Kitabı oxu: «Французский через детективы. 30 двуязычных историй с параллельным текстом (B1–B2)»

LES MYSTÈRES

DE KERBRIAC

Тайны Кербриака

30 детективных историй на французском

с параллельным переводом на русский

Уровень B1–B2

Sommaire · Содержание

Comment lire ce livre · Как пользоваться этой книгой

PREMIÈRE PARTIE · B1

Enquête 1 · Le gâteau disparu · Исчезнувший пирог

Enquête 2 · Le livre qui revenait toujours · Книга, которая всегда возвращалась

Enquête 3 · Des cartes postales de Sydney · Открытки из Сиднея

Enquête 4 · Le chien qui n'a pas aboyé · Собака, которая не залаяла

Enquête 5 · Le train de 10 h 15 en provenance de Quimper · Поезд 10:15 из Кемпера

Enquête 6 · Les nains de jardin voyageurs · Садовые гномы-путешественники

Enquête 7 · De la farine dans l'escalier · Мука на ступеньках

Enquête 8 · Des lettres sans nom · Письма без подписи

Enquête 9 · La chambre 12 · Номер двенадцать

Enquête 10 · La cabane fermée à clé · Запертый сарай

Enquête 11 · L'horloge du tableau · Часы на картине

Enquête 12 · Le chien