Kitabı oxu: «Божественная Лада Каменская. Автобиография, письма, воспоминания»

Составитель этой книги выражает искреннюю благодарность сотруднику Российской государственной библиотеки Лидии Дмитриевне Петровой за ценную и профессиональную помощь в подготовке её к изданию.

Серия «Культурный слой»

© Соколов А..Г, автор-сост., 2026

© ООО «Издательство Родина», 2026

Нередко бывая в городах и весях нашей необъятной страны и знакомясь с театральной жизнью, актёрами, режиссёрами театров иных городов, кроме Москвы и Петербурга, я с горьким чувством несправедливости и забвения вспоминаю многие книги и статьи по истории русского театра. В них написано столь незначительно и столь мало, а то и вообще ничего о многих выдающихся актёрах, творивших в прошлом двадцатом веке на просторах России. Многие из этих уникальных Художников сцены достойны гораздо бóльшего и уж точно не забвения. И вот об одном из них захотелось поведать. Это заслуженная артистка России – Лада Романовна Каменская.

В книгу включены:

Очерк о её жизни;

Документальная повесть самой актрисы о своём творческом пути;

Дневник актрисы, где она оставила заметки о том, как привечала маленького сына её коллеги и подруги музыканта Людмилы Полей к театральному искусству;

Статья о Жан-Жаке Руссо;

Очерк Каменской об выдающемся режиссёре и драматурге Александре Михайловиче Кравцове;

Воспоминания её друзей и коллег;

Письма, полученные актрисой от её друзей и коллег из различных городов бывшего Советского Союза и США.

Немного о божественной Ладе

 
Всегда в ладу c Элладой,
С поэзией шекспирьей
Божественная Лада
Живёт в особом мире.
 

Александр Кравцов

Лада Романовна Каменская божественно красива. Да! Именно не была, а есть. Хоть и ушла из жизни. Но не из памяти зрителей, друзей, коллег по профессии. И божественно талантлива. Познакомившись с ней, как с актрисой, в далёком казахстанском Джамбуле, главный режиссёр джамбульского русского драматического театра Фаина Анатольевна Литвинская сразу предложила ей труднейшую и великую роль Медеи в древнегреческой трагедии Еврипида «Медея». Режиссёр и актриса, за неимением времени днём, репетировали эту роль по ночам! И репетировали у режиссёра дома!

Вот как вспоминала об этом сама режиссёр: «Работали дома, ночами, разучивая монологи. Как‑то я услышала, что соседка сострадательным голосом сказала: «да, в каждой семье своя беда. Ваш сын, видать, бьёт свою жену. Она, бедная, так плачет, так кричит»… А это я, режиссёр-постановщик «Медеи», говорила актрисе Ладе Каменской: «Ладочка, милая, достучись до сердца, до ядра самой Земли, призови на помощь всю природу!..»

Читатель может понять, какими естественными и подлинными были на репетициях чувства и эмоции актрисы, если соседка по дому приняла эти репетиции за реальные страдания невестки режиссёра.

И успех этого спектакля был потрясающий, неимоверный, космический! Билеты расхватывали буквально за несколько часов.

Вот как увидела и отразила этот спектакль и актрису Ладу Каменскую в роли Медеи театральный обозреватель Жанна Тарасенко в газете «Южный Казахстан» от 24 июня 1970 года:

«Сама по себе история измены Ясона, детоубийства Медеи не могла бы вдохновить гениального Еврипида на написание трагедии (хотя с точки зрения традиции древнегреческого театра фабула здесь безупречна), если бы не образ героини. Заглянув в самое сердце сюжета, как бы анатомировав его, Еврипид, очевидно, был потрясён, загипнотизирован личностью Медеи. И тогда родилась бессмертная трагедия «самого романтического поэта Греции», по выражению В. Белинского.

История театра знает немало постановок «Медеи». И если современники Еврипида связывали цепь трагических обстоятельств с некоей высшей силой, роком, объясняли всё действиями богов, то сегодня «Медея» находит иное толкование. Трагедия Еврипида привлекает нас своими реалистическими характерами, тонким психологизмом, изображением общечеловеческих черт, страстей, наконец, мыслями, многие из которых не потеряли актуальности и сейчас. Некоторые из них звучат афористично, злободневно и несут в себе идеи всех веков, народов, государств.

