как идея развития. Философски и конкретно-научно (теоретически и эмпирически) развитие теперь осмыслено как саморазвитие, поскольку комплекс детерминации полагается имманентным данному процессу. Естественно, в различных философских традициях данный комплекс причин осмыслялся по разному и наиболее авторитетными в ряду других по праву стали объективно-идеалистическая (Г. Гегель) и диалектико-материалистическая (К. Маркс, Ф. Энгельс, отечественные философы советского периода) версии и этот вклад не забыт²³.

Важным компонентом осмысления развития стало понимание противоречивости бытия, в том числе на основе внутренней антиномичности, противоречивости всех культур развития, сильнее всего – европейской и особенно русской культур, склонности этих культур к беспредельности, абсолютизации, крайностям. Оно присутствует в европейской и русской культуре в виде антиномий чистого разума (начали осмысляться И. Кантом), в онтических основаниях самопричинения и самодвижения культуры и бытия (осмысленных, сначала вне развития, в работах Ф. В. Й. Шеллинга, И. Г. Фихте, затем, как развитие, в трудах Г. В. Ф. Гегеля), антиномий морали в соотношении праведности и греха, благородства и низости (особенно глубокие основания понимания заложены Ф. М. Достоевским), антиномий эстетики в виде противоречия красоты и безобразия (осмысленных особенно Г. Гегелем и Н. Г. Чернышевским и реализованных в различных направлениях искусства), антиномичности старого и нового, в социально-политической сфере – антиномичности свободы и долга, эгоистичности и справедливости, равенства и избранности, антиномичности экономики в виде частного и коллективного (общественного, национально-государственного), саморегулируемого (рынок) и управляемого, антиномии аполлонического и дионисического начал в организации социального бытия и его динамики, антиномичности управления в виде сиюминутного (оперативного) и удаленного (стратегического) и т. д. Внутренняя противоречивость, антиномичность этих культур способствовала их самоосуществлению и развитию в реальном бытии, и одновременно – познавательной восприимчивости, отражению идеи развития в сознании. Противоречивость, антиномичность бытия сначала была осмыслена относительно стационарных (неразвивающихся, но движущихся) систем, явилась в философском сознании как сущность самодвижения и развития. Затем она стала фундаментом мысленного освоения развивающегося мира европейской и русской цивилизациями.

В исследовании истории особенно важным является анализ динамики обсуждавшихся проблем, вокруг которых концентрировалась внимание исследователей в ходе познания развития, особенно на протяжении последних полутора столетий.

В конце XIX – начале XX века наиболее острой является проблема выяснения (и обоснования) того, какие процессы являются развитием, а какие – нет. Предпринималось множество попыток выделить максимально возможное количество процессов, которые подходили под смутно осознаваемые критерии развития. За основу сравнения брались группы признаков, отличающих феномен развития от других процессов изменения – и отличение этих процессов до сих пор остается проблемой.

Далее последовали попытки выделения этапов различных процессов развития, выстраивания рядов развития, поиска их исторической логики (как в русле гегельянства и марксизма, так и в полемике с ним либо в виде самостоятельных направлений мысли, преимущественно в социальной философии). Дискуссии в этой области также продолжаются. Здесь объектом пристального внимания становятся причины процесса развития, детерминация самого процесса. Было предложено несколько объяснительных, претендующих на теоретичность, концепций развития и на конкретно-научном, и на спекулятивно-философском уровне. Однако долгое время доминировавшими все же оставались подходы, в которых предлагались варианты использования идеи развития в целях конструирования философских и социальных систем. Лишь постепенно происходит поворот к исследованию процесса развития как самостоятельного объекта исследования, к сожалению, пока оставшийся лишь поворотом (Д. С. Милль, Дж. Льюис, А. Бергсон, С. Александер, Л. Морган, позднее И. Пригожин, Г. Хакен и другие).

Важно специально обратить внимание на то, что в философской и научной рациональности европейской и русской культуры существует достаточно большое количество концепций и моделей, лежащих в русле метафизики стрелы времени. Так, сформировалось различное отношение к диалектике и разные подходы в самой диалектике (различные типы диалектики); в рамках различных философских концепций предлагалось множество вариантов источников и движущих сил развития, которые можно разделить на два принципиальных подхода к решению этой проблемы – внутренние противоречия или некая движительная сила (Бог, идея, воля, низус, «творческий порыв», «стремление к точке Омега» и другие); в определении направленности развития некоторые концепции склоняются к единонаправленности (линейности) развития, другие – к многонаправленности (типа «дерева», «ризомы»). Эти небольшие иллюстрации должны показать многомерность самой проблематики развития и в рамках культур стрелы времени.

Можно констатировать, что, несмотря на острую полемику вокруг понимания развития, уже к концу XIX – началу XX столетий у большинства ученых не оставалось сомнений в том, что процессы развития существуют, что они вполне реальны. Идея развития трансформировалась в принцип развития, который коротко можно сформулировать следующим образом – все в мире развивается; всякий реальный объект в том или ином отношении развивается, участвует в процессах развития²⁴.

Трудно переоценить значение формулировки принципа развития, который, начиная с XX столетия, начинает играть фундаментальную роль в осмыслении природного и культурного миров в европоцентрической мыслительной традиции. Идея развивающегося бытия стала органически присуща европейской и российской метафизической конструкции (как религиозной, так и секулярно-философской).

Процессы развития в различных предметных областях исследовались также в разных науках, особенно активно и плодотворно в биологии и науках об обществе. Ретроспективный анализ различных конкретно-научных концепций развития является специальным предметом исследования, представленным множеством работ, даже простое перечисление которых займет довольно много места.

Важнейшим выводом всей совокупности исследований становится философская квалификация закона развития как всеобщего и универсального закона природы.

Во всемирно-исторической концепции развитие понимается как всеобъемлющий процесс (в смысле принадлежности всякого изменения этому эволюционному процессу, в который вовлечена вся природа). Такая интерпретация развития породила соответствующие законы развития, способы познания и освоения развивающегося мира. Основными аспектами исследования постепенно стали традиционные для науки проблемы – выявление закономерностей и законов, попытки их формализации и формирования на этой основе теорий, попытки осуществления прогнозирования. Собственно философской проблемой обсуждения в рамках этой концепции считается преимущественно вопрос о том, почему, как, откуда и куда развивается мир в целом. Понятна и многократно обоснована значимость исследования этого общего процесса. Особенно последовательно такой вариант осмысления развития реализован именно в концепциях Гегеля, Маркса, их последователей.

Подводя итог краткому историческому экскурсу, можно констатировать, что формирование идеи развития, далее принципа развития, построение учения о развитии и целостных теорий этого процесса – длительный и сложный процесс, не завершенный по сей день. На сегодня в осмыслении развития есть безусловные достижения, которые можно сформулировать следующим образом: проблема развития поставлена перед научным мышлением; идея развития переросла в принцип развития; в диалектике сформулированы законы всемирного развития; произведена определенная идентификация развития и отличение процессов развития от процессов других типов; развитие предстало как саморазвитие, то есть обусловленное преимущественно внутренней детерминацией; разработан категориальный аппарат, позволяющий осмыслять развивающийся мир, выражать знание о нем в языковых конструкциях в традиционной для европоцентричного мышления форме; идея и принцип развития активно используются во многих философских и научных построениях как средство понимания и объяснения мира, в том числе социального и идеального (теория творчества); произведено отличение индивидуального и исторического типов развития; заложены основы понимания специфики теории и методологии познания развивающегося мира в отличие от мира не развивающегося.

Примечание 2. Анализ проблемного поля, связанного с концепцией развития, демонстрирует практически полное отсутствие обсуждения культурно-метафизических оснований осмысления данного феномена. Как это часто бывает, европоцентрические философские и научные системы не идентифицируют мировоззренческие контексты, увлекаясь собственными достижениями и уверовав в их универсальность. На деле уже начиная с первых этапов вхождения идеи развития в мир философии и науки, она становится предметом мировоззренческого выбора, полем дискуссий и теоретических битв идеологических концепций, представляющих собой отражение систем ценностей и целевых ориентиров различных культурных и социальных слоев и групп, а в предстоящие столетия – уже культур и цивилизаций. Основания и смыслы нетривиальности такой постановки проблемы, как показано ранее, скрываются в культурологическом измерении метафизики, в особенности в понимании времени. Это направление исследований должно стать предметом дальнейших фундаментальных философских и научных исследований.

Примечание 3. Сформированное мировой философией и наукой проблемное поле в исследовании развития в значительной мере «замкнулось» на всемирно-исторических (по масштабу) и процессуальных (по ракурсу) аспектах проблемы. Но эти аспекты в своей всеобщности и абстрактности не дают достаточных оснований для исследования конкретных развивающихся объектов, использования научной гносеологии и методологии исследования развивающихся объектов, в том числе для практических нужд человечества. Дальнейшее исследование развития должно быть связано с углублением теоретических и методологических аспектов осмысления именно развития конкретных объектов. Необходимо осмысливать процессуальность бытия, его развивающийся характер применительно к конкретным объектам реальности на всех уровнях его организации – от метагалактического до биологически-индивидуального, социально-культурного, личностно-духовного и идеально-информационного. Это отнюдь не ведет к игнорированию идеи всемирно-исторического развития. Оценка степени общности закона развития не изменяется, а сам закон находит новые эмпирические и теоретические конкретно-научные обоснования и подтверждения тому, что любой фрагмент либо объект реальности (материальной либо идеальной) подвержен развитию (участвует в развитии, является продуктом развития, этапом развития) в том либо ином отношении.

§ 7. Европейская и российская философия и методология науки пока не смогли осмыслить и органично «имплементировать» в себя на современном уровне научного познания методологический потенциал теории развития, найти методологические подходы к исследованию развивающегося мира, которые были бы адекватны его структуре и динамике, подходы к практическому использованию знания. Попытки углубиться в теоретические и методологические разработки в области познания сложных развивающихся объектов на конкретно-научном уровне пока не дали ощутимых результатов. Основной концептуальной причиной является то, что такой достаточной теоретико-методологической базы для объяснения процессов развития во всем их многообразии и многомерности не дает концепция всемирно-исторического развития.

Дефицит методологической базы вынуждал исследователей апеллировать порой к полумистическим, а не философским объяснительным образам («низус», «результанты» и «эмердженты», «творческий порыв», «точка Омега» и другое), прибегать к синкретическим сочетаниям несочетаемых оснований (например, в методологии исследования цивилизаций О. Шпенглера), агрессивно нападать и нигилистически отвергать возможности теории познания исторического развития (как это делал в особенности К. Поппер).

К решению проблем формализации знания о развитии неоднократно подключались логики, пытавшиеся осмыслить и заключить в логические формулы процесс развития, акт развития, скачок из одного качественного состояния в другое. Однако, несмотря на определенную успешность некоторых попыток, это также не привело к значимым изменениям в теории и методологии познания, в методологии конкретных науках.

Попытки науки (естествоиспытателей, исследователей общества, культуры, разума, человека) обратиться за методологической помощью к философии в исследовании сложных развивающихся объектов не давали эффективных результатов еще и потому, что часто философские исследования были сильно идеологизированы и политически ангажированы. Научное сообщество вовлекалось в дискуссии о философских и идеологических проблемах развития в рамках заданных философами и политиками проблем²⁵, в связи с чем содержательный (гносеологический и методологический) контакт философии и конкретных наук был весьма односторонним – он шел лишь в направлении от науки (как аргумента) к философии.

Создалась реальная ситуация методологического голода.

Именно этим можно объяснить бум, охвативший науку в связи с возникновением синергетики и теории диссипативных структур, переосмысление в этой связи возможностей теории систем, теории управления, теории катастроф, в том числе и в особенности под влиянием переоткрытых идей тектологии А. А. Богданова²⁶, которая по праву может считаться новой междисциплинарной наукой, предметом которой являются не вещи, а организационные отношения. И хотя фактические достижения синергетики до сих пор остаются весьма скромными, ее появление представляется знаменательным событием в науке, вызвало целую серию серьезных исследований, в том числе в отечественной философии.

Именно этим определяется сегодня и повышенный интерес к размышлениям мыслителей-практиков – управленцев, аналитиков, прогнозистов (например, в последнее время в особенности Н. Н. Талеба).

Примечание 1. Учение о развитии в европейских философских системах осмыслялось либо использовалось по-разному. Однако кроме материализма и объективного идеализма систематического осмысления развития предложено не было.

Усложнение реальности и ускорение динамики бытия породило несколько крупных попыток методологических прорывов во второй половине XX века в позитивизме (особенно Т. Кун, И. Лакатос, П. Фейерабенд, Ю. Хабермас, Н. Луман). Однако в отношении познания развития, возникновения нового этого было недостаточно. Позитивизм в различных его формах (в том числе в рамках неопозитивизма и постпозитивизма) не мог понять развитие и историцизм в особенности потому, что ему были непонятны причинные основания развития и возникновения нового, системные и синергетические эффекты, другие эффекты развития, которые не улавливаются эмпирически (фактологически), а также метафизические основания осмысления процессуальности. Смысловой «вершиной» (точнее «зияющей высотой») позитивизма в осмыслении развития стала социальная концепция антиисторицизма К. Р. Поппера.

В Европе были также предложены версии диалектики на экзистенциальной и идеалистической платформах (Ж. П. Сартр, Т. Адорно, М. Хоркхаймер, Н. Гартман и другие)²⁷, сформированы направления исследования общества и человека в рамках различных течений философии, на основе различных методологических платформ (с учетом и без учета диалектики). Однако они явно не закрыли всех проблем, не предложили эффективного инструментария познания и управления развивающейся реальностью, не сформировали новых великих целей.

Закономерно, что в конце XX – начале XXI века, когда человек столкнулся с проблемами глобальной нестабильности и турбулентности, кризисов, множеством других феноменов как проявления мировой динамики и процессов развития, обнаружились эти смысловые тупики и начали появляться работы, прямо указывающие на недостаточность философско-методологической и научной базы для исследования сложных развивающихся объектов и процессов развития. В особенности – работы американского финансового аналитика-практика Н. Н. Талеба, анализирующие проблемы сильной неопределенности на основе концепций индивидуалистического эмпиризма и скептицизма.

Примечание 2. Современные философские и социально-философские концепции возможно и необходимо классифицировать по их отношению к развитию на основе следующих аспектов:

1. Признание либо непризнание факта развития, использование либо не использование этой идеи в собственных конструкциях.

2. Первичность-вторичность материального и идеального, объективного и субъективного, их интерпретация в отношении процессуальности бытия.

3. Трактовка системы детерминации в природе, обществе и идеальных объектах, причинного комплекса движения, самодвижения, развития, понимание субъектов и объектов детерминации процессов.

4. Интерпретация понимания времени.

5. Осмысление характера и характеристик (параметров) движения и процессуальности «сквозь призму» оснований философских систем.

Такая классификация онтологических принципов концепций позволит выявить сильные и слабые стороны самих концепций и их методологий в познании развития и процессуальности бытия в целом.

Примечание 3. В научных исследованиях и практике управления доминирует понимание развития Г. Гегеля, К. Маркса, Ч. Дарвина. Предпринимаются попытки активного использования концепций К. Поппера, И. Пригожина. Других авторитетных для науки концепций пока нет. Причем, даже в концепции диссипативных структур в качестве одного из принципиальных философско-методологических оснований И. Пригожин называл концепцию К. Маркса, а концепция К. Поппера не предлагает достойной альтернативы, отвергая историцизм (в виде марксизма) и основанные на нем социальные практики. Н. Н. Талеб также в работе 2007 года упоминает лишь концепции Г. Гегеля и К. Маркса, правда, соглашаясь с их критикой К. Поппером, тем самым лишний раз констатируя отсутствие иных равномощных теоретических конструкций.

Важно отметить, что систематическое развитие получила лишь рационально-научная материалистическая философская версия осмысления развития. Это величайшее достижение в современном мире просто замалчивается и преднамеренно истирается по причине идеологического противостояния.

Однако попытки дискредитировать и игнорировать материалистическое учение о развитии, оклеветать его, приписать ему несуществующие качества либо лишить присущих качеств, концентрировать внимание на наносном и ошибочном, игнорируя сущностное, останавливаться лишь на исторических формах и не видеть потенциала и перспектив – идеологический прием, который смоет история, как на закрашенных иконах вскрыв истинные лики, потенциал и сущность материалистической диалектики. Вскроется и то, что главными оппонентами материализма являются элитарные идеологии, которые избегают встречи с объективными законами либо стремятся стать им неподвластными и именно поэтому панически боятся материалистической – объективно-истинной – оценки реальности. Боятся той объективности, которая не оставляет оснований для их оправдания и не допускает элитарности, уравнивает людей в их правах и обязанностях, выступает основанием и востребует всей закономерной объективностью истинную народную демократию.

Материализм является единственным полноценным философским основанием для современной науки и научного мировоззрения. Замалчивание и искажение этой истины – от лукавого; оно возможно лишь временно и будет преодолено. Потому что правда всегда сильнее лжи, а сила – в правде.

Глава 2. Метафизика процессуальности в комплексе природно-социально-духовных оснований функционирования, развития и конкуренции культур и цивилизаций

§ 8. В современном мире доминирующим способом осуществления человеком собственного бытия является культура, осуществленная в и посредством цивилизации (и государства).

Философское осмысление и научные исследования природно-социального тела и духовных компонентов различных культур началось относительно недавно – в XVIII–XIX веках. Оно развивалось параллельно с практическим взаимодействием различных культур.

В ходе развития исследований и практического взаимодействия формировались и изменялись ракурсы исследований и взаимодействий, происходила естественная эволюция самих культур, эволюция исследуемых проблем, постепенное углубление объяснения и понимания культур.

В целом на сегодня понятны основные параметры и черты культур, наличие в них сходств и различий, понятна необходимость поиска заглубленных духовных оснований и механизмов их воспроизводства и сохранения, функционирования, развития, проявления активности.

Однако есть основания полагать, что уровень объяснительного и понимающего углубления не достиг предельной глубины, в том числе по методологическим причинам. Потому результаты философских и научных исследований пока не способны вполне удовлетворить потребности науки и практики.

Примечание 1. В европейской истории до XIX века собственные и иные культуры воспринимались преимущественно феноменально. Глубинные духовные основания культур оставались либо неизвестными, либо воспринимались как некоторый относительно незначительный и несущностный этнографический антураж социальной организации человека (полагавшегося в сущности своей везде тождественным себе абстрактным индивидуумом). Европейские философские концепции той эпохи воспринимали мир как универсальность и не вполне осознанно предлагали в виде универсалий метафизику собственных национальных культур в синтезе с идеями Просвещения (включая английский субъективный идеализм Д. Беркли и Д. Юма, немецкую классическую философию И. Канта, И. Г. Фихте, Ф. В. Й. Шеллинга, Г. В. Ф. Гегеля, Л. Фейербаха, «эстетически-поэтическую» философию И. В. Гете, экзистенциализм, иррационализм А. Шопенгауэра и Ф. Ницше, неокантианство (особенно представителей баденской школы В. Виндельбанда, Г. Риккерта). Относится это и к гуманитарным исследованиям эпохи Просвещения (особенно И. Г. Гердера).

Первыми активными попытками осмыслить сущность культур через понимание самобытности духа, души (русской) культуры, «русской идеи» стали поиски русской философствующей литературы (Н. В. Гоголь, С. Т. Аксаков, Л. Н. Толстой, Ф. М. Достоевский, И. С. Тургенев, И. А. Гончаров и другие), философии и публицистики – западники (П. Я. Чаадаев, В. Г. Белинский, А. И. Герцен, Н. Г. Чернышевский), славянофилы (А. С. Хомяков, И. В. Киреевский, К. С. Аксаков, Н. Я. Данилевский, В. С. Соловьев, П. А. Флоренский), К. Н. Леонтьев, позднее С. Л. Франк, Н. О. Лосский, Н. А. Бердяев, Л. Н. Гумилев, А. А. Зиновьев, С. В. Лурье, А. П. Андреев и другие.

Направленная попытка обнаружить глубинную сущность европейской конструкции духа была предпринята О. Шпенглером. Его концепция цивилизаций несмотря на свою метафизическую и мировоззренческую эклектичность, обозначила путь и вскрыла важные компоненты духа, обозначила направления исследований цивилизаций, разработки их типологий.

А. Тойнби в своих исследованиях предпринял попытку системного подхода к исследованию различий и сущности множества культур как целостностей. Его исследования, носившие во многом пионерский характер, также имели преимущественно дескриптивный характер, однако уже сочетали в себе эмпирические классификации на основе групп признаков и элементы объяснительного подхода.

Постепенно в европейской культуре начали появляться объяснительные теоретические концепции – этическая концепция М. Вебера, психоаналитическая концепция К. Г. Юнга, социологическая концепция Т. Парсонса, коммуникативистская концепция Ю. Хабермаса и другие.

Для обозначения глубинных стереотипических структур духа (души) народа, обусловливающих специфику его поведения и деятельности начали предлагаться объяснительные конструкции: протестантская этика, «харизма» (М. Вебер), «архетипы культур», «паттерны» (К. Г. Юнг), «тип, стиль, тон» (Г. Г. Шпет), «русская идея» (особенно Н. А. Бердяев), «габитус» (П. Бурдье), «этнические константы» (С. В. Лурье), «стиль жизни» (Т. Парсонс), «этнический стереотип поведения» (Л. Н. Гумилев)²⁸, «традиция» (А. П. Андреев), «матрицы культуры» и т. д. Использовались также понятия «духа» и «души» применительно к народам и культурам. Каждое из них имеет свои достоинства и недостатки, является объяснительным для различного спектра культур и аспектов культур.

Примечание 2. Начиная с XVIII века и особенно в XIX–XX веках стали активно развиваться конкретно-научные исследования культур и цивилизаций. Огромную информацию дали археология, история, этнография, культурология, направленные комплексные исследования необычных и удивительных для Европы и России культур Центральной, Южной и Юго-Восточной Азии и Дальнего Востока, в особенности индология, буддология, китаеведение, японоведение, исследования арабской и мусульманской культур, исследования культур различных туземных народов осваиваемой планеты. Важно отметить выдающийся и часто пионерский вклад русских исследователей Азии и культур различных азиатских народов.

Результаты этих исследований дают богатейший эмпирический материал для философского дискурса, материал пока не вполне освоенный и осмысленный философией в контексте взаимосвязи с динамикой культур, социодинамикой, управлением.

При этом одновременно данный материал уже вполне включен в социально-технологические разработки для реализации различных утилитарных (экономических, политических, геополитических) целей. Современность дает достаточные основания и аргументы для утверждения о том, что и социально-гуманитарная наука в осмыслении детерминант и закономерностей функционирования, развития и взаимодействия культур превращается в «непосредственную движущую силу» (К. Маркс).

Конечно, такое опережение инструментального применения научного знания над его философским и культурологическим осмыслением, над анализом и синтезом в контексте масштабов человеческой цивилизации, над превращением результатов этих осмыслений в скоординированные и конвенциональные планетарные управленческие доктрины несет в себе высокие культурологические и антропные риски планетарного масштаба.

Примечание 3. Принципиально важным является следующий момент. В начале эпохи научных исследований и философского осмысления культур и цивилизаций доминировали целевые установки элитарных групп и слоев европейских и русской культур, исходящий от них социально-культурный прагматический заказ. В XIX веке это были преимущественно осмысление и активность со стороны и по заказу аристократии и буржуазии, реализующий их ценности, цели и установки в исследовании и освоении культур. В рамках этой установки были порождены в частности масонская элитарная идеология, мизантропия мальтузианства с обоснованием необходимости уничтожения части населения («низших» народов) во имя сохранения ресурсов планеты для «высших» людей и народов, идеологию «перенаселения» и «экологической перегрузки» планеты (Римский клуб). Элитарная идеология в отношении различных культур в ее буржуазном виде родилась из потребностей практики торгового капитала, особенно голландской и английской Ост-Индских компаний²⁹, позднее стала определяться потребностями промышленного, а теперь финансового капитала. Аристократические цели и запросы также устойчиво воспроизводились и несколько эволюционировали. Поиски элитами обоснования собственной исключительности и мизантропии в XX веке продолжились в мистических учениях христианства (масонство), иудаизма (каббала), Ближнего Востока в целом, Индии и Тибета, оккультных и иных учениях (таких, например, как теософия Е. П. Блаватской и другие), расистских и нацистских исследованиях, проводившихся в том числе организациями Ку-клукс-клан, Аненербе. В настоящее время элитарные мировоззрения локализовались в виде группы масонских организаций и сатанинских сект³⁰. Поэтому либералистские издевательства над «теорией заговора» есть ни что иное, как попытка спрятать этот факт реальности³¹. Просто нужно понимать, что в попытках сохранения своего социального статуса элиты используют все ресурсы, в том числе сговор и «заговор» в мировом масштабе. Но это – не единственная сущность, а лишь один из инструментов управления миром.

Это происходит потому, что рациональное знание – всеобщее, демократичное, не допускающее неравенства и вынуждающее конкурировать на уровне личных качеств и вложенного труда, а не суммы наследства или полученного титула. Поэтому не странна эволюция мировоззрений элит в мистические воззрения, которая одновременно выступает как способ выделить себя из народа, обосновать элитарность и мизантропию, и одновременно попытка «спаять» слой собственников, укрепить его, превратить из разрозненных волков-одиночек в стаю, противостоящую всему человечеству, способ консолидации элит и приобщения к элитам, путь использования созданных ею систем социальной защиты для адептов собственных кланов богатых и властно-наследных, использующих все ресурсы одурачивания и одурманивания «так сказать народа», как физического (алкоголь, наркотики), так и духовного (ТВ, Интернет и т. д.). Для всего этого также необходима консолидирующая идеология, которая должна основываться на определенном мировоззрении, метафизике, иметь объединяющие основания, ценности и цели. Один из вариантов – уход богатых в церковь с целью поиска утерянных в результате «выхода из народа» духовных ориентиров, спасения, оправдания. Другие – мистика, оккультизм, эзотерика. Все эти основания, ценности и цели исключают науку и прогресс человечества. Потому теперь путы собственников и аристократических элит связывают человечество, не дают ему развиваться. В том числе потому, что отвлечение элит мистическими учениями, эзотерикой и т. д. сильнейшим негативным образом сказывается на развитии рационального знания, познания национального масштаба.

Однако начиная с середины XX века глубинные метафизические основания культур шире и масштабнее проявляют свою сущность, становясь в теории и на практике определяющей силой организационно-управленческой деятельности человека в планетарном масштабе, причиной и условием планетарной прагматики. Это потребовало философских и научных исследований в интересах народов и стран, а не отдельных социальных групп и слоев³².

В современных условиях речь должна идти о философии и комплексе социально-гуманитарных наук, связанных со всеми тремя сторонами природы человека – биологической, психической и социальной, в том числе информационно-психологические и социально-технологические разработки для управления человеком и человеческими сообществами. Научная деятельность в этих сферах переводит (должна переводить) в инструментально-практическую плоскость метафизические решения, не просто проявляя их, но организуя человеческую деятельность на их основе с помощью осмысленных (понятых) и обоснованных социально-гуманитарными науками, сверенных с этическими и правовыми нормами средств и выработанных философией и наукой способов практического организационно-управленческого действия.

§ 9. Теоретическим фундаментом для обоснования различий систем ценностей отдельных культур является культурно-цивилизационная парадигма. Основная посылка – признание относительной самостоятельности и целостности различных «культурно-исторических типов» (Н. Я. Данилевский), полагание культуры как целостности, которая определяется природностью, социальностью и духовной самоидентичностью.

Каждая цивилизация и характер ее бытия представляют собой сочетание материальных и идеальных компонентов самоосуществления и взаимодействия с другими цивилизациями посредством деятельности, являющихся результатом сочетания а) условий осуществления бытия, б) способов осуществления бытия (характера деятельности), в) результатов этой деятельности. Характер деятельности в сочетании идеальных и материальных компонентов реализуется в и посредством традиции как устойчивого во времени феномена, определяющего культуру.

Основным выводом из множества исследований и размышлений о характере народов в рамках этого подхода является следующий: каждый народ имеет свою историю, свою культуру, свою традицию, свой тип души, который «складывается однажды в его истории, складывается раз и навсегда», формируясь веками³³, свою достаточно специфическую организацию общества, развивающуюся исторически. Совокупность духовных оснований традиции можно выделить специально, обозначив в их феноменальном формате терминами «опорные культурные матрицы», «матрицы культурной традиции»³⁴.

У русского народа и народов России есть свои традиции, свой самобытный тип души, характер народа, выработанные в истории³⁵.

Такой подход можно с некоторой условностью назвать традиционализмом.

Дополнение. На первых этапах постсоветского периода предпринимались попытки реанимировать цивилизационно-культурный подход. Однако в России он имеет лишь органичные его традиции славянофильские, почвеннические (православные в своей основе) и евразийские корни и формы, имеющие категорически антилиберальную, антибуржуазную, государственно-национальную идейную направленность. В условиях агрессивного идеологического диктата со стороны либерализма в России это не позволило реализоваться, развиться и закрепиться и данному подходу. Помогло этому и достаточно аморфное и слабо рационализированное содержание комплекса идей этих концепций, пока оказавшихся не способными выйти на уровень организованных и институционализированных форм, конкретики управленческих действий.

Примечание 1. По своей природе человек является существом биопсихосоциальным – это базовая позиция материалистической философии. Такой подход требует учитывать биологический, психический, социально-культурный компоненты природы человека, причем, не только вообще, но и в каждом конкретном случае и конкретном исследовании.

Известна мысль Ф. Энгельс: «… Маркс открыл закон развития человеческой истории: тот, до последнего времени скрытый под идеологическими наслоениями, простой факт, что люди в первую очередь должны есть, иметь жилище и одеваться, прежде чем быть в состоянии заниматься политикой, наукой, искусством, религией и т. д.; что, следовательно, производство непосредственных материальных средств к жизни и тем самым каждая данная ступень экономического развития народа или эпохи образуют основу, из которой развиваются государственные учреждения, правовые воззрения, искусство и даже религиозные представления данных людей и из которой они поэтому должны быть объяснены, – а не наоборот, как это делалось до сих пор»³⁶. Однако сущность человека (и потому основы его деятельности) ни коим образом не сводятся к биологической природе, в том числе в структуре мотивации деятельности. Понятно, что без поддержания биологической жизни человек не существует, однако понятно и то, что человека не существует без его психики и без его социальности, поскольку в таком случае он превращается в дочеловеческое биологическое животное.

«Пропорции воздействия» биологического, социально-культурного и психического компонентов на проявления человека (в том числе в его поведении, деятельности) в разных отношениях, состояниях и случаях различны, потому различны иерархия, приоритеты, доминанты биологического, социально-культурного и психического компонентов в каждом конкретном отношении, состоянии и случае. В целом эти «пропорции» зависят от исследуемого уровня организации человека (человека-личности, человека-общества, человека-культуры), отношения, ситуации и состояния, в которых находится (берется, рассматривается) конкретный человек (личность, общество, культура), от внешней среды (окружения), сферы приложения, вида деятельности, характера исследуемого акта поведения (поступка) и т. д.

Позиционирование каждой цивилизации в ряду других цивилизаций, взаимодействие и конкуренция с ними, перспективы каждой цивилизации в каждый текущий исторический период определяется большим набором материальных и идеальных параметров. Эти параметры не очевидны, требуют выявления. Их набор, конкретные комплексы, иерархии (по основанию приоритетности) будут постоянно находиться на острие мировоззренческих и научных дискуссий. Понимая, что в таких исследованиях нельзя гнаться за скоропалительными результатами, что проблема сначала должна, по крайней мере, выйти в поле философских и научных дискуссий, здесь достаточно обозначить лишь две группы и основные типы параметров формирования культур и цивилизаций в их реальной истории, не заходя излишне глубоко в проблематику социальной философии.

Первая группа – совокупность естественных природных условий и природных ресурсов как органического компонента условий, способов осуществления бытия и результатов деятельности, включая самого человека как природную данность в единстве его материального и духовного, в общем и специфическом, в том числе на уровне генетических оснований антропности на уровне рас и этносов, в характере материальных аспектов традиций.

Вторая группа определяется духовными (идеальными) способами и основаниями человеческой деятельности как компонентами традиции. В условиях нарастающей равнодоступности ресурсов планеты для всех культур и цивилизаций, технологических возможностей по обеспечению практической унификации условий жизнедеятельности человека в различных климатических зонах, именно духовные основания и способы человеческой деятельности становятся решающими параметрами, позволяя различать культуры и цивилизации.

Духовные (идеальные) способы деятельности (являющиеся основаниями деятельности также и в материальной сфере) в комплексе разума как рационально-этически-эстетической целостности разделяются на мыслительные и ценностные.

Примечание 2. Основными параметрами мыслительной деятельности являются: логика и порядок построения логических выводов, начиная от первичных мыслительных конструкций (в наших языках от понятий) до характера и алгоритма построения логических умозаключений, систем аргументации, видов устойчивых ассоциаций, образов, воздействия интуиции и других форм мышления, характера творческого поиска, до алгоритма принятия решения, в том числе управленческого. Исследованию рациональных и мыслительных в целом аспектов познания будут посвящены следующие главы работы.

Примечание 3. Ввиду важности для последующего исследования, здесь необходимо дать краткий аналитический обзор проблемы ценностей как феноменального проявления заглубленных метафизических оснований культуры, метафизики духа народов³⁷.

Ценности и ценностные ориентации являются существенным основанием формирования отношения человека к природе и обществу, осуществления собственной деятельности, одним из фундаментов формирования, функционирования и развития цивилизаций. Они определяют характер целей и способы их продуцирования, выбор способов деятельности по достижению поставленных целей, направление социальной активности, ключевой компонент культурной традиции. Не вызывает сомнения фундаментальная значимость ценностей в жизни человека. «Человек есть существо оценивающее… Определение ценностей и установка их иерархии есть трансцендентальная функция сознания. Даже дикарь совершает оценки»³⁸.

