Kitabı oxu: «Соулмейт на запястье»
Глава 1. Девушка, которая молчала
Салли любила тишину.
Тишину, которая наступала поздним вечером, когда город за окном постепенно затихал, а в квартире оставались только мягкий свет настольной лампы и едва слышное тиканье часов.
Салли ненавидела тишину.
Тишину, что возникала между людьми, когда кто-то задавал ей вопрос, а она не могла ответить. Ту, что повисала в воздухе, когда она пыталась улыбнуться вместо слов. Ту, что заставляла собеседников наклоняться к ней ближе, повторять вопросы громче и смотреть на нее с выражением, в котором смешивались неловкость, жалость и плохо скрываемое раздражение.
Она особенно ненавидела неловкость. Особенно жалость. И особенно – раздражение.
Салли никогда не думала, что молчание может оказаться настолько громким.
– Ты уверена, что хочешь пойти?
Она подняла глаза на подругу.
Эмма стояла у зеркала в прихожей и поправляла серьги. На ней было черное платье, которое она купила специально для сегодняшнего вечера, хотя встреча с друзьями предполагала исключительно пиццу, алкоголь и чью-нибудь слишком маленькую гостиную.
Салли кивнула.
– Просто спрашиваю, – Эмма заметила кивок в зеркале и повернулась к ней. – Ты ведь можешь остаться дома. Я не обижусь.
Салли покачала головой и указала на себя, потом на дверь, а затем изобразила руками нечто, отдаленно напоминавшее танец.
Эмма рассмеялась.
– Ладно, ладно. Я поняла. Ты собираешься веселиться.
Салли улыбнулась в ответ.
Именно это она и собиралась делать. Или хотя бы пытаться.
Врачи говорили, что ее голос вернется. Они называли это функциональной афонией – состоянием, при котором после сильного стресса человек может временно потерять способность говорить, хотя голосовые связки остаются физически здоровыми. Ей объяснили, что иногда нервная система словно нажимает на аварийный выключатель, и организму требуется время, чтобы восстановиться. Слово «время» врачи произносили так, будто оно являлось универсальным лекарством.
Прошло уже три месяца с того дня, когда все случилось. Салли научилась обходиться без голоса: писала сообщения в телефоне, пользовалась заметками, жестикулировала и улыбалась, когда не знала, что еще можно сделать.
Но с каждым днем окружающие все меньше задавали ей обычные вопросы. Вместо «Как тебе фильм?» они спрашивали: «Ты сегодня нормально себя чувствуешь?» Вместо «Хочешь кофе?» – «Тебе принести что-нибудь?» И почти каждый разговор заканчивался одинаково: люди начинали говорить за нее.
Салли хотелось кричать. Ирония заключалась в том, что она не могла.
***
Квартира Ника находилась на третьем этаже старого дома в центре города. Уже на лестнице Салли услышала музыку, смех и звон бутылок. Соседи вряд ли рады такому соседству, но вечером в пятницу, казалось, можно все.
Эмма постучала, но дверь оказалась незапертой и открылась под напором ее кулака.
– Мы пришли! – крикнула она вглубь квартиры.
– Наконец-то! – раздалось оттуда.
Их встретил Ник – хозяин вечера – с двумя стаканами в руках и выражением лица человека, который уже пожалел, что решил собрать столько народу в одном месте.
Он обнял Эмму, потом повернулся к Салли.
– Привет! Как ты?
Салли улыбнулась и показала большой палец.
– Отлично, да?
Она кивнула.
– Рад слышать.
Ник тут же осекся, осознав собственную ошибку.
– То есть… ну, ты поняла.
Салли снова улыбнулась. Она уже научилась игнорировать это стыдливо-виноватое выражение лица – все вокруг носились с ней, как с хрустальной вазой, и думали, что обидят ее ничего не значащими словами.
В гостиной собралось человек десять. Некоторые сидели на диване, другие устроились на полу возле журнального столика. На кухне двое парней пытались приготовить коктейли, периодически заглядывая в телефон и громко ругаясь из-за пропорций. Салли знала почти всех. С Ником они познакомились в университете, с Эммой дружили несколько лет со школы, а остальные были частью их общей компании, собранной кто откуда.
– О, кстати, – Ник придержал Эмму за плечо, когда она направилась к гостиной. – Сегодня еще Джек будет.
Подруга закатила глаза.
– Господи, только не начинай.
– А что я? Я просто предупредил.
Салли вопросительно посмотрела на девушку.
– Джек – это Джек, – пояснила Эмма. – Самовлюбленный придурок с хорошими скулами.
Ник возмущенно всплеснул руками.
– Вообще-то ты говоришь про моего друга.
– Это не отменяет хороших скул, – парировала Эмма.
Салли беззвучно рассмеялась.
– Вот, – Эмма ткнула пальцем в ее сторону. – Хоть кто-то меня понимает.
Салли показала ей большой палец.
Ник тяжело вздохнул, словно уже устал от обеих, и отправился обратно к гостям.
Имя ничего не значило для Салли. Она, возможно, слышала его раньше, но никогда не встречала самого Джека. По словам Эммы, он учился в архитектурном, любил шумные вечеринки и обладал неприятной привычкой флиртовать с женщинами так, будто делал им одолжение. Салли не придала этому значения. Ей хотелось провести вечер с друзьями, съесть пиццу и хотя бы на несколько часов перестать думать о том, как сильно изменилась ее жизнь. То, что среди этой толпы окажется скуластый плейбой, ее мало заботило.
Тем более, кому она может быть сегодня интересна – сейчас она была противопоказана встрече с соулмейтом, все ровно он ее не опознает.
Люди начинали искать свою вторую половину задолго до того, как на запястьях появлялись метки. Специально ходили на крупные мероприятия, вступали в кружки, занимались тысячами хобби за раз, только бы пересечься с тем, кто предназначен Судьбой. Некоторые относились к этому как к религии. Другие считали соулмейтов пусть красивой, но все же биологической загадкой. А еще существовали те, кто утверждал, что любовь без предназначения никогда не будет настоящей.
Салли всегда считала эти споры глупостью. До недавнего времени она верила, что однажды встретит своего человека и поймет это не только по метке. Возможно, между ними возникнет необъяснимое притяжение, или они просто разговорятся и обнаружат, что понимают друг друга с полуслова. Она не ждала сказки. Ей лишь хотелось, чтобы рядом оказался кто-то, с кем можно было бы молчать и не чувствовать себя неловко. Как сейчас. Сегодня. Вчера. Неделю назад. Месяц. Столько, сколько она уже немая. Эта мечта с каждым днем начинала казаться почти несбыточной.
– Пойдем, – сказала Эмма, взяв ее за руку. – Я познакомлю тебя с ребятами, которых ты еще не знаешь.
Салли последовала за ней.
Именно тогда открылась входная дверь.
– Простите, я опоздал.
Голос был глубоким, слегка хрипловатым и до смешного спокойным для человека, который смог тремя негромкими словами пробиться сквозь гомон пары десятков человек.
Салли обернулась.
На пороге стоял парень в черной кожаной куртке. Он снял ее, передал Нику и провел рукой по растрепанным черным волосам. Высокий, широкоплечий, с легкой небрежностью в движениях и лицом, которое, вероятно, слишком часто заставляло людей прощать ему то, чего они не простили бы другим.
Он улыбнулся Нику, что-то сказал о пробках, а потом посмотрел на собравшихся. Его взгляд скользнул по гостиной и на мгновение остановился на Салли. Она приветственно улыбнулась. Он не улыбнулся в ответ. Просто перевел взгляд на Эмму, поздоровался с ней, затем пожал руку одному из парней и направился на кухню.
Салли опустила глаза – почему-то ей стало неловко.
– Вот он, – шепнула Эмма, закатив глаза. – Джек.
– Эмма! – укоризненно оборвал ее Ник.
– Что? Я просто констатирую факт.
Эмма толкнула Салли плечом. Девушка засмеялась и последовала за подругой к дивану. Следующие полчаса все шло вполне терпимо.
Салли весь вечер сидела рядом с Эммой, своим островком спокойствия в своей все еще непривычной реальности, уже целую вечность жевала один кусок пиццы и время от времени показывала друзьям что-то на экране телефона. Никто не заставлял ее говорить, никто не делал из ее состояния трагедию, но в воздухе все равно витал тревожный аромат деликатности. Несколько раз она даже забывала о том, что не может произнести ни слова.
А потом Джек оказался рядом.
Он занял свободное место в кресле напротив. На его подлокотнике устроилась девушка по имени Мэдисон – Салли не особо знала ее. Мэдисон была яркой, уверенной в себе и, судя по тому, как легко касалась руки Джека во время разговора, совершенно не собиралась скрывать свой интерес. И Джек, разумеется, это замечал.
Он умел разговаривать так, что люди невольно начинали чувствовать себя самыми интересными собеседниками в комнате. Он задавал вопросы, смеялся в нужных местах, вставлял остроумные замечания и смотрел на собеседника с такой сосредоточенностью, будто вокруг никого больше не существовало.
Салли наблюдала за этим краем глаза. Она не испытывала к нему никакого особенного интереса, ей просто нравилось смотреть на людей, которые легко делали то, что сейчас ей давалось с трудом: разговаривали.
– Так, подождите, – вдруг сказал Ник. – Мы еще не познакомили всех со всеми.
Салли внутренне застонала. Эмма тут же поняла причину ее реакции и незаметно сжала ее пальцы.
– Мэдисон, это Салли. Салли – Мэдисон. А это Джек, если вы еще не познакомились.
Джек повернулся к ней и на этот раз посмотрел внимательнее.
– Привет.
Салли махнула в коротком приветствии. Он подождал. Она улыбнулась. Джек чуть склонил голову, но уже через секунду вернул взгляд к бутылке у себя в руке. На этом знакомство закончилось. По крайней мере, для него.
Салли почему-то почувствовала себя так, будто провалила небольшой экзамен, о котором ее заранее не предупредили. Она попыталась включиться в разговор, который уже перетек на тему отпуска. Ник рассказывал о поездке в Италию, Эмма спорила с ним по поводу лучшего города, а Мэдисон расспрашивала Джека о его работе.
Все было нормально.
Все должно было быть нормально.
Но время от времени Салли замечала, что Джек смотрит в ее сторону. Ненадолго. Скорее так, как смотрят на предмет, который оказался не совсем тем, чем представлялся сначала. Она старалась не обращать на это внимания.
Когда Ник предложил сыграть в игру, где каждый должен был рассказать о самом неловком свидании в своей жизни, Салли даже согласилась. Она написала свою историю в заметках, а Эмма прочитала ее вслух. История была действительно смешной: однажды Салли пришла на свидание с мужчиной, который сорок минут рассказывал о собственном пищеварении, а затем попросил разделить счет до последнего цента. Буквально! Они тогда попали на какой-то вечер скидок, и этот придурок высчитывал, сколько он должен с учетом внезапного бонуса.
Компания взорвалась смехом.
Салли тоже смеялась, беззвучно прикрывая рот ладонью.
– Подожди, – Джек выпрямился в кресле. – Это правда?
Эмма кивнула и ответила за Салли, как делала это последние месяцы:
– Абсолютная.
– И ты после этого еще ходила с ним на второе свидание? – продолжил допытываться Джек.
Салли покачала головой, все еще улыбаясь.
– Что ж, ты не безнадежна.