 
«…Я наказанью
Жестокому подвергла бы того,
Кто говорить умеет, коль при этом
Он оскорбляет правду…»
 

Так заявляет Медея в трагедии. Попрание, поношение лучших человеческих чувств, оскорбление правды, чести, веры – всё это и вызвало протест героини, привело к ужасающей катастрофе. Так прочитана трагедия «Медея» в Джамбульском областном драматическом театре.

Главный режиссёр театра, постановщик спектакля Ф. Литвинская, рискнула воплотить пьесу из так называемого непериферийного репертуара, сумела зажечь постановочный коллектив своим замыслом. И кропотливый труд актёров, помноженный на влюблённость в драматургический материал и доверие к режиссёру, увенчался успехом…

Медея вступает в конфликт не столько с Ясоном, сколько с целой государственной системой лжи, лицемерия, продажности, сытости, псевдоблагополучия, попрания низших. Кстати, в трагедии есть немало сцен, дающих возможность укрупнить конфликт, придать ему общественное звучание.

Государство царя Креонта, где действуют законы насилия, предательства, не напоминает ли нам современное буржуазное общество? А презрение властителей Коринфа к инакомыслящим, гонение «варваров», как здесь называют другие народы? Достаточно провести аналогию с фашизмом, расизмом, чтобы понять преемственность человеконенавистнической философии, против которой выступали ещё умы древности…

Спектакль поставлен строго, почти аскетично. Ф. Литвинская отказалась от соблазна ввести музыку в действие. Удачная находка режиссёра – использование тамтамов. Их звуки, то нарастающие, то замирающие, постоянно «работают» на мысль. Кажется, что в таком же напряжении, в том же ритме бьётся и сердце Медеи.

Успех спектакля во многом зависел от выбора актрисы на роль Медеи. И здесь режиссёрское чутьё не подвело Ф. Литвинскую.

Медея артистки Л. Каменской прежде всего – личность незаурядная, сильная, превосходящая окружающих в уме, свободолюбии, одарённости. «Варварка» Медея на сто голов выше тех, кто считает себя хозяевами жизни, кто унизил, растоптал её чувства. Сплав незащищённости от зла, безыскусственности и силы духа – такова Медея.

Актриса прекрасно владеет пластикой. Особенно выразительны её руки, то беспомощно взывающие, молящие, взметнувшиеся в последней надежде, то вдруг обретшие удивительную силу, гневно обличающие. Актрисе особенно удаётся передать женственность Медеи, её доброту, благородство, красоту чувств, своенравие, горделивость…

Первый диалог с Ясоном. Борьба чувств: гнев, боль, оскорблённая любовь, самоуничижение – и снова взрыв гнева. Здесь Л. Каменская передаёт тончайшие нюансы души Медеи… Мозг Медеи подсказал страшное решение. А сердце отчаянно гонит чудовищную мысль, сопротивляется ей. Медея как бы сжимается, раздираемая противоречиями. А потом – взрыв ласки, нежности, обращённый к детям. Эта сцена – одна из лучших в спектакле.

Она идёт на последнее преступление, как слепая, жалкая, бессильная. А когда всё свершилось, мы видим новую Медею: мщение не облегчило её страданий. Жизнь угасла в ней, померкла. Медея и себя обрекла на самую ужасную муку…

Спектакль получился интересным. И мы должны быть признательны джамбульским артистам за творческое дерзание, которое, несомненно, принесло радость многим зрителям».

Но это было только начало. Актриса потрясала своей игрой ещё много-много дней и лет…

В Центральном доме работников искусств в Москве актриса постоянно организовывала театральные вечера, где выступали выдающиеся мастера художественного слова…

Много выступала в Центральном Доме Актёра…

Снималась в кино, в сериалах, правда, не очень это любила…

И все свои роли называла – «мои подружки»…

Театр для неё – Святое!..

