Kitabı oxu: «Кафе для фамильяров, дракону вход запрещен!»

Şrift:

Глава 1

— Где капибары?!

Именно с этим вопросом я вскочила поутру и целую минуту пыталась сообразить, где нахожусь. И где, собственно, капибары, которых мы с волонтерами вчера отбили у контактного зоопарка.

Над головой темнели неструганые доски, на стенах пузырились старые бумажные обои, по ногам тянуло сквозняком от рассохшейся двери.

Бабушкин деревенский дом!

Память наконец включилась.

Вчера мы так и не нашли передержку для трех капибар. Им нужна была приличных размеров комната, и я вспомнила про бабушкин дом.

Я здесь не была с тех пор, как бабуля пропала. Мать сказала, что место это проклятое, но, к счастью, продавать не стала. Пригодилось!

Переплетя растрепавшуюся косу, я потянулась, зевнула и приоткрыла дверь в комнату, где мы с подругой устроили им временное пристанище.

Большая комната была пустой. Мебели там давно не было. Два окна, лампа под потолком и широкая старая русская беленая печка.

Мы с Аней добрались сюда из города уже в глубокой ночи, и все, что я успела, — это застелить пол клеенкой, разбросать сено и поставить капибарам миски с водой.

Борис, самый крупный и флегматичный капибара, лежал на тюке сена, который я оставила вчера, и неторопливо вытягивал из него траву, чтобы пожевать.

Маня, девочка-лапочка, спала в самом чистом углу, аккуратно подобрав лапы, и даже во сне выглядела как самое воспитанное существо в этой компании.

Иван же сидел у печи и самозабвенно пытался грызть кирпич. Вспомнились слова подруги: «Двое нормальных, а с этим у тебя будут проблемы». Аня была опытным ветеринаром, так что сомневаться в ее словах не приходилось. Иван и правда выглядел как милый дурачок, а еще его блестящие черные глаза немного косили, что придавало его внешности изюминку.

Я бросила взгляд на термометр на стене — двадцать пять градусов, неплохо. Капибарам нужно не ниже двадцати двух. А если столбик упадет до восемнадцати, начнется переохлаждение.

— Так, банда, — сказала я, упираясь руками в бока. — Доброе утро. Я понимаю, что переезд был внезапный, но вам со мной будет лучше, чем в том гадюшнике. Я профессиональный зоолог и пристрою вас потом в нормальное место, с вольером, подогревом и проточной водой. А пока этого всего нет, будем импровизировать. Ждите. Я организую вам бассейн.

К счастью, конструкция пластикового бассейна была проста и понятна. А вот насос и систему фильтрации я решила пока не покупать: пару дней воду можно и руками потаскать. А там, может, банду капибар заберут в зоопарк.

Стоило мне поставить бассейн в комнату, как Иван немедленно потопал его обнюхивать.

— Иван, даже не думай грызть борт, — сказала я строго и пошла решать более сложную задачу.

Надо было наполнить бассейн водой. Капибарам просто необходим водоем, без него их кожа быстро пересыхает, нарушается теплообмен, да и настроение портится.

Колодец, насколько я помнила бабушкин участок, стоял шагах в двадцати справа от крыльца. На кухне нашлось два эмалированных ведра, я подхватила их, приготовилась к долгим физическим упражнениям и толкнула входную дверь плечом.

Утро было яркое, солнечное, совсем не мартовское. Я зажмурилась, потянулась, открыла глаза и замерла.

В небе, в просвете между облаками, отчетливо виднелся силуэт дракона: большой, крылатый, с длинным хвостом, который рассекал облако пополам, словно нож. Я уронила ведро, и оно с грохотом покатилось по дощатому настилу, которого здесь быть не должно. Я молча вернулась в дом и закрыла за собой дверь.

— Бред какой.

В голове гудело. Я постояла, глядя на дверную ручку, поморгала немного, затем снова открыла дверь и выглянула. Ничего не изменилось. По небу, лениво взмахивая крыльями, плыл силуэт дракона.

Я снова закрыла дверь.

— Так, Дарья Сергеевна, — сказала я вслух. — Спокойно. Всему есть рациональное объяснение.

Я досчитала до десяти, выдохнула и снова открыла дверь.

Дракона в небе не было. Облака, слепящее солнце. Я постояла еще минуту, вглядываясь, и наконец позволила себе нервный смешок:

— Просто глюк! Недосып, ночевка в заброшенном доме. Избыток углекислого газа, надо было лучше проветривать.

Я выдохнула и поморгала несколько секунд, потому что глаза уже резало, а потом снова напряглась.

Крыльцо, на которое я вышла, совсем не походило на бабушкино. Вчера я точно заходила через эту дверь: три ступеньки, шаткие перила, парочка резных досок и козырек.

А сейчас я стояла на широкой открытой террасе. Деревянный настил, потемневший от времени, но крепкий. Навес подпирали резные столбы. Вдоль перил стояла длинная стойка с полками, на которые так и просились бутылки да бокалы.

На полу валялись высокие табуреты разной степени сохранности.

В углу — что-то похожее на печь или жаровню, с покрытой копотью вытяжкой.

Веранда ресторана? Бара? Кто пристроил к бабушкиному дому бар?

Мозг отказывался думать. В голову лезла всякая чушь. Это чья-то шутка? Онлайн пранк?

Я мысленно отмотала вчерашний день, словно пленку задом наперед.

Вот мы приехали в ночи.

Последние километры грунтовки Аня ползла на второй передаче, вцепившись в руль и тихо ругаясь сквозь зубы.

Бабушкин дом стоял в глубине поселка. Может быть, мы просто ошиблись домом? Но нет же, ключи подошли! Да и печку, занавески, маленькую кухонку я помнила с детства.

Мы зашли, занесли переноски с капибарами, Аня помогла организовать комнату, поставила обогреватель и уехала в клинику. Она опаздывала на ночное дежурство.

Могла ли Аня устроить мне такой розыгрыш? Нет! Это не в ее характере.

Что еще было вчера?

Мы заезжали в строительный магазин, чтобы купить все необходимое на первое время. В зоомагазине смели с полок все сено.

А до этого? До этого я уволилась с очередного неподходящего мне места работы.

Волонтеры позвонили мне в разгар рабочего дня. Я, дипломированный зоолог, в очередной раз нанялась баристой, на этот раз в модное кафе, и по иронии оно оказалось прямо напротив зоопарка, который сгорел три года назад. Тогда мы все оказались на улице и ждали, когда его восстановят, но власти не торопились.

Я еще раз воспроизвела в голове утренние события.

Я зажимала трубку плечом и параллельно координировала волонтеров, чтобы они доставили капибар Ане в клинику, а я уже забрала бы их оттуда на передержку.

Вся кофейня с интересом слушала, как развиваются события вокруг грызунов, начиная от штурма контактного зоопарка и заканчивая счастливым финалом с освобождением пленников. И тут появился Алексей, управляющий. Он потребовал убрать телефон и определиться: или люди или зверушки.

Для бывшего старшего зоолога выбор был очевиден. Я ушла спасать капибар.

Вот и весь вчерашний день с вечера и до утра. Какой из меня герой для телешоу? Никакой!

Наверняка всему этому есть объяснение. Я была ужасно уставшая и… нет, не клеилось.

Может быть, кто-то из соседей воспользовался отсутствием хозяев и устроил себе гнездышко для вечеринок? Голова раскалывалась, в глаза лупил непривычно яркий для конца зимы свет. Я так долго смотрела в небо, что перед глазами все еще плясали пятна.

— Ну, точно бред!

Я вернулась в дом, чтобы как можно быстрее выпить таблетку от головной боли и позвонить Ане.

Моя сумка была на месте, висела на гвозде в знакомом с детства коридоре. Не перепутала я дом! На обоях сохранились мои рисунки.

Я снова зашла проверить капибар. Все трое невозмутимо жевали сено, на меня обернулся разве что самый крупный и старший — Борис.

В его черных глазах-бусинах было столько умиротворения и спокойствия, что я невольно выдохнула.

Нет, с ума я не схожу. Я взглянула на термометр, было жарковато, свет лился через окошки и нагревал комнату вместе с обогревателем.

— Жарковато тут у вас, ребята. Давайте немного проветрим, — сказала я, подходя к окошку и с трудом открывая рассохшиеся деревянные ставни.

Пятна перед глазами уже перестали плясать, поэтому я смогла рассмотреть вид за окном. Он снова заставил меня задуматься о душевном здоровье.

Все выглядело так, будто бабушкин дом перенесли ночью и он внезапно оказался на высоченном холме. Мне открывался вид на разноцветные черепичные крыши, спускающиеся по склону, между ними тянулись узкие улочки, и над некоторыми трубами вился дымок. Дальше крыши становились плотнее, гуще, а за ними поднималась высокая стена из темного камня, и за стеной в легкой дымке виднелся дворец. Еще дальше блестела река.

Я медленно отошла от окна, задвинула старинный пыльный тюль и осторожно подошла к противоположному окну. Открыть я его не рискнула, просто заглянула в щель между шторами. С этого ракурса была видна терраса бара-ресторана, а дальше в небо поднимались горы. Снежные вершины, острые, как зубья, с ледниками, горящими на солнце так ярко, что глазам опять стало больно. Я зажмурилась:

— Ладно, — сказала я вслух, потому что звук голоса успокаивал хоть немного. — Ладно. Допустим.

Сзади раздался громкий шлеп. Это Иван с разбега рухнул в бассейн и теперь недоумевал, почему не получается плыть.

— Так не бывает, — прошептала я, — должно быть нормальное объяснение!

Я стояла посреди гостиной, прижимая к вискам ледяные пальцы, и пыталась выстроить хоть какую-то логическую цепочку. Галлюцинация? Отравление угарным газом? Газ! Может, произошла утечка, и я надышалась, и все это…

— Когда мир переворачивается, сядь и поешь, — раздался низкий бархатный голос. — Мир перевернется обратно.

Голос шел откуда-то снизу и звучал так спокойно, с такой невозмутимой уверенностью, что у меня по спине побежали мурашки. Призрак? Спрятанный в щелях динамик? Мой телефон из кармана кому-то позвонил?

Я замерла.

Тишина. Только мерное чавканье капибар и бульканье Ивана в бассейне.

Я открыла рот, чтобы спросить «кто здесь», но тут в дверь постучали.

Капибары не шелохнулись. Борис продолжил жевать. Маня даже ухом не повела. Только Иван высунул мокрую морду из бассейна.

Я подошла ко входной двери, стук повторился. Фух! Не показалось. Наверняка это сосед, или ведущий телешоу, или еще кто-то, кто прояснит ситуацию. Я не схожу с ума — это самое главное.

Распахнув дверь, я уткнулась взглядом в начищенные серебряные пуговицы на черном камзоле. Удивило меня скорее не одеяние гостя, а его рост.

Я со своим высоким ростом привыкла смотреть на всех сверху вниз, а тут кто-то смотрел так на меня.

Медленно проведя взглядом вверх по пуговицам, мимо шелкового шейного платка и изумрудной шпильки, я наконец добралась до глаз незнакомца и тихо икнула.

Они были не карие и не желтые, а именно золотые, как у хищной птицы, совы, льва. Единственное, что было в этих глазах человеческого, — легкое раздражение, с которым этот незнакомый и красивый мужчина смотрел на меня.

Это точно не сосед, соседей таких не бывает. Может, актер, которого я не знаю, или все же ведущий? Одет он и правда странно. Мою цепочку размышлений прервал гепард, протиснувшийся между нашими ногами в коридор.