Он произнес это легко, с улыбкой, и несколько человек рассмеялись. Салли тоже попыталась сохранить хороший настрой. Но через несколько минут Джек снова спросил:
– А ты всегда такая тихая?
На этот раз вопрос прозвучал громче, и разговор вокруг них затих так, будто его кто-то резко оборвал. Салли подняла глаза. Она могла бы написать ответ, попросить Эмму объяснить, или просто пожать плечами. Но внезапно ей стало стыдно. Стыдно за телефон в руках. За то, что она не может ответить так быстро, как остальные. За то, что вынуждена объяснять незнакомому парню, почему не разговаривает, словно ее состояние – нечто, требующее оправдания.
Она отвела взгляд.
Джек подождал несколько секунд.
– Ладно, – произнес он, откидываясь на спинку кресла. – Я понял.
– Джек, – негромко предупредила Эмма.
– Что? Я ничего не сказал.
Он усмехнулся и сделал глоток пива.
Разговор продолжился, но что-то в атмосфере изменилось. Салли почувствовала это по коротким взглядам, которыми обменивались друзья, и по тому, как Эмма теперь сидела чуть ближе к ней. Она ненавидела, когда люди пытались ее защищать от чужого любопытства и презрения, и все же была благодарна подруге.
Вечер тянулся медленно. Музыка становилась громче, бутылки на столе опустели, кто-то включил видео на телевизоре. Салли помогла собрать грязные тарелки, затем вышла на кухню за водой.
Она стояла у раковины, ожидая, пока наполнится стакан, когда услышала голоса из коридора.
– Ты чего такой недовольный? – спросил кто-то.
Салли узнала голос Ника.
– Я не недовольный.
– Тогда почему у тебя лицо, будто тебя заставили провести вечер в налоговой?
Джек рассмеялся.
– Просто не понимаю, зачем приводить людей, которые даже разговаривать не хотят.
Салли перестала дышать. Ей оставалось только стоять на месте, сжимая стакан в пальцах, чтобы не попасться пусть и на невольном, но подслушивании.
– Она временно не может говорить, придурок, – ответил Ник. – У нее что-то со здоровьем.
– И откуда мне было знать?
– Можно было просто не вести себя как мудак.
Повисла тишина. Затем Джек произнес:
– Да ладно тебе, я просто говорю, как есть. С ней, наверное, даже пять минут не выдержишь. Какая же она скучная.
Он сказал это с усмешкой, будто речь шла о чем-то незначительном: о неудачном фильме, плохом кофе или девушке, которая слишком долго выбирала, что заказать. Ник что-то ответил, но Салли уже не слушала. Вода перелилась через край стакана и потекла по ее пальцам. Она машинально выключила кран.
Ей хотелось выйти в коридор, посмотреть Джеку в глаза и сказать, что он не знает о ней ровным счетом ничего. Она не всегда была такой – еще три месяца назад она могла спорить часами, смеяться до слез и говорить столько, что друзья просили ее помолчать. Она не скучная, просто не может говорить.
Но она не могла произнести ни слова. Не могла защитить себя. Не могла заставить кого-то читать заметки на ее телефоне. Она осталась безоружной перед чужой жестокостью.
И от этого было больнее, чем от самого оскорбления.
Салли поставила переполненный стакан на столешницу, вытерла руки полотенцем и вернулась в гостиную. Она не смотрела на Джека – не хотела, чтобы он заметил, что его слова задели ее. Не хотела видеть на его лице ни насмешки, ни неловкости, ни внезапного раскаяния. Она просто села рядом с Эммой и взяла телефон. «Я хочу домой».
Эмма прочитала сообщение и сразу подняла голову.
– Уже?
Салли кивнула.
– Что случилось?
Салли покачала головой и набрала следующее сообщение. «Устала».
Эмма несколько секунд смотрела на нее, затем медленно кивнула.
– Хорошо. Я вызову такси.
Салли не стала возражать.
Пока Эмма прощалась с Ником, она надела куртку и еще раз оглядела комнату. Джек стоял возле окна и разговаривал с Мэдисон – он улыбался, что-то рассказывал, а девушка смеялась, касаясь его плеча. Он даже не заметил, что Салли уходит. Раздавил, как букашку, и живет свою жизнь дальше, а ей теперь надо как-то обходиться с его словами. Не дать им разъесть ее душу, влезть в голову, отдаваться эхом в мыслях. Не дать им проникнуть под кожу и остаться там вечной татуировкой.
***
В такси Эмма пыталась разговорить ее, но быстро поняла, что сегодня Салли не настроена общаться даже с помощью телефона. И тогда она погладила подругу по колену и больше не задавала вопросов.
Дома Салли сняла куртку, умылась и долго стояла перед зеркалом в ванной. Она выглядела совершенно обычно, пусть и немного бледная, уставшая, с растрепанными темными волосами. Ничего такого, что могло бы заставить незнакомого человека решить, будто она не заслуживает внимания.
Она подняла руку и посмотрела на запястье. Чистая кожа. Никакой метки.
Ее соулмейт не будет считать ее скучной, ведь так?
Салли прошла в свою спальню, переоделась в пижаму и легла в постель. Но еще долго она не могла уснуть – в голове снова и снова звучал его голос.
Какая же она скучная.
Она закрыла глаза, натянула одеяло до подбородка и заставила себя думать о чем-нибудь другом: о работе, выходных, книге, которую давно хотела дочитать. О том, что завтра будет новый день. А потом, уже почти засыпая, подумала о том, что, возможно, ей никогда не суждено встретить человека, рядом с которым можно будет просто молчать и не чувствовать себя из-за этого хуже остальных.
***
На другом конце города Джек возвращался домой. Он проводил Мэдисон до такси, поцеловал ее в щеку и пообещал написать на следующий день. Она улыбнулась, назвала его невозможным и уехала, оставив после себя тяжелый аромат пряных восточных духов.
Джек сунул руки в карманы и пошел к своей машине. Вечер вышел вполне удачным: компания собралась хорошая, пицца оказалась лучше ожидаемого, а Мэдисон была симпатичной и достаточно остроумной, чтобы не дать ему заскучать.
И как в такую компанию попала подружка Эммы? Джек не мог понять, почему она вообще пришла на вечеринку, если не собиралась разговаривать с людьми. Она почти все время сидела молча, улыбалась невпопад и смотрела на всех так, словно наблюдала за каким-то экспериментом. Что там Ник сказал? Проблемы со здоровьем? Тогда надо сидеть дома и лечиться, пить какие-нибудь таблетки, полоскать горло и что еще делают в таких ситуациях.
Он сел в машину, включил музыку и выехал на дорогу. Через несколько минут Салли окончательно исчезла из его мыслей.
Глава 2. Какая же она скучная
Салли проснулась от солнечного света, падавшего прямо на лицо. Несколько секунд она лежала неподвижно, глядя в потолок и пытаясь понять, почему чувствует себя так, словно не спала вовсе. Голова была тяжелой, во рту пересохло, а где-то под ребрами ворочалось неприятное чувство, которое обычно появлялось перед важным разговором или плохими новостями.
Потом она вспомнила вчерашний вечер.
Какая же она скучная.
Салли закрыла глаза.
– Черт, – произнесла она одними губами.
Это получилось автоматически – она все еще иногда забывала, что голос не работает, и пыталась произнести слова, которые раньше не требовали никаких усилий. В такие моменты ей казалось, что тело издевается над ней: желание сказать что-нибудь возникало мгновенно, а следом приходило болезненное осознание, что она снова не может.
Салли перевернулась на бок, привычно положила левую руку под подушку, чтобы сделать ее повыше, потянулась за телефоном и посмотрела на время. На экране было десять семнадцать и три сообщения от Эммы.
Первое пришло еще ночью: «Ты нормально добралась?» Второе через несколько минут: «Прости за случившееся. Джек иногда бывает полным идиотом». И третье, отправленное уже утром: «Ты как? Только честно».
Салли некоторое время смотрела на сообщения, не зная, что ответить. Похоже, Эмма все слышала и поняла причину настроения подруги. И все же Салли набрала: «Все нормально. Просто не выспалась», отправила сообщение и отбросила телефон на матрас рядом с подушкой.
Это была ложь, но незначительная. Салли не собиралась объяснять Эмме, насколько сильно ее задели слова человека, которого она видела всего один раз. Это казалось глупым – она не была школьницей в пубертате, которая впервые столкнулась с тем, что кому-то не понравилась. Люди могли считать ее скучной, не хотеть с ней разговаривать и могли предпочитать общество более веселых, шумных и уверенных в себе девушек. Это было их право. И все же она не могла избавиться от ощущения, что Джек сказал нечто большее, чем просто неудачную шутку. Он словно вынес окончательный приговор, даже не попытавшись разобраться.
Салли заставила себя встать. Ей предстояло принять душ, приготовить завтрак и ответить на несколько писем. Все так же, как вчера, позавчера и месяц назад. Жизнь не менялась, и в этом была некая успокаивающая магия – ей хватило и того, что теперь она не может говорить.
Салли направилась в ванную, включила свет и принялась собирать волосы в небрежный пучок. Затем закатала рукава пижамы, чтобы не намочить во время умывания, и замерла.
На внутренней стороне левого запястья проступили буквы.
Какая же она скучная.
Она перечитала фразу.
Потом еще раз.
А затем медленно опустила руку, словно запястье вдруг стало чужим. Нет. Нет, нет, нет. Нет! Это не могло случиться с ней.
Салли расправила рукав пижамы, сжала запястье, будто надеялась выдавить эти клеймящие буквы из своей кожи, но тут же снова посмотрела руку. Слова выглядели совершенно отчетливо, будто всегда находились там и просто ждали подходящего момента, чтобы проявиться. Салли провела по ним пальцами. Кожа была гладкой. Никаких царапин, никаких следов чернил. Буквы находились под поверхностью, словно были частью ее самой.
Она знала, что это означает.
Разумеется, знала.
В мире, где существовали соулмейты, каждый человек с детства знал правила.
До знакомства с предназначенным человеком на запястье не было ничего, после появлялась фраза – последние слова, которые соулмейт произнес о предначертанном. В дальнейшем запись менялась каждый раз, когда он или она говорил что-то новое, относящееся к партнеру.
Это не было символом любви или обещанием счастья. Это была просто метка – доказательство того, что два человека встретились. Маяк, чтобы узнать друг друга в толпе одинаковых людей.
Салли медленно опустилась на край ванны. Она пыталась найти какое-нибудь другое объяснение. Может быть, она спала и все еще видела сон. Или это была реакция на лекарства. Кто-то каким-то непонятным образом нарисовал слова на ее коже. Но ни одна из этих мыслей не выдерживала даже нескольких секунд.
Она помнила вчерашний вечер. Голос Джека в коридоре. Помнила те слова, что были теперь здесь, на ее запястье.
Салли прижала ладонь ко рту.
Сначала пришло странное оцепенение, словно разум отказывался принимать происходящее. Потом она начала дрожать. Ей стало холодно, хотя в ванной было тепло, и пришлось обхватить себя руками, чтобы хоть немного успокоиться.
Из всех людей. Из всех мужчин, которых она могла встретить. Из всех возможных судеб. Именно он.
Слезы хлынули из глаз, превратив метку в размазанное черное пятно.
В детстве Салли любила истории о соулмейтах.
