Kitabı oxu: «Версаль: Желанный мир или план будущей войны?»

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© ООО Издательство "Питер", 2024

Авторы посвящают эту книгу своим внукам Юлиусу, Фаине и Александру.

История за рамками приличия
Предисловие Александра Сосновского

Известный аварский поэт Расул Гамзатов однажды сказал: «Если ты выстрелишь в прошлое из пистолета, будущее выстрелит в тебя из пушки».

Едва ли можно лучше описать события последних ста лет. История Германии представляет собой невероятную смесь трагических совпадений, реалий, предательств, кровопролитий и жертв. Это история страны, которая падала и вновь поднималась, подвергалась нападениям и сама нападала, чьим мужеством, знаниями и способностями, а также терпением всегда восхищались другие народы.

Но что мы в действительности знаем о Германии? Что сами немцы знают о последнем столетии? Только то, что написано в учебниках? То, что рассказывают политики? Многие факты так и остаются скрытыми от общественности. Когда несколько лет назад я познакомился с политиком Вилли Виммером, свидетелем современной истории Германии, в некоторой степени участвовавшим в создании бундестага, который знает «политическую кухню» страны изнутри, то сразу подумал, что с этим человеком обязательно нужно поговорить: и не только о прошлом, но и о настоящем. На мой взгляд, для понимания текущих процессов в Германии и в мировой политике в целом необходимо разобраться в истории страны за последние сто лет.

Поэтому я попросил Вилли Виммера ответить на несколько довольно неудобных вопросов об истории Германии: нежелательных в нынешних реалиях и выходящих далеко за рамки принятого. Он согласился. По его мнению, немцы обязаны знать свою историю – настоящую, без подчисток и купюр. Она не должна быть скрыта от общественности в государственных архивах или переделана под цели проводимой политики.

Во время наших весьма жарких дискуссий иногда возникали довольно щекотливые моменты, но Вилли Виммер всегда отвечал открыто и честно. В конце разговора мы некоторое время молча сидели друг напротив друга и внезапно пришли к осознанию того, что во время диалога фактически изложили историю Германии такой, какой ее мало кто знает. Я уверен, что некоторые читатели после прочтения этой книги посмотрят на последнее столетие совершенно иначе.

Год поминовения – и последний шанс на переосмысление?
Предисловие Вилли Виммера

1919, 1939, 1949, 1989… 2019 годы дают нам пищу для размышлений: Первая мировая война, Вторая мировая война, холодная война – история ли это? Конечно же нет. Оставить прошлое в прошлом было бы позволительно лишь в том случае, если бы развитие событий привело нас к миру. Но Версальская конференция, которая состоялась ровно сто лет назад, не преследовала такой цели. Напротив, инсценированная Первая мировая война и закрепленная в Версальском договоре «исключительная вина» проигравших Германии и Австро-Венгрии послужили поводом для следующей битвы, что в результате фактически привело ко Второй мировой войне.

Между тем историк и публицист Вольфганг Эффенбергер, а также группа англосаксонских авторов выяснили, что Первая мировая война планировалась британской и французской элитами на протяжении десятилетий: независимые, экономически процветающие европейские государства Германия и Австро-Венгрия должны были быть уничтожены. Если опираться на эти сведения, несправедливость Версальского договора возрастает в разы.

Министр иностранных дел Германии Хайко Маас присутствовал на съемке обязательной групповой фотографии 4 апреля 2019 года во время юбилейных торжеств НАТО в Вашингтоне. А как иначе? Еще двадцать лет назад, когда главы государств и правительств просто пожимали руку американскому президенту, все было по-другому. Теперь главный военный застрельщик НАТО Йенс Столтенберг¹ из Норвегии выступил перед конгрессом с речью, кульминацией которой стала подбадривающая фраза: «Мы вместе стоим плечом к плечу, вместе сражаемся и вместе умираем». Подобные изречения десятилетиями ждали своего часа на стенах немецких городов, чтобы наконец уйти в прошлое! Адресатом речи был конгресс США, и не случайно: единственное, что скрепляет НАТО, это военная коалиция республиканцев и демократов, в то время как президент Дональд Трамп, похоже, только и ждал момента, чтобы наконец похоронить трансатлантический союз², который считал изжившим себя.

На 23 мая 2019 года выпала еще одна годовщина: семидесятилетие немецкой конституции. В ее тексте можно найти немало веяний: не в последнюю очередь на него оказали влияние многовековые демократические традиции Германии, которая в 1949 году все еще пребывала в упадке. Тогда было дано торжественное обещание: никогда больше не участвовать в захватнических войнах – всегда служить делу мира во всем мире. Но те, кто дал толчок к появлению современной конституции Германии, а именно три западные оккупационные державы – Великобритания, США и Франция, – были теми же, кто подтолкнул НАТО к нападению на Союзную Республику Югославия в 1999 году – каинова печать³ торжества. Но правовое и политическое устройство Федеративной Республики настолько запутанное, что существуют обоснованные сомнения в том, можно ли сегодня вновь организовать нечто подобное. Однако во время торжественных речей эти люди прикрываются конституцией, чтобы затем перейти к очередной наступательной войне, надо полагать, не без предварительного достаточного дистанцирования от «страшнейших страниц истории Германии».

Еще через месяц отмечался юбилей «европейского злого рока» – Версальского мирного договора 1919 года. Как, например, можно видеть из традиционного приказа министра обороны Германии Урсулы фон дер Ляйен, который лишь укореняет в немецких солдатах пропагандистскую мысль о том, что их страна – победитель Первой мировой войны, отпечаток этого договора наложился и на современные политические реалии. Версальский договор определяет судьбу немецкого народа и по сей день. Так что если и говорить об ответственности, то лишь со стороны подписавших этот договор стран, а не Австро-Венгрии и Германии, которые, заканчивая войну, опирались на «14 пунктов»⁴ президента США Вильсона. Но суровый ответ Версаля не только означал нашу обязанность полной выплаты несправедливых долгов еще несколько лет назад, но и предполагал гарантированное участие в следующей европейской войне. А оккупация германской и российской территории после окончания войны уже тогда могла бы дать понять каждому, кто именно находился под прицелом…

И наконец, год юбилеев завершился 9 ноября – годовщиной падения Берлинской стены и окончанием раздела Европы 1989 года. Сначала все думали, что «век ада» закончился и Парижская хартия (1990 г.) была равносильна «братскому европейскому союзу». Но гарантированный ей мир оказался шатким: не прошло и десяти лет, как он снова был нарушен в Югославии. Сегодня ситуацию в Европе следует расценивать как крайне критическую: судя по всему, НАТО не страшит война с Российской Федерацией, о чем явно свидетельствует дислокация войск в 150 километрах от Санкт-Петербурга и ежедневная игра мускулами в формате военных учений.

Итак, если принять вызов 2019 года и рассмотреть события последних ста лет, то нельзя не понять: целью является Москва и окончательное уничтожение России. Для Германии вопрос заключается в том, позволим ли мы превратить себя в таран НАТО или же извлечем урок из истории и дадим отпор. Александр Сосновский⁵ знаком с обоими мирами: как с Западом, так и с Востоком. Он живет в Берлине и работает германским обозревателем на главных телевизионных каналах в Российской Федерации. Его идея провести разговор в стратегическом аспекте о стоящем перед нами вызове показалась мне и возможностью, и необходимостью: действительно ли мы хотим ввязаться в планы тех, кто всеми силами стремится развязать войну в Европе? Или у нас хватит решимости противостоять новым разрушениям?

И снова Версаль. Сто лет в пробирке
Александр Сосновский в беседе с Вилли Виммером

Господин Виммер, когда, по-вашему, начинается история Германии? Сто лет назад или, может быть, тысячу? Или нужно зайти в прошлое еще дальше?

Вот в чем суть: с какого момента начать отсчет? Если оглянуться назад, не так давно немцы, или германцы, участвовали в написании европейской истории. Сначала на этих территориях жили римляне, а затем племена, которые поселились на подконтрольных им землях. Хорошо это или плохо, наша история тесно переплетена с историей Рима. При этом оказалось, что ослабленную Римскую империю можно разрушить набегами германцев, чем те и воспользовались. Возможно, германцы появились тут семнадцать-восемнадцать веков назад и вместе с другими разрушили Римскую империю. Так что мы довольно молодая нация на этой земле, если сравнивать с персами, египтянами, ассирийцами или, конечно, римлянами. В отличие от них, мы все еще довольно новое образование на глобусе.

В последнее время складывается впечатление, что многие немцы откровенно стыдятся своего происхождения и неохотно о нем говорят. Связано ли это с историей Германии?

