Kitabı oxu: «История виноторговли в России»

Исключительные права на публикацию книги принадлежат ООО «Издательство АСТ». Любое использование материала данной книги без разрешения правообладателя запрещается.

Изображения, размещенные в издании, не используются в коммерческих и рекламных целях, несут исключительно ознакомительный характер как исторические документы эпохи, не преследуя никаких иных целей.

© Ставцев А. В., текст

© Сидоров А. И., предисловие

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Добро пожаловать в историю винной торговли, как в путешествие по истории нашей страны.

Посвящается моей жене Марианне и увлекательной истории нашей семьи

К читателю

Три года назад мне подарили редкую книгу. В 1832 году ученый-натуралист и владелец винодельческого имения на Южном берегу Крыма Петр Кеппен описал историю появления и развития вина в России за известный ему исторический период, рассматривая виноградарство, виноделие и винную торговлю как единый процесс. Со времен Кеппена было сделано немало археологических открытий, найдено много забытых свидетельств прошлого торговли, история продолжалась и развивалась. Работа двухсотлетней давности послужила отправной точкой моего исследования, задав много вопросов, на которые пришлось искать ответы в архивах, библиотеках, музеях и отделах редких книг научных институтов.

Исследование не было только кабинетным. Для поиска фактов и погружения в историческую атмосферу было предпринято несколько экспедиций в прошлое Архангельска, Нижнего Новгорода, Правобережного Дона – от Новочеркасска до Цимлянска, Дербента, Черноморского побережья Кавказа. Работа велась в музеях и читальных залах Москвы и Санкт-Петербурга, научных архивах института «Магарач» в Ялте. Было изучено несколько сот редких книг и архивных источников. В конце книги, в «Библиографии», перечислены наиболее важные статьи, литературные произведения, монографии, записки путешественников минувших веков, но книга основана не только на них. Виноторговля – это живое и практическое занятие, у которого много атрибутов – от мер и названий тары до ценников и рекламы. Прейскуранты вин и таможенные тарифы, хозяйственные заметки и долговые расписки, законы и статистические таблицы, плакаты и газетные объявления – все пошло в дело, формируя объемную картину Истории.

Изучение темы заняло несколько лет. Оказалось, что за фактами развития винной торговли в России открывается широчайший контекст экономики, внешней политики и культуры нашей страны. Стоит потянуть за тему вина, как за тонкую ниточку, и перед тобой разворачивается целое историческое полотно. Многие ли из нас задумывались, каким был первый международный договор Руси и что в нем писали о вине? Как вышло, что главным внешнеторговым портом России больше двух веков был далекий северный Архангельск? Почему на первом корабле, пришедшем в молодой Санкт-Петербург, везли именно бочки с вином? Где и кем были построены старейшие ныне существующие винные погреба? Для чего сажали виноградники на южных рубежах России и почему об этом заботились главные действующие лица нескольких эпох? Как СССР стал одним из лидеров мирового виноградарства и зачем он импортировал вино? Какое отражение находило вино в литературе и культурных кодах разных периодов: от Гавриила Державина до поэтов Серебряного века, от классиков литературы до русских рокеров 1980-х?

История вина и торговли им в России по мере погружения в тему превращается в уникальный по накалу событий исторический сериал, остросюжетный детектив, политический триллер с интригами и торговыми войнами, в личные истории удивительных людей – провидцев своего времени. За сухими цифрами статистики, официальной перепиской и страницами архивных документов предстают живые, яркие картины исторических моментов в жизни страны, разные эпохи и судьбы. Некоторые события XIX века звучат так, как будто случились вчера, и, напротив, наши нынешние вопросы и проблемы много раз обсуждались в предыдущие столетия. Зная, какими путями уже прошло наше виноделие и винная торговля, сегодня можно делать взвешенные выводы и строить прогнозы на будущее.

У глав книги есть прологи – небольшие рассказы о контексте торговли вином в разные эпохи, основой для которых послужили исторические документы, письма или воспоминание современников, а героями – реально существовавшие исторические персонажи: императоры и купцы, воины и репортеры, заморские гости, ученые, монахи, виноделы и виноторговцы, обычные покупатели и необычный кавист.

«Блокнот путешественника» – авторские «заметки на полях» книги в помощь тем, кто предпочитает не только читать об истории, но и открывать ее в поездках по стране. Ни один документ не заменит живого впечатления, которое получаешь, стоя у крепостной стены Гостиных дворов Архангельска на том месте, куда приходили корабли, груженные бочками с винами всего мира. Изучив главу о Москве, можно составить пеший маршрут по центру столицы и отыскать на фасадах старинных особняков тайные знаки виноторговли. В Санкт-Петербурге найти дом, где была любимая винная лавка Александра Пушкина, или подняться из тайного кабинета Григория Елисеева на балкон, с которого глава винной империи наблюдал за своей торговлей.

Некоторые главы этой книги посвящены истории винодельческих регионов. За 25 лет работы винным журналистом и аналитиком автору удалось побывать на винодельнях Дона, Крыма, Кубани, Дагестана десятки раз. Спускаться в почти забытые старые винные подвалы и подниматься на высоты над живописными виноградниками, общаться со старожилами и действующими виноделами. Путевые заметки и рекомендации по винным регионам, которые позволят открыть самые интересные страницы винного прошлого, тоже есть в «Блокноте».

Добро пожаловать в историю винной торговли как в путешествие по истории нашей страны.

С уважением и пожеланием увлекательного чтения,

Александр Ставцев

От научного редактора

История виноторговли в России – тема на редкость богатая и содержательная, а еще как никогда актуальная. Даже удивительно, что за последние 100 с лишним лет ни у кого не дошли руки заняться ею всерьез. Хотя ни в первоклассных специалистах, ни в щедрой фактуре недостатка не было. Видимо, всему свое время. Книга, которую вы держите в руках, – первая, но, надеюсь, не последняя попытка заполнить эту огромную лакуну.

Винный рынок существует в нашей стране примерно столько же, сколько она сама. Недаром свидетельства о торговле вином встречаются еще в древнерусских летописях, в находках археологов. Повествование в книге начинается именно с этой точки и последовательно движется от эпохи к эпохе, вплоть до наших дней. Разумеется, столь широкий временной охват не предполагает детальной проработки всех сюжетов – такая работа потребовала бы усилий серьезного академического коллектива и нескольких солидных монографий. Зато она позволяет увидеть общую картину, нащупать внутреннюю связь между, казалось бы, совершенно разрозненными процессами и обозначить тренды.

В книге имеются некоторые литературные отступления, в чем автор сам честно признается. Впрочем, этот материал представлен исключительно в прологах к отдельным главам. Что касается основного содержания, то оно базируется на подлинных документах, серьезных академических публикациях и – там, где это возможно, – на свидетельствах очевидцев, которые, по счастью, еще здравствуют. Наконец, автор и сам больше четверти века имел непосредственное отношение к предмету своего повествования – и как профильный журналист специальных изданий, и как признанный эксперт винного рынка. Поэтому знает матчасть, что называется, не понаслышке.

В истории российской виноторговли как в капле воды отразилась история всей страны с ее взлетами и падениями, победами и поражениями, движением вперед и неожиданными разворотами. А еще эта история очень человеческая, в которой нашлось место всем – харизматичным творцам и незаметным труженикам, настоящим патриотам, радеющим о благе Отечества, героям и подвижникам, жуликам и временщикам. В книге вообще много людей, и это еще одно ее несомненное достоинство. Слишком часто за разговорами о рынке, об отрасли теряется человек. Потемкин, Воронцов, Княжевич, Платов, Депре, Пенчул, Елисеевы, Голицын, Воронцов-Дашков, Егоров, Микоян, Жижин, Тройчук, Кретов, Попович, Титов… Без этих и многих-многих других людей ничего бы не было.

Вино – продукт слишком человеческий, может быть, самый человеческий в истории цивилизации. Подобно человеку оно рождается, взрослеет, стареет и умирает в только ему отведенный срок. Одно до старости сохраняет свой юношеский задор, другое дряхлеет, толком не выбравшись из младенчества. Одно – стильное, яркое, темпераментное, другое – тихое и незаметное. Одно запоминается с первого глотка раз и навсегда, другое через мгновение уже не вспомнить.

Собственно виноделию в книге тоже уделено немало внимания, и в этом, безусловно, присутствует своя логика. Потому что виноделие неразрывно связано с виноторговлей тысячами невидимых нитей. Все разговоры о характере терруара, сортах винограда, оригинальных технологиях, региональной стилистике и тому подобных вещах обретают реальный смысл ровно в тот момент, когда вино становится товаром, когда у одних людей возникает необходимость его продать, а у других появляется потребность его купить.

Но и это еще не все. При ближайшем рассмотрении оказывается, что едва ли не за каждым виноградником или винодельней, а порой и за самой обычной бутылкой вина скрывается нечто, что не имеет прямого отношения к самому процессу создания вина, – высокие государственные интересы, амбиции сильных мира сего, сложные бизнес-процессы, большие деньги, тонкая дипломатия, противостояние великих держав, наконец, чувство национальной гордости. И не важно, идет ли речь о царском винограднике Михаила Романова в Астрахани или о русском шампанском при дворе Николая II, о цимлянских винах в обозе победоносной русской армии в Париже или об уникальной винной коллекции в подвалах Массандры, о бутиковых винодельнях русских аристократов в Крыму или о могучих советских винзаводах на Кубани. Все это страницы нашей великой истории. Истории, которую следует знать и которая точно заслуживает того, чтобы ей гордиться.

Повествование в книге доведено почти до наших дней. Однако новейшая история виноделия и виноторговли обозначена лишь в общих чертах. Тому есть объективное основание. На современном этапе отрасль развивается очень динамично. Должно пройти какое-то время, чтобы важные детали прояснились, а общая логика и результаты этого процесса стали до конца понятны. Их анализ и серьезное изучение – дело будущего. Но и они обретут своего исследователя.

Александр Сидоров,

доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института всеобщей истории РАН и журналист (Известия)

Часть I
От священной княгини Ольги

Упоминания вина и торговли им в летописных источниках – редкий трофей для исследователя истории. Важный для нас источник информации о событиях первых столетий в становлении Русского государства, его экономики и внешних связей – «Повесть временных лет», созданная в первой четверти XII века и повествующая о более ранних исторических событиях.