Она помнила, как однажды на уроке обществознания учительница попросила класс написать эссе о том, что каждый ученик думает о предназначенной любви. Большинство ребят тогда написали что-то романтичное: о первой встрече, мгновенном узнавании, ощущении, будто мир наконец встал на свои места. Салли написала, что ей хотелось бы встретить человека, с которым можно быть собой. Не обязательно похожего на нее, самого красивого или самого умного, успешного, богатого или какого-то выдающегося. Просто человека, рядом с которым не придется постоянно думать, правильно ли она говорит, не слишком ли громко смеется и не выглядит ли глупо, когда нервничает.
Тогда ей казалось, что это вполне достижимое желание. Она не ждала идеального мужчину, она ждала того, кто хотя бы попытается ее понять.
Теперь, сидя в ванной с меткой на запястье, Салли впервые подумала, что, возможно, судьба вообще ничего не знает о людях, она просто соединяет их случайным образом, и все разговоры о предназначении – всего лишь попытка придать смысл до сих пор научно не объясненному биологическому явлению. А ей, возможно, достался человек, который не способен увидеть в ней ничего хорошего.
Последняя мысль оказалась самой болезненной.
Салли поднялась, открыла аптечку и достала влажную салфетку. Она осторожно потерла кожу. Буквы остались на месте. Она попробовала мыло. Буквы все там же. Затем мягкую губку. Ничего. Метка не исчезала, как бы Салли не терла, смывала и изводила ее. Она включила воду погорячее и подставила под нее запястье, словно надеялась, что тепло поможет стереть слова. Но всего, чего она добилась – покрасневшая и воспаленная кожа запястья.
Какая же она скучная.
Салли резко выключила кран.
– Хватит, – прошептала она.
Собственный голос прозвучал хрипло и едва слышно. Это был скорее выдох, чем слово.
Она замерла.
Потом попробовала снова.
– Хватит.
На этот раз получилось чуть лучше. Или ей показалось – так хотелось, чтобы это было правдой. Но все же, ей удалось.
Салли закрыла глаза. Ее голос возвращался, и раньше это принесло бы ей облегчение, но сейчас даже эта маленькая победа казалась издевательством. Она могла снова говорить, и теперь могла бы объяснить, кто она, чего хочет и почему не заслуживает чужого презрения. Но человек, которому она предназначена, уже успел составить о ней свое мнение. Вынести вердикт. Заклеймить словами.
И это клеймо черной меткой уродовало ее запястье.
***
В полдень Салли сидела за кухонным столом с ноутбуком и кружкой давно остывшего чая. Она открыла несколько сайтов, посвященных соулмейтам, и начала искать информацию о метках. Не те стандартные слащавые истории в духе «Влюбились с первого взгляда и никогда не ссорились до самой смерти». Ей хотелось найти хоть что-нибудь, что могло бы объяснить происходящее или хотя бы подсказать, как с этим справиться.
На одном из форумов она обнаружила обсуждение, посвященное негативным первым фразам. Салли открыла тему.
«Метка появилась после того, как мой соулмейт назвал меня невыносимой. Есть ли шанс, что он просто нервничал?»
Под сообщением было несколько десятков ответов.
«Метка не отражает характер человека. Она показывает только сказанные слова».
«Мой соулмейт в первую встречу назвал меня занудой. Мы женаты восемь лет».
«А мой сказал, что я красивая, но потом выяснилось, что на самом деле он ужасный человек. Не стройте ожиданий на одной фразе».
«Предназначение не означает совместимость. Пожалуйста, запомните это».
Салли читала комментарии один за другим. Некоторые истории были обнадеживающими: люди рассказывали, как первое впечатление оказалось ошибочным, как неловкость постепенно сменилась симпатией, как оскорбительные слова превратились в семейную шутку.
Другие истории были совсем не такими. Одна женщина написала, что ее соулмейт унижал ее годами, а потом оправдывал свое поведение тем, что они предназначены друг другу, а раз так – она сама хочет именно такого обращения. Другой человек рассказал о мужчине, который считал, что метка дает ему право требовать отношений.
Кто-то ответил на это коротко: «Метка не дает человеку права на вас. Она только сообщает, кто этот человек».
Салли перечитала предложение несколько раз. Потом скопировала его в заметки, чтобы не забывать. Метка не дает человеку права на вас. Она повторила эти слова про себя. Если Джек был ее соулмейтом, это еще не означало, что она обязана его любить. Он не должен ей нравиться. Ей не обязательно позволять ему войти в свою жизнь. Она могла отказаться от него.
Салли открыла профиль Джека в социальной сети.
Найти его оказалось несложно. Эмма – Ник – Джек. Вот и все, два рукопожатия. Общие друзья, фотографии с вечеринок, снимки из путешествий. На большинстве он улыбался, обнимал кого-нибудь за плечи или смотрел в камеру с уверенностью человека, которому редко приходилось сомневаться в себе. На одной фотографии он стоял рядом с незнакомой девушкой, а под снимком было несколько комментариев с сердечками.
Салли быстро закрыла страницу.
Ей не хотелось знать о нем больше, но теперь она знала его имя, фамилию – Миллер, место подработки и даже то, в каком районе города он жил.
Она отодвинула ноутбук и посмотрела на свое запястье.
Метка оставалась на месте.
***
Сообщение от Эммы пришло ближе к трем часам. Голосовое. Салли никогда ей не говорила, как ее выбивают из колеи чужие голосовые. Она несколько секунд смотрела на экран, прежде чем ответить.
«Привет! Ты занята?» Голос подруги звучал непривычно осторожно.
Салли ответила: «Нет».
Второе голосовое пришло чуть ли не одновременно с ответом девушки, будто Эмма сидела с телефоном в руках и пальцем над экраном: «Я просто хотела узнать, как ты. Ты вчера какая-то странная была».
Салли набрала: «Все нормально. Просто неделя была тяжелая».
На этот раз Эмма написала текстом: «Ты уверена?»
«Да».
Эмма снова записала голосовое: «Слушай, насчет Джека…» Голос подруги прервался, но все же она продолжила: «Я поговорила с Ником. Он сказал, что Джек иногда бывает резким, но он не хотел тебя обидеть. Просто у него дурацкое чувство юмора».
Салли медленно опустила телефон на стол. Разумеется. У него было дурацкое чувство юмора, он не хотел обидеть, он просто не подумал. Как удобно.
Она снова взяла телефон и напечатала: «Все в порядке. Я не обиделась».
Эмма прислала грустный смайлик, а сразу за ним: «Ты всегда так говоришь».
Салли отправила гифку с нахмуренным котом.
Эмма тут же постаралась оправдаться с помощью голосового. Раньше они бы просто созвонились, но теперь приходилось слушать записанный голос подруги: «Ну, в смысле… Ты постоянно стараешься сделать так, чтобы всем было удобно. Даже когда тебе самой плохо. Ты можешь хоть иногда злиться на людей?»
Салли смотрела на экран. Ей хотелось ответить, что она злится, очень-очень злится. Что ей хочется выбросить телефон в окно, разорвать метку ногтями и никогда больше не слышать имя Джека. Вместо этого она написала: «Я не хочу обсуждать его».
Эмма быстро согласилась: «Хорошо. Не будем». И следом от нее второе сообщение: «Но ты же знаешь, что я на твоей стороне?»
Салли улыбнулась: «Знаю». И это была правда.
После разговора она еще долго сидела за столом, глядя в окно. По улице шли люди, проезжали машины, кто-то выгуливал собаку. Мир продолжал жить так, словно ничего не произошло. Для всех остальных сегодняшний день был обычным. Для Салли он стал днем, когда ее будущее внезапно получило имя.
Джек.
Она не знала, кого стоит ненавидеть. Его за то, что он сказал, или судьбу – за то, что выбрала именно его.
Возможно, и то и другое.
***
Джек сидел на кухне своей квартиры и пытался вспомнить, куда положил ключи от машины. Он был уверен, что оставил их на столике возле входной двери, но там лежали только кошелек, несколько рекламных листовок и солнечные очки.
– Черт.
Он пошарил по куртке, проверил карманы джинсов, обошел всю квартиру и, наконец, обнаружил ключи в холодильнике.
– Отлично. Просто отлично.
Он засмеялся над собственной рассеянностью, достал бутылку воды и сделал несколько глотков. Телефон завибрировал сообщением от Мэдисон: «Вчера было весело. Повторим?» Джек усмехнулся и ответил, что с удовольствием. Он действительно не видел причин отказываться – Мэдисон была красивой, уверенной в себе и умела поддержать разговор. С ней не приходилось гадать, что она думает, или пытаться вытянуть из нее хоть слово.
Он положил телефон на стол и закатал левый рукав. На запястье ничего не было. Значит, не она. Джек хмыкнул и снова занялся своими делами.
Он никогда особенно не переживал из-за отсутствия метки – ему было всего двадцать шесть, и он знал достаточно людей, которые встретили своих соулмейтов гораздо позже. Некоторые вообще никуда не торопились, не пытались побывать среди как можно большего количества людей и строили отношения с теми, кто им нравился здесь и сейчас. И Джек относился к этому спокойно. Когда-нибудь он встретит свою предназначенную женщину. Она может найтись где угодно: на вечеринке, в кафе, просто на улице или на собеседовании на работу. Если совсем начистоту, он даже иногда представлял, какой она будет. Умной. Веселой. С характером. Такой, которая не промолчит и сможет поставить его на место, даже если ему это не понравится.
Джек улыбнулся своим мыслям, выключил свет на кухне и отправился на очередную вечеринку очередной компании друзей, которых знал от силы пару месяцев.
***
Салли резко села в постели.
Несколько секунд она пыталась отдышаться, затем потянулась к прикроватной лампе и включила ее.
Ей приснилось, что она стоит посреди комнаты, полной людей, и пытается что-то сказать. Она открывала рот, но не могла произнести ни слова, а люди смотрели на нее и смеялись. Потом среди них появлялся Джек. Он наклонял голову то к левому плечу, то к правому, и обратно, улыбался и говорил: Какая же она скучная.
Комната была пуста.
Она провела ладонью по лицу и попыталась успокоиться. Это был сон. Всего лишь сон. Салли потянулась за телефоном, чтобы посмотреть время, и взгляд случайно упал на запястье. Она замерла на мгновение, а затем поднесла запястье к включенной лампе.
Фраза не изменилась. Она все еще была там.
Какая же она скучная.
Салли долго смотрела на эти слова. Она не знала, что делать дальше. Рассказать ли Эмме? Что произойдет, если Джек однажды узнает правду? Возненавидит ее? Отвернется с презрением? Нет уж. Одно она понимала совершенно ясно: у Джека не должна появиться метка. Он не должен понять, кто она, что девушка, которую он посчитал скучной, – та самая женщина, которую судьба предназначила ему.
Салли выключила лампу и снова легла.
Она решила, что будет держаться от Джека подальше. Не станет разговаривать о нем, не позволит общим знакомым связывать их имена и сделает все возможное, чтобы он никогда не догадался.
Если судьба ошиблась, она не собиралась помогать ей исправлять собственную ошибку. А если не ошиблась…
Салли закрыла глаза.
Тогда ей придется научиться жить с тем, что ее предназначенный человек оказался именно таким, и, возможно, это будет труднее, чем она когда-либо могла представить.
Глава 3. А, это ты
К понедельнику Салли научилась прятать запястье так, будто ничего необычного в этом не было. Она тренировалась все выходные: длинные рукава, часы с широким ремешком, браслет, который Эмма подарила ей на прошлый день рождения и который прежде Салли надевала разве что по особым случаям. Она ходила так даже дома.