Естественно, с одной стороны, это связано с новейшей историей Германии, но с другой – с переносом столицы, а вместе с ней и важных правительственных парламентских учреждений из Бонна в Берлин. До воссоединения в частично суверенной Федеративной Республике Германия у нас всегда были правительства, представлявшие национальные интересы, как бы трудно это ни было после Второй мировой и во время холодной войны. Политики республики времен Берлина, напротив, едва ли позиционируют себя как правительство, избранное своим народом, и уж точно не ассоциируют себя с германскими национальными интересами. Почему-то кажется, что все, что относится к нормальной политической жизни страны, рушится. На сегодняшний день все говорит о том, что настали времена коренных изменений. Пока еще неясно, в каком направлении будет развиваться Германия. Есть одна известная фраза русского поэта: «В Россию можно только верить»⁶. Думаю, она касается и нас. Германия – это больше, чем то, что мы сейчас наблюдаем, и многие просто боятся в этом признаться.

Означает ли это, что немцы должны снова больше поддерживать Германию? То, что было раньше, – это история, которую следует знать и из которой нужно черпать силы для создания чего-то нового для страны и ее граждан? Давайте остановимся на последних ста годах истории Германии. Когда речь заходит о них, всегда напрашивается лишь один вывод: влияние англосаксов на судьбу Германии было и остается весомым. Так ли это?

Это ключевой момент. Сегодня нам повезло, поскольку впервые за долгое время мы переживаем длительный период мира и можем судить об истории с этой точки зрения. Ведь войны в Европе и во всем мире ведут те же, кто занимается этим уже добрых сто пятьдесят лет: США, Великобритания или Франция. Германская империя, особенно Пруссия, предположительно была оплотом милитаризма во времена гуннов. А вот Европа в больших и малых масштабах вновь становится милитаризованной благодаря НАТО. После 1945 года Устав ООН запретил проведение любых военных кампаний, а в ноябре 1990 года главы государств и правительств – участников СБСЕ⁷ приняли Парижскую хартию, призванную избавить Европу от войны. Однако спустя всего девять лет она вернулась в Союзную Республику Югославия⁸. С тех пор война определяет нашу жизнь, и осталось совсем немного времени до того, как Германия вновь станет полем битвы. На западной границе России ежедневно ведутся военные провокации в надежде переложить на нее ответственность за первый выстрел. Кому-то хочется наконец нанести удар, как мы постоянно можем видеть это в фильмах о первой холодной войне на национальном телевидении. Вместе с так называемым перевоспитанием немецкого народа Германия должна была нести ответственность за всех и вся. Сегодня мы видим, что военные преступники по-прежнему сидят в Вашингтоне, Лондоне и Париже.

Лично для меня с глобальной политической точки зрения последнее независимое развитие Германии связано с кайзеровской империей⁹ перед началом Первой мировой войны. До этого момента – с учетом всего происходящего на территории Европы, взять Наполеоновские войны, опустошившие не только Германию, но и всю Европу, или Тридцатилетнюю войну, где наша страна разорила саму себя, или могущественных соседей – все это было развитием, которое, в сущности, могло исходить из самой Германии. Основание рейха в 1871 году – яркое тому подтверждение. Немецкая нация, в то время еще проживавшая с соседями в мире, развивалась самостоятельно. И в период между 1871 и 1914 годами эта черпавшая силы из самой себя Германия пережила период сказочного подъема. По сравнению с британцами и французами мы были самой миролюбивой нацией в Европе. Даже Россия вела больше войн, чем Германский рейх, который так часто ругали за милитаризм, но который никогда не реализовывал его на практике. Напротив, немцы переживали духовный расцвет, результатами которого Европа пользуется и по сей день, например в области медицины и техники. Мы были образцовыми и в социальном плане, и в экономическом, показывая весьма выдающиеся результаты. Мы использовали все шансы, которые нам предоставлялись, – неважно, в какой области. Но, очевидно, это мешало англосаксонским и французским кругам, и они почувствовали необходимость противопоставить что-то этой процветающей имперской Германии. И начиная с 1914 года наша страна больше не рассматривается ими как самостоятельная – ни в региональном, ни в глобальном масштабе. После воссоединения, и особенно сейчас, мы до такой степени ведомы, что следует задать себе вопрос: за что, собственно, в ответе Германия, начиная с 1914 года, учитывая англосаксонские и французские методы подрыва нашего суверенитета – да даже нашего уничтожения и выведения с политической арены? Такова действительность, и поэтому, с моей точки зрения, на формулировке «история Германии» нужно поставить знак вопроса.

Почему же произошло именно так? Почему возникла эта англосаксонско-французская идея уничтожения Германии? И сразу же следующий вопрос об отношениях между Германией и Россией: почему идею о германо-российском партнерстве обязательно нужно пресекать в самом начале?

Для этого прежде всего необходимо учесть островное расположение Великобритании и его связь с ролью, которую эта страна играла в то время. Экономическая мощь Германии была тогда своеобразным вызовом, и Великобритании не хотелось жить в таких условиях. К этому добавляются вызовы, брошенные ее морской мощи дальновидной инфраструктурной политикой Османской империи и имперской Германии, которые реализовывались как в Османской империи, так и на бескрайних просторах Аравии. Багдадская железная дорога, например, финансировалась на британские деньги, тем не менее некоторым силам в Британской империи мешал этот проект.

На мой взгляд, все дело в том, что после Наполеоновских войн, на Венском конгрессе¹⁰, из-за британского сопротивления провалилось главное стремление России. Царь Александр I вместе с австрийским канцлером Меттернихом разработали идею о том, что для предотвращения дальнейших связанных с войной разрушений, сравнимых по масштабу с последствиями Наполеоновских войн, крупные европейские державы должны прийти к соглашению об обеспечении мира в Европе. Это совместное русско-австрийское желание было решительно отвергнуто британцами. И это объясняет то, как англосаксонские морские державы, в число которых сегодня входят и Соединенные Штаты, на протяжении столетий рассматривают Европу. Они не желают в ней мира – это нарушает планы англосаксонских и французских кругов в долгосрочной перспективе, – поэтому прилагали все усилия для постоянного поддержания готовности европейских стран к войне. Особенно значим в этом отношении оказался 1871 год. Предполагаемая склонность к войне в то время была решительно поставлена под сомнение Германией и, кстати, имперской Австрией, поскольку обе являлись миролюбивыми державами на Европейском континенте, что противоречило англосаксонским интересам. Поэтому в последующий период предприняли все, чтобы настроить немцев против русских, и наоборот. Достаточно вспомнить начало Первой мировой войны. До сих пор Лондон и Вашингтон опасаются возможности плодотворного сотрудничества между двумя талантливыми культурными народами, немцами и русскими, вызванного им слияния сырьевых баз и повышения экономических показателей – это серьезно задело бы англосаксонские интересы. Такие настроения сохраняются и по сей день. Британцы и американцы отправляются на Украину, будто завтра снова собираются воевать с Россией. Все это имеет некоторое отношение и к нам.

Это началось сто лет назад в Версале. Почему Германия и Россия допустили, что события зашли так далеко? Ведь многие члены российской царской семьи были выходцами из Германии. Почему они не могли разработать общую стратегию?

Мудрая политика Бисмарка, основанная на его отношении к европейскому развитию, не получила продолжения при Вильгельме II. Сознавая свою ответственность перед Пруссией, граничащей с западной границей России, Бисмарк отчетливо понимал, что европейский мир, главным участником которого будет Германия, без России невозможен. Поэтому он позаботился о заключении договорных обязательств, которые, к сожалению, при Вильгельме II не были исполнены. Что касается российской стороны, то следует учесть, что царь Николай II плохо взаимодействовал с собственным правительством, что привело к нежелательным последствиям и искаженному пониманию происходящего. К тому же сотрудничество с Римско-католической и Англиканской церквями использовалось для противопоставления протестантской Германии.

Какие политические силы играли ведущую роль в Европе накануне Первой мировой войны? По-видимому, так называемый договор перестраховки между Германией и Россией не сработал. Почему?

Для ответа на этот вопрос неплохо было бы охватить весь XIX век. Главное решение, последствия которого до сих пор ощутимы, было принято в связи с Венским конгрессом 1815 года. В Европе сложились две диаметрально противоположные концепции: с одной стороны, война как политический инструмент, используемый европейскими державами в XVIII и XIX веках, а с другой – политика так называемого Священного союза Меттерниха и царя Александра I в духе мирного урегулирования конфликта на фоне вызванной Наполеоновскими войнами разрухи. Александр I считал, что еще одной такой разрухи Европа не переживет. И хотя впоследствии такое случалось еще дважды, основной посыл очень интересен и соответствовал ситуации в Европе.