Я растерянно отошла в сторону и во все глаза смотрела, как высокое белоснежное существо с пушистой кисточкой на хвосте обнюхивает мою сумку, затем лапой пытается приоткрыть дверь к капибарам.

— Вы знаете, что у вас задолженность по аренде? — невозмутимо произнес мужчина. — Вот извещение.

Я взяла в руки бумагу с какими-то незнакомыми закорючками, и они тут же расплылись и начали собираться в понятные русские буквы.

Я поморгала, всматриваясь в строчки. Мужчина предусмотрительно отошел от двери, чтобы я могла выйти на крыльцо, а вернее, в бар, где света было больше.

Облокотившись о стойку, я начала читать.

Заголовок гласил: «Уведомление о праве выселения и ликвидации имущества».

И далее шел аккуратно написанный текст:

«Настоящим уведомляется арендатор участка № 33 по улице Высокий Холм (район Рыжей линии, Междумирный Базар), что за истекший период в девятнадцать (19) лет и десять (10) месяцев арендная плата за указанный участок и расположенное на нем строение не вносилась ни в полном, ни в частичном объеме.

В соответствии с параграфом 7 Свода арендных уложений Междумирного Базара, неуплата аренды сроком свыше трех (3) лет дает владельцу земли безусловное право на: выселение магического арендатора и всех лиц, проживающих на указанном участке; ликвидацию имущества арендатора, находящегося на участке, без выплаты компенсации; возврат участка в полную собственность рода-владельца.

Арендатору предоставляется срок в двадцать один (21) день с момента вручения настоящего уведомления для погашения задолженности либо добровольного освобождения участка.

По истечении указанного срока владелец земли вправе приступить к принудительному выселению и сносу строения.

Уполномоченный по делам столицы Лорд А. Морлэйт»

Эта удивительная сказочная околесица была украшена алой печатью с гербом и размашистой подписью, состоящей из затейливых завитушек.

— Вам понятна суть уведомления? — спросил незнакомец.

Он стоял, расправив широкие плечи и заложив руки за спину, строго и по-военному, отчего казался еще выше и значительнее.

— Если я не заплачу аренду, то вы меня выселите? — уточнила я.

— Все верно. Здание будет лишено магии и снесено.

Несколько секунд я смотрела на этого убийственно серьезного мужчину с длинными каштановыми волосами, точеными чертами лица и глазами хищника, а затем расхохоталась в голос.

Роскошный незнакомец стоял передо мной и ждал ответа. А у меня из глаз текли слезы от хохота.

— Вы… вы это серьезно? — выдавила я, тыча пальцем в уведомление. — Магический арендатор? Ликвидация волшебного имущества?

— Не понимаю, что вызывает у вас такую реакцию. — Мужчина чуть склонил голову и нахмурился. — В рамках реорганизации Междумирного Базара перед его открытием Совет выпустил специальный указ, позволяющий расторгать договоры бессрочной аренды в случае длительной неуплаты или заброшенности арендованной собственности. Налицо и одно, и другое.

— Боже. — Я утерла глаза и перевела дух. — Только мне могло такое присниться!

Я рассматривала его, качая головой, и не могла остановиться. Каштановые волосы до плеч, симметричные черты лица, четко очерченные брови с изломом, прямой нос. Просто принц из сказки. Никогда не думала, что такие в моем вкусе.

— Главное — не забыть этот сон, — сказала я, складывая уведомление вчетверо и откладывая в сторону. — А лучше записать. Отличное начало для какого-нибудь романа. И герой что надо.

Золотые глаза моргнули. Один раз, медленно. Мне показалось, что зрачок чуть сузился.

— Вероятно, леди не вполне в себе, — произнес он вполголоса, и в его голосе я впервые уловила нотку растерянности. — Уведомление вручено, его юридическая сила не зависит от вашего душевного состояния. Всего хорошего.

Он слегка наклонил голову, коротко, формально, и развернулся к выходу. Белоснежный гепард поднялся, потянулся и пошел за хозяином, но, проходя мимо меня, негромко промурлыкал:

— Мика, ну как ты не видишь — девица думает, что это сон.

Звук шел от гепарда. Отчетливо, ясно.

— Конечно, сон! Что еще это может быть? — ответила я.

Гепард повел ухом, остановился и медленно обернулся. Я улыбнулась ему и присела, чтобы оказаться с ним на одном уровне.

— Какой красавец. Краше хозяина, пожалуй.

Гепард тряхнул головой, будто отгоняя муху, и отвернулся.

— Фух, показалось. — Он быстро догнал хозяина и тронул лапой его высокий сапог. — Мика, ну посмотри на нее. Эта дура может со скалы прыгнуть, чтобы от падения проснуться. Ну, сделай что-нибудь!

Я фыркнула:

— Я — дура? Сам дурак! И вообще, я высоты боюсь.

Гепард замер на полушаге. Он развернулся так резко, что кисточка на хвосте хлестнула по воздуху. Голубые глаза стали круглыми, шерсть на загривке встала дыбом, уши прижались к голове, а потом снова встали торчком. Все тело напружинилось, будто он собирался бежать и не мог решить — к двери или от нее.

— Ты что, меня слышишь?! — промяукал он на тон выше, чем говорил до этого.

Мужчина обернулся.

— Я не называл вас дурой! — воскликнул он, и в безупречной деловой маске наконец проступило живое возмущение. — Не в моих привычках оскорблять женщин, даже если они ведут себя неподобающим образом. Давайте оставим разговор в юридическом поле.

— Так я не с вами разговариваю, а с вашим гепардом. — Я указала на белоснежного зверя, который сверлил меня отчаянным взглядом. — Он меня дурой назвал, не вы!

— Вирен — образцовой воспитанности фамильяр! — отчеканил мужчина. Кажется, мои слова задели его за живое. Деловая холодность дала трещину. — Он не умеет говорить, но даже если бы мог, никогда не позволил бы себе таких выражений.

— Ох, Мика, знал бы ты, знал бы ты, — протянул гепард, усаживаясь и обвивая лапы хвостом. — Но приятно, что ты обо мне такого высокого мнения.

Я ткнула пальцем в гепарда:

— Ну вот! Вот прямо сейчас он сказал, что вы даже не представляете, на что он способен.

Вирен вздрогнул. Кисточка на хвосте задергалась, как сумасшедшая, уши заходили ходуном — вперед, назад, вперед. Он быстро облизнулся, прижался к полу и уставился на меня расширенными до предела глазами.

— Она реально меня слышит?! — прошептал он. — Проверка связи! Проверка!

— Слышу, — подтвердила я.

Мужчина сделал шаг вперед, загораживая гепарда.

— Прекратите делать вид, что разговариваете с моим фамильяром. Его это явно нервирует!

— Не вижу ни одной причины, почему я должна прекращать. Это мой сон, в конце концов.

— Это не сон! — Он повысил голос, и от него волной пошел жар, будто кто-то распахнул дверцу духовки. — Вы, судя по всему, попали к нам из другого мира, но это не повод грубо нарушать местные порядки — как законодательные, так и этические. Выйдите за ограду, если сомневаетесь в реальности, и убедитесь сами!

Я снова рассмеялась и помотала головой:

— Я предпочитаю оставаться под крышей. Там в небе дракон летает, вдруг его лепеха грохнется мне прямо на голову. Ужасная смерть. Вы-то сами не боитесь?

Золотые глаза мужчины заметно расширились.

Он медленно, очень медленно переспросил:

— Драконье… что должно упасть вам на голову?

— Лепеха. Ну… помет, — я начала подбирать слова, но меня перебил странный хриплый звук.

Это гепард повалился набок и захрипел. Потом закашлялся. Потом издал нечто среднее между мяуканьем и всхлипом, и я с изумлением поняла, что он хохочет.

— Прекрати! — простонал он между приступами. — Умоляю, не продолжай! Мика не понимает шуток, ты его в ступор вводишь!

Мужчина действительно стоял неподвижно. Лицо у него было такое, будто он пытался переварить услышанное и не мог.

— Драконы, — отчеканил он, — не… испражняются в небе. Это оскорбительно даже в качестве предположения.

Я не могла сдержать улыбки, глядя на незнакомца.

— А им что, для этого нужно обязательно сесть на ветку… или скалу, свесить хвост и…

— Драконы. Так. Не делают. Давайте прекратим эту неуместную дискуссию.

— А вдруг это пьяный дракон? Закусил каким-нибудь алкоголиком, сам захмелел и теперь кружит пьяный. Вон, сегодня одного такого видела, с золотым отливом. Уверена, что он летал в поисках подходящей мишени.

— Это был я, — хмуро произнес мужчина. — Мне следовало представиться. Лорд-дракон Микаэль Морлэйт.

Вирен на полу затих и навострил уши. Я тоже замолчала, не зная, что сказать.

— Вы. Дракон, — повторила я.

— В человеческой форме.

Я всмотрелась в золотые глаза мужчины и поняла, что он говорит правду. Вот почему его взгляд с самого начала казался мне нечеловеческим.

При всей бредовости ситуации мне в голову впервые закралась мысль, что это все уж как-то слишком для сна. Не уверена, что мое воображение было способно на подобное.

Я медленно опустила взгляд на свои руки и ущипнула запястье. Вроде больно. Затем я поднесла руку к лицу и цапнула себя изо всех сил, отчего брови дракона медленно поползли вверх.

— Это не сон, — прошептала я.

Ноги стали ватными. Мне срочно нужно было сесть, а лучше лечь, а еще лучше — оказаться рядом с чем-то знакомым.

— Извините, — выдавила я. — Мне нужно…

Я не закончила. Хотела побыстрее вернуться в дом, но перед глазами окончательно поплыло. Террасу качнуло, небо и горы смешались в одну яркую полосу, и последнее, что я почувствовала, — жар. Будто меня подхватила раскаленная волна.

* * *

— Леди, вы в порядке?

Приятный глубокий мужской голос доносился откуда-то сверху. Я не спешила открывать глаза. Было тепло и уютно. Лицо обдувал прохладный ветер, а воздух был таким свежим, что его хотелось пить, как воду.

— За столько лет ты так и не научился понимать людей, — проворчал другой, мурлыкающий голос. — Как она может быть в порядке, Мика?

— Я в порядке, — выдавила я, окончательно приходя в себя.

Золотые глаза с вертикальными зрачками смотрели на меня сверху вниз. Совсем близко.

Оказывается, я лежала на руках у дракона, и его лицо было так близко, что я смогла рассмотреть родинку на виске, небольшой шрам на скуле.

Микаэль держал меня так, словно я ничего не весила. А до этого меня мужчины вообще на руках не носили.

— Здесь прохладнее, это должно помочь...

Я повернула голову и увидела, где мы находимся.

Терраса нависала над склоном холма. За низкими перилами уходил вниз обрыв, а далеко внизу лежали крошечные черепичные крыши, ниточки улиц, игрушечные дымки из труб. Высоко. Очень высоко.

Сердце оборвалось, в ушах снова зашумело, и я вцепилась в дракона обеими руками, как утопающая.

— Нет! Не в порядке! Совсем не в порядке!

Дракон в моих объятиях словно окаменел. Я чувствовала, как под камзолом напряглась каждая мышца, а температура его тела подскочила еще на пару градусов.