Салли боялась, что кто-то узнает, что ее соулмейт – Джек, что расскажет ему, что она не сможет убежать от судьбы. Но больше Салли боялась, что однажды и сама поверит в слова, оставшиеся от Джека на ее запястье. Словно, спрятав метку, она могла спрятать и тот вечер, и человека, который сделал это с ней.
– Ты надела этот свитер?
Эмма стояла посреди кухни Салли с кружкой кофе в руках и подозрительно смотрела на подругу. Салли опустила взгляд на свой темно-серый рукав.
А что с ним не так? – напечатала она в телефоне и показала экран.
– Ничего. Просто на прошлой неделе ты говорила, что в нем невозможно дышать, а сегодня плюс пятнадцать.
Салли посмотрела на запястье. На мгновение ей показалось, что ткань стала прозрачной, и Эмма вот-вот увидит под ней черные буквы, прочитает фразу и вспомнит, что именно эти слова сказал Джек в том коридоре.
Но Эмма лишь сделала глоток кофе.
Салли напечатала: Теперь нравится.
– Ладно, – протянула подруга, явно не поверив ни единому слову. – Но если ты решила сменить стиль, предупреди меня. Я тоже хочу выглядеть так, будто собираюсь пережить зиму в Арктике.
Салли улыбнулась. Эмма улыбнулась в ответ и больше не задавала вопросов. За это Салли любила ее больше всего.
***
В университете оказалось проще, чем изначально боялась Салли. Люди редко обращали внимание на чужие запястья, если не искали на них что-то конкретное. Большинство были заняты собственными метками – свежими или старыми, короткими или длинными, приятными или такими, о которых предпочитали не рассказывать даже друзьям. Метки соулмейтов были как родинки: не интересуешься чужой, пока не пытаешься найти брата-близнеца, с которым разлучили в детстве, но с которым у вас одинаковые родимые пятна, по которым вы можете опознать друг друга. Если вы уже нашли своего потерянного близнеца – вы больше не будете выискивать его в толпе. Хотя люди никогда не переставали удивляться чужим историям.
В столовой Салли села рядом с Эммой и двумя ее однокурсницами, Лизой и Кейт. Девушки обсуждали предстоящую вечеринку, потом перешли к новым отношениям Кейт с ее недавно найденным соулметом, а оттуда разговор закономерно свернул к меткам.
– Он сказал мне: «Я бы узнал тебя даже с закрытыми глазами», – мечтательно произнесла Кейт. – Представляете? И у меня теперь это написано на руке, – девушка в доказательство отодвинула рукав кофты. Это были красивые слова, и они красиво смотрелись на ее тонком запястье.
– Романтично, – согласилась Лиза. – Хотя у моего бывшего, когда мы еще встречались, внезапно появилось «Только такой идиот мог потерять ключи». Очень поэтично.
Эмма рассмеялась.
– Зато честно. Мой брат при первой встрече получил «Ты – мерзкий вор картошки». И они все равно с Еленой вместе.
– Картошка, конечно, серьезный повод для конфликта, но не настолько, чтобы отказаться от соулмейта, – заметила Лиза.
Салли тоже улыбнулась, но пальцы под столом непроизвольно сжались.
Какая же она скучная.
Ей очень хотелось обсудить это с девчонками, просто чтобы перестать держать в себе. Она могла бы спросить, что бы они сделали на ее месте. Рассказала бы о своих переживаниях, сомнениях и боли. Что жалеет, что именно он – ее соулмейт. Но чем больше людей знает, тем выше вероятность, что узнает и Джек.
Вот бы он сказал о ней что-то новое, чтобы Эмма не смогла связать слова на запястье с ним.
– Салли?
Она вздрогнула.
– Ты чего задумалась? – спросила Эмма.
Салли быстро открыла заметки в телефоне и набрала: Просто устала.
– Ты в последнее время постоянно устаешь, – нахмурилась подруга.
Салли пожала плечами.
Эмма внимательно посмотрела на нее, будто собиралась сказать что-то еще, но Кейт уже заговорила про анемию, осенние дефициты витаминов и важности регулярно посещать врача. В этом была она вся. К счастью для Салли, Эмма включилась в новую тему и больше не задавала вопросов.
Ей надо сначала успокоиться самой, и только после этого она сможет решить, что сказать Эмме. Она не сможет всю жизнь прятать запястье от подруги.
***
Впервые за несколько дней она увидела Джека во вторник. Салли возвращалась после занятий, когда услышала знакомый голос возле лестницы. Она узнала его раньше, чем успела увидеть самого человека, и остановилась так резко, что девушка позади едва не врезалась в нее.
– Осторожнее, – бросила незнакомка и обошла ее.
Салли проигнорировала девушку. Она стояла у стены, крепко сжимала ремень сумки и смотрела на лестничный пролет.
Джек стоял этажом ниже. Рядом с ним были Ник и еще двое парней. Он что-то рассказывал, жестикулируя одной рукой, и смеялся над собственной шуткой. На нем была черная футболка, темная куртка и то самое выражение лица, которое Салли уже успела возненавидеть: полная уверенность в том, что мир достаточно прост, чтобы его можно было оценить за несколько секунд.
Он выглядел совершенно обычно.
Салли заставила себя отвернуться. Она спустилась на этаж ниже и направилась к выходу, стараясь идти в прежнем темпе. Не слишком быстро, чтобы не привлекать внимания, и не слишком медленно, чтобы не дать время узнать себя.
– Салли!
Она замерла. Голос принадлежал Нику. Черт побери, Нику! Тому самому Нику, который сейчас стоял с чертовым Джеком! Сердце неприятно ударило о ребра. Она обернулась. Ник направлялся к ней, а Джек шел следом, не глядя по сторонам.
– Привет! – Ник остановился перед ней. – Извини, мы в пятницу толком не поговорили. Пришло несколько больше людей, чем я рассчитывал.
Салли кивнула и улыбнулась настолько вежливо, насколько смогла. Ник был славным малым, одно время пытался ухаживать за Эммой, но получил резкий отказ. Парень не обиделся – сложно обижаться на того, чьи слова не остались на твоем запястье, и записал их обеих в свои друзья.
Салли достала телефон: Это не последняя твоя вечеринка.
Ник прочитал сообщение и кивнул.
– Слушай, мы тут собираемся в пятницу в бар. Ничего особенного, просто посидеть. Приходи, если захочешь.
Салли уже собиралась напечатать вежливый отказ, когда Джек поднял глаза, и их взгляды встретились.
– А, – сказал он. – Это ты.
Салли почувствовала, как внутри что-то холодеет. Это ты. Не имя. Не приветствие. Даже не попытка вспомнить, как ее зовут. Просто обозначение человека, которого он однажды видел, но не особо запомнил.
– Да, она, – подтвердил Ник. – Салли.
Джек кивнул, будто эта информация ничего не меняла.
– Привет.
Салли заставила себя улыбнуться и коротко кивнула в ответ. Она не собиралась показывать, как сильно ее задело такое отношение. Ник продолжал говорить о пятнице. Джек отвлекся на сообщение в телефоне. Салли воспользовалась моментом, напечатала, что ей нужно идти, и поспешила к выходу.
– Увидимся! – крикнул Ник ей вслед.
Она подняла руку, не оборачиваясь.
За спиной раздался голос Джека:
– Она всегда такая?
Салли остановилась за поворотом. Она не хотела слушать. Правда не хотела. Но собственное тело будто отказалось ей подчиняться и привязало ее к этому месту, с которого хорошо был слышен чужой разговор.
Подслушивать становится ее привычкой.
– Какая? – спросил Ник.
– Ну, тихая, словно ее сюда силой привели.
Кто-то из парней негромко хмыкнул. Ник ответил не сразу.
– Я же тебе рассказывал – она пока не может говорить.
– А, – протянул Джек. – Точно, вспомнил.
Салли сжала зубы. Он даже не помнил объяснения Ника. Просто увидел ее, сделал свои выводы и не запоминал слова, которые им противоречили.
– Ты не мог хотя бы попробовать быть вежливым? – спросил Ник с явным раздражением в голосе.
– Я поздоровался.
– Ты сказал «это ты».
– И что? Я должен был устроить торжественную церемонию?
– Нет, Джек. Просто иногда можно не вести себя как придурок.
Наступила короткая пауза. Салли ждала, сама не зная чего. Может быть, Джек засмеется и признает, что Ник прав. Может быть, хотя бы на этот раз ему хватит ума не превращать чужую уязвимость в повод для насмешки.
– Да ладно тебе, – наконец произнес он. – Я же ничего ей не сделал.
Эти слова оказались хуже предыдущих, потому что он действительно не понимал. Салли посмотрела на свое запястье, скрытое рукавом. Она могла бы выйти из-за угла. Могла бы показать ему слова, которые каждое утро встречали ее на коже, оставались с ней весь день и были последним, что она видела перед сном. Могла бы заставить его посмотреть на собственную жестокость хотя бы на одно мгновение.
Но что изменилось бы?
Он бы перестал считать ее скучной? Она перестала бы быть для него просто «это ты»? О неудачных соулмейтах предпочитали не говорить, будто это была какая-то стыдная тайна. Те, у кого все сложилось, выпячивали свои отношения напоказ. Но Салли не могла бы сходу сказать, кому из ее знакомых не повезло – такие люди больше молчали и предпочитали делать вид, что ничего не происходит. Ведь соулмейт существует только один, и если не повезло, то не повезло на всю жизнь.
Джек бы просто начал думать, что ему не повезло.
Салли не хотела становиться для него судьбой, которую он обязан принять. Не хотела, чтобы он смотрел на нее только потому, что мир назначил их друг другу. Она хотела, чтобы однажды кто-нибудь посмотрел на нее и увидел ее саму, без обязательства это сделать.
Она отошла от стены и направилась к выходу. Здесь ей нечего было делать.
***
Вечером Салли долго сидела на кровати, поджав под себя ноги. На коленях лежал ноутбук, на экране – страница сообщества, которое она нашла еще в выходные. «Свободный выбор» – так назывался форум для тех, кто не хотел строить жизнь вокруг предназначения.
Сначала она наткнулась на него случайно. Искала статьи о метках, о людях, которые не встретили своих соулмейтов, о том, можно ли прожить полноценную жизнь, так и не узнав человека, предназначенного тебе судьбой. Большинство сайтов предлагали одни и те же советы: не терять надежду, доверять миру, быть открытыми новым знакомствам, посещать места скопления людей. Но Салли хотелось найти кого-то, кто не говорил бы ей, что однажды все обязательно станет прекрасно. На форуме таких людей оказалось немало.
Она читала их истории часами. Кто-то сознательно не искал своего соулмейта, предпочитая сосредоточиться на карьере. Кто-то встретил предназначенного человека, но не почувствовал к нему ничего, кроме равнодушия. Кто-то ушел из отношений, потому что партнер считал метку достаточным основанием для контроля. А одна девушка написала: «Метка говорит, что человек предназначен тебе. Она не говорит, что он умеет тебя любить». Салли перечитала эту фразу трижды.
Ниже шло обсуждение того, можно ли скрывать метку от друзей и близких. Один участник написал, что скрывать ее бессмысленно: рано или поздно правда все равно выйдет наружу. Другой ответил: «Правда не становится менее твоей только потому, что кто-то увидел твою метку».
Салли медленно выдохнула. Она не знала, кто эти люди, насколько их истории правдивы и можно ли доверять незнакомцам в интернете, но впервые за несколько дней ей стало немного легче.