Концепция Священного союза подразумевала, что крупные европейские державы должны мирно урегулировать конфликты, которые могут возникнуть в Европе и за ее пределами, прежде чем разразятся войны. Так что это потребовало бы весьма дальновидных решений. Говоря о Венском конгрессе, мы имеем дело с явлением, подобным наблюдаемому в конце Тридцатилетней войны в случае с Вестфальским миром: бывшие противники сидят за одним столом и вместе, на равных пытаются найти мирное решение, которое предотвратило бы дальнейшие войны. Франция, пусть и побежденная, принимала в нем участие. Так что на Венском конгрессе европейские государства стремились к миру, чтобы посредством коалиций сохранить и укрепить свои позиции, не предоставляя слишком много свободы потенциальным противникам среди крупных европейских держав. То, что на Венском конгрессе мирного решения так и не было найдено, произошло исключительно по вине Великобритании, поскольку все это сильно спорило с британскими интересами. Великобритания веками содержала свою армию в континентальной Европе и вмешивалась в ее конфликты по своему усмотрению и по просьбе других держав. Такую власть никто в Лондоне терять не хотел. Еще раз подчеркну, главное решение было принято в 1815 году, когда Великобритания отвергла концепцию Меттерниха и Александра I.

Позднее, к 1830-м годам, на Балканах можно было наблюдать действия Великобритании против Османской империи посредством так называемой гуманитарной интервенции, якобы для защиты прав остальных стран, что послужило основой для более поздних Балканских войн. Такова была исходная ситуация. Все происходящее затем в XIX и XX веках следует трактовать, исходя из данного контекста, а именно из убеждения британцев в том, что война – стандартный политический инструмент.

И по сей день мало что изменилось, о чем свидетельствует Совет Безопасности ООН, созданный в 1945 году по итогам Второй мировой войны. Из-за войны 1999 года против Югославии мы вернулись к тому, что было обычной практикой вплоть до 8 мая 1945 года: очевидно, войны снова стали обычным политическим инструментом. Так происходит потому, что для единственной оставшейся сверхдержавы, США, это была единственная возможность реализовать свои интересы.

Таким образом, если рассматривать преддверие Первой мировой войны или даже текущую ситуацию, то главное решение было принято Великобританией в 1815 году благодаря отказу от Священного союза¹¹. И США сегодня ведут себя точно так же. Это компонент политики безопасности всего этого процесса. Но события после Наполеоновских войн также показали, что некоторые внутриполитические процессы тесно связаны и с внутренней, и с внешней безопасностью. Поэтому следует рассмотреть три основных сценария развития событий, которые также нашли отражение в Германии. Во-первых, это восстания демократических сил, вне зависимости от лидера. Они всегда основаны на взаимодействии, которое нельзя игнорировать в Европе. Такой сценарий был связан не только с Францией, но и с экономически окрепшей Великобританией. Стремлению к гражданскому самоопределению, приведшему к революционным процессам в Германии, прежде всего в регионе Бадена, противостояли неуступчивые силы Пруссии. Такая дуга напряженности до сих пор имеет место в нашей стране.

Во-вторых, это социальная проблема. Она проявилась не только в марксизме или католическом социальном учении, но и в стремлении Пруссии не допустить нанесения этими процессами вреда существующему порядку. Для этого были приняты социалистические законы и проводилась специфическая социальная политика, которая до сих пор определяет характер Германии. Однако организованное государством подавление социалистических и социал-демократических сил нанесло Европе серьезный ущерб, так как Германией все не ограничилось.

Третий сценарий также затронул большую часть континента. Из-за проходившего в Германии процесса объединения в пользу Пруссии ключевая сила германской нации Священной Римской империи – Австро-Венгрия – была вытеснена во время войны 1866 года на задний план. Так, при Бисмарке Пруссия, как и социалистические и социал-демократические силы, пыталась устранить связанное с Австро-Венгрией католическое влияние в Европе. Все это, наряду с исходившим из Великобритании экономическим развитием, определило XIX век, что в дальнейшем привело к многочисленным конфликтам.

В то время разные личности определяли судьбы не только Германии, но и всей остальной Европы. Кто сыграл особую роль в те годы?

Если рассматривать всю Европу, то в Британии точно были два человека, которые до сих пор оказывают сильное влияние на политику. Во-первых, Чарльз Дарвин со своей концепцией естественного отбора, который убедил британцев в превосходстве англосаксонской расы на земном шаре. Этим принципом стратегически подкреплялась экспансия Британской империи. Другие государства и народы также пришли к выводу о легитимности своего господства над другими, что и послужило причиной последующих европейских несчастий.

Идея превосходства англосаксонской расы связана и с именем Сесила Родса. Сегодня мы знаем, что придерживающийся таких воззрений Фонд стипендий Родса помог, например, подняться Биллу Клинтону и до сих пор определяет важные направления международного развития. Наряду с этим такие личности, как Бисмарк, стремились к тому, чтобы Германия в конфигурации, которая сложилась в результате Австро-прусской войны 1866 года и Франко-прусской войны 1871 года, не превратилась окончательно в игрушку других держав в ущерб Центральной Европе. Последующее уничтожение Германского рейха – закономерный исход.

Ключевая фраза – «мировой капитал». Влияние Британии на экономику и политику Германии было и остается значительным по сей день.

Мы во многих отношениях столкнулись с этим понятием в Германии, а также в Соединенных Штатах. Мировой капитал связан с именами, опираясь на которые можно подробно разобрать картину происходящего. Бисмарк не смог бы вести свои войны без еврейских банкиров. Интересно, что сегодня англосаксонские аналитические центры размещают свои штаб-квартиры в Берлине, в бывших резиденциях этих еврейских банкиров. Это более чем символично. В конце Первой мировой войны братья Варбург из Гамбурга оказали решающее влияние на дальнейшее развитие Германии и Америки, основав Федеральный резервный банк. Братья участвовали в определении будущей глобальной экономической ориентации в отношении финансово значимых структур, не говоря уже о предположениях о том, что именно они послали Ленина или Троцкого в Россию – причем последний прибыл как раз из Соединенных Штатов. В этом необходимо разобраться – нельзя допустить, чтобы все это провалилось в небытие, ведь последствия продолжают проявляться и сегодня, но их причины не устраняются, поскольку нецелесообразно выдвигать аргументы против мейнстрима. В этой связи можно вспомнить и другие имена, оказавшие экономическое и политическое влияние в Германии и Европе, например Вальтера Ратенау¹².

Таким образом, развитие затронуло весь континент и сыграло в преддверии Первой мировой войны столь же важную роль, какую в настоящее время структуры играют в ходе мировых событий. Сегодня это ярко прослеживается на примере личности американского миллиардера Джорджа Сороса, который ведет кампанию против суверенного государства в пользу господства преследующих те же интересы неправительственных организаций, списки правления которых напоминают перечень политических лидеров разных стран. При возникновении какого-нибудь кризиса, о котором сообщается в СМИ, всегда удивительно наблюдать за тем, как об этом тут же начинают говорить «эксперты» из ранее неизвестных организаций. Затем они формируют общественное мнение. Зато членов правительства, депутатов парламента и прочих личностей, которые могли бы сослаться на свой мандат, едва ли тут встретишь. Такого рода сетями пронизана сегодня вся политическая государственная верхушка.

Хотя мы говорим о первых десяти годах из столетней истории Германии, вы проводите интересную параллель. Вы говорили о разворачивании революции в России, а в настоящее время мы пережили довольно много так называемых цветных революций, при этом очень часто упоминается имя Джорджа Сороса. Совпадение?

Я считаю, что если проводить параллели с современностью, то их будет не так уж и много. Нельзя забывать, что бизнес и процветание в Советской России, по сути, напрямую зависели от американского капитала, пока в конце 1920-х годов советское руководство, мягко говоря, не устало от всего этого и не попыталось вернуть бразды правления в свои руки. Многие именитые ученые и по сей день рассматривают развитие России в этом ключе. Но, к сожалению, многие другие надели на себя шоры и недостаточно здраво оценивают ситуацию. Я же исхожу из того, что в интересах кукловодов избежать общественной огласки, чтобы их собственная роль не попала в поле зрения. Нет ничего плохого в реализации чьих-то представлений о совместном проживании людей на земном шаре. Однако если это ведет к ликвидации суверенитета гражданина в пользу порядка, в котором он больше не имеет права голоса, то это вызывает сопротивление, что, на мой взгляд, более чем оправдано. Например, некоторые требуют больше не допускать доминирующей роли доллара, так как это мешает крупным регионам мира развиваться самостоятельно. Однако США с помощью Федерального резервного банка протягивает свои щупальца во все части мира еще со времен Первой мировой войны, так что следует задуматься над тем, какое государство все еще может решать свою судьбу самостоятельно. Это относится и к Китаю, где связи с США и влияние ФРС¹³ огромны. То же касается и других стран.

Какая философия господствовала в то время в Германии и определяла дальнейшее развитие страны?