— Не волнуйтесь, — голос звучал заметно ниже обычного. — Никто не причинит вам вреда, это просто выселение, процедура совершенно…

— Я высоты боюсь! — простонала я ему в шею. — Уберите меня отсюда!

Я вцепилась в дракона еще крепче. А он замер, даже не пошевелился, даже не дышал. Можно было подумать, что я держусь за статую, но я чувствовала его жар и быстрое биение сердца. На шее пульсировала венка.

Теперь и я замерла, осознавая, что я вообще-то в крепких объятьях незнакомого мужчины.

— Да унеси ты ее уже! — раздался недовольный голос Вирена.

Гепард головой подтолкнул хозяина ко входу в дом. Я мельком обратила внимание, что часть дома, примыкающая к бару, ничуть не поменялась. Бабушкин темный сруб с деревянными наличниками, за окном виднелась морда капибары, задумчиво жующей тюль.

— Иван! — я окончательно очнулась и гаркнула на младшего из троицы моих питомцев.

Мой крик и дракона привел в чувство, он едва заметно вздрогнул и спросил:

— Куда именно вас… перенести?

— В дом! К капибарам, пока они ничего не натворили.

Дракон нес меня осторожно, будто я из хрусталя. Два шага, три. Я разжала хватку у двери. С этого ракурса холм не казался таким высоким и страшным, правда, голова все еще кружилась.

— Здесь, — выдохнула я. — Поставьте.

Микаэль аккуратно опустил меня на ноги, но я снова покачнулась. Дракон поспешно приобнял меня, приоткрыл дверь и помог мне зайти в коридор.

Я коснулась рукой стены и с облегчением выдохнула.

— Простите, у меня… боязнь высоты, — пролепетала я, еще не отойдя от шока.

Перед глазами плыло, сердце стучало на уровне горла.

— Это вы простите, мне следовало отнестись к вам внимательнее. Я не всегда понимаю людей и…

Повисла тишина. Мы посмотрели друг на друга — я, растрепанная, бледная, в драных джинсах и растянутом свитере, и он, безупречный, но немного растерявшийся широкоплечий красавец, которому приходилось слегка наклонять голову, чтобы не задевать потолочную балку.

Дракон хотел еще что-то сказать, но вместо этого наморщил нос и с очень удивленным видом чихнул.

— Прошу прощения, — сказал он, а затем чихнул снова. А потом еще раз и еще.

Чихи получались с каждым разом все громче, и, закрыв нос платком, он пробормотал:

— Кажется, я простыл.

— А с драконами такое бывает? — удивилась я.

— С ним не бывает! — Вирен толкнул хозяина головой к выходу. — Скажите ему, чтобы немедленно лег в постель и позвал доктора!

— Немедленно в постель и вызывайте доктора! — бездумно повторила я и осеклась.

Дракон посмотрел на меня поверх платка с крайним удивлением. И правда!

— Нет! Я не это имела в виду. Вернее, это… это Вирен.

Мы не успели толком распрощаться, потому что гепард силой вытолкал своего чихающего хозяина за дверь и лишь махнул мне кисточкой на прощанье. Я так и осталась стоять посреди коридора.

— Что это вообще было?!

Из гостиной раздался грохот, следом — звук выплескивающейся воды и шлепанье мокрых лап.

Я рванула к двери и распахнула ее.

Иван лежал на краю бассейна с куском тюля в зубах, под его весом пластиковая кромка прогнулась, и вода лилась на пол, подбираясь к масляному радиатору. Маня изо всех сил карабкалась на запас сена, сложенный в углу.

Борис стоял там же, где я видела его с утра, и флегматично жевал сено.

Я метнулась к радиатору и вынула его из розетки, прибор жалобно пикнул.

— Иван, — сказала я. — Ну почему ты не можешь вести себя прилично?

Иван внимательно смотрел на меня, и мне показалось, что он немного косоват. Похоже, Аня была права, и я намучаюсь с этой капибарой.

— Стихийное бедствие, а не зверь, — буркнула я и стала убирать последствия. На самом деле это было ровно то, что нужно: простой и понятный труд, чтобы привести мысли в порядок.

Я закатала рукава, стянула волосы в хвост и принялась за работу.

Сначала бассейн. Он явно не был предназначен для животных. Один укус — и мы лишимся водоема, зато приобретем потоп. Возможно, стоит усилить его с краев, да хоть из бревен сложить стенку, а изнутри укрыть его несколькими слоями пленки, чтобы хоть как-то защитить.

Я перетащила бассейн в сухой угол, чтобы проверить, не течет ли он. Надо было брать что-то поосновательнее, но кто ж знал, что я окажусь непонятно где и непонятно как.

Дальше я собрала мокрое сено и вынесла его на улицу, стараясь не смотреть на вершины гор и маленькие домики внизу. Пока я думала, что все это сон, страха не было, а теперь он навалился, почти паника.

Я вернулась как раз вовремя. Иван уже где-то нашел ветошь и пытался расправиться с ней, разгрызая на клочки.

Я сунула ему взамен пучок свежего сена, а сама посмотрела на тряпки.

— А ничего, подходит.

Следующие полчаса я собирала воду в ведро, раскладывала новое сено, нарезала в плошки кабачок. Бабушкина кухонька, к счастью, была на месте, и даже вода из крана текла.

Питьевая ли?

Капибарам давать не рискнула, разлила им по мискам ту, что была у меня с собой в бутылке. Мои подопечные хрустели завтраком, а я проверила, работает ли радиатор. Работает, не залили. Я установила его на нужную температуру и выдохнула, а затем мне в голову запоздало пришел вопрос.

— А как?! Почему он работает-то?

За окном какое-то средневековье с драконами и говорящими гепардами, черепичные крыши и горы со снежными вершинами. Откуда тут двести двадцать вольт?

— Тот, кто ищет ответы, теряет вопросы, — произнес кто-то басом.

Глава 2

Я обернулась так резко, что шею свело. Никого. Только я и капибары, которые с аппетитом хрустели овощами.

— Кто это сказал?

Тишина. Мерное чавканье.

— Эй? Ау!

Ответа не последовало. Я обвела комнату взглядом. Окна закрыты, дверь тоже. За стеной — пустой коридор, я только что оттуда. Телевизора нет, радио нет. Телефон? Может быть, он ловит!

Забыв обо всем, я рванула к рюкзаку, вытащила свой потрепанный мобильник, заряд еще был, но сигнала не было. Я попробовала поднять его повыше, походила с ним по комнатам — безрезультатно.

Может, я просто схожу с ума, и это нормальная реакция на то, что за одно утро я узнала о существовании драконов, говорящих гепардов и волшебного законодательства.

— Ладно, — сказала я вслух. — Допустим. Я в другом мире. Капибары накормлены, бассейн на месте, надо осмотреться.

Я прошла по коридору в прихожую. Бабушкин дом изнутри выглядел точно так же, как и раньше: те же стены, те же половицы, проржавевший крючок для одежды у двери. Но входная дверь теперь вела не на крыльцо с тремя ступеньками, а на террасу-бар с видом на обрыв.

Я осторожно выглянула, держась за косяк. Стойка, табуреты, навес. Над дверью — старая вывеска с незнакомыми буквами, видимо, название, а под ними мелко выцарапано на русском: «Заходи, садись, рассказывай».

Рядом с дверью обнаружился выключатель. Обычный, белый, пластиковый. Я щелкнула им, и под навесом зажглись маленькие лампочки, нанизанные на провод, как бусины. Теплый желтоватый свет, уютный, ненавязчивый. Вечером, наверное, здесь было бы очень красиво — гирлянда, горы в закатном свете. Вспомнив, что нахожусь на довольно высоком холме, я отступила в дом.

Стоп! Электричество в волшебном мире?

Провод от гирлянды тянулся вдоль навеса, потом нырял через щель в срубе. Я проследила за ним взглядом. У бабушки в деревне от крыши к столбу был переброшен черный кабель — обычная воздушная линия. Но здесь никаких столбов не было. Провод уходил вниз по стене и исчезал в каменной кладке фундамента. Под землю.

Странно.

Я вернулась в дом и остановилась в коридоре. Подпол. У бабушки был подпол в спальне, и она категорически запрещала туда лазать. Мне было четыре, и я, конечно, пыталась, но бабушка всегда прикрывала люк длинной ковровой дорожкой и ставила сверху тяжелый табурет — чтобы наверняка. «Там холодно и темно, делать тебе там нечего», — говорила она.

Спальня была на месте. И ковровая дорожка — выцветшая, с бахромой — лежала ровно там, где я ее помнила. Табурет стоял сверху, будто бабушка отлучилась на минуту и сейчас вернется.

Я отодвинула табурет и скатала дорожку. В деревянный пол был аккуратно врезан квадратный люк с железной ручкой, почерневшей от времени.

Я потянула. Люк оказался тяжелым, но петли не заржавели, и крышка поднялась плавно и легко, будто ею пользовались регулярно.

Снизу хлынул свет. Золотой, теплый, густой — не электрический, не солнечный, а какой-то другой, мягкий и живой, от которого по коже побежали мурашки.

Деревянная лестница вела вниз. Я спустилась, держась за перила, и остановилась на последней ступеньке, застыв от изумления.

Погреб оказался огромным. Гораздо больше, чем дом над ним, — это было видно сразу и никакой логикой не объяснялось. Высокие сводчатые потолки из тесаного камня, широкие проходы. Стеллажи тянулись рядами, и на них теснились сотни стеклянных банок — соленья, варенья, маринады, компоты, все аккуратно расставленное и подписанное. У дальней стены громоздились мешки с корнеплодами, а над ними на железных крюках висели связки трав и сушеных грибов.

Все это освещали кристаллы. Небольшие, размером с кулак, они были вмонтированы в стены через равные промежутки и мерцали ровным спокойным светом.

Но главное было в углу.

Там, за невысокой каменной оградкой, стоял кристалл совсем другого масштаба. В высоту он доходил мне до груди, золотистый, полупрозрачный, и внутри него что-то медленно пульсировало, как сердцебиение. Кристалл был встроен в конструкцию из меди — рамы, зажимы, толстые жилы проводов, уходящие в потолок. А рядом, на стене, висела оранжевая табличка с черной молнией и большой рубильник, точь-в-точь как в электрощитовых.

Я подошла ближе. От кристалла шло тепло и тихий гул, на грани слышимости.

— Лаааадно, допуууустииим…

Получается, что дом запитан от магического кристалла. Поэтому работал радиатор, поэтому работал насос и шла вода, поэтому горели лампочки.

Минут пять я просто стояла и смотрела на кристалл. Затем я развернулась к стеллажам и начала беглый осмотр. Огурцы в стеклянных банках с закатанной крышкой — такие есть в каждом доме.

Компоты, варенья, соленья.

В мешках явно были овощи, в ящиках, наверное, зелень, но я не рискнула их брать. Как они вообще не сгнили за двадцать лет? Я подошла посмотреть поближе и заметила, что на каждом мешке аккуратно вышиты рядами какие-то символы.

— Это руны, что ли? — спросила я в пустоту и замерла, прислушиваясь.

Никто не ответил, только наверху послышался какой-то легкий звон. Будто колокольчик.

Я взяла с полки банку с огурцами, осторожно поднялась по лестнице, вышла в коридор, потом к двери, выглянула — и замерла.

За барной стойкой сидел старичок. Маленький, сухонький, с длинной седой бородой, в чем-то среднем между дорожным плащом и потрепанной мантией. На стойке перед ним стоял колокольчик, который он, видимо, принес с собой.