Возможно, она не была единственной, кто не хотел принимать судьбу на веру, и существовал другой способ жить. Без попыток заслужить любовь человека, который даже не удосужился узнать твое имя.
Салли зарегистрировалась под ником Без_имени. Она не собиралась рассказывать свою историю, по крайней мере, пока, вместо этого открыла раздел для новичков и написала короткое сообщение: «Всем привет. Я недавно узнала, что моя метка связана с человеком, который сказал обо мне очень неприятные вещи. Пока не хочу рассказывать подробности. Просто хотела спросить: можно ли отказаться от идеи соулмейтов и все равно быть счастливой?» Она долго смотрела на текст, прежде чем нажать кнопку публикации. Вопрос казался слишком личным, местами наивным и где-то даже глупым. Она уже читала подобные обсуждения и не раз, но они все были для другого человека и о другом человеке. Ей просто хотелось, чтобы кто-то сказал лично ей, что она не обречена на Джека.
Салли закрыла ноутбук.
На несколько минут ей захотелось поверить, что этого достаточно. Что где-то там, за пределами ее комнаты, существуют люди, которые не скажут, что ей просто нужно подождать, пока Джек изменится. Она не хотела ждать. Перевоспитывать. Оправдывать себя и свою личность. Опровергать чужое мнение. Она просто хотела, чтобы с ней был кто-то другой.
***
Она открыла форум только на следующее утро. В ответах было много поддержки и историй, что люди спокойно живут без соулмейтов. Пользователь с ником Тихая_гавань написал: «Можно. Но я бы не советовал принимать окончательное решение, пока ты не поймешь, чего хочешь сама. Не из-за него. Не назло судьбе. Просто ради себя». Ниже было другое сообщение: «Твоя метка – не приговор. И чужие слова не определяют твою ценность. Даже если они написаны на твоей коже».
Она читала сообщения один за другим. «Оставь на его запястье какую-нибудь гадость!» «Лучше правду, что он – гандон, пусть ходит и любуется». «Мы же лечим врожденные болезни, не миримся с ними. Считай своего соулмейта болезнью, от которой надо избавиться». Глаза защипало, и она сердито моргнула, отгоняя внезапные слезы. Это были всего лишь слова незнакомых людей. Ничего особенного. Ей говорили, что все наладится, но никто не давал гарантии, что однажды она встретит кого-то, кто не станет причинять ей боль. Ведь люди – это люди. Но ей напомнили о чем-то важном: она по-прежнему принадлежит себе.
Салли открыла ответное поле: «Спасибо. Кажется, мне нужно было это услышать», отправила сообщение и убрала телефон в карман.
Ей не нужно было прощать Джека, пытаться его переубедить или мириться с ним. Сегодня ей нужно было только одно: перестать смотреть на себя его глазами.
Салли медленно подняла рукав и взглянула на метку. Со вчерашнего дня текст поменялся, теперь там было всего одно слово: Тихая. Что ж, это было лучше «скучной», но все еще не то, что хотелось бы видеть от своего соулмейта.
Джек не знал, как она смеется, когда ей по-настоящему весело. Не знал, что она может часами спорить о любимых книгах, если рядом человек, которому интересно ее мнение. Не знал, что она любит дождь, терпеть не может опаздывать и всегда оставляет последний кусочек шоколада для того, кто сидит рядом. Он не знал ничего из того, что делало ее самой собой. Он знал только ее проявление травмы, и клеймил ее этим, как чем-то, что не имело право на существование.
Салли опустила рукав. Метка оставалась под тканью, а ее жизнь, медленно и осторожно, продолжалась.
Глава 4. Возвращение
Второе слово прозвучало в среду утром.
Салли не собиралась говорить. Она вообще перестала думать о голосе как о чем-то, что может вернуться в определенный день, в определенный час, словно забытая вещь, которую наконец нашли под кроватью. После нескольких недель безмолвия она привыкла к телефону, заметкам и жестам. Привыкла к тому, что люди иногда проговаривали за нее фразы, не дожидаясь ответа, и к тому, что в разговорах для нее оставалось меньше места, чем раньше. Но иногда Салли скучала по собственному голосу так сильно, что это было физически больно.
Ей не хватало возможности окликнуть Эмму. Рассмеяться вслух над глупой шуткой. Сказать незнакомому человеку, что он наступил ей на ногу, вместо того чтобы неловко улыбаться и отступать. Ей не хватало даже обычных слов. Особенно тех, которые не приходилось сначала набирать на экране.
В то утро она стояла перед открытым холодильником и пыталась решить, что приготовить на завтрак, когда Эмма, уже одетая и с сумкой на плече, заглянула на кухню.
– Ты сегодня вернешься поздно?
Раньше они с Эммой жили вместе здесь, еще до того, как обе начали подрабатывать, пользуясь последним курсом универа. Так что пять месяцев назад Эмма съехала на два квартала ближе к универу, чем эта квартира, но иногда по старой памяти оставалась у Салли. Как, например, сегодня. И обычно Салли рарадовалась ночевкам подруги – ей бывало одиноко в пустой квартире, но не теперь, когда приходилось прятать запястье. Хорошо хоть сейчас там были другие слова. Но объясняться все равно не хотелось.
Салли повернулась к ней, собираясь написать ответ.
– Я спрашиваю, потому что мне нужно забрать посылку, а курьер обещал приехать после шести. Ко мне домой. Если ты не сможешь, придется просить соседку.
Салли взяла телефон и открыла заметки.
– Можешь просто сказать «да» или «нет», – улыбнулась Эмма. – Хотя бы кивнуть.
Эмма сказала это без раздражения, даже с некоторой нежностью. И, наверное, именно поэтому у Салли вдруг сжалось горло. Она хотела сказать, что вернется рано, произнести простое, обыкновенное «да».
Она открыла рот.
– Д…
Звук получился едва слышным, хриплым и коротким, и оборвался прежде, чем успел превратиться в слово. Всего одна буква. Целая буква. Второй раз за несколько дней.
Девушки замерли.
Эмма медленно опустила сумку на пол.
– Салли?
Салли прижала ладонь ко рту. Она не могла поверить, что это снова произошло. Несколько месяцев ее голос оставался за закрытой дверью, запертый на несколько замков, и теперь, когда она начала сдаваться, наружу вырвался пусть слабый, но целый звук.
Девушки стояли друг напротив друга. Эмма замерла с протянутой рукой, будто хотела поддержать, но боялась спугнуть. Она смотрела на Салли с такой надеждой, что та не могла подвести, и попробовала снова.
– Да.
На этот раз слово прозвучало целиком. Тихое и хриплое, словно Салли всю ночь кричала на стадионе, но это было слово. Ее слово. Произнесенное собственным голосом.
Эмма прикрыла рот ладонью.
– Господи…
Салли улыбнулась, и глаза тут же наполнились слезами.
– Ты… ты сказала! – Эмма шагнула к ней. – Ты правда сказала!
Она обняла Салли так крепко, что та невольно рассмеялась. Смех вышел неровным, больше похожим на выдох, но от этого стал только ценнее. На глаза навернулись слезы счастья, боли и облегчения.
– Не плачь, – прошептала Эмма, хотя у самой слезы уже лились градом. – Ну пожалуйста, а то я тоже начну, – это звучало настолько смешно, мило и нелепо, что Салли не сдержалась, а Эмма продолжила. – Теперь мы обе будем стоять на кухне и рыдать, будто весь йогурт закончился, и теперь нечем позавтракать.
Салли снова попыталась засмеяться. Получилось, как у уставшего от жизни дивана. Ее голос возвращался. Впервые за долгое время будущее показалось ей чем-то большим, чем попыткой пережить следующий день.
***
Врач сказал, что восстановление будет небыстрым. Он объяснил Салли, что после долгого молчания связки потеряли тонус, и теперь придется заново их разрабатывать и тренировать. Он рекомендовал не перенапрягать голос, постепенно возвращать речь и продолжать наблюдаться, чтобы не заработать себе каких-либо деформаций.
Возвращение голоса одновременно было и не было чудом.
Салли за раз могла произнести лишь два-три слова. Звуки выходили хриплыми, она говорила тихо, слабо и медленно, с паузами – не сравниться с ее бойким, звонким голосом три месяца назад. Но даже эти слабые звуки были для нее счастьем. За два дня она смогла произнести вслух шестнадцать слов.
В четверг вечером они с Эммой сидели на диване, смотрели старый фильм и ели попкорн из большой миски. На этой неделе подруга почти перестала появляться у себя дома, проводя все больше времени у Салли.
Эмма в очередной раз возмутилась поведением главной героини, которая решила вернуться к мужчине, трижды ей изменившему.
– Нет, ну ты посмотри на нее! – воскликнула она. – Он же даже не пытается притворяться нормальным человеком!
Салли улыбнулась.
– Может любит...
Эмма так резко повернулась к ней, что несколько кусочков попкорна выпали из миски.
– Ты сказала целое предложение.
Салли закатила глаза и ткнула подругу пальцем в бок. Эмма поняла ее даже без слов. Потому что это – Эмма.
– Прости. Все, молчу.
Она действительно замолчала.
Примерно на десять секунд.
– Просто я рада, – тихо добавила она. – Очень.
Салли отвела взгляд к экрану и кивнула. И все же, когда Эмма снова сосредоточилась на фильме, улыбка постепенно сошла с лица Салли. Потому что вместе с голосом возвращалась и другая вещь. Она не хотела говорить с Джеком, но боялась, что не сможет промолчать. Еще она не хотела говорить о Джеке, но боялась неосторожно высказаться.
Салли посмотрела на свое запястье. Под рукавом скрывалась метка, которую она старалась не замечать. Тихая ведь гораздо лучше скучной? Да, если сравнивать сорта мусора. Можно сколько угодно убеждать себя, что его мнение ничего не значит. Только ведь это – мнение ее соулмейта. Может ли она быть действительно интересным человеком, если тот, кто был ее половинкой, считал иначе? А вдруг молчание делало ее интереснее, чем она была на самом деле? Вдруг, когда она снова заговорит, и окажется, что ей нечего сказать? Может, если бы она не молчала, Джек даже не посмотрел бы в ее сторону? Салли ненавидела себя за эти мысли. Она знала, что они несправедливы, но знать это и чувствовать – совершенно разные вещи.
– О чем думаешь? – спросила Эмма.
Салли помедлила в попытке ответить вслух, но горло, кажется, за сегодня переутомилось. Пришлось написать в заметках: «Ни о чем». Подруга посмотрела на нее с сомнением, но не стала настаивать. Все-таки Эмма была лучшей.
***
В пятницу Ник написал Эмме, спросив, придут ли они вечером в бар. Эмма показала сообщение Салли, пока они пили кофе перед парами.
– Я обещала, что мы подумаем. Не обязательно идти, если ты не хочешь.
Салли медленно размешивала сахар в бумажном стаканчике. Бар. Компания общих друзей. Разговоры, музыка, шум. И Джек. Она не знала, будет ли он там, но вероятность была достаточно высокой, чтобы сразу захотелось отказаться.
– Не хочу, – прохрипела она.
Эмма кивнула.
– Хорошо.
Без уговоров, напоминаний о том, что ей полезно выходить из дома, или слов, что нельзя всю жизнь избегать неприятных людей.
Салли посмотрела на подругу и напечатала: «Ты даже не спросишь почему?»
– Если захочешь рассказать – расскажешь.
Салли опустила глаза.