После 1871 года благодаря независимому, не обусловленному ни Тридцатилетней войной, ни Наполеоном развитию в Центральной Европе возникла немецкая нация: экономически, социально, политически, а также в качестве участника оркестра крупных европейских держав. Возникшие впоследствии в Германии проблемы основываются на том, что отныне она должна была рассматриваться равной устоявшимся державам в Европе. На протяжении сотен лет эти колониальные империи поддерживали и усиливали свою мощь. Конкурент здесь им был не нужен. И довольно рано появились идеи, направленные против Германии, а также Австро-Венгрии, которая теперь могла лучше использовать свои возможности благодаря разнообразию этнических групп в своей империи. Нужно было избавиться от конкурентов любой ценой, что в итоге удалось сделать с помощью Первой мировой войны, уничтожившей энергичное общество, возникшее в имперской Германии после Франко-прусской войны 1871 года. То, что в результате соглашения между частями рейхсвера и крупными промышленниками стал возможен Третий рейх, явилось трагедией для Германии.

Значит, все началось с конкуренции и зависти англосаксов к Германии? К союзу с Россией?

С моей точки зрения, главный провал XIX века заключался в том, что идея царя Александра I не была воспринята, а значит, не появилось согласия между крупными европейскими державами о недопущении войны, сравнимой с наполеоновской. Стало быть, отказ Великобритании является основной причиной как Первой, так и Второй мировых войн. Европейские государства продолжали свои войны, которые начали в XVIII веке, в то время как Германия была наименее воинственной державой на континенте. Ее нежелание вступать в военный конфликт было бельмом на глазу других европейских государств. В этом отношении интересы Парижа, Лондона и Санкт-Петербурга, а впоследствии и Соединенных Штатов пересекались. После основания своего государства в 1776 году американцы первым делом разработали на основе доктрины Монро¹⁴ концепцию «Америка для американцев». В наши дни правительство в Вашингтоне использует ее в борьбе против нежелательного для него правительства Мадуро в Венесуэле.

Европейское влияние, как и европейские войны, больше не должно затрагивать Американский континент. К тому же эта идея послужила и обеспечению господства Северной Америки над Южной. Потоплением в 1898 году в Гаване американского крейсера «Мэн» было реализовано еще одно смелое требование США, которое прежде коснулось Панамского канала¹⁵, а именно действия в американских интересах в других частях света. Сюда же относится аннексия Гавайев или войны против Испании, в том числе на Филиппинах. Все это оказало огромное влияние на Европу, соединив две весомые силы: планы Лондона и Парижа по сдерживанию германского и австро-венгерского влияния на Евразийском континенте и американскую идею, направленную на развитие настоящего соперничества именно с Россией, что обнаружилось в 1916 году во время визита в Берлин полковника Хауса, советника президента США Вильсона по внешней политике. Хаус предложил Вильгельму II прекратить войну против Парижа и Лондона, чтобы эффективнее бороться с Россией. Вильгельм II отказался – итог нам известен. Судя по всему, Вашингтон, Лондон и Париж заинтересованы в сотрудничестве с Берлином только в том случае, если удар будет направлен против Москвы. Им во что бы то ни стало нельзя допустить, чтобы Российская Федерация заняла место полноправного члена европейской семьи народов. Обсуждение или защита российских интересов совершенно нежелательны, так как, по мнению глав западных государств, это повлечет за собой уменьшение их собственного влияния.

А чем Версальская конференция так отличалась от всех мирных конференций, проходивших в Европе с 1648 года?

Возможно, только в современных реалиях мы можем объективно судить об этом событии. С исторической точки зрения произошедшее в Версале следует рассматривать скорее как оружие против Австро-Венгрии и Германии, чем как претендующую на содействие миру конференцию. У нас был опыт ведения войн в Европе, но также и усилий по установлению мира, например при заключении Вестфальского мира в 1648 году или на Венском конгрессе в 1815 году. Тогда, сидя с побежденными за одним столом, все пытались обеспечить мир посредством диалога и обмена, а также баланса интересов. Соответственно, мир продолжался до тех пор, пока соглашения не начинали затрагивать интересы третьих лиц, так что вновь вспыхивали войны, хотя и менее продолжительные, чем Тридцатилетняя или Наполеоновские войны.

Таким образом, Версальскую конференцию никак нельзя назвать мирной. Еще до ее проведения планировалось уничтожить Австро-Венгрию и имперскую Германию, причем сделать это в мирное время. Версальская конференция должна была заложить основу для дальнейших войн. Она также имеет некоторое отношение к началу Первой мировой войны. Как же в целом складывалась ситуация в период между основанием Германского рейха в 1871-м и началом войны в 1914 году? Что происходило в Штатах? На эту тему велись продолжительные дискуссии в Королевском географическом обществе в Лондоне. Сравнение проводилось между Францией, Россией, Великобританией, Австро-Венгрией и имперской Германией. Эти дискуссии, которые велись в лучших английских традициях, показывают, что Германией и Австро-Венгрией, как и Великобританией с Францией, можно было заниматься почти «юридически».

Кристофер Кларк описал эти дискуссии в своей книге The Sleepwalkers («Лунатики»). Многие сходятся во мнении, что между 1871 и 1914 годами Германия была мирной державой – в отличие от других государств масштабов России, Японии, Соединенных Штатов, но прежде всего Франции и Великобритании. Вот почему так удивительно, что Россия, Франция и Великобритания, в особенности с подачи британской группы Мильнера, сделали все возможное для создания коалиции против имперской Германии и Австро-Венгрии, чтобы разжечь агрессию против возникшего позднее Четверного союза¹⁶, что послужило главной причиной Первой мировой войны.

Если рассматривать ситуацию с определенной исторической дистанции, то судить о ней следует именно так. Интересно, что «спусковой крючок» – убийство наследника австрийского престола в Сараево – сработал как раз в то время, когда в Европе сложилась политическая ситуация, которая автоматически вызвала появление коалиции против Германского рейха и Австро-Венгрии, а также самого Четверного союза. Таким образом, это была целенаправленная, независимая от местных обстоятельств провокация, и, вероятнее всего, здесь речь идет о долгосрочной стратегии. Растущие мирные державы Германия и Австро-Венгрия следовало разорвать на куски и предотвратить их дальнейшее процветание, которое несло опасность для британских и французских кругов.

Сравнивая сейчас те обстоятельства с нынешними драматическими событиями, с развитием внутренних сил в США, можно провести некоторые параллели. Тогда путь к войне не был настолько явным. Ведь военные планы разрабатываются не правительством или парламентом, а мастерски переплетенными силами на всех уровнях, которые используют государственную систему для реализации своих секретных планов, как показывает пример группы Мильнера. Поскольку ее участники имели влияние на ключевые посты британской системы, им удалось эффективно использовать возможности государства и проложить путь к войне, благодаря чему произошедшее в значительной степени прошло мимо парламента и британского правительства. То же можно сказать и о текущей ситуации в США. С избранием президента Дональда Трампа, который в предвыборной кампании делал ставку на баланс интересов с Россией, общие интересы десятилетиями активно действовавшей в конгрессе военной коалиции ведущих политиков от республиканцев и демократов серьезно пошатнулись. Во Франции дела обстояли примерно так же.

Таким образом, если сейчас рассмотреть текущую ситуацию в Соединенных Штатах, где бывает так, что война может случиться, а может и не случиться из-за того, что скрытые силы, над которыми мы не властны и на которые никак не может повлиять даже американский президент, используют силовой аппарат для разжигания войн и создания неизбежности ситуации, то мы точно можем сравнить ее с Версалем и принятыми там решениями. На мой взгляд, Версальская конференция была промежуточным шагом для англосаксонско-американских сил, чтобы либо уничтожить Германию, либо использовать ее для уничтожения России, даже несмотря на то что Россия была важной частью трехсторонней коалиции против имперской Германии и Австро-Венгрии. Во время визита в Берлин в 1916 году полковник Хаус выдвинул предложение, которое более чем понятно объясняет американскую тактику: больше никакой войны против Великобритании и Франции, но у Германии развязаны руки для уничтожения России. И нам известно, что проповедник Распутин при царском дворе был убит британским тайным агентом в Санкт-Петербурге за поддержку мира с Германией. Причиной для создания плана по развязыванию войны была Россия: нужно было помешать ей заключить мир с Германией в Первую мировую войну. Она обязательно должна была остаться в игре в качестве военного противника Германии, о чем свидетельствовало британско-американо-французское вторжение в Россию после Октябрьской революции. Речь шла о возможности дальнейшего использования России против имперской Германии и Австро-Венгрии. Это процесс, который в своих основных структурах продолжается и по сей день. Следовательно, Версальская конференция – полная противоположность мирной конференции. Это видно и по развитию событий, спровоцированных Версалем. Прежде мирные договоры предусматривали обмен территориями, которые передавались новому правителю. В Версале же империи были преднамеренно разрушены. Согласно разработанной в конце XIX века в Чикаго концепции, смертельный удар должен был быть нанесен прежде всего Австро-Венгрии путем поднятия вопроса о праве народов на самоопределение. Если посмотреть на географические карты, на которых изображена Венгрия в границах до 1914 года, то можно заметить, что после Версальского мира она потеряла около 60 % территории. Это ясно дает понять, какого рода вмешательство было проведено – явный сигнал того, что грядут новые времена. Так оно, несомненно, и было: Версаль стал оружием против Австро-Венгрии, имперской Германии, а впоследствии и Веймарской республики.