Не случайно проблема ценностей издавна привлекала внимание философии и науки. Известны различные философско-концептуальные подходы к их осмыслению – можно особо выделить теоретические разработки проблемы ценностей такими авторами, как В. Дильтей, В. Виндельбанд, Г. Риккерт, Дж. Дьюи, М. Вебер, П. А. Сорокин, О. Шпенглер, Т. Парсонс, В. П. Тугаринов и другие. Естественно, авторы, опирающиеся на разные философские, научные, религиозные системы, предлагают различные варианты решения проблемы.

В отечественной материалистической философской традиции базовым можно полагать определение ценностей, предложенное В. П. Тугариновым: «Мы можем определить понятие ценностей в самом общем смысле так: ценности суть те явления (или стороны, свойства явлений) природы и общества, которые полезны, нужны людям исторически определенного общества или класса в качестве действительности, цели или идеала»³⁹.

В настоящее время понятно, что исследование ценностей является более плодотворным и адекватным реально существующим, когда оно осуществляется на основе комплексного подхода во всех взаимосвязанных аспектах – философском, социально-теоретическом, социально-эмпирическом, психологическом. В том числе потому, что ценности, живя в обществе и составляя основу его духовного каркаса, не существуют абстрактно, сами по себе. Все ценности являются таковыми только для духовного мира личности, группы, общества, культуры, которые именно оценивают и наделяют ценностью те или иные явления действительности. Ценности реализуются посредством ценностных ориентаций и целей конкретных личностей и социальных групп, их социальных интересов и мотивов деятельности. Поэтому проблемам ценностей, ценностных ориентаций и их иерархиям уделялось и уделяется большое внимание в современной отечественной социологии и психологии (А. Г. Здравомыслов, Н. И. Лапин, И. Т. Левыкин, В. А. Ядов, М. И. Руткевич, А. Н. Леонтьев, Д. А. Леонтьев, Н. А. Журавлева и другие).

Часто, говоря о ценностях, рассматривают лишь ценности морально-нравственные. Однако это явное сужение проблемы.

Ценности делятся на материальные и духовные, т. е. воплощенные или не воплощенные в материальных субстратах. Причем, духовные ценности могут определенным образом материализоваться, а материальные ценности приобретать духовный характер, становиться носителем идеального.

Различают ценности нескольких типов.

Материальные ценности. Существует целый комплекс материальных предметов, которые важны для человека, – это, во-первых, пища, одежда, жилище, во-вторых, средства производства, в-третьих, множество продуктов материальной деятельности человека, необходимых для обеспечения его жизни, осуществления культурной деятельности и развития.

Витальные (жизненные) ценности. Это ценности, обусловливающие ориентацию на воспроизводство жизни. Стержневая ценность и есть собственно жизнь⁴⁰. Соответственно важнейшим набором ценностей являются ценности, обеспечивающие саму жизнь (витальные ценности). Естественно, в первую очередь это материальные условия жизни⁴¹. Но не менее (если не более) важными ценностями являются механизмы, обеспечивающие воспроизводство жизни (человека и общества): труд (материальное воспроизводство и развитие условий жизни человека и самого человека⁴²), семья (физическое и духовное воспроизводство человека и рода), государство и Родина (комплексное и историческое воспроизводство и защита традиций). Они являются ценностями, к которым устремлено общество относительно характера труда, качества семьи, понимания Родины. Даже труд различается, имея различные мотивационную основу, целевую установку, формы, необходимые материальные и духовные ресурсы для восстановления и развития организма с целью воспроизводства трудовых отношений.

Экзистенциальные ценности. На метафизическом и мировоззренческом уровнях ключевыми являются экзистенциальные ценности, основные из которых – благо, смысл жизни и счастье. Они играют значимую роль в формировании ценностных ориентаций и жизненных целей. Причем проблема смысла жизни – одна из наиболее важных экзистенциальных проблем для человека. Именно она отличает человека от окружающей природы, потому что человек стремится к обретению смысла жизни. Смысл жизни, как понятно, по-разному трактуется в различных культурах (цивилизациях), в различные исторические эпохи.

В зависимости от выбора той или иной парадигмы смысла жизни происходит осмысление остальных ценностей и формирование ориентаций и жизненных целей личности. Принципиальными альтернативными решениями в целевых установках являются такие как: «жить или быть», «иметь или быть», «быть или казаться».

Материальные, витальные и экзистенциальные ценности органически связаны с собственно духовными ценностями, которые также могут быть различными, поскольку они формируются и воспроизводятся определенной традицией и культурой, развиваются и изменяются исторически. Каждое общество в процессе своей истории формирует свои духовные ценности.

Моральные и нравственные ценности. Они формируются на базе понимания и решения проблемы соотношения добра и зла и направлены на нравственное совершенствование личности путем оценки ее поступков. Их перечень и интерпретации исторически и культурно обусловлены, они могут выступать и как реальность жизни, и как идеалы. Например, известно золотое правило морали – «не делай другому того, чего не желаешь себе, и делай то, чего себе желаешь». Или императив И. Канта – «делай, что должно, и будь, что будет».

В русской традиции морально-нравственные ценности имеют особенную значимость. Они приобретают конкретный вид в виде идеалов правды (истины в добре), активного добра и высшей справедливости.

Правовые и политические ценности. В них более выражен социально-классовый смысл. Речь идет о таких ценностях, как государство, национальная безопасность, политическая свобода, мир и сотрудничество народов и стран, закон, правопорядок, справедливая власть и суд и др. Каждое общество в своей реальной истории по-своему решает проблему содержания и сочетания иерархии этих ценностей в своей жизни и идеалах. Особое значение имеет решение вопроса социального насилия (а также наказания), решение которого зависит от мировоззренческих и ментальных смыслов традиции.

Гносеологические ценности. Таковыми являются язык, истина, знание, вера, смысл, методы и инструменты познания и др. Эти познавательно-мыслительные условия жизни, обеспечивающие существование человека и общества (духовная культура в виде языка, науки, образования и т. д.), также являются ценностями.

Эстетические ценности. Имеют дело с категориями прекрасного и безобразного, возвышенного и комического и т. д. У них как реализованный (материально воплощенный), так и идеальный характер. В материально воплощенном они существуют в виде различных художественных произведений и продуктов народного творчества, в идеальном – в виде осознаваемых или неосознаваемых идеалов красоты, путей ее постижения и созидания.

Религиозные ценности. Религиозные ценности в каждой религии различны. Их основу составляют ценности духовные, которые не сводятся к экзистенциальным, моральным, гносеологическим, правовым и политическим, а обладают самостоятельной метафизической природой, где зафиксирован поиск первоначал, которые принимаются на веру. Этими ценностями в православии, например, являются Бог, Слово Божье (священные книги), Божье добро, истина и красота, Богообщение, рай, культ, церковь и ее институты.

Религиозным ценностям противостоят ценности свободомыслия и атеизма, которые также отличаются в разных культурных традициях, реализуясь в виде совокупности секулярных жизненных, моральных, правовых, гносеологических и иных ценностей и норм.

В общих чертах можно согласиться с позицией В. А. Кувакина, относящего к ценностям такие, как жизнь, смерть, любовь, секс, чадозачатие, семья, воспитание детей, свобода, уединенность, участие, труд, отдых, творчество⁴³ с поправкой на то, что это основные ценности современного европоцентричного (в том числе русского) человека, прочтенные «сквозь призму» русской культуры.

Дополнение 1. В материалистической философии материалистические и витальные ценности справедливо полагаются первичными. При этом примитивное и тем более вульгарное понимание характера доминирования этих ценностей давно осталось в прошлом. Первичность материалистических ценностей необходимо трактовать как а) генетическую (по происхождению – сначала жизнь человека, затем все другие ценности), б) функциональную (важность обустройства и совершенствования обустройства жизни человека перед другими ценностями во всех аспектах – личностном, социальном, цивилизационном), в) как способность материальных и витальных ценностей доминировать над иными ценностями и определять иерархию и «очередность» учета ценностей в принятии значительной части решений в ситуации выбора.

Дополнение 2. Совокупность ценностей конкретных народов, социальных групп, личностей представляет собой целостный иерархический комплекс. Не существует абстрактных «общечеловеческих ценностей», присущих всем культурам, народам, людям. «Общечеловеческие ценности» – это теоретическая абстракция, предназначенная для идеологических целей, в том числе для «протаскивания» на мировой уровень ценностей конкретной культуры или социальной группы (например, ценностей европейского либерализма). Существует множество различных по содержанию ценностей и систем ценностей в рамках одного типа ценностей. Те типы ценностей, которые образуют жизнь и развитие народа и государства и которые (в конкретном выражении), формируются в процессе социально-исторической практики решения метафизических проблем, составляя основу деятельности, выбора, принимаемых решений.

Дополнение 3. Система ценностей в каждой культуре и субкультуре естественным образом организуется в комплекс с его внутренней иерархией, трансформируясь в каждую историческую эпоху как в отношении содержания и набора ценностей, так и в отношении их иерархии, выстраивания ценностных приоритетов. Ценности и системы ценностей эволюционируют в рамках культуры, при возрастных и ситуационных трансформациях личности, в человеческой истории.

Дополнение 4. Наличие и даже доминирование в обществе определенных ценностей и идеалов не гарантирует их соблюдения и следования им каждой конкретной личностью. Поэтому те или иные ценности, будучи признаваемы в обществе, иногда не являются ценностями для отдельных людей.

Дополнение 5. Иерархия ценностей корректируется в каждой конкретной ситуации выбора и может быть различна, однако есть основания полагать, что и доминанты ситуативного выбора могут быть заложены в метафизические основания культуры. Так, в обыденной жизни могут доминировать материальные и витальные ценности, однако во многих ситуациях для многих людей становятся дороже жизни честь, Родина, семья и другие ценности.

§ 10. Всякая национальная культура (и особенно культура на территории государства) предстает одновременно как некоторая традиция и как совокупность множества различных более мелких субкультур, которые могут быть как сопряжены с национальной традицией (являться частью традиции), так и не сопряжены с ней. Соответственно, в рамках одной культуры (и даже национальной культуры) могут воспроизводиться различные метафизические основания и мировоззрения различных социальных групп (включая смыслы, характер процессуальности и времени, ценности), отличных как по численности носителей, так и по мощности воздействия на культуру в целом, на социальную динамику и управление ею в тот или иной период времени.

Духовные основания метафизики и мировоззрения различных социальных групп могут корениться как в национальных культурах, так и вне них, в том числе в культурах других государств народов и государств (как по естественным причинам, так и по причинам искусственного рукотворного свойства, то есть преднамеренному их созданию и внедрению социальными субъектами других стран).

В этой связи предлагаемый подход исходит их наличия множества различных социальных групп и слоев, являющихся носителями тождественных, сходных или различных мировоззренческих позиций, взаимодействующих между собой, и сокрытых в их глубинах метафизических основаниях культуры (субкультур) и деятельности. Такое понимание является чрезвычайным по важности для осмысления всей последующей проблематики.

Примечание 1. В формировании культур различных социальных групп (субкультур), их функционировании в рамках национальных культур (или параллельно им в той или иной цивилизации или стране), в формировании и эволюции метафизических и мировоззренческих основаниях субкультур основной доминантой является социально-культурный аспект человеческой природы с сильным влиянием социальной витальности – стремлением к выживанию, сохранению, воспроизводству, развитию социальных групп (семейно-родовых, корпоративных) в конкурентной борьбе с иными социальными слоями и группами.

В понимание социальной природы человека наиболее глубоко проник материализм. Известны формулы К. Маркса и В. И. Ленина о социальной сущности человека: «…сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений»⁴⁴; «Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя»⁴⁵. Принципиально важно отметить то, что социально-культурная природа сущности человека – это одновременно и объективная данность, и базовое методологическое основание материалистического подхода к осмыслению человека (и как человека-личности, и как человека-общества, и как человека-культуры), его социальной практики в частности и в особенности.

Общая формула о социальной сущности человека требует детализации. Сущность человека (как личности, группы, общества, культуры) необходимо понимать как синтетический комплекс, организующийся в результате многомерного воздействия на данного конкретного субъекта со стороны всего социально-культурного комплекса и взаимодействия с ним, в том числе со стороны субкультур.

Известны различные социальные субкультуры – социально-классовые, этнические, возрастные (например, молодежные), профессиональные, региональные, по социальным интересам и психическим отклонениям, криминальные и т. д. Не часто говорят о субкультурах «элит», но они также существуют – аристократические, деловые, чиновничьи субкультуры. Причем, именно они являются существенно важными в социальном позиционировании философии и науки, исследовании процессуальности, выходя на уровень принятия стратегических управленческих решений от имени своих социальных групп, которые часто сравнимы по мощности воздействия на человечество с целыми народами и государствам и даже превышают их.

Субкультуры и личные культуры являются совокупным результатом воздействия а) со стороны культуры в целом по всем ее каналам, б) со стороны общества в целом, в) со стороны личностей в данной группе и их семей, г) со стороны окружения и реакции на него, характерной для данной группы, д) со стороны СМИ и реакции на него, е) со стороны обстоятельств и реакции на них, ж) со стороны различных субъектов направленного воздействия на группу со стороны тех или иных социальных групп и т. д., в различных пропорциях и с разными доминантами. Это обусловлено единовременно и разновременно существующим множеством социально-культурных контекстов и социальных групп, воздействующих (или осуществлявших воздействие в истории) на каждого отдельного человека, на каждую социальную группу, на общества и народы (в процессе формирования и воспитания, организации, а далее – в ситуациях выбора, принятия решения, конкретного действия). Такая реальность делает необходимым в каждом социально-культурном исследовании и контексте использовать данный подход в качестве базовой методологической платформы.

Собственно духовный мир субкультур представляет собой сложный синтетический конгломерат различных рациональных и иррациональных компонентов, различных мировоззрений. Этот состав должен также исследоваться конкретно в каждом случае. Субкультуры различных социальных групп несут в себе своеобразный в каждом конкретном случае синтетический духовный комплекс (состоящий из общего для всей культуры и единичного, специфического лишь для данной субкультуры), а также несут в себе весь набор инструментов реализации и выражения собственного миропонимания и практической самореализации (структуру социальных связей и отношений, социальный статус, отношения с другими социальными группами, язык, символы и т. д.).

Субкультуры реализуются в окружающем социальном и культурном пространстве в виде общественных и индивидуальных действий. Естественно при этом, что при осуществлении деятельности, поведении, принятии решений на уровне личности подключаются биологические и психические компоненты природы человека, а на уровне общества – общественная психика. Механизмы реализации субкультур в их воздействии на духовную культуру обществе и духовный мир личности также различны.

Естественно, необходимо говорить об эволюции и колебаниях смыслов различных социальных групп, эволюции предпочтительной (избираемой) метафизики процессуальности.

Примечание 2. В советский период в отечественном обществознании при осмыслении социальной динамики доминировал классовый подход. В постсоветский период ему на смену не пришел никакой иной, который мог бы претендовать на достаточно высокую теоретичность, научность, общепризнанность. Классовый подход не был опровергнут, он был просто «задвинут» на заднюю полку общими репликами типа его «устаревшего характера» и забыт. Помогло этому и задомгатизированное в советское время обсуждение теории классов и общественно-экономических формаций.

На деле, деление в реальном обществе на различные социальные группы, в том числе на классы по признаку владения собственностью, не отменилось, по-прежнему существует и оказывает решающее воздействие на социальную динамику. Как и прежде, существуют классы как «большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определенной системе общественного производства, по их отношению (большей частью закрепленному и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а, следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают. Классы, это такие группы людей, из которых одна может себе присваивать труд другой, благодаря различию их места в определенном укладе общественного хозяйства»⁴⁶.

Естественно, в настоящее время изменилась классовая структура общества, характер и структура всех типов отношений (экономических, политических, правовых и т. д.) между различными социальными группами и классами в рамках отдельных стран и в масштабах планеты в целом, изменился потенциал воздействия различных социальных групп на разные социальные процессы, в том числе на региональные и глобальные экономические процессы и системы управления.

Однако не изменилось главное – наличие органической взаимосвязи и зависимости характера активности и направлений деятельности, интересов и целей от социальной принадлежности человека вообще и от отношения человека к собственности на средства производства в особенности. Не изменилась и природа взаимосвязи мировоззрения с социально-групповой и культурно-исторической принадлежностью, которые, как и прежде, формируют метафизические основания духовности и мировоззрение человека, его версии великих смыслов, его ценностные ориентации и жизненные цели.

В отношении капитала важно также понимать различие социальных и мировоззренческих позиций различных групп капитала (и исторических периодов капитализма). В особенности важны различия между социальными группами, представляющими торговый, промышленный и финансовый капитал, в том числе в их понимании процессуальности и развития. Так, финансовый (чистый) капитал становится окончанием (пределом) метафизики развития, концом процессуальности и концом потому истории капитала.

Примечание 3. Наиболее крупным и важным в современную историческую эпоху является деление на доминирующую народную традицию (демократическую в истинном смысле слова) и корпоративно-групповые версии мировоззрений и метафизик, в том числе субкультур аристократических, деловых, бюрократических социальных групп. Поэтому особенно важно говорить о противостоянии на уровне ценностей, интересов, целей, направлений деятельности, форм организации корпоративно-групповых форм организации общества – национально-государственным формам⁴⁷.

Интересы корпораций, частных лиц, отдельных семейных кланов, например, ныне таких могущественных, как Ротшильды, Рокфеллеры, но также и все другие, крупнейших хозяйствующих субъектов (ТНК, МНК) отличаются от национально-государственных. Потому общенациональные интересы не тождественны арифметической сумме интересов корпораций и частных лиц на территории государства, в том числе России. Поэтому замещение национально-государственных интересов совокупностью частных и корпоративных, как того требует либеральная идеология и практика, губительны для любого государства, народа, культуры (даже для США).

Многие кризисные явления, переживаемые современной Россией, предопределены именно неоправданным уменьшением роли государства в обществе, сокращением объема и характера выполняемых им функций и ролей, снижением качества государственного управления. Образовавшийся после ухода государства вакуум в разных сферах общественной жизни и культуры заняла узкокорпоративная субъектность со свойственными ей частными и групповыми интересами и целями, многие из которых оказались в «поле притяжения» иных государств и культур (либо направленно сформированы ими). Возникла иная иерархия целей, где на первый план выходят частные, групповые интересы, связанные с выгодами от бесконтрольного распоряжения природными ресурсами и государственной собственностью. Даже такие сущностно и жизненно важные задачи, как обеспечение национальной безопасности государства, охрана правопорядка, регулирование социальных отношений и экономики, обеспечение будущего, в том числе в виде решения проблем культуры, демографических проблем и заботы о детях и молодежи, проблемы образования и науки начали уходить в число периферийных задач и, более того, квалифицироваться как «социальные услуги». До недавних пор перестали приниматься во внимание реальные интересы общества в целом и основной массы населения, которые учитывались лишь в той степени, насколько осознавалась опасность пренебрежения ими.

Такой подход доказал свою несостоятельность и губительность для страны. Именно поэтому Президентом России В. В. Путиным уже в Послании Федеральному Собранию РФ 2006 года был сделан жесткий вывод: «С переменами начала 90-х были связаны большие надежды миллионов людей, однако ни власть, ни бизнес – не оправдали этих надежд. Более того, некоторые представители этих сообществ, пренебрегая нормами закона и нравственности, перешли к беспрецедентному в истории нашей страны личному обогащению за счет большинства граждан»⁴⁸.

Ситуация с годами лишь продолжает усугубляться. Несмотря на некоторые проекты (особенно «Олимпиада-2014», «Крым») выстроить целостную систему национальных интересов и приоритетов не удается либо такая задача не ставится.

§ 11. Осуществление человечества как множества культур (и субкультур) в их отношениях и взаимодействиях – суть атрибутивный способ осуществления человечества и его процессуальности (включая развитие).

Взаимодействие организует культуры и формирует процессуальность (включая развитие) собственно культур и социально-культурных систем⁴⁹.

Феноменальное взаимодействие культур осуществляется во всех сферах социально-культурного бытия – политической, правовой, экономической, философской, научной, религиозной, экологической – как по отдельности, так и в различных комбинациях. Феноменальное взаимодействие определяется природными (в том числе собственно антропными), социальными и духовными (в том числе метафизическими) аспектами природы человека и осуществляется механизмами, присущими и доступными этим аспектам природы человека.

Взаимодействия внутри культур и между культурами могут носить различный характер. От характера взаимодействия, лежащего в основании процесса, зависит характер самого процесса.

Структура отношений, цели, задачи, формы и масштабы взаимодействий эволюционируют вместе с культурами и человечеством.

В обозримом будущем государства и межгосударственные союзы будут играть все большую роль. Каждое государство как единство народа, культуры и территории в этой связи должно выстраивать собственную стратегию, уметь отстаивать национальные интересы в конкурентной борьбе, создавать национально-эффективную систему государственного управления. Мировая практика доказывает, что выдержать современную конкуренцию без сильного государства уже практически невозможно даже хозяйственным структурам. Поэтому снижение либо устранение государственного регулирования из многих сфер жизнедеятельности общества формирует колоссальные экономические риски на ближайшую и особенно на отдаленную перспективу.

Россия, как и всякое государство, имеет собственные национальные интересы. Совокупность национальных интересов России и приоритетов ее развития должна определяться самостоятельно с учетом общемировой динамики и при возможности учета интересов других стран. Необходима здоровая прагматика, эффективность которой демонстрируют все эффективно развивающие страны Запада и Востока. В том числе в целях, задачах, функциях и полномочиях правоохранительных органов.

В современном мире отношения и взаимодействия между культурами, странами, цивилизациями, негосударственными социальными субъектами переходят от доминирования отношений и взаимодействий в настоящем к доминированию отношений и взаимодействий применительно к будущему.

Одним из важных типов отношений является конкуренция. В настоящее время в особенности важной становится конкуренция на национально-государственном уровне, уровне цивилизаций, народов, крупнейших финансово-хозяйственных систем. Причем, для развития конкретных объектов имеют огромное значение характер конкуренции между разными социальными субъектами, в том числе с отличающимися метафизиками процессуальности.

Содержание характеристик и параметров взаимодействия и конкуренции исторически эволюционирует. Это обусловлено а) внутренней динамикой самого развивающегося объекта, б) совокупностью и динамикой складывающихся внешних природных (материальных, энергетических и информационных) условий, включая все виды ресурсов, в) обстоятельствами планетарной социально-культурной динамики, которые определяются внутренней динамикой и взаимодействием других социальных субъектов (такими как динамика других культур, миграция населения, развитие техники и технологий и их результатов их осуществления как предметной деятельности человека, набора инструментов, механизмов и т. д.).

Примечание 1. XX век стал начальным этапом осмысления и осмысленного взаимодействия (и конкуренции) культурных миров. Многие аспекты становятся понятными, многое предстоит исследовать, в том числе с учетом эволюции.

Для современного человеческого сообщества принципиально важны следующие обстоятельства взаимодействия культур:

– мультикультурность и взаимодействие между национальными культурами, субкультурами в рамках национальных культур, национальных культур с субкультурами, субкультур между собой есть атрибутивное обстоятельство и необходимое условие процессуальности коллективного человеческого бытия и отдельных человеческих общностей и их культур, в особенности – прогрессивного развития сообществ и человечества в целом. Исчезновение мультикультурности и культурная унификация человечества несет в себе стагнацию и гибель процессуальности человеческого бытия. Исчезновение взаимодействия между культурами также есть стагнация и гибель процессуальности человеческого бытия и бытия конкретных культур. Данный тезис утверждает противоположное попыткам глобальной унификации человечества, которые в настоящее время являются наиболее активно обсуждаемой и внедряемой в практику формой глобализации, имеющей основания в англосаксонском и масонском мировоззрениях;

– множество культур и субкультур человечества обусловливает множество систем взаимодействия и характеров процессуальности, которые в совокупности своей формируют «генофонд» типов процессуальности человечества и характеров обусловленности этих типов процессуальности;

– на каждом этапе эволюции человечества и конкретных человеческих сообществ и их культур для полноценного функционирования и развития человеческого сообщества необходимы эффективные способы взаимодействия культур и субкультур с различной природой процессуальности, поиск и организация которых являются в том числе проблемой управленческих решений и предметом научных исследований;

– от того, какие антропо-социально-духовные (и метафизические) основания социо-культурных взаимодействий являются доминантными во взаимодействии культур (субкультур) в тот или иной период времени, зависит результирующий вектор направления процессуальности, «суммирующий» взаимодействие культур с различной природой процессуальности для некоторого интегрального развивающегося объекта (в качестве которого, понятно, может выступать как человечество в целом, так и многоразличные, в том числе относительно небольшие, но имеющие собственные метафизические основания, человеческие сообщества);

– естественно, современность также ставит эти проблемы и постоянно ищет и вырабатывает такие решения. Различными социальными субъектами предлагаются, внедряются, апробируются, разные способы взаимодействия, пути и модели интеграции (и дезинтеграции) человеческих сообществ. Существуют различные интересы и цели, различные, в том числе противоположные, тенденции как глобального (планетарного и регионального) масштаба, так и внутри каждой отдельной страны, внутри корпоративных структур, между ними по отдельности и всеми вместе взятыми.

Дело философии и социально-гуманитарных наук заключается в анализе происходящих процессов, их оценке с точки зрения перспектив человечества, разработки и оценки сценариев развития различных человеческих сообществ и человечества в целом в зависимости от выбора той или иной детерминанты, того или иного сценария и процесса.

Дополнение. Поиск и выработка генеральной линии дальнейшего развития человечества видится в различных формах взаимодействия и совместного развития (в том числе посредством кооперации). Кооперация является одним из способов оптимизации и получения дополнительных системных эффектов, вследствие чего кооперированные структуры оказываются более мощными, чем отдельные входящие в них компоненты. Однако та же практика доказывает, что не всякая кооперация приводит к оптимизации деятельности, а неверные решения могут угнетать (снижать эффективность) компонентов в отличие от их свободного состояния (подробнее см. § 42).

Примечание 2. Все многоразличие отношений и взаимодействий, в которых находятся различные объекты, в том числе развивающиеся, является предметом рассмотрения общей онтологии (Глава 4). Здесь представляется важным рассмотреть отношения конкуренции (соревнования, соперничества, борьбы).

Наиболее обсуждаемыми и исследованными видами конкуренции являются а) конкуренция товаров и услуг, в том числе их потребительских качеств, б) конкуренция хозяйствующих субъектов – производителей товаров и услуг, в) конкуренция частных лиц и социальных групп, в том числе на уровне культур и субкультур. Остается несколько «в тени» конкуренция глобального уровня – между цивилизациями, государствами, между государствами и крупнейшими финансово-хозяйствующими субъектами.

Все существующие уровни конкуренции (товаров, частных лиц, хозяйствующих субъектов, государств, культур) разнообразно пересекаются и взаимодействуют между собой.

Ввиду особой важности национального уровня конкуренции для дальнейшего анализа развивающихся объектов в социальной сфере, необходимо остановиться на нем специально.

Начать необходимо с того, что возникающую порой полемику о возможности или невозможности самого концепта «конкуренция наций» считаем надуманной. Аргументы радикальных либералов-экономистов о том, что возможна лишь конкуренция товаров и хозяйствующих субъектов исходят исключительно из концепций буржуазной версии трактовки причин социальной динамики и глобализма, а также преднамеренно лживой идеологии и не имеют никаких научных оснований – тем более в условиях одновременного существования и использования различных международных индексов, фактически отражающих национальную конкурентоспособность (разработка и мониторинг самих индексов, кстати, используется как эффективный идеологический инструмент и тем самым как инструмент конкуренции). И хотя, как отмечает М. Э. Портер, убедительных теорий и общепринятых определений национальной конкуренции не существует, тем не менее «национальная конкурентоспособность стала одним из центральных предметов озабоченности правительства и отрасли в каждом государстве»⁵⁰. Таким образом, национальный уровень конкуренции бесспорно существует и потому является обоснованной научной конструкцией⁵¹. Есть все основания для рассуждений о межнациональной и межгосударственной конкуренции, о национальной конкурентоспособности как самостоятельном феномене, отличая его от конкуренции и конкурентоспособности товаров, конкуренции и конкурентоспособности товаропроизводителей.

Национально-государственная конкуренция в настоящее время во всех странах мира ставится как самостоятельная проблема, которая требует специального решения, учета и механизмов поддержания.

Само понимание конкуренции сформировано в отечественной научной литературе достаточно давно, конкуренция понятна⁵². Непонятны романтические иллюзии, остающиеся у многих, в том числе у руководителей, что их минует чаша сия. Или иллюзия о том, что национальная конкуренция ведется какими-то иными («более гуманными») способами.

Конкуренция – это всегда конкурентная война и это всегда «война без правил». Самое опасное заблуждение – вера в добропорядочность конкурентов, в том числе это касается нашей страны. Конкурентов (в том числе под личиной «партнеров») интересуют только они сами и они делают только то, что выгодно им самим. В своих взаимодействиях с конкурентами («партнерами») они решают лишь одну задачу – вынуждают всех своих «партнеров»-конкурентов (в том числе Россию) делать то, что выгодно им.

Реальная практика межгосударственных взаимодействий позволяет преодолеть романтические иллюзии конца 1980-х гг. в СССР-России⁵³, делая более понятным и прозрачным тот факт, что конкурентная борьба между государствами в современном мире имеет тенденцию к постоянному усилению. Разные страны не только не «плывут в одной лодке», даже не просто соревнуются в открытой борьбе, а, напротив, всячески мешают плыть другим «лодкам», применяя все более изощренные методы конкурентной борьбы. Поэтому в современную эпоху успешная конкурентная борьба на межгосударственном уровне является одним из важнейших условий для обеспечения национальной и экономической безопасности страны.

Межгосударственная конкурентная борьба велась и ведется по двум классическим жестким (и часто жестоким) правилам (более известным из конкуренции в бизнесе): первое правило – уничтожь конкурента, удерживай на низком уровне конкурентоспособность либо ослабь его и сделай неконкурентоспособным; второе правило – постоянно повышай собственный уровень конкурентоспособности.

В международной практике обычно сочетаются оба правила. Однако, например, в политике Англии и США относительно реальных и возможных конкурентов всегда доминирует первое правило. Например, Англия на протяжении десятилетий жестоко пресекала попытки любой страны посягнуть на ее индийские владения, даже не только с целью вывести их из-под контроля Англии, но даже попытаться конкурировать с ней либо создавать условия для возможности такой конкуренции. Например, беспрецедентной по накалу была битва Англии против строительства Суэцкого канала в середине XIX века. Причем, премьер-министр Англии того времени Г. Пальмерстон не скрывал причин такого противодействия – потеря Англией всех преимуществ, которыми она обладала в Азии⁵⁴. Действуя против строительства канала, Англия препятствовала снижению собственных конкурентных преимуществ даже вопреки очевидной прогрессивности данного проекта для всего человечества.

Более современный пример. Известно, что перед разведывательным сообществом западных стран поставлена задача содействовать всеми возможными средствами защите коммерческих интересов ведущих зарубежных фирм и корпораций в современной российской экономике, обеспечивая реализацию стремлений иностранного финансового капитала оказывать влияние на направленность и темпы реализации важнейших российских государственных программ в области обороны, науки и техники, способствовать вытеснению продукции России с международного рынка вооружений и военной техники, получению неограниченного доступа к стратегическим минерально-сырьевым ресурсам нашей страны, к современным технологиям, навязыванию контрактов на поставку устаревших и экологически вредных производств и технологий. После 2014 года конкурентная борьба перешла в острую фазу – через воздействие путем санкций.

Межгосударственная конкуренция – комплексный и многоаспектный феномен. Целью конкурентной борьбы является обеспечение собственных национальных конкурентных преимуществ во всех сферах жизнедеятельности общества с использованием широкого спектра методов и средств. Конкурентная борьба претерпевает постоянную эволюцию в комплексе целей, задач, используемых методов и форм, в наборе которых постоянно присутствовали и эволюционировали антигуманные и противоправные действия.

Основания для социально-культурного, геоэкономического, геополитического противостояния культур, цивилизаций, стран различны. Например, основания противостояния великих цивилизаций России и Запада сочетают в себе следующие основные факторы:

– различие ресурсного потенциала (в России существенно больше, на Западе меньше различных природных ресурсов);

– разные темпы и масштабы потребления ресурсов (на Западе потребляют больше, в России меньше: так, по научным оценкам, если бы весь мир сегодня потреблял такими темпами, как потребляют в США, все разведанные ресурсы планеты были бы исчерпаны за 5–7 лет);

– успешность альтернативного Западу проекта мироустройства на основе морали, совестливой справедливости, уважения к людям других культур и цивилизаций, привлекательность этого проекта для большинства народов мира, для простого человека (человека труда), отсюда в политике – антиколониализм, неприятие рабства и иных форм неравенства людей, элитарного устройство мира – в отличие, например, от иерархического мира немцев, элитарного мира англосаксонской культуры, множества иных культурных миров Азии, Южной Америки, Африки.

Сущность установки Запада на неприятие России лучше всего выражена в следующих словах А. П. Андреева: «Со стороны Запада (Европы) всегда отмечалось устойчивое неприятие России в двух ее образах: равновеликой ему геополитической державы и русского человека с его историческим правдоискательством и обретением универсальных смыслов бытия. Не секрет, что одна из основных целей Запада сегодня – не допустить национального возрождения России. Нельзя не видеть этой истины и недооценивать того, что пишут З. Бжезинский, С. Хантингтон, Ф. Фукуяма, говорят европейские политики. «Мы хотим управлять последствиями распада Советской империи», – заявила в свое время М. Олбрайт»⁵⁵. Это подтверждается всеми современными установками и действиями, направленными на всемерное ослабление актуального и стратегического потенциала России, ресурсно-захватническое отношение ко всему постсоветскому пространству и странам Восточной Европы⁵⁶. Например, «старая добрая Англия» не меняет своей «привычки» стремиться быть господами над миром, подчинять себе мир, управлять им в собственных интересах. Она не простила и не простит советской России-СССР осуществления антиколониальной и анти-аристократической концепции, провоцирования крушения колониальных империй как результата резонанса по всему миру советского опыта 1917 года. Именно Англия способствовала стравливанию СССР и Германии в XX веке. Она, теперь вместе с США, сегодня вновь пытается вернуть мир (и Россию) в квази-феодальное неоколониальное состояние.