– Спасибо, – прошелестела она.
Эмма улыбнулась.
– Всегда пожалуйста.
После завтрака Салли с Эммой разошлись по разным корпусам. То, что они поступили в один университет, уже было счастьем, мечтать об одной специальности казалось чем-то жадным и ненасытным На улице было прохладно, и ветер трепал волосы, забираясь под воротник пальто. Она шла по знакомому маршруту, слушая музыку в наушниках, когда телефон завибрировал в кармане. Сообщение от Ника: «Эмма сказала, что ты уже понемногу говоришь. Рад за тебя! Если захочешь выбраться вечером, приходи. Будем рады». Салли остановилась у перехода. Прочитала сообщение еще раз. А после напечатала: «Спасибо. Сегодня не получится, но, может быть, в другой раз». И отправила сообщение, прежде чем успела передумать.
В другой раз. Эти слова показались ей важнее, чем должны были. Потому что означали: она не собирается отказываться от целого мира только из-за одного человека. Даже если этот человек оказался ее соулмейтом.
***
Вечером Салли все-таки вышла из дома. Но не в бар. Она отправилась в небольшую книжную кофейню неподалеку от университета, где часто проводила время до того, как потеряла голос. Там пахло кофе, корицей и бумагой. У окна стояли два мягких кресла, а на дальней стене висела доска с объявлениями: книжный клуб, разговорный вечер, сбор пожертвований для приюта.
Салли заказала чай и устроилась у окна с книгой. Первые двадцать минут прошли спокойно: она читала, иногда поглядывая на прохожих за стеклом, и постепенно переставала думать о том, кто может появиться в дверях. Потом рядом остановилась девушка с подносом.
– Извини, здесь свободно?
Салли подняла голову.
– Да, – все еще хрипло, но уже более уверенно ответила она.
Незнакомка улыбнулась и села напротив.
– Спасибо. В других местах все занято. Похоже, сегодня все решили одновременно полюбить книги и горячие напитки.
Салли улыбнулась. Девушка сняла шарф, поставила чашку на стол и заметила книгу.
– О, ты читаешь ее? Я пыталась дважды, но каждый раз бросала на середине.
– Почему? – голос одновременно сопротивлялся и прорывался наружу с хрипящими обертонами.
– Слишком много мыслей у главного героя. Он способен потратить три страницы на то, чтобы решить, стоит ли ему постучать в дверь.
Салли тихо рассмеялась.
– Знакомо.
– Вот! – Девушка подняла указательный палец. – Именно поэтому я решила, что у автора, наверное, есть личный опыт общения с нерешительными мужчинами.
Салли засмеялась уже громче, а потом вдруг поймала себя на том, что говорит совершенно естественно. Она отвыкла не чувствовать чужую жалость и внимательность к тому, скажет она в этот раз хоть слово, или вернется к телефону. Жаль только ее голоса хватило ненадолго. Но эта минута непринужденной болтовни оказалась ценнее золотых сережек в ее ушах или мобильного на столике. Они познакомились. Девушку звали Мира, она училась на другом факультете и подрабатывала неподалеку. Они обсуждали книги, преподавателей и странную привычку людей покупать кофе, который потом остывал на столе. Салли перешла на телефон, но Мира даже ни разу не спросила, что с ней, ни разу не попыталась додумать за нее мысль или хоть как-то показать, что ей неловко в компании калечной.
Когда они попрощались, Мира предложила как-нибудь снова встретиться в кофейне. Салли согласилась. Что-то в ней изменилось, и это «что-то» ей определенно нравилось.
***
В тот день метка снова изменилась.
Салли заметила это случайно, когда снимала браслет перед сном. Она потянула за застежку, положила украшение на тумбочку и привычно взглянула на запястье. Черные буквы едва заметно дрогнули, словно отражение на поверхности воды. Затем последнее слово потускнело, а на его месте проступили новые.
Салли перестала дышать.
Она похожа на зануду.
Салли села на край кровати и несколько раз перечитала новую фразу. Почему именно сейчас? Она не виделись со вторника. Он помнил ее только как «А, это ты». С чего бы ему говорить о ней сегодня? Ник сказал, что они с Эммой не придут – и Джек выдал это? Зачем он вообще говорит о ней, если она скучная, тихая и занудная? О таких людях не говорят, их не помнят.
Она отдернула руку и спрятала запястье с глаз. Нет. Она не собиралась сидеть и давать чужим словам решать, как ей относиться к самой себе. Салли выключила лампу и легла, отвернувшись к стене. Метка оставалась на запястье, невидимая в темноте. Позорное клеймо.
Однажды Джек перестанет говорить о ней полностью. Какие тогда последние слова останутся на ее коже? Унылая? Пресная? Как он еще ее оскорбит? Хоть подходи к нему и требуй сказать что-то нейтральное, прежде чем расстаться навсегда. Просто чтобы не избегать собственной руки.
Глава 5. Человек без метки
К концу второй недели Салли могла говорить почти целыми предложениями. Голос все еще оставался хриплым, а после двух фраз горло начинало болеть, но теперь она могла заказать кофе, ответить на вопрос преподавателя и даже пошутить, не доставая телефон. Для кого-то это было мелочью. Для нее – нет.
В пятницу она впервые за несколько месяцев позвонила маме и проговорила с ней почти двадцать минут. Точнее, говорила в основном мама, а Салли лишь вставляла уместные фразы. Но все же они обсудили погоду, покупки, соседскую собаку и все то, о чем люди обычно разговаривают, когда не знают, с чего начать разговор о действительно важном. Мама плакала. Салли тоже едва сдерживала слезы, но обе делали вид, что ничего не происходит.
– Ты только не перенапрягайся, – попросила мама перед тем, как они попрощались. – И обещай, что скажешь, если снова станет плохо.
– Обещаю.
Салли произнесла это слово уверенно и даже сама удивилась, насколько естественно оно прозвучало. Когда звонок завершился, она еще несколько минут сидела на кровати, прижимая телефон к груди. Ей хотелось рассказать маме обо всем. О причинах пропажи голоса, что ей страшно возвращаться к прежней жизни, о появлении метки и Джеке.
Но она не могла говорить о Джеке, чтобы не рисковать, что метка появится и на его запястье.
***
В субботу Эмма объявила, что Салли необходимо выбраться из дома.
– Нет, я не говорю об очередной вечеринке Ника, – уточнила она, заметив выражение лица подруги. – И нет, я не собираюсь тащить тебя в бар. Я предлагаю сходить на книжную ярмарку.
Салли подняла глаза от телефона.
– Какую?
– Маленькую. В городском культурном центре. Там будут независимые издательства, подержанные книги, какие-то встречи с авторами. В общем, все, что тебе нравится.
– А тебе?
– Мне нравится проводить время с тобой, – беззаботно ответила Эмма. – Но если ты хочешь, я могу сделать вид, что обожаю обсуждать композицию романов девятнадцатого века.
Салли хрипло рассмеялась.
– Ты не выдержишь.
– Вот видишь! – Эмма торжествующе указала на нее пальцем. – Ты уже можешь говорить достаточно, чтобы оскорблять мою интеллектуальную подготовку. Это прогресс.
Салли бросила в нее подушку. Эмма поймала ее и улыбнулась.
– Так что? Идем?
Салли посмотрела на экран телефона, потом на окно. В последние месяцы она действительно слишком много времени проводила дома. Даже когда выбиралась на занятия, старалась не задерживаться и избегала мест, где могла встретить общих знакомых. Ей казалось, что так легче. Но последние дни показали, что мир не ограничивается людьми, которые знали Джека.
– Хорошо, – согласилась она. – Ненадолго.
– Разумеется, – сказала Эмма с видом человека, который уже планировал провести там весь день.
Салли подозревала, что подруга врет, но спорить не стала – ей и вправду было интересно сходить на ярмарку.
***
Культурный центр находился в старом здании с высокими окнами и скрипучими деревянными лестницами. На первом этаже, где проходила ярмарка, пахло свежей выпечкой, кофе и пылью от старых книг. Внутри было шумно, но не настолько, чтобы Салли чувствовала себя неуютно. Люди переходили от одного стенда к другому, рассматривали обложки, спорили о ценах и складывали покупки в тканевые сумки.
Эмма исчезла возле стенда с украшениями ручной работы почти сразу.
– Я только посмотрю! – крикнула она через плечо.
Салли прекрасно знала, что это означает. Она улыбнулась и направилась к книжным столам. Ей нравились такие места. Здесь никто не требовал немедленного ответа. Можно было остановиться перед полкой, открыть книгу на случайной странице и провести несколько минут, читая чужие мысли, не объясняя никому собственные.
Салли медленно переходила от одного стенда к другому, пока не заметила столик с надписью: «Истории без предназначения». На нем лежали небольшие сборники эссе и брошюры, посвященные отношениям, личному выбору и жизни людей, которые не хотели строить будущее вокруг меток соулмейтов. Среди книг она заметила тонкую серую брошюру с названием «Любовь не обязана быть судьбой».
Она взяла ее в руки.
– Хороший выбор.
Голос раздался справа. Салли обернулась. Рядом стоял мужчина примерно тридцати лет. На нем была простая темно-синяя рубашка с закатанными рукавами и светлые брюки. Ничего особенно примечательного, если не считать спокойного взгляда и едва заметной улыбки. Он держал в руках бумажный стаканчик кофе и книгу в мягкой обложке.
– Вы читали? – спросила Салли. Голос по-прежнему звучал как старые петли, но уже так, будто кто-то хотя бы пытался их смазать.
– Да. Правда, я бы не назвал ее идеальной. Автор местами слишком категоричен.
– В смысле?
Мужчина задумался.
– Он пишет так, будто все люди, которые верят в предназначение, обязательно несчастны, а те, кто от него отказывается, непременно свободны. Мне кажется, все немного сложнее.
Салли удивленно посмотрела на него.
– Вы не согласны, но советуете? – она научилась говорить короткими рублеными фразами, выискивая ключевые слова и опуская те, и без которых ее можно было бы понять.
– Конечно. Разве книги нужны только для того, чтобы подтверждать наши убеждения?
Она невольно улыбнулась.
– Хороший ответ.
– Спасибо. Я репетировал его перед зеркалом.
Салли рассмеялась. Мужчина улыбнулся шире, но не стал использовать ее смех как повод продолжить шутку. Он просто отпил кофе и посмотрел на брошюру в ее руках.
– Вы интересуетесь темой соулмейтов?
Вопрос прозвучал совершенно спокойно, но все же Салли почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она привыкла к тому, что разговоры о метках быстро превращались в обсуждение романтических историй. Люди любили спрашивать, встретил ли собеседник своего предназначенного человека, а если встретил – как это произошло, какие слова появились на запястье и насколько сильными оказались чувства.
Раньше она была уверена, что однажды присоединится к этому массовому безумию, сейчас же не хотела отвечать на подобные вопросы.
– Ищу ответы, – осторожно сказала она.
Мужчина кивнул, словно этого было вполне достаточно.
– Тогда книга может пригодиться. Хотя иногда полезнее поговорить с живым человеком.
– Вы про себя?
– Только если вы готовы выслушать мое мнение о несовершенстве общества и чрезмерном потреблении кофе.
– Звучит пугающе.
– Я предупреждал.
Салли улыбнулась. Разговор был легким, ненавязчивым. Мужчина не пытался казаться умнее, чем был, не задавал слишком личных вопросов и не смотрел на нее так, словно ожидал, что случайная встреча должна немедленно превратиться во что-то значительное.