Значит, по-вашему, Версальский мир был способом развязать постоянную европейскую войну вплоть до наших дней?

Повторюсь, я исхожу из того, что англосаксонско-французские договорные конструкции, существовавшие перед началом Первой мировой войны, были нацелены не просто на поражение Германии и Австро-Венгрии, а на уничтожение обоих государств. Как я уже сказал, Версальская конференция не предполагала никаких переговоров с ними: их вызвали, чтобы продиктовать то, что им отныне следует делать. Так что ситуация сильно отличалась от 1815 года в Вене или 1648 года в Мюнстере и Оснабрюке. В ее основе лежала концепция непрерывной войны, которая продолжается по сей день, охватывает весь Евразийский континент и будет продолжаться в дальнейшем. Этот план явно будет реализовываться англосаксонско-французскими кругами. Если рассмотреть заявления президента Франции Макрона зимой 2018–2019 годов, он неизменно говорит о концепциях, которые должны были кануть в Лету вместе с Наполеоном или, самое позднее, с Первой и Второй мировыми войнами. Ему снова грезится «Священная Римская империя великой нации», или, как сказали бы британцы, «Империя».

Мы медленно движемся в направлении эпохи после Первой мировой войны. И здесь невозможно обойти вопрос о том, означал ли распад Австро-Венгрии конец европейской политики, ориентированной на мир.

Мы видим это в подходах, которые использовались по отношению к царской, а затем большевистской России. После окончания войны на Востоке – не хочу даже употреблять слова «заключение мира» – Брест-Литовский договор должен был положить конец многовековой европейской линии, на этот раз с подачи Германии и Австро-Венгрии. После разделов Польши у имперской Германии и царской России остались общие границы, а также у Австро-Венгрии и России. Развитие событий в конце Первой мировой войны способствовало включению Польши в гонку вооружений против русских по причине военной необходимости, которую видела германская сторона. В 1916 году это привело к образованию вновь окрепшего польского государства и создало коридор между Балтийским и Черным морями, так что прежних границ, например между Германией и царской Россией, больше не существовало. Коридор привел к другим государственным образованиям, и Россия была вытеснена из Западной Европы. Это и было основной целью Брест-Литовска. С помощью Версальской конференции и закрепленной на ней независимости государств между Балтийским и Черным морями державы-победительницы попытались создать в этом регионе государства, которые были бы выгодны для англосаксов и американцев в свете отношений между Германией и Россией. В то время ситуация была похожа на ту, что мы наблюдаем сегодня с расширением НАТО на восток до западных границ России. В интересах европейской безопасности мы зависим от процветания отношений с Россией. Однако другие готовятся к противостоянию Российской Федерации на территории Европы. Мы видим это на примере всего развития событий после заключения Версальского мира в 1919 году.

Вспомним о знаменитом перемирии 1918 года. К тому времени Владимир Ленин уже играл важную роль в России. Каковы были внутриполитические последствия перемирия в Германии и какую роль в нем сыграл Ленин?

При ответе на этот вопрос важно учитывать исходный контекст. Мы пережили войну, которая в конце выглядела иначе, чем в начале, в том числе в отношении расстановки сил. В 1914 году Германский рейх мог рассчитывать на то, что международная еврейская община будет на стороне кайзера из-за интенсивной интеграции еврейского общества в Германии, а также по причинам, которые можно долго обсуждать и которые были связаны с положением евреев в Европе. Поскольку Великобритания и Франция устранили неприятности 1914 года скандально известным соглашением Сайкса – Пико¹⁷ 16 мая 1916 года, произошел качественный сдвиг. Сегодня его вполне можно охарактеризовать как военную хитрость. Благодаря этому значительная часть международной еврейской общины заинтересовалась своей родиной Палестиной, а значит, и франко-британским участием в этой войне. Это же в конечном счете позволило Соединенным Штатам вступить в войну в 1917 году. Их появление на стороне Великобритании и Франции на европейском театре военных действий в первую очередь привело к тому, что Германии пришлось столкнуться с возможным негативным исходом этого конфликта.

До этого момента, вплоть до весны 1918 года, предполагалось, что мировая война завершится успешно. Но американская интервенция поставила эту возможность под сомнение, и возникли значительные проблемы, в том числе и внутренние. Ведь мы видим, что Германия, как и другие европейские государства до Первой мировой войны, зиждилась на определенном внутриполитическом устройстве. В имперской Германии доминировали отдельные социальные группы, и она не могла ни справиться, ни работать с социал-демократами или католиками в смысле нормальной демократической структуры. Наряду с лояльными социальными законами применялись и репрессивные меры. Это привело к тому, что с 1918 года пришлось заниматься внутриполитическими конфликтами, а подчиненные административно и политически до войны силы больше нельзя было подавлять или использовать в своих интересах. Перемирие и Версальская конференция были включены во внутриполитические расчеты. В общем, ожидалась эра великих потрясений. Баварская советская республика во главе с премьер-министром Куртом Эйснером, вероятно, может служить ярким примером того, как определенные политические силы были буквально вытолкнуты к власти.

В дополнение к этим аспектам необходимо помнить о третьей составляющей. Задолго до Первой мировой войны Великобритания задумала голодную блокаду Германии на случай войны против нее. Это можно рассматривать как план геноцида, учитывая, что в Германии во время Первой мировой войны и особенно после нее погиб почти миллион человек. Вплоть до 1920–1930 годов целое поколение детей выросло в голоде и имело задержку умственного развития, что сегодня можно сравнить с последствиями санкций против Северной Кореи. Там тоже сократилась численность целых поколений, в сравнении с остальным населением Земли, а уровень их интеллекта превращал в насмешку все человеческое существо.

Все это последствия идейных соображений англосаксов. В ситуации, когда государства обезумели внутри и снаружи, все стороны думали о том, как закончить войну, не проиграв. И если в прошлом – в 1648–1815 годах – проигравшим гарантировалось равноправное участие за столом переговоров, то в Версале такого однозначно уже не было, что, очевидно, должно было привести к безоговорочной капитуляции, как это произошло и в 1945 году. В этой ситуации думали о том, как повлиять на Россию. Поэтому германский Генеральный штаб – реальный центр силы в военное время – и другие хотели использовать русских революционеров в Швейцарии и перевезти Ленина в Петербург. Результат нам известен. Это была успешная операция, которая привела к окончанию войны, а также к вторжению союзников в Сибирь и на Дальний Восток России, в Мурманск и Архангельск.

Вплоть до середины 1920-х годов военные формирования союзников находились на территории России, и ожесточенные столкновения происходили в то же время, когда основные экономические интересы Америки были сосредоточены на России. Это была операция «Ленин». Параллельно проходили еще две операции, в том числе операция «Троцкий» по переброске Троцкого из Америки в Россию. Для чего? Чтобы иметь возможность оказывать не германское, а американское влияние на развитие революции в России. И в это же время, еще до перемирия в ноябре 1918 года – на что обратил внимание мюнхенский историк и публицист Вольфганг Эффенбергер, – на Западе также прилагались огромные усилия по оказанию влияния на немецких социал-демократов в Мюнхене через французскую разведку и Нидерланды, как это было сделано в Санкт-Петербурге. Цель заключалась в том, чтобы поспособствовать разгрому военного противника посредством революционных процессов. Мы знаем, что незадолго до перемирия в Баварии председателем Социал-демократической партии Ауэром была организована большая мирная демонстрация при участии ста тысяч человек. Ставший впоследствии первым премьер-министром Баварии Курт Эйснер откололся от этой демонстрации с примерно двумя тысячами сторонников, вызвав революцию, что в конечном итоге привело к перемирию. Таким образом, мы видим, что Ленин не был изолированным проектом: проводилась целая серия попыток противоборствующих сторон любыми средствами добиться окончания войны в свою пользу. Президент России Путин был прав, несколько лет назад указав на то, что России и сегодня приходится расплачиваться за эту операцию. Как и нам.

По общепринятому мнению, Ленин был проектом германского правительства. Но кто именно за ним стоял? Только германские силы или и другие западные державы?

В проекте «Ленин» ведущую роль играли определенные личности как с американской, так и с германской стороны. Прежде всего это были потомки гамбургской семьи банкиров Варбургов: они установили довольно любопытные связи в ходе операций «Ленин» и «Троцкий». Никто точно не знает, что произошло. Информация, которая известна нам на данный момент, явно имеет определенную функцию, потому что дозволенный взгляд на вещи служит оправданию действий против Германии и Австро-Венгрии с 1914 года. Если бы мы смогли увидеть полную картину, у всех, вероятно, был бы другой, более объективный взгляд на мир. Однако нам в этом отказывают, потому что победители не заинтересованы в объективном взгляде на историю. Заложенный в Версале взгляд на историю имел определяющее влияние на политику вплоть до сегодняшнего дня. В случае с Лениным мы видели, какие последствия это имело прежде всего для России.