Противостояние России и Запада неспроста имеет многовековую историю. Причем, оно настолько далеко уходит вглубь веков, одновременно настолько актуализируется в современности, что представляется идущей в столь же необозримое будущее⁵⁷.

К этому добавляется противостояние России с Японией и Китаем за те или иные территории и виды ресурсов (две крупные войны с Японией в 1905–1907 гг. и 1945 году). Аналогичные ремарки можно сделать в отношении Турции (ее пантюркистские устремления). Все это также сопровождается как военным, так и экономическим и политическим противостоянием, продолжающимся по сей день. Противостоянием, которое в настоящее время реализуется в виде стремления всеми правдами и неправдами внедриться в российскую политическую и экономическую систему и взять ее под полный контроль.

Причем, двухсотлетняя история человечества показала, что внедрение западной, особенно англосаксонской, культуры в любых ее измерениях в любые регионы планеты и страны уничтожает народы, государства, культуры, приносит пользу только (и исключительно) узкому слою наиболее знатных и богатых представителей этой культуры, богатому населению (в современную эпоху особенно Великобритании и США, но также и некоторому узкому слою «национальных элит» колонизируемых стран). При этом в любой стране появляется (взращивается) узкий слой населения, становящийся активным проводником и пропагандистом европейского (англосаксонского) образа жизни и системы ценностей европейских элит, имиджа этих стран, субъектом распространения мифа этой национальной культуры, которая, наряду с немногими другими национальными культурами, претендует на роль всевластной мировой субкультуры с претензией на доминирование в мировом сообществе. В середине XX – начале XXI века – это культура англиканско-ветхозаветного типа, элитарная (аристократически-олигархическая), проповедующая радикальный индивидуализм и либерализм, неоколониализм, строит финансовый капитализм, соединяющий в себе феодально-аристократический элитаризм с элитаризмом буржуазным, но четко сохраняющий главный стержень данной традиции – циничное презрение ко всем слоям, народам и странам, не относящимся к представителям данной элиты⁵⁸.

Это гораздо более «долгоиграющее» основание вражды Запада с Россией, чем даже фашизм и национал-социализм. В связи с достаточно массовым распространением такой идеологии среди населения самих англосаксонских стран (несмотря на то, что сами они столетиями живут бедно и в услужении своим господам, но они всегда готовы воевать ради этого, для обретения данного статуса над другими людьми и народами, коль скоро это не удалось в собственной стране), то данный тип идеологии можно назвать национал-элитаризм. И именно эта идеология в трансформированном виде стала причиной как второй мировой войны, так и распространения итальянско-германской версии элитаризма – фашизма и национал-социализма.

Поэтому один из выводов – конкурентная борьба с Россией не окончена. Она и не может быть окончена, поскольку это длящаяся во времени геополитическая и геоэкономическая данность. Просто борьба постоянно становится иной, включая в том числе все более широкий спектр экономических рычагов.

Еще одно подтверждение этому можно найти в работе Дж. Перкинса, раскрывшего одну из тайн деятельности специализированных экономических подразделений США в 1960–1970-е гг. Речь идет о подразделениях «экономических убийц». «Экономические убийцы (ЭУ) – это высокооплачиваемые профессионалы, которые выманивают у разных государств по всему миру триллионы долларов. Деньги, полученные этими странами от Всемирного банка, Агентства США по международному развитию (USAID) и других оказывающих “помощь” зарубежных организаций, они перекачивают в сейфы крупнейших корпораций и карманы нескольких богатейших семей, контролирующих мировые природные ресурсы. Они используют такие средства, как мошеннические манипуляции с финансовой отчетностью, подтасовка при выборах, взятки, вымогательство, секс и убийства. Они играют в старую как мир игру, приобретающую угрожающие размеры сейчас, во времена глобализации»⁵⁹. Их работа заключается в «подталкивании лидеров разных стран мира к тому, чтобы они становились частью широкой сети по продвижению коммерческих интересов Соединенных Штатов. В конце эти лидеры оказываются в долговой ловушке, которая и обеспечивает их лояльность», и их можно использовать, когда это будет нужно США, «для удовлетворения… политических, экономических или военных нужд»⁶⁰.

Есть все основания полагать, что аналогичная и все более сложная работа продолжает вестись и в наше время, и не только США, но и всеми другими развитыми странами. Не приходится сомневаться в том, что продавливание в мире собственных национальных и корпоративных интересов – это отработанная система. В этих целях используются различные социальные технологии – локальные конфликты, политические перевороты, деятельность «криминального интернационала» и террористических организаций, политическая и административная коррупция, правовые и политические технологии, информационные технологии и т. д., и т. п. Эта «большая игра» рассчитывается множеством интеллектуальных центров, проектируется, место каждого элемента в ней вполне определено⁶¹.

Еще некоторые штрихи «к портрету»: политический переворот в Чили в 1973 году был осуществлен концерном ИТТ в интересах контроля 40 % мировой меди, добываемой в этой стране⁶². Аналогичны ситуации вокруг Афганистана, Ливии, Сирии. Сейчас происходит постановка под контроль туркменского газа, других ресурсов Центральной Азии. Эти технологии применяются и в восточноевропейских странах, и в Азии, и в России. Причем, умело используются ситуации нестабильности, специально разрабатываются, внедряются и провоцируются определенными финансово-экономическими группами и транснациональными корпорациями, превратившими эту сферу деятельности в крупный бизнес. Выгодность таких проектов двояка: стратегическая (сохранение западного мира и расширение сферы их геополитического господства) и тактическая (получение сверхприбылей). Так, получение сверхприбылей посредством переворотов обеспечивается за счет игры курсов мировых валют и уничтожения паритета действительной стоимости товара и его финансового выражения (цены), мнимой нерентабельности предприятий и стоимости товаров, исчисляемой в долларовом эквиваленте и т. д.; оттока капиталов из нестабильных регионов и фактического превращения их в инвесторов западного мира; разрушения целых секторов экономики в «осваиваемых» государствах, что высвобождает огромные сегменты рынка, приводит к расширению рынка оружия, высокотехнологичной продукции, позволяет сохранять и расширять такие производства (а значит, и науку, и образование) у себя; получения гигантского рынка дешевого сырья, рынка сбыта второсортной продукции и места для утилизации опасных отходов мирового производства; прямого или косвенного (проект Сороса) оттока «мозгов» и идей, дешевой и квалифицированной рабочей силы; получения новых сфер влияния и политически контролируемых сфер рынка за счет геополитических переделов, разделения государств на более мелкие и их подчинения; создания кабальных экономических условий и получения долгосрочной зависимости регионов; осуществления за счет получаемых в результате политических переворотов сверхприбылей; коррумпирования и подкупа чиновников (через «кредиты МВФ» и другие, специально созданные для этого структуры, что, лишь усугубляя экономические проблемы, усиливает процесс маргинализации общества, создает его финансовую зависимость, закрепляя тем самым стратегический выигрыш капиталистического миропорядка).

Следующая «серия» драматического и трагического спектакля противостояния цивилизаций, а также противостояния капитала национально-государственным образованиям в XX–XXI веках разворачивается сегодня. Эта «серия» связана с развертыванием следующего типа войн, которые условно можно объединить в войны управленческого типа («управленческие войны»). Так, если Россию не удалось подчинить либо уничтожить, как жителей островов Юго-Восточной Азии или индейцев Северной Америки, то используются другие варианты. Поэтому в некоторых аспектах войны на смену силовым методам борьбы пришли технологии «soft power», сетевые войны и несиловые воздействия⁶³. Все более широкое применение находят методы информационной войны⁶⁴.

Однако боязнь конкурентного противостояния – это позиция страуса. Нужно к нему готовиться во всеоружии, если не хотеть быть раздавленными или разорванными на части в условиях обострения конкуренции.

Примечание 3. Конкуренция социальных субъектов и частных лиц осуществляется в экономической, политической, правовой, общекультурной и иных сферах жизни. Поля, параметры и характеристики взаимодействия и конкуренции культур и цивилизаций, иерархия параметров эволюционируют во времени.

Основные сферы конкурентной борьбы в современном мире и на обозримую перспективу:

– научная – социально-гуманитарная, естественно-научная и научно-техническая, интеллектуальная (в широком смысле слова);

– общекультурная и образовательная;

– информационно-идеологическая;

– административно-управленческая;

– экономическая (включая перспективы роста);

– ресурсная и энергетическая;

– финансовая;

– внутриполитическая;

– геополитическая и внешнеполитическая, включая границы;

– геоэкономическая, включая планетарные коммуникации;

– военная и военно-техническая;

– демографическая;

– продовольственная, включая сельское хозяйство;

– водная;

– экологическая;

– предупреждения и эффективности ликвидации техногенных и природных катастроф;

– правовая, включая криминогенность законодательства, противодействие криминальной и террористической активности.

Данный перечень сфер межгосударственной конкурентной борьбы не является строго иерархическим и полным, т. е. в нем нет существенно более важных либо существенно менее важных направлений. Все они взаимосвязаны между собой, хотя в тот или иной период может доминировать одно или несколько направлений. Причем, данный перечень носит интегральный характер, что означает органическую взаимосвязь всех его компонентов, ни один из которых не может быть проигнорирован без ущерба для состояния конкурентоспособности. В этой связи набор мер конкурентной борьбы должен охватывать все сферы как в плане научной проработки и постоянного мониторинга⁶⁵, так и в плане формирования постоянно действующих государственных структур, ответственных за выработку, реализацию и контроль исполнения рекомендаций и разработанных мероприятий.

Существует и имеет постоянно развивающийся характер набор методов и средств ведения конкурентной борьбы, осуществления собственной активности и противостояния активности иных государств как на территории страны, так и на международной арене практически в каждой из выделенных сфер. Набор данных методов и средств имеет широкий спектр, в который включаются как правовые, так и противоправные, экстремистские, радикальные, а также аморальные методы, обобщенные еще в работе Н. Макиавелли «Государь»⁶⁶. В реальной практике используется практически весь спектр возможных методов, который варьируется в зависимости от страны применения.

Особо необходимо отметить криминальный бизнес. Его значимость для современного либерально-элитарного управления миром заключается в том, что кроме сверхприбыльности, он обеспечивает возможность получения неконтролируемых обществом «черных денег», которые могут быть использованы в любых целях, включая цели различных субъектов легальной экономики. К этому вынуждает относительная прозрачность западной финансовой структуры, которая не позволяет получать «черные деньги» честными путями, а такие «черные деньги» нужны для других целей (особенно для осуществления геополитических технологий) в большом количестве. Поэтому контроль наркобизнеса и каналов наркотрафика становится ареной ожесточенных конфликтов. Пакистан, Афганистан, Средняя Азия, Ближний Восток, Чечня, Косово, Кавказ – только перечисление этих точек, которые являются традиционными пунктами производства и каналами поставки наркотиков, и связанные с ними события показывают всю их значимость для большого бизнеса, в который сейчас включена часть политической и деловой элиты ряда государств, имеет место даже участие военных сил государств в «урегулировании» в том числе и наркопроблем⁶⁷.

Причины обострения конкуренции за будущее понятны – население на планете растет, растут его потребности, а природные ресурсы неуклонно уменьшаются. У различных стран и народов разный потенциал, разные перспективы, разные претензии, разные способы выживания в новом мире, но появляется все больше народов и стран, отстаивающих собственные ценности. В последние десятилетия все отчетливее проявляется тенденция к усилению самостоятельности регионов планеты в реализации и продвижении своих интересов – Индии и Китая в Азии, многих стран Южной Америки, на очереди уже африканские страны.

§ 12. Глубинным основанием духовного (идеального) комплекса, социальности и строя культуры, практической деятельности, форм и характера поведения человека, оптимальных форм организации и управления человеческой деятельностью являются метафизические конструкции и сокрытые в этих базовых метафизических «кристаллических решетках» культур (и встроенных либо сосуществующих с ними субкультур) глубинные смыслы бытия культурных традиций. Это относится к человеку-личности, человеку-обществу, человеку-цивилизации. Метафизические конструкции являются важнейшим основанием сущности и формы социально-культурной деятельности человека, как следствие, социально-культурной динамики во всех ее проявлениях, способов организации и управления человеческими сообществами.

От содержания метафизических оснований, характера их освоенности и осмысленности, глубины и полноты теоретического понимания и практической реализации напрямую зависит степень конкурентоспособности и конкурентный потенциал каждой культуры и цивилизации.

Метафизические основания времени, процессуальности (в том числе в теории развития) являются краеугольным камнем метафизических конструкций, потому – фундаментальным основанием наличия и реализации перспектив самоосуществления каждой конкретной культуры в современную эпоху, формирования и реализации стратегий развития человеческих сообществ и культур, конкурентоспособности культур, характера конкуренции культур и характера межцивилизационной конкуренции за будущее, фундаментом потенциального взаимодействия между культурами и цивилизациями, способом поиска целей и смыслов, единых для всего человечества.

В условиях различных метафизик познание процессуальности различно. И это тоже – элемент и основание самоосуществления и конкуренции.

Комплексная материалистическая интерпретация обусловленности духовно-культурного бытия метафизическими основаниями разворачивается в Главе 7. Пока необходима и достаточна собственно констатация того, что основанием духовного (идеального) комплекса каждой культуры, всех мировоззренческих систем и духовности в целом являются метафизические основания «кристаллической решетки» культуры (субкультуры) (§ 9) и некоторое дискурсивное доказательство органичности (непротиворечивости) данного тезиса для материалистической философии (§ 12–14).

Примечание 1. Казалось бы, материализм по своей природе может исходить лишь из первичности материальных потребностей («есть, иметь жилище и одеваться…»). Однако на деле все не так прямолинейно⁶⁸.

Во-первых, из того, что человек должен «есть, иметь жилище и одеваться…» никто никогда не делал вывода о том, что только этим должна определяться жизнь, интересы, потребности человека, только на это расходоваться все физические и духовные силы человека, только это служить мотивом его деятельности и тем более – что только это является (должно являться) единственным смыслом и целью человеческого бытия как во всех конкретных жизненных случаях, так и в удаленном будущем. Да, в материалистической философии никто не оспаривает того, что все потребности человека-личности, общественные материальные и идеальные отношения (экономика, политика, право, религия, метафизика и мировоззрения, все виды отношений, идей, духовной (идеальной) деятельности) могут происходить в человеке лишь когда он живет и удовлетворяет жизненные потребности, что экономика, политика, право существуют во многом как следствие («надстройка») над экономическими отношениями («базисом»), особенно в европейской культуре. Но это лишь часть истины. Другая ее часть заключается в том, что отношения и связи между компонентами и уровнями материального и идеального бытия имеют гораздо более сложную природу, все существенно сложнее и многомернее.

Да, материализм справедливо говорит и должен продолжать говорить о генетической первичности материального по отношению к идеальному. Но при этом необходимо понимать, что эта абстракция, которую всегда необходимо конкретизировать, связывать с конкретным материальным объектом. В таком случае оказывается, что многие формы идеального предшествуют тому или иному материальному объекту или отношению, существуют задолго до возникновения множества конкретных материальных объектов. Кроме того, нужно понимать, что возникновение некоего материального в виде конкретного объекта есть всегда одновременно возникновение идеального данного материального образования. Причем, такого идеального, которое начинает организовывать материальное (§ 22).

Понятно поэтому, что человек как материальная физико-химико-биологическая сущность порождает и формирует собственное идеальное, которое для каждого конкретного человеческого объекта (одновременно субъекта) становится важным, а во многих отношениях ключевым компонентом его сущности и форм проявления сущности. Происходя из бездуховной материи, поддерживаясь бездуховной материей, без нее и вне нее не существуя, дух становится относительно самостоятельным сущим, формирует поле собственных законов; он начинает определять действия человека (в том числе действия материальные) в не меньшей мере, чем собственно материальное тело. Дух обретает качества, способные детерминировать естественно-материальную природу – сначала путем взаимодействия на нее внутри личности человека, затем – в социально-культурном пространстве. Духовные потребности, интересы, мотивы, далее смыслы и цели становятся вполне самостоятельными и значимыми детерминантами человеческой деятельности и поведения. Духовность и социальность человека оказывается столь же сущностной, как и биологические компоненты природы, несмотря на то, что они произрастают на биологическом (материальном) древе и одновременно – вследствие этого (т. к. они основаны на такой, а не иной материальной природе человеческого тела и потому обладают такими, а не иными качествами идеального (духа) и социального⁶⁹).

Во-вторых, и материальные, и духовные потребности, интересы, мотивации, смыслы и цели складываются как результат воздействия всех компонентов природы человека – биологического, психического, социально-культурного. Причем, комбинации воздействия всех компонентов природы человека на основания его деятельности различаются в разных отношениях, ситуациях, относительно разных объектов и субъектов, в разных культурах и в различные исторические периоды⁷⁰. Антропологический материализм должен исходить из этой комплексности природы человека как человека. Поэтому в системе детерминации человеческой деятельности все три компонента⁷¹ потребностей, интересов, мотивов, целей, смыслов имеют и предъявляют «равные права». То, что человек руководствуется не только биологическими, но и психическими, социальными, культурными мотивами, а также духовно-культурными целями, смыслами и формами деятельности – принципиальное отличие человека от остальной природы.

В-третьих, по мере становления человека человеком, далее – исторического взросления человека все более формируются, проявляются психические и социально-культурные компоненты оснований его деятельности, которые (постепенно) начинают доминировать в разных отношениях, субъектах, ситуациях и которые одновременно (постепенно же) организуются в метафизические «кристаллические решетки» культуры. Все компоненты культуры в их собственной сущности начинают все больше определяться этими «кристаллическими решетками» культуры, социальным выражением которых является традиция. Это закон возвышающейся духовности и возвышающейся роли духовности в детерминации человеческого поведения и деятельности, которому подчиняется в своем развитии каждая культура. Причем, речь идет о возрастании духовности во всех ее компонентах – глубины метафизики и ее реализаций в виде систем мировоззрений (уровня философии, качества божеств и уровня веры, мистики), научных знаний, методологии познания, умений, творчества, морали, художественной культуры и эстетики, характера экономических, политических и правовых отношений и т. д.

В данном исследовании философски обосновывается и выдвигается как базовый подход, в котором утверждается, что особенно в ряду мотивации высших смыслов и целей (то есть особенно в данном отношении) на достигнутом уровне развития ключевых культур современности метафизические основания играют решающую, ключевую роль, в особенности и в первую очередь – это метафизические основания времени и процессуальности. Данный подход, как показано, не противоречит материалистическому пониманию и объяснению оснований человеческой деятельности, ее мотивации, природы социальных интересов и потребностей, смыслов и целей, но развивает его.

Примечание 2. Доминантное положение метафизики процессуальности и времени в осуществлении культурной деятельности современного человека (личности, общества, цивилизации) определяется следующими фундаментальными обстоятельствами:

1. Метафизика процессуальности и времени «ответственна» за метафизическую интерпретацию динамических аспектов бытия, а без и вне данного аспекта метафизика не может быть полна по законам существования всяких целостностей.

Действительно, поскольку в объективном материальном и идеальном бытии динамичность, процессуальность есть, то человеческая мысль и деятельность в условиях процессуальности бытия предполагает определенное познание и осмысление процессуальности, связи прошлого, настоящего и будущего, формирование отношения к прошлому, настоящему и будущему, объяснения, понимания и интерпретации процессуальности на метафизическом уровне. Без такой интерпретации в духе, в мысли материальной и идеальной объективной реальности человек не может в ней адекватно ориентироваться.

Кроме того, цели и смыслы по их собственной природе в принципе не могут существовать (возникать) вне времени, вне процессуальности (процессуальности бытия, интерпретированной в процессуальности метафизики). Они суть формулировка установок и устремлений человека в уверенности в процессуальности бытия, в его длящемся характере, уверенности в существовании событий за пределами данности, сиюминутности, в существование следующих за данностью состояний и событий. В особенности это относится к предельным смыслам и великим целям, органически предполагающим удаленные от данного момента состояния.

Причем, как отмечено, собственно характер метафизических оснований интерпретации может быть различным – спектр интерпретаций от предельных типов полного покоя – до перманентного движения.

2. Процессуальность, протяженность во времени трансформирует и делает объемными потребности, мотивы, интересы человека в самой объективной реальности и во встрече с ней человеческой духовности. Они перестают быть сиюминутными, в них появляется «временная размерность», «временная модальность», они начинают делиться на периоды, в них появляется очередность, оценка степени важности различных этапов, они в себе начинают ранжироваться по важности удовлетворения той или иной потребности в настоящем или через некоторое время (в будущем), различие интересов и мотивов «сейчас» и «позже», оценок прошлых и будущих потребностей, интересов и мотивов и т. д. Причем, «временная модальность», включающая в себя оценки и ценности, уже высвечивает метафизические основания – потребности, интересы, мотивации опосредованы метафизическими интерпретациями процессуальности.

Однако если потребности, интересы, мотивации лишь опосредованы метафизическими интерпретациями процессуальности, то «великие цели» и «предельные смыслы» непосредственно создаются (порождаются, формируются, организуются) метафизическими интерпретациями процессуальности. Без и вне метафизических интерпретаций следования событий друг за другом, протяженности во времени появление великих целей и предельных смыслов невозможно. Именно метафизика протяженности во времени, связи времен обусловливает возможность появления великих целей и предельных смыслов. Сами метафизические основания в зависимости от характера имеющегося в них динамизма порождают те или иные «великие цели» и «предельные смыслы» и последние в сущности своей являются непосредственными феноменальными проявлениями метафизических оснований процессуальности. Эмпирически это доказывается анализом в случае каждой отдельной культуры, что является фактологической доказательной базой данного тезиса.

3. Метафизика духа – это комплекс, включающий в себя множество компонентов⁷². Компоненты данного комплекса, ответственные за динамизм метафизики и метафизическую интерпретацию процессуальности объективной реальности, естественным образом являются ключевыми в формировании детерминантов внутренней и внешней активности метафизики (как некоего структурируемого целого). Соответственно, феноменальные проявления метафизических конструкций, которые несут в себе процессуальность, временность, детерминацию процессов, оказываются доминантными во внутренней и внешней активности (собственно реализации) метафизических конструкций – таковыми становятся «великие цели» и «предельные смыслы», а также овремененные компоненты потребностей, интересов, мотивов.

Принципиально важно, что самоосуществление культур определяется силой мотивации материальной и идеальной деятельности ее носителей, в том числе и в особенности силой социальной мотивации (в том или ином отношении, для той или иной потребности или цели) той или иной метафизики. Поскольку мотивации различных метафизик – разные в отношении различных целей.

От глубины и полновесности проявления и осмысления метафизических оснований процессуальности, степени комплексности теоретического их освоения зависит полнота их реализации и масштаб воздействия на культуру в целом.

Примечание 3. Важная для философской теории деталь – соотношение диалектики и метафизики.

Использование понятий «метафизика», «метафизические конструкты» в диалектической философии может показаться невозможным или, по крайней мере, нелогичным. В том числе в виду известной дискуссии XIX – начала XX века, развернутой Г. Гегелем, в том числе с участием материалистов и В. И. Ленина, в которой диалектика противопоставлялась метафизике и рассматривалась как антипод диалектики.

Однако в сути своей это была критика метафизики, еще не поднявшейся до понимания развития, «жившей» еще вне «стрелы времени», в стационарности, не вполне освоившей даже диалектику стационарности (древнегреческую диалектику) и индусскую диалектику. Такая метафизика трактовалась как абсолютная стационарность, самотождественность себе идеальных оснований бытия.

Однако такое отождествление метафизики и покоя, противостоящее диалектике движения, корнями уходящее в некоторые течения древнегреческой метафизики и диалектики и индусской метафизики и диалектики (в том числе взятых за основу Г. Гегелем) – суть ничто иное, как проявления метафизики стационарного мира (хотя стационарного мира в его диалектичности, но в диалектике динамики без развития). Отождествлять всю метафизику с этими ее конкретно-культурными формами в современной философии нет оснований и попытки И. Канта, Н. А. Бердяева, М. Хайдеггера и других мыслителей восстановить метафизику в ее правах, подняв ее на новую высоту, должны восприниматься как серьезная и актуальная установка для современных философских исследований.

Метафизика как совокупность глубинных идеальных (духовных) оснований культуры в европейской и русской культуре предполагает диалектичность покоя и движения (традиции и новаций) в развитии, в более глубоком виде динамизма, который лишь начинал осваиваться в трудах Г. Гегеля, К. Маркса, Ф. Энгельса. Диалектика как учение о развитии – есть феноменальное философическое проявление (отражение, «философская модель») такого типа метафизики.

§ 13. Каждый развивающийся объект осмысливается с позиции разных мировоззренческих парадигм, формируя множество моделей мировидения, миропонимания. Они сосуществуют, дополняя друг друга, в чем-то более успешно, в чем-то менее успешно интерпретируя его понимание, оставаясь при этом последовательными в принципах собственного мировоззрения (метафизики) и внутренней логике. Это следует как из специфического характера эволюции идей Просвещения в Европе, России и мире, современного состояния науки в различных странах, так и из потенциала развития научного познания на основе иных компонентов, не присущих европейской рациональности, таких как специфика логико-понятийного, основанного на иных логиках (потенциал Индии), иероглифического языка (Китай, Япония, Корея) либо присущих в меньшей степени, таких как морально-этические аспекты науки, творчество и рациональная интуиция (в чем оказалась более сильна Россия, обеспечив себе в XX веке безусловные преимущества даже над всей Европой и Северной Америкой вместе взятыми).

Концепции процессуальности, сформировавшиеся в различных метафизических и мировоззренческих системах, оказывают влияние на формирование сущностного содержания широкого спектра естественных, технических и социально-гуманитарных наук.

В связи с тем, что современные науки складывались преимущественно в рамках европоцентричных и русскоцентричных культур, органически впитавших в себя идею развития, то идея развития на протяжении XIX–XXI реализовалась во многих науках (Главы 8–9). Единым основанием формирования современных наук является идеология Просвещения, имеющая различные культурные формы.

Современная наука (в широком плане, как культурное явление, как социальный феномен) – это не только отвлеченно понимаемое познание и знание. В отечественной философско-методологической литературе понятно уже более полувека, что наука (как и любой иной социально-культурный феномен) – это а) совокупность социальных отношений (для науки – гносеологических отношений, то есть отношений по поводу познания природы, общества и человека)⁷³; б) совокупность социальных институтов, обеспечивающих функционирование и развитие науки; в) содержание науки как совокупности научных идей. Лишь такое понимание природы науки способно объяснить ее позиционирование в ряду иных культурных (социально-гуманитарных) феноменов, а тем самым – и в системе природы, в рамках которой живет и развивается человек и человеческое сообщество. Недопустимо говорить о науке лишь как о наборе идей, поскольку в этом случае получается абстрактное (оторванное от реальности) представление как о самой науке, так и о целях и результатах ее деятельности. Более того, данное представление, основанное на понимании разума как некой абстрактной внесоциальной сущности, во многом заводит в тупик идеологию и социальную практику проекта Просвещения, особенно основанную на индивидуализме XVIII–XIX века. Конкретное же рассмотрение науки естественным образом предполагает, что это не только набор идей, личностных усилий и индивидуальных способностей, но и совокупность определенных социальных отношений и институтов как принадлежности социально-культурных феноменов. В реальности человек не воспринимает и не позиционирует себя как абстрактного индивида, он включен в конкретные культурно-исторические общности, конкретный метафизический и культурный контекст. Все это вполне относится и к наукам о развитии.

Содержание и характер реализации идеи развития в каждой отдельной науке и типе наук различается по многим причинам:

– отличие метафизических оснований мировоззренческих систем, берущихся за основу теории процессуальности (развития) в той или иной научной теории (концепции), связанные как с цивилизационно-культурной, так и с социально-групповой (классовой) принадлежностью той или иной концепции науки;

– отличие характера и содержания культурной концепции Просвещения, в рамках которой развиваются базовые положения той или иной науки;

– специфика системы рациональности, характера соотношения эмпирического и теоретического и других параметров конкретных наук и научных концепций.

Наука как планетарный исторический феномен представляет собой комплекс взаимосвязанных и взаимодействующих национально-культурных научных комплексов. Данные комплексы имеют собственные закономерности и этапы функционирования и развития, внося вклад в эволюцию науки в целом, но развиваясь в соответствии с собственными материально-идеально-человеческими комплексами – по отраслям науки, по степени вклада в общечеловеческую «копилку» и т. д.

Состояние и динамика науки (во всех ее аспектах) в той или иной стране зависит от состояния и динамики национально-культурного образования в целом.

Наука может и должна эффективно участвовать в национально-государственной конкуренции – потому в развитых и интенсивно развивающихся странах огромное внимание и приоритеты отдаются национальной науке и экономике. Более того, в настоящее время начинается эпоха масштабного освоения человеческого духа (идеального), основанного на нем управления и развития человечества. Острие противостояния разных метафизик и наук поэтому смещается еще и в эту сторону – пока незаметно для большинства людей.

Примечание 1. С некоторых пор в России и в мире в целом практически перестали говорить о социальной (тем более социально-групповой, в том числе классовой) природе науки, о ее отношении с различными социальными слоями и группами, хозяйственными и политическими акторами, органами государственной власти. Это произошло исключительно по идеологическим основаниям, исходящим от глобалистов и праволиберальных идеологов, пытающимся замаскировать активное использование науки в элитарных целях и ограничить доступ к ней демократического сообщества. Естественно, данный «отказ» от социальной природы науки не имеет никаких научных оснований, а сама ее «отмена» в либеральной науке и идеологии не отменила действительную социальную природу данного феномена человеческой культуры. Более того, есть все основания утверждать, что указанный признак (социальная и культурная обусловленность) является одним из ключевых в формировании и понимании природы науки, причем именно в смысле «конкретности» научного и философского познания (которое еще Г. Гегель справедливо противопоставлял абстрактности⁷⁴); этот признак есть фундаментальная сущность науки (как, впрочем, и всякого иного социально-гуманитарного феномена).

Базовым является утверждение, что любая наука является социально-культурным и историческим явлением. Мировоззренческие (и метафизические) основания науки обусловливают то, что и наука как процесс познания, и наука как система знания, и наука как социальный институт носят социально-групповой (в том числе классовый) характер. Никакая наука – ни естественная, ни техническая, ни тем более социально-гуманитарная – никогда не бывает внекультурной, внесоциальной (внегрупповой), внеисторической. Перефразируя К. Маркса, можно сказать, что сущность науки не есть абстракт, присущий некоему отвлеченному научному познанию и знанию, в своей действительности она есть совокупность всех социально-культурно-исторических отношений, складывающихся в конкретном человеческом сообществе в конкретный исторический период. Социально-групповое (в том числе классовое) противостояние в сфере науки обостряется в современную эпоху, когда наука стала реальной производительной силой общества (как предвидел К. Маркс) и постоянно набирает мощь в воздействии на общество и природу.

Если говорить укрупнено, в мире было и остается три основных субъекта социального действия – народ (нация, население страны как совокупность социальных групп трудящихся и т. д.), правительства (власть, иногда военная, чаще гражданская) и богатые (олигархи, бизнес-сообщество и иные синонимы)⁷⁵. Благодаря своей социальной природе и органической включенности в жизнь общества, та или иная подсистема науки работает на один из этих субъектов. В зависимости от того, какой из них является доминирующим в определении социальных целей и задач того или иного научного коллектива или научного исследователя, формируется спектр его научных целей, задач и методов. Исходя из этого, нет ничего удивительного в целях и методах науки нацистской Германии или милитаристской японской, нацеленных на массовое уничтожение других народов, проводивших опыты над людьми (в том числе для разработки новых видов вооружения и систем защиты солдат от воздействия поражающих факторов оружия и от других факторов, например, холода на организм). Нет ничего странного и в том, что между научными кругами существует острое идейное противостояние, а случай противостояния А. Эйнштейна и Б. Рассела с ястребами ядерного проекта в США – отнюдь не уникален⁷⁶. Нет ничего странного в существовании в современной России Высшей школы экономики как оплота либеральной парадигмы и практики, в которой на научной основе разрабатываются рекомендации для той или иной бизнес-группы, но одновременно в демократическую общественную среду (в разработках в интересах страны и народа) вносится ненаучность, псевдонаучность и антинаучность, осуществляется преднамеренное искажение и искусственная трансформация российской реальности в целом ряде выводов, разработок, реальных действий.

В этой связи в науке друг другу противостоят различные идеи, концепции, школы, представляющие разные субъекты интересов, а науке как системе противостоят иные субъекты интересов (в том числе политически-идеологические, метафизические (религии, мистические и эзотерические учения)).

В условиях острой конкуренции именно Россия может и должна сказать «научное слово» с позиций демократической науки, в том числе и в особенности в сфере познания процессов развития различных объектов, разработки научно обоснованных стратегий, формирования целей и смыслов в развивающемся мире. Однако пока конкурентность планетарного масштаба слабо понимается представителями пораженной либерализмом элиты. Например, совсем недавно с экранов ТВ можно было «с чистой совестью» утверждать, что российские самолеты несколько менее экономичны и более шумны, чем западные и потому нужно покупать самолеты на Западе; что продовольствие у нас производить некому, потому дотировать сельское хозяйство не нужно – нужно дотировать западное, а земли распродавать⁷⁷, не обращая внимания на то, что бюджет Минсельхоза США второй по объему после оборонного (в 2005 году 134 млрд. долларов и в него включаются не только дотации производителям (более 30 млрд. долларов), но и слабозащищенным слоям населения и детям, в том числе на бесплатное питание в размере 52 млрд. долларов⁷⁸). После ведения санкций против России в 2014 году ситуация начала немного меняться, но пока трудно оценить масштабы разрушительной операции либералов.

Примечание 2. Как социально-классовый культурный феномен, наука имеет метафизические и ценностно-мировоззренческие основания, соответствующие метафизическим конструкциям того или иного социального слоя, класса или социальной группы. Они порождают (востребуют) науку и реализуют эту потребность собственной волей и властью в доступном масштабе (в собственном хозяйствующем субъекте, регионе, стране, мире).