Первое упоминание о появлении вина на Руси датировано в этой летописи 906–907 годом – периодом правления вещего Олега. Из этого же источника мы можем сделать выводы о том, какое именно вино первым появилось на Руси. Безусловно, это были греческие вина, поставлявшиеся из Византийской империи, частью которой был и легендарный Херсонес Таврический. Подтверждение этому мы находим и у византийских авторов.

Путь из варяг в греки, который создал важнейшую экономическую основу для развития Руси, стал и первым путем виноторговли, по которому в греки с севера отправлялись кожи, воск и мед, а обратно, в варяги, вино и масло.

Особенное значение вино приобретало по мере принятия Русью православия. Причем начался этот процесс задолго до 988 года, когда в Херсонесе (Корсуни) был крещен князь Владимир Святославич.

Уже в XV веке, после падения Константинополя под натиском Османской империи и захвата итальянских колоний в Северном Причерноморье, Московскому царству понадобились новые торговые пути и новые источники вина. И в этот момент пригодились давние, еще варяжские, пути через Балтику в Новгород, на время ставший главным поставщиком «вина и других драгоценных предметов».

Глава первая

Вино следует пить в середине еды, а лучше всего выпить после еды.

Впрочем, хорошо пригублять вино во время еды.

Врачебное собрание

Орибасий из Пергама 361 год н. э.

Константинополь, 9 сентября 957 года н. э. (среда)

КНЯГИНЯ

Церемония тянулась и тянулась, пышная, сложная, приторная, и, казалось, не закончится она никогда. Точнее, это была цепь действ, переходящих из одного в другое так же, как бесконечными анфиладами тянулись залы огромного и древнего дворца базилевсов. Ольге, умной и властной, привыкшей к действию, в какой-то момент начало казаться, что церемония – это изощренная насмешка над игемоном и архонтиссой русов, как ее здесь титуловали, способ показать весь блеск и могущество великой империи ромеев, превосходившей любое другое государство.

Империя, впрочем, была теперь не так велика, как в седой древности. В июне 860 года Константинополь впервые познакомился с силой дружины россов, когда неизвестное войско подступило к стенам огромного города, пока император Михаил III вместе с армией пытался остановить неуклонное продвижение арабов на византийские земли. Тогда только чудо и разразившаяся буря спасли столицу Византии от штурма. С тех пор хитроумные ромеи и сами стремились привлечь северных соседей в качестве торговых партнеров, а часто и военных союзников. Недаром император Константин VII Багрянородный согласился принять посольство Ольги и теперь выказывал ей уважение в такой сложной и утомительной форме.

Вместе с княгиней во дворец прибыла ее свита: приближенные девушки из княжеских родов и доверенные служанки шли за Ольгой, за ними следовали купцы, которым надлежало вести торговые дела с ромеями. У входа во дворец их остановил сановник, вежливо и церемонно расспрашивавший о здоровье самой архонтиссы Эльги, ее родных, благоденствии народа россов. Затем они ожидали приема возле тяжелых занавесей, за которыми открылся наконец вход в сад, где большие деревья росли прямо в дворцовом зале, прошли через другой зал с парадной короной императора. Портики, переходы, ипподром и снова какие-то богато украшенные залы, где ей предлагали присесть, отведать и попробовать сладостей и вина. Встреча с Еленой – женой Константина – и его невесткой, ничего не значащие разговоры, снова фрукты и напитки из меда и виноградного сока. Череда евнухов разного ранга, жен византийских вельмож, также следовавших группами, согласно их чину при дворе. Опять какой-то длинный путь через роскошные залы и коридоры и отдых перед встречей с самим императором. Много позже Ольга припомнила все эти церемонии греческим послам, приехавшим уже в ее столицу – Киев: «Подождете, как я у вас ждала!», оставив их без приема на несколько дней.

Наконец, в очередном зале – больше и богаче всех прочих – ее ждали Константин с Еленой, окруженные детьми и придворными. Вновь долгий разговор, нить которого все время как бы ускользала от необходимых Ольге вещей: торговых соглашений, действовавших между Русью и Византией еще со времен Вещего Олега, дел православной миссии на землях россов. Говорили о чем угодно: о здоровье и благоденствии народов, о штормах, затруднявших мореплавание на Понте Эвксинском, об урожаях и обрядах.

Позже церемонии продолжились долгим пиром в парадном Триклинии Юстиниана – длиннейшем пышном зале, примыкавшем к ипподрому. К обеду подавали сладкое вино из Македонии – родины деда императора Константина, черное вино из Негева, киликийское, пахнущее ароматным виноградом. Пили неразбавленным, но пригубляя понемногу, меняя чаши. Слушая звучные гимны, которые многими голосами выводили певчие собора Святой Софии, говорили и о мудрости византийской церкви, к обрядам которой Ольга проявила живой интерес. Приобщение Русского государства к византийской религии было одной из целей государственного визита русской княгини.

Скульптурное изображение княгини Ольги и князя Владимира Святославича. Автор Вячеслав Клыков

© Karasev Victor / Shutterstock.com

Радзивилловская летопись, конец XV века

После обеда и десерта, который сервировали отдельно, Константин вручил гостье в дар золотую чашу, украшенную драгоценными камнями и доверху наполненную серебряными монетами – милиарсиями. Подарки получили и все русские гости, включая служанок Ольги и купцов.

18 октября того же года миссия русского посольства в Константинополь завершилась еще одним пиром в парадном зале богато украшенной церкви Святого Павла, где вновь присутствовал базилевс, поднимались чаши с вином и вручались щедрые подарки. Путешествие, начинавшееся столь неоднозначно на взгляд русского посольства, завершилось успехом. Несмотря на столь очевидную несхожесть двух держав и их обычаев, торговые, военные и религиозные связи Византии и Руси укрепились.

Многие церемониальные подробности приезда Ольги, вплоть до дней недели, император Константин скрупулезно записал в трактате «О церемониях», пропустив один важный момент – крещение русской княгини, получившей православное имя Елена, о котором подробно говорится в русской «Повести временных лет».

Событие, больше чем на 30 лет предвосхитившее каноническое крещение князя Владимира Святославича – внука Ольги, – а в дальнейшем и всей Руси, один из ключевых моментов в русской истории. В этот момент торговля вином на пути из варяг в греки начинает обретать еще одно важное значение. Распространение вина на Руси, первое знакомство с ним началось не столько у пиршественных столов варяжских дружин, за которые мог попасть далеко не каждый, а сколько в таинствах церкви.

В тех же трактатах Константина Багрянородного, исключительно плодовитого автора своего времени, в более позднее время можно найти упоминания торгового оборота с Русью, где в числе товаров, отправляемых на Север, указано и вино.

Недаром восемь веков спустя автор статьи 1756 года «О разведении винограда» – первой системной работы по виноградарству и виноделию в России – писал, что история торговли вином в Русском государстве началась «от священныя княгини Ольги».

Вино на Руси: из греков в варяги

Откуда есть пошло вино на Руси: поиск торговых путей древности. Овощи, паволоки и вина Вещего Олега и первый торговый договор Руси 911 года н. э. «Вино есть веселие для Русских». Владимир Святославич и его крещение. В эти смутные дни: первые сведения о княжеских винных погребах. Драгоценная Мальвазея.

История появления вина на русских землях древнейших времен – это история поиска и развития торговых путей. Виноград и вино в культуре северных славянских народов встречаются еще в дохристианские времена – в IX–X веках, как атрибут духов, олицетворявших жизнь и плодородие. Один из самых почитаемых в западнославянских землях языческих богов, Святовид, изображался с рогом, наполненным вином. Богиня жизни и добрая советчица – Жива держала в руке кисть винограда.

Карамзин в «Истории государства Российского» описывает ритуал, посвященный Святовиду: «Первосвященник накануне должен был вымести святилище, неприступное для всех, кроме его; в день торжества, взяв из руки Святовида рог, смотрел, наполнен ли он вином, и по тому угадывал будущий урожай; выпив вино, снова наполнял им сосуд и вручал Святовиду».

Очевидно, что вино на острове Рюген, где стоял храм Святовида, было привозным. Но откуда попадали в северные варяжские и славянские земли южные плоды?

Наиболее безопасный и развитый торговый маршрут, начинавшийся на Балтике, проходивший через Старую Ладогу или Новгород и доходивший до самого Константинополя, формируется в IX веке и сохраняет свое значение вплоть до XIII века – это тот самый легендарный путь из варяг в греки.

Казалось бы, зачем византийской столице, имевшей прямой выход к Средиземному и Черному морям, такие длинные торговые связи по суше? И много веков спустя доставка вина и других товаров по морю обходилась в несколько раз дешевле, чем посуху. Однако в этот период на Средиземном море у Византии появляется мощный соперник – Арабский халифат. Морские связи между Северной Европой и Византийской империей становятся небезопасными.

Одним из альтернативных маршрутов, по которым Византия могла получать нужные ресурсы, стал путь по рекам – торговый средневековый маршрут Север – Юг. Варяжские корабли заходили из Балтики через Финский залив и Неву в Ладожское озеро – до крепости Старая Ладога. Дальше суда поднимались по реке Волхов до озера Ильмень и Великого Новгорода. Оттуда торговый путь продолжался по рекам уже на небольших судах – моноксилах, вырубленных из ствола одного дерева.

Византийский император Константин Багрянородный в трактате X века «Об управлении империей» перечисляет русские города, откуда шли суда с товаром: Новгород, где правил Святослав, сын русского архонта Игоря, крепость Смоленск, Любеч, Чернигов, Вышеград. Путь россов в Византию начинался весной, после схождения льда, когда ладьи-моноксилы спускались на воду малых рек и двигались до Днепра.

В Вышеграде (Ольгином городе) к апрелю собиралась и оснащалась флотилия – на лодки ставились мачты, паруса, весла с уключинами. Дальше корабли преодолевали сложный и опасный путь через днепровские пороги, ладьи буквально переносили на руках по камням в бурной воде или обходили по суше – волоком. Кроме преодоления сил природы, торговцам приходилось обороняться от нападений печенегов. Сделав остановку на острове Святого Григория, русские корабли выходили в Черное море и вдоль побережья, мимо устья Днестра, через болгарские земли доходили до Константинополя.