Война, естественно, закончилась в Брест-Литовске в пользу имперской Германии, так что военная хитрость, если можно так выразиться, удалась. Но до недавнего прошлого непосредственными бенефициарами были серьезные американские финансовые круги. Достаточно вспомнить имя Арманда Хаммера, американца с огромным влиянием в Советском Союзе.

Давайте теперь поговорим о других концепциях, сформировавшихся в 1920-е годы. Почему немецкая интеллигенция, элита, не смогла воплотить собственные идеи? Такое впечатление, что это создало вакуум, который затем был заполнен поднимающим голову национал-социализмом. Так ли это?

Абсолютно не стоит рассматривать это таким образом. Ведь цель Первой мировой войны – ее начала и окончания с продолжением в Версале – не состояла в том, чтобы оставить нетронутой политическую и социальную структуру Германии. Напротив, ее следовало потрясти до основания и, по возможности, уже тогда разрушить. А если общество ниспровергается таким образом, как это случилось в реальности Первой мировой войны, то… Необходимо видеть две вещи: внешнеполитические усилия Великобритании и Франции в отношении имперской Германии и Австро-Венгрии, а также внутриполитические процессы, имевшие место после окончания войны и в других странах, например привлечение британских военных для усмирения бастующих рабочих. Процветание становится невозможным, если целью военных противников является политическое, государственное, экономическое уничтожение. В этом случае коренным изменениям подвергается и духовная жизнь. Теперь в Германии у нас действительно есть возможность сравнить период между 1871 и 1914 годами. Весь мир считает его временем особого процветания в плане науки, искусства и экономики. Им была пронизана вся духовная жизнь, несмотря на недостатки, которые, с моей точки зрения, существовали в политической структуре. Времена после базировались на совершенно других концепциях. Первая мировая война способствовала инновациям, например в области химической промышленности – на это надо смотреть объективно в связи с внедрением химического оружия. Здесь появились интересные изменения. Так, окончание войны поспособствовало переносу американской автомобильной промышленности в Германию. Форд не только поддерживал Адольфа Гитлера, но и использовал это время для предложения своих автомобилей на немецком рынке. Кроме того, началось особенно интенсивное сотрудничество между германской и американской химической промышленностью, а также с американскими экономическими структурами. Дошло до того, что компания I.G. Farben в том виде, в каком она существовала в 1930-е и 1940-е годы, включая ее деятельность в Освенциме и причастность ко всем ужасам, которые там творились, была результатом переплетения интересов германского и американского бизнеса.

Почему духовная жизнь Германии впоследствии не была такой процветающей, как в имперские времена? Что ж, одной из целей войны было изменение роли Германии в Европе в негативном ключе. А что касается зарождающегося фашизма на европейской территории, важно отметить следующее: в период между мировыми войнами британское правительство активно выступало в качестве мощного пропагандиста фашистских структур – к этому нужно относиться со всей серьезностью. Сегодня все полагают, что отречение английского короля Эдуарда VIII произошло из-за женитьбы на дважды разведенной американке. Но если сложить все известные нам теперь факты, выясняется, что близость Эдуарда с нацистской Германией стала основанием для внутреннего конфликта, вышедшего далеко за пределы Великобритании. Королю пришлось отречься от престола, что привело к прекращению сотрудничества между Великобританией и нацистской Германией. Все это следует учитывать. Например, американский посол в Лондоне носил фамилию Кеннеди и был отцом будущего американского президента Джона Кеннеди. Вам нужно всего лишь почитать его дневники о визите в Германию в 1945 году, которую он и прежде неоднократно посещал. В них образ Германии времен Третьего рейха никак не согласуется с сегодняшним представлением. Здесь мы имеем дело с глобальными политическими конфликтами, в основе которых лежала разрушенная Германия. Декларируемая цель ее военных противников заключалась в том, чтобы лишить немцев возможности внести вклад в духовную международную жизнь, как это было до 1914 года.

Вы только что упоминали британцев и их влияние в период примерно до 1918 года. Но можно ли предположить, что в то время уже существовал план раздела Европы? Сыграло ли особую роль обособление Германии от России, от Советского Союза?

По итогам Версальской конференции Европа получила воинственную державу, которая фактически напала на всех своих соседей, кроме Германии, и это была Польша. Дело зашло так далеко, что в 1920-х годах поляки рассматривали Кёльн как реальную мишень. Что касается войны к востоку от Германии, возникает вопрос, почему западные союзники, британцы и французы при активной американской поддержке были на стороне воинственной Польши, предоставляя ей гарантии против национал-социалистической Германии. Этого никак нельзя объяснить ни историей, ни военной активностью Польши в межвоенный период. Вернемся на век назад: следствием Версаля была перманентная война, за которой стоит не Германия, Австро-Венгрия или Россия, а, как бы глупо это ни звучало, Франция.

Интересно, что без американской военной хитрости с четырнадцатью пунктами Вильсона не было бы перемирия – но не было бы и Версаля. И как только все случилось, американское правительство отстранилось от происходящего, как и Великобритания, чтобы не пачкать руки, предоставив французам карт-бланш. Однако нельзя недооценивать США, ведь фитиль Второй мировой войны был подпален в Версале именно американцами: двумя братьями Даллес, которые впоследствии стали министром иностранных дел и руководителем ЦРУ. По большей части, это именно они во время Версаля обвинили Германию в войне, запрограммировав тем самым Вторую мировую. То, что французы по каким-то причинам поддержали этот американо-британский подход в Версале, вызывает сожаление и по сей день, но это факт. Мы должны исходить из того, что за Первой мировой войной, Версалем и, следовательно, за Второй мировой войной и 1945 годом стояла стратегическая концепция, направленная на раскол Европы в пользу чьих-то интересов. Над этим продолжают работать и сегодня, это видно по тому, как НАТО продолжает двигаться на восток.

Итак, Версаль стал первым шагом на пути к непрерывной войне в Европе. С помощью четырнадцати пунктов Вильсона к имевшемуся европейскому порядку были прикреплены и приведены в действие заряды, что привело к продолжительному фейерверку. Веймарская республика считается своего рода предвестником окончательного низложения Германии. Была ли она попыткой Германии пойти в демократическом направлении?

Чтобы ответить на вопрос о судьбе Германии, имеет смысл сначала разобраться с Версалем. Он был, и это можно сказать с полной уверенностью, попыткой держав-победительниц Первой мировой войны открыть врата ада в Европе. И этому способствовали обстоятельства, также повлиявшие на заключение договора в июне 1919 года, как и на события в Германии после перемирия. Здесь следует особо подчеркнуть два момента. Перемирие 11 ноября 1918 года не прекратило голодную блокаду Германии – оно сыграло важную роль в разрушении страны. Не было сделано ничего для прекращения голода – наоборот, ситуация лишь усугублялась. Второй момент, который следует учитывать для этого периода между ноябрем 1918 года и Версальской конференцией, это то, что с британской стороны в Германию была сброшена внутриполитическая бомба, чтобы окончательно поставить страну на колени. В то время Neue Züricher Zeitung¹⁸ напечатала интервью с британским генералом, где он комментировал развитие военных событий 1918 года. По случаю столетия перемирия в ноябре 2018 года на него обратила внимание газета Preußische Allgemeine Zeitung¹⁹. Тогда Neue Züricher Zeitung спросила британского генерала, каким образом, с учетом военных успехов и перспектив Четверного союза, вообще могло быть объявлено перемирие. Генерал тут же парировал, сказав, что единственное логичное объяснение – духовный надлом германских и союзных войск после удара в спину с родины. Понятие «удар в спину» определило судьбу Веймарской республики, так как с его помощью появилась внутриполитическая выжженная земля в дискуссии между представляющими старый порядок силами и теми, кто хотел использовать развал Германии для реализации своих революционных идей. Впоследствии это понятие превратилось в орудие борьбы национал-социалистов.

Следует проанализировать все, на что повлиял Версаль и почему он стал для Европы воротами в ад. Мы рассматривали его в связи с четырнадцатью пунктами Вильсона, говорили о праве народов на самоопределение – итогом всего стало то, что европейский порядок в том виде, в каком он складывался на протяжении сотен лет и легитимность которого неоспорима, был перевернут с ног на голову. Лучше всего это прослеживается на примере Польши и восстановления польского государства посредством германских инициатив в 1916 году. После внутренних беспорядков в 1772–1795 годах части Польши отошли соседним странам, то есть они разделили ее между собой. С помощью Версальского договора утерянные регионы удалось присоединить обратно, а результаты более чем двухсотлетней политики переселения были пересмотрены – польскому государству предоставили территории, которые не были исконно польскими. Это положило начало следующей войне в Европе – это вполне очевидно и демонстрируется Версалем.