И ещё. Лада Романовна родом из Одессы. А одессит – это не просто житель Одессы. Нет! Это судьба. Это призвание. Это характер. Это национальность. Одесситы говорят, что из Одессы нельзя уехать, потому что она живёт в тебе. И это безмерная любовь к родному городу. Для одессита Одесса – лучший город на свете. И переубедить в этом их, одесситов, невозможно. Впрочем, никто и не пытался. Бесполезно. В жизни Лада бывала и весёлой, и печальной, но всегда открытой, жизнерадостной и неутомимой, готовой к борьбе.

Кстати, по паспорту её звали Людмила (и мать Васса Ефимовна всегда звала её Люда), но актриса взяла себе театральный псевдоним – древнее русское имя Лада.

Лада Романовна родилась 15 сентября 1937 года в Чубаевке, когда‑то бывшая казацким хутором на окраине Одессы, а ныне это престижный район города.

Четырёхлетняя девочка Люда в октябре 1941 года потеряла своего отца, погибшего за Одессу в начале Великой Отечественной войны. Она любила его и на всю жизнь сохранила чувство боли от утраты любимого папы. С отчимом девочка не поладила, для неё он вообще не существовал. И через некоторое время отчим исчез из дома и из жизни маленькой Лады.

Будучи ещё студенткой филологического факультета одесского университета, она познакомилась с будущими звёздами юмора и сатиры, а тогда, в 1958 году, создателями одесского театра миниатюр «Парнас‑2». Это Михаил Жванецкий, Виктор Ильченко, Роман Карцев и другие прекрасные актёры. Но на заре их судеб будущие писатели и актёры получили другие профессии. Михаил Жванецкий и Виктор Ильченко, которых тянула романтика моря, окончили одесский водный институт (институт инженеров морского флота). Роман Карцев какое‑то время работал наладчиком швейных машин на фабрике имени Воровского.

Но театр всё‑таки увлёк их сильнее. «Парнас‑2». Это было сокращение «Проектный АРхиНаучный Ансамбль Сатиры». Вот из больших букв и складывалось слово «Парнас». Михаила Жванецкого не раз спрашивали: «А почему – “Парнас‑2”»? На что он отвечал: «“Парнас‑1” уже был в Греции, А мы – “Парнас‑2”». Парнас – это в древней Греции гора, где обитали музы. В этом театре несколько лет играла и Лада Каменская. Театр много и с большим успехом гастролировал по Советскому Союзу. Он просуществовал десять лет. Давид Макаревский, актёр и биограф театра «Парнас‑2» в своей «Книге про нас» с теплотой написал о ней: «А Лада Каменская стала профессиональной актрисой, чтицей Московской филармонии. (Вы заметили, надеюсь, что я ни разу не написал: Одесской филармонии, одесского телецентра, – нет, только в других городах наши люди получали возможность работать и добивались популярности…)». Здесь автор упрекал власти за неоднократные попытки закрыть их театр.

Между прочим, Лада Каменская имела два высших образования: филологическое (Одесский государственный университет – «филолог и учитель украинского языка и литературы», где училась в 1954–1959 гг.) и театральное (ГИТИС – государственный институт театрального искусства в Москве – «актриса драмы и кино», где училась в 1965–1969 гг.).

Лада Романовна подолгу не служила в одном театре. Она любила новые места, новые впечатления. И ещё – у ней было сильно развито чувство независимости, чувство свободы.

Актриса служила в театрах городов Одессы, Чернигова, Николаева, Канска, Целинограда, Караганды, Джамбула, Курска, Москвы. А гастролировала в десятках городов Советского Союза и Российской федерации.

А 19 июля 2001 года ей было присвоено звание «Заслуженный артист Российской Федерации» за подписью президента В. Путина.

И всю жизнь в ней жил неповторимый одесский юмор.

Когда актриса по приглашению приехала служить в Канский драматический театр (это Красноярский край, восточная Сибирь), у неё неожиданно вырвалось:

– Путь в Канны идёт через Канск!

Актёры театра оценили шутку и долго её повторяли.

А в Каннах актриса побывала через несколько лет, правда, туристом и, вспоминая Канск, весело шутила на эту тему.