Старичок посмотрел на меня, крякнул и произнес:

— Ну наконец-то! Чаю выпить у вас можно?

Я растерянно кивнула, прежде чем успела подумать.

— Чай черный или зеленый? — спросила я и сама удивилась, как буднично это прозвучало.

Он глянул на меня, как на человека, задавшего глупейший вопрос в его жизни.

— А мне все равно, какого цвета. Я его пить собираюсь, а не любоваться.

Я молча ушла на бабушкину кухню. Все было на месте — полки, банки, потемневший от времени шкафчик. На верхней полке стояла знакомая жестяная коробочка с ромашками на крышке. Я открыла, понюхала — пахло чаем, хотя коробочке было лет двадцать.

Заварочного чайника я не нашла, поэтому бросила листья прямо в кружку и залила кипятком из электрочайника.

Старичок принял кружку и начал пить. Маленькими глотками, сосредоточенно, глядя куда-то вдаль. Я стояла рядом и тоже молчала, потому что не знала, что говорить. Он не спрашивал, я не предлагала.

— А почему вы пришли пить чай именно сюда?

— А почему не зайти туда, где вывеска горит? — он кивнул на гирлянду.

— Что-нибудь еще? Перекусить?

Я понятия не имела, что бы предложила, окажись ответ положительным. Банку огурцов из подпола?

— Ничего, спасибо.

Он допил чай, невозмутимо сжевал чаинки, аккуратно положил на стойку маленькую монетку и ушел, на прощанье коротко кивнув. Я стояла, не в силах смотреть, как он начинает спускаться по тропинке с этого высоченного холма. Страх высоты снова сдавил мне горло, и я отошла к барной стойке, где призывно поблескивала монетка.

Немного помешкав, я взяла ее в руки, и в тот же момент по дому прошла волна. Не звук, не ветер — что-то другое, будто воздух всколыхнулся. Гирлянда под навесом вспыхнула ярче, потом вернулась к обычному свечению.

Я схватилась за барную стойку, думая, что началось землетрясение, но все стихло.

— Что за…

— Воу! — раздался голос за спиной. — Ты приняла оплату?

Белоснежный гепард дракона сидел на барном табурете, обвив лапы хвостом, и смотрел на меня с выражением морды, которое можно описать, как смесь любопытства и скепсиса.

— Вирен? Как ты тут… Я тебя не заметила.

— Не отвлекайся от темы. Ты. Взяла. Оплату.

— Какой-то старичок дал мне эту монету за чай. А что, не надо было брать?

Вирен дернул ушами, накрыл морду лапой и совсем по-человечески вздохнул.

— Как бы тебе объяснить. Ты приняла оплату в волшебном заведении. Это… мррр… ну, некая форма магического договора. Теперь ты — хозяйка бара на холме. Поздравляю и сочувствую.

Я посмотрела на монетку. Потом на Вирена. Потом снова на монетку.

— Ну, супер, — простонала я. — Получила монетку и огромный долг в довесок.

— Ну, ты всегда можешь его не отдавать, — Вирен потянулся и обвил лапы хвостом справа налево. — Бар снесут, и ты свободна.

— Стоп, что значит — свободна?! Я вернусь домой?

— Эм. Нет. Это так не работает.

Белый гепард прыгнул на барную стойку и принялся расхаживать по ней, как преподаватель перед аудиторией.

— Ты нечаянно попала в мир-перекресток, в самое сердце Междумирного Базара. Только мы сейчас закрыты… можно сказать, на ремонт. Официально вход и выход запрещены.

— Как это запрещены?! Я что, заперта здесь навсегда?

Гепард обернулся, махнул хвостом и продолжил терпеливые разъяснения.

— Перекресток закрыт… мррр… временно. Понимаешь, у нас было нападение монстров из других миров, затем смена власти, нового короля еще не выбрали, на базаре половина лавок испорчена. Так что пока здесь все не приведут в порядок, входа и выхода отсюда нет. Магически запечатано. Закрыто. Заперто.

Довольный своим разъяснением, Вирен уселся на барной стойке поудобнее. В глазах фамильяра явно читалось превосходство над простым растерянным человечком, не знающим элементарных истин.

Я взяла со стойки полотенце и махнула им, сгоняя гепарда со своего места.

— Во-первых, кыш. Животным на стол нельзя. Во-вторых, я же здесь оказалась, значит, не работает эта ваша… блокада, или как вы это зовете.

Вирен, вынужденный вернуться на табурет, раздраженно дернул ухом.

— Здесь оказалась не ты. Нет, не так. Конечно, ты, но не благодаря дыре в блокаде. Просто это строение — многомирное. То есть находится одновременно в нескольких мирах. Их строили давным-давно и по таким древним магическим законам, что современные магистры бессильны. Получается, что ты просто вошла в этот дом в одном мире, а вышла в нашем.

— О! Значит, я могу каким-то образом войти обратно в свой? Это обнадеживает!

Я посмотрела в глаза гепарда и поняла, что хороших новостей мне не ждать.

— Ну, если снесут строение, то не получится. Сама понимаешь. А еще из-за блокады на доме стоит печать. Вход есть, потому что он в другом мире, а выхода нет, потому что у нас все заблокировано.

Я медленно опустилась на табурет.

— Стоп. Стоп-стоп-стоп. Я не хочу, чтобы бабушкину избу сносили. Ты говоришь, что мир скоро откроют?

— Мррр, ну… хотят. Планируют, я не очень слежу за этим.

— Ну, чисто теоретически, если откроют, то я попаду домой?

Гепард дернул ухом и задумчиво произнес:

— Пожалуй. Но только вряд ли это случится в ближайшие три недели. А через три недели будет снос из-за долга.

Я простонала, утыкаясь лбом в барную стойку, затем резко выпрямилась.

— Допустим, все так. Но я же могу выплатить долг. Или договориться с твоим хозяином о переносе срока.

— Договориться с моим занудным все-по-правилам-и-по-закону хозяином? Да с ним родные братья договориться не могут. Я иногда не могу, а тут ты и твои… как их там?

— Капибары, — поправила я его. — Кстати, как твой хозяин? Он же заболел.

— Не надейся, — фыркнул гепард. — Крылья не отбросит. Драконы вообще-то не болеют. Мой хозяин пришел домой, и все прошло. Лежит в кровати, работает. И чего он чихал — непонятно.

Я прикусила губу. У меня как раз было подозрение. Чихание началось, когда дракон зашел в дом, и прекратилось, когда Вирен его вытолкал на улицу. Дома — капибары. Шерсть, сено, пыль.

— Вирен, — сказала я медленно, — а у драконов бывает аллергия?

Гепард поднял голову и посмотрел на меня с выражением существа, столкнувшегося с абсолютно новой концепцией.

— Аллергия? — он моргнул. — Ни разу о таком не слышал.

Я не успела продолжить мысль, потому что внезапно в воздухе мелькнуло что-то яркое, пахнуло теплым ароматом костра из можжевельника — и на барную стойку опустилась птица.

Я отшатнулась и чуть не опрокинула табурет.

Это была не просто птица. Размером с крупного фазана, с длинным хвостом из перьев, которые горели зеленым пламенем, мерцающим и похожим на северное сияние. Огонь стекал по перьям, капал с кончиков, но не обжигал стойку и не оставлял следов. Голова птицы была увенчана хохолком из тонких изумрудных язычков огня. А большие круглые янтарные глаза смотрели с надменностью.

Птица сложила крылья, поправила хвост и повернулась к Вирену, не удостоив меня даже взглядом.

— Вирен, дорогой, — произнесла она высоким мужским голосом, немного гнусавым. — Что ты здесь забыл и где твой зануда?

— Мика дома, а я тут отдыхаю. Хотя предпочел бы отдых где-нибудь на островах. Как твои дела, Зарион? Сияешь…

— А я, между прочим, как раз чищу перья на острова. Мне удалось свести своего человека с самочкой. Скоро медовый месяц.

— Везет, — протянул Вирен с завистью. — А как тебе удалось? Я даже не представляю, как скрещивать людей. У людей нет ни брачного периода, ни течки. Абсолютно непредсказуемые существа. Очень неудобно разводить.

Птица согласно качнула головой.

— Так! — я хлопнула ладонью по стойке, оскорбленная таким отношением до глубины души. — У нас тут, между прочим, деловой разговор!

Птица замерла на полуслове и уставилась на меня так, будто табурет заговорил.

Вирен виновато дернул ухом.

— Прости, — промурлыкал он, — забываю, что ты нас слышишь.

— Она нас слышит?! — птица вздернула хохолок, и зеленое пламя на перьях вспыхнуло вдвое ярче.

У входа в бар появилась фигура в черной мантии с золотыми рунами, судя по посоху — какой-то маг или что-то вроде того.

— Переведи ему! Переведи! — птица возбужденно махала крыльями. — Я ненавижу зерно! Я клюю его только потому, что он подмешивает в него вкусняшки! Я хочу нормального мяса! Я хищник, а не курица!

Маг поднялся на террасу, тяжело опираясь на посох, и устало опустился на табурет рядом с птицей. Он погладил ее по спине, не обращая внимания на зеленое пламя, которое лизнуло его пальцы и не обожгло.

— Прошу прощения, — произнес он тихо. — Зарион учуял знакомого фамильяра и прилетел здороваться.

— Ничего страшного, все отлично, хотите чаю? — я искренне пыталась быть вежливой, а где-то в мозгу отчаянно билась мысль, что все происходящее — полный бред. Говорящие фамильяры, маги, бар.

— Переведи ему! — зашипел Зарион в мою сторону. — Быстро! Про мясо!

Я сделала глубокий вдох и осторожно заговорила.

— Я очень извиняюсь, но ваш фамильяр просил передать, что устал от зерновой диеты и хотел бы получать…

— Мясо! Мясо! С кровью! — не унимался Зарион.

Я кашлянула, поправляя волосы.

— Вашему фамильяру нужен белок животного происхождения.

Маг удивленно поднял брови.

— Я даю ему яйцо, если вы про это. И Зарион обожает зерно, его выращивают специально для него на ферме за городом. — Кажется, маг решил, что я не в себе, потому что он поднялся с места и вежливо улыбнулся. — Еще раз извините за вторжение, нам, пожалуй, пора. Обязательно выпью чай как-нибудь в другой раз.

Зарион простонал, хлопая крыльями, но хозяин явно списал поведение фамильяра на общение с Виреном.

— Простите, просто я владею баром и поэтому слышу голоса фамильяров!

Я честно попыталась исправить ситуацию, но, судя по взгляду мага, только усугубила ее. Он смотрел на меня как на сумасшедшую и поспешно отступал к выходу. Я сделала шаг, чтобы его нагнать, но он только ускорился.

Зарион обреченно поплелся следом, бросив через плечо:

— Кажется, меня просто кто-то проклял…

— Возвращайся сюда! — крикнула я ему вслед. — Я постараюсь все объяснить нормально.

Маг, видимо, решил, что я обращаюсь к нему, непонимающе моргнул, протер очки и почти бегом отправился восвояси.

— А я смотрю, переговоры не твой конек, — язвительно мурлыкнул гепард.

— А я смотрю, ты тоже не мастер полезных советов, — огрызнулась я и плюхнулась на табурет.

Вирен фыркнул, но промолчал.

Мы оба смотрели на тропинку, по которой скрылся маг с несчастным Зарионом на плече. Солнце уже перевалило через зенит, тени стали длиннее, и лампочки на гирлянде засветились чуть заметнее.