– Кстати, я Фред, – представился он.
– Салли.
Он протянул руку, и она пожала ее. Салли не знала, есть ли у Фреда соулмейт. Не спрашивала, и он сам об этом не заговорил. Но в этот момент Салли пожалела, что на ее запястье уже есть метка.
***
Они разговаривали еще около десяти минут. В конце концов Салли перешла на телефон, а Фред не стал ничего спрашивать. Он рассказал, что работает в небольшой архитектурной студии – как Джек, а на ярмарку пришел за сборником рассказов, который давно хотел найти. Салли рассказала об университете, о книгах, которые читала в последнее время, и о том, что недавно начала возвращаться к обычной жизни после затянувшихся проблем со здоровьем. Она не упомянула потерю голоса, но Фред, кажется, сам понял, про что она. Он не потребовал подробностей, а вместо этого спросил, какие книги она предпочитает.
Салли напечатала: «Те, в которых люди меняются. Но не потому, что кто-то другой решил, какими им следует быть».
Фред слегка приподнял брови.
– То есть истории, в которых персонажи сами выбирают, кем становятся?
– Да, – прохрипела Салли, превозмогая напряжение в горле. Уж на одно слово из двух букв ее должно хватить.
– Тогда вам стоит прочитать одну книгу. Думаю, она вам понравится.
Он достал телефон, чтобы записать название, и Салли заметила, что его рукав задрался, открывая запястье. Кожа была чистой. Ни одной буквы. Салли невольно задержала взгляд, но тут же отвела глаза, надеясь, что он не заметил. Но Фред заметил. Он проследил за ее взглядом, затем спокойно опустил руку на стол.
– Не встретил своего человека, – объяснил он без особой интонации.
Салли замерла. Он произнес это так просто, будто рассказывал, что не любит оливки.
– Извините…
– Все в порядке. Вы посмотрели на мое запястье, я заметил. Ничего страшного.
Он не выглядел ни смущенным, ни обиженным.
– Вам где-то тридцать? – спросила Салли, прежде чем успела решить, уместен ли вопрос.
Фред рассмеялся.
– Мне тридцать, и я прекрасно понимаю, что это звучит так, будто я должен был уже обойти весь город с лупой и проверить каждое запястье.
Салли улыбнулась и напечатала: «А вы не переживаете? Простите за грубость».
Он ненадолго задумался.
– Иногда переживал. Особенно раньше. Когда мне было двадцать, казалось, что все вокруг уже нашли своих людей, а я почему-то остался в стороне. Потом я понял, что не хочу проводить жизнь в ожидании человека, которого даже не знаю.
Салли почувствовала, как внутри отозвалась знакомая боль: «И что вы сделали?»
– Начал жить, – он произнес это без пафоса. – Работал, путешествовал, встречался с людьми. Влюблялся, иногда ошибался. Пытался понять, чего хочу от отношений. Обычные вещи.
Салли набрала следующую заметку: «Но вы все еще верите, что у вас есть соулмейт?»
– Не знаю, – честно ответил Фред. – Возможно, он существует. Возможно, я встречу его завтра, через десять лет или никогда. Но я не хочу, чтобы неизвестный человек, которого я пока даже не знаю, определял, насколько полной будет моя жизнь.
Салли молчала. Эти слова не звучали как призыв отказаться от судьбы – Фред не пытался убедить ее в своей правоте и не говорил, что предназначение – глупость. Он просто не позволял неизвестности управлять своей жизнью. И почему-то рядом с ним это казалось возможным.
Салли напечатала. Задумалась, глядя на сообщение. Но все же повернула экран: «А если вы встретите своего соулмейта, но не полюбите его?»
Фред слегка наклонил голову.
– Тогда придется решать, что делать дальше. Метка может рассказать мне, что этот человек предназначен мне. Но она не сможет приказать мне испытывать чувства.
Он помолчал.
– И я не смогу приказать ему любить меня.
Салли опустила глаза на собственную руку. Под тканью рукава словно стало тесно.
– Разумно, – тихо сказала она.
– Разумно – не значит легко.
Салли кивнула. Фред посмотрел на нее внимательнее, но не стал спрашивать, почему этот разговор так ее задел. Вместо этого он указал на книгу, которую она держала.
– Так вы собираетесь ее покупать?
Салли посмотрела на обложку.
– Да.
– Тогда рекомендую прочитать сначала последнюю главу.
Она удивленно вскинула брови.
– Почему?
– Чтобы понять, хотите ли вы вообще знать, чем все закончится.
Салли рассмеялась.
– Ужасный совет.
– Но вы его запомните.
Он оказался прав.
***
Вечером Салли снова зашла на форум. Она не писала новых сообщений несколько дней, но регулярно читала обсуждения. Иногда ей казалось, что она подглядывает в чужие окна, наблюдая, как другие люди справляются с похожими страхами.
В личных сообщениях ее ждало сообщение от пользователя Тихая_гавань: «Как ты? Надеюсь, тебе стало хоть немного легче».
Салли улыбнулась и набрала: «Сегодня познакомилась с человеком, который не считает отсутствие метки трагедией. Он живет так, будто его жизнь уже принадлежит ему. Наверное, я впервые увидела, что так тоже можно».
Ответ пришел через несколько минут: «Так можно. И не обязательно ждать, пока перестанешь бояться. Иногда достаточно начать делать что-то, несмотря на страх».
Салли перечитала сообщение, и только после этого написала: «Спасибо. Кажется, мне нужен был именно такой разговор».
Она закрыла ноутбук и снова подумала о Фреде. Он не был похож на человека, который собирался перевернуть ее мир. Он не обещал ей счастья, не пытался понравиться и не говорил, что их встреча что-то значит. Он просто оказался рядом и поделился своим взглядом на жизнь. Но иногда именно этого и не хватало человеку: просто кого-то, кто напомнит, что можно жить иначе.
***
Джек сидел в своей квартире и пытался найти зарядное устройство от телефона.
– Ник, ты не видел мой кабель?
– На кухне посмотри.
– Там нет.
– Тогда в комнате.
– Я уже смотрел!
Ник появился в дверях с тарелкой бутербродов.
– Может, он решил сбежать от тебя? Я бы на его месте тоже задумался.
Джек бросил на него недовольный взгляд.
– Очень смешно.
– Спасибо. Я стараюсь.
Ник поставил тарелку на стол и оглядел комнату. На спинке кресла висела куртка Джека, на полу лежала пара кроссовок, а на столе громоздились какие-то бумаги.
– Слушай, – сказал Ник, – ты сегодня идешь с нами?
– Куда?
– В бар. Я же говорил.
– Не знаю.
– Ты в последнее время постоянно не знаешь.
Джек нашел зарядное устройство под подушкой дивана и раздраженно выпрямился.
– А ты в последнее время постоянно задаешь вопросы.
– Потому что ты в последнее время постоянно ведешь себя так, будто весь мир тебе что-то должен.
Джек посмотрел на него.
– Что это еще значит?
Ник пожал плечами.
– Не знаю. Ты какой-то дерганый. На всех огрызаешься. Даже когда никто ничего тебе не сделал.
– У меня все нормально.
– Конечно. Именно так и говорят люди, у которых все нормально, – на последнем слове ник пальцами изобразил кавычки.
Джек закатил глаза.
– Ты собираешься читать мне лекцию?
– Нет. Я собираюсь съесть бутерброд и надеяться, что однажды ты научишься разговаривать с людьми, не заставляя их жалеть о знакомстве.
Джек хотел ответить что-нибудь резкое, но почему-то промолчал. Перед глазами на мгновение возникла девушка из университета. Салли. Он помнил ее имя, хотя не мог объяснить, почему вспомнил именно сейчас. Тихая девушка, которая почти не говорила и постоянно смотрела на телефон. Он видел ее всего пару раз, но Ник почему-то считал нужным защищать ее, словно Джек совершил какое-то преступление.
Впрочем, неприятный разговор с Ником оставил после себя раздражение, которое не удавалось стряхнуть. Джек сел на диван и подключил телефон к зарядке.
– Ладно, – сказал он. – Пойдем в бар.
Ник кивнул, будто именно этого и добивался.
– Вот и отлично.
Через несколько минут Джек уже отвечал на сообщения друзей, обсуждал планы на вечер и думал о совершенно других вещах. Салли в его мыслях больше не было.
Глава 6. Не только метка
К концу второй недели Салли могла говорить почти целыми предложениями. Голос все еще оставался хриплым, а после двух фраз горло начинало болеть, но теперь она могла заказать кофе, ответить на вопрос преподавателя и даже пошутить, не доставая телефон. Для кого-то это было мелочью. Для нее – нет.
В пятницу она впервые за несколько месяцев позвонила маме и проговорила с ней почти двадцать минут. Точнее, говорила в основном мама, а Салли лишь вставляла уместные фразы. Но все же они обсудили погоду, покупки, соседскую собаку и все то, о чем люди обычно разговаривают, когда не знают, с чего начать разговор о действительно важном. Мама плакала. Салли тоже едва сдерживала слезы, но обе делали вид, что ничего не происходит.
– Ты только не перенапрягайся, – попросила мама перед тем, как они попрощались. – И обещай, что скажешь, если снова станет плохо.
– Обещаю.
Салли произнесла это слово уверенно и даже сама удивилась, насколько естественно оно прозвучало. Когда звонок завершился, она еще несколько минут сидела на кровати, прижимая телефон к груди. Ей хотелось рассказать маме обо всем. О причинах пропажи голоса, что ей страшно возвращаться к прежней жизни, о появлении метки и Джеке.
Но она не могла говорить о Джеке, чтобы не рисковать, что метка появится и на его запястье.
***
В субботу Эмма объявила, что Салли необходимо выбраться из дома.
– Нет, я не говорю об очередной вечеринке Ника, – уточнила она, заметив выражение лица подруги. – И нет, я не собираюсь тащить тебя в бар. Я предлагаю сходить на книжную ярмарку.
Салли подняла глаза от телефона.
– Какую?
– Маленькую. В городском культурном центре. Там будут независимые издательства, подержанные книги, какие-то встречи с авторами. В общем, все, что тебе нравится.
– А тебе?
– Мне нравится проводить время с тобой, – беззаботно ответила Эмма. – Но если ты хочешь, я могу сделать вид, что обожаю обсуждать композицию романов девятнадцатого века.
Салли хрипло рассмеялась.
– Ты не выдержишь.
– Вот видишь! – Эмма торжествующе указала на нее пальцем. – Ты уже можешь говорить достаточно, чтобы оскорблять мою интеллектуальную подготовку. Это прогресс.
Салли бросила в нее подушку. Эмма поймала ее и улыбнулась.
– Так что? Идем?
Салли посмотрела на экран телефона, потом на окно. В последние месяцы она действительно слишком много времени проводила дома. Даже когда выбиралась на занятия, старалась не задерживаться и избегала мест, где могла встретить общих знакомых. Ей казалось, что так легче. Но последние дни показали, что мир не ограничивается людьми, которые знали Джека.
– Хорошо, – согласилась она. – Ненадолго.
– Разумеется, – сказала Эмма с видом человека, который уже планировал провести там весь день.
Салли подозревала, что подруга врет, но спорить не стала – ей и вправду было интересно сходить на ярмарку.