Лада Романовна всю жизнь свою жила театром, искусством, «забыв» о личной жизни и лишь на шестом десятке встретила свою земную любовь – Михаил Борисович Алеев. Они познакомились в одной из военных частей, где выступала Каменская. Михаил прекрасно знал театральную аппаратуру, помогал актрисе на выступлениях, и они подружились, а дружба постепенно переросла в любовь, хотя муж был на двадцать лет моложе. Но личному счастью не довелось длиться долго. Они заключили брак в начале 2000‑х годах, а супруг ушёл из жизни от скоротечной онкологии в 2013 году. Актриса тяжело, очень тяжело переживала утрату…

В 1980‑е годы Лада Каменская решила окончательно переехать в Москву, где служила в Московской областной филармонии, а также в нескольких московских театрах. Друзья одесской юности печально восприняли расставание с подругой, и одна из них выразила общее чувство стихами:

Моей сестричке Людочке. Лично.

 
Завершена ещё одна страница,
Ещё одна средь тысячи других.
Теперь тебе ночами будет сниться
Чубаевка, дом детских лет твоих.
 
 
Его не вычеркнешь из жизни,
Куда б тебя судьба не занесла,
Ты вспомнишь Родину и ближе
Одесса станет для тебя.
 
 
И ностальгия по родному краю,
По материнской ласке и теплу,
Тому, что не вернётся, знаю,
Заставит уронить слезу.
 
 
Но слёз не бойся, плачь, родная.
О прошлом не жалея, вспомяни.
Рождаемся, судьбы своей не зная,
Но всё, что было в сердце сохрани.
 
 
Ты здесь оставила родные две могилы,
И где бы не пришлось окончить путь,
Они тебя об этом не просили,
Их не забудь в молитве помянуть.
 
 
Прости за грусть в моём посланьи,
Ведь ты в Россию едешь, далеко.
А в наши дни такое расстоянье,
Поверь, преодолеть мне нелегко.
 
 
И на билеты денег не хватает,
И дома якорь держит – не сбежать.
И расставаясь, сердце замирает.
Прости, что не приеду провожать.
 
 
Приезжай, как ты и обещала.
Буду рада встрече я всегда,
Чтоб надолго нас не забывала
И звонила мне хоть иногда.
 
 
Не сердись за тон письма минорный,
Расставаться тяжело всегда,
Распростилась ты не просто с домом,
С тем, что не вернёшься никогда!
 

Целую тебя и обнимаю

И спасибо тебе за всё.

Твоя Наденька.

Две могилы – это могилы мамы Вассы Ефимовны и бабушки Устиньи. У погибшего отца могилы не было.

После смерти матери Лада Романовна продала родной деревенский дом, где более ста лет жили её предки, с великолепным садом, где весной цвели многочисленные плодовые деревья и множество цветов, которые любили высаживать женщины.

Как‑то актриса попросила мать приехать в Москву, надеясь, что ей понравится столица и она останется тут с дочерью. Васса Ефимовна приехала из Одессы, поселилась в квартире на девятом этаже, пожила там месяц с небольшим, а потом грустно сделала вывод:

– Нет, Людочка! Висишь у тебя в воздухе! Не нравится мне! Поеду я к своим курочкам! Выйдешь к ним сразу из дома, и душа радуется!

И уехала мать домой в Одессу, и там ушла из жизни.

В архиве актрисы сохранилась только одна открытка матери, написанная неровным почерком без знаков препинания:

«с наступающим новым годом желаю тебе в доме всего добра полной чаши всего счастья и крепкого здоровья

МаМа

1987 году

счастья тебе

больших удач в работе»

После 2013 года, когда умер муж, в глазах актрисы поселилась неизбывная печаль, но выступать она продолжала. Сцена лечила её душу. К этому времени у неё уже был богатый репертуар в жанре «Театра одного актёра»:

«Лики Пушкинской музы»

«Судьба поручика Лермонтова»

Гоголь «Сорочинская ярмарка»

Некрасов «Русские женщины»

«Тютчев. Портрет на фоне Золотого Века»

Тургенев «Вешние воды»

«Брюсов. Блок. Диалог поэтов»

«Есенин. «Письмо от матери»

«Александр Грин. Рыцарь мечты»

Твардовский. «За далью-даль»

Пушкин «Маленькие трагедии»

«Шекспир. Женский портрет»

Детям

«Басни Дедушки Крылова»

Пушкин «Сказка о рыбаке и рыбке»

Кэрролл «Алиса в Стране Чудес»

(причём на русском языке и на английском)

К 2019 году накопилось много болезней, в 2020 году коронавирус осложнил здоровье актрисы. Ей стало трудно выступать, и пришлось оставить сцену.