Единство множества элементов современной науки (науки как процесса познания, как системы знания, как социального института), их очевидный интернациональный, кроссцивилизационный характер, тем не менее, не позволяет полностью «очистить» науку от мировоззрения, от философских и цивилизационно-культурных оснований, не позволяет рассматривать науку как производное абстрактного человека, абстрактного человеческого разума. Это сказывается, порой решающим образом, во всех аспектах функционирования и развития науки: в процедурах генерации нового знания (так, основные разработчики принципиально нового знания, особенно фундаментального, особенно часто происходят из России); в организации всей системы научного познания, научного поиска, научного творчества; в характере содержания и способах передачи накопленного знания, системе раннего воспитания, организации и содержании системы образования, в том числе в системе подготовки научных работников; в наборе и содержании доминирующих исследовательских программ, выборе национальных исследовательских приоритетов; в масштабах прагматизации нового научного знания, внедрении инноваций (лидеры США, Япония, Китай), также в характере (содержании) прагматизации науки – в воздействии науки на различные научные сферы, в политических научных ориентирах – разные альтернативные варианты, такие как ориентиры на элиты либо на широкие массы, на прибыль либо, например, на экологию и социальные эффекты, на гонку вооружений либо на мирные проекты, на развитие человека либо на развитие техники и т. д.; в организации, направлениях деятельности, типах взаимодействия и иерархии совокупности научных организаций и т. д.

Таким образом, метафизические и мировоззренческие основания оказывают влияние на все компоненты и аспекты научной деятельности – цели, набор моделей и методов, способы доказывания и аргументации, подбор научных коллективов, характер полученной научной истины, этические ценности, характер и форма научных результатов, способы практической реализации результатов и другие.

Не является исключением наука о развитии и разделы о развитии всех наук. Тем более, что науки и разделы наук о развитии с самого начала были и по сей день остаются в наибольшей степени мировоззренчески нагруженными, находящимися на острие ценностно-мировоззренческих дискуссий, потому остро идеологическими. Дискуссии вокруг оснований, положений, выводов этих наук (разделов наук) вызывают буквально зубоскрежещащий и зубодробильный эффект.

Примечание 3. Нельзя говорить о Просвещении, в том числе о его системе генерации и трансляции знания, как об универсальной планетарной конструкции. Проект «Просвещение» в истории его становления и современности разделился на варианты, имеющие выраженную культурную специфику в различных странах. В этой связи существуют различия в науках, скрытые в основаниях разных культурных версий Просвещения (и даже версий Просвещения различных субкультур). Здесь же скрыто одно из важнейших конкурентных полей между цивилизациями.

Можно выделить три принципиальных и наиболее значимых вектора развития проекта Просвещения.

1. Германско-российский вариант, к которому специфически относится французская философская и научная мысль и Индия. Этот континентальный проект вырастал на основе систем объективного идеализма и материализма как универсалистских проектов. Он отличается доминированием всеохватывающей классической рациональности, системностью и определенной избыточностью знания, ориентацией на фундаментальные исследования. С одной стороны, это позволяет создавать целостные и взаимоувязанные системы знаний с учетом удаленной перспективы, генерировать новое знание, развивать и совершенствовать знание и его применение, с другой стороны – несколько затрудняет узкопрагматическое и прикладное применение знаний. В сфере исследования развития в рамках этого проекта осуществляются фундаментальные исследования причинно-следственных оснований, формирование объяснительных парадигм и т. д.

2. Англосаксонский вариант. Данный вариант, основанный на системах субъективного идеализма (особенно Дж. Беркли и Д. Юма) и в блочно-модульном восприятии и объяснении мира, существенно прагматичен. Здесь необходимо вести речь о синтезе протестантской идеологии и идеологии Просвещения, когда знание рассматривается лишь как инструмент к достижению непосредственного эффекта и успеха как целевой функции. Это направление более ориентировано на практическое применение знания, в том числе знания о развитии. Высокая технологизация и прагматизация применения знания наряду со сниженными этическими нагрузками делают этот подход распространенным для использования различными социальными субъектами, в том числе деловыми и властными элитами.

3. Дальневосточный вариант (Япония, Кореи, Китай). Отсутствие собственной внутрикультурной метафизической и мировоззренческой установки на осмысление развития и генерацию нового знаний привело к отсутствию собственных научных школ, вторичности реализации проекта Просвещения в этих странах, распространение феномена «копирующего» знания. Однако обучение в европейских, российских и американских вузах сформировало в Японии, Кореях и Китае постепенно обретающую самостоятельную дееспособность научную и образовательную систему. Правда, пока она все еще носит вторичный характер, когда старательные «ученики» качественнее и оперативнее своих «учителей» реализуют многие научные установки, идеи и результаты, хотя пока креативность не может подняться до уровня российской и европейской культуры. Но все более понятный прагматический вектор развития современного Китая, демонстрируемый, в том числе, гигантскими финансовыми вливаниями и эффективными организационно-управленческими решениями, вполне позволяет создать самостоятельные научные школы по ряду направлений. Хотя процесс неизбежной в условиях современной экономики европеизации Китая носит чрезвычайно противоречивый характер⁷⁹. Роль в истории человечества дальневосточных культур можно и нужно обсуждать, по крайней мере потому, что в свое время Китай и Индия имели источник творчества, что в этих цивилизациях рождено множество идеальных и материальных объектов, процессов, технологий, идей, лежащих в основе культуры исторического человечества с давних времен и по сей день. Это действительно так. Однако нетрудно заметить, что объемы практических результатов творчества на современном уровне просто несопоставимы с рациональными культурами стрелы времени. Кроме того, в восточно-азиатских культурах наблюдается явное доминирование этических и эстетических компонентов творчества над творчеством рациональным, в том числе научным – наличие рациональных компонентов как некоторых вкраплений в общую систему творчества, то или иное изобретение рациональными способами существенно менее развито. Итоговая оценка должна быть такова: сложившейся на традиционной основе системы рациональности в странах восточной и юго-восточной Азии абсолютно недостаточно для создания «критической массы», которая могла бы даже унаследовать рациональную культуру, не говоря о ее воспроизводстве и тем более самостоятельном творческом развитии⁸⁰.

Не останавливаясь специально на такой тонкой и сегодня ставшей политизированной теме, как соотношение религии и секулярной культуры (и науки) в постсоветской России, потенциал каждой религиозной конфессии и светского (просвещенческого) образования и воспитания, важно отметить, что доминирование светской культуры не только в фактическом образовательном пространстве, но и в системе ценностей граждан России на сегодня не вызывает сомнений. Многочисленные социологические исследования не протяжении всех 20 пореформенных лет постоянно доказывают, что верующих в стране в настоящее время не более 15 % (причем, ортодоксально верующих 8-10 %), сочувствующих еще около 40–45 %, столько же атеистов – около 40–45 %. Более того, это распространяется в равной мере не только на культуры, имеющие православные корни (русские, украинцы, белорусы), но и, как оказывается, в еще более жесткой ориентации на светские традиции среди представителей тюркских народов, исторически связанных с исламом⁸¹.

§ 14. Метафизика процессуальности посредством реализации мировоззрения (в первую очередь рационально-философского), духовных оснований деятельности отражается на всех материальных и идеальных аспектах практической деятельности человека, на всех отношениях комплекса функционирования и развития культур и цивилизаций – от политики, экономики, права, управления – до организации систем воспитания и образования⁸².

Поскольку современная философия и наука о развитии являются важнейшими элементами практической деятельности и стратегического управления в национально-государственном и корпоративно-сетевом типах организации и управления, они становятся одними из ключевых звеньев межцивилизационной конкуренции за будущее. Причем, в конкуренции между цивилизациями метафизика, философия и теория развития сами являются полем межцивилизационной конкуренции⁸³.

Основной задачей в современную эпоху является поиск такой национально-государственной формы содержательной реализации проекта Просвещения, которая позволяла бы выращивать конкурентоспособного специалиста в национально-государственных интересах и формировать конкурентоспособную культуру в целом.

Однако, и это понятно, организация системы образования определяется внутренними для страны или диктуемыми извне целями и «местом» в мировом политическом и хозяйственном миропорядке, в том числе направленными управленческими технологиями в условиях конкурентной борьбы цивилизаций.

Примечание 1. Многие практические аспекты реализации мировоззрений с очевидностью вытекают из национальной и социально-групповой принадлежности тех или иных людей и групп людей и потому здесь не требуется дальнейший абстрактный анализ и синтез. Анализ необходим применительно к каждому конкретному объекту, субъекту ситуации, синтез необходим при моделировании и конструировании конкретных объектов и ситуаций, при проектировании будущего, о чем пойдет речь в Главе 15. Здесь достаточны лишь некоторые констатации, необходимые для исследования.

Примечание 2. В условиях различных метафизик, несмотря на единство корней в культуре Просвещения, различна система передачи научного знания (принципы, содержание и организация системы образования).

1. Германско-российский вариант (и подобные трансформированные модели некоторых стран континентальной Европы и Индии) – классическая континентальная система образования. Ориентирована в первую очередь на передачу фундаментальных знаний о мире и формирование комплексной картины мира в сознании человека, хотя может несколько «перегружать» программы обучения, особенно за счет неверных целевых и дидактических установок и методов, тем самым затрудняя освоение знания отдельными группами населения. Оно постоянно требует научных разработок для обеспечения педагогических программ и процессов. При этом классическая система образования отличается широкой степенью демократизма, дает возможность каждому человеку становиться полноправным, самостоятельным, сознательным участником созидательной деятельности и реализации проекта Просвещения в целом, имеет расширенный потенциал профессиональной мобильности, позволяет представителям различных слоев населения получать полноценное образование, поскольку не предполагает «отсечения» молодых людей на ранних стадиях обучения. В такой системе профессиональная подготовка, например, в России, организационно разделялась на среднее специальное (два уровня – работники и руководители низшего звена), высшее образование (руководители среднего и высшего звена и научные работники), послевузовское образование (аспирантура-адъюнктура и докторантура для подготовки научных работников высшей квалификации). Данная система формируется и может существовать лишь как целостный комплекс. Специалисты, готовящиеся в системе образования такого типа, всегда остро востребованы в мире, являясь базой для всех научных коллективов и научных направлений. Нельзя не обратить внимания на то, что отсутствие системы воспроизводства кадров классического типа в англосаксонском мире (включая США) привело к тому, что значительная часть «универсалистов», являющихся результатом обучения в классических вузах, ввозится в эти страны из-за рубежа (после Второй мировой войны – из Германии, позже – из Болгарии, Индии, России). Теперь такие специалисты начинают готовиться по всему миру. Кажущаяся невостребованность знаний классического типа – есть не более чем идеологическое конкурентное либеральное лукавство, поскольку именно русская школа победила в войнах XX века и в конкурентной борьбе наций. Либеральная идеология, реализуясь на практике, как показывает опыт Германии и России середины-конца XX века, может привести к общему коллапсу классической системы образования в мире.

2. Англосаксонский вариант. Блочно-модульное мышление и образование, имеющее основной целевой установкой прагматизацию использования знаний. Такая система позволяет достигать серьезных успехов в узкопрофессиональных сферах, однако при этом человек становится «заложником» своей профессии, профессионального мировоззрения, он способен «выпадать» из общего культурного контекста, демонстрируя обычно абсолютную общекультурную безграмотность⁸⁴, что, кроме всего прочего, в современном мире резко снижает его профессиональную мобильность. Именно блочно-модульная система образования после Второй мировой войны постепенно становится доминирующей в Западной Европе – как вследствие ослабления немецкой культуры классического типа, так и вследствие социально-экономических процессов, все более увлекавших западную культуру в сферу ослабления влияния идеологии Просвещения (важным компонентом которой является установка на справедливость, равенство, на труд на основе знаний, взамен чего все активнее предлагаются элитарные отношения и развлечения взамен труда). Причем именно англосаксонская модель является базовой и в рамках Болонского проекта, призванного повысить степень прагматической конкурентоспособности европейского образования, но весьма быстро исчерпавшего себя. Организационно такая система образования делится на ступени подготовки бакалавра (исполнителя), магистра (управленческого либо научного типа), доктора наук (научного работника). Важным элементом является постоянная конкуренция, мотивирующая личный карьерный рост, установка на персональный успех, сложившаяся система переподготовки для получения новой профессии или дополнительной квалификации. Кроме всего прочего, эта либерально-элитарная система, ориентированная на идеологию «личной успешности», приводит к отсечению на ранних стадиях обучения медленно развивающихся молодых людей, особенно из простых семей, тем самым нарушая базовые принципы Просвещения – общедоступность культуры и образования, равенство прав и возможностей.

3. Дальневосточный вариант (Япония, Корея, Китай). Это догоняющие цивилизации. Так, система высшего образования в Японии нацелена не на генерацию знаний, а на максимально быстрый поиск в мировом научном пространстве плодотворных инновационных идей и их последующее оперативное внедрение. Такая «аналитико-поисковая» модель обучения предполагает совершенно иную конструкцию системы образования и набор качеств, которыми обладает профессионал. Иной, более комплексный подход, ориентированный на классические формы образования и науки, достаточно успешно развивается в Китае.

В каждом варианте Просвещения в аспекте передачи знания есть свои достоинства и недостатки, возможности и ограничения. Важно, конечно, не формальное соотнесение национальных систем образования по группе признаков к той или иной версии Просвещения, и не реконструирование систем образования в погоне за формой является путем совершенствования национальных образовательных проектов. Более того, критерием качества системы образования является не только конкуренция на уровне личных профессиональных и деловых качеств – таковой становится конкуренция социально-культурных образовательных комплексов.

Примечание 3. Важный элемент актуальной практики – конструирование будущего, стратегическое управление (в экономике, политике, социальной и культурной сферах). Ключевым компонентом стратегического управления является формирование образов будущего, которые пронизаны метафизикой и мировоззрением. В мировой культуре существуют различные образы будущего, которые несут в себе разные метафизики, ведется очно-заочная конкуренция этих образов.

Одни видят будущее, другие длят его как настоящее либо уповают на повторение, либо конструируют его субъективным разумом, ограничиваясь этим. В России – сочетание ожидания и конструирования.

В данном исследовании в его последующих разделах естественным образом реализована укорененная в русской культуре версия осмысления будущего и отношения к нему. Вера в наличие глобальных параметров (добро, справедливость), органическая процессуальность (что именно в будущем будет лучше), органическое творчество и созидание как задача.

Глава 3. Реальность и перспективы «культур развития» в бытии человечества

§ 15. «Культуры развития» («стрелы времени») в рамках общей человеческой культуры занимают вполне определенную определенную важную социально-культурную нишу, а также играют особенную роль в общей планетарной динамике. Эти ниша и роль определяются географическими, демографическими, ресурсными, экономическими, политическими, научными, образовательными, этическими, эстетическими, пассионарными и иными параметрами, характером и результатами социальной активности людей, являющихся носителями данной группы метафизик, мировоззрений и базирующихся на них духовных культур.

Данные параметры в их абсолютном и относительном (относительно других культур и цивилизаций) измерениях претерпевают эволюцию, чем определяются изменения (колебания) влияния «культур развития» на планетарные процессы и общую человеческую культуру в разные исторические периоды.

Примечание 1. Состав современных стран, культуре народов которых в той или иной мере органична метафизика «стрелы времени», многочислен. В него входят страны, культура которых исторически возникла на основе христианства, в определенной мере мусульманства и иудаизма, и затем породила и органически включила в себя научные исследования развития и включила эту метафизику в систему образования. Это Европа, Россия, Северная Америка, Ближний Восток. В ареал культур с этой метафизикой включаются также страны Латинской Америки, культура которых связана с католической ветвью христианства, и Австралия. Численность населения этих стран в абсолютном и относительном выражении (относительно общей численности населения человечества) пока позволяет говорить об этом социально-культурном агрегате как способном играть важную и даже решающую роль в планетарных процессах, в том числе в плане смыслопостановки и определения целей. Однако динамика процесса однозначно идет в направлении снижения этого влияния.

По оценкам фонда ООН в области народонаселения за последние 100 лет динамика населения на планете такова:

Таким образом, численность населения Европы, Северной Америки, Центральной и Южной Америки и мусульманского мира в начале XX века составляла порядка 800 млн. человек, что составляло около 50 % от общей численности населения планеты (численность населения России составляла около 12 % населения планеты). В начале XXI века численность населения этого ареала составила около 2,7 млрд. человек⁸⁵, что составило уже лишь 38 % от общей численности населения планеты (численность населения России составила 2 % населения планеты). Если из этой численности вычесть мусульманский мир, который, являясь носителем такой метафизики, предлагает качественно иную мировоззренческую альтернативу, не ориентированную на освоение научных и практических аспектов реализации идеи развития, эта доля составит лишь 24 %. Причем, демографическая динамика показывает постоянное уменьшение этой доли – практически со скоростью роста численности населения на планете (2,2 % в год). Кроме того, неуклонно снижается общая пассионарность «культур развития», за исключением мусульманских регионов, тогда как постоянно нарастает пассионарность южно-азиатских и африканских народов.

Естественно, численность населения не является единственным и тем более решающим показателем в определении степени и мощности воздействия той или иной культуры на планетарное сообщество, особенно в век научно-технического прогресса. Однако это – лишь до некоторого нижнего предела. В случае, если численность носителей метафизики «стрелы времени», особенно научно-активной, снизится ниже уровня 15 %, то качественно изменится смыслопостановка и целеустановка человечества на всей планете⁸⁶, а при сохранении современной демографической динамики это реально уже к концу нынешнего столетия.

Примечание 2. Те культуры, которые сегодня включены в ареал «культур развития» обрели различную степень заглубленности в основания этой метафизики и тем самым в потенциал ее применения и практической инструментализации. Так, мусульманский мир на длительный период если не навсегда не может рассматриваться как активный компонент «культур развития» за исключением тех его небольших компонентов, которые имеют ослабленные мусульманские основания и соединились с секулярной культурой – это практически лишь тюркские народы стран бывшего СССР. Существенно ослаблена данная метафизика в финно-угорских и скандинавских народах, в той или иной мере причастных христианскому миру. В Центральной и Южной Америке общекультурные, образовательные, научные и практические возможности пока существенно ниже европейских, российских и североамериканских, не проявила себя пока и метафизическая заглубленность.

Кроме того, в самих культурах и странах, являющихся сегодня локомотивами «культуры развития», происходят внутренние процессы, ведущие к деградации метафизики развития, снижению ее потенциала, численности активных носителей этой культуры. Это происходит по различным социально-культурным причинам⁸⁷, но динамика здесь вполне определенная и в отношении воспроизводства «культуры развития» вполне негативная. Дальнейшие тенденции и последствия такой внутренней деградации пока сложно прогнозируемы, но современное продолжение социальной эволюции на планете и трансформация социальных позиций культур развития сильно взаимосвязаны.

Примечание 3. Важным моментом является воздействие на культуры и страны «культур развития» в результате внешнего воздействия иных культур посредством миграционных процессов. Въезд огромного числа мигрантов, как трудовых, так и становящихся гражданами стран, является именно внешним воздействием на культуры, на их метафизики, размывая как внутренние основания, так и – это наиболее важное – их реализацию в науке, образовании, экономике, политике и других аспектах, в коллективном целе- и смысло-полагании населения стран, отражающемся в активности, организации, установках, мотивации, интересах, потребностях и т. д. Так, значительное воздействие осуществилось на основе замены традиционной народной и классической музыки на музыку, например, уходящую корнями в музыку европеизированной негритянской культуры (блюз, джаз, рок-н-рол, диско, многие последующие типы поп-музыки), различные формы искусства. Художественно-эмоциональная сфера оказала гигантское влияние на деконструкцию смыслополагающей и цеелполагающих функций осуществления «культур развития», являясь во многом искусственно внедренным деловыми и аристократическими элитами вирусом, призванным снизить пассионарный потенциал народов в условиях угрозы социалистических революций. Теперь миграционные процессы вместе с политикой толерантности и мультикультурализма, особенно в Европе, размывают содержательное ядро «культур развития». Это объективная реальность.

§ 16. Вклад «культур развития» в человеческую историю и культуру, в формирование современного потенциала человечества велик, многообразен, одновременно во многом противоречив, в том числе вследствие внутренней антиномичности этого типа культур. Он сочетает в себе как безусловные достижения, конструктивность, позитив, так и ошибки, деконструкцию, негатив. Это наблюдается во всех сферах духовной и практической деятельности – в познании, этике, эстетике, политике, экономике, практическом конструировании и строительстве. Мощность воздействия культур развития, особенно с XVIII века, начала обретать планетарный характер, явно опережая иные культуры.

Однако в каждую эпоху созидательное и позитивное доминировало над разрушительным и негативным воздействием «культур развития», создавая в итоге эффект поступательного движения вверх, вперед, развивая собственные культуры, народы, страны, все человечество, планету Земля.

Основанием активности «культур развития» является стиль и характер духовности в целом, в особенности – качество разума этой культурной ветви рода Homo sapiens. Именно развертывание этого типа разума в виде рациональной философии, науки, идеологии Просвещения получило в натурфилософии название «ноосферы»; именно этот тип разума сыграл и продолжает играть ключевую роль в осуществлении активности «культуры развития» и ее роли на планете; именно постоянно возрастающая мощь этого типа разума позволяет создавать на планете Земля качественно новый мир и начинать осваивать космическое пространство.

Примечание 1. Понятие ноосферы, введенное в научный оборот Э. Леруа⁸⁸, системно развернуто в пионерских трудах В. И. Вернадского в 1920-1940-е годы⁸⁹, а также представлено на иной метафизической и мировоззренческой платформе в работах П. Тейяра де Шардена⁹⁰. В этом понятии констатируется наличие на поверхности Земли некой «сферы» планетарного масштаба, в границах которой человеческая деятельность, основанная на разуме, является значимой, а в некоторых аспектах сравнимой и превосходящей по мощи естественно-природные факторы. Освоение космического пространства расширило границы этой сферы.

Натурфилософский характер данной модели предполагает акцент на рациональности без вовлечения человеческого разума и духа во всей его комплексности, без анализа самой рациональности. Этический идеализм и романтизм натурфилософии в лице наиболее искренних и порядочных ее представителей отодвигал на задний план иные, в том числе корыстные, порочные, негативные компоненты человеческой деятельности, не принимал в расчет разносторонней и разнокультурной по своей природе духовности человека. Однако учитывать все это совершенно необходимо, поскольку понятно, что без всех компонентов духа, без комплексной духовности, базирующейся на культурной и метафизической укорененности, деятельность человека невозможна, не осуществляется. Деятельность человека осуществляется лишь посредством реальной исторически и культурно конкретной духовности во всей ее противоречивости и комплексности. Потому понимание и моделирование человеческой духовности, намереваясь быть истинным и практически эффективным, также должно исходить из этого.

Первым шагом к осмыслению человеческой духовности в ее комплексности должно являться понимание того, что ноосфера может осуществиться лишь посредством этосферы, сферы нравственности, сферы любви и добра. Только комплексность духа, несущая в себе идеалы добра и красоты, не только дает человеку преимущества над остальной природой, обеспечивая его могущество, но и дает право на особое положение в природе – право быть человеком⁹¹. Без и вне нравственных императивов разумная деятельность человека может оказаться и часто оказывается разрушительной, источником не добра, но зла на планете.

Дальнейшее осмысление разума должно включать в себя всю комплексную человеческую духовность в целом – интеллект (особенно в его научной форме), этику, эстетику, метафизику (философию, религию, мистику), прагматические и социальные компоненты и инструменты осуществления человеческого бытия (политика, экономика, право).

Да, сущностью данного типа разума является логическая и творческая научная и инженерно-конструкторская мысль, организация ее деятельности в виде групп научных сообществ⁹². На современном этапе наиболее активным и эффективным из интеллектуальных оснований человеческого творчества и организации развивающихся объектов, созданных и создаваемых человеком, является наука, превратившаяся в «непосредственную производительную силу» (что предсказал уже К. Маркс). Однако функционирование и развитие этой сущности разума предполагает функционирование и развитие конкретных социальных, политических, правовых и экономических условий (отношений, институтов, инструментов); определенный тип общества, характер общежития, характер управления – это необходимая «среда» для осуществления разума и без конкретной социально-культурной среды конкретный тип разума реализоваться и развиваться не может.

Именно такой коллективный и комплексный разум «надстраивается» над биосферой Земли, является собственно «ноосферой». Именно такой разум в его конкретной социальной и культурно-исторической форме позволил создать в материальной действительности новую реальность, которая в самой природе не существует, и которая без человека не может ни возникнуть, ни существовать (поддерживаться, воспроизводиться), ни развиваться. Именно этот тип разума (пока) утвердил себя как ядро ноосферы в ряду форм разума иных культурных миров.

Примечание 2. Внутренняя антиномичность «культур развития» (§ 6 Примечание 1) реализовалась в противоречивости практического осуществления культур, в том числе в сочетании в активности всей палитры действий – от великих порывов, прорывов, достижений – до самых жестоких и гнусных социально-культурных действий в отношении собственных и иных народов, культур, стран.

Антиномичность является основой самодвижения, постоянного развития этого типа культур, стремления к новому, более совершенному, формирует критическое восприятие бытия и создает основания (мотивы и стимулы) познавательной и преобразовательной деятельности. Однако негативные стороны антиномичности как органический элемент этих культур постоянно создают проблемы, противодействуя созиданию.

Проблемы соотношения «добра» и «зла» существуют в каждой из полярных крайностей (антиномий): угнетение властью, насилие элит рождает протест революций, а хаос революций – взывает к жесткому порядку; постоянное воспроизводство и углубление социально-классового эгоизма, несправедливости и неравенства рождает запрос на справедливость и равенство, а «уравниловка» рождает запрос на «каждому по труду» или «каждому по способностям»; эгоизм и неравенство индивидуализма взывают к альтруизму и равенству коллективизма, а насилие жесткого коллектива – взывает к социальной свободе; греховность углубляет и усиливает стремление к праведности, а жесткая праведность провоцирует стремление к греховности; безобразие усиливает стремление к красоте, а излишняя красота – порождает стремление к безобразию; оковы старого тяготят новое и сбрасываются внове нарождающимся, а новое взывает к обращению к старому, к традиции; индивидуальная свобода стремится к независимости себя от всего иного и востребует саморелурования в виде долга, а жесткое служению долгу – порождает стремление к свободе; частный интерес и мотивация начинают угнетать интересы сообществ (даже государств), а доминирование и засилие государств может вести к игнорированию даже личных потребностей; хаотизация рынка и иллюзия его саморегулирования рождает задачу повышения эффективности управления, а зарегулированность управления рождает потребность экономической свободы; порывы дионисического требуют упорядочения со стороны аполлонического, а зарегулированность аполлоническим ведет к стагнации и востребует порывов дионисизма; проблемы оперативного управления приводят часто к игнорированию стратегий, а засилие стратегий – к игнорированию текущих проблем и т. д.

И каждая из «культур развития» делает свой выбор в рамках этих полярностей в каждом отношении, формирует собственные миры, отвечающие метафизике культур, создавая оптимальные модели ее социально-культурных воплощений.

Получающиеся социально-культурные организмы несут в себе родовые основания в виде способности к развитию, но при этом материальное тело различных «культур развития» оказывается разным по потенциалу развития, по своей совокупности «плюсов» и «минусов», по временным и пространственным границам осуществления, более или менее эффективным в ряду других реализовавшихся моделей.

Европейские и североамериканские модели реализуют индивидуалистические, элитарные социально-культурные миры, на современном этапе эволюции реализовавшиеся в капиталистическом мире. Иной является реализация русской модели, моделей мусульманского и иудейского культурных миров.

Во все века для таких культур стояла проблема управления собственной антиномичностью, направления ее в созидательное русло либо по крайней мере – в русло избегания саморазрушения. Это и современная актуальная задача.

История показывает, что негативные стороны антиномичности культур развития могут сдерживаться и направляться в русло созидания лишь а) высокой нравственностью, добром, гуманизмом, служением человечеству, б) твердым внутренним порядком, дисциплиной, и самодисциплиной (ordnung), в) эффективно действующими нормами права. Там, где нравственность выше – негативные аспекты антиномий гасятся на «социальном выходе», в практической социальной деятельности человека весьма эффективно, одновременно не утрачивая при этом созидательного потенциала антиномичности. Это демонстрирует в первую очередь русская культура. Там, где нравственность угнетена либо игнорируется, стороны зла в антиномичности постоянно выходят на поверхность, проявляются, часто доминируют, становятся существенно неудержимыми (особенно в условиях позитивизма и прагматизма, буржуазного индивидуализма и эгоизма). Там, где доминирует жесткий порядок и дисциплина – существенно угнетается творческий компонент развития, который поэтому прорывается как взрыв, вспышка, как правило, полубезумная и жестокая. Нормы права для управления антиномичностью существенно менее эффективны, чем нравственность. К тому же, они позволяют скрывать или оправдывать различные грехи и пороки, несущие разрушение вместо развития.

Кроме того, собственно буржуазный индивидуализм и прагматизм ведут к искажению разума, ноосферы разными способами: а) превращая человека в потребляющую сущность и угнетая творческий разум, б) ослабляя потенциал разума сужением потенциала коллективного разума и конкурентностью; в) превращая ноосферу в дырявое «лоскутное одеяло» благодаря элитаризму и эгоизму, делая ее где-то насыщенной рациональностью, где-то – формируя (либо сохраняя) «дыры разума», и даже «черные дыры разума» в виде криминальных его проявлений; ноосфера не обретает целостности и искажается топологически. Эта модель позволяет, кроме всего прочего, помыслить перспективы развития ноосферы в результате наличия причин и механизмов таких искажений.

Примечание 3. Движение разума по планете в тех или иных его формах до сих пор пока не становилось действительно всеобщим в смысле причастности к нему всего человечества, распространения его на все народы, культуры, общности и личности, тем более разума в его конкретной культурно-исторической форме. И сегодня этот процесс также носит во многом искусственный характер. Вовлечение в ноосферу людей других культур, в том числе культур с иной рациональностью, пока не учитывает потенциала, способного развить, не вписывающегося в парадигмы разума, пытается исходить из универсальности и возможности унификации идеального бытия человека, бытия его мысли и духовной культуры. Однако это тупиковая и в сущности своей ошибочная концепция. Разум человечества существует и должен существовать как некоторая интегральная идеально-интеллектуальная активность во множестве культурно-исторических форм. На сегодня нет достаточных оснований для того, чтобы полагать, что существовала, существует или будет существовать некая «абсолютная» или «универсальная» форма разума как в истории человечества, так и в отдельно взятые исторические периоды, которая была бы превосходной над всеми иными в совокупности своих возможностей и обеспечивала бы ее всеобщность и повсеместность собственной универсальной эффективностью. Различные формы разума находятся в состоянии сосуществования и конкурентной борьбы, в ходе которых выявляются более эффективные (в тот или иной период, в том или ином отношении, в той или иной природно-культурной среде, относительно тех или иных аспектов функционирования либо перспектив развития тех или иных общностей и т. д. и т. п.).

§ 17. Регулирование и управление социальной и культурной жизнью (как способ и условие функционирования ноосферы), как все сферы социального устройства и динамики, культурно и метафизически обусловлены и, обретая различные формы в разных культурах, специфичны для «культур развития», в том числе в разные исторические периоды. Поскольку специфичен сам объект регулирования и управления.

Так, для культур развития характерны перспективный подход (основанный именно на понимании характера связи времен), творческая созидательность, активность во внутреннем и внешнем мирах, метафизически обусловленная самоуверенность, харизматичность, миссионерская манера реализации собственной самости в окружающем природном и социально-культурном пространстве, навязывание своих целей, ценностей, идеалов, норм, образа жизни, наступательность, для многих разновидностей этого типа культур – агрессивность, для других – понимающее терпение. Эти сущностные черты атрибутивны, органичны «культурам развития» и они реализуются как в характере активности культур, так и в организации жизни в обществе. Такие черты существенно реже проявляются в иных типах культурах, оперирующих преимущественно пространствами и порядками, они в них не доминируют, им не органичны.

Осознание культурами развития самих себя ведет к поиску таких форм регулирования и управления активностью, которые бы в определенной мере а) «гасили» активность народа, подключая разные позитивные и негативные инструменты, такие как, во-первых, «перенацеливание» духовной активности (в настоящее время перенацеливание через пропаганду, СМИ, Интернет на праздный образ жизни, на трату энергии в виртуальном мире, на погоню за мнимыми целями и симулякрами, формирование моды на семьи «child-free» (решая одновременно проблемы снижения темпов роста населения, снижения целевой активности людей, существенно усиливающейся в семьях с детьми, распространения потребительского образа жизни), во-вторых, «перекодирование» систем ценностей и ценностных ориентаций в пользу потребительства, индивидуалистической соревновательности, а также разврата, извращений, включая гомосексуализм, транссексуализм и тому подобных деградационных ценностных ориентиров, в-третьих, подавление сознания и воли (через распространение употребления алкоголя и наркотиков, через формирование СМИ катастрофического (подавленного) сознания и подавление таким образом сознания и воли) и т. д., б) направляли активность в сторону созидания (познание, конструирование, строительство), либо разрушения (чего-либо не значимого), либо освоения новых неосвоенных людьми пространств или аспектов бытия, либо завоевания освоенных пространств и внешнюю агрессию (что позволяет тратить энергетику и одновременно снижать харизматический потенциал путем физического уничтожения носителей культур (народа) в военных конфликтах), в) жестко и эффективно держали народ «в узде», пресекая разрушительные всплески активности моральными, правоохранительными, религиозными способами, в том числе путем активного навязывания клерикализма и активизации моды на религию и церковь.

Указанные черты обусловливают и специфическим образом организуют все аспекты регулирования общественной жизни на внутринациональном и международном уровнях – морально-нравственное регулирование, политическое и правовое регулирование, экономическое регулирование, информационно-идеологическое регулирование. Эти же черты обусловливают соотношение (пропорции) различных типов регулирующего воздействия в разных социальных образованиях, а также со стороны различных конкретных социальных субъектов в отношении разных социальных субъектов и образований.

Пример. Противоречие частного и социального обусловливает различное отношение к характеру регулирования разных аспектов жизни общества со стороны социальных субъектов разного типа, выражающее в разных ценностных и целевых установках по отношению к разным типам социальных образований (корпоративный и национально-государственный типы регулирования⁹³) и т. д.