Предполагалось, что Версаль также обеспечит антирусский, антибольшевистский плацдарм под названием Германия. Сегодня можно спорить о том, насколько американцы поспособствовали появлению Советского Союза. Но, бесспорно, Германия должна была найти свое истинное предназначение в качестве плацдарма. Мы знаем, что британская верхушка с самого начала рассматривала большевистскую Россию как главного врага своего общественно-политического и социального порядка и планировала остановить его во что бы то ни стало. Этого можно было добиться только в среде, где были конфликты, – на территории Германии. Борьбу нужно было провести таким образом, чтобы предотвратить продвижение большевизма в Западную Европу, используя Германию как бастион в борьбе против России. Это видно и на примере событий после ноября 1918 года, когда множество сил боролись за право использовать побежденную Германию. Сторонники монархии противостояли парламенту, социал-демократии или центристам, а также революционным силам, которые развивались в Германии весьма беспорядочно.

Этот конфликт был разрешен в Веймарской республике коалицией социал-демократов и центристов в сотрудничестве с определенными силами прежнего имперского порядка, который встречал наибольшее одобрение во время своего существования – в первую очередь за счет всех большевистских попыток свершения переворота в Германии. Ленин тоже не хотел говорить об успехе революции, пока она не победила в Берлине, а значит, и в Германии. Это проясняет всю линию конфронтации в период после Версальского мира. Противостояние усиливалось благодаря возможности влияния на Германию со стороны держав – победительниц Первой мировой войны. Так, для того, чтобы добиться послушания Веймарской республики, в ней повсеместно объявляли об оккупации Рурской области. Центральную роль тут сыграла прямая заинтересованность американских и британско-французских сил.

У Версальского договора была еще одна функция – погашение побежденной Германией военных кредитов, которые Великобритания и Франция взяли у Соединенных Штатов и их банков и не могли погасить из-за тягот войны, чтобы через Лондон, Париж и другие государства спасти американские банки, а значит, и сами США от разорения. Ситуация здесь аналогична сложившейся после банкротства банка Lehman Brothers в 2007–2008 годах в разрезе развязанных США безудержных глобальных войн после военного конфликта в Югославии в 1999 году.

Если кому-то захочется узнать, что такое переворот, достаточно посмотреть на развитие событий в Российской Федерации, где – в отличие от Веймарской республики – все не закончилось полным крахом и ситуация стабилизировалась благодаря усилиям президента. Германия же, в соответствии с американскими, британскими и французскими планами, оказалась с Адольфом Гитлером и, таким образом, близилась к своей гибели. Нельзя также забывать, что житель Мюнхена Адольф Гитлер был выбран на свою роль рядом заинтересованных групп. И благодаря связям американского военного атташе в Берлине – как, в частности, объясняет российский историк Николай Стариков, – он удержался на плаву, когда оказался без средств к существованию.

В своей книге Der deutsche Politologe («Американские учителя Гитлера») германский политолог Герман Плоппа в мельчайших подробностях описал, насколько весомой была финансовая поддержка Гитлера со стороны Соединенных Штатов. Когда Веймарская республика потерпела неудачу с чрезвычайными декретами рейхсканцлеров фон Брюнинга и фон Папена, Гитлер добился ее падения и посредством сотрудничества между промышленными кругами и частями рейхсвера вернул военным их прежнюю роль второй опоры государства, как было в имперской Германии и Пруссии. Таким образом, во время Веймарской республики все вышеупомянутые составляющие сплелись воедино, что было бы невозможным без плановой организации итогов Версальского мира. Это нельзя назвать договором: скорее, это подготовленные врата в ад.

Как следует оценивать Веймарскую республику с позиций сегодняшнего дня: негативно, позитивно или нейтрально? Возможно, она расчистила дорогу национал-социалистам?

По замыслу союзников Веймарская республика должна была выполнять две функции. Во-первых, погашать долг, накопленный Великобританией и Францией перед Соединенными Штатами (последние выплаты по этому грабежу были перечислены в 2010 году). И во-вторых, сделать возможным появление такой политической фигуры, как Адольф Гитлер, чтобы после окончательного исчезновения республики из-за мирового экономического кризиса по вышеупомянутым причинам была возможность вытянуть карту «Гитлер» с известным нам результатом. Согласно этому плану, у Веймарской республики не было шансов. Для его осуществления сюда же добавились внутренние причины: временная коалиция между демократическими силами социал-демократов, центристов и частями прежних структур имперской Германии. Из нее могло бы что-то выйти в случае отсутствия внешнеполитических перекосов: инфляции, вымогательства долгов союзниками и, прежде всего, глобального экономического кризиса.

Из обширных исследований немецкого историка Петера Лонгериха мы знаем, что даже в нацистской Германии внутригосударственное экономическое и социальное планирование, судя по всему, весьма соответствовало внутреннему устройству Соединенных Штатов. Отсюда возникает вполне закономерный вопрос: как вообще могла появиться такая схожесть? И почему именно Веймарская республика должна была породить Адольфа Гитлера? Ответ кроется в замысле Версаля: тому, что могло образоваться в Германии, что привело бы к ее независимому внутреннему устройству, нельзя давать шанса. Германии следовало предоставить другую функцию в глобальном конфликте, и результат нам известен.

Очень интересен период истории, о котором часто забывают: восстание в Гамбурге с так называемым германским Октябрем по образцу Октябрьской революции 1917 года в России. Было ли это восстание частью развития Германии, или его можно рассматривать как не сыгравшее никакой роли небольшое отклонение от курса? И что вообще вышло из этих коммунистических идей тогда, в конце 1920-х годов?

Сочетание мнения большинства в Веймарской республике и заинтересованности союзников в создании бастиона против большевизма в Германии привело к тому, что эти идеи ничего не дали, несмотря на начавшуюся в октябре 1923 года революцию в Гамбурге. В борьбе с большевистской деятельностью в сердце Европы прежнее имперское правительство и новое демократическое объединились с ведущими институтами Великобритании, Франции и США. В то время, после окончания Первой мировой, попытки государственного переворота подавлялись, как и гражданские войны. Даже в Соединенных Штатах имело место столкновение марксистских и капиталистических идей, в котором последние одержали победу.

Такие конфликты продолжаются и по сей день. При рассмотрении экономического уклада в Северном полушарии становится очевидным первое отличие жителей Центральной Европы от англосаксов: вторые сегодня придерживаются чисто капиталистической системы с помощью биржевых операций, в то время как жители Центральной Европы, особенно Германии, – концепции социальной ответственности при капиталистическом экономическом строе. Процент общественной собственности растет по мере продвижения на восток. Тут до сих пор существует сильное противоречие, которое во времена Веймарской республики разрешалось в государствах революционным путем, а не методами парламентской демократии или другим государственным устройством, как в нынешнее время.

На формирование истории Германии конца 1920-х годов в значительной степени повлияли два рейхсканцлера, Генрих Брюнинг и Франц фон Папен – и оба в трагическом ключе. Своими неуклюжими решениями Брюнинг сильно усугубил экономический кризис, а Фон Папен де-факто расчистил дорогу Гитлеру. Каково ваше мнение по этому поводу?

Роль Брюнинга, безусловно, следует рассматривать как очень сложную в политической игре времен Веймарской республики, у которой действительно не было шансов по внутриполитическим и внешнеполитическим причинам. Тем не менее долгое время обоим удавалось справляться с кризисами, что кажется практически невозможным. Но явные силы, в том числе рейхспрезидент фон Гинденбург, делали все возможное для подрыва парламентской демократии, так что в эпоху Брюнинга единственным действенным способом было создание чрезвычайных декретов. Как и весной 2018 года, когда, планируя финансирование строительства стены на границе с Мексикой, президент Трамп издал директивы, представляющие собой не что иное, как чрезвычайные декреты. Это феномены, известные нам и по другим странам и являющиеся там частью правительственных будней.

Однако в Германии это настолько подорвало парламентскую демократию, а значит, и государство, что фон Папен использовал интересы промышленности и рейхсвера для приведения Гитлера к власти. Гитлера избирал не немецкий народ – это был, как говорили сами национал-социалисты, захват власти. Они использовали то, что им преподнесли на блюдечке путчисты, как мы назвали бы их сегодня, и построили на нем свое господство. Это стало трагедией Германии, которую Версаль заранее предвидел и которую американские спонсоры Адольфа Гитлера хотели осуществить именно так, а не иначе. И по сей день мы имеем дело с этой американской двойной игрой в связи с международным терроризмом: терроризм, а заодно и те, кто с ним борется, финансово поддерживаются США, а в случае необходимости американцы сами борются с террористами. Системе правления Соединенных Штатов присущи поддержка обеих команд и улаживание конфликтов, причем успешное, в интересах американских корпораций.