Через какое‑то время Лада Романовна приступила к очерку о своём творческом пути и успела его закончить.

Она осталась в жизни одинока, детей у неё не было. Но это одиночество не очень тяготило её. Друзья навещали актрису. Порой помогали по дому: закупали продукты, прибирали квартиру…

Однажды один из друзей договорился по телефону прийти к ней помочь по хозяйству. Позвонил во вторник – ответа нет, звонил в среду, четверг, пятницу – ответа всё не было. Обеспокоенный друг приехал к ней домой, а в квартире… никого, пусто. Обратился в полицию. Опытный сотрудник полиции опросил соседей по этажу и выяснил, что приезжала машина скорой помощи, и актрису забрали в больницу. Друзья выяснили у врачей, что отныне больная была не способна жить одна, ей нужна постоянная забота. И Лада Романовна стала жить в доме у одного из друзей, который выделил ей отдельную комнату. Случилось это в марте 2023 года, а в один из хмурых октябрьских дней того же года актрисе стало плохо, парализовало правую руку. Снова больница… 30 ноября 2023 года Лада Романовна Каменская ушла из жизни…

Похоронена актриса на новом Домодедовском кладбище в Подмосковье…

На закате своей жизни Лада Романовна часто шутила с грустной улыбкой:

– Я девушка позднего возраста.

А последние слова актрисы, которые услышал в больнице один из её друзей:

– Я люблю…

И она любила друзей, зрителей… всех, кому отдавала свою душу и свой талант…

Александр Соколов, актёр, писатель

Лада Каменская
Своя тропа в театр одного актёра

Светлой памяти моей мамы.

Она была крестьянка, талантливая и мудрая.

Её звали Васса.

Книга первая

Я не помню, как называлось моё школьное сочинение, но помню, как учитель русской литературы Яков Семёныч, похожий на Сократа, посмотрел внимательно и сказал: «Ты будешь писать». «Я буду артисткой», – сказала я тогда. Это было в десятом классе.

А ещё раньше, до школы, две девочки-сёстры в соседней усадьбе показали однажды привезённый откуда‑то подарок. Это была большая плоская коробка с куклами. Куклы были из картона, их бумажные платья на плечиках переодевались, и куклы в нарядных платьях стояли на подмостках. Подмостками была коробка.

Это было чудо.

И подобное «чудо» я сотворила сама, став взрослой. Я научилась шить и все свои сценические костюмы создавала самостоятельно…

А тогда в детстве я сотворила их сама, у себя в доме, тайком. Конечно, мои куклы были намного скромнее, но они шептали мне всё, о чём я мечтала. Это был мой первый театр…

А первые мои любимые были мама Васса и бабушка Устина – моя голубоглазая «подружка»…

Васса осталась одна, с маленькой дочкой (это я) и с Устиной (своей мамой). Чудо было в том, что мы выжили в ту пору войны…

Потом, через десять лет мама Васса построила дом – самостоятельно с приглашением мастеров, с верандой, виноградом вдоль забора, маленьким хозяйством, с цветами (источник дохода) и живностью (курочки и гордый петух), кот Василий и собачка Каштанка, и несколько деревьев, которые называли садом…

О память, память!.. Сколько картин рисует она, когда ночами не спится, и наплывают, не спрашивая, воспоминания, звуки, образы, голоса, тени…

А папу Романа и ещё трёх его братьев забрала Война. Великая Отечественная. Мне было всего четыре года. Дедушка Емельян был в прошлом кузнец, но уже болел, кашлял, не вставал с постели и не дождался дня Победы 1945 года всего три месяца…

Школу, незабвенную восемьдесят вторую, я окончила с серебряной медалью и поступила (без экзаменов) в университет им. И. И. Мечникова. Филологический факультет.