Изначально греческие вина попали на Русь, вероятнее всего, как военный трофей. Первая датировка привоза вина из Константинополя на Русь встречается в «Повести временных лет» и связана с походом Вещего Олега на Византию. Чаще всего его вспоминают благодаря поразившему византийцев способу штурма города: ладьи были поставлены на колеса и под парусами посуху двинулись к стенам ромейской столицы.

Впечатленные таким стремительным и необычным наступлением, византийцы предложили Олегу «мир и дань», выслали войску съестные припасы и вино. Как указывает летописец, «князь отвергнул то и другое, боясь отравы, ибо храбрый считает малодушного коварным».

Тем не менее из Царьградского похода в 907 году Олег привозит в Киев «паволоки (ткани), овощи и вина». В 911 году между князем Олегом и византийским императором Львом было заключено торговое соглашение, по условиям которого русские купцы могли жить в Константинополе в течение шести месяцев, получая в качестве содержания в том числе «плоды, рыбы и вино». Были также установлены правила, по которым выброшенные морем на берег русские суда не могли подвергаться ограблению подданными Византии, что сделало прибрежное судоходство более безопасным.

Уже в правление сына императора Льва – Константина Багрянородного – торговля с Русью становится одним из важных источников дохода Византии. Главными товарами Севера были меха, кожи, воск, мед, железная руда и янтарь с берегов Балтики. В обратном направлении, как пишет император Константин, были отправляемы «пурпур, богатые одежды, сукна, сафьян, перец, масла и вина разного рода». Упоминания о вине и масле можно найти и в более поздних европейских источниках, цитируемых Петром Кеппеном: «Oleum, et vini genera omnia» («Масло и различные вина»). Стоит отметить, что торговля вином с северными соседями велась не только из Константинополя. По свидетельству Константина, единственными греческими торговцами, самостоятельно поднимавшимися вверх по Днепру через пороги, были херсониситы – жители Херсонеса Таврического – одного из важных центров виноделия и винной торговли Северного Причерноморья, как производившего вина в большом количестве, так и закупавшего их в метрополии и других греческих колониях.

Особое значение вино на Руси приобретает после принятия христианства при князе Владимире Святославиче. По версии летописцев, которых цитирует в своей истории Карамзин, одним из поводов отказаться от магометанской веры, где признавалось многоженство, для Владимира стало запрещение пить вино, которое князь посчитал «уставом безрассудным. Вино, сказал он, есть веселие для Русских; не можем быть без него».

В древней истории Руси вино не раз упоминается как элемент дипломатии (вспомним предложение византийцев Олегу). Так, во время похода войск Владимира Мономаха в донские земли в 1111 году «россияне пощадили неприятельский город Осенев (ибо жители встретили их с дарами: с вином, медом и рыбою); другой, именем Сугров, был обращен в пепел».

Еще в домонгольскую эпоху, наряду с употреблением вина в церковных обрядах, складывается вполне светское отношение к нему как к напитку знати. В вотчинах князей, наряду с сокровищницами, арсеналами и хранилищами зерна и других ценностей, появляются винные погреба. Сведений об этом не так много. Винный погреб – не то, что выставляется русской знатью напоказ. Как и в более поздние периоды истории, мы узнаем о наличии таких хранилищ из описаний периодов междоусобицы. Тем не менее эти редкие упоминания позволяют предположить, что уже в XII веке запас дорогих и выдержанных вин – это важный атрибут княжеского двора.

Так, в 1147 году черниговские князья из рода Давыдовичей, противостоявшие киевскому князю Игорю Ольговичу, по Карамзину, «заняли село Игорево, где сей Князь имел дворец и хранил свое богатство; нашли вино и мед в погребах».

Другой такой пример – это вотчина сына Юрия Долгорукого, Андрея Боголюбского, в городке его Боголюбове на Клязьме. Там великий князь Владимирский имел погреб «медушу», где хранились и вина. Упоминание о нем датируется тридцатью годами позже – 1174 годом и также связано с событиями смуты и заговора против великого князя Андрея Юрьевича. Впрочем, само название погреба, «медуша», много говорит о его основном содержимом. Еще несколько столетий основным напитком княжеских пиров остаются «меды ставленные», выдержанные по несколько лет и даже десятилетий.

Много сведений о том, какие именно греческие вина привозились на Русь от древнейших времен до начала XVI века, собрано в «Истории виноделия и виноторговли в России» 1832 года. Как отмечает ее автор, «Великие Князья из Греции сами привозили с собой и вино, которое по крепости и сладости своей могло ли не нравиться жителям холодных стран. К драгоценнейшим напиткам принадлежало, конечно, десертное вино, известное (на Руси. – Прим. автора) под именем “Мальвазея”». В числе прочих историки прошлого (Павел Йовий и др.) также упоминают о поставках в Россию критских вин, а также вин Кипра, анатолийских, а позднее «архипелагских».

Руины Херсонеса и Свято-Владимирский собор

В XIII веке значение пути из варяг в греки постепенно начинает снижаться, по итогам крестовых походов формируется новое магистральное направление торговли Европы с Востоком. Торговля сложным и долгим маршрутом по русским рекам до Черного моря и далее вдоль его небезопасного побережья приобретает второстепенное значение. Огромное влияние на торговлю оказывает монгольское нашествие на Русь.

Падение Константинополя в XV веке и другие события этого периода прерывают торговые связи Руси с первым в истории контрагентом международной винной торговли. В это время стрелка компаса главного источника вина для Русского государства постепенно меняет свое направление. Северные новгородские земли, прежде бывшие потребителями вина, теперь становятся главными воротами его поставки.

Блокнот путешественника

Погрузиться сегодня в атмосферу виноделия и винной торговли тысячелетней давности, времен княгини Ольги и князя Владимира, можно, отправившись в музей-заповедник «Херсонес» в Севастополе. Сохранившаяся до наших дней часть древнего города на Гераклейском полуострове – уникальное по своей энергетике место, пронизанное морским ветром и залитое солнцем почти в любое время года. Памятники древности начали исследовать и реконструировать здесь еще в XIX веке. Сейчас мы довольно много знаем о виноделии в греческой колонии, для которой оно было одним из жизненно важных направлений экономики. Достаточно сказать, что в Херсонесе найден чуть ли не единственный в мире античный памятник деятелю виноградарства. III веком до н. э. датирован постамент статуи Агасикла, в числе прочих своих заслуг, как гласит надпись, заложившего виноградник на равнине (видимо, существенно увеличив площади виноградных плантаций Херсонеса).

Пифосы и амфоры, найденные на территории Херсонеса

Недалеко от античного театра прямо под открытым небом можно увидеть тарапаны – каменные основания виноградных прессов с желобками для стекания виноградного сока. Конструкция похожих ручных устройств для домашнего виноделия мало изменилась и сейчас, больше тысячелетия спустя. Стоит посетить и «Дом винодела» – городскую усадьбу, где были обнаружены приспособления для изготовления и хранения вина. Сейчас она входит в музейно-храмовый комплекс «Новый Херсонес», где можно по реконструкциям проследить весь путь создания вина херсонеситами. Центр музея-заповедника – древняя торговая площадь – агора Херсонеса. На ней, согласно летописям, и стояла базилика, где принял крещение князь Владимир. Версий того, какой именно из храмов древнего города стал местом крещения, несколько. Одна из самых почитаемых херсонесских базилик и наиболее вероятное место нахождения купели сегодня, как куполом, накрыта величественным Владимирским собором.

Музейно-храмовый комплекс «Новый Херсонес»

Основание виноградного пресса – тарапана. II век н. э. Гераклейский полуостров (Севастополь)

Глава вторая

…Никто не должен продавать вино или какие-нибудь напитки, кроме как полными бочками.

Четвертая Скра – Устав Петрова (Немецкого) двора Ганзейской конторы в Новгороде 1371 год

Смоленск, 3 апреля 1517 года (пятница)

Посланник

«По добру ли, по здорову ты ехал?» – любезно и громко спросил иноземного посланника Большой человек. Такое именование встречавшего ничего не говорило о его росте или стати, а было особым титулом для государева человека, которому надлежало первым и с должным почетом встретить знатного иноземца на земле Московского царства, у самой его границы. Для гостя это означало особый почет, его принимала серьезная персона.

Большой человек представлял не самого себя (имя и звание его потому не объявлялось), а царя и государя всея Руси и великого князя Владимирского, Московского, Новгородского, Псковского, Смоленского, Тверского и прочая, и прочая… Василия III Ивановича.

Приветствие от государя Большому человеку надлежало, по церемониалу, сообщить немцу, не слезавшему, вопреки дипломатическим приличиям, с коня и смотревшему довольно хмуро. Для этого у гостя имелись свои причины, поскольку ночевать рыцарю и барону Сигизмунду Герберштейну, посланнику императора Священной Римской империи Максимилиана I, довелось близ границы под открытым небом. Апрельские ночи в лесах под Смоленском в ту пору еще были довольно свежи.

После некоторой заминки, в ходе которой безмолвно, при помощи намеков и движений, определялось, кто же первым все-таки должен покинуть седло, оба представителя держав спешились и обменялись церемонными приветствиями и представлениями. О своем прибытии имперское посольство сообщило несколько заранее: еще приближаясь к границе с Московским царством, германцы направили гонца в Смоленск, дабы уведомить русских о своем прибытии и назначить встречу на границе. Тем не менее в Смоленск их пока пускать было не велено. Немногословный, но искушенный в дипломатии наместник смоленской крепости, воевода Шуйский, как заведено было при встрече послов, отправил своего гонца в Москву к Василию III, дабы подтвердить право немецких людей въехать в город. Времена стояли тревожные, не далее как три года назад Смоленск штурмовали поляки, поэтому с иностранцами здесь ухо держали востро.