— Объясни мне одну вещь, — сказала я наконец. — Магия здесь есть. Фамильяры есть. Драконы летают, жар-птицы горят, кристаллы в погребах питают целые дома. Но при этом маг не может услышать собственного фамильяра? Бред же!

Вирен дернул ухом.

— Таковы законы мира. Фамильяр — магическое продолжение хозяина. Люди иногда сами с собой не в ладах, себя понять не могут, что уж говорить о фамильярах?

Я усмехнулась. В этом был резон.

— Да, пожалуй, ты прав. Ну, в общем, я честно пыталась помочь. Не моя вина, что маг оказался упертым.

— Может, еще и поможешь, — в голубых глазах гепарда мелькнули озорные искры.

Он сел ровнее и посмотрел на меня с выражением наглой ушастой морды, у которой в голове созрел план.

— Думаю, я знаю, как тебе заработать на аренду. Поработай-ка над меню своего бара, а я пришлю тебе парочку клиентов завтра. Договорились?

Я удивленно посмотрела на него. Звучало безумно, но не безумнее всего остального, что произошло за этот день.

— Допустим, — кивнула я.

— Ну и ладно, — Вирен поднялся и потянулся. — Хозяин встал с постели, сейчас хватится меня. Пока!

С этими словами гепард спрыгнул с табурета, стремительно метнулся к краю террасы и растворился в воздухе на моих глазах. Только кисточка хвоста мелькнула напоследок — и все.

Я осталась одна на террасе.

Что ж. Не зря я после закрытия зоопарка работала то официанткой, то баристой, то продавцом нижнего белья. Похоже, все эти навыки, которые мне как зоологу казались бесполезными, пригодятся самым удивительным образом.

Глава 3

Я вернулась в коридор, нашла в рюкзаке огрызок карандаша и старые скомканные чеки, расправила самый длинный на столе и задумалась.

Меню. Самое маленькое, самое простое — с чего начинается любое заведение?

Напитки. Без них никуда. Кофе вряд ли найдется, а чай точно есть, и травы тоже. Холодные напитки тоже можно организовать. Что-то вроде лимонада, охлажденного настоя трав. Люди даже остывший чай с подсластителем с радостью пьют и в магазинах покупают втридорога, уж я точно что-нибудь такое придумаю.

А чем кормить посетителей, размышляла я. Какие-то закуски должны быть? Наверняка в этом мире есть хлеб и его аналоги, в погребе я видела соленья.

Горячее. Для горячего нужно мясо, или рыба, и хотя бы какие-то крупы на гарнир. Впрочем, гарнир можно делать и из овощей.

Супы? Я прикинула в уме, нужны ли они вообще в меню. Если да, можно сделать какой-нибудь суп-пюре. Ну, или бульон.

На секунду я отвлеклась и подумала: а есть ли заведения, которые специализируются на супах и супчиках? Суповни?

Салат-бары есть. Мысль уткнулась в слово «бар».

Если бабушка держала бар, то где весь алкоголь? Ни одной початой бутылки, ни бочки, ни даже пустой тары из-под чего-нибудь крепкого. Выходит, спиртным здесь не торговали, а значит, и бар мне держать незачем.

Кафе. Вот что у меня тут будет, кафе.

Мысли разбегались в стороны. Сконцентрироваться было практически невозможно, и я пока отложила меню, решив, что буду плясать от того, что найду в погребе.

Но сначала нужно проведать пушистых иждивенцев, убрать у них и покормить.

Я отложила карандаш и пошла в гостиную.

Картина, которая меня ждала, вызывала смешанные чувства. Иван спал в бассейне, свесив голову через пластиковый борт, и тихо посапывал. Из пасти свисал недожеванный кусок обоев. Такое ощущение, что самый молодой грызун из троицы был грызуном в прямом смысле — грыз все, что попадалось на пути. При этом лежащая рядом морковь была нетронутой.

— Дурачок какой, — вздохнула я и оценила масштаб бедствия.

Судя по оторванному куску, съел он немного, скорее просто попробовал. Зато на обнажившейся стене я увидела причудливые руны, слабо светящиеся зеленым.

Очень хотелось потрогать, посмотреть поближе, но я решила не рисковать. Вдруг это опасно? Лучше потом спрошу у фамильяра.

Маня сидела в углу, максимально далеко от бассейна и от Ивана, и вылизывала лапу с таким сосредоточенным видом, будто выполняла ритуал. Борис лежал ровно там, где я его оставила, — у стены, как памятник самому себе.

— Так, ребята, — сказала я, засучивая рукава. — Давайте приводить вас в порядок.

Сено было мокрым, затоптанным и на три четверти сожранным. Я сгребла остатки в ведро и вынесла в коридор. Я расстелила свежее из пакета — последняя порция, дальше кормить нечем. Морковь заканчивалась, кабачков осталось два. Воду в бассейне нужно было менять — Иван в ней не только купался.

— Другого места не нашлось, да?

В список дел добавился пункт про купание капибары. Да, животные явно не комнатные. Вот бы обустроить им какое-то место на улице. Вроде в этом мире не холодная весна, а что-то ближе к лету.

Еще одна задача на потом. А ведь я еще не проверила дверь, ведущую на задний двор. Там тоже могло что-то поменяться.

Но страх, что там какой-то обрыв, был силен. Для начала я решила обойтись тем, что есть: вычерпать грязную воду из бассейна ведром, вылить все в туалет, а в раковине набрать свежую. Пару раз окатить Ивана, слить и налить уже чистую.

Не идеально, но хоть как-то.

К концу работы я уже дышала с трудом. Кто бы знал, что быть зоологом — тяжелый физический труд. Хорошо, что из контактного зоопарка спасали капибар, а не мини-бегемотов или слона.

Закончив с бассейном, я проверила, работает ли обогреватель. Двадцать два градуса, нормально.

Настало время осмотреть самих капибар. С Иваном все было понятно. А вот как Борис и Маня?

Я с ужасом подумала, что вряд ли в мире магии есть антибиотики! Как лечить капибар?!

Я присела перед Борисом и осторожно положила руку ему на бок. Теплый, дыхание ровное, шерсть без проплешин.

— Ну, красавец, давай-ка я тебя осмотрю, — я привычно заговорила с ним ласково, как в зоопарке, пока его не закрыли. Звери все чувствуют, даже если не понимают.

— Не волнуйся, просто проверю ушки, зубки, лапы.

— Здоровому не нужен лекарь, а больному не поможет, — раздался уже знакомый бас.

И я наконец поняла, что звук исходит от Бориса.

Я отшатнулась так резко, что потеряла равновесие, рухнула назад и приземлилась на пол рядом с Маней. Маня лениво отошла в сторону и уставилась на меня сверху вниз.

— То Иван летает, то человекан, — произнесла она ровным, чуть гнусавым голоском. — Развели суету.

Я сидела на полу, переводя взгляд с Бориса на Маню и обратно. Сердце колотилось бешено.

— Вы… вы говорите? Вы меня понимаете?!

Борис флегматично жевал сено так, будто меня вовсе не было в комнате. Маня отвернулась.

— Борис! Понимаешь, что я говорю?

Борис даже ухом не повел.

— Маня! Маня, посмотри на меня. Ты можешь ответить на вопрос?

Маня покосилась на меня и отвернулась. Тишина. Чавканье.

Или капибары меня нарочно игнорировали, или правда не понимали, что я говорю. Они просто… высказывались, когда считали нужным, как будто думали вслух.

— Маня! Маня, иди сюда! — я сделала еще одну попытку и поманила капибару морковкой.

Маня обернулась, посмотрела на меня и снова уткнулась в сено.

— Нервный человекан. Посидел бы и пожевал сена, сразу бы успокоился.

Я и правда была уже не против посидеть на полу и пожевать сена для успокоения. А еще в животе урчало ужасно.

— Сено?! — из бассейна появилась мокрая башка Ивана. — Свежее сено?!

Он выпрыгнул из бассейна, расплескав воду, промчался через всю комнату, схватил зубами пучок сена и затормозил головой в угол. Буквально врезался в стену и замер, с торчащими из пасти травинками и прижатым к обоям носом, и не выказал при этом ни боли, ни смущения. Просто начал жевать.

— Дурак голову не расшибет, — констатировал Борис, не поднимая морды. — У него мозга нет, сплошная кость.

Маня не ответила. Похоже, они и между собой особо не разговаривали, не то что со мной. В комнате снова повисла тишина, которую скрашивал дружный хруст.

— Ладно, потом поговорим, — сказала я и поднялась с пола, отряхнула джинсы и аккуратно вышла из гостиной, прикрыв за собой дверь.

Я постояла в коридоре, прижалась спиной к стене и закрыла глаза.

— Когда этот безумный день закончится? — прошептала я. — Вдруг я все-таки проснусь в своей кровати?

К счастью, на этот раз мне никто не ответил. Еще не хватало говорящих люстр, потолков и чего там еще в сказках бывает.

Очень хотелось есть и спать.

Мой взгляд уперся в приоткрытый люк подпола, из которого поднималось мягкое свечение.

Лестница вниз казалась длиннее, чем в первый раз. Или это ноги гудели после того, как я полдня таскала ведра с водой.

Золотой свет от кристалла заливал погреб целиком, и теперь, когда первый шок прошел, я могла осмотреться спокойно.

Погреб был огромный — не просто больше дома, а значительно больше, с высокими сводчатыми потолками и тремя проходами между стеллажами. Стены из тесаного камня, пол — утоптанная земля, сухая и плотная. Прохладно, но не холодно, градусов пятнадцать. Идеальная температура для хранения.

Я начала с ближайшего стеллажа и пошла вдоль полок, считая и запоминая.

Банки. Десятки, если не сотни стеклянных банок, расставленных по размеру. Бабушка всегда была аккуратной, и здесь это чувствовалось — каждая банка стояла ровно, крышка плотно закрыта, а на боку приклеена бумажка с надписью. Почерк знакомый, те же круглые буквы, только язык — незнакомый, те же закорючки, что на вывеске и на уведомлении. Но некоторые были подписаны по-русски.

— Что ж, приступим!

Я обнаружила три банки соленых огурцов, две с помидорами и пять с кабачковой икрой. Одну тут же отставила для себя.

От голода я едва удержалась, чтобы не открыть ее прямо здесь. Еще нашелся целый ряд маринованных опят. Дальше уже шли варенья: вишневое, абрикосовое, что-то темно-рубиновое, видимо, местное. Банок было столько, что я решила не считать. Попался целый стеллаж с компотом в трехлитровых банках. Вишневый!

Я аж простонала от предвкушения и тут же выставила себе на обед одну банку.

Рядом стояли еще банки с чем-то мутновато-розовым, возможно, с местным компотом, но я решила не открывать то, чего не знаю.

Я обошла второй ряд стеллажей и присвистнула, обнаружив целый склад мешков, запечатанных бочонков и глиняных горшков.

Открыв ближайший, я с радостью нашла муку. Она оставалась белой и свежей, несмотря на то, что бабушка пропала двадцать лет назад.

Я осторожно запустила в мешок руку: мука сухая, без комков, жучков тоже не видно. Еще один мешок оказался с похожей на гречку крупой. Я перестала вести в голове учет и переключилась на другое.

Как продукты оставались свежими?

Похоже, здесь работает какая-то магия. На мешках были вышиты руны, на стенах мерцали кристаллы, а еще я заметила то, на что не обратила внимания в первый раз. От каждого кристалла по камню расходились тонкие прожилки, светящиеся бледно-зеленым.