После второго курса нас послали на практику в причерноморские сёла собирать материал по народному творчеству – народные песни, мелодии, сказки. В памяти сохранились лето, бескрайнее поле, долгая дорога до порта Килия, пароход, дунайские воды, Сулинский канал, выход в Чёрное море и возвращение домой в Одессу.

Это было первое моё путешествие. Точнее, второе. Ибо самое первое – это когда счастливый папа Роман вёз меня вместе с мамой Вассой из роддома на Куликово Поле (том самом, которое будет полыхать огнём в далёком 2014 году), вёз на трамвае по Черноморской дороге в родную Чубаевку. Оттуда, наверное, моя страсть к путешествиям. Папа Роман погиб при обороне Одессы в октябре 1941 года.

Чубаевка в те времена была пригородом, большим поселением между двумя трамвайными дорогами. Одна – на Большой Фонтан (от вокзала 5‑я – 7‑я станции, а последняя 16‑я – по берегу вдоль моря) и другая – на Черноморку (трамвай-пульман из фильма «Раба любви» ушёл в бессмертие), – тогда она называлась Люстдорфская дорога, тоже последняя станция называлась шестнадцатая Люстдорфская, ещё дальше вдоль моря. А моя Чубаевка – между 2‑й и 4‑й станциями. До вокзала и Привоза – 15 минут на трамвае. Дальше было поле, принадлежавшее колхозу имени Карла Либкнехта. Дед Емельян Миронович в этом колхозе был кузнецом, красивый седой и голубоглазый, очень любил свою жену Наташу («Наталко-голубко, не сердись на детей», – и нежно обнимал её). Детей было шестеро – пять сыновей и дочь. После войны остались в живых двое – сын, самый младший, и дочь. Получив в колхозе землю в 20‑е годы, дед с сыновьями построил взрослым детям и себе с Натальей дом и сад… И ещё дом, и сад… Впереди ещё было много счастья…

Но наступил 1941 год… Время разделилось на «до войны», «после войны» и «во время войны».

Наша улица называлась «Октябрьской революции», соседняя – «улица Шевченко». Школа была не близко, наверное, километр ходьбы, туда, ближе к морю… Когда я закончу с отличием пятый класс (уже после войны), мама купит мне велосипед, дамский с сеточкой над задним колесом (производство ХТЗ – харьковский тракторный завод), и я буду кататься на нём, счастливая, туда – к морю, в Аркадию, весной, – уже цветут сады, и наша улица Октябрьской революции благоухает сиренью и нарциссами… Боже!..

Память, как кинематограф, раскручивает былое… И нашу восемьдесят вторую школу, полагаю (а потом, уже будучи взрослой, догадалась, «вычислила»), когда‑то давно, это было чьё‑то имение с большим садом, дворовыми постройками, и дом с высоким парадным крыльцом. И наши звонкие голоса в младших классах, и счастливые выпускники, какими мы тоже скоро станем, и наши учителя, светлая им память… И наш мудрый математик Константин Варфоломеевич, и строгий директор Мария Григорьевна… И как мы во время экзаменов несли учителям охапки цветущей сирени…

Но вернёмся немножко назад, в наш дом…

Как сейчас вижу: наша комната с окнами, выходящими в сиреневые большие кусты, и две китайские розы в красных цветах, и статуэтка Афродиты на этажерке, которую придумал и соорудил папа Роман (он был столяр-художник!); Афродита почему‑то шоколадного цвета с голубым покрывалом?! Нигде больше такую не встречала. А на столе, посреди комнаты, – красивая книга – «Мифы Эллады» с цветными иллюстрациями художника Серова. Как она оказалась в нашем крестьянском доме? Не знаю. А в памяти моей она навсегда – путеводитель и учебник будущей жизни. И мечта увидеть когда‑нибудь что‑то из того, что открывалось на страницах этой волшебной книги. И мечта эта (о чудо!) осуществится…

В школе я училась прилежно, переходя из класса в класс с похвальными грамотами. Окончила школу с серебряной медалью. Любимый предмет – литература. И моё первое выступление в десятом классе на школьном концерте было «эпохальным»: сцена на вокзале из романа Горького «Мать»! Учитель географии Андрей Иванович почему‑то удивился: «Как можно запомнить столько теста?» А у меня в душе звучала музыка восторга: «Классика! Алексей Максимович Горький?» Впереди будут «Дети Парма» из «Сказок об Италии» А. М. Горького: «Viva Italia! Viva Parma! » – это уже в университете на одном из студенческих вечеров.