Впрочем, Василий Шуйский поручил специально отряженным приставам принять посланников императора со всем русским гостеприимством. Не успели отъехать и нескольких верст от места встречи, как была сделана остановка, на которой уже ждало целое пиршество. Был воздвигнут шатер, устланный медвежьими шкурами и коврами, где на дорогой посуде подавали рыбу царских пород, икру разных сортов, редкие плоды и свежую, тут же на костре зажаренную, дичь. Вина фряжские и выдержанные меды, по законам гостеприимства, лились рекой. Наливали немцам дорогое и по тем временам редкое греческое, а также ренское и белое фрянцовское, красную Романею, сладкую Мальвазею, от чего Герберштейн со товарищи пришли в изрядное состояние духа и отправились на покой после трудного путешествия в пределы Московии.

На другой день богатые угощения, после непродолжительного путешествия по смоленским лесам, продолжились. На новой большой поляне был снова устроен привал, где пировали еще дольше и роскошней, чтобы посланник лучше узнал щедрость русскую к гостям полной мерой. Попутно приставы – царевы люди, отвечавшие за прием гостей и все их желания, – любезно расспрашивали барона Сигизмунда и его спутников о них самих и всех их родственниках. Какого звания, где проживают, какие имеют титулы и чины, чтобы всю эту полезную информацию через воеводу Шуйского передать великому князю.

Сигизмунд фон Герберштейн в русском одеянии, пожалованном ему Василием Иоанновичем в 1517 году (с рисунка того времени) // Сигизмунд Герберштейн. Записки о Московии. – СПб., 1908

Герберштейн в русских санях. Гравюра А. Хиршфогеля из венского издания «Записок о Московии», 1549 год

На третий день рыцарь Священной Римской империи от пиршеств на свежем воздухе начал явно уставать и рвался скорее въехать в Смоленск. Но не отправляться же в такую даль в Вербное воскресенье! Тем более что за пирами и здравицами в честь всех членов посольства, а также великих государей дождались русских посланников, возвращавшихся с миссией из Испании, – князя Иоанна Ярославского и дьяка Симеона Трофимова.

Всей честной компанией собирались въехать в Смоленск на следующий день, однако Сигизмунд заявил, что не привык столь долго жить в лесах с дикими зверьми и хотел бы скорее оказаться под крышей людского жилья и даже выехал вперед процессии без сопровождения. На что пристав укорил немецкого гостя такими словами: «Сигизмунд, что ты делаешь? Для чего ты самовольно идешь вперед в чужих владениях, против распоряжения государя?» Урезонить гостя удалось в итоге тем соображением, что приезжать в город-крепость на границе, до которой было не больше 12 немецких миль, затемно не полагается.

Что же касается жилья, возможность оказаться под крышей Герберштейну – после приветственного пира с русскими дипломатами – была немедленно предоставлена в небольшой деревне близ Смоленска. Дабы барон не слишком огорчался внешним, а не внутренним видом смоленских крепостных стен, от воеводы Шуйского, наместника Смоленского, в тот же день было прислано по бочке кипрского и лучшей Мальвазеи, какие только нашлись в городских погребах, – впятеро больше, чем выпивалось в предыдущие дни, поскольку стало известно, что именно эти вина посольству наиболее пришлись по вкусу.

Такое внимание наместника снова несколько умиротворило Герберштейна, и уже на следующий день перед ним и его спутниками были распахнуты ворота Смоленска, где они пробыли еще десять дней, пока царь Василий III не прислал гонца с вестью, что их готовы принять уже в Москве, где к тому времени были сделаны необходимые приготовления, а все сообщения приставов и Василия Шуйского о составе и целях посольства были должным образом изучены.

С XV века Российское государство постепенно налаживает контакты с Западной Европой. Из тех времен немало сведений о вине и торговле им в Московском царстве мы находим в записках посланников. Сигизмунд Герберштейн, дважды приезжавший в Москву к царю Василию по поручению Габсбургской династии улаживать отношения русских и поляков в 1517 и 1526 годах, оставил после себя обширные «Записки о Московии». В них он достаточно подробно описывает историю, географию, экономику и торговлю большой страны. Если опустить обычные для посольских заметок колкости в отношении «нравов», в записках можно найти немало конкретных и полезных сведений. Вино в России тех времен по-прежнему редко и дорого, его фактически приравнивают к драгоценным атрибутам царского двора, которыми оделяют и иностранных гостей – послов, фактически поступавших на содержание Московского царства в момент пересечения границы, а также сопровождают его подачей особенно важные события государственного масштаба.

В эти же времена начинает меняться состав виноторговли. Греческие вина становятся все более редкими, на русском столе появляются фряжские вина французского, испанского и иного происхождения. Главными же воротами для вина в Россию на некоторое время становится Господин Великий Новгород.

Вино и другие драгоценные предметы

О чем расскажут черепки амфор: винные пути на север от Греции и Трапезунда до Белой Вежи и Тьмутаракани. Винные берестяные грамоты. Великий Новгород из покупателя вина становится продавцом. Моложские торги Холопьего города. Правила Ганзы: алтарь как винный погреб и чрезвычайные штрафы за неполные бочки. Первые винные эмбарго. Дипломатия винных бочек: как новгородцы Ивана Третьего встречали. От меда к вину в дипломатических отношениях Московского царства. Фряжские вина на любой вкус.

Новгород – один из крупнейших на севере торговых центров Средневековья, отправная точка для долгого и сложного пути из варяг в греки, перекресток движения многих товаров на фантастической протяженности пути от Константинополя до Британских островов. Не просто город, а огромная территория, богатая не своими плодородными землями, а торговлей и добычей пушнины. Государство лесов и озер, где обычной пшеницы было не вырастить, но виноградного вина всегда было в достатке.

Новгородская часть истории винной торговли особенно ценна тем, что подкреплена множеством находок археологов. В первую очередь, оживленность новгородской виноторговли подтверждают многочисленные фрагменты амфор, обнаруженные при раскопках древнего Рюрикова городища и самой территории Новгорода. Исследования и подробные публикации по этой теме принадлежат Елене Рыбиной, профессору МГУ, постоянному сотруднику Новгородской археологической экспедиции с 1965 года. Анализируя типы керамики и места обнаружения археологических находок, Елена Александровна и ее коллеги, по сути, открывают перед нами карту винной торговли не только Новгорода, но и всей Руси с древнейших времен.

Упоминания вина в древних русских летописях подтверждаются находками археологов, датированными XI–XII веком. По ним можно судить о некоторых особенностях винной культуры того времени. Например, у русской аристократии принято было отмечать вина из собственных коллекций. «Доброе вино» служило и дорогим подарком, который не стыдно отправить и князю. Самая древняя находка винной амфоры северной части Древней Руси обнаружена в Пинске (современная территория Беларуси). На обломках керамики сохранилась надпись «Ярополче вино». Очевидно, амфора-корчага принадлежала или была подарена некоему Ярополку. На раскопках Старой Рязани экспедицией Александра Монгайта был найден осколок винной корчаги такого же типа. Профессор МГУ, археолог Елена Рыбина так описывает его в своей работе: «фрагмент глиняной корчаги с ручкой, на котором хорошо читается надпись в четыре строки, прочерченная после обжига: "Новое вино добрило послал князю Богунка". Слово "добрило", скорее всего, означает "доброе, улучшенное" вино». Богунка – это, очевидно, сокращенное славянское имя Богун, а сама амфора – именной подарок вина домонгольского периода русской истории.

Карта Московии Джерарда Меркатора, 1607 год

Вот вино из Великих Лук

В Новгороде амфоры с вином из южных земель появляются уже с X века, по мере установления торговых связей с Византией, и наиболее часто встречаются в культурных слоях вплоть до XIII века, когда основной тарой для поставок вина становятся дубовые бочки (их донья с клеймами торговцев также найдены при раскопках). Интересен и перечень торговых контрагентов – поставщиков вина для Новгорода. Сравнивая типы керамики с находками в других частях нашей страны, археологи находят совпадения с амфорами, найденными при раскопках на Таманском полуострове и на Дону – в районе Белой Вежи (древней хазарской крепости Саркел). Характерная грушевидная форма амфор, корчага, и другие специфические особенности позволяют предположить, что в истории Древней Руси был период, когда винная торговля была не только внешней, но и внутренней – из южных земель и княжеств, таких как находившаяся на Таманском полуострове Тьмутаракань, – в северные. Немало в Новгороде найдено и византийских амфор, в которых доставлялось вино из Никеи в Малой Азии. А с начала XIII века основным поставщиком вина «в варяги» становится Трапезундская империя – осколок Византии в Причерноморье.

О том, что вино в Новгороде уже в древности было достаточно распространено, говорят и найденные археологами берестяные грамоты. Две самые старые из них датированы рубежом XI–XII веков. В одной из них, хозяйственной записи, вино упоминается мимоходом, как самый обычный продукт, наряду с мукой и вишнями. Более поздняя грамота середины XII века, написанная неким новгородцем Лукой своему отцу, рассказывает целую историю о поставке вина из Великих Лук и дороговизне перевоза товаров волоком. В этих же грамотах содержится упоминание о том, что вместе с вином на Русь поставлялась и особая стеклянная посуда: «Вот вино из Великих Лук повезли двое. А стекляниц тридцать». Великие Луки на одном из вариантов пути из греков в варяги – по реке Ловати – стоят гораздо южнее Новгорода, и берестяные записи подтверждают, что основным поставщиком вина для северных земель в этот момент были южные византийские земли.

Древние амфоры в турецком Бодруме (в античные времена – город Галикарнас)

В дальнейшем смена поставщиков вина отражала исторические события в южных винодельческих регионах. Например, захват Константинополя крестоносцами в 1204 году на время остановил винные поставки в амфорах «трилийского» типа – из Малой Азии, зато в этот период появляется больше «трапезундских» амфор – сосудов для вина другой характерной формы. Нашествие монголов на Русь на время полностью прекращает поставки вина с юга в амфорах. Греческие вина полностью не исчезают из русской виноторговли, но их начинают заменять вина других стран, а главное – на первый план выходят иные торговые пути.

Петр Кеппен в своей работе по истории винной торговли в 1832 году пишет, что винная торговля на Руси в правление Ивана Калиты (XIV век) оживленно идет на ярмарке Холопьего города – Моложских торгах. Действительно, на эту ярмарку съезжались купцы и из стран Северной Европы, и из южных земель – немцы, греки, итальянцы, персы, турки. Иеродьякон Тимофей Каменевич-Рвовский в конце XVII века писал, что к товарам, которые привозили на торги в Холопьем городе, причислялись и «пития преузорные и красные вина», однако более подробных сведений о виноторговле этой ярмарки не сохранилось.