Я провела пальцем по прожилке: теплая и чуть вибрирует, как будто через нее проходит ток.

— Допустим, — произнесла я и почесала затылок. — Существует какое-то магическое поле, которое поддерживает свежесть продуктов.

Прожилка под моим пальцем засветилась ярче, будто отозвалась на прикосновение. Тепло поднялось до локтя. Я вскрикнула и отдернула руку.

Магии мне еще не хватало!

Тряхнув головой, я пошла к противоположной стене и торжествующе завопила.

— Картофанчик! Картошечка.

На этом мои моральные силы закончились. Я подняла край футболки, насыпала в нее, как в мешок, картошки и поспешила к банкам с грибами.

Кабачковая икра, грибочки, картоха, вишневый компот.

— Я в раю!

Бабушкина кухня была крохотной. Не кухня даже, а кухонька — закуток в два шага, втиснутый между коридором и спальней. Старая советская электроплитка на две конфорки, из которых работала только левая. Электрический чайник с накипью. Столешница — от силы метр, и половину занимала утварь: чугунная сковородка, две кастрюли, стопка тарелок и деревянная доска с ножом.

Я вспомнила, что бабушка всегда готовила на печи. Та стояла в гостиной, большая, кирпичная, с широкой заслонкой. Только теперь там расположились три капибары, сено и бассейн.

Придется работать с тем, что есть. К счастью, в этом мире работала вода. Текла она тонкой струйкой, ледяная, но текла.

Я почистила ножом картошку, вырезала глазки, порезала на четвертинки и бросила в кастрюлю, залила водой и поставила на конфорку.

Пока вода закипала, я вскрыла банку с грибами, промыла их от маринада и вывалила в суповую тарелку.

Кабачковую икру открыла тоже, но оставила в банке. Вкус детства. В итоге я не удержалась и лопала ее понемногу в ожидании картошечки.

Компот я решила пока не открывать, чтобы не перебить аппетит. Хотя как его перебить? Такое чувство, что я могла слона съесть!

Картошка варилась двадцать мучительных минут. Можно было вернуться в погреб и продолжить осмотр, но я гипнотизировала кастрюлю и подъедала икру. Дождавшись, когда вилка легко проткнет клубень, я слила воду, выложила картошку на тарелку, сдобрила кабачковой икрой и принялась за еду.

Наконец-то!

Стоило бы поискать в погребе масло, добавить в воду лавровый лист и перчик, но и пресноватая картошка с грибами и икрой казалась пищей богов.

Бабушка умела делать закрутки.

Я отправила в рот очередную порцию и задумалась. Теперь, когда я знала о мире магии, о бабушкином заведении, как-то не верилось, что она просто ушла за грибами и потерялась.

Где бабуля?

Глава 4

Я как раз насадила на вилку последнюю картофелину, когда в дверь постучали.

— Магический сыск, откройте, — раздался требовательный мужской голос.

Я замерла с вилкой в руке. Сыск. Наверное, у них есть информация про бабулю?

Вскочив с места, я едва не уронила стул, подбежала и открыла дверь. На пороге стоял мужчина лет тридцати в темно-зеленом шерстяном камзоле с золотой окантовкой. На груди был вышит замысловатый герб.

Угольно-черные волосы подчеркивали изумрудные глаза. Черты лица были настолько правильные, что казались выточенными скульптором.

За ним по ступенькам медленно вползал крупный ящер с высоким гребнем и чешуей, переливающейся, как черный жемчуг.

— Виктор Маркок, начальник магического сыска, — представился мужчина и показал какой-то знак на внутренней стороне ладони.

Что-то вроде светящейся татуировки, но рассмотреть ее я не успела.

— Вы ко мне по поводу бабули? — уточнила я.

— А как вы узнали? — Виктор чуть прищурился, вошел в коридор, осматриваясь.

Ящер полз следом, тяжело дыша.

— Подъемы. Как я ненавижу подъемы, — пыхтел он сиплым голосом. — Пииииить…

— Так как вы узнали, что я приду к вам? — повторил Виктор. Я вздрогнула, понимая, что зависла.

— Минутку!

Быстро сбегав на кухню, я налила в плошку воды, затем, подумав, добавила в нее пару кубиков льда и поставила перед ящером.

Он сипло возблагодарил богов и принялся пить. Виктор удивленно посмотрел на меня, на фамильяра и, похоже, немного смягчился. Видимо, и в этом мире любовь к животным располагала людей.

— Простите, — улыбнулась я. — Я вас не ждала. Просто как услышала «сыск», подумала, что вы нашли мою бабушку или что-то знаете о ней. Она пропала из нашего мира двадцать лет назад.

Виктор остановился посреди коридора и хмыкнул.

— Вот оно как. Двадцать лет назад, говорите? Не сходится.

— А что не сходится-то? — спросила я.

Виктор еще раз оглядел меня, оценивая, стоит ли со мной вообще говорить дальше, затем сказал:

— Я вам расскажу суть расследования, если вы позволите мне здесь осмотреться.

Информация в обмен на обыск? Не самое приятное предложение, но, с другой стороны, скрывать-то мне было нечего.

— Но сначала информация, — сказала я, сложив руки на груди.

Ящер-фамильяр напился воды и лежал на теплых досках террасы, медленно перекатываясь с боку на бок.

— Пять лет назад произошло громкое ограбление. Две старушки в обмен на петуха взяли альпинистское снаряжение и обчистили уважаемых в столице аристократов.

Я невольно улыбнулась, представляя это в красках. Две бабульки приходят в лавку и меняют страховку на петуха.

— Кража артефактов в особо крупном размере — это не смешно, — строго сказал Виктор.

— Вы подозреваете мою бабушку в ограблении?

— Предположительно «Бархатные сердцеедки», так называется их банда, ушли через этот дом в другой мир.

Я не сдержалась и расхохоталась в голос: мало того, что я вообразила бабулек, влезающих в альпинистскую страховку прямо в кружевных панталонах, так они еще и сердцеедки? Как взмахнут нижними юбками, так все старички в обморок падают.

— Ладно… осматривайтесь, — я вытерла выступившие слезы. — Только с капибарами я вас наедине не оставлю.

— С кем?

— С капибарами. Тропические грызуны. Большие, мохнатые, безобидные.

Посмотрев на выражение лица Виктора, я махнула рукой — проще показать. Я открыла перед сыщиком, или как там его правильно называть, дверь в гостиную.

Борис лежал у стены в позе сфинкса. Маня сидела в углу и с достоинством вылизывала лапу. Иван спал, уткнувшись носом в обои.

Виктор замер на пороге.

— Никогда ничего похожего не видел.

Прошла минута. Виктор не шевелился. Он наблюдал, как Маня закончила с лапой и принялась жевать сено, как Борис задремал, мигая все медленнее, но не меняя царственной позы.

— Как вы говорите… капибары? — произнес он шепотом.

— Да.

— Очень… умиротворяющие, — он склонил голову набок, не отрывая взгляда от Бориса. — Кажется, на них можно смотреть весь день.

— Хотите травяной чай? — предложила я, заметив, как расслабились его плечи.

Виктор дернулся, будто его поймали на чем-то запретном, и тут же выпрямился, возвращая себе официальный вид.

— Нет, благодарю, мисс…

— Дарья Сергеевна.

— Благодарю, Дарья Сергеевна, боюсь разомлеть, а мне еще в участок.

— Как скажете. Только из гостиной начинать смысла нет, здесь ничего, кроме капибар и бассейна. Если бабушка прятала что-то, то скорее в погребе.

Виктор поднял руку, и на его ладони засветились руны:

— А это мы сейчас узнаем.

Я застыла на месте. На моих глазах руны на стенах ярко вспыхнули, на печи проступила какая-то пентаграмма, пол расчертился линиями.

Капибары на магию не отреагировали. Борис даже ухом не повел, Маня продолжила жевать, а Иван спал так крепко, что светящиеся линии на полу прошли прямо под его носом, и он разве что поморщился.

Виктор медленно поворачивался, считывая что-то видимое только ему. Руны на его ладони пульсировали в такт линиям на стенах.

— Чисто, — сказал он наконец. — В этой комнате ничего, кроме ваших умиротворяющих грызунов и остаточного магического фона от печи. А вот внизу, — он опустил руку и указал на пол, — что-то серьезное. Большой источник энергии.

— Это погреб, — кивнула я. — Там кристалл, я уже видела. Идемте, покажу.

Мы вышли в коридор. Виктор остановился у открытого люка, заглянул вниз, увидел золотое свечение — и присвистнул. Тихо, сквозь зубы, но я услышала.

Мы спустились. Виктор обошел стеллажи с банками, не задерживаясь, его интересовал кристалл. Он подошел и провел рукой в воздухе рядом с ним, не касаясь. Руны на ладони вспыхнули ярко-зеленым.

— Камень питания, — произнес он. — Старая работа, очень старая. Такие ставили лет семьдесят назад, сейчас технология утрачена. Одно это стоит целое состояние.

— Серьезно?

— Абсолютно. И система сохранения, — он кивнул на зеленые прожилки вдоль стен. — Сделано мастерски. Ваша бабушка была либо очень богата, либо знала нужных людей.

Он двинулся к дальней стене, и я пошла за ним. Там в камень был утоплен металлический щиток с дверцей. Виктор откинул ее — и замолчал.

Я заглянула через его плечо. Внутри были не пробки и не автоматы, а ряды медных рычажков, тумблеров и переключателей, каждый подписан крошечными рунами. А в центре на отдельном кронштейне крепился прибор, похожий на компас — круглый, в латунной оправе, со стрелкой и шкалой.

Только стекло было разбито. Стрелка болталась криво, а по латуни шла глубокая трещина. Намеренно.

— Теперь понятно, — сказал Виктор. — Вот почему вы сюда попали и не можете вернуться. Это навигационный узел. Управляет перемещением содержимого между мирами. Старушки-преступницы ушли через этот дом и сломали механизм, чтобы оторваться от погони.

Он аккуратно закрыл щиток.

— Думаю, если восстановить навигатор, вы сможете вернуться домой. Нужен мастер по древним механизмам.

— А если дом снесут, — сказала я, — это все можно снять и перенести куда-то? Будет работать?

Виктор покачал головой.

— В таких домах ничего сносить нельзя. Навигатор, кристалл, портальная печать — все связано со стенами. Вынешь один кирпич — система может рухнуть, — он помолчал и огляделся. — А почему это место под снос?

— Потому что бабушка пропала, и за аренду никто не платил двадцать лет. Лорд-дракон Морлэйт вручил мне уведомление. Двадцать один день.

— Морлэйт, — повторил он. — С ними шутки плохи.

Мы поднялись наверх. Ящер спал у люка, свернувшись. Виктор перешагнул через него привычным движением.

— Я пришлю вам хорошего юриста по делам попаданцев, — сказал он, убирая блокнот в карман. — А сам наведу справки по вашей бабушке. Зайдите ко мне в участок в конце недели, обсудим.

— Спасибо, — сказала я.

Он коротко кивнул, подхватил уснувшего ящера на руки, охнул от тяжести питомца, но все же понес.

Я проводила их до террасы, еще раз поблагодарила и вернулась в дом, а потом заглянула к капибарам. Борис жевал сено. Маня дремала. Иван сидел в бассейне с задумчивым видом.

И тут до меня дошло.