Примечание 1. Сущностным началом феноменального проявления культур развития с их метафизикой является целеполагание относительно окружающего мира в его пространстве-времени, в особенности – метафизическое и мировоззренческое обоснование такого целеполагания, включающее положительную и отрицательную обратную связь удаленной во времени цели и – актуальной реальности и активности.

Имманентная потребность и потенциальная возможность формулировки цели обусловливает: а) характер организации и управления во всех сферах жизни общества, предполагающий целеполагающее (стратегическое) управление, управление удаленными целями и проектами, формирование соответствующих систем управления, б) формирование, воспроизводство и постоянное совершенствование в рамках рациональности культуры творчества, в особенности познавательно-научного, технического, технологического творчества, в) способы и механизмы осуществления активности в условиях наличия целей и творчества посредством создания нового, конструирования, наличия установки на постоянную инновационную активность как стиль жизни с одновременным сохранением традиции как основы культурного ядра. Таким образом, организация, воспроизводство, способы осуществления активности культур носят существенно целеобусловленный характер.

Это сказывается на организации внутренней активности культур развития, когда существует тенденция подчинения актуальной реальности – удаленной цели, жертвование реальностью во имя цели. Это сказывается во внешней реализации культур, в стремлении подчинения своей цели окружающего мира, уничтожения не подчиняющегося. Это сказывается в постоянной эволюции содержания социально-культурных образований, потребности эволюции форм регулирования, которые часто не успевают за изменениями, оказываются неэффективными, отвергаются либо игнорируются и это имеет место на всех уровнях организации общества от отдельных социальных групп – до международного сообщества и международного права⁹⁴.

Примечание 2. Обозначенные характерные черты регулирования и управления, реализуясь через активность, несут во внутренний и окружающий мир различные пропорции сочетания «добра» и «зла», созидания и разрушения в зависимости от разновидности культуры развития. Так, может быть миссионерство «огнем и мечом», насильственным навязыванием своей самости, а может быть – терпимостью и воспитанием; может быть освоение иных миров методами индейских резерваций, а может быть – сохранение всех этнических групп с формированием объединяющей культуры и языка; может быть «зачисткой» несогласных, инакомыслящих и инаковерующих, а может быть – сосуществование с ними. Принципиальное различие здесь наблюдается между русской культурой – и иными ветвями культур развития (западноевропейской, иудейской, радикальной арабо-мусульманской).

Наиболее агрессивными среди культур развития оказываются эгоцентрические культуры, которые могут быть индивидуалистического, этнического и религиозного типов.

Примечание 3. Важной чертой культур развития и одновременно важным этическим регулятором является обостренный гуманизм, основанный на понимании уникальности и единственности каждого отдельного в этом мире, в том числе и в особенности живого и разумного. Это резко повышает мировоззренческие планки отношения к человеку, проявившиеся сначала в религиозных концепциях, затем в философских системах. Гуманизм – это не отвлеченная книжная идеология, но реальная практика деятельности, которая разнит проявления и формы гуманизма.

Важное наполнение гуманизма этическими и эстетическими компонентами было развито в русской философской мысли (особенно Н. Н. Федоров и его учение о воскрешении на основе науки, Ф. М. Достоевский и его идея «красота спасет мир», Вл. С. Соловьев и его «оправдание добра», Л. Н. Толстой и его этика непротивления злу силой), а в Европе породило просвещенческий гуманизм И. Канта, сугубо европейскую версию элитарного гуманизма Ф. Ницше, активизировано в идеях А. Швейцера⁹⁵, в идеологии мультикультурализма.

Гуманизм в разных ветвях культур развития имеет различное содержание и форму – от всечеловечности до гуманизма для избранных с абсолютно жестоким и антигуманным отношением ко всему иному, превращаясь в отношении иного в свою противоположность. Такой суженный гуманизм, обусловленный эгоистическими культурными целями, с миссионерством как формой проявления такого гуманизма характерен для элитарных культур, культур «избранности», конкурентности, где гуманизм обращается в защиту «самых лучших» и «самого лучшего» («самого передового», «самого прогрессивного», «самого правильного» и т. д.). «Гуманизм» нацизма в отношении своих народов и его последствия для других народов в XX веке пока еще не забыты в мире. Гуманизм либерализма, ничем не отличающийся от нацизма, разворачивается на глазах современного человечества.

Причина специфики культурного прочтения гуманизма также заключается в метафизике культур развития, в понимании в разных культурах более совершенного (правильного, истинного, прогрессивного и т. д.) и менее совершенного (правильного, истинного, прогрессивного и т. д.) по специфическим критериям, отличающим культуры развития от культур циклов и культур вечности, формирующих различные основания этики.

Важным компонентом гуманизма культур развития является этика служения (идее, будущему), этика долга. Более того, есть основания полагать, что европейский и русский человек в общем тренде эволюционируют в сторону человека самопринуждения, человека долга, человека служения (идее, будущему, цели). Однако в европейской культуре есть и крайние (полярные, недиалектические) направления этики – этики консервативного (традиционного) типа (фанатизм на различной почве, как коллективистской, так и индивидуалистически-эгоистической) и этики бесцелевого процесса (этика текучести – «цель ничто, движение все», порождающая множественность форм при утрате целевого контекста, выражающаяся в скептицизме, плюрализме, анархизме, декадентстве, постмодернизме, разных формах мизантропии).

Основания этики, сформированные в культурах вечного возвращения (Индия), культурах вечности (Китай), в языческих мирах, в том числе в африканских культурах («длящееся настоящее»⁹⁶ повторения бытия, причем, без его рефлексии, соответственно, без стратегии и цели), отличаются от оснований этики культур развития. Так, индусский гуманизм, особенно буддийский гуманизм, иные в своих основаниях, несмотря на внешне схожие проявления. Этнически-региональное этическое решение конфуцианства, определяющее китайскую (японскую, корейскую) иерархию ценностей собственной исключительности посредством своей «единственно верной» формулы приобщения к вечности, также отлично от европейских и русских оснований этики.

§ 18. Объективно происходящая эволюция культур и цивилизаций не есть единообразный процесс совершенствования. Характер динамики и эволюции различных сфер жизни стран «культур развития», набор и динамика проблем и противоречий, закономерности эволюции всех культур есть результат материальной и идеальной реализации (развертывания) внутренней природы и культуры сущностными чертами культуры во взаимодействии с окружающим природным и социально-культурным миром.

Важнейшей спецификой характера эволюции культур развития является «спиралевидный» характер ее траектории, сочетание волновой природы с общим повышательным трендом. Волноообразность развития является результатом внутренних противоречий, в том числе «духа» и «тела» цивилизаций (циклы развития – в экономике (производстве, финансах, технологических укладах и т. д.), политике, праве, морали, эстетике, культуре в целом), повышательный тренд (собственно развитие) – есть результат реализации творческих черт культур в смысле постоянного созидания новых объектов и взаимодействий, в том числе путем заимствования извне и внутренней адаптации. Повышательный тренд одновременно есть наиболее эффективный механизм преодоления противоречий.

Сочетание волнообразности и поступательности эволюции охватывает собой отношения, институты и идеи во всех сферах жизни.

Наиболее импульсивной – предельно импульсивной из числа культур развития – зарекомендовала себя русская культура. Это качество сформировалось вследствие сочетания выдающегося терпения и выдающейся харизмы, в результате этого достижения наивысшей предельности, способности к предельному падению и величайшему взлету, к «возрождению из пепла» как птица Феникс, что отмечено русскими мыслителями.

Примечание 1. Противоречия западного мира как современного лидера культур развития на рубеже XXI века стали особенно острыми ввиду исчерпанности капиталистического пути развития, вхождения его в фазу гибели и перехода к социализму. Наличие антипода в виде социалистической системы в XX столетии, создав внешнего врага, вынудило капиталистическую систему сглаживать внутренние противоречия и замедлило распад капитализма. Однако после разрушения советского государства, реализовавшего первый в мире социалистический опыт развития (и продемонстрировав его возможность и успешность) капитализм вновь вернулся в свою истинную природу. Рост социальной несправедливости, периодичность и мощность кризисов, неуправляемость мира, антигуманные тенденции стали нарастать лавинообразно.

Важно понимать и то, что во избежание развития и распространения социализма на планете мировые деловые и политические элиты включили «задний ход», разрабатывая, создавая и внедряя в мире механизмы и технологии управляемого антиразвития (о понятии антиразвитие см. § 23)⁹⁷.

Но это – одновременно и утрата объективной реальности (которая взывает и толкает к развитию), и утрата перспективы будущего, ускорение собственной гибели.

Капитализм погибает. Погибает его мировоззрение, становящееся с XX века мировоззрением антиразвития и смерти. Капитализм исповедует сегодня двуединую стратегию – либо столкнуть мир в прошлое, в феодализм, клерикализм, монархии, чтобы вновь (повторно) пойти по пути капитализма (в стиле «ретро»), либо столкнуть мир в войну, чтобы в результате колоссальных разрушений потребовалось возрождение с использованием капиталистических механизмов. Жертвой во имя сохранения либо ренессанса капитализма становится все человечество.

Эта человеконенавистническая практика и идеология должна быть разоблачена, продемонстрирована всему миру, стать вне закона.

Да, капитализм как «система выжимания пота», система выжимания из человека его возможностей через силу, работа «на износ», в том числе и в особенности через его животно-потребительскую мотивацию (животный страх, безысходность, зависть, низменные инстинкты, потребительская алчность, цинизм, жестокость, конкуренция и т. д.) ускорил развитие человечества и реализовал свое историческое назначение, позволив нарастить материальные и идеальные «мышцы цивилизации». Но эта эпоха прошла. Капитализм как антигуманная социальная конструкция должен уйти с мировой арены, оставшись в прошлом. Естественно, что некоторые выработанные в его рамках инструменты и механизмы буду сохраняться и развиваться в качестве элемента и механизма преемственности.

Примечание 2. Современное человеческое сообщество и его динамика стали сильно подвержены опосредованному, непосредственному и прямому воздействию и влиянию природы культур развития и характера их эволюции, «заражены» их противоречиями, проблемами, трендами. Так, противоречия и тупики социальности, геополитики, геоэкономики, характерные для природы и динамики культур развития (особенно европейской ее разновидности), обрели планетарный характер, распространились в первую очередь на культуры, тесно взаимодействующие с культурами развития, особенно в тех отношениях, в которых осуществляется взаимодействие⁹⁸. Одновременно, предложенные культурами развития тренды становятся «мейнстримом» всей цивилизации. Более того, мир в целом начал воспроизводить «спиралевидный» характер траектории развития, сочетание в ней волновой и поступательной природы, в том числе периодически продуцируя мировые кризисы в разных сферах жизни человеческого сообщества (особенно научно-технической, экономической, политической, военной).

Примечание 3. Естественно, что внутренняя реакция различных иных культурных миров мира на колебательные процессы и повышательные тренды культур развития неоднозначна и порой противоречива. Эта реакция а) может быть нейтральной, б) может купировать те или иные процессы, в том числе в планетарном масштабе, в) может усугублять и ускорять те или иные процессы, становясь своеобразным катализатором.

Кроме того, собственная внутренняя активность иных культур может воздействовать на те или иные внутренние процессы в социальной динамике культур развития, провоцировать, усиливать либо сглаживать их внутренние характеристики.

§ 19. Современный мир находится в стадии перехода к некоторому (очередному) новому состоянию. Пока лишь начинают вырисовываться и конструироваться контуры будущей планетарной организации человечества. Однако конкуренция за место в этом новом будущем, мировая конкуренция за будущее уже идет полным ходом и постоянно усиливается.

При этом, если прежде конкуренция велась в сфере того, чтобы победить конкурента совокупностью наличных (современных) качеств и действий (то есть уничтожить или ослабить конкурента в современности либо максимально проявить и развить свои наличные качества, чтобы победить в конкуренции), то это вполне относилось и к конкуренции за будущее, которая велась за позиционирование настоящего в будущем. Однако теперь конкуренция за будущее не есть лишь следствие потребностей и толчков настоящего, а является самостоятельной задачей.

Современная конкуренция за будущее – это конкуренция нового качества, представляющая в себе триединство конкуренции а) за позиционирование настоящего в будущем, б) за позиционирование будущего в настоящем, в) за позиционирование будущего конкретных объектов в будущем средствами самого будущего. Содержательная новизна такой конкуренции заключается в характере сочетания материального и идеального, в характере соотношения объективного и субъективного, в характере и удалении во времени целей, наборе способов, механизмов, сил и средств конкурентной борьбы. Принципиальным основанием становится осознание управляемости будущим посредством воздействия на его материальные и идеальные ресурсы материальными и идеальными инструментами из настоящего.

Перефразируя формулу К. Маркса, можно сказать, что если раньше философия и наука объясняли (и предвидели) будущее, то теперь ставится и решается задача изменить его (сконструировать и создать будущее).

Новое качество конкуренции ведет к трансформации и обострению конкуренции как между государствами, так и государств с негосударственными хозяйственными и общественными структурами. Каждому участнику мировых процессов, включая культуры развития, в том числе России, необходимы серьезные интеллектуальные и волевые организационно-политические усилия и активные действия в этой конкурентной борьбе для того, чтобы занять достойное место в будущем.

Будущее цивилизации в его ключевых контекстах еще не определено. Не определен и характер доминирующих метафизик. Культуры развития, как и иные культуры, в современной конкурентной борьбе за будущее имеют свои достоинства и недостатки. У культур развития есть все шансы сохранить и нарастить свои конкурентные преимущества и сохранить доминирование метафизики «стрелы времени» в планетарном масштабе, в том числе посредством конкурентных преимуществ в исследовании природы и характера самого будущего и характера конкуренции будущего. Однако есть и шансы утратить свои преимущества и доминирующие позиции на планете, в том числе в отношении формирования будущего.

Примечание 1. Природа и характер конкуренции эволюционировали, как и все иные формы взаимодействия. В XIX–XX столетиях значительная часть планетарной социально-культурной и естественно-природной конкуренции проходила преимущественно в русле освоения естественной природы и развития техники, естественно-научной и технической ветвей проекта Просвещения, особенно мощно реализовавшись в четвертом и пятом технологических укладах. Шла конкурентная борьба в сфере наращивания материально-технического тела человеческой цивилизации. Основными направлениями и сферами конкурентной борьбы было получение доступа к исчерпаемым природным ресурсам (включая человека), обладание и распоряжение ими, за ресурсные пространства, за контроль ресурсных пространств, за научные и технические разработки для осуществления этого, за качество подготовки кадров в сферах естественных и технических наук, за качество организационно-управленческих решений в этой сфере и т. д. Здесь формировались параметры успешности и конкурентоспособности. На острие конкурентной борьбы были силы и средства естественных и технических наук, инженерно-конструкторская мысль в этих сферах. Уровень конкурентоспособности каждой цивилизации и культуры здесь зависит как от количества и качества ресурсов, необходимых для функционирования и развития культур и цивилизаций, так и от качества (эффективности) способов использования и переработки ресурсов.

При всем многообразии направлений и сфер конкурентной борьбы, ее видов и форм на протяжении двух столетий, сущностью конкурентной борьбы была борьба за пространство, которая велась в настоящем, за само настоящее и за настоящее как ресурс будущего, которое фактически выступало как продолжение и расширение конкуренции за настоящее. Причем, если даже возникала конкуренция с удаленной перспективой во времени (будь то в сфере техники или вооружений, новых перспективных рынков и ниш на рынках, на новые типы ресурсов или новые разведанные области и так далее), то будущее фигурировало также преимущественно в виде ресурсных пространств (в том числе в проектах «накопить средства», «сконцентрировать и мобилизовать ресурсы на проекты»). Время определялось лишь границей истощения тех или иных ресурсов, освоения пространств, выступало как основание начала нового целеполагания для поиска и освоения новых пространств. Такая конкуренция за будущее как «длящееся настоящее» всегда была в составе конкуренции.

Эта разновидность конкурентной борьбы продолжается в современности (§ 11), она будет продолжаться и далее как естественный компонент конкурентной борьбы. Культуры развития в такой конкурентной борьбе имели и имеют достоинства и преимущества, хотя также некоторые недостатки и слабости. Причем, достоинства и преимущества были обусловлены в первую очередь именно наличием метафизически обусловленной системы целеполагания и метафизически обусловленных масштабов видения бытия культур развития в пространстве и во времени.

Примечание 2. Конкуренция за будущее в его собственном качестве представляет собой иное гносеологическое и практическое образование, которое имеет дело с иным онтологическим образованием – будущим. Естественно, что исследование этого – специальная философская и научная задача, при решении которой необходимо философски, теоретически и эмпирически исследовать направления, основные сегменты, характер и формы конкуренции за будущее и в самом будущем⁹⁹.

Здесь возможно указать некоторые важные моменты.

1. Онтологическая специфика объекта (будущего состояния объекта, будущего нового объекта, будущего процесса, связи, взаимодействия) заключается в том, что будущий объект а) не существует вообще, даже в виде фрагментов, б) существует потенциально, в) не существует, но существуют отдельные его фрагменты (элементной базы, взаимосвязей, взаимодействий), г) объект существует с еще несуществующими в настоящем будущими свойствами, д) объект существует с существующими в настоящем будущими свойствами.

Во всех данных формах будущего как онтологической данности существует специальное соотношение материального и идеального, сущего и не существующего, требующее исследований.

Принципиальной особенностью является формируемый характер объекта и формируемый характер времени его бытия, включая начало, длительность и окончание бытия, то есть, процессуальность как сущность, связывающая будущее как пока несуществующее и как сущее. Эта пронизанность процессуальностью, «насыщенность временем», неустранимость процессуальности и времени из процесса познания и практического освоения являются онтологической сущностью и базовой спецификой будущего объекта.

Причем, конкуренция за будущее может иметь различный масштаб – от отдельного конкретного объекта до цивилизационных и планетарных масштабов. Поля конкуренции за будущее, приоритеты конкуренции потому многоразличны и динамичны.

Эта онтологическая особенность объекта формирует характер и специфику его познания, особенности практики взаимодействия с ним, воздействия на него, управления им.

2. Онтологическая природа будущего объекта обусловливает специфику конкуренции за будущее, которая в первую очередь есть конкуренция за время. Конкуренция за будущее по своему содержанию, целям, параметрам, характеристикам, формам, методам, инструментам (и т. д.) отличается от конкуренции за настоящее. Это конкуренция потенциально возможного (как материального, так и идеального), конкуренция за воздействие на потенциально возможное, за обладание, активизацию либо нейтрализацию потенциально возможного. Именно это становится специальным содержанием стратегического управления.

Конкуренция за будущее (конкуренция за время) предполагает в первую очередь конкуренцию в сфере идеального – конкуренцию метафизик, ценностей, целей, идеальных образов и конструкций. Потому это в первую очередь конкуренция идеальных типов механизмов, сил и средств, информационных ресурсов, воздействующих на потенциалы сущего либо могущего быть в будущем бытия. Важным аспектом является конкуренция между двумя парадигмами, в одной из которых доминантным стимулом конкуренции и организующим началом является духовность, разумность, целесообразность как основания человеческой деятельности (включая конкурентные отношения), в другой – телесность, биологизм, инстинкт выживания.

Однако конкуренция за будущее (конкуренция за время) – это также и конкуренция материального воздействия, материальных сил и средств вещественного и энергетического свойства, в том числе в организации и управления идеальным. Это может быть производство либо уничтожение новых объектов и потенциально возможных объектов, процессов, состояний, ограничение либо концентрация ресурсов для потенциального и т. д. При этом конкуренция за будущее в материальной сфере становится специальной выделенной задачей как конкуренция в том числе а) за ресурсные пространства и контроль ресурсных пространств как условия развития, б) за собственно ресурсы развития и времени, в первую очередь за науку, потенциал и возможности человека, в) за активизацию науки в социально-гуманитарной сфере, в особенности в связи с раскрытием потенциала человека и человеческих коллективов, разработок в сфере идеального создания будущего и т. д.

Уровень конкурентоспособности здесь определяется способностью производить потенциальное (иметь потенциальное) и в способности – способностью эффективного воздействия на потенциальное.

3. Конкуренция за будущее осуществляется конкретными социально-культурными объектами, имеющими материальное и идеальное наполнение. Поля конкуренции за будущее различных объектов пересекаются и в них могут осуществляться как собственно противостояние, так и взаимодействие, в том числе взаимодействия для усиления конкурентоспособности и противостояния иным объектам в будущем. Поэтому уровень конкурентоспособности зависит (в том числе) от эффективности внутренних механизмов отдельных культур в осуществлении межцивилизационного взаимодействия.

Разные ветви культуры развития используют (могут использовать) формат межкультурного и межцивилизационного взаимодействия по-разному. Одни – для решения лишь текущих задач, не допуская иных субъектов в управление будущим, другие – для обеспечения себе господства в будущем, в том числе путем продвижения в будущее различным образом своих партнеров и конкурентов, формируя им разное будущее, третьи – для формирования справедливого будущего. Эти установки также конкурируют между собой.

Примечание 3. Конкуренция в самом будущем теперь всегда будет синтезом конкуренции за пространство (конкуренции за настоящее) и постоянно нарастающей конкуренции за время (собственно конкуренции за будущее). Пространственно-временной континуум характера человеческой деятельности (и конкурентной борьбы, и взаимодействия) становится органическим компонентом человеческого бытия.

В пространственной конкуренции в будущем важным аспектом становится обретение доступа к неисчерпаемым природным ресурсам, качество и скорость их освоения и переработки, владение не пространствами, а технологиями освоения, переработки и эксплуатации ресурсов, в том числе скорости освоения новых типов ресурсов – временем их освоения.

В конкуренции за время на острие конкурентной борьбы выходят не только естественные и технические, но и социально-гуманитарные науки, экспертно-аналитическая и инженерно-конструкторская мысль в этой сфере. Уровень конкурентоспособности каждой цивилизации и культуры будет зависеть в первую очередь от качества человеческих ресурсов, необходимых для функционирования и развития культур и цивилизаций.

В конкуренции в будущем пока также видны преимущества культур развития, в том числе и в особенности – в освоении и развитии человека.

§ 20. Культуры развития, обладая мощным потенциалом формирования и освоения будущего, в современную эпоху и на перспективу обретают все более широкие и ответственные планетарные и космические миссии. Несмотря на внутренние противоречия (и благодаря внутренним противоречиям) роль культур развития не уменьшается, а растет. Более того, существует объективная потребность в усилении роли культур развития на планете. Уже на современном этапе эволюции человечества понятно, что развитие человечества – это не просто способ усиления приспособления и повышения конкурентоспособности на планете, но и единственный способ спасения человечества и планеты Земля от внешних и собственно-планетарных угроз и опасных процессов, негативных воздействий и природных катаклизмов. Для решения множества задач необходимо еще более мощное развитие материального тела цивилизации, развитие владения своим материальным телом, духом, самим человеком. В будущем идеологема развития будет востребована еще сильнее, поскольку лишь она способна создать нетривиальные перспективы человечества за пределами мгновенности человеческого бытия в миллионолетиях эволюции Земли, Галактики, Метагалактики, за пределами биологического выживания, в том числе в таком его примитивном варианте, как потребительское общество. Разумные существа на планете Земля, должны осмыслять развитие, глубже понять его природу, научиться управлять развитием, проектировать и строить новое и будущее. Это важно особенно сегодня и в будущем, когда человечество близко к тому, чтобы сильно увеличить продолжительность жизни, что, безусловно, еще более повышает степень важности великих смыслов, чтобы длительная жизнь не превратилось в «смерть во время жизни». Поэтому движение вперед может быть только комплексным – великие космологические цели, продление биологической жизни, управление развитием (включая катастрофы) и управление будущим.

До настоящего времени складывается так, что если из человеческой культуры исчезнет метафизическая составляющая, базирующаяся на «стреле времени» и способная отвечать за развитие, последующая трансформация человечества будет идти лишь по пути консервации, деградации и «возвращения к истокам» человеческой культуры, в лучшем случае не уменьшая рисков человеческого и планетарного бытия и не усиливая возможности противодействия угрозам, а в худшем – увеличивая риски и уменьшая возможности противодействия угрозам.

Важно понимать, что даже поддерживать функционирование созданного культурами развития на планете комплекса нет возможности без и вне этих культур и их носителей. В частности, исчезнет урбанистическая культура (в настоящее время это наблюдается в России, где происходит уничтожение пока лишь малых городов). Вместе с исчезновением урбанистической культуры будет ослабевать ее функция несущей инфраструктуры и базиса научно-инженерной системы. В случае ослабления культур развития резко ослабевает мотивация рационально-научного познания, рационального целеполагания, созидания нового с помощью рацио, основа научного творчества. Соответственно, исчезают (не возникают) потенциально возможные направления дальнейшего развития человечества.

При этом, человечество, сформировав новую реальность усилиями культур развития, при ослаблении либо самоисчерпании культур развития и/или прекращении развития обретает дополнительные угрозы.

В связи со всем этим дальнейшее развитие – это объективная необходимость человечества, а воспроизводство и развитие его основных двигателей в виде культур развития – важнейшее условие осуществления развивающегося бытия, поддержания достигнутого и его совершенствования.

Примечание 1. Рассуждения метафизического свойства сегодня далеки от абстрактных и становятся сугубо конкретными, практическими. Современность бросает вызов традиции. Тенденции глобализации, казалось бы, безальтернативно создают новый тип человека, одним из качественных признаков которого должен стать деловой космополитизм и имманентный ему антитрадиционализм. Увлеченность, даже подавленность этим феноменом объясняет то, что многие отечественные исследователи и большинство политиков согласились с этой, действительно становящейся все более мощной, тенденцией. Однако главный вызов нашей эпохи, нерв ее дискуссии – столкновение традиции и анти-традиции, человека культуры и человека-маргинала – отнюдь не разрешен окончательно. Дискуссия лишь разгорается, в том числе и в самой Европе¹⁰⁰. И Россия должна искать свой ответ на вызовы эпохи, свои основания для продолжения прежде успешной конкуренции нашего человека в новых условиях¹⁰¹. Того человека, который реализовался посредством российской системы воспитания и образования, множества разработанных в России и до сих пор конкурентоспособных отечественных систем подготовки человека – в науке, технике, космосе, спорте, искусстве и других профессиональных сферах. Потому что европейская культура, выразив себя в метафизике бытия и метафизике личностного духа, лишь открыла дверь в осмысление метафизики. Войдя в эту дверь, человек встречает целый «дом метафизики», в котором сосуществуют различные метафизические миры, лежащие в основе способов социокультурного (национального) мировоззрения и мышления. Появляется проблема возникновения и обусловленности метафизических конструкций, рассуждений о социокультурных типах метафизических решений. Есть основания полагать, что посредством диалога метафизических решений (метафизических моделей) может быть углублено и упорядочено взаимодействие различных культурных миров, в том числе культур развития с иными культурными мирами. Для того чтобы найти пути решения конкретных исторических и социальных проблем можно (и нужно) идти к решению проблемы через осмысление метафизических миров и поиск «окон» в иные метафизические миры, а через них – в иные природные и социально-культурные миры. Идея «открытого окна» и поиска пути коммуникации (понятая Франком, Бубером, Хайдеггером, Бахтиным, Батищевым, Хабермасом и другими мыслителями) должна выйти на уровень понимания метафизики как множества различных метафизических решений¹⁰².

Примечание 2. Как отмечалось, культуры развития неоднородны, в том числе в собственно метафизике времени, потому имеют разный потенциал развертывания процесса развития.

Так, культуры мусульманского Востока больше повернуты лицом к прошлому, в обратную сторону стрелы времени – уважение старших, родителей, культ предков, соблюдение традиций и нравственных норм, сложившихся в прошлом. Их реализация в стреле времени – это во многом пролонгация прошлого в будущее, консервация прошлого. Причем, сами эти традиции безусловно носят позитивный характер, но фактически купируют развитие, ослабляют его мотивацию.

Запад всегда был существенно больше увлечен современным ему, наличным бытием, его организацией, эксплуатацией настоящего ради него самого, пролонгацией настоящего в будущее, собственным самомнением и амбициями превосходства, поиском решений нравственного оправдания сущего бытия, его регулирования, его распространения в мире как мессии вследствие самопровозглашения собственной элитарности, избранности (даже жестокими и аморальными в сущности своей средствами). Кроме того, Запад существенно консервативен в собственной базовой коллективной духовной культуре, в метафизике (католицизме, объективном идеализме). Потому развитие фактически отдано на откуп индивидуальности, частному интересу, которые реализуются на основании факультативных индивидуалистических философских и религиозных систем (субъективного идеализма, протестантизма), усиливающихся установками позитивизма и прагматизма. Но индивидуалистические философские системы существенно ущербны в понимании объективных законов развития, потому слабы в освоении развития несмотря на амбициозные претензии конструирования бытия, и потому Запад использует также метафизики и результаты других культурных миров (путем прямой имплементации идей либо иммиграции носителей, на основе разработанной для этого концепции мультикультурализма, толерантности, эклектики и деконструкции постмодернизма), а также бесчисленного множества различных сект (порой опасных для человечества), «творческих» бандитов и криминальных сообществ, которые давно играют существенную роль в функционировании и развитии самого Запада и в экспансии Запада в другие миры. Консервативность собственной культуры Запада компенсировалась полной безосновностью и внеморальностью за пределами ядра его духовной культуры, относительно других культур, пространств, сегментов бытия, а также путем создания условий для институциализации инокультурных структур внутри стран Запада для использования их духовной продукции (в жестко ограниченных сегментах социального бытия). Этим определялся хаотический характер творчества (потому продуктивный до поры), рыночная организация жизни, в которых новое рождается как бы вне ядра культуры и имплементируется в нее, приручается как животное из дикой природы. Именно это создавало необходимые для развития основания в виде многообразия, компенсируя внутренний дефицит творческого потенциала.

Русская культура существенно больше других имеет внутренний творческий характер, погружена в мечты о будущем. Даже ее коллективизм вынуждает думать о продолжении жизни и судьбе коллектива (рода, общества, народа, нации) – поскольку коллектив имеет существенно большие масштабы времени существования, объективно вынуждая (обязывая) мыслить в этих масштабах времени, в которых есть сильнейшее присутствие будущего. Неспроста мыслители, особенно XIX–XX века, видели и ожидали особого вклада России в мировую культуру и этот потенциал уже во многом реализовался в XX веке, справедливо названным «русским веком».

Но Россия не исчерпала собственного творческого потенциала, способна внести и продолжает постоянно вносить гигантский культурный вклад в созидание человеческой истории. Поэтому сегодня нужно особенно согласиться со словами Н. А. Бердяева: «Отрицание России во имя человечества есть ограбление человечества».

Примечание 3. В мировоззренческом плане на современном этапе эволюции познания и методологии научного познания, в особенности развивающихся объектов, необходимо констатировать безусловную идейную победу диалектического материализма над иными философскими системами. Все естественное и техническое научное познание и знание на деле основаны на принципах материализма. И хотя различные ветви позитивизма могут справедливо претендовать на авторские права в отношении множества методологических инновационных идей, рождавшихся в дискуссиях XX века, все они оказываются верными, полезными и применимыми в науке опять же лишь при условии их материалистической интерпретации и любой непредвзятый философский анализ докажет это. Потому есть все основания утверждать, что антропологический диалектический материализм как философско-мировоззренческая конструкция, обусловливаемая рациональным научным знанием и, одновременно, обусловливающая его, является наиболее эффективным для исследования базовым мировоззренческим основанием в современную эпоху. В частности, сегодня именно заложенное здесь понимание времени и развития пронизывает всю рациональную (в том числе научную) культуру. На этой мировоззренческой платформе базируется данное исследование.

Важный предваряющий момент для формирования методологии и системы познания и конструирования будущего. Известна формула К. Маркса: «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его»¹⁰³. Установка «изменить мир» носит нацеленность на изменение бытия исходя из революционного характера устремлений части общества той эпохи и самого автора этих слов. Однако необходимо понимать, что в соответствии с принципами материализма речь идет о таких изменениях, которые соответствуют объективным законам – здесь острие дискуссии, именно здесь ключ расхождений материализма и идеалистический философий. Некоторые преимущества деятельной стороны идеализма в этом противостоянии понимал и К. Маркс, который в этой же работе отмечает, что «деятельная сторона, в противоположность материализму, развивалась идеализмом»¹⁰⁴. Активность субъективного идеализма имеет место и в современной действительности в особенности в форме активности англосаксонского субъективного идеализма как наиболее активного конструктора будущего современности. Однако, как показывают современные научные результаты, суть потенциала этой активности скрывается не в безграничных возможностях и безосновности человеческого разума, но в объективно существующих допусках и вариативности объективных природных и социальных законов в материальных и идеальных сферах, что создает допуски различной степени вероятности и устойчивости вариантов реализации объективной реальности (в том числе позволяя метастабильные, почти неустойчивые состояния длить долго, например, как сам капитализм…). То есть, в основе лежит объективная закономерность и ее первичность по отношению к усилиям субъективного человеческого разума, безусловно, своим творчеством становящегося субъектом планетарной истории. Однако – в пределах законов объективной реальности, которые он не может произвести в своей голове, но может лишь понять и применить. Относится это и к конструированию будущего. И потому материалистическая платформа здесь становится наиболее предпочтительной, тем более что современная наука и материалистическая философия приобрели огромный опыт в освоении идеальной реальности, позволяя материализму в не меньшей и даже в большей степени развивать и деятельностью сторону человеческого бытия, мышления и практики.

§ 21. Человечество обретает все большую практическую мощь. При этом лидирующая в современную эпоху западноевропейская часть человечества утратила глубинные смыслы и великие цели, усомнилась в собственных ценностях и традициях, провоцирует и организует отказ от традиций во всем мире. В рыночной погоне за быстрыми эффектами и в постмодернистской установке на поверхностные явления эта часть человечества, утратив глубину, основность бытия, вместе с ними утратила и перспективны собственного бытия, способность их конструировать. В итоге образовался вакуум смыслов и растерянность перед лицом динамичного и развивающегося космического, планетарного и социокультурного бытия, все более широкие просторы и аспекты которого исследуются и открываются наукой.

Причина этого – суетность рыночно-буржуазного мира, лежащий в его основе эклектический набор субъективно-идеалистических, протестантских, позитивистских, прагматических концепций. В них за развитие полагается ускоренное движение вперед путем конструирования любого будущего при ключевом базовом требовании сохранения социально-культурных статусов элит в мире и их собственности. Такой набор оснований, естественно, не способен ни дать человечеству импульс к дальнейшему развитию, ни стать мотивацией развития.

Формирование глубинных смыслов человечества современности и будущего может быть основано лишь на сочетании культурных традиций в освоении бытия и вдумчивом выращивании будущего на основе научного исследования законов объективной материальной и идеальной реальности, в том числе развития субъективных возможностей человека.

Примечание 1. Современные европейские смыслы связаны с потребительством, ресурсным присвоением, освоением новых технологий и ресурсов, сохранением и переделом власти элитами, отвлечением и развлечением масс и т. д. Это образовало тупики смыслов европейской культуры, стало основой антиразвития (сначала декаданса, а затем деградации и деконструкции сущего, сутью которого стали постмодернизм, демонизм, мистика, сатанизм). Европейско-американский мир судорожно ищет упорядоченности, привычно выбирая свои порядок, рациональность, системность, ценностный цинизм, силовым образом нивелируя и нейтрализуя естественный дионисизм и иной рационализм различных культурных традиций, пытаясь пересилить их структурированностью и стационарностью миропорядка в собственном понимании. Отсюда попытки «сжать», «укротить» развитие, «держать» и «не пущать», которые, однако, наряду с одновременными хаотическими толчками технологического развития и развития различных культур лишь постоянно усиливают неподконтрольность западному порядку и неуправляемость динамикой объективной реальности. Боязнь развития и боязнь будущего стали символами современной европейской культуры. Неумение увидеть и направить новое в организованное русло, согласиться с иным новым, дефицит сложившихся в европейской культуре форм аполлонического начала (их предельность) для «укрощения» развития – основание кризиса смыслов. Европа не осилила ни собственной антиномичности, ни многообразия и антиномичности мирового развития.

Копирующие и догоняющие цивилизации, стремящиеся «догнать и перегнать» развитые страны в насыщении удовлетворения витальных потребностей и даже имея шансы возглавить движение вперед, вообще не имеют внутренних удаленных смыслов планетарного масштаба.

Если даже предположить, что общими коллективными усилиями человечества, в особенности усилиями подражающих цивилизаций Дальнего Востока, Южной и Юго-Восточной Азии, уже существующие технологические достижения и развиваемые ныне научные заделы достигнут наивысшего развития и совершенства, что человечество на протяжении определенного времени продолжит насыщать собственное земное бытие материальными благами, то эта цель может быть достигнута в течение ближайшего столетия. Все люди планеты (или подавляющее большинство) получат качественное (по крайней мере, минимально достаточное) питание, воду, жилье, одежду, медицинское обслуживание, образование, социальное обеспечение и т. д., а часть человечества имеет уже сегодня. Можно даже предположить, что установится некий человеко-природный рационально управляемый гомеостазис, который будет сформирован как результат гармонизации природных и человеческих потенциалов (ресурсов и технологий) – такое предположение сделать возможно. По своему существу, если не принимать в расчет более поздних версий этнического либо социально-культурного элитаризма, именно это может рассматриваться как определенный идеал и цель европейского Просвещения и особенно его социалистической ветви. Эти цели во многом достигнуты или потенциально могут быть достигнуты.

Это и есть предел человеческих мечтаний и смыслов? Этот путь эволюции человечества – его цель, вершина и итог одновременно? Дальше – лишь войны за перераспределение ресурсов и власти, улучшение качества бытия и продолжительность жизни, противостояние природным катаклизмам? Просто жизнь и воспроизводство жизни? Просто пребывание в условиях земного счастья, «радость жизни»?¹⁰⁵ В таком случае, быть может правы метафизики иных цивилизаций – вечности и круговорота? Может быть культуры развития действительно исчерпали себя и наступает эпоха культур равновесия, гармонии, гомеостазиса, эпоха Китая и Индии? А в рамках цивилизаций развития – эпоха тех социальных сил и субъектов, которые не являются активными носителями культуры просвещения, творчества, развития, той слабо образованной части общества, которая не мотивирована на получение и использование нового знания, ориентирована не на развитие, а на стабильность, равновесие, урегулирование различных социальных интересов и сохранение собственных «интересов»? С этим согласиться нельзя.

Более того, великие идеи прошлого (начиная с «осевого времени») позволили человеку найти путь организации и регулирования собственного бытия в обществе, стать человеку коллективным человеком надплеменного (надгруппового) масштаба, сформировать некоторые правила общежития и механизмы социальной коммуникации, усиливающие индивидуальные и социально-групповые возможности человека. По большому счету – это главный социальный результат мировой истории за последние 2–3 тысячелетия. Даже есть основания считать, что как бы ни объясняли и интерпретировали этот главный результат – религиозно (как «высший замысел»), деяниями мудрецов («великая интуиция», «прозрение»), социально-антропологически («жизненная потребность человека») и т. д. – он является реализацией основной задачи – научить человека жить большими сообществами и эффективно использовать возможности коллективов и социальной кооперации. Но теперь и здесь ставится новая масштабная задача – перейти на планетарный и космический уровень коммуникации. Грядет новое «осевое время»? И оно также востребует развитие.

Теперь невозможно «изъять» развитие как идею, как феномен, как социально-историческую практику и действительность человечества – поскольку тогда исчезнет не только собственно смысл человеческого бытия, уже сжимающийся как шагреневая кожа в душе культур и омертвляя их. Исчезнет возможность человечества продолжать собственное бытие на планете Земля¹⁰⁶.

Россия и материалистическая философия способны предложить созидательные цели, новые смыслы, открыть реальные перспективы – перспективы развития. Более того, общая культурная мировая динамика на сегодня дает все основания утверждать вслед за А. П. Андреевым, что «…именно из России придет спасение и во весь мир. Либо спасения не будет совсем»¹⁰⁷.

Да, путь развития есть всегда путь беспокойства, путь преодоления, путь жертвенности ради будущего, он требует духовной силы, культурной смелости и уверенности. Но иного пути нет. Иное несет гибель человечеству.

Примечание 2. На сегодня понятно, что абстрактный индивид Просвещения потерпел фиаско. Абстрактный человек в наборе его «общечеловеческих ценностей» в реальности реализовал себя в уродце-горбуне, чахнущем над златом, подобно Гобсеку. Деньги стали единственной «общечеловеческой ценностью» абстрактного индивидуализма и они, как злобный карлик, изнутри пожирают человечество, разъедая его, превращает в тлен, ведя к небытию. В том числе и поэтому индивидуализм и абстрактный человек не могут стать фундаментом развития. Все созидательные, возвышенные ценности не могут быть внекультурными, внеколлективными, внетрадиционными. Нужны принципы коллективизма, объединяющего человечество.

Первым шагом к формированию нового коллективизма, к объединению человечества должно быть самосознание собственной универсальности в виде антропности, признание жизни, всей совокупности витальных ценностей (еда, вода, жилище, одежда, пригодная среда обитания, безопасность) – общей ценностью, не только понимаемой как ценность и осознаваемой таковой каждым, но и распространяемой на каждого жителя планеты. Признание этой ценности как базовой автоматически предполагает признание ценностей справедливости и демократии. Для этого нужно новое явление идеи всечеловечности, отрицание элитарности в пользу демократию, преодоление национального и социального (сословного, кастового) неравенства. Нужно признание этой ценности не на словах, а на деле, через реализацию в правовом пространстве, в мировой политической и экономической практике.

Вторым шагом должно стать управляемое использование преимуществ различных культур в общих интересах будущего человечества, «разделение труда» в конструировании и созидании будущего (пример – запуск машины китайского производства населения в целях массовых экспериментов по космическому расселению).

Третьим шагом должно стать коллективное управление развитием и движением в будущее. Важнейшей витальной ценностью человека и человечества должны стать развитие и стратегическое управление, качество управления и качество подсистем научного обеспечения управления, в особенности управления развитием, управления будущим. Главное требование к управлению – его подчинение интересам человечества, наций, а не интересам частных лиц и корпораций. Это должно быть развертывание «общества знания» в управлении человеком и человеческими сообществами во имя будущего. Инструменты социальной инженерии, социальные технологии должны быть подчинены человечеству и поставлены под контроль, так же как ядерное оружие и другие системы оружия массового поражения.

Примечание 3. Возможны ли единые для человечества великие смыслы? И какими должны быть великие смыслы для того, чтобы большая часть человечества согласилась с ними? Это серьезная философская проблема. Каждая метафизика и система мировоззрения могут и должны из собственной глубины рождать и предлагать их.

Высший смысл и глобальная удаленная цель современного человека культур развития, вырастающие из великих идей Просвещения и занимающие (интересующие) человека за пределами потребления – это развитие мощности и эффективности человеческого управляющего воздействия на все известные процессы:

– управление человеком с целью раскрытия незадействованного психофизиологического, интеллектуального и коммуникационного потенциала, в том числе – максимальное увеличение продолжительности жизни (например, через специальные научно обоснованные программы обеспечения жизнедеятельности, образа жизни, национально-государственные проекты «Долгожитель»);

– управление различными человеческими сообществами и планетарным сообществом;

– участие в регулировании и управление планетарными геофизическими, климатическими и эволюционными процессами;

– участие в регулировании (управлении) галактическими и метагалактическими процессами;

– освоение иных космических систем, распространение жизни и разумной жизни в доступной нам части Метагалактики.

Без этого скучно.

Какие альтернативы могут предложить иные культуры и цивилизации? Собственно, пока никаких. Существующие (пока) альтернативы могут быть сведены к «гармонии с природой», «обществу потребления», «эстетическому человеку», «морально-этическому обществу».

Но современный человек дошел до такого уровня интеллектуального развития, который позволяет ему «запустить» как интегральный весь свой коллективный духовно-мыслительный комплекс, включающий в себя мыслительно-рациональные способности, интуицию, духовные практики (в том числе «откровения») для поиска (генерации) великих смыслов, целей, механизмов регулирования жизни человеческих сообществ во всей совокупности их единства и многообразия. Наступает эпоха коллективной мудрости и системно-организованных «мудрецов». Новизна – именно в системной (органической) организации их, для поиска системной организации человечества в его целостности, для более точного определения органических смыслов различных конкретных человеческих сообществ как в их отдельных интересах (для сохранения культурного генофонда и разнообразия человеческих интеллектуально-духовых миров), так и в интересах всего планетарного сообщества. Это должно быть организованной постоянно действующей системой интеллектуального поиска, дискуссий, коммуникаций, идущих по пути конструирования духовного мира планетарного сообщества. Необходимо начать строительство единого человечества, чтобы на этой основе вырабатывать масштабные управленческие решения, устремленные в будущее. Наступила эпоха выработки методов формирования будущего через коллективный разум, через диалог мировоззренческих и метафизических платформ.

Часть 2
Онтология развития объектов

Глава 4. Мир как множество развивающихся объектов

§ 22. Бытие мироздания осуществляется посредством осуществления бытия множества объектов (локальных миров), разделенных либо соединенных в пространстве и во времени, имеющих различные (либо подобные) способы осуществления собственного бытия и совместного бытия (со-бытия)¹⁰⁸. Понятие «мироздание» («мир в целом») есть абстракция, извлекаемая рациональным сознанием из осмысляемого человеком бытия внеположенных и внутренних миров. Мир существует (осуществляется, осуществляет собственное бытие) лишь посредством конкретных объектов, каждый из которых есть единство материального и идеального. Материя и идея как самостоятельные сущности не существуют.

Мир как сущее материальное и идеальное бытие предстает в виде бесчисленного множества объектов, находящихся в постоянном движении. Движение вообще – это категория, обозначающая совокупность конкретных процессов движения. Движение как свойство бытия мироздания является атрибутивным в том смысле, что присуще каждому объекту действительности и, соответственно, всей их совокупности (всему бытию) – нет объектов без движения, нет движения без объектов. Всякое движение – это движение конкретного объекта и/или в конкретном объекте; не бывает движения без (вне) объектов.

Движение как категория включает в себя два типа процессов – процессы взаимодействия и процессы смены состояний (собственно процессуальность). Взаимодействия и смена состояний атрибутивны объектам: а) если объект существует, то он меняет состояния; не существует неизменных состояний и объектов в неизменных состояниях; б) если объект существует, то он взаимодействует; если объект не взаимодействует с каким-либо иным объектом мира материально либо идеально, то он не существует для этого мира (в том числе, выпадает из возможных рассуждений о бытии, осуществляемых мыслящим субъектом данного мира); абсолютно закрытых (замкнутых) объектов не существует (не существует в данном мире и для данного мира).

Процессы смены состояний по своей природе делятся на процессы изменения (включая функционирование) и процессы развития.

Всякий объект бытия всегда (и в каждый момент времени) участвует в обоих типах движение, то есть а) находится во взаимодействии с другими объектами бытия и испытывает взаимодействие собственных частей, б) осуществляется посредством последовательности и связи собственных состояний, которые составляют сущность процессуальности и создают феномен длящегося бытия. В связи с пронизанностью бытия движением в материализме движение считается абсолютным, покой – относительным.

Примечание 1. Известный нам мир (Метагалактика) полагается частью бесконечной в пространстве и времени Вселенной. Метагалактика возникла в результате Большого взрыва и после периода своей реализации должна исчезнуть вновь, сколлапсировавшись в точку. Метагалактика, по результатам современных научных исследований, предстает как саморазвивающаяся система, эволюционирующая на основе законов гравитационного взаимодействия. В этой связи сама Метагалактика может считаться локальным миром. Однако ее органичность взаимосвязи миров распространяется лишь на физико-космогоническую сторону бытия, в которой единственным детерминантом является гравитационное взаимодействие. Соответственно, лишь те отношения бытия, в которых гравитация играет определяющую (фактически единственную) роль, являются аспектами ее органичности. Все объекты реального мира в этом отношении являются элементами системы Метагалактики. В других отношениях, в том числе сущностных для них, для осуществления их самости, они, являясь производными и возможными лишь в определенных границах законов гравитационных (и иных физических) взаимодействий, оказываются автономными (свободными). Подобное соотношение систем с разным уровнем организации наблюдается во всех аспектах природы. Например, вирус или инфекционная бактерия, осуществляя свою жизнедеятельность за счет ресурсов некоторого организма, осуществляют свою самость. Причем, некоторые разновидности вирусов и бактерий так сильны, что могут подчинить себе ресурсы всего организма вплоть до их полного поглощения и уничтожения организма. При этом, вирусы остаются самостоятельной и самодостаточной в своей самости системой.

Примечание 2. Мироздание в целом не является органически единым целым во всех его отношениях, объединяющим все сущее и могущее быть бытие и определяющее бытие каждого отдельного объекта в его сущностных основаниях. То есть мироздание как таковое не является таким целым, в котором каждый его компонент (конкретный объект, локальный мир) подчинен единому целому наподобие органа в биологическом организме, являясь не самостоятельной данностью, но лишь элементом, выполняющим одну из функций организма. Если орган в организме не обладает свободой как самодетерминацией (внутренней детерминацией) собственной сущности, призван формировать и обеспечивать функционирование и развитие целого как единой сущности, подчинен единой сущности (целому), то локальный мир есть самость, наделенная внутренней сущностью и самодетерминацией как основанием внутренней свободы в условиях внешних потоков вещества, энергии, информации, а в органически целостных системах-мирах еще и внутренним смыслом и целью (в том числе осмысленных смыслах и целях в одухотворенных мирах). То есть, конкретные объекты (миры) несут в себе самоценные и потому значимые для иного смыслы и цели, должны допускать взаимодействие как имеющие смыслы и цели и не могущие быть только средством¹⁰⁹.

Примечание 3. Все конкретные объекты имеют материально-идеальную природу. Идеальное и материальное не существуют как самостоятельно сущие «чистые» субстанции, автономно друг от друга, в их предельном (безобъектном) виде; они сосуществуют лишь в каждом конкретном объекте, где взаимно обусловливают другу друга, взаимодействуют друг с другом, находятся в диалектических отношениях. Не существует никакой конкретной материальной формы без идеального наполнения, как не существует идеального без и вне материального – если есть идеальное, значит есть его материальный носитель или произведшая его материальная форма; если есть материальное, то оно создает собственное идеальное («информационный образ»).

С точки зрения диалектического материализма, материальное бытие первично и определяет идеальное; материальное бытие определяет сознание, духовность, идеальное; идеальное есть атрибут материального; всякому идеальному соответствует нечто материальное, его производящее. Эта формула остается абсолютно верной, но ее недопустимо примитивизировать, пытаясь данное философское утверждение непосредственно распространить на соотношение материального и идеального в каждом конкретном объекте бытия. Применительно к конкретным объектам первичным (сущностным, определяющим) может быть как материальное, так и идеальное. Материальное зачастую является первичным лишь в конечном счете – но в конечном счете оно всегда является первичным.

Более того, в некоторых типах объектов на любых уровнях организации материи при определенных обстоятельствах материальное и идеальное порой находятся фактически в свободе друг от друга, порой создавая искаженное представление о первичности того ли иного. В частности, в конкретном развивающемся объекте (типе объектов, межобъектном пространстве и времени) идеальное может функционировать и развиваться в пределах данного материального субстрата в определенной и порой значительной степени автономно, но оставаясь при этом в границах соответствия идеального принципам организации и структуре организации объекта (группы объектов) и/или обеспечивающих его функционирование и развитие информационных полей.

Возможно полное отсутствие материальной реализации либо материального предоснования, некая фантомность, виртуальность идеального, которая «ищет» обретения материального «тела» либо формирует его путем информационного воздействия на существующие материальные формы и обретая его посредством трансформации последних, тем самым обретая подлинное существование, реализуя свою сущность и «обосновывая» существенность. Данное явление автономии идеальной стороны, как и возможная автономия материальной стороны того либо иного объекта (процесса) – суть в конечном счете относительное, временное, в сущности своей есть флуктуация.

Собственно идеальное суть сторона реальности, не существующая вне и до мира как такового, но одновременно объективное идеальное сущее наряду с материальной (вещественно-энергетической) реальностью и посредством нее и являющая собой а) характер и принципы порядка и организации, (информационную) форму порядка и законосообразности объекта, аспект его организационно-управленческого компонента, совокупность законов формы материального бытия, формы и параметры гармонии и симметрии, параметры сходства как основания классификаций и типологий, константы (и другие параметры бытия), параметры упорядоченности бытия конкретного материального объекта, «вшитые» в его состав и структуру (совокупность взаимодействий), некий «информационный след» материи, причем, что принципиально важно, существующее как в действительности, так и в возможности, как имманентное потенциальное, во-первых, как такие свойства, которые проявляются лишь в и посредством взаимодействия с иным объектом, между частями объекта, а во-вторых, как идеальное в виде потенциального в развивающихся объектах (причем, изменение принципов организации и их параметров либо разрушение механизмов сохранения или передачи информации о них приводит к уничтожению объекта в данном его качестве), б) информационное взаимодействие как один из значимых и объективно сущих типов взаимодействия в пространстве и во времени (наряду с вещественными и энергетическими), в том числе память о принципе упорядоченности и механизм ее трансляции (передачи, воспроизводства) другим объектам (появляющимся из данного объекта либо просто иным объектам), другим состояниям самого данного объекта посредством общения и «сообщения», в) тип объективно сущей информационной (идеальной) реальности, являющейся реализацией способности материальных объектов порождать идеальные формы за пределами необходимого и достаточного информационно-организационного обеспечения базового уровня бытия (каковым, например, для человека является биопсихическая природа), порождать идеальные формы различных (нескольких) уровней организации, в том числе порождать формы идеального как относительно самостоятельных сущих объектов. Важно, что всякий объект способен порождать (воспроизводить, взаимодействовать) с идеальным нескольких уровней организации материи в соответствии с природой самого объекта – того, какие уровни организации материи входят в его природу. Сам материальный объект и его информационное поле может выступать как «призма» (и/или «линза») иных информационных полей.

Объективно сущие данности идеальной природы нельзя потрогать, ощутить с помощью человеческих органов чувств как вещественно-материальное нечто. Все они осуществляются на основе материальных носителей, но являются идеальными и по содержанию, и по форме, а также по присущим им закономерностям. Все это относится ко всем уровням организации материи – физическому, химическому, биологическому, личностно-социальному. Более того, и в сам момент реализации этого свойства в процессе взаимодействия его закономерности остаются идеальными. Существуют различные типы информационных объектов (§ 40).

Информация (идеальное) в человеке и посредством человека сочетает в себе объективное (существующее независимо от человека и внеположенное человеческому сознанию) и субъективное. Человеческие формы представления и взаимодействия с информацией (идеальным) несут в себе объективное содержание, выражаемое субъективными (человеческими) средствами.

Оперируя с идеальными конструкциями, человек способен использовать, совершенствовать и творить их посредством своей деятельности, а также творить материальное посредством идеального. Посредством идеального человек реализует свою материальную природу, обусловливаемые ею интересы и потребности, творя реальную социально-культурную и природную историю, творя объективную информационную реальность и постепенно поднимаясь до комплексного взаимодействия с нею, особенно активно на уровне общества знания, поднимаясь до общества как субъекта информационных миров, до эпохи освоения информационных миров. Человек начинает исследовать и осваивать на практике идеальную (информационную) объективную реальность, формируя субъективный ее образ и осуществляя с ней (и посредством нее) практические взаимодействия, а также создавая новую информацию в процессе мыслительной и практической деятельности.

Человеческое идеальное, также обладая свойством определенной автономии от материального и творческим началом, возможностью саморазвития порождает в себе идеальные формы, как соответствующие природе и современной организации данного материального (отражающие его), так и не соответствующие ему (являющиеся продуктом творчества идеального). Продукты «свободного творчества» идеального в этой связи могут нести в себе элементы идеального, относящиеся к иным материальным мирам и способные «укорениться» в них (как в актуальных, так и в будущих мирах либо состояниях миров – именно в этом случае говорят о предвосхищении сущего). Человеческое идеальное также может содержать в себе элементы «абсолютного идеального», не способного найти материального носителя в рамках природной действительности. В этом случае необходимо говорить об иллюзиях духа (фантомах, мифологемах и т. д.).

Дополнение 1. Несколько иллюстраций, перечень которых может быть без усилий продолжен. Наука утверждает, что любое тело, имеющее массу, подчиняется законам гравитации и законам механического движения, что любое тело, имеющее заряд, подчиняется законам электродинамики, чему имеются эмпирические подтверждения, сформулированы математические выражения, описывающие характер законов этих взаимодействий. Но сами эти принципы, соответствующие им законы и константы (существуя до и вне человека, его сознания и головы), не материальны; свойства объектов реальности, определяющие их способность к таким взаимодействиям (масса, заряд) никак не проявляются до и вне этих взаимодействий; их носители (поля) и их свойства, несмотря на свою материальность, нельзя отождествлять с законами, по которым осуществляются соответствующие взаимодействия. Эти законы, принципы, константы и т. д. нельзя ощущать так, как мы можем ощущать подчиняющиеся им материальные объекты и их носители. Они заключают в себе нечто о характере осуществления взаимодействия (собственно информацию), что не является материальным. Хотя, без сомнения, эти идеальные формы суть принадлежность конкретных материальных объектов и без (вне) них не существуют. Но вне зависимости от того, воспринимает их человек или нет, орбиты планет будут эллиптическими, электрон будет притягиваться к ядру, структуры ДНК будут воспроизводить подобные живые существа и т. д. То же самое можно сказать о других физических, химических, биологических, социальных законах. Причем, эти закономерности и законы имеют как феноменальные проявления (регистрируемые на уровне эмпирических исследования, фактов, законов и т. д.), так и сущностную сторону (в том числе, вскрываемую на основе теоретических исследований).

Дополнение 2. Антропологический подход дает решение проблемы соотношения материального и идеального посредством сужения природы идеального до антропологических, человеческих его форм. В марксизме и антропологической традиции сформированы последовательные и логически непротиворечивые концепции идеального, основанные на том, что идеальное существует лишь в качестве человеческого и посредством человека¹¹⁰. Антропологическая версия материализма действительно имеет большой эвристический потенциал и используется в качестве одной из базовых и в данной работе. Однако в универсалистском варианте она игнорирует возможность объективно сущего идеального, никак не объясняя его и не вовлекая его в систему философской аргументации, тем самым ограничивая аргументационную базу не только материализма, но и антропологизма.

В этой связи предложенный подход обусловливает социально-культурную версию антропологического материализма как понимание сущности человека не только с позиций «человека вообще», абстрактного человека с единой природной сущностью, но с позиций конкретного человека, принадлежащего к конкретной (особенно национальной) культуре, в их (человека и культуры) материально-духовной целостности и единстве. Так же как всякий уровень организации материи формирует свои формы идеального, каждая культура и эпоха в истории человечества формирует собственные идеальные конструкции, трансформирует существующие идеальные конструкции и иерархии внутри систем таких идеальных конструкций. Это становится философским основанием осмысления всякой социальной реальности и осмыслении всего спектра проблем познания и конструирования реальности.

Идеальное (информационное) существует в трех формах – объективной, субъективной, интерсубъективной. Как объективная реальность идеальное есть некоторая объективно сущая данность, которая а) является органическим компонентом реальности, находится в различных отношениях взаимной обусловленности с материальной реальностью, осуществляет взаимодействие с материальной реальностью в различных отношениях, а в некоторых отношения является относительно либо абсолютно автономной от материальной реальности; б) посредством человеческого сознания обретает человеческие формы объективного идеального, общественного и индивидуального, не только в многообразии их культурно-исторических форм, но и моделей осмысления (философских, конкретно-научных, религиозных, мифологических); в) осуществляется в разной степени и в разных отношениях, порой более успешно в некоторых из них, чем у людей, в иных типах биологических существ.

Идеальное многомерно и многообразно на любом уровне организации природы. В человеческой природе объективное идеальное существует как сочетание информации физического, химического, биологического, психического, социального уровней, в виде языка, метафизики, знания, ценностей, целей, смыслов, причудливо диалектически переплетающихся и обретающих специфическую иерархию в каждой культуре и в каждую эпоху¹¹¹.

В этой связи во всяком философском течении и философской концепции есть учение о духе (человеческом идеальном). В нем исследуется и/или одновременно воспроизводится бытие социально-культурно-исторически конкретного человеческого духа (идеального). Всякий национально-культурный дух (и дух личности) несете в себе внутреннюю конструкцию духа и феноменологию духа как совокупность его реализации в материальной жизни общества и личности (его реализацию в экономике, политике, праве и всех остальных аспектах социальной реальности в прошлом, настоящем и будущем) и духовной жизни общества (ценности, мораль, эстетика, религия, мистика и эзотерика). Учение о духе в наиболее полном виде включает в себя метафизику духа, философию, диалектику идеального, гносеологию (как теорию и методологию познания, логику, совокупность всех наук, в том числе социально-гуманитарных – экономики, политологии, юриспруденции и т. д.), аксиологию, этику, эстетику, религиоведение, религию, мистические учения. Данная констатация чрезвычайно важна в современной России, где «духовная жизнь» общества с (подачи властных политических и деловых элит) преподносится с клерикальной точки зрения, в которой понятия духа и духовной жизни неправомерно отождествляются лишь с верой.

Дополнение 3. В современной материалистической философии также понятно, что комплекс духовной жизни можно разделить на личное и надличное. Причем, и рациональные – и иррациональные, и сознательные – и бессознательные компоненты духа имеют личностную и надличностную интерпретацию.

Личная духовность включает в себя интеллект, психику, а также иные слабо изученные информационные возможности организма, в том числе на соматическом, физиологическом, физико-химическом уровнях. Личная духовность связана с функционированием головного мозга и всего организма человека.

Психика реализуется в психической (чувственно-эмоциональной) деятельности индивида. Она включает такие черты человека, как внимание, память, воображение, речь, способность мышления, темперамент, черты характера, волю, эмоции, систему мотивации, развиваясь в более высокие по уровню и комплексные по содержанию психические проявления, такие как ценности, цели, дружба, любовь, вражда, ненависть, добро и зло, красота и гармония.

Психическая деятельность человека служит основой его интеллектуальной, рационально-логической и интуитивной деятельности. На основе своих психических свойств человек научился познавать окружающий мир, через ощущения, восприятия, представления восходить к понятию; на основе понятий развиваются логические построения – суждения и умозаключения о происходящих в его внутреннем и внешнем для него мире процессах; у человека появляется воображение, фантазии, интуиция, расширяются возможности познания и творчества; у человека появляется возможность эстетически воспринимать мир, воспринимать его многообразную гармонию и дисгармонию, красоту и безобразие; у человека появляется возможность формировать ценности, оценки, различать в мире и создавать добро и зло, этические отношения к миру и себе, мораль и нравственность. Именно психические возможности человека служат основой его практической деятельности по освоению и преобразованию мира.

Личная духовность во многих идеалистических, религиозных и мистических системах мировоззрения объединяется понятием «душа», которая полагается способной обретать самостоятельное существование, жить без (вне) тела, перемещаться в пространстве и во времени, обладает свойством бессмертия (вечности), то есть является не просто функцией тела, а самостоятельно сущим, к тому же, соотносящимся и взаимодействующим с всемирным духом, приобретает статус посредника между человеком и всемирным идеальным. Материализм не соглашается с этой формой, хотя есть основания признавать наличие некоторого идеального в виде информации, в том числе в мировом масштабе.

Надличная духовность – чрезвычайно сложный феномен, порожденный природой. Ввиду своей сложности, многомерности он весьма неоднозначно интерпретируется в различных мировоззренческих конструкциях, всегда имея идеологизированный, а зачастую и политизированный смысл. Поэтому дать однозначное понятие надличной духовности практически невозможно. Надличную духовность можно подразделить на два условных типа – естественная и сверхъестественная.

Естественная включает в себя язык как форму коммуникации людей, социальную психику (эмоции, настроения коллективов людей, традиции и стереотипы мышления и деятельности), морально-нравственные принципы, ценности, оценки, идеи, идеалы, научные знания, искусство, информацию вообще.

Сверхъестественная – Бог, абсолютный дух, мировой (космический) разум, трансцендентальное «Я», мировая воля и другие феномены.

В материализме надличная духовность – это все то идеальное (понимаемое как нематериальное), что существует в природе благодаря практической и связанной с ней духовной деятельности человека. Все естественные и сверхъестественные элементы духовности имеют земное происхождение, являются результатом коллективной деятельности человека, его общественной природы и коммуникации между людьми и поколениями, его воображения и других природных свойств. Надличная духовность существует посредством индивидуального человека, является продуктом отчуждения результатов его психической и интеллектуальной деятельности. Однако многие компоненты надличной духовности могут существовать и существуют до и вне конкретного человека, личности, а некоторые компоненты духовности реализуются лишь в и посредством общения, коммуникации (в том числе многие виды интеллектуальной деятельности в виде коллективной интеллектуальной деятельности). Это относится ко всем компонентам культуры – языку, традиции, морали и нравственности, праву, политике, искусству, науке, религии. Личность приходит в этот мир и осваивает духовный мир так же, как осваивает мир материальный.

Человек – есть основной посредник в реализации связи идеального и материального, основной субъект природы в сфере материализации идеального. Этим определяется его ответственность, природная уполномоченность и миссия.

Примечание 4. Единой предзаданной сущности всего мироздания, определяющей сущность каждого отдельного объекта (локального мира) не существует. «Сущность мироздания» есть набор и/или комбинация сущностей конкретных объектов (локальных миров), которые включены в единую иерархию существования посредством иерархии уровней взаимодействия – физических, химических, биологических, социальных, информационных. Законы взаимодействий на указанных уровнях задают параметры возможностей и границы осуществления бытия конкретных объектов. При этом именно возникающие и развивающиеся конкретные объекты (локальные миры) посредством осуществления себя и реализации своей самости формируют (созидают, творят, конструируют) бытие мироздания в его конкретной содержательности. Никакое конкретное нечто не может претендовать на такую единую сущность, которая определяет бытие мироздания в целом. Это относится как к естественным (природным) данностям, так и данностям внеприродным (сверхъестественным) в предположении их существования как стоящих вне и над миром в целом (мирозданием). Миру в целом не присущи (либо пока не известны) объединяющие материальные либо идеальные первоначала в виде единых предетерминирующих данностей.

Иными словами, исследование онтологии развивающихся объектов (локальных развивающихся миров)¹¹² необходимо начать с элементарной констатации того, что развивается не «мир в целом» (хотя и это возможно), но отдельные объекты этого мира. Данное утверждение было бы тривиальным, если бы не одно «но»: оно не находило объяснения или обоснованной интерпретации в философской концепции всемирно-исторического развития ни в материалистическом, ни в идеалистическом вариантах. Развитие отдельных объектов лишь просто предполагалось, и хотя оно не оспаривалось, но и не исследовалось специально. Было явно недостаточно парадигмального контекста, без которого, как показала вся предшествующая философская и научная практика, сложно или невозможно сформировать методологию научного познания отдельных развивающихся объектов в конкретных науках, моделировать процессы развития и прогнозировать развитие реальных объектов, ориентироваться в развивающемся мире, разрабатывать эффективные механизмы регулирования процессов развития и управления ими, понимать механизмы взаимодействия развивающихся миров (в том числе и в особенности социальных и культурологических).

Таким образом, в концепции развития объектов базовым теоретическим элементом полагается отдельный развивающийся объект, его связи и взаимодействия, его целостность, внутренняя самодетерминация развития (саморазвитие) при необходимом условии открытости внешнему миру и осуществления функционирования и развития как открытой системы, потребляющей из внешнего мира вещество, энергию, информацию и отдающей их во внешний мир в качестве продуктов жизнедеятельности с понижением качества и ростом энтропии (что установлено в синергетике).