«Города постановили…» О правилах винной торговли

Куда больше мы знаем о новгородской иностранной виноторговле того же периода. Во второй половине XIV века на Севере Европы окончательно оформляется Ганзейский союз городов с центром в Любеке. Торговая империя, которая вполне могла соперничать по своей мощи с государствами. Новгород, как и другой контрагент Ганзы – Лондон, в союз городов никогда не входил, но всегда был особенно важным партнером, где была открыта особая торговая контора – «Двор».

В 2022 году в городской черте современного Великого Новгорода археологи нашли точное место расположения знаменитого Немецкого двора – одной из двух купеческих факторий (второй был Готский двор), через которую Ганза вела торговлю с новгородцами. В числе прочих находок были обнаружены ганзейские дубовые бочки с клеймами, которые могли использоваться для перевозки вина.

О роли виноторговли в отношениях Ганзы и Новгорода можно судить по сохранившимся документам. Немецкий двор (он же – Петров двор) практически с момента основания в конце XII века управлялся торговым уставом, именовавшимся «скра». В этом судебнике подробно описывались все правила поведения купцов на дворе, хранения товаров и многие другие подробности торговли. Скра пережила несколько редакций по мере развития торговых дел, а также изменений в перечне товаров, которые в разное время были наиболее выгодны для торговых операций. Четвертая Скра, окончательную версию которой датируют примерно 1355 годом, достаточно много внимания уделяет теме вина. Центром двора, как следует из его названия, была каменная церковь Святого Петра, которая использовалась не только как храм, но и как склад самых дорогих товаров. Согласно тексту Скры, бочки с вином надлежало хранить не где-нибудь, а в алтаре, в самом почетном и самом защищенном от пожаров месте.

Статья 113 этого исторического документа полностью посвящена торговле вином: «далее, города постановили, что никто не должен продавать вино или какие-нибудь напитки кроме как полными бочками (под угрозой) штрафа в 50 марок и лишения прав двора».

Штраф был огромным, а «лишение прав двора» фактически было запретом на торговлю с Новгородом. Такие санкции налагались только за провинности, которые могли поставить под угрозу всю ганзейскую контору в Новгороде. Строгость наказания сама по себе говорит о ценности вина в ту эпоху и о том внимании, которое уделяли контролю его справедливой меры.

В разных источниках можно найти упоминания о том, что поводом для споров новгородцев с ливонскими и немецкими купцами становился размер бочек, их полнота, а также разбавление вина водой. Претензии о неправильности мер (маленьких мешках с солью, коротких отрезах сукна и т. д.) были предъявлены послами Пскова и Новгорода съезду ливонских городов в Дерпте в 1402 году. Особо упоминались на этом собрании и бочки со сладким вином – меньшего, чем положено, размера и разбавленные водой.

На немецкой марке изображен процесс производства вина – окучивание лоз, прессование винограда, декантация

Возможно, ответом на эти претензии стала особая должность, утвержденная в Ганзейской конторе Новгорода в новой, пятой редакции торгового устава – скры. Через три года после Дерптского съезда, в 1405 году, на немецком дворе появился особый специалист по мерам и качеству напитков – досмотрщик вина. Купцы, не предоставлявшие свои вина к досмотру, должны были уплатить большой штраф в 10 марок серебром.

Торговля вином в Новгороде с ганзейского двора шла только оптом – бочками, продавать вина небольшими мерами иностранным купцам не дозволялось. Об объеме торговли нам рассказывает еще одна берестяная грамота, найденная в городе Старая Русса в Новгородской области. В это поселение примерно в начале XV века некий Григорий, новгородский торговец, отправлял целых шесть бочек вина своим партнерам Ермоле и Озекею. В берестяной записке он отдельно указывает на то, что необходимо проверить уровень вина в бочках при приемке («как палец достанет») и продать их «на тех же условиях». То есть партия из шести бочек была не первой, и внутренняя винная торговля Новгородского княжества была довольно оживленной.

Дипломатия винных бочек

Важность вина как товара для знати, а также (не будем забывать) и для церковных таинств, его дороговизна и редкость, особенно за пределами Новгородской земли, не раз делали вино инструментом не только дипломатии, но и торговых войн. К XV веку Новгород вел дела не столько с центром Ганзы – Любеком, сколько с ближайшими соседями – ливонскими городами, с которыми не раз возникали торговые споры, доходившие и до ограничений в торговых отношениях, и до блокировки ливонцами поставки некоторых видов товаров.

Важность вина в этих непростых торговых отношениях можно проиллюстрировать таким примером. В 1415 году возник очередной конфликт новгородцев с Ганзой из-за неправильных мер сукна, поставлявшегося немецкими купцами. В ответ Новгород ввел санкции, запретившие продавать любые ливонские товары, однако особо было оговорено, что вина и других напитков эти «контрсанкции» не касались.

В 1430-е годы, как пишет в своей работе историк Вильям Похлебкин, вино становится предметом торгового спора между Новгородом и Москвой. Новгородцами, по его данным, было наложено ограничение на продажу французских и рейнских вин, поставлявшихся в Новгород из Европы. Причины этого решения Похлебкин не комментирует, но в 1431 году в Московском царстве начинается междоусобная война, а сам Новгород заключает торговое соглашение с Литвой, политически и экономически отдаляясь от московского соседа.

Настоящая «дипломатия винных бочек» разворачивается между Москвой и Новгородом в правление Ивана III Васильевича во время его «Похода миром» для разбора претензий новгородцев на боярские несправедливости.

В описании этого государственного визита 1475 года можно насчитать больше десятка бочек с вином, подаренных Ивану новгородцами. Вот несколько цитат из описания этого похода у Карамзина:

«За 90 верст от города ожидали Иоанна Владыка Феофил, Князь Василий Васильевич Шуйский-Гребенка, Посадник и Тысячский, Степенные, Архимандрит Юриева монастыря и другие первостепенные люди, коих дары состояли в бочках вина, белого и красного.

За ними явились старосты улиц Новогородских, после – бояре и все жители Городища, с вином, с яблоками, винными ягодами…

Все знатнейшие люди угощали его роскошными обедами: Архиепископ трижды; другие по одному разу, и дарили деньгами, драгоценными сосудами, шелковыми тканями, сукнами, ловчими птицами, бочками вина и прочим».

На обеде у архиепископа Феофила царю были подарены две бочки вина белого и красного. Проводы царя Феофил также снабдил бочкой вина и двумя бочками меда и многими другими дарами. В итоге в 1478 году вместе с очередными бочками вина и другими драгоценными предметами в Москву отправился и новгородский вечевой колокол, чем завершилось присоединение Новгорода к Московскому царству. В 1494 году Иван III закрыл новгородскую ганзейскую контору. Впрочем, винная торговля через Балтику на этом не прервалась, а пошла несколько иными путями, в том числе через Ревель, куда русские купцы начали ездить, чтобы сбывать свои товары, и где вокруг Никольской церкви начало развиваться купеческое подворье (Русский двор).

Митрополит Геронтий благословляет великого князя Ивана III Васильевича в поход на Новгород. Миниатюра из Лицевого летописного свода

Из описаний визитов в Московское царство послов времен Ивана III и его сына Василия III мы видим, что в эту эпоху продолжают поставляться греческие вина, сладкая Мальвазея. На царских пирах, особенно в правление Василия III, вино все чаще заменяет мед, который был в ходу в приеме дипломатов еще при его отце Иване. В 1476 году венецианец Амброджо Контарини сетует, что ему поднесли слишком большую чашу, содержимое которой он не смог осилить:

«Мне была поднесена большая серебряная чаша, полная медового напитка, и было сказано, что государь приказывает мне осушить ее всю и дарует мне эту чашу. Такой обычай соблюдается только в тех случаях, когда хотят оказать высшую честь либо послу, либо кому-нибудь другому. Однако для меня оказалось затруднительным выпить такое количество – ведь там было очень много напитка!»

А в 1517 году знакомый читателю по предисловию к этой главе австрийский барон Герберштейн, описывая похожий обряд с жалованием царской чаши послу, упоминает уже редкую греческую Мальвазею. Отпивая из чаши, царь подзывал по порядку послов со словами:

«Ты приехал от великого государя к великому государю, совершил большой путь, и потом видел нашу милость и наши ясные очи, добро тебе. Пей, и выпивай, и ешь хорошенько, досыта; потом отдыхай, чтобы наконец ты мог воротиться к твоему государю».

Завершение переговоров с литовцами, где Герберштейн выступал посредником от имени императора Максимилиана, также завершается царским угощением вином из «многих бокалов».

Помимо Мальвазеи, которая не теряет своей актуальности в России и в более поздний период, в посольских описаниях визитов XVI и начала XVII века встречаются такие вина, как Аликант из Испании, а также вина из Франции. Как пишет Кеппен, из сведений об отпуске вин иностранным послам явствует, что под названием фрянцовского скрывалось белое вино из Франции, а красное называли Романеей.

В XV–XVI веках в России знакомятся и с венгерскими винами, что также может быть связано с дипломатическими контактами Ивана III и венгерского короля Матьяша I Корвина, через которого в Москву приглашались европейские мастера пушечного дела, инженеры и архитекторы. В «Записках о Московии» Сигизмунд Герберштейн отзывается о венгерских винах весьма поэтическим образом, отмечая и терруарные характеристики – свойства местности, и тот факт, что лучшие сладкие вина не уступают по вкусу критским.

В этот же период для импортных вин, привезенных в Россию, все чаще используется термин «фряжские вина». Возможно, впервые фряжское вино, поднесенное царю митрополитом, упоминается в описании свадьбы Василия III и Елены Глинской 21 января 1526 года. И хотя «фрягами» или «фрязинами» в Москве того времени часто именовали итальянцев, термин этот был гораздо шире и фактически обозначал практически любое привезенное с юга Европы виноградное вино.

Для его поставок в Россию XVI–XVII века – один из переломных моментов, как и для всей русской внешней торговли. В ту эпоху закладываются и предпосылки для создания собственного русского виноделия, точкой отсчета для которого стал непростой период смены династий – Рюриковичей и Романовых.

Блокнот путешественника

Великий Новгород сейчас – это небольшой уютный город, где не так уж много напоминаний о его прежнем величии. Чтобы почувствовать дух эпохи одного из главных торговых городов Средневековья, лучше всего пройти от центральной площади города через парк в ворота Новгородского детинца – кремля. Внутри его стен по правую руку памятник «Тысячелетие России», на котором среди главных фигур русской истории есть и Иван III в шапке Мономаха со скипетром и державой. Напротив памятника – собор Святой Софии, свидетель эпохи расцвета торговли Новгорода и Ганзы. Территория Детинца небольшая – через противоположные ворота выходим к реке Волхов. За ней – Торговая сторона, куда из Софийской части Новгорода можно перейти по мосту, к Ярославову дворищу и древнему торгу. Именно на этой стороне Волхова располагался Петров двор – между средневековых улиц Большой Пробойной и Ильина (она и сейчас есть на карте города). Самое полное впечатление от торгового пути через Новгород можно получить в теплое время года, когда с набережной у кремлевских стен под Софийской звонницей отправляется теплоход – по Волхову в сторону озера Ильмень, мимо руин Рюрикова городища. Именно здесь, на этих водах, начинался путь из варяг в греки, по Волхову – из Невы и Ладоги в Новгород заходили ганзейские суда, груженные бочками с вином и другими товарами.

Фрагмент памятника Тысячелетие России. Авторы Михаил Микешин, Иван Шредер, Виктор Гартман

Собор Святой Софии в Великом Новгороде

Ярославово дворище в Великом Новгороде

Часть II
Пути винной торговли

На рубеже XVI–XVII веков во внутренней жизни Русского государства и в его внешних связях происходят огромные изменения. Прежние торговые пути становятся опасны или малодоступны, но для виноторговли открываются новые окна во внешний мир и новые торговые партнеры. Огромная территория страны и ее удивительная способность противостоять внешнему давлению и адаптироваться к новым условиям открывают самые необычные и, казалось бы, почти невозможные торговые маршруты. Пример тому – Архангельск, далекий город у холодного Белого моря, который на несколько столетий стал главными воротами для многих товаров, включая виноградное вино, и портом с огромным оборотом – более миллиона рублей серебром ежегодно. Его Гостиные дворы и уникальные архивы рассказывают историю развития внешней торговли России, ведут речь о кораблях и шкиперах торгового флота, грузах бочек с вином множества стран, о торговых уставах и жесткой борьбе с «порчей вина».

С развитием спроса на вино оно постепенно становится не только товаром, но и аргументом в идеологических спорах. В Европе к концу XVI века уже полтораста лет идут не только споры, но и войны за право «причастия под обоими видами» – использования вина в евхаристии мирян. Под знаменами с чашей – символом вина – собираются целые армии. Не могли эти события, пусть и не напрямую, не затронуть и Россию.

Важное значение приобретает терминология: слово «вино» в разных сочетаниях все чаще используется для очень широкого круга алкогольных напитков. Тогда же для обозначения виноградного вина появляются новые термины, связанные не только с происхождением, но и с маршрутами, по которым вино прибывало в Россию. Вначале «фряжское», а позже «ренское».

Даже в драматичный период Смуты вино не покидает историческую сцену, становясь свидетелем самых разных событий. Как итог этого периода приходит осознание того, что России нужно и собственное виноделие, для развития которого необходимо «попечение государства».

Новые времена для винной торговли настают в эпоху петровских реформ. Архангельск как главный торговый хаб постепенно уходит на второй план. В России появляется и новая мода на питие вина, и новые вина, а в дальнейшем и новые регионы виноделия.

Глава первая

…Молодым людям торг вести и знати всему цену… всяких земель товарам различным, их же привозят на Русь немцы и иных земель люди торговые…

Русская торговая книга 1575–1610 годы

Москва, декабрь 1553 года

Шкипер

Ричард Ченслер вздрогнул от орудийного залпа и даже на минуту перестал размышлять о том, как необыкновенно ему повезло. Старшему кормчему и команде «Бонавентуры» выпал редкий шанс, когда их корабль по ледяному даже в августе Белому морю дошел до поморских берегов близ Неноксы. Целью путешествия были Индия и Китай, а не эти русские берега – пустынные, но еще не совсем безжизненные в самом конце лета, однако прибытие оказалось спасительным.

Двум другим кораблям английской торговой экспедиции, отплывшей из Лондона 11 мая 1553 года, повезло куда меньше. Чуть севернее мыса Святой Нос они вошли в узкую протяженную бухту, где надеялись переждать непогоду, да так и остались во льдах, сковавших залив уже в первый месяц осени. Ни человеческого жилья, ни приличного дерева на многие мили вокруг не было в этом белоснежном безмолвии Севера, и судьба товарищей Ричарда ждала незавидная. Лишь немногим из них выпало увидеть рассвет после долгих недель наступившей вскоре полярной ночи.

Впрочем, Ченслер о судьбе своих товарищей ничего еще не знал, и занимали его совсем другие мысли. В авантюрных поисках северного пути в Азию он попал в огромную, почти неизвестную страну, о которой доходили лишь обрывки сведений – в Московию, богатую многими товарами. Теперь он вместе с несколькими спутниками стоял на обширном заснеженном поле, за которым виднелись башни и высокие кирпичные стены царского замка – кремля.

День был морозным и ясным, солнце красиво играло в почти прозрачной толще огромных ледяных глыб, выставленных в ряд невдалеке от гостей. Ровным строем перед англичанами прошла царская гвардия – дворяне и дети боярские с пищалями внушительного калибра. По команде они взяли на прицел толстую ледяную стену и дали несколько залпов, вдребезги разбив свои мишени. Затем пришла очередь других целей – бревенчатых, по которым палили из пушек. За стрельбами пристально наблюдал гостеприимный хозяин – здешний король Иван IV в золотой парче и бархате поверх дорогой кольчуги, а заодно он присматривался к своим нежданным гостям, в честь которых и был дан этот военный смотр.

Более всего Ченслера занимал вопрос, каким выйдет разговор с великим князем Московским, которому со всеми почестями была вручена заготовленная перед отплытием грамота короля Англии и Ирландии. В ней от имени Эдуарда VI была изложена просьба о помощи путешественникам и приглашение к торговым союзам для правителей северных земель.

За демонстрацией мощи и удали последовал царский пир в палатах, где собралось не менее 200 гостей, облаченных в белые одежды, а яства подавались на золотой посуде. Прежде всех блюд царь каждому из пирующих отправил от себя по большому ломтю хлеба, затем последовали и напитки. Наполняли массивные золотые кубки медовым напитком два дворянина из четырех массивных crudences – чудесных по своей отделке драгоценных жбанов, в каждом из которых было добрых полтора ярда высоты.

Большую чашу такого пития царь отправил Ченслеру со словами: «Царь русский и великий князь Московский жалует тебя питием». Кубок после осушения был подарен шкиперу в знак расположения. Виноградного вина к богатому столу подано не было.

Прием Ченслера в Москве Иваном IV. Миниатюра Лицевого летописного свода, кн. 22, стр. 243

1553 год. Корабль капитана Ченслера «Эдуард Бонавентура» огибает мыс Нордкап

Переговоры продолжались много дней, и каждая сторона пристально изучала своего нового знакомого. Еще на пути из Холмогор в Москву англичане были поражены лесными пространствами огромной страны. Англии был жизненно важен строевой лес для флота, который к тому времени на островах был в недостатке. Не меньше нужна была пенька для канатов, а также деготь, воск и другие ценные ресурсы, без которых флота не построить. А без флота нет выхода в южные воды, контролируемые армадами Испании и Португалии. Нет самой выгодной прямой торговли, которую контролируют «извозчики морей» – голландцы. Даже на Балтику – старинными маршрутами, которые ганзейские купцы прокладывали столетиями из Лондона до Великого Новгорода, сейчас ходить стало куда трудней. Торговые флотилии и военные эскадры конкурентов за морские просторы все теснее охватывали Британские острова.

«Английские товары, которые иностранцы когда-то на памяти наших предков настойчиво разыскивали и желали иметь, теперь находятся в пренебрежении и цены на них упали, хотя мы их сами отвозим к воротам своих покупателей», – писал Ченслер. Нужны были новые рынки выгодной торговли, через которые можно было бы добиться того богатства, какое было у конкурентов – испанцев – благодаря их армадам. Вряд ли бы снаряжена была экспедиция в такие гиблые северные воды, в обход Норвегии – на край света, в поисках пути в Индию, будь в изобилии другие, более надежные маршруты.

Царя Ивана не меньше интересовали торговые связи с новыми знакомцами. Чего только не обещал Ченслер поставлять русским – золотые украшения и драгоценные камни, дорогую посуду, утварь, оружие, полезный инструмент. Передали толмачи Посольского приказа Ричарду вопрос царя о мастерах, искусство которых в разных ремеслах – от металлургии и архитектуры до садоводства и виноградарства – было потребно Московскому царству. Зашла речь и о питиях. Хлебного вина сам царь не жаловал, но фряжское его интересовало очень живо.

Внимание русских к соблюдению церковных предписаний Ченслер потом отмечал в своих записках особо, как и то, что причащаются жители Московского царства «под обоими видами», то есть хлебом и вином. Причем вино в соответствии с догматами веры потребно было именно виноградное – фряжское. Замены виноградному вину, редкому в северной стране, в Писании не подразумевалось. Из греческих земель получать его стало гораздо труднее, и новый торговый путь, в числе прочих товаров, мог дать России и фряжские вина.

Весной 1554 года капитан Ричард Ченслер, окрыленный благосклонным приемом царя и разрешением на торговлю через Поморские земли, отправился обратно – через Вологду и Великий Устюг – и далее по Северной Двине к Холмогорам, где его благополучно дождался корабль и часть команды. По дороге на родину «Бонавентура» был перехвачен и ограблен голландцами, но тем не менее добрался до родных берегов с жалованной царской грамотой.

Еще до того, как Ченслер оказался в России, король Эдуард VI умер, и ответное письмо Ивана IV английскому монарху было вручено в Лондоне уже королеве Марии, вызвав «большую радость». В феврале 1555 года в Лондоне была основана Московская торговая компания для торговли с далекой Россией, а в самой Москве появился Английский торговый двор.