Зайти в участок! Я выйти не могу из-за страха высоты.

— Нет, — выдохнула я и рванула к двери.

Я выскочила на террасу, но тропинка уже пустовала. Только далеко внизу, у первого фонаря, мелькнул темный силуэт и исчез за поворотом.

Я стояла, вцепившись в дверной косяк, и смотрела, как на город опускается ночь. Черепичные крыши потемнели, и окна загорались одно за другим.

У городской стены зажглись фонари, цепочка света потянулась вдоль улицы. Где-то под холмом звякнул колокольчик, хлопнула дверь, засмеялся ребенок.

Все это было так близко. И так недосягаемо.

Ветер тронул гирлянду, лампочки качнулись, бросая теплые блики на старую стойку и пустые табуреты. Вывеска над дверью едва угадывалась в полумраке: «Заходи, садись, рассказывай».

— Утро вечера мудренее, — сказала я.

Я щелкнула выключателем, и гирлянда погасла. Остались только далекие огни города и звезды — яркие, крупные, незнакомые.

Я закрыла дверь, прошла по темному коридору мимо сопящих капибар и легла на матрас, укрывшись бабушкиным пледом. Он пах лавандой и травами.

Глава 5

Проснулась я от солнечного луча, который бил прямо в лицо. Несколько секунд я лежала с закрытыми глазами, уговаривая себя, что сейчас увижу потолок бабушкиного дома в деревне, заросший сад за окном и покосившийся забор.

Потолок оказался бабушкиным, а вот свет — совсем другой, золотистый и яркий.

Я встала, подошла к окну, отодвинула тюль и со вздохом окинула взглядом снежные вершины, розовые в утренних лучах. Внизу над черепичными крышами поднимались первые дымки, а по далекой улочке катилась крошечная тележка. По спине пробежали мурашки — жуть!

Я наскоро умылась и пошла проверять своих подопечных. Картина за дверью гостиной заставила мое сердце сжаться.

Борис сидел у пустой миски и смотрел на меня так, как может смотреть только голодное существо. Маня лежала в углу и тоже не сводила с меня глаз, в ее взгляде читалась укоризна. Иван же занимался тем, от чего у меня волосы встали дыбом.

Он грыз кирпич из печной кладки, упираясь задними лапами в пол и налегая всем телом.

— Иван, прекрати немедленно! — я подскочила и оттащила его за шкирку. — У тебя же резцы треснут, это кирпич, а не морковка!

Я осмотрела ему зубы и обнаружила царапины на верхних резцах. Еще пара таких завтраков — и начнутся сколы. Капибарам необходимо их стачивать, потому что растут они всю жизнь, но для этого нужны ветки, а не строительные материалы.

Сена в пакете было на самом донышке, и я распределила последнее по мискам, понимая, что нужно срочно искать альтернативу.

Я спустилась в погреб и на этот раз смотрела на бабушкины запасы глазами зоолога, а не голодного человека. Капибары в природе едят водную растительность, злаки, кору, корнеплоды и фрукты, так что оставалось понять, что из этого подойдет.

Кабачки вчера пошли на ура, и я набрала их побольше. Лук капибарам давать нельзя, а вот клубни, похожие на репу, вполне могли подойти. В дальнем углу обнаружился ящик, который я раньше не замечала: внутри лежали пучки широких мягких листьев, похожих на салат. Я понюхала: свежие, без горечи, и магические прожилки на стенах явно держали их в идеальном состоянии.

Рядом на крюках висели связки сухих стеблей, жестких и волокнистых, что-то вроде сушеной осоки. В природе капибары охотно такое едят, и эта находка могла заменить кончившееся сено.

Разве что вводить новые ингредиенты надо было по одному, постепенно. Я решила начать с салата — помыла тщательно, попробовала сама. Салат как салат.

Я вернулась к капибарам с подношениями и разложила их по мискам.

Борис первым подошел, обнюхал, попробовал лист салата с видом дегустатора и продолжил есть, что означало одобрение. Маня последовала за ним, но жевала втрое аккуратнее, как и положено даме. Иван рванул к своей порции, по дороге наступил Мане на лапу, получил злобное фырканье и врезался мордой прямо в салат, после чего принялся жевать, не разбирая, где листья, а где кабачок.

Теперь можно было заняться меню для открытия кафе.

На кухне я перебрала все шкафчики и пересчитала посуду: три кастрюли — две средние и одна большая, два глиняных графина с крышками, сковорода, чайник, шесть разномастных кружек и стопка тарелок. Одна кастрюля нужна для готовки, значит, под напитки оставались две, и к ним оба графина.

Я спустилась в погреб за ингредиентами и вернулась с банкой вишневого компота, пучком мяты, медом и горстью сушеных ягод смородины.

Пусть будет морс или что-то вроде того. Я залила сушеные ягоды водой в кастрюле, добавила мед и размяла ложкой.

Я поставила морс на плиту томиться и вернулась к капибарам менять воду в бассейне. Таская ведра туда-обратно, я наблюдала за троицей. Борис лежал у стены, полузакрыв глаза, и мерно жевал салатик. Маня методично вылизывалась после завтрака. Иван каким-то образом надел на голову миску и теперь кружился на месте, видимо, пытаясь так улучшить себе обзор. Я хотела снять миску, потом подумала, что лучше пусть Иван будет чем-нибудь занят.

Я вытерла лоб и посмотрела на гостиную по-новому. Три крупных тропических грызуна в маленькой комнате без нормальной вентиляции, бассейн, который Иван рано или поздно прокусит, и обои с печкой, которые он грызет от скуки. Так или иначе, этих зверей нужно выгуливать на свежем воздухе, а для этого придется соорудить хоть какой-то вольер на террасе или за домом.

Мысль о том, что для этого нужно выглянуть за пределы террасы и оценить пространство, вызвала привычную волну тошноты, но капибарам необходим воздух, трава и место для движения.

— Разберемся с этим, но позже, — пообещала я троице и метнулась на кухню, потому что морс зашипел и начал убегать из кастрюли.

Морс удалось спасти, процедить и перелить в графин. Я поставила его на подоконник, наслаждаясь ароматом смородины. Во второй графин перелила бабушкин компот, не упустив возможности съесть половину вишни ложкой. Отличный завтрак!

Оставалось разобраться с едой.

Я вытащила мятый чек со вчерашними записями и спустилась в погреб за всем, что могло пригодиться.

Вскоре на кухонном столе стояли кабачковая икра, грибы, соленые огурцы и помидоры, масло, чеснок, салат, мед, варенья.

Еще была картошка, лук и набор специй.

А вот мяса или рыбы я не нашла ни в каком виде. И из чего мне делать горячее? Придется спрашивать об этом гепарда, когда увидимся.

Зато пока можно было сосредоточиться на закусках. Мне пришла в голову идея — подавать их в виде намазок на хлеб. Кабачковая икра, грибная, мелко нарезанный салат.

Что-то наподобие брускетт. Только нужно было раздобыть где-то хлеб. Его тоже нигде не было видно, как и молока. А если испечь лепешки?

Я стояла перед мешком муки и перебирала в голове все, что знала о лепешках. Пекарь из меня был еще тот, даже блины в моем исполнении можно было есть только с голодухи.

Но вот моя соседка по комнате, приехавшая из Душанбе, готовила нам роти — тонкие пресные лепешки, для которых не нужно ничего, кроме муки, воды и щепотки соли.

Рецепт был такой простой, а получалось так вкусно, что мне врезалось в память.

Я насыпала муку на столешницу, сделала углубление, плеснула теплой воды и начала замешивать, подсыпая понемногу, пока тесто не стало мягким и не перестало липнуть к пальцам. Главный секрет, который вбила в меня соседка, — не торопиться и дать тесту отдохнуть, накрыв полотенцем, минут пятнадцать-двадцать. За это время клейковина расслабляется и раскатывать становится легко, а иначе тесто будет рваться.

Пока тесто лежало под полотенцем, я разогрела сковороду на конфорке. Масла не добавляла — роти жарят на сухой поверхности, в этом весь смысл. Сковорода нужна была горячая, но не раскаленная, иначе лепешка может сгореть раньше, чем пропечется.

Я отщипнула кусок теста, скатала в шарик размером с мандарин, обваляла в муке и раскатала в тонкий круг. Соседка умела делать их идеально ровными, у меня всегда получались с рваными краями, но на вкус это не влияло.

Я положила ее на сковороду и стала ждать. Через полминуты снизу появились пузырьки, и я перевернула лепешку деревянной лопаткой. Вторая сторона подрумянилась быстрее, а потом случилось главное: лепешка начала вздуваться. Пар внутри разделял слои теста, и роти надулась, как маленький воздушный шар.

Я радостно рассмеялась. Никогда не знаешь, что тебе пригодится в жизни.

Я сняла лепешку и бросила на тарелку. По-хорошему смазать бы ее маслом, но нашлось только растительное, а оно не очень подходило.

Ничего, с намазкой точно будет вкусно. Я сделала еще несколько, одну не удержалась и умяла сама с кабачковой икрой. Второй завтрак?

Я скатала шарики и накрыла полотенцем, чтобы быстро пожарить в случае чего. Впрочем, вряд ли клиентов будет много — заброшенное кафе на вершине холма, куда ведет тропа по обрыву…

Мне не очень-то верилось в затею Вирена, но как зоологу было ужасно интересно еще пообщаться с волшебным существом, узнать поподробнее о фамильярах.

Потихоньку события вчерашнего дня оседали в голове, паника отступала, просыпалось любопытство.

Я подготовила плошки для намазок, оставалось их сделать.

Для грибной я мелко нарубила маринованные опята, смешала их с теплым маслом, продавила чеснок и посолила. Попробовала — солоновато, но с лепешкой в самый раз.

Для острой размяла вилкой соленые помидоры, добавила тонко нарезанный лук и желтую жгучую специю из бабушкиных запасов. Получилось ярко-красное и ароматное, от одного запаха просыпался аппетит.

Напитки были готовы, закуски тоже, оставалось придумать что-то из салатов.

Я как раз собиралась еще раз спуститься в погреб, когда за спиной раздался знакомый бархатный голос:

— Ты готова, надеюсь?

Вирен заглянул в приоткрытое кухонное окно. От неожиданности я вздрогнула.

— Доброе утро, Вирен! Я уже кое-что приготовила!

Я показала ему лепешки и намазки, и фамильяр удивленно склонил голову.

— Эм. А что это за гадость? Где нормальная еда?

— Это нормальная! — возмутилась я. — Даже вкусная!

В качестве демонстрации я отломила кусочек лепешки, намазала на него грибную икру с чесночком и съела.

— Это понятно, что люди едят черт-те что, — фыркнул Вирен. — А как насчет фамильяров? Я вообще-то их к тебе позвал!

— Фамильяров?! — удивилась я. — А ты не мог сразу сказать?

— Разве это не было очевидно? — мурлыкнул Вирен. — Кафе тут на каждом шагу, а вот таких, где тебя слышат…

Вирен махнул хвостом с видом существа, для которого вопрос питания решается в одно движение лапой.

— Да ладно, не будь такой серьезной! Сейчас что-нибудь придумаем, — Вирен сунул морду в окно и глянул на остатки продуктов на столе. — Листики салата для грызунов, лепешки поклевать для крылатых. А мясо есть?

— Подожди, — я подняла руку. — Ты предлагаешь пернатых лепешками кормить?