Мы приближаемся к дате в истории Германии, которая никогда не утратит своего значения: 30 января 1933 года. В тот момент судьба страны находилась в руках другого рейхсканцлера, Курта фон Шлейхера. Тем не менее вместо него был назначен Гитлер, а вскоре последовал знаменитый пожар в Рейхстаге, и германская история пошла в печально известном нам направлении. Давайте поговорим об этом, о подъеме НСДАП²⁰, о личностях и народе.

Мы буквально недавно говорили о том, как выглядела концепция союзников для Германии. Поэтому появление фигуры, подобной господину Гитлеру, было почти неизбежным. В связи с событиями 30 января 1933 года необходимо отдельно отметить такую инструментализацию личности и политического строя определенными влиятельными в Германии кругами. Усилиями рейхспрезидента Пауля фон Гинденбурга Веймарская республика была намеренно ввергнута в серьезную политическую воронку, так что в первую очередь стало возможным заинтересованное сотрудничество сил вокруг фон Папена. Республика не была автономной и, согласно плану союзников, никогда не должна была стать таковой. Вот почему ее развитие после 1933 года было медленнее, чем в других европейских странах. Не следует забывать, что тоталитарные системы преуспели в Москве, Риме и других странах. Германия довольно поздно к ним присоединилась – благодаря двум группам интересантов, объединивших усилия для решения ситуации в свою пользу.

О роковом развитии событий свидетельствует то, что рейхсверу снова было позволено стать вторым столпом государства. Даже после повторного воссоединения Германии в высших военных кругах открыто обсуждалось, что министр обороны должен снова стать генералом, а не подотчетным парламенту гражданским лицом. Были также приняты меры по отмене так называемой парламентской оговорки, обеспечивающей парламенту контроль за деятельностью бундесвера, в результате чего он подчинялся бы исключительно американскому главнокомандующему НАТО в Европе и, следовательно, американскому президенту. Если бы эта концепция была реализована, правительство Германии не имело бы права голоса при принятии решения об использовании собственных вооруженных сил за границей. Части рейхсвера повезло после захвата власти национал-социалистами в 1933 году. Гитлер предпочел их партийным штурмовым отрядам, а затем они сыграли свою роль в путче Рёма²¹. Справедливости ради надо сказать, что многие высшие военные чины Германии критично относились к курсу Адольфа Гитлера вплоть до начала Второй мировой войны – гораздо критичнее, чем сегодняшние высшие военные чины относятся к наступательным войнам НАТО, нарушающим международное право. Такова реальность, которую приходится признавать независимо от периода истории.

Гитлер пришел к власти, и члены НСДАП заняли практически все важные посты. Нельзя оставить без внимания один особенный вопрос: кто финансировал Гитлера и НСДАП? Ведь средства шли не только из Германии, не так ли?

Без заграничных вливаний деятельность Гитлера была бы невозможной, что подробно доказывает Герман Плоппа в вышеупомянутой книге. Не нужно даже возвращаться к Генри Форду и его противостоянию еврейской составляющей в мире под руководством американцев. В конце 1990-х годов я лично, вместе с коллегой социал-демократом, обсуждал с высшим руководством ФБР вопрос о том, кто финансировал нацистов в Германии. И представители Бюро нисколько не скрывали, что в этом направлении до сих пор текут деньги из Норвегии, Голландии, Дании, Бельгии, Франции, Испании и Великобритании, а также от определенных групп лиц в Соединенных Штатах. По их словам, для таких людей в Германии возможна всяческая поддержка со стороны вооруженных сил США, сознательно или неосознанно. Эта тема красной нитью проходит через все события. Причем хочу особо отметить то, что за границей создавались изощренные стратегии, чтобы держать Германию в железных тисках.

Капитал, о котором вы говорили, поступал из США, Великобритании, Франции. Разве не подозрительно, что именно эти три страны были союзниками и после Второй мировой войны? Разве это не парадокс?

Не вижу здесь никакого противоречия. На мой взгляд, здесь имеет место выражение той роли, которую эти три державы до сих пор отводят Германии в Европе. Необходимо было устранить независимую имперскую Германию, превратить ее в марионетку, как во времена Веймарской республики, и довести до нищеты периода Второй мировой войны. Тогда мы стали для англосаксов и французов европейским плацдармом НАТО против СССР. Сегодня мы являемся тараном против Российской Федерации, образовавшейся в результате распада Советского Союза. В большей степени марионеткой быть уже невозможно.

За очень короткое время Гитлер ввел диктатуру как основной режим правления в Германии. Какие внутриполитические силы сыграли в этом ведущую роль – отрицательную или положительную? Можем ли мы перенести эти политические силы на сегодняшнюю ситуацию?

Необходимо воссоздать общую картину внутренних и внешних политических сил, которые повлияли на развитие событий в то время, сделав таким образом возможными события 30 января 1933 года. Прежде чем даже пытаться сравнивать ту ситуацию с сегодняшней, необходимо до конца разобраться в роли Версальского мира в период между двумя мировыми войнами. На мой взгляд, он проложил маршрут от одной мировой войны к другой. И этот вооруженный конфликт не предусматривал взаимопонимания между различными группами людей или государствами в месте, где он был запланирован. Единственное исключение – Рапалльский договор 16 апреля 1922 года между СССР и Германией, в котором был выбран конструктивный подход к восстановлению мирных отношений. Конечно, он был совершенно нежелателен для французских и англосаксонских сил, потому что все, что вело к взаимопониманию, ставило под угрозу начало войны и должно было быть предотвращено любой ценой. В этом же ключе Германия должна была сохранять свою функцию зоны разграбления из-за репарационных выплат, связанных с Версалем.

Однако если рассматривать 30 января 1933 года в контексте этих событий, приходится учитывать и внутриполитические силы, которые направили потенциал национал-социалистов в нужное русло, чтобы в дальнейшем захватить власть. В этой связи промышленных магнатов следует рассматривать как части рейхсвера: и те и другие извлекли выгоду из нестабильной политической системы Веймарской республики, а также с помощью рейхспрезидента фон Гинденбурга поспособствовали назначению Гитлера рейхсканцлером. При этом у обоих были совершенно разные намерения, достаточно вспомнить встречи Гитлера с представителями германской промышленности и финансовой элиты. Рейхсвер стремился дистанцироваться от Веймарской республики, чтобы вернуться к своей старой роли. Вдобавок политическая ситуация в Германии 1918–1933 годов была довольно нестабильной, так что все было разрушено. Мировой экономический кризис оставил после себя шесть миллионов безработных в Париже, Лондоне и Нью-Йорке и разжег конфликт между большевистской Россией и капиталистическим Западом, который с 1918 года все сильнее ощущался в Германии и теперь вышел на новый уровень.

Еще в 1932–1933 годах, несмотря на все конфликты, между Веймарской республикой и СССР все еще велось интенсивное промышленное и военное сотрудничество. Оно было настолько близким и доверительным, что сегодня можно только удивляться тому, как это было возможно в тех условиях. Из-за глобального экономического кризиса и шести миллионов безработных Веймарская республика перешла в режим выживания. С точки зрения союзников, переход власти к коммунистам в Германии сдвинулся на обозримые сроки, что грозило уничтожить созданный против большевизма плацдарм. Поэтому с переворотом 30 января 1933 года с помощью внутренних и внешних политических сил были приняты срочные меры. Ввиду использованного национал-социалистами подхода неудивительно, что значительные части коммунистического и социал-демократического рабочего класса перешли на их сторону, когда первые пытались любыми способами решить проблему безработицы в Германии. Народ столкнулся лицом к лицу с гибелью, смертью, голодом, нищетой и принял именно такое решение, даже с учетом того, что ему пришлось отказаться от прежних политических убеждений. Я не хочу судить об этом, так как после воссоединения Германии, в преддверии «Повестки дня – 2010»²² Герхарда Шрёдера, будучи участником политической жизни в Берлине, прочувствовал на себе, как шокирует магическая цифра в шесть миллионов безработных.

Травматический опыт мирового экономического кризиса и большое число безработных привели в 1933 году к соответствующим политическим последствиям. Это объясняет ситуацию в Германии сегодня, когда ее экономический базис может вот-вот развалиться. Предупреждения новоизбранного председателя ХДС²³ Аннегрет Крамп-Карренбауэр на рубеже 2018–2019 годов о замедлении экономического роста в Германии с учетом глобальной политической ситуации показывают, что число в шесть миллионов безработных продолжает играть свою роль, создавая специфическую германскую динамику. Экзистенциальный вызов не меняется, даже если мы живем шестьдесят, семьдесят, восемьдесят лет спустя. Это факторы, которые из-за внутренней и внешней политики привели к власти Адольфа Гитлера. Я не пытаюсь обрисовать какую-то перспективу на сегодня – просто говорю, что это всегда играло свою роль.