Во время возвращения из второй экспедиции, в 1556 году, корабль Ченслера потерпел крушение у берегов Шотландии, шкипер погиб, но открытие торгового пути состоялось. Англичане недолго оставались на нем монополистами, и к концу XVI века, вначале в порту Святого Николая в Холмогорах, а потом и в новом торговом порту Архангельского города уже десятки кораблей разгружали вина различные, кои привозили на Русь всяких земель люди торговые. С основанием Архангельска завершилась предыстория появления вина в России. Началась новая страница истории виноторговли, когда виноградное вино из драгоценной диковины царских пиров и сакрального церковного атрибута начало превращаться в товар с большим оборотом.

Гости торговые всяких земель

Международное положение виноторговли в XV–XVI веках: от Кафы до Ревеля. Когда в Россию отправился первый европейский консультант по виноградарству и почему он до Москвы не доехал. Через Русский Север: как новый и далекий порт Архангельска пришелся ко двору торговле вином. Князь Андрей Курбский грустит о Мальвазее: какие вина заменяли греческие на русском рынке. Торговые уставы: от купеческой вольницы к продаже вин «куфами», пошлинам и регулированию. Бочки «беременные» и «полубеременные». Архангельские гостиные дворы: крепость, биржа, винный погреб. Что хранили в «Винных и соляных складах» и почему вино в истории перестало быть только виноградным.

Архангельск как крупный торговый порт и центр внешней торговли появился на карте России как нельзя вовремя. К середине XVI века прежние виноторговые маршруты один за другим приходили в упадок. Череда изменений гигантского масштаба, происходивших в течение столетия, постепенно затрудняла торговые связи России со Средиземноморьем. Вначале – в 1453 году – Константинополь захватила Османская империя. Затем пали под ударами османов генуэзские колонии в Причерноморье. В 1475 году флот султана Мехмета II штурмовал Кафу (нынешняя Феодосия) и Солдайю (Судак) с ее русской торговой факторией Сурожем.

Эти грозные события нанесли огромный урон всей торговле огромного региона, но не прервали ее полностью. Даже переход Константинополя под власть Оттоманской Порты, главной религией которой был ислам, не пресек полностью торговлю вином. Не была ограничена и поставка вина посольствам иностранных государств. Уже в конце XVII века русские послы в Константинополе писали о том, что в содержание посольства («кормление»), которое получали послы в течение нескольких дней по прибытии, наряду с крупами, мясом и овощами входили виноградные вина. Греки и армяне продолжали привозить в османскую столицу и продавать вина разных стран своим и приезжим единоверцам. Основным районом виноторговли Стамбула был Фанар на правом берегу Золотого Рога, где жили подданные султана, исповедовавшие христианство. В этом районе покупали вина и дипломаты для организации торжеств в посольстве. Сохранился перечень вин, закупленных на Фанаре Шереметевым и Шафировым для празднования Ништадтского мира в 1721 году: французское, бургундское, мускаты, токайское, флорентийское, Эдемозель, олонское. Лилось это вино буквально рекой: для народу пущены были фонтаны с белым и красным вином.

Московия и Тартария на карте 1562 года

Из этих посольских донесений видно, что вино под полным запретом в Порте не было и торговля велась довольно активно, но прежних масштабов на международном рынке она уже не имела – средиземноморские вина становятся в России все большей редкостью. Повлияло на виноторговлю и окончание власти генуэзцев в Причерноморье. Колонии Кафа и Солдайя были и крупным производителем вина (самые старые сведения о торговле местными винами датированы XIII веком), и крупным рынком привозного вина. В том числе на рынки Кафы, по свидетельству историков прошлого, вместе с другими товарами (стеклом, писчей бумагой, фруктами, драгоценностями, тканями) поступали и вина греческих островов, а также вина Апеннинского полуострова: миланские, неаполитанские, апулийские.

До штурма Кафы в 1475 году русские купцы регулярно приезжали во множестве и с длительными миссиями в этот порт, привозя в Москву запасы вин (преимущественно все ту же Мальвазею и другие вина Греческого архипелага). Некоторый торговый оборот, уже без прямого участия в нем итальянцев, продолжался и в османские времена Кафы, но уже во времена Василия III торговый путь в Крым становится весьма опасным из-за набегов крымских татар. Греческие вина продолжают разными путями поступать в Москву, это видно из отчетов дипломатов, о которых речь шла в предыдущей главе, но уже в правление Ивана Грозного их присутствие уменьшается.

Князь Курбский во время Казанского похода 1552 года пишет с досадой: «О Мальвазее нельзя было и думать». В конце XVI века греческие вина в описании отпуска «кормления» посольствам все чаще уступают французским, в первую очередь красной «Романее». Посол Даниил принц фон Бухау, посетивший Москву в 1576 и 1578 годах, отмечает, что виноградное вино при Иване IV имеет очень малое распространение. Это контрастирует с донесениями европейских послов предыдущих десятилетий, где виноградное вино упоминается в самые разные моменты: от встречи послов до подписания важных соглашений. Отчасти на это влияло и отношение самого Ивана Грозного к фряжским винам в первую очередь как к атрибуту церковных обрядов, в то же время определенный дефицит вина мог сложиться из-за неспокойной обстановки не только на южных рубежах, которые атаковали татары, но и на Западе – в Ливонии.

О том, как немецкий виноградарь до России не доехал

Балтийские торговые пути для поставок вин европейских стран в Россию с 1550-х годов также становились ненадежны. Конфликты с ливонскими городами, взявшими контроль над торговлей из Любека и других городов Ганзы, постепенно нарастали, по мере ослабевания самого Ганзейского союза. Новгородские купцы не могли торговать с Западной Европой напрямую, поскольку плавание на Балтике было для них закрыто. Нередко они были вынуждены соглашаться на самые невыгодные условия посредников, которыми выступали купцы ливонских городов – Риги, Ревеля, Нарвы. По торговым договорам, новгородцы обязывались покупать импортные товары без замеров и взвешивания. Ливонские купцы предъявляли свой образец, с которым привезенные бочки сравнивались «на глаз». Бочки с вином, в которые должно было входить 20 ливонских фунтов, или 10 русских пудов, на деле могли отличаться при замерах в городах отправки и в Ревеле, где шла основная торговля. Разница в мерах могла составлять до 20 %, которые шли в доход посреднику и в убыток покупателю вина – русским купцам.

Разумеется, торговые споры касались не только вина. Ливония ввела эмбарго на поставку целого ряда товаров, включая нужные России металлы, и препятствовала отправке в Московское царство немецких, итальянских и австрийских мастеров. В 1548 году под арест в Ливонии попали 300 ремесленников, которых вез в Россию саксонский купец Ганс Шлитте, под предлогом того, что эти люди были военными-наемниками. На самом деле Шлитте выступал посредником между Иваном IV и императором Карлом V, с которым было достигнуто соглашение о помощи России архитекторами, ремесленниками и другими знающими людьми. Интересен список мастеров, которые провели несколько лет в тюрьме и в Россию так и не попали. Его уже в XIX веке обнаружили русские историки-исследователи в архивах Любека. Среди них были люди очень разных профессий: врачи, стеклодув, печатник, ткач, а также садовник и виноградарь. Это, пожалуй, первое документальное упоминание об интересе к развитию собственного виноградарства Русским государством. К сожалению, первый виноградарь-консультант в XVI веке до России не доехал.

В 1558 году началась Ливонская война, которая на 25 лет сделала весьма трудной торговлю через прибалтийские государства. Забегая вперед, можно сказать, что такое положение продолжалось более 150 лет – до времен Петра I. И в этот момент развитие торговли через порты Русского Севера становится крайне важным, в том числе и для снабжения России виноградным вином.

Винные бочки в порту Святого Николая

Англичане из экспедиции Ричарда Ченслера, с которыми часто связывают открытие нового торгового пути в Россию, были далеко не первыми, кто нашел путь на русские берега Белого моря. Торговые связи русских с европейцами проходили через нынешнюю территорию Мурманской области – богатый Печенегский монастырь и незамерзающую гавань Кола. Как отмечает историк торговли и таможенного дела Михаил Шумилов, еще в начале 1550-х годов голландские купцы привозили в эти холодные воды вино для обмена с русскими и карелами на меха и другие товары. До 1585 года, когда начал формироваться Архангельский порт, оборот гаваней северной части Кольского полуострова – Мурмана был больше, чем в поселениях устья Северной Двины. Проблема у Крайнего Севера была одна – вывоз товаров из такой дали в центр России.

Когда впервые попадаешь в древние центры русской торговли – небольшие, украшенные богатыми церквями города Великий Устюг, Тотьма, – сложно понять вначале, как вообще столь интенсивная торговля оказалась в середине XVI веке в такой глуши. Затерянные в лесах места вдалеке от современных главных дорог и больших городов, которые сейчас очень интересны для туризма, но не для логистических маршрутов. Все дело в реках – «автострадах» торговли прошлого. По Северной Двине суда с товарами поднимались до ее слияния с рекой Сухона, как раз туда, где расположен Устюг, служивший очень важной перевалочной базой. Дальше по Сухоне путь шел через Тотьму на Вологду, и уже оттуда бочки с вином отправлялись в Москву. Именно Двинский речной маршрут, фактически заменивший в русской истории путь из варяг в греки, стал главным почти на 200 лет. К началу XVIII века на него приходилось практически 100 % западной внешней торговли России.

Первая английская фактория с позволения Ивана IV появилась в устье Северной Двины на острове Розовый (Ягры), прозванном так из-за внушительных зарослей шиповника. Напротив острова был основан порт Святого Николая – по названию Николо-Карельского монастыря (сейчас это территория города Северодвинск). Уже в первые годы через порт развернулась бойкая торговля, список товаров которой сохранился до наших дней.

Поначалу англичане закупали много продовольствия и, в свою очередь, везли на Русский Север сукно, серебро, нужные в военном деле металлы, а также пряности, лимоны и вино. В карте виноторговли того времени встречается и «шпанское», то есть испанское вино, и это, пожалуй, первое в русской истории упоминание поставок вина с Пиренейского полуострова. Крупным торговым центром того времени на Севере были Холмогоры – поморы быстро освоили прибрежные морские и речные перевозки товаров, однако развитие торговли потребовало нового удобного порта.

В 1583 году на мысе Пур Наволок, где Северная Двина делает изгиб перед встречей с Белым морем, близ монастыря Святого Михаила Архангела по приказу Ивана Грозного возведена была крепость – кремль для защиты судоходства и торговли, вокруг которой возник город, до 1613 года носивший имя Новохолмогоры, а после этой даты ставший Архангельским городом. Достаточно скоро вино заняло в обороте этого крупного торгового порта до 8 %, что совсем немало, учитывая тот факт, что уже к середине XVII века оборот Архангельска превысил миллион полновесных серебряных рублей – гигантские деньги для того времени.

Гостиный двор, крепость, винный погреб

Архангельск был торговым контрагентом и воротами для экспорта товара десятков городов Московского царства. Сюда везли пеньку, воск, юфть и многое другое из Астрахани, с Дона, Брянска и Смоленска, Нижнего, Казани, Воронежа, сибирских и малороссийских городов. В обратный путь по всей стране отправлялись импортные товары, в том числе и виноградное вино. Но как оно на практике попадало во все эти города и местности из окруженного густыми лесами северного Архангельска?

Историк, автор труда «Очерк Архангельска в торгово-промышленном отношении» Степан Федорович Огородников подробно описывает весь путь речной торговли из Архангельска – путь по рекам до крупных городов страны через Холмогоры и Вологду. Товары перевозили на речных судах – дощатниках (больших баржах, которые против течения тянули бечевой до 300 человек) и маневренных крытых карбасах, которыми в совершенстве управляли поморы. Огородников пишет, что англичане, налаживая движение товаров, привезли на Двину и собственные баржи-дощатники, числом более сорока.

Путей по рекам было два: летний – кораблями и зимний – по льду на санях. Вино было товаром редким и дорогим, беречь в пути его надлежало особо, поэтому зимний маршрут ему не подходил: зимы были суровыми, и вино в дороге могло не просто замерзнуть, но и разорвать изнутри клепку бочки. В летнюю жару (на севере достаточно краткую) вино также могло до адресата не доехать, поэтому основное окно для доставки было весной, когда лед уже сошел, но солнце было еще не слишком жарким, и осенью.

Очевидно, что такие особенности вина как товара требовали хранения значительного числа бочек с вином в самом порту, особенно в зимние морозы, в ожидании навигации по рекам. В роли винных погребов выступали нижние этажи Гостиных дворов Архангельска. По сути, дворы как выдающееся архитектурное сооружение, дошедшее до наших дней – это крупнейший светский и невоенный объект на территории России. Впрочем, построен он был так, чтобы выдержать обстрел из пушек. Настоящая крепость с башнями и толстыми у основания стенами, в которых были сделаны бойницы для отражения возможных атак неприятеля. Толстые каменные стены, возведенные с 1668 по 1684 год, надежно укрывали товары от любых посягательств, а заодно обеспечивали оптимальный температурный режим для хранения бочек с вином.

В эпоху парусников и великих путешествий: сургуч защищал вино в долгих морских перевозках

Ренское, Канарское, Романея, Мушкатель

В своей книге о путешествии в Россию Ченслер писал, что огромная страна «похожа на молодого коня, который не знает своей силы, а управиться с ней может ребенок», но русские торговые партнеры оказались не так уж просты. Бурно стартовавшая внешняя торговля быстро была поставлена под таможенный надзор и стала регулироваться пошлинами. Кроме того, торговля с Англией не стала монопольной. В Архангельск приходили немецкие, голландские корабли, составлявшие основу винной торговли, позже к ним добавились испанские и португальские суда.

По мере роста оборота винной торговли потребовались и специалисты, которые разбирались бы в заморском товаре – пока еще малознакомом русским купцам вине. Один из первых документов в отечественной истории, где описываются разные типы привозных вин, своего рода торговый справочник, составляется с 1575 по 1610 год. Это «Книжка описательная, како молодым людям торг вести и знати всему цену, и отчасти в ней описаны всяких земель товары различные, их же привозят на Русь немцы и иных земель люди торговые, составлена для русских купцов», текст которой был найден учеными Археографической экспедиции в XIX веке и издан в 1851 году под названием «Русская торговая книга».

Книга перечисляет целый ряд иностранных вин, ввозившихся в Россию в конце XVI века до основания Архангельска и в первые годы работы нового порта: Ренское, Канарское красное, Романея, Мушкатель, Бастр и другие. Как пишет издатель «Русской торговой книги» Иван Сахаров, составить такой перечень мог кто-либо из купцов, к тому времени уже побывавших в Антверпене и других торговых городах Европы, а потому знавших особенности такого редкого и дорогого товара, как виноградное вино.

С этого момента информации о винах, поставлявшихся в порт Архангельска, появляется все больше. В первую очередь в Россию поставлялись вина красные. Французский экономист Савари де Брюлон, автор «Всеобщего словаря торговли», в своих работах упоминает вина, отправлявшиеся в ту эпоху из Франции в Архангельск. В начале XVII века через посредников – голландских купцов – в Россию отправлялись вина из Бордо и Анжу, причем три четверти поставок приходились на красные вина и лишь четверть приходилась на все остальные виноградные напитки, включая белое вино, винный уксус и виноградную водку.

Рос и ассортимент вин. Популярная прежде греческая Мальвазея заменяется, видимо, похожим по вкусу вином иного происхождения, которое фигурирует в торговых документах под названием «францоской молмазеи». К середине XVII века счет сортам вина в Архангельском порту пошел уже на десятки. Наиболее часто встречаются Романея (Бургундское), Бастр красный и белый (испанские и португальские вина), Алкан (Аликанте), Ренское белое и красное (вина германских земель), Мушкатель красный и белый, Кинарея (вина Канарских островов).

Куфы, пипы, оксофты

Поначалу торговля иностранным вином регламентировалась не жестко, торговали как оптом, так и «раздробной продажей» – в розницу, но очень быстро виноторговлю иностранцев ограничили. Уже в 1587 году, в правление Федора Иоанновича, продавать вино в России заморским купцам было разрешено «только куфами, а не в раздробъ, не стопами и не чарами».

«Куфа» – слово, пришедшее в русский язык того времени из немецкого: Kufe означает «большая бочка». Вопрос о бочках и их размерах в винной торговле Архангельска – это отдельная интересная тема. Поскольку вина везли из разных стран, в таможенных документах XVII–XVIII веков упоминается целая коллекция разных бочек: куфы, пипы, оксофты, боты. Были и собственные российские меры винных бочек – «беременная» и «полубеременная».

Эти термины использовались не только в купеческом обиходе («беременной» называли бочку в обхват рук, а «полубеременной» – бочонок вдвое меньше), но и в официальных государственных документах. В 1636 году воевода Григорий Плещеев и дьяк Тимофей Пчелин купили у таможенного головы Архангельска Михайло Неупокоева со товарищи «на государев обиход фряских вин и пряных зелей», о чем был составлен документ. Согласно этому документу от 4 октября того же года – «Росписи узорочным товарам, винам и другим предметам, купленным в Архангельске на государев обиход» – для Михаила Романова приобрели, среди прочего, 25 бочек беременных Романеи и 15 бочек полубеременных вина красного церковного.

Из более поздних таможенных документов, касавшихся обложения импортных вин пошлинами, можно сделать вывод, что в ходу было несколько основных типов бочек. В названиях этой тары царил полный интернационал. Большие бочки именовались на испанский манер «пипами». Словарь Даля приводит в определении слова «пипа»: иностранная мера вина, бочка в 40–50 ведер. В записках современников встречаются и оценки объема «пипы» в 600 бутылок. Объем винного ведра как стандартной меры виноторговли тоже варьировался, в более поздний период была установлена казенная мера такого ведра в 12,3 современного литра.

Для бочек меньшего размера использовалось слово «оксофт», пришедшее из голландского языка (okshoofd), – около 20 ведер. В более поздних документах в стандартный оксофт – меру, используемую при налогообложении привозного вина, – входило 240 бутылок. Были в ходу и емкости меньшего размера. Например, пятиведерный «антал». Словарь иностранных слов Михельсона, изданный в России в 1865 году, указывает, что это венгерская мера в 60 бутылок вина. По другим данным (словарь Чудинова 1910 года), этот термин для винной бочки появился еще в обиходе венецианских купцов.

Языковое разнообразие в отношении винных мер, вошедших в том числе и в официальные документы Архангельской таможни, говорит о том, что этот северный порт стал к XVII веку настоящим центром виноторговли, оперировавшим винами из разных стран и регионов. Однако не только виноградные вина составляли ассортимент алкогольных товаров, привозимых в Архангельск заморскими гостями.

Вина твореные, горячие или фряжские?

Читая архивные документы, примерно до середины XVI столетия видишь указания о том, что речь идет именно о виноградном вине, но постепенно в официальных документах и в законодательстве появляются особые уточнения о «твореных» или «горячих» винах, а также «французской водке и жженом вине» – дистиллятах, которые также начали поставляться в Россию. В письмах и документах о виноградном вине встречается дополнительное указание цвета – «красное» или «белое и красное».

В конце XVII–XVIII веке в официальных документах просто «вином» все чаще называют именно крепкий алкоголь. Например, известные «Винные и соляные склады» архангельских Гостиных дворов при более глубоком изучении исторических документов оказываются хранилищами, построенными уже в эпоху Екатерины II для создания резервов стратегических товаров – соли и водки (хлебного вина) – и к привозу виноградного вина прямого отношения не имеют.

Чем дальше, тем больше слово «вино» относится к дистиллятам и водкам. В XIX веке в работе «О торговле вином на Мурмане», опубликованной в Архангельске, речь идет о спиртных напитках, в том числе незаконном обороте «норвежского рома» – контрабандного алкоголя, за громким названием которого скрывалась опасная для здоровья, по заключению медицинского департамента, жидкость. Виноградные вина в исследовании не упоминаются вовсе. К концу XIX века за «вином» как торговым названием на этикетках окончательно закрепилось преимущество невиноградных напитков. «Очищенное вино» имело крепость 40 %. «Казенные винные склады», основанные графом Витте, были частью государственной монополии по производству спирта и водки.