Училась я легко – на филфаке было два отделения: русское и украинское, а значит два языка. Основной – украинский? (на украинском отделении) – значит, будем владеть. А русский – родной, потому что – русская школа № 82 (с отличием!) и ещё только что открывшаяся театральная студия при Доме Актёра (русская!), где замечательный педагог – основатель Студии Зинаида Григорьевна Дьяконова (светлая память!) заложила основы актёрской профессии и звучащего слова на всю оставшуюся жизнь! После третьего курса (1957 год! Только что прошёл I Московский международный фестиваль молодёжи!) несколько студийцев (в том числе и я) «сорвались» в Москву (иначе не скажешь) поступать в театральные вузы (о молодость! о дерзость!). Конечно, вернулись, лето кончилось, продолжилась учёба в университете, студенческий театр, занятия словом. (Ведь Зинаида Григорьевна преподавала слово и также вела занятия на филфаке! Диплом на филфаке по истории театра – «Украинские корифеи в Одессе на гастролях 1895–1899 годов. Там были памятные, замечательные имена – Заньковецкая, Садовский, Саксаганский, Крожевицкий!..)

Окончание университета и свободный выбор в трудоустройстве! Так как диплом был по украинскому отделению, – волею Судьбы я получила приглашение в Украинский театр города Чернигова (Важную роль сыграла «Справка о посещении Студии при Доме Актёра».)

В Черниговском украинском музыкально-драматическом театре свой первый трудовой творческий год я была (и так записано в трудовой книжке!) «помощник главного режиссёра по литературной части» и «драматическая актриса» (на разовых ролях, студия при Доме Актёра)…

Главный режиссёр театра Николай Антонович Бондаренко (светлая память!) – опытный мастер, к молодёжи относился уважительно и бережно. Этот мой первый год в театре остался в памяти как светлый первый путь.

Оглядываясь назад, в юность, вспоминаю свои первые шаги в профессии актрисы, в творчестве, всматриваюсь в эти две судьбы, родившиеся тогда на сцене в моей творческой биографии. Их звали Олеся (пьеса «Далёкое это»? или «Далёкая луна»?) и Марина (пьеса «Сегодня и всегда»? или «Сегодня и завтра»?). И та, и другая – мои тогдашние ровесницы, упорные, с характером, с верой в себя, в добро, в людей. Впоследствии, уже на русской сцене, в театре в Сибири, в России, прикоснувшись, встретившись и проживая на сцене образы мирового репертуара, я вспоминала с признательностью этих двух моих первых «подружек», мои первые творческие опыты, с благоговением и благодарностью.

Режиссёр этих двух спектаклей – выпускник Киевского театрального института (режиссёрский факультет) Юрий Смолянский, весёлый, добрый, славный товарищ, постарше нас тогдашних; к сожалению, ничего не знаю о его дальнейшей судьбе, но добрым словом хочу вспомнить. А главное, светло вспоминаю этот свой первый профессиональный театр. Дисциплина, обязательное участие актёров в музыкально-драматических спектаклях, с песнями и танцами, ежедневный тренинг в большом зале наверху – для всех актёров, вечерние спектакли с песнями и танцами (учились, учились! с радостью и трепетом).

Как завлит, успела выполнить поручение главного режиссёра: перевести на украинский повесть А. Чехова «Драма на охоте» (так называлась пьеса).

Закончился мой первый театральный сезон (и первый трудовой год), интересно прошли гастроли нашего Черниговского театра в г. Гомеле (Белоруссия) и г. Иваново (Россия), наступил первый трудовой отпуск, открывались новые горизонты, а душа рвалась на русскую сцену (ведь окончила русскую школу).

В отпуск – домой, к маме, в Одессу!..