Примечание 5. Развитие и функционирование объектов подчиняется принципу детерминизма, смысл которого заключается в том, что все процессы и явления возникают, развиваются, функционируют и уничтожаются в результате действия определенных причин – беспричинных событий не бывает. При этом, исходя из концепции локальных развивающихся объектов, не существует единой предетерминации всего мира как сущего, существовавшего и будущего существовать материальной либо идеальной либо сверхъестественной по своей природе. Всякий локальный мир имеет собственный комплекс причин самоосуществления, который может быть сходен либо различен по природе, включать различные комбинации внутренней и внешней детерминации. Конечно, есть основания полагать, что существует типологическое сходство и даже, быть может, тождество законов взаимодействия, распространенных во всей Метагалактике и доступной нам реальности мироздания. Однако это отнюдь не означает наличия активных взаимодействий на таких расстояниях между галактическими системами даже на физико-химическом уровне, которые полностью исключены в актуальном виде во всем спектре известных взаимодействий – сильном, слабом, электромагнитном и производных от них, поскольку для одних (сильные и слабые) малы радиусы их действия, ограниченные микроуровнем, для других – электромагнитных – наличием конечной и относительно невысокой скорости (скорости света). Таким образом, единство природы есть смысл рассматривать лишь как единство по природе, в том числе определяемое универсальностью (на данном этапе эволюции Метагалактики) физических констант и единство по происхождению, но не как актуальное (связанное в единое целое) единство.

При этом, возможное открытие новых систем детерминации и типов взаимодействия за пределами известных человечеству к настоящему времени, которые могли бы определять единство эволюции метагалактических систем как неких органически связанных воедино систем посредством некоего типа взаимодействия, никак не скажется на развертывании и системе аргументации предлагаемой концепции, а напротив – лишь укрепит ее, поскольку речь будет идти лишь о единстве на основе данного взаимодействия, которое не будет являться основным сущностным для других конкретных объектов в пределах осуществления их бытия¹¹³.

Таким образом, принцип детерминизма, в том числе детерминизма законосообразного типа, является основой научности в отношении исследования обще и исследования будущего в частности.

При этом, самодетерминация локальных миров (развивающихся объектов), определяемая внутренними силами взаимодействия, как правило, является доминирующей относительно осуществления локального мира, реализации его сущности и значительно превышает силу взаимодействия с иными мирами, с внешним для данного локального мира окружением в целом, которая часто вообще стремится к нулю (изолированные миры¹¹⁴). Внешние воздействия представимы как некоторые поля (пространства), в которых существуют локальные миры, и воздействие которых осуществляется посредством потоков вещества, энергии, информации, «питающих» локальный мир и утилизирующим отходы его функционирования.

§ 23. Развитие – это понятие, отражающее такое изменение организационного и/или элементного состава объекта (его качества), которое есть возникновение (в объекте) нового типа либо комплекса организационных взаимодействий и его закрепление (удержание) в ряду последовательности следующих состояний объекта с помощью всего комплекса его внутренних и внешних взаимодействий – естественным, искусственным либо естественно-искусственным путем. Развитие в феноменальном проявлении предстает как возникновение или творчество новых типов объектов, функциональных процессов, состояний (основанных на новых взаимодействиях либо типах взаимодействий) и последующее удержание последних в ряду поколений.

Причинный комплекс развития (источник и движущие силы) – это совокупность внутренних и внешних системных взаимодействий развивающегося объекта. Процесс развития не обеспечивается какими-то особенными материальными либо идеальными детерминантами, понимаемыми именно как самостоятельные «детерминанты развития». Он полностью детерминируется и обеспечивается следующими компонентами процесса развития: элементный состав объекта, комплекс обменных взаимодействий (внутри объекта и с окружающей средой посредством потоков энергии, вещества, информации), формирование нового (в идеальных объектах – через творчество), детерминация связи состояний, самоорганизация, самоуправление и ограничивающие воздействия окружающей среды.

Развитие бывает нескольких типов – прогрессивное (сопровождающееся увеличением числа взаимодействий, повышением их уровня и эффективности), одноуровневое (смена типа взаимодействия на одном уровне или изменение комплекса взаимодействий), регрессивное (сопровождающееся уменьшением числа взаимодействий, снижением их уровня и эффективности).

Противоположным развитию является процесс антиразвития, представляющего собой распад, разрушение объекта на каком-либо этапе либо в итоге его существования, разрушение видов и системы ее внутренних и внешних взаимодействий. Распад системы начинается после ее гибели, после прекращения ее функционирования¹¹⁵.

Примечание 1. Элементарный акт развития (как его способ и как результат) есть появление нового типа взаимодействий или нового комплекса взаимодействий в конкретном развивающемся объекте, изменение на его основе структуры взаимодействия и взаимосвязей объекта, создание условий для удержания его в этом состоянии (в виде комплекса взаимодействий и их оптимумов). Акт развития может осуществляться с возникновением новой элементной базы либо на основе старой элементной базы.

Так, действительно, процедура развития часто предваряется либо сопровождается изменением количественного и/или качественного состава элементной базы объекта (как материальной, так и идеальной). Однако изменение элементной базы относительно эффекта развития является вторичным по сравнению с изменением комплекса организационных взаимодействий. Кроме того, относительно объекта как целого процедура развития может происходить без изменения элементной базы, что (не всегда, но зачастую) характерно в особенности для собственно акта образования нового взаимодействия и новой структуры объекта, которые часто возникают и организуются на существующей (старой) элементной базе. Именно в этой связи нет оснований вносить в определение развития изменение характеристик состава элементной базы, которая внешне выглядит именно как первичная характеристика качества (в том числе нового).

При этом впоследствии, уже в новой организации объекта в ходе ее самоосуществления в результате возникшей организационной новации, благодаря системному эффекту может происходить и происходит оптимизация элементной базы – могут а) вовлекаться новые элементы среды, которые отсутствовали в составе старой организационной структуры, б) трансформироваться качества и свойства старых элементов, которые как бы «очищаются» от всего того, что мешает осуществлению данного типа взаимодействия (разумеется, в пределах корреляции с другими их свойствами). Это объясняется и доказывается одной из сторон системного эффекта – любые объекты, будучи включены в систему в качестве элемента, приобретают такие свойства, которых они не имеют вне системы, и утрачивают часть свойств, присущих им в свободном состоянии.

Следствие 1. Одни и те же организационные отношения могут формироваться на основе взаимозаменяемых (подобных) элементов, при этом, тем не менее, формируя объекты одного уровня организации (уровня развития).

Следствие 2. Системный эффект может носить материально-вещественный, энергетический, информационный и комбинированный характер. Пока многие аспекты системности слабо исследованы. Например, энергетическая системность – не исследована, информационная – также. Есть основания полагать, что проявления принципа системности в этих сферах дают различные и удивительные конкретные эффекты.

Примечание 2. Закрепление в ряду поколений системы нового типа (или комплекса) взаимодействий происходит за счет нескольких факторов: 1) элементная база, создающая возможность осуществления данного взаимодействия, существует лишь в определенных (в частности, в наличных, текущих) условиях среды. При этом, сама элементная база сама изменчива и является результатом изменчивости. Следовательно, если конкретные условия допускают существование элементарных носителей взаимодействия данного типа (вида), то тем самым обеспечивается возможность постоянного возобновления данного взаимодействия; 2) на основе принципа системности под влиянием вновь возникшего типа взаимодействия и возникающей на этой базе организации перестраиваются все внутрисистемные и межсистемные взаимодействия, кроме того, влекущие за собой изменения элементной базы самого объекта (включая элементную базу новых взаимодействий) и взаимодействующих с ним объектов (элементной базы окружающей среды), тем самым, закрепляя новое состояние. При этом, чем большее число объектов и взаимодействий будет перестроено, тем меньше вероятность возврата в прежнее состояние; 3) система взаимодействий, обеспечивающих функционирование и развитие развивающегося объекта, имеет собственные оптимальные состояния – одно, чаще, несколько – которые создают оптимальные (равновесные, гомеостатичные или «антихрупкие» (Н. Н. Талеб)) состояния объекта (аттракторы, «точки притяжения» состояний объекта). Эти состояния определяются вещественными, энергетическими и информационными оптимумами взаимодействий, основанными на законах сохранения и законах гармонии (симметрии и асимметрии (хаоса) – последний, в частности, играет роль поставщика событий высшей неопределенности, «джокеров», в том числе «черных лебедей», см. § 38). После возникновения нового взаимодействия эти оптимальные состояния меняются и возникают новые «точки равновесия» и данные «фазово-параметрические» оптимумы объекта также становятся способом закрепления нового состояния объекта.

Следствие. Возникновение посредством изменчивости внутри объекта потенциальных элементарных носителей нового типа взаимодействия или приобретение самим объектом свойства элементарного носителя нового типа взаимодействия в рамках иного (более широкого) объекта не следует рассматривать как акт развития. По большому счету, даже возникновение новых взаимодействий не является актом развития. Действительным актом развития является лишь комплекс, состоящий из следующих компонентов: а) возникновение взаимодействия (на старой или новой элементной базе), б) возникновение на их основе новых организационных структур в объекте, в) возникновение комплекса условий удержания нового состояния на основе всего комплекса взаимодействий и их оптимумов, контекста бытия объекта.

Примечание 3. В философии и науке предлагаются различные критерии развития. Наиболее авторитетным являлся подход, основанный на понятиях простоты и сложности. Предлагалось определять развитие как увеличение сложности, как тенденцию к усложнению, либо через многообразие как вариант сложности, то есть понимать развитие как «процесс увеличения или уменьшения разнообразия внутренних и внешних связей и отношений»¹¹⁶. Н. Н. Моисеев также считал возможным использовать понятие развития лишь тогда, когда «с течением времени имеет место рост сложности системы и разнообразия ее элементов», полагая это определение настолько сильным, что оно позволяет, по его мнению, отличать развитие от эволюции¹¹⁷, понимая при этом под характеристикой сложности системы «количество бит информации, необходимых для ее кодирования», в его понимании, не оптимальное, но лучшее из всех остальных, еще худших определений сложности¹¹⁸. Но, как справедливо отмечалось в ходе дискуссий, критерий сложности сам по себе весьма сложен¹¹⁹. Только в биологии в различное время предлагалось около 40 общих критериев высоты организации живых систем¹²⁰. Кроме того, данный подход все же настолько широк, что трудно говорить о его методологической ценности и о возможности применения в научной практике.

Есть основания полагать, что приемлемых критериев развития несколько, в том числе потому, что критерии различны в зависимости от культурно-метафизических оснований и целевых функций тех или иных культур, парадигмальных и теоретических оснований, исследовательских ситуаций и т. д. При этом совокупность критериев (набор или система критериев) должна быть внутренне непротиворечивой. Причем, критерии развития сами развиваются, эволюционируют от одного исторического этапа к другому по мере трансформации объектов и субъектов развития.

Пример: В настоящее время важным критерием становится инновационность, количество инноваций, процент инновационной экономики и т. д. Однако при этом не снимается критерий экологичности, прогрессивности элементов ретро-форм (деревенская общинная традиция, мораль, «опрощение» и т. д.). Возрастает значимость критерия духовности, интеллектуальности, но одновременно – прагматичности, доходящей до жестких и даже мизантропических форм, когда одновременно с признанием необходимости прогресса предлагается уничтожить большую часть людей на планете. Известны и другие варианты.

В избранном аспекте исследования развития наиболее приемлемым является критерий, основанный на сочетании понятий взаимодействия и эффективности – появление новых взаимодействий или исчезновение старых, обеспечивающих изменение эффективности комплекса взаимодействий и эффективности развивающегося объекта в целом. При этом прогрессивным для конкретного развивающегося объекта, процесса развития или нового состояния является такое (новое либо старое) взаимодействие (тип взаимодействия) с включением новых элементов или без них, которое повышает его эффективность, масштаб, ускоряет темпы развития объекта, увеличивает эффективность воспроизводства (репродуктивный потенциал), улучшает иные параметры его феноменального осуществления, потенциал развития, конкурентный потенциал в аспектах приспособления, выживания, перспективности и совершенствования. Признаками более эффективных взаимодействий и объектов являются: увеличение масштабов (объемов) перерабатываемых потоков вещества, энергии, информации, улучшение «качества» переработки; ускорение скорости переработки субстратов данных потоков; расширение доступа системы к ресурсам; расширение спектра ресурсов, годных для системы, перерабатываемых и усваиваемых системой; получение и/или сохранение доступа к уникальным конкретным типам ресурсов; обеспечение конкурентоспособного способа доступа к ресурсу, используемому многими, при дополнительных условиях внешней среды; степень адаптационности при изменении среды и способность приспособиться к изменяющейся внешней среде (как естественной, так и искусственной, создаваемой человеком, формирующим, например, новые виды биосистем, новые условия экосистем, «общество знания» как форма информационной среды обитания, выступающей как дополнительное внешнее условие развития цивилизаций). Этот перечень может быть продолжен, но сущность одна – критерием прогрессивности взаимодействия является эффективность взаимодействия с внешней средой и взаимодействия внутри системы (см. также § 37). Свою роль при этом играют статистические, гармонические и иные критерии эффективности системы и иные типы критериев выбора нового состояния.

Примечание 4. В природе и обществе существуют процессы, внешне сходные с развитием, но таковыми не являющиеся – процессы квазиразвития и псевдоразвития.

Квазиразвитие – внешне подобно одноплоскостному развитию, однако таковым не являющееся. При этом осуществляются некоторые изменения элементной базы объекта (типа объектов), в том числе в виде набора признаков в пределах генотипа, инноваций, но этот процесс происходит без изменения взаимодействия или комплекса взаимодействий, определяющих качество развивающегося объекта, и потому развитием не является. Наиболее типичные примеры – внутривидовые различия в биологии, модернизация в обществе. Так, модернизация – это усовершенствование на той же элементной основе, наращивание, «ап-грейт», предельное повышение качества существующего образца и включение некоторых элементов нового в старую базу. Модернизация не предполагает создания новых базовых конструкций. Те, кто способен к развитию, создают именно это – новые базовые конструкции, это – создание будущего. Модернизация – в лучшем случае – попытка не отстать от настоящего, в сущностном смысле – совершенствование (улучшение качества) настоящего (сегодня сущего).

Псевдоразвитие – представляет собой изменение только количественного состава развивающегося объекта без изменения качества, без изменения комплекса взаимодействий, причем, чаще всего лишь в одном из отношений в рамках развивающегося объекта, при этом зачастую угнетая реальные процессы развития в данном и иных отношениях. Наиболее типичный пример – экономический рост. Собственно экономический рост имеет весьма опосредованное отношение к развитию объекта, но, выдаваясь за развитие по причине количественного прироста одного из параметров экономики (ВВП), он развитием не является, представляя собой псевдоразвитие (якобы развитие, симулякр развития). В ходе процесса, являющегося экономическим ростом, может осуществляться и прогрессивное развитие, и регресс, и антиразвитие, требующие специального рассмотрения за пределами (хотя и с учетом) экономического роста.

Примечание 5. В социальных и идеальных развивающихся объектах часто встречается (формируется) феномен повторяющего (копирующего, ученического) развития. Он основан на копировании основных детерминант и форм организации (институтов) развития других (предстающих как передовые в том или ином отношении) социальных систем. Такое развитие до поры представляет собой формальное повторение, без метафизической его укорененности в культуре. Дальнейшее становление оснований развития зависит как от степени перспективности проекта, так и от способности той или иной культуры освоить сущностные аспекты, творчески производить ожидаемые в рамках проекта результаты и продуцировать новые идеи на базе оснований проекта, формировать эффективные социальные институты развития, осуществлять подготовку кадров и т. д.

В отношении философии, науки и техники таким проектом, начиная с XVII века, стал проект Просвещения, основанный на научном знании и технологиях. Он начал зарождаться в рациональных философских системах Древней Греции, Индии, Китая, получив наиболее мощное развитие в направлении научного познания в Древней Греции, затем в арабском мире, затем начал активно развиваться в ряде стран Европы (особенно Англии, Франции, Германии), получил наиболее мощное самостоятельное развитие в России в первой половине XX века, в середине XX века в США. Однако эти культурные проекты, основанные на сходной метафизической платформе, были вполне органическими и можно сравнивать их лишь по достижениям. Это своеобразное путешествие факела Просвещения, факела знания, который в разное время и с разной интенсивностью зажигается в различных национальных культурах однородного цивилизационного пространства людей «религии книги» и Просвещения.

Начиная с конца XIX и особенно во второй половине XX веке промышленность и знания Просвещения входят в цивилизации другого типа, получая широкое распространение в дальневосточных цивилизациях (Япония, Китай, Корея, позднее Индия), становясь основанием реализации в этих странах модернизационных проектов и проектов развития. Это – именно повторяющее развитие без наличия соответствующих метафизических оснований в культуре. Человечеству еще предстоит до конца пройти путь познания возможности инкорпорирования в культуру результатов метафизического поиска других культур. Это – направление развития человеческой практики и отдельная крупная исследовательская проблема. Поскольку, например, известен «эффект ученика», тем более трудолюбивого и трудоспособного ученика, который способен «бегать» быстрее своих учителей и темпы развития Китая, например, демонстрируют это. Однако это в сущности своей модернизационные проекты (см. Примечание 4), не способные и не ставящие целью создание принципиально нового, то есть создание будущего.

Для понимания этого достаточно проанализировать работу одного из китайских проектных институтов (Группы исследования стратегий модернизации Китая и Китайского центра исследований модернизации Китайской академии наук), начиная со смысловой постановки, в которой формируется «наука о модернизации», формируется классификация процесса модернизации в 130 странах, основываясь на понимании развития в европейских биологических (Ч. Дарвин) и социальных (Г. Гегель, К. Маркс) науках XVIII–XIX веков как методологических основаниях исследований и проектных разработок¹²¹. Поэтому при повторяющем развитии возможны крупнейшие достижения, но философски и теоретически понятны метафизические «пределы роста». Поскольку, например, в Китае есть некоторая «высшая точка», которая сегодня интерпретируется как «ориентир, к которому стремятся», фактически воспроизводя тем самым традиционный для китайской культуры метафизический смысл в виде Дао. В традиционную культурную матрица Китая имплантируется механически (формально) заимствованная из Европы концепция коммунизма, затем теория эволюции, модернизации и т. д.

Более внимательный анализ методологических оснований показывает, что китайцы и японцы на самом деле используют даже не механистически перенятую идею эволюции, а собственную метафизическую уверенность в бесконечном многообразии сущего и будущего бытия, которое им заменяет развитие. В нем, сущем мире и его многообразии – для них раскрывается путь осмысления, поиска и конструирования бытия, а не в эволюции. В многообразии выискивают идеалы совершенства (множество идеалов, идеалов как совершенства той или иной формы), множество (различных и новых) гармоний. И идеалов, и гармоний в таком понимании мира бесконечное множество, но все они просто являются как результаты трансформации единого в себе сущего. Потому всякая модернизация – это поиск новой формы гармонии сущего бытия в данный момент времени через посредство совершенствования тех или иных его форм (например, научно-технических инноваций). Поэтому собственно инновации как реализация обнаруженного возникшего нового вполне вписываются в эту метафизику, ей органичны. Поскольку инновации вполне могут интерпретироваться не как развитие, а как результат бесконечного многообразия сущего, поиска максимального количества разных способов самореализации нового, в самых причудливых, гармоничных, красивых его формах, поиска совершенства каждой формы. Это точнее определяет цели и существо деятельности китайской и японской экономических систем, их органичность инновации-внедрению в большей степени, чем инновации-новому, специфику китайских продуктовых рядов. Они именно так конкурируют с развитием и эволюцией – через смену бесконечного количества форм сущего, идеальных форм реализации сущего. Причем, это – вполне равноправная конкуренция, поскольку метафизика бесконечного множества позволяет создать вполне равномощную метафизическую модель, мотивирующую инновационное конструирование, которое мыслится как поиск бесконечного многообразия.

§ 24. Конкретный развивающийся объект – это некоторый материальный либо идеальный либо материально-идеальный системно-организованный комплекс взаимодействующих компонентов, имеющий границы в пространстве и во времени и обладающий качествами необходимости и достаточности для осуществления и сохранения а) своей данности (самости) в ряду последовательных состояний, б) своего функционирования, в) своего развития – в условиях заданных и изменяющихся внешних потоков вещества, энергии и информации и в этом смысле самодостаточное в реализации своей самости. Конкретный развивающийся объект в его самости есть целое, объединяемое в таковое посредством взаимодействий его компонентов, самоподдерживающееся, самодвижущееся, саморазвивающееся за счет внутренней детерминации во внешнем потоке вещества, энергии, информации¹²².

Примечание 1. В мире в целом существует (и сосуществует) множество локальных развивающихся объектов и миров различной природы (материальных, идеальных, материально-идеальных) и различного масштаба (в пространстве и во времени), взаимодействующих друг с другом, часто соподчиненных и включенных друг в друга. Понятие «развивающийся объект» («локальный развивающийся мир», «развивающаяся система») суть абстракция, снимающая в себе бесконечное множество конкретных миров как данностей.

Осмысление развития как универсально-всеобщего не означает его применимости к каждому элементу бытия в отдельности, не означает универсальности механизмов (причинного комплекса) развития, закономерностей, динамики, направлений, темпов процессов развития и других их характеристик. Напротив, универсальность предполагает их индивидуальность в сочетании общего и единичного; всеобщность в уникальности и через уникальность. Как нет одинаковых лиц, листьев на одном дереве (и т. д.), так нет одинаковых процессов развития; каждый из которых требует специального исследования в его конкретности, в его единстве общего и единичного. Универсальность развития предполагает индивидуальность (и уникальность) многих закономерностей, механизмов, динамик, направлений, темпов (и др. характеристик) процессов развития, несмотря на их возможное типологическое сходство. Понятие «развитие» в рамках обозначенного подхода есть абстрактно общее понятие для обозначения совокупности процессов определенного типа, но различных классов и видов. Категория развития снимает в себе всю совокупность материальных и идеальных процессов развития; развитие есть категория для обозначения всего множества реально существующих процессов такого типа.

При этом, поскольку различные типы и виды процессов развития сосуществуют, то естественным является существование разных типов отношений между ними: независимость, взаимное наложение (пересечение), включение одного в другой, взаимодействие соразмерных миров (например, цивилизаций) и соподчиненных миров (например, физико-химического и биологического миров, биологического и социального, социального и идеально-духовного, различных типов идеальных миров – от научных теорий между собой до их взаимодействия с философскими и иными мировоззренческими мирами), взаимное пересечение, проникновение и влияние развивающихся миров, границы проникновения, иерархия миров и т. д. Например, это позволяет ставить проблему о характере взаимодействия миров одной природы (например, социальных миров), находящихся на разных стадиях развития – рождающегося мира, мира в расцвете, стареющего и погибающего миров, а также взаимодействия (сосуществования или поглощения одного развивающегося мира другим в качестве ресурса).

Сосуществование различных процессов развития объясняет сосуществование процессов развития конкретных развивающихся миров и всемирно-исторического процесса. При этом, развитие конкретного развивающегося мира и всемирно-историческое развитие могут идти в одном направлении, а могут – в разные, ограничений не существует. Пример из социальной реальности: внутри социальных систем развитие национально-культурных систем может идти в одну сторону, развитие отдельных хозяйствующих субъектов – в другую, политических организаций – в третью, частных лиц и отдельных социальных групп – в четвертую, и не всегда они совпадают, а точнее – они всегда не совпадают ни по направлениям, ни по темпам, ни по другим процессуальным характеристикам. Причем, иногда векторы их развития даже не перпендикулярны, а противоположны. Здесь осуществляется выход на проблему соотношения индивидуального и исторического развития (§ 29), проблему диалектики отношений между ними вследствие взаимной включенности миров, диалектики закономерностей индивидуального и исторического развития, которое также весьма причудлива – например, становление личности по всем признакам есть сочетание индивидуального развития (биопсихический уровень) и развития исторического (социализация, накопление новых информационно-идеальных связей, созидание идеального нового в личности с последующим опредмечиванием в реальности).

Взаимосвязь процессов также означает, что результаты осуществления процессуальности одного развивающегося объекта в виде определенным способом организованных вещества, энергии, информации, остающиеся в процессе осуществления функционирования и развития и после завершения бытия, являются (становятся) средой обитания других объектов и миров.

Примечание 2. Не всякое отделенное в пространстве и времени сущее суть развивающийся объект. В этой связи первым важнейшим моментом теоретического конструирования является правильное выделение собственно развивающегося объекта.

Развиваются ли, например, камень либо материк? С позиции концепции всемирно-исторического развития – безусловно, участвуют в развитии. Однако это совсем не означает, что они являются самостоятельными развивающимися объектами. Например, попытки выдать за развитие камня процесс его существования от возникновения до истирания в пыль под воздействием внешних условий – не более, чем вульгаризация, по крайней мере потому, что в течение всего периода своего существования физико-химические свойства вещества, из которого состоит камень, остаются качественно неизменными. Аналогично – движения и трансформации материков. Причина подобных ошибочных рассуждений кроется именно в неверном выделении собственно развивающегося объекта. Так, камни и материки являются элементами более широкого развивающегося мира (каковым для них является развивающийся объект «планета Земля»), а не самостоятельными развивающимися системами.

Верное выделение развивающегося объекта становится первой и важнейшей исследовательской задачей, которая, естественно, требует определения критериев такого выделения, основанных на понятии развития, примененного к конкретным объектам и процессам.

Специального внимания требует обсуждение проблемы соотношения возможных и невозможных миров в контексте соотношения возможности и действительности. Основная опасность провозглашения и использования идеи различных возможных (в том числе виртуальных) миров кроется в том, что дискуссия часто выводит за рамки, описываемые парой категорий «возможность-действительность». За дискуссиями о возможных мирах (и связанной с этим свободы как вседозволенности и всё-возможности), о виртуальной реальности в настоящее время слишком часто скрывается обоснование случайных и/или немассовидных отклонений, аномалий, заблуждений, культурных девиаций, деформирующих сущее, попытка обосновать их право на существование и даже на самостоятельность сущего и саморазвивающийся характер отдельных (в том числе социальных) организаций. Такие локальные псевдо-миры на волне доминирования концепции «свободы от» и стандартов постмодернизма получают идейное оправдание, превращаясь в основание разложения, деконструкции сущего, становятся основанием превращения действительного в невозможное, а невозможного – в действительное¹²³ (естественно, лишь на какое-то время, то есть на деле существуя лишь виртуально). Причем, в двух оттенках смысла такой невозможности – онтологическом: уничтожения и, соответственно, отсутствия возможности осуществления бытия, и экзистенциальном: невозможности как отсутствия возможности переносить, терпеть такую процедуру уничтожения бытия, психико-культурную, почти физиологическую боль невозможности, за которой следует установка на устранение такого несоответствия – либо посредством попыток трансформации такого бытия (массовые протесты), либо апатичной утратой интереса к бытию и унынием, которое равносильно согласию на дальнейшее уничтожение, либо уходом от бытия или из бытия.

Дополнение: Существует два структурообразующих типа и принципа формирования (создания, единения) развивающегося объекта (локального мира) – принцип органического единства (тотальности) и принцип мозаичного единства.

Принцип органического единства (тотальности) предполагает достаточно жесткую взаимосвязь компонентов и целого, подавляющее подчинение части – целому.

Принцип мозаичного единства основывается на коллективности, на мозаичности как специфическом типе единства системы. Это не целостная и не суммативная система. В такой системе между элементами взаимодействия осуществляются не настолько жестко, чтобы говорить о полном подчинении части системе либо какому-то компоненту системы как целостному, тотальному. Это позволяет компонентам системы развиваться на основе собственных начал, осуществляя при этом коллективное взаимодействие и осуществляясь самим посредством них. А также позволяет объединяться несамодостаточным и более «слабым» компонентам в самодостаточное мозаичное целое (монаду), составляя достойную конкуренцию тотальным мирам.

Мозаичность – принцип, который отражает реальное единство многообразных отдельных объектов. Мозаичность – и множественность, и единство бытия. Многообразие мира не хаотично, а упорядочено, оформлено во множество мозаичных полотен, созданных по законам гармонии. Причем, мозаика – это не голография; каждый ее осколок не становится вновь самостоятельной полноценной картиной, потому что каждая часть не обладает целостностью. Мозаичность бытия – это и не калейдоскопичность, когда любая конфигурация частей может оказаться гармоничным узором. Гармоничные узоры мозаики обычно уникальны, как и всякое природное образование. Но мозаика и не целостная система организмического типа, когда элемент функционально связан с системой как тотальным. Способ организации мозаичных систем оказывает взаимодействие по типу «общения» (например, см. работы Г. С. Батищева).

Иных способов осуществления единства, за пределами рассмотренных двух, не существует в известном бытии. Причем, в каждом реальном объекте, локальном мире (например, конкретном обществе) есть оба типа единения, но в разных пропорциях, и один из них обычно доминирует.

Примечание 3. Природа и масштабы конкретных развивающихся объектов различны, поскольку они формируются из различных компонентов, имеют различные комплексы взаимодействия в качестве детерминант развития, соответственно, различные основания собственного существования и причинные комплексы развития, различные процессуальные характеристики, в том числе «траектории» развития, различную степень целостности – от систем организменного типа до более свободных относительно своих компонентов систем. Однако при этом между различными разновидностями процессов, как выяснено в ходе их исследования, существует много сходного, общего для них, что отличает их от других процессов и, одновременно, объединяет между собой. Поэтому процессы развития могут быть объединены в классы и виды, а в теории – типологизированы, идеализированы и т. д. Важнейшим научным результатом данного аспекта исследования развития в будущем должна стать классификация, типология и последующая каталогизация развивающихся объектов. По всей видимости, каталогизация может оказаться смешанной – в каких-то своих частях она будет типологической, в каких-то – «поименной», индивидуализированной, например, в случае развивающегося объекта «Земля» или цивилизаций и культур как развивающихся миров (что, собственно, и пытались делать в особенности О. Шпенглер, А. Тойнби и другие социальные философы).

В человеческом сообществе развивающимся объектом являются отдельный индивид как личность, субкультура, культура как цивилизация, человечество в целом, различные идеальные миры. Причем, кроме генной структуры индивида существует аналог генетическому коду в виде «кристаллических решеток» культур. Эта несущая конструкция осуществления человеческого бытия, ее элементы и взаимодействия, механизмы передачи, воспроизводства и развития изучены еще крайне слабо. Подобные элементы в разных культурах, но обладающие сильно разными свойствами. Однако без расшифровки «геномов культуры» движение в самопознании человека невозможно так же, как невозможно понять природу человека без расшифровки генома человека. И так же, как расшифровка генома человека является лишь элементом познания его природы, расшифровка «генома культуры» является лишь элементом познания культуры – обязательно необходимым, но не самодостаточным и не единственным элементом.

Здесь укажем лишь ключевые моменты специфики класса развивающихся объектов «человекоразмерные системы»¹²⁴:

– наличие одухотворенного (разумно-волевого) начала в объекте, комплексный и органически переплетенный объектно-субъектный характер активности объектов, сочетающий как объективные, так и субъективные начала в осуществлении, взаимодействии и развитии;

– дополнение саморазвивающегося характера разумным творческим компонентом, соответствующая трансформация саморазвития и взаимодействия с окружающими объектами;

– обостренно-повышенная, жизненная значимость целого ряда типов конкретных объектов и конкретных развивающихся (для одних субъектов – положительная значимость (ценность), для других – отрицательная (противоположность, конкурентность), хотя также есть безразличие, отсутствие значимости при отсутствии ретроспективного, актуального и перспективного взаимодействий данных субъектов и объекта);

– наличие дополнительных параметров индивидуализированности каждого объекта, ослабление возможности типологизируемости либо смещение типологизируемости в иные параметрические плоскости по сравнению с естественно-природными и техническими объектами;

– характеристика процессуальности – ускоренная, часто неритмичная, степень неопределенности – повышенная.

Примечание 4. Благодаря системному и синергетическому эффектам единые (сходные) по природе основания могут порождать как подобные, так и различные системы детерминации, реализуемые в разных развивающихся объектах, как следствие, подобные и различные эффекты и процессы. В свою очередь, различные по природе основания могут порождать как различные, так и подобные системы детерминации, реализуемые в разных развивающихся объектах, как следствие, различные и подобные эффекты и процессы.

В этой связи:

– феноменально (внешне) подобные развивающиеся объекты могут иметь как единое, так и множество отличных друг от друга оснований, то есть однотипные либо различные по природе основания собственного бытия;

– феноменально (внешне) различные развивающиеся объекты могут иметь как единое, так и множество отличных друг от друга оснований, то есть однотипные либо различные по природе основания собственного бытия;

– каждый конкретный объект должен быть специальным образом определен и исследован в его конкретных основаниях, в их сочетании общего и единичного.

Дополнение: Развивающийся объект (и тип развивающихся объектов) имеет не только общие, но и уникальные (единственные) относительно иных объектов (типов объектов) свойства. Они становятся основанием для реализации данным объектом определенного процесса развития в совокупности его характеристик, совокупности достигаемых результатов как самим объектом, так и окружающей средой, с которой он взаимодействует.

Отсюда следует, что уничтожение того или иного развивающегося объекта уничтожает порождаемый им процесс развития и его потенциальные перспективы.

Это утверждение было бы банальным, если бы не одно обстоятельство – отсутствие концептуализации этого утверждения постоянно порождает и воспроизводит иллюзию того, что аналогичные (или подобные) процессы могут быть порождены различными развивающимися объектами, даже разными по природе и по типам развивающимися объектами. И это утверждение существует (по умолчанию), более того, оно используется в практике управления. Основанием данного утверждения является именно всемирно-исторический подход к пониманию развития, который интерпретируется не просто как всеобъемлемость, но и как внутренняя тождественность и типологичность всякого фрагмента бытия друг другу, всякого развивающегося объекта – другому. Эта позиция распространяется на все, вплоть до абсолютно прагматических кадровых вопросов, когда «незаменимых людей не бывает».

Но незаменимые люди не только есть – их много, незаменимых, в разных профессиях. Причем, есть даже принципиально незаменимые, то есть такие, которых невозможно заменить никем и никаким количеством людей. И это – не редкие «исключения», а система.

Это распространяется и на все развивающиеся объекты, вытекая из природы развивающихся объектов. Относительно человечества речь идет в первую очередь о культурно-цивилизационных образованиях, их неповторимости и уже даже потому ценности.

Примечание 5. Любой конкретный развивающийся объект (материальный, идеальный, материально-идеальный) может существовать лишь в условиях внешней среды, соответствующей его природе и обеспечивающий поступление вещества, энергии, информации определенного качества, и выведение продуктов жизнедеятельности. Всякий реальный объект существует в жестких границах параметров внешней среды. Данный тезисе, в принципе, банален и не требует специального доказательства. Однако отсутствие выделения конкретных объектов не делали его принципом, каковым он является на деле.

Именно на основе существования данного принципа возникает принцип отбора на соответствие внутреннего состояния и состояния среды.

Важно также понимать, что, кроме всего прочего, определение границ существования и развития задает некоторые наиболее общие «верхние границы» в предвидении и прогнозировании.

Все это относится, в том числе, к идеальным объектам – поскольку идеальные функционирующие и развивающиеся объекты, обладая свойством некоторой автономности, могут «отрываться» от конкретного материального, произведшего его, и существовать некоторое время, в том числе, в иных материальных и идеальных средах, в других объектах. Однако для возможности существования данного конкретного идеального в ином материальном или идеальном также необходима определенная степень «родства» (подобности) новой материальной (идеальной) среды. Информационное поле-среда не должна исключать (ситуация нейтральности) либо должна предполагать (ситуация позитивности восприятия, «сродственности») данный тип или разновидность идеального. Невозможно существование конкретного идеального в такой материальной или идеальной среде, которая противоречит природе данного идеального (в том числе вследствие конструкции собственного идеального), его организации и форме (ситуация отрицания), выходит за границы его возможного существования. Автономное идеальное также имеет границы собственной возможности существования и пределы адаптации к иным материальным носителям и идеальным объектам.

Особенно важно понимание наличия границ существования и развития идеального в человеческой культуре, в историческом, актуальном и будущем многообразии конкретных человеческих культур. Пример – рациональная философия и наука как системы развиваются и стали укорененными только в конкретных культурах. В настоящее время они воспроизводятся и развиваются в ряде культур Европы, России, Северной Америки. Для других культур они (пока?) инородны, внешни, искусственны. То есть, цивилизационное «тело», являющееся, наряду с биопсихосоциальной природой антропности, социально-культурной «материей» человечества, может оказываться благоприятной или неблагоприятной средой для функционирования и развития тех или иных форм (типов) идеального, в частности, для науки. Конкретная цивилизационно-культурная традиция «поддерживает» (способна «поддержать»)¹²⁵ лишь конкретный набор идеальных компонентов. Существует культурная конкретность информационных полей и потоков, способов осмысления информации и оперирования ею, соотношения объективно сущей и субъективной (человеческой) информации, а также для рассуждений о сочетании ситуативных и перспективных типах информационной реальности, реальных и виртуальных информационных мирах. Инородные компоненты идеального не приживаются либо, напротив, приводят к стагнации тела культуры. Так происходит, например, с идеологией либерализма и индивидуализма в российской, китайской, японской, индийской и иных культурах. При этом, те культуры, которые нашли способ оградить себя от инородного воздействия, оказываются способными к дальнейшему развитию (Япония, Китай), а те, которые не смогли этого сделать, как это произошло в России, продолжают разрушаться под их воздействием. Поскольку «кристаллическая решетка» культуры, ее традиция (идеальный компонент традиции) в его конкретном здесь-и-теперь виде не бесконечно-морфен и не бесконечно-адаптируем к различным формам и видам иного идеального сущего (внутри себя и среды), как и любое иное природное образование.

§ 25. Существующее в мире многообразие объектов необходимо разделить на два класса – развивающиеся объекты и стационарные объекты.

Развивающиеся объекты – это класс объектов, которые развиваются по одному из типов процессов развития, то есть, в своем самоосуществлении наряду с другими процессами, воспроизводят и порождают процесс развития.

Стационарные объекты – это класс объектов, которые, часто даже будучи гигантскими по масштабам пространства и времени своего существования, не подвержены развитию абсолютно либо относительно по какому-либо из следующих оснований: а) данный объект является лишь элементом (компонентом) еще большей системы, будучи включенным в нее по уровню своей организации, потому не является самостоятельным развивающимся объектом; б) данный объект является развивающимся (эволюционирующим), однако темпы его развития относительно других объектов настолько медленны, что процесс его развития не влияет на процессы, происходящие в объекте иного уровня, связанным с данным объектом. То есть, объект нужно (или можно) считать стационарным, если комплекс взаимодействий, обеспечивающих его функционирование, остается постоянным в своих законах на протяжении достаточно длительного времени, несравнимого с временем существования быстро эволюционирующего объекта, выступающего в качестве своеобразного «зеркала», эталона измерения темпа развития данного объекта. Данные основания являются достаточными для отнесения объектов к классу стационарных как взятых вне развития (кроме всех прочих признаков данных классов). Существование данного класса объектов, которых, выражаясь словами А. Бергсона, можно назвать «длящимся настоящим». Базовым процессом осуществления длительности во времени для стационарных объектов является функционирование (функционирующие объекты).

Как развивающиеся, так и стационарные объекты могут быть материальными, идеальными, либо иметь смешанную природу.

Примечание 1. В мире протекает ряд накладывающихся друг на друга процессов развития, имеющих существенно различные темпы. Это позволяет совершаться большому числу качественных изменений в быстро протекающих процессах за такое время, в течение которого другие, более медленные процессы, не сопровождаются заметными качественными сдвигами. Системы с медленными темпами развития для быстроразвивающихся систем являются фактически неизменными или стационарными.

Проиллюстрируем это, вернувшись к примерам «развития» камня и материка (§ 23). Они включены в процессы развития конкретного развивающегося объекта – планеты Земля, которые имеют гораздо более медленные темпы, чем порой даже время их (камня и материка) собственного существования – отдельные камни возникают и исчезают и материки движутся гораздо быстрее во времени, чем развиваются физико-химические свойства системы Земли, элементами которых они являются. На себе как отдельно взятых объектах они «не испытывают» развития либо «испытывают» его в исчезающе малом масштабе. То есть, они возникают, существуют и исчезают, не развиваясь в природе собственной сущности, в отношении тех, на основе которых осуществляется их бытие. Подобные иллюстрации можно привести из прошлого и настоящего всей природы в материальном и идеальном ее аспектах – от неживой и живой, до общества и личности (так, эволюция человека как вида протекает гораздо медленнее социальных процессов и тем более процессов индивидуального развития, становления личности). Причем, разнопорядковость сосуществующих процессов в природе не редкость. Например, при осуществлении гравитационных взаимодействий исчезающе малы эффекты от электромагнитных, сильных и слабых взаимодействий, при осуществлении сильных взаимодействий также малы эффекты от трех остальных взаимодействий и т. д.

Таким образом, нелепо искать развитие в отношении каждого отдельного объекта, порой представляющегося человеку неимоверно большим (по масштабам пространства либо времени) и значительным для него, не сопоставимых порой даже с историей жизни человека на планете. У многих объектов мироздания темпы развития таковы, что их функционирование на основе неизменных законов (то есть без развития) продолжается миллионы и миллиарды лет, оставаясь неизменными («вечными») не только для современного человека, но и для человечества, для планетарной природы, даже для современной Метагалактики. Более того, многие законы взаимодействия (в первую очередь универсальные константы законов взаимодействия в физико-химическом мире) определяют весь характер бытия современного мира в целом – в том числе планетарного. Даже небольшое изменение этих законов (констант) приведет к самоуничтожению всего современного сущего в его формах, хотя, возможно – к возникновению новых, в том числе жизнеспособных биологических форм. Поэтому современная реальность с развитием оснований собственного бытия не может «встретиться», увидеть иное сущее ни при каких обстоятельствах.

Стационарные объекты в жизни на Земле в большей степени соотносятся с физической и химической реальностью, развивающиеся объекты – с биологической, социально-культурной и идеальной реальностью, в том числе творческой, создаваемой с помощью человеческого разума и духа. Так, для человека планета Земля, Солнечная система, Галактика, Метагалактика являются стационарными системами.

Примечание 2. В других отношениях отдельные природные объекты и типы объектов могут быть элементами развивающейся системы, активными участниками, выступать в качестве основания других процессов развития иных развивающихся систем.

Пример 1. Геологическая динамика Земли является важнейшим компонентом причинного комплекса и, тем самым, основанием эволюции биосферы, биогеоценозов (экосистем), отдельных видов, популяций и т. д.

Пример 2. Изменения климата на протяжении истории Земли приводили и приводят к исчезновению тысяч и десятков тысяч видов вследствие различных форм ее геологической активности – от движения материков и извержения вулканов до циклических колебаний климата и процессов в мировом океане. Белые медведи на сегодня живут только в Арктике и таяние арктических льдов как результат климатических изменений на планете ведет к полному исчезновению этого вида.

Примечание 3. Существуют принципиальные онтологические, гносеологические, аксиологические, праксеологические различия между развивающимися объектами и стационарными объектами, возникающие по совокупности системных свойств. В этой связи необходимо четкое различение стационарных и развивающихся объектов при их познании, взаимодействии с ними, деятельности с их использованием (или в их рамках), управлении ими.

Ключевыми онтологическими параметрами, качественно отличающими развивающийся объект от стационарного, являются повышенная сложность, связанная с большим числом видов и типов взаимодействий, входящих в причинный комплекс процессуальности объектов в развивающихся объектах, состав и характер причинного комплекса детерминации процессуальности, природа и характер процессуальности и параметры динамики объекта в последовательности его состояний во времени, то есть, собственно развитие. Другие различия будут обсуждаться в соответствующих разделах.

Отличия функционирующего и развивающегося миров схематично можно выразить так.

В функционирующем мире:

– тождество объектов самим себе, неизменность закономерностей взаимодействий;

– следование событий внутри функционирующего мира подчиняется неизменным законам функционирования, основываясь на определенных типах причинно-следственной детерминации, тем самым являясь объективным основанием рационально-логического воспроизведения в мысли;

– объект обычно «работает» на одном типе взаимодействия, поэтому облегчается поиск сходства признаков объектов и расширяется возможность типологии. Поэтому объект, кроме того, обычно рассматривается не сам по себе, в его конкретности, а как иллюстрация взаимодействий, используемая для изучения их структуры. Он только идеален и есть объект данного типа взаимодействия, а не объект реального мира¹²⁶;

– в фундаментальных науках есть возможность не рассматривать всякий конкретный реальный объект, заменяя его познанием типа объекта, то есть абстрактного представителя множества объектов, сгруппированных в мысли по некоторому принципу (чаще всего по отношению к определенному типу взаимодействия). Отсюда большая продуктивность фундаментальных исследований и, как следствие, концентрация на фундаментальных исследованиях значительных интеллектуальных усилий;

– бесконечность познания здесь обычно связывается только с потенциально бесконечным числом отношений и изменением отношений, в которые вступает объект, и их совокупности, с признанием необходимости корректировки, приземления в процессе реализации стабильных законов взаимодействия;

– субъект развивается в процессе познания, углубляя познание.

Исследование таких идеальных объектов во многом определило современный вид логики (и истории) познания и знания, его методологии, посредством фундаментальных наук побеждает логический рационализм, ставший традицией. Логика познания определяется главной его целью – поиском инвариантного параметра взаимодействия (масса, заряд, т. п.). Причем, в качестве примера можно взять любую другую область физики или химии, которые преимущественно обслуживает математика как формализованная логика. Очевидно, что здесь мы останавливаемся на полпути познания, не переходим к конкретным объектам и даже на уровне освоения физической реальности переход к конкретным объектам выводит за пределы этой методологии и логики фундаментальных исследований в специфическую область прикладных наук.

В развивающемся мире:

– объект нетождествен себе, модифицируется сам, изменяются параметры и закономерности его взаимодействий; уникальность «лестницы развития» каждого объекта усиливает его индивидуальность;

– связь состояний и событий опосредуется процессом перехода, в котором нет жестких закономерностей, ситуация выбора не предетерминирована, что исключает возможность логической выводимости последующих состояний из предыдущих, переход моделируется не формальной логикой, но процессом творчества и переходом от одной логики к другой;

– каждый объект работает на основе нескольких типов взаимодействия. Отсюда большая уникальность, нетождественность, нетипизируемость, любой объект фактически познается заново, исследование одной развивающейся системы – дело весьма самостоятельное по отношению к исследованию другой системы, требующее оценки применимости доступного нам (известного) опыта исследования и освоения¹²⁷;

– ограничивается возможность продуктивного применения результатов исследований отдельных взаимодействий для изучения реальных объектов, поскольку от объекта сложно отделить знание о нем и обобщить его, обобщение всегда носит временный характер. Отсюда более низкая продуктивность фундаментальных, обобщающих исследований;

– бесконечность познания определяется потенциальной бесконечностью многообразия мира в его развитии;

– развитие субъекта в процессе познания лишь расширяет его возможности в познании развивающегося мира, само по себе никак не приближая его к полноте знания о мире, который каждый момент времени оказывается иным. Необходимы качественные трансформации субъекта.

§ 26¹²⁸. Пространство есть интегральное проявление протяженности и рядоположенности конкретных развивающихся объектов (типов объектов), (выражающее, реализующее) комплекс следующих онтических пространствообразующих свойств (одновременно параметрических характеристик) всякого объекта: границы пространства объекта; протяженность (как собственно рядоположенность точек и частей объекта друг относительно друга и рядоположенность различных объектов); измерения (три измерения пространства); направления пространства; плотность пространства (отражающая структуру пространства).

Качественное и количественное выражение этих параметров объекта в абсолютных и соотносительных (относительных) единицах, взаимном размещении и перемещении объектов, взаимная обусловленность рядоположенности объектов и их частей, последовательность расположения является существом пространства.

Онтические свойства пространства (набор параметрических характеристик) могут быть постоянными у того или иного объекта (типа объектов), могут изменяться на протяжении его существования.

Пространство, возникая как свойство объекта, способно выступать как самостоятельное организующее начало по отношению к объектам.

Пространство существенно более глубоко и всесторонне исследовано человеком, чем время, поскольку практически все науки, от их зарождения до современности, исследуют только пространства или с подавляющим преимуществом пространства и пространственные расположения тел, их частей и элементов. Современная наука – это в основном исследование пространств.

Примечание 1. Феномен пространства связан с существованием отдельных (материальных и идеальных) образований. Пространство не существует как некая надмировая тождественная себе данность; оно есть некий результат (эффект, «продукт», аспект) существования конкретных объектов, есть производное структуры конкретных объектов, вторичное, есть эффект структурной организации мира.

Логика рассуждений в рамках материалистической версии реляционной концепции пространства такова. Материальный (и идеальный) мир состоит из разделенных объектов. Особенностью структурной организации мира является то, что части и элементы, из которых построены материальные и идеальные объекты, имеют протяженность и рядоположенность (определенным образом расположенность друг относительно друга), задавая тем самым границы частей объекта и объекта по отношению к окружающей среде, а частей объекта – по отношению к нему самому. Каждый объект занимает какое-то место среди других объектов и граничит с ними. Эти предельно общие свойства объектов быть протяженными, занимать место среди других, граничить с другими объектами выступают как первые, наиболее общие характеристики пространства. При этом каждый объект имеет (порождает собственным бытием) собственное конкретное пространство, конфигурацию пространства, собственные характеристики (параметры) пространства, которые определяются пространство-образующими связи, взаимодействиями и отношениями. Если указанные свойства конкретных объектов абстрагировать из действительности, отделить от самих материальных (и идеальных) объектов, получается представление о пространстве как таковом, «пространстве вообще». Абстракция «пространство вообще» есть отвлечение от бесчисленного множества различных типов рядоположенностей объектов.

Дополнение 1. Пространства разных объектов могут накладываться друг на друга в самых разных формах, влияя на конфигурации и характеристики пространства каждого из них, а также формируя интегральные пространства групп объектов с единой конфигурацией и характеристиками (на основе принципа системности, с наложением на основе законов интерференции). Между различными пространствами (пространствами разных объектов) существуют переходы.

Дополнение 2. Создание нового объекта есть создание нового пространства. В этой связи стационарные и развивающиеся объекты имеют различные характеристики пространства, связанные с переходами объектов в новые состояния, созданием новых объектов, исчезновением прежних объектов.

Дополнение 3. Существуют материальные, идеальные и материально-идеальные объекты и им соответствуют различные типы пространств. Пространства материальных объектов – это те пространства, которые понимаются в традиционном смысле. Пространства идеальных объектов существуют в идеальных мирах, которые создаются идеальными объектами (например, языком, научной теорией, мировоззрением и т. д.). Их параметры и свойства типологически описываются теми же параметрическими характеристиками, что и пространство материальных объектов, но обладают содержательной спецификой, требующей специальных подходов и исследований. Пространства идеально-материального типа объектов сочетают в себе свойства пространства материальных и идеальных объектов.

Примечание 2. В материальной и идеальной природе существует диалектика пространства, которая охватывает собой все его параметрические характеристики: границы объекта, его протяженность, измерения, направления и плотность пространства.

Исследования пространства достаточно всесторонни, в связи с чем есть необходимость пояснить лишь некоторые моменты проблемы.

Границы пространства объекта определяются его вещественными границами (крайними элементами его содержательного состава) и границами того пространства, которое обеспечивает его ресурсами вещества, энергии, информации на основе присущих ему типов взаимодействий, включая в себя пространство инфраструктур для поступления и утилизации потоков ресурсов.

Взаимодействия пространств определяют переходы между пространствами, характер, физические и идеальные параметры переходов.

При разных типах развития границы пространства объекта могут сохраняться, расширяться либо сужаться. Могут изменяться структурные компоненты пространства – границы и характер взаимосвязи и взаимодействия разных частей развивающегося объекта (например, разных административных единиц государства, хозяйствующих субъектов, «география» политических, общественных и религиозных организаций).

Протяженность есть результирующая материально-вещественного и энергетических и информационных полей объекта, рядоположенностей и пересечений, которая включает в себя диалектику конечности и бесконечности. Протяженность пространства может изменяться под воздействием различных факторов, например, больших скоростей.

Измерения пространства – три измерения пространства, которые вполне относительны по выбору начального положения и в абстрактном виде абсолютно равноправны. Однако ввиду определяемости пространства вещественно-энергетически-информационными образованиями могут не просто не быть равноправными, но преобразовываться в двумерные и одномерные пространства с утратой одного и двух измерений. Причем, это не лишь интеллектуальная абстракция, но реальность трансформации пространств, которая является объективным основанием для интеллектуальных абстракций наряду с модельными образами, имеющими исключительно интеллектуально абстрактную природу.

Направления в пространстве определяются характером «силовых линий», могут быть прямыми, искривленными, спиральными, круговыми, тороидальными и т. д. Более того, существует диалектика изотропии и анизотропии реального пространства, причем, некоторые пространства вполне изотропны, другие, напротив, в сильной степени анизотропны.

Плотность пространства вследствие его искривлений и интерференций изменяется от однородного до сильно неоднородного и нелинейного, с изменяющейся плотностью. При этом сильная нелинейность, свойственная точкам бифуркации, изучаемая нелинейной динамикой и синергетикой, есть пространственная характеристика по преимуществу. На нее порой накладывается нелинейность времени, однако их необходимо различать.

Пространство в основном непрерывно, то есть имеет ненулевую плотность. Но могут существовать (существуют, возникают) разрывы между пространствами разных развивающихся объектов, разрывы в пространстве конкретных объектов, турбулентности пространства, в которых плотность пространства равна нулю. Это не «чистое пространство», в котором нет объектов и взаимодействий, а состояние пространства. Такой феномен есть результат а) «отсутствия присутствия» (временного, пульсирующего, флуктуационного и т. д.) и б) интерференции в нулевых точках при уравненных противонаправленных потенциалах пространствообразующих связей и взаимодействий.

Различная плотность пространства в социально-цивилизационной сфере определяется, например, различной степенью используемости разных частей пространства, степенью ресурсной наполненности тем или иным используемым в данный момент видом ресурсов. Причем, пространства изменяются в зависимости от динамики запроса на них – был нужен лес, через века – торф, затем уголь, металлы, потом машиностроительные и интеллектуальные ресурсы и т. д. Эти определялся характер используемых пространств и их масштабы.

Примечание 3. Каждый развивающийся объект организует собственное пространство. При этом, каждый развивающийся объект также включен либо взаимодействует с другими объектами и их пространствами, которые представляют собой: а) пространство более обширного объекта, в который включен данный; б) пространство объекта, несущего в себе предшествующие, базовые отношения и взаимодействия по отношению к данному, в том числе пространство элементов, составляющих данный объект, находящихся на предшествующем уровне организации; в) пространство объекта, существующего «параллельно» с данным объектом и взаимодействующего с ним, причем, важно понимание соотношения масштабов объектов.

Базовым пространством для всех существующих объектов Метагалактики является космическое пространство, природа которого определяется закономерностями гравитационных взаимодействий и их динамики.

Наличие множества рядоположенных и включенных друг в друга объектов позволяет рассматривать возможность феномена перехода между мирами в пространстве, «тоннелей» и «коридоров» Вселенной.

Примечание 4. Пространство есть не только формируемое, организуемое нечто, но и выступает как самостоятельное организующее начало, способное оказывать самостоятельное действие, в том числе обратное действие на порождающие его объекты. Его самость есть результат порядка (симметрии) параметрических характеристик пространства, который (как элемент формы процесса) может влиять на его (процесса) содержание.

На основании этого свойства может быть основана техника воздействия на объекты и процессы – посредством воздействия на пространства, через направленное изменение параметрических характеристик пространства объекта.

Примечание 5. У одухотворенных развивающихся объектов существует субъективное пространство. Это пространство конкретного субъекта, которое обеспечивает ему биологический, психический, культурный или личностный комфорт, обеспечивает его жизнедеятельность в соответствии с потребностями в ресурсах и инфраструктурах, условия для идеально-духовного общения и взаимодействия. Для цивилизаций – это ареал проживания и осуществления культуры, для личности – «личное пространство». У каждой культуры и цивилизации, каждой социальной группы, личности – свои размеры и структура пространства.

§ 27. Время есть интегральное проявление процессуальности бытия конкретного развивающегося объекта (типа объектов), (выражающее, реализующее) комплекс следующих онтических времяобразующих свойств (одновременно параметрических характеристик) всякого процесса: границы процесса (его начало и окончание); длительность (как собственно процессуальность времени, его размерность, последовательность прошлого, настоящего и будущего, включая длительность и последовательность фаз и этапов процесса и всего процесса в целом); направление процесса (включая изменения, колебания, пульсации и флуктуации направления процесса (его времени)); скорость протекания (темп, ритм) (включая изменения, колебания, ритм как периодичность колебаний процесса (времени процесса); выбор времени (свобода выбора времени) (в точке бифуркации?), включая выбор границ, выбор длительности, выбор направления, выбор скорости (темпоритма). Качественное и количественное выражение этих параметров процессов в абсолютных и соотносительных (относительных) единицах, следования, чередования событий и состояний в этих системах, связность последующих и предыдущих состояний, ритмичность их наступления и смены является существом времени.

Онтические свойства времени (набор параметрических характеристик) могут быть постоянными в том или ином процессе (типе процессов), могут изменяться в том или ином процессе (типе процессов) на протяжении существования (осуществления) процесса.

Время применительно к каждому объекту делится на внутреннее и внешнее время. Внутреннее время выступает как характеристика процессуальности собственно сущности развивающегося объекта (типа объектов) и в его полноте является исключительной принадлежностью и имманентной характеристикой развивающегося объекта как целостности. Внешнее время выступает как совокупность характеристик процессуальности иных объектов (типов объектов), которые (объекты) могут быть физически внешними (рядоположенными в пространстве либо иерархически более высокими по уровню организации и включающими данный объект как элемент) и физически внутренними (включенными во внутреннюю иерархию объекта и являющимися элементами его содержания, но одновременно несущими в себе свойства сущности иного объекта). Внутреннее и внешнее время могут совпадать и различаться по тем или иным параметрам.

В совокупности взаимосвязанных и взаимодействующих развивающихся объектов одновременно сосуществует множество различных видов времени.

Время есть результат изменчивости и не существует самостоятельно, формируясь темпами реальности, появляясь и исчезая вместе с теми или иными объектами реальности в их времяобразующих отношениях.

Время, возникая как свойство процесса, способно выступать как самостоятельное организующее начало по отношению к процессам.

Измерение времени может быть абсолютным и относительным, качественным и количественным. Количественное измерение времени осуществляется посредством сравнения с рядом периодических однородных и наиболее точно повторяющихся (изотемпных) физических (включая космические) процессов, условно принимаемых за эталон. Это относится в том числе к измерению времени развивающихся объектов. Качественное измерение времени – измерение времени по оценке параметров состояния.

Представления о времени и понятия времени имеют смысл лишь постольку, поскольку мир процессуален, то есть находится в состоянии движения и развития. Если бы мир был вне движения, понятие времени не имело бы смысла.

Примечание 1. Феномен времени связан с существованием отдельных (материальных и идеальных) образований. Время не существует как некая надмировая тождественная себе данность; оно есть некий результат (эффект, «продукт», аспект, следствие) процессов, происходящих в конкретных объектах, есть производное процессуальности, развития конкретных объектов, вторичное, есть эффект движения.

Логика рассуждений в рамках материалистической версии реляционной концепции времени такова. Поскольку материальный (и идеальный) мир состоит из разделенных объектов, то процессы, происходящие в этих объектах (движение вообще и развитие в частности), создают последовательность (в том числе периодичность, повторяемость) смены состояний и наступления событий, одни из которых наступают раньше (одновременно либо позже) других. Это порождает феномен темпов, ритмов (темпоритмов) бытия конкретных объектов, организует посредством этого длящийся характер бытия, порождая интегральный феномен длительности. Длительность есть результирующий эффект последовательности смены состояний – нет смены состояний в наборе их качеств (ритмов, темпов), нет длительности. Характер последовательности наступления событий, характер ритмов (темпоритмов) бытия данного объекта определяют длительность фаз и этапов его бытия. В свою очередь, эти эффекты (вместе и/или по отдельности?) составляют существо времени как следствия рядоположенности состояний и процессов. В этой связи, времяобразование есть процедура. Время создается, формируется точно так же, как формируются галактики (пространства), как отдельные развивающиеся объекты в их пространственной (в первой части растущей) организации. Время рождается, живет и умирает вместе с конкретным объектом. Причем, пока слабо исследованы взаимосвязи исторического (генетического) типа, познание которых может внести существенные новации в познание времени. Поскольку, если в индивидуальное развитие заложено изменение времени (по крайней мере темпоритмов бытия) на разных этапах его развертывания, то историческое развитие осуществляется, во-первых, как отбор на основе конкуренции времени (темпоритмов), а во-вторых, имеет собственную незапрограммированную динамику смены времени.

Создание нового объекта (системы, подсистемы) есть создание нового времени (как и нового пространства). Нет нового объекта (подсистемы в объекте) – нет нового времени, нового темпа и ритма бытия объекта и его окружения, есть новый объект (тип объектов) есть новое время (тип времени)). Возникновение нового объекта или новой подсистемы в нем – есть возникновение нового темпоритма бытия, нового времени, которое, в свою очередь, становится атрибутом бытия, ответственным за его формирование, темпом осуществления его внутренней логики, а потому и его окружения, воздействуя на другие объекты, их темпоритмы через себя и посредством себя, то есть изменяя бытие в целом. Объект и его структура порождают развитие, все его характеристики, включая процессуальность и время.

Сущностью всякого движения как последовательности состояний является процесс взаимодействия, которое является и сущностью времени. Каждый конкретный развивающийся объект «вяжет (плетет)» время в процессе и вследствие осуществления взаимодействий (в организации, развитии, интеграции, дезинтеграции и т. д.). Причем, каждый развивающийся объект как элемент мироздания «плетет» свое время.

Действительно, в локальных объектах как системах, которые посредством связей и взаимодействий соединяют (связывают) элементы, в таких связанных состояниях время протекания реакций иное, чем в свободном состоянии элементов. Например, химические реакции в биологических системах протекают в сотни раз быстрее, чем в свободном состоянии. Следовательно, под воздействием системного эффекта (то есть, воздействия системообразующей связи, взаимодействия) формируется новое время, изменяются параметры (характеристики) времени элементов. Время стягивается к иным организационным формам, одновременно «связывается» в смысле вяжется в новое время, время данного (системного) объекта. Время компонентов как бы отбирается в пользу времени системы, целостного объекта. Время жизни элементов жертвуется во имя времени жизни системы. Из системного эффекта следует закон ускорения темпоритмов времени при вхождении в организованные структуры. Но при этом иначе изменяются другие параметры времени, в том числе границы (продолжительность).

Дополнение 1. Стационарные и развивающиеся объекты имеют различные характеристики времени, точнее – развивающиеся объекты, взятые за периоды времени краткие относительно темпов их развития, имея разные характеристики процессов, формируют время, различающееся по нескольким параметрам.

Дополнение 2. Мир в его процессуальной реальности и время неразрывны, не существуют отдельно друг от друга. При этом, лишь понимание времени как самостоятельно сущей субстанции позволяло бы двигаться во времени, посещать прошлые и будущие миры в единстве материально-энергетически-информационной природы. Поскольку же время есть результат этапности материальных и идеальных процессов, то путешествия во времени в указанном смысле, переходы во времени в буквальное прошлое или будущее конкретного развивающегося объекта в его материально-энергетически-информационном тождестве себе – невозможно. То есть, невозможно и создание «машины времени» в таком – механистическом – виде.

Однако это не означает невозможности практического освоения времени и управления временем в научно обоснованным границах – в его целостности либо в отдельных его параметрических характеристиках (см. Примечание 2). Причем, освоение времени – это качественно более сложная задача, чем освоение пространства. А ведь человек всего лишь несколько веков назад начал овладевать всеми тремя измерениями пространства – научился устойчиво отрываться от поверхности земли, погружаться под землю и под воду, преодолевать большие пространства, но и здесь пока лишь мечтает «летать меж звезд». Освоение времени, по всей видимости, будет занимать существенно большие исторические периоды.

Все это относится и к путешествиям во времени. Невозможность оказаться в буквальном прошлом или будущем не означает невозможности информационных (идеальных), а возможно, и энергетических «путешествий во времени». Но необходимо научно корректно понять природу и возможности «машины времени» («времялёта») и лишь затем создавать «аппарат» для того, чтобы «летать» во времени, причем, сначала в моделируемом формате в различных сценариях, при разных заданных условиях, лишь затем – в реальности. Нужно сначала научиться «летать» во времени, парить, чувствовать себя свободно при перемещениях в нем. Лишь затем, поняв природу перемещения во времени, можно переходить к реальным «полетам».

Дополнение 3. Существуют материальные, идеальные и материально-идеальные объекты и им соответствуют различные типы времени. Время материальных объектов – это то время, которое понимается в традиционном смысле. Время идеальных объектов – это время в идеальных мирах, которые создаются идеальными объектами (языком, научной теорией, мировоззрением и т. д.). Его параметры и свойства типологически описываются теми же параметрическими характеристиками, что и время материальных объектов, но оно обладает содержательной спецификой, требующей специальных подходов и исследований. Время идеально-материального типа объектов сочетает в себе свойства времени материальных и идеальных объектов.

Примечание 2. В материальной и идеальной природе существует диалектика времени, которая охватывает собой все его параметрические характеристики: границы процесса (его начало и окончание), направление всякого процесса, продолжительность (длительность), скорость протекания (темп, ритм), выбор. Некоторые из диалектических моментов времени уже обсуждаются в философской и научной литературе, другие требуют исследования.

Границы времени (начало и окончание процесса) в их диалектике временности (ограниченности во времени) и вечности бытия, существуя как абсолютное (ибо нет бесконечных процессов) и одновременно как относительное (в том числе субъективно воспринимаемое), могут варьироваться в больших промежутках посредством изменений в содержании системы и процесса – например, может изменяться (сокращаться) продолжительность жизни объекта (абсолютное время его бытия), быстрее или медленнее (абсолютно либо относительно) оканчиваться какие-либо процессы и т. д. Однако границы времени, отражая временность (конечность) бытия всякого конкретного объекта, имманентно включают в себя вечность – как посредством отсутствия границ при внутреннем взгляде, когда границ не существует и единичное бытие есть вечность для самого данного объекта, так и посредством бесконечности сочлененных процессов, исходящих из вечности и уходящих в вечность.

Границы времени объекта определяются совокупностью внутренних и внешних обстоятельств. Есть возможность влиять на границы времени изнутри и извне, в том числе запускать (начинать) и останавливать время.

Длительность времени как собственно процессуальность времени, его размерность, этапность, последовательность прошлого, настоящего и будущего, историчность, включая длительность и последовательность фаз и этапов процесса и всего процесса в целом процессов. Его диалектической противоположностью является отсутствие длительности (отсутствие времени) – безвременье, которое есть либо а) сжатие времени в точку «ноль», остановка времени – которая есть одновременно бесконечность ибо абсолютная неизменность, «стабильность», постоянство, вечность, жизнь вне времени либо б) бесконечное «вращение по кругу», которое возможно как вечность лишь в потоке («вечный» двигатель при «вечном» потоке) либо в) «консервация» во времени (как предельное замедление времени).

Возможны различные типы разрушения внутреннего времени системы (безвременья). Первый связан с разрушением (гибелью) системы и, естественно, уничтожением связей, формирующих время и самого времени. Второй – с изменением структуры системы, характера ее времяобразующих связей и самого времени. Третий – с исчезновением той или иной связи, например, такой важнейшей как связность последовательных событий. В разных случаях предполагается или бесконечный по длительности (разрушение системы), или относительно краткий (переструктурирование системы) период безвременья, период небытия собственного внутреннего времени системы.

Направление времени есть траектория процесса в «пространстве» обретения свойств (качеств, параметров, количеств), которая осуществляется в пространстве векторов времени, которое включает в себя сочетание различных направлений (тенденций) – вперед, назад, вращение (движение по кругу), нахождение в стабильных (метастабильных) состояниях без направленного движения, колебания, пульсации направлений. Так, существуют волны времени, искривление времени, «сгущение» и «разряжение» времени (с соответствующими последствиями). Причем, искривление не процесса распространения развития во времени, а самого времени.