***
Культурный центр находился в старом здании с высокими окнами и скрипучими деревянными лестницами. На первом этаже, где проходила ярмарка, пахло свежей выпечкой, кофе и пылью от старых книг. Внутри было шумно, но не настолько, чтобы Салли чувствовала себя неуютно. Люди переходили от одного стенда к другому, рассматривали обложки, спорили о ценах и складывали покупки в тканевые сумки.
Эмма исчезла возле стенда с украшениями ручной работы почти сразу.
– Я только посмотрю! – крикнула она через плечо.
Салли прекрасно знала, что это означает. Она улыбнулась и направилась к книжным столам. Ей нравились такие места. Здесь никто не требовал немедленного ответа. Можно было остановиться перед полкой, открыть книгу на случайной странице и провести несколько минут, читая чужие мысли, не объясняя никому собственные.
Салли медленно переходила от одного стенда к другому, пока не заметила столик с надписью: «Истории без предназначения». На нем лежали небольшие сборники эссе и брошюры, посвященные отношениям, личному выбору и жизни людей, которые не хотели строить будущее вокруг меток соулмейтов. Среди книг она заметила тонкую серую брошюру с названием «Любовь не обязана быть судьбой».
Она взяла ее в руки.
– Хороший выбор.
Голос раздался справа. Салли обернулась. Рядом стоял мужчина примерно тридцати лет. На нем была простая темно-синяя рубашка с закатанными рукавами и светлые брюки. Ничего особенно примечательного, если не считать спокойного взгляда и едва заметной улыбки. Он держал в руках бумажный стаканчик кофе и книгу в мягкой обложке.
– Вы читали? – спросила Салли. Голос по-прежнему звучал как старые петли, но уже так, будто кто-то хотя бы пытался их смазать.
– Да. Правда, я бы не назвал ее идеальной. Автор местами слишком категоричен.
– В смысле?
Мужчина задумался.
– Он пишет так, будто все люди, которые верят в предназначение, обязательно несчастны, а те, кто от него отказывается, непременно свободны. Мне кажется, все немного сложнее.
Салли удивленно посмотрела на него.
– Вы не согласны, но советуете? – она научилась говорить короткими рублеными фразами, выискивая ключевые слова и опуская те, и без которых ее можно было бы понять.
– Конечно. Разве книги нужны только для того, чтобы подтверждать наши убеждения?
Она невольно улыбнулась.
– Хороший ответ.
– Спасибо. Я репетировал его перед зеркалом.
Салли рассмеялась. Мужчина улыбнулся шире, но не стал использовать ее смех как повод продолжить шутку. Он просто отпил кофе и посмотрел на брошюру в ее руках.
– Вы интересуетесь темой соулмейтов?
Вопрос прозвучал совершенно спокойно, но все же Салли почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она привыкла к тому, что разговоры о метках быстро превращались в обсуждение романтических историй. Люди любили спрашивать, встретил ли собеседник своего предназначенного человека, а если встретил – как это произошло, какие слова появились на запястье и насколько сильными оказались чувства.
Раньше она была уверена, что однажды присоединится к этому массовому безумию, сейчас же не хотела отвечать на подобные вопросы.
– Ищу ответы, – осторожно сказала она.
Мужчина кивнул, словно этого было вполне достаточно.
– Тогда книга может пригодиться. Хотя иногда полезнее поговорить с живым человеком.
– Вы про себя?
– Только если вы готовы выслушать мое мнение о несовершенстве общества и чрезмерном потреблении кофе.
– Звучит пугающе.
– Я предупреждал.
Салли улыбнулась. Разговор был легким, ненавязчивым. Мужчина не пытался казаться умнее, чем был, не задавал слишком личных вопросов и не смотрел на нее так, словно ожидал, что случайная встреча должна немедленно превратиться во что-то значительное.
– Кстати, я Фред, – представился он.
– Салли.
Он протянул руку, и она пожала ее. Салли не знала, есть ли у Фреда соулмейт. Не спрашивала, и он сам об этом не заговорил. Но в этот момент Салли пожалела, что на ее запястье уже есть метка.
***
Они разговаривали еще около десяти минут. В конце концов Салли перешла на телефон, а Фред не стал ничего спрашивать. Он рассказал, что работает в небольшой архитектурной студии – как Джек, а на ярмарку пришел за сборником рассказов, который давно хотел найти. Салли рассказала об университете, о книгах, которые читала в последнее время, и о том, что недавно начала возвращаться к обычной жизни после затянувшихся проблем со здоровьем. Она не упомянула потерю голоса, но Фред, кажется, сам понял, про что она. Он не потребовал подробностей, а вместо этого спросил, какие книги она предпочитает.
Салли напечатала: «Те, в которых люди меняются. Но не потому, что кто-то другой решил, какими им следует быть».
Фред слегка приподнял брови.
– То есть истории, в которых персонажи сами выбирают, кем становятся?
– Да, – прохрипела Салли, превозмогая напряжение в горле. Уж на одно слово из двух букв ее должно хватить.
– Тогда вам стоит прочитать одну книгу. Думаю, она вам понравится.
Он достал телефон, чтобы записать название, и Салли заметила, что его рукав задрался, открывая запястье. Кожа была чистой. Ни одной буквы. Салли невольно задержала взгляд, но тут же отвела глаза, надеясь, что он не заметил. Но Фред заметил. Он проследил за ее взглядом, затем спокойно опустил руку на стол.
– Не встретил своего человека, – объяснил он без особой интонации.
Салли замерла. Он произнес это так просто, будто рассказывал, что не любит оливки.
– Извините…
– Все в порядке. Вы посмотрели на мое запястье, я заметил. Ничего страшного.
Он не выглядел ни смущенным, ни обиженным.
– Вам где-то тридцать? – спросила Салли, прежде чем успела решить, уместен ли вопрос.
Фред рассмеялся.
– Мне тридцать, и я прекрасно понимаю, что это звучит так, будто я должен был уже обойти весь город с лупой и проверить каждое запястье.
Салли улыбнулась и напечатала: «А вы не переживаете? Простите за грубость».
Он ненадолго задумался.
– Иногда переживал. Особенно раньше. Когда мне было двадцать, казалось, что все вокруг уже нашли своих людей, а я почему-то остался в стороне. Потом я понял, что не хочу проводить жизнь в ожидании человека, которого даже не знаю.
Салли почувствовала, как внутри отозвалась знакомая боль: «И что вы сделали?»
– Начал жить, – он произнес это без пафоса. – Работал, путешествовал, встречался с людьми. Влюблялся, иногда ошибался. Пытался понять, чего хочу от отношений. Обычные вещи.
Салли набрала следующую заметку: «Но вы все еще верите, что у вас есть соулмейт?»
– Не знаю, – честно ответил Фред. – Возможно, он существует. Возможно, я встречу его завтра, через десять лет или никогда. Но я не хочу, чтобы неизвестный человек, которого я пока даже не знаю, определял, насколько полной будет моя жизнь.
Салли молчала. Эти слова не звучали как призыв отказаться от судьбы – Фред не пытался убедить ее в своей правоте и не говорил, что предназначение – глупость. Он просто не позволял неизвестности управлять своей жизнью. И почему-то рядом с ним это казалось возможным.
Салли напечатала. Задумалась, глядя на сообщение. Но все же повернула экран: «А если вы встретите своего соулмейта, но не полюбите его?»
Фред слегка наклонил голову.
– Тогда придется решать, что делать дальше. Метка может рассказать мне, что этот человек предназначен мне. Но она не сможет приказать мне испытывать чувства.
Он помолчал.
– И я не смогу приказать ему любить меня.
Салли опустила глаза на собственную руку. Под тканью рукава словно стало тесно.
– Разумно, – тихо сказала она.
– Разумно – не значит легко.
Салли кивнула. Фред посмотрел на нее внимательнее, но не стал спрашивать, почему этот разговор так ее задел. Вместо этого он указал на книгу, которую она держала.
– Так вы собираетесь ее покупать?
Салли посмотрела на обложку.
– Да.
– Тогда рекомендую прочитать сначала последнюю главу.
Она удивленно вскинула брови.
– Почему?
– Чтобы понять, хотите ли вы вообще знать, чем все закончится.
Салли рассмеялась.
– Ужасный совет.
– Но вы его запомните.
Он оказался прав.
***
Вечером Салли снова зашла на форум. Она не писала новых сообщений несколько дней, но регулярно читала обсуждения. Иногда ей казалось, что она подглядывает в чужие окна, наблюдая, как другие люди справляются с похожими страхами.
В личных сообщениях ее ждало сообщение от пользователя Тихая_гавань: «Как ты? Надеюсь, тебе стало хоть немного легче».
Салли улыбнулась и набрала: «Сегодня познакомилась с человеком, который не считает отсутствие метки трагедией. Он живет так, будто его жизнь уже принадлежит ему. Наверное, я впервые увидела, что так тоже можно».
Ответ пришел через несколько минут: «Так можно. И не обязательно ждать, пока перестанешь бояться. Иногда достаточно начать делать что-то, несмотря на страх».
Салли перечитала сообщение, и только после этого написала: «Спасибо. Кажется, мне нужен был именно такой разговор».
Она закрыла ноутбук и снова подумала о Фреде. Он не был похож на человека, который собирался перевернуть ее мир. Он не обещал ей счастья, не пытался понравиться и не говорил, что их встреча что-то значит. Он просто оказался рядом и поделился своим взглядом на жизнь. Но иногда именно этого и не хватало человеку: просто кого-то, кто напомнит, что можно жить иначе.
***
Джек сидел в своей квартире и пытался найти зарядное устройство от телефона.
– Ник, ты не видел мой кабель?
– На кухне посмотри.
– Там нет.
– Тогда в комнате.
– Я уже смотрел!
Ник появился в дверях с тарелкой бутербродов.
– Может, он решил сбежать от тебя? Я бы на его месте тоже задумался.
Джек бросил на него недовольный взгляд.
– Очень смешно.
– Спасибо. Я стараюсь.
Ник поставил тарелку на стол и оглядел комнату. На спинке кресла висела куртка Джека, на полу лежала пара кроссовок, а на столе громоздились какие-то бумаги.
– Слушай, – сказал Ник, – ты сегодня идешь с нами?
– Куда?
– В бар. Я же говорил.
– Не знаю.
– Ты в последнее время постоянно не знаешь.
Джек нашел зарядное устройство под подушкой дивана и раздраженно выпрямился.
– А ты в последнее время постоянно задаешь вопросы.
– Потому что ты в последнее время постоянно ведешь себя так, будто весь мир тебе что-то должен.
Джек посмотрел на него.
– Что это еще значит?
Ник пожал плечами.
– Не знаю. Ты какой-то дерганый. На всех огрызаешься. Даже когда никто ничего тебе не сделал.
– У меня все нормально.
– Конечно. Именно так и говорят люди, у которых все нормально, – на последнем слове ник пальцами изобразил кавычки.
Джек закатил глаза.
– Ты собираешься читать мне лекцию?
– Нет. Я собираюсь съесть бутерброд и надеяться, что однажды ты научишься разговаривать с людьми, не заставляя их жалеть о знакомстве.
Джек хотел ответить что-нибудь резкое, но почему-то промолчал. Перед глазами на мгновение возникла девушка из университета. Салли. Он помнил ее имя, хотя не мог объяснить, почему вспомнил именно сейчас. Тихая девушка, которая почти не говорила и постоянно смотрела на телефон. Он видел ее всего пару раз, но Ник почему-то считал нужным защищать ее, словно Джек совершил какое-то преступление.
Pulsuz fraqment bitdi.