Передохнув в родительском доме, совершила небольшое путешествие недалеко, в город Николаев, познакомилась с местным театром, прошла собеседование с руководством и была принята в Русский Драматический театр имени Чкалова (актриса «с исполнением обязанностей по литературной части»).

С сентября, с осени, начинался новый трудовой путь: новый театр – русский театр!, новые люди, знакомства, новые спектакли. Новая группа молодых актёров, молодёжный спектакль «Опасный возраст» (роль – Капа, комедийная). Новый режиссёр – выпускник Киевского театрального института Григорий Жезмер, впоследствии мы встретимся в театре в городе Караганде, где он будет главным режиссёром.

Николаевский русский драматический театр – трудная страница в моей творческой судьбе, проба больших серьёзных ролей. Это было время накопления впечатлений и опыта в профессии, попытка в следующем году поступить в открывшийся заочный курс актёрского отделения ГИТИСа в Москве (увы, увы!..), житьё на съёмных квартирах, – «углах», сложные отношения в коллективе, разные огорчения…

Во втором сезоне работы в театре увидела объявление в газете «Советская культура» о приглашении молодой актрисы в городской театр в Сибири (г. Канск Красноярского края). Послала письмо с фотографиями и получила телеграмму: «Приглашаем. Приезжайте. Директор Вронский». Одесса и мама с бабушкой «были рядом» – отпустили. Я простилась с Николаевским театром, с Одесским Домом и.. в Сибирь!

Навсегда осталось в памяти: поезд на Владивосток – остановка на станции (город) Канск – ненадолго… И поезд отправился дальше на восток…

Город Канск… Улица не широкая и не длинная, а в конце её – деревянные дома, у одного из них на завалинке (рассказали старожилы) «отдыхал» во время пересылки по пути на каторгу великий Чернышевский Николай Гаврилович… (согласитесь – оригинальное знакомство с городом…).

В театре встретили гостеприимно. Только что труппа переехала в новое помещение (до этого размещались в бывшем храме). И работа по благоустройству и подготовке спектаклей кипела вовсю! Главный режиссёр – молодой и энергичный Илья Иванович Сермягин, дерзкий энтузиаст, взял в репертуар и уже репетировал пьесу М. Шатрова (очень тогда популярную) «Именем революции». В театре много молодёжи, конечно, все – энтузиасты, скоро премьера (я тоже занята!). «Творцы и мечтатели, великие гуманисты – герои пьесы Михаила Шатрова» (из газетной рецензии).

Листаю страницы домашнего альбома (всегда посылала фотографии маме), много любительских снимков.

Улица в Канске – cтелла павшим воинам на центральной площади, рядом храм, мальчонка в ушанке на снегу (ныне давно уже старик, если жив…), летние гастроли по Красноярскому краю, листы, фото, фото… Я – в Сибири, в славном, памятном городе Канске… «Дорога в Канны – через Канск!» – девиз, который я тогда придумала. Мне уже двадцать пять лет!.. Так далеко от дома, где мама Васса и бабушка Устина всегда ждут моих писем… Листаю страницы, всматриваюсь в пейзажи Сибири, в основном – летние, – снимались в гастролях. Мы каждое лето ездили по Красноярскому краю, мысленно вижу и проживаю заново то удивительное время, те чувства, открытия, впечатления, ритмы, жизнь театра – творчество, роли, спектакли… Вот «Рождённые летать» – романтическая повесть в трёх частях, автор – Николай Олофинский, режиссёр спектакля – И. Сермягин, моя роль – Нина. Вот «Замок Броуди» по роману Кронина, режиссёр Г. Г. Косинов, моя роль Мэри. «Поднятая целина» по роману Шолохова – занят весь коллектив. «Жизнь и преступление Антона Шелестова» по повести Г. Медынского «Честь» – о молодёжи, и мы, молодые, играет, проживая на сцене судьбы ровесников, мы – в ногу со временем, а время – неповторимое. В Советский Союз приезжает Фидель Кастро, его ждут и в Сибири, и наш театр играет пьесу Г. Мдивани «День рождения Терезы» – о Кубе!.. В репертуаре театра – русская классика: А. Н. Островский – «Лес» и моя любимая роль – Аксюта и ещё, и ещё…