— Ну да, они же любят всякое… такое. Хлеб, булки, крошки. Я постоянно вижу, как хозяева подкармливают их на прогулках в парке. Отщипнут круассанчик, подбросят в воздух, а фамильяры ловят. Все довольны.

Я медленно положила ложку на стол и посмотрела на Вирена тем взглядом, которым в зоопарке награждала посетителей, просовывающих чипсы через ограждение.

— Вирен, хлеб для птиц — это не еда, а медленное отравление. Он разбухает в зобе, забивает пищеварительный тракт и не несет никакой питательной ценности.

Вирен фыркнул и дернул ухом.

— Однако с человеческим меню у тебя вопросов не возникло. А тут прямо трагедия вселенского масштаба из-за лепешек. Одной больше, одной меньше.

— Люди меня мало волнуют, — честно призналась я. — А вот животные полностью зависят от того, чем их кормит хозяин, и если хозяин кормит их хлебом, потому что «ну им же нравится», то виноват хозяин, а страдает зверь.

Вирен резко выпрямился, и в голубых глазах вспыхнула холодная искра.

— Фамильяры — не животные, — произнес он тоном, который я раньше у него не слышала. — Это очень неприлично — сравнивать! Мы магические существа, связанные с хозяевами на уровне души. Я же не зову тебя приматом.

— Откуда мне знать, что вежливо, а что нет, — сказала я. — Но послушай. Ты — гепард. Магический, уникальный, связанный с хозяином — не спорю. Но в основе твоей формы лежит тело гепарда с кошачьим пищеварением, кошачьими зубами и кошачьей физиологией. Зарион — жар-птица, но его тело построено на птичьей основе: зоб, клюв, метаболизм пернатого хищника. Магия, похоже, не отменяет биологию, она надстраивается над ней.

Вирен молчал, и по подрагиванию кисточки на хвосте я видела, что возразить ему нечего.

— Поэтому питание имеет значение, — продолжила я. — Огромное значение. Скажи мне, Вирен, разве фамильяры не болеют?

— Болеют, — признал гепард неохотно. — Еще как болеют. Клиника доктора Идд-Дюка золото мешками гребет. Очередь на прием — два квартала, и цены такие, что после одного визита хозяин бледнеет сильнее, чем фамильяр.

— Ну вот тебе и ответ, — я постучала карандашом по столу. — То, что существо может что-то есть, не значит, что его можно этим кормить.

Гепард снова замолчал, и в его глазах впервые мелькнуло что-то похожее на настоящую задумчивость. Потом он потянулся, широко зевнул и произнес:

— Ладно, убедила. Тогда пошли за нормальными продуктами.

— У меня денег нет! Одна монетка от вчерашнего старичка, и на ту, как выяснилось, я случайно приватизировала кафе с долгом за аренду земли.

Я посмотрела в окно. Черепичные крыши спускались по склону холма вниз, далеко вниз, а между ними вилась тропинка, узкая и без ограждений.

Желудок сжался, ладони стали мокрыми, и горло перехватило знакомой тошнотой.

— Если я отсюда выйду, то только домой, — сказала я, отворачиваясь от окна. — Я боюсь высоты до обморока.

Вирен хмыкнул и посмотрел на меня оценивающим взглядом:

— Значит, ты заперта здесь, — протянул он. — Как принцесса. Только башня у тебя с кухней и стойкой. Экстравагантно, но сойдет.

— Для чего сойдет? — насторожилась я.

Вирен дернул ухом и принял выражение полнейшей невинности.

— Ни для чего. Забудь. Пиши список продуктов, я добуду по-быстрому.

Мне было очень интересно, почему Вирен вообще мне помогает, но я решила придержать этот вопрос. Пусть сначала добудет то, что нужно мне.

— Так, нам еще утварь нужна, — и мне пришлось оторвать еще один лист календаря.

Четырнадцатое марта, шутка про тещу. Вирен уже пробрался через окно на кухню и осторожно осматривался, принюхиваясь.

— Мда, все провоняло магией, — хмыкнул он.

Я отмахнулась, сейчас было не до того, чтобы обсуждать еще и это.

— Вирен, соберись! У меня шесть кружек, и ни одна не совпадает с другой. Тебе из кружки вообще удобно пить?

Гепард помотал головой.

— Я люблю проточную воду.

— Именно! Нам нужно как минимум организовать какой-то питьевой фонтанчик или вроде того.

Гепард накрыл морду лапой и простонал.

— Почему все так сложно!

— Ты хотел кафе для фамильяров, — строго сказала я. — Значит, будет все как надо. Нужны тарелки, штук двадцать, не меньше, миски, подносы. Все это тяжелое, чтобы не елозило по столам. Кстати, столы тоже не лучшее…

— Хватит! — взвыл гепард. — Умоляю тебя, хватит!

— А что ты хотел? — усмехнулась я. — Понадобятся жердочки для пернатых, мягкие подушки, подставки.

— Это уже слишком. Когда дело пойдет, тогда хоть жердочки, хоть песочек с подогревом, а до этого момента обойдемся продуктами и плошками.

С этими словами Вирен взял в зубы оба списка, пробормотал что-то неразборчивое и выпрыгнул в окно.

Кисточка мелькнула, и гепард исчез.

Я осталась одна. В доме было тихо, только из гостиной доносилось мерное чавканье капибар и плеск воды — Иван, похоже, опять залез в бассейн.

Я подошла к окну, отодвинула тюль и выглянула. Солнце уже поднялось, город внизу окончательно проснулся: по улочкам двигались маленькие фигурки людей, из труб шел дым. Я в ужасе отпрянула от окна, сделала несколько глубоких вдохов и подумала, что мне для уборки пригодились бы шоры, как у лошади, чтобы ничего, кроме пола под ногами, не видеть.

Я обреченно поплелась на террасу.

Бабушкино заведение смотрелось ровно так, как и должно смотреться место, заброшенное на двадцать лет. Пыль лежала на стойке толстым серым слоем, между досками настила набились сухие листья и мусор, табуреты были разбросаны по углам, часть поломана. На полках за стойкой стояли пустые бутылки, покрытые паутиной, а под навесом кто-то из местных птиц свил гнездо, к счастью, пустое.

Я начала с глухой стены, потому что она была ближе всего к дому и дальше всего от перил. Я протерла полки тряпкой, которую взяла на бабушкиной кухне, сняла паутину и расставила бутылки ровнее. Потом я подмела пол, сгребая мусор в кучу обломком доски, потому что веника не нашлось.

Табуреты осмотрела по одному — пять целых, два шатались, один без ножки. Целые расставила вдоль стойки, шаткие отодвинула в угол, безногий отправила в дрова.

Стойку скребла долго, упорно, пока не проступило темное дерево с красивой текстурой. Бабушка, видимо, знала толк в мебели: сделано было на совесть, ни одной трещины.

Работала я спиной к перилам и старалась не оборачиваться.

К тому моменту, когда я домыла последнюю полку и развесила на перилах мокрые тряпки для просушки, терраса выглядела уже вполне прилично.

Я как раз расставляла на стойке плошки с намазками, чтобы перекусить, когда услышала знакомый голос.

— Опять эти подъемы, — раздался хриплый голос, и через секунду на террасу выполз ящер с черно-жемчужной чешуей. — Я умру. Сдохну. И бок колет.

За ним появился Виктор Маркок, начальник магического сыска, в том же темно-зеленом камзоле с гербом и с блокнотом в руке.

— Доброе утро, Дарья Сергеевна, — произнес он, окидывая террасу цепким взглядом. — Вижу, вы обустраиваетесь.

— Доброе утро, — я вытерла руки о джинсы и кивнула ему на табурет. — Чай?

Виктор покачал головой:

— Я при исполнении.

Выглядел он так, словно не спал ночь. Возможно, так и было.

— А… почему вы здесь? Я думала, что мы закончили вчера.

— Боюсь, что нет. Мне удалось найти в архивах проект дома, и пик, на котором он построен. К сожалению, вынужден снова вас потревожить и разобрать пол в гостиной.

— А капибара? Куда я их дену, по-вашему? — возмутилась я.

— А нельзя их попросить побыть в другой комнате?

— Они не фамильяры, человеческую речь, похоже, не понимают. Нельзя их попросить, а у меня открытие кафе.

— Дарья Сергеевна, а у меня расследование!

И тут мне в голову пришла идея, близкая к гениальной.

— А что, если я предложу вам кое-что поценнее, чем зацепка в каком-то старом деле? — сказала я, стараясь придать себе максимально уверенный вид.

Виктор поднял бровь и посмотрел на меня скептически:

— Сомневаюсь, что вы чем-то можете мне помочь. Скорее вам бы самой пригодилась помощь.

Я хмыкнула, пожала плечами, провела по барной стойке тряпочкой и обронила:

— Ну, если вам не пригодится в расследованиях человек, который слышит фамильяров…

Виктор бросил взгляд на своего ящера и покачал головой.

— Никто не может слышать фамильяров. Для того чтобы расшифровать их ментальные потоки, нужен как минимум огромный сложнейший артефакт. Вы даже не представляете, какая это проблема.

— Артефакт размером с дом, да?

Я облокотилась на стойку и уверенно заявила:

— Вчера я слышала гепарда лорда Морлэйта и жар-птицу одного мага. Мы с ними мило беседовали. Кстати, ваш ящер ненавидит подъемы в гору и говорит, что у него колики в боку.

Виктор поморщился, похоже, он был не из тех людей, кто верит на слово.

— Это все очень мило, Дарья Сергеевна, но мне нужно быстро осмотреть гостиную еще раз. Попрошу вас как-то убрать на время капибар, чтобы я мог…

Тем временем ящер лег на бок и простонал:

— Зачем она сказала ему про колики? Опять потащит к Идд-Дюку в клинику, где мне будут лезть под хвост.

Я усмехнулась:

— Кстати, ваш ящер только что пожаловался на клинику Идд-Дюка, говорит, что ему не нравится, что там лазают под хвост.

Виктор поправил камзол:

— Думает, я на это куплюсь? Очевидно, что никому не нравится. Дарья Сергеевна, я двенадцать лет в сыске. Знаете, сколько мошенников утверждали, что слышат фамильяров?

— Я не мошенница, — возмутилась я. — Можете проверить. Спросите у меня то, чего я точно не могу знать.

— И не подумаю, — Виктор выпрямился, и в его глазах появилась решимость. — Не мешайте моей работе, Дарья Сергеевна.

— Двенадцать лет таскаюсь за этим одержимым, по подвалам, по чердакам, по канализациям, один раз меня уронили с крыши почтамта, и все ради «расследования»! А ведь мы аристократы! Я хочу лежать на бархатных подушках на королевских балах, как Парфенона! — простонал ящер. — Нужно было лучше воспитывать хозяина. Кто подарил ему детский набор детектива? Тетушка Пэг? Я написаю ей в туфлю…

Я загородила входную дверь и сложила руки на груди.

— Откуда я знаю, что тетушка Пэг подарила вам детский набор детектива и теперь ваш ящер вместо балов таскается по канализациям и чердакам? А Парфенона — это кто? Он ей завидует.

Виктор слегка прищурился, в глазах появился проблеск интереса.

— Вы умеете читать мысли? Залезать в память? Странно, я не чувствую в вас магии. Как вам это удается?

— Просто ваш фамильяр много ноет, — усмехнулась я.

— Вы правда меня слышите? — встрепенулся ящер.

Под удивленным взглядом хозяина он поднялся на лапы, подошел ко мне, махнул хвостом и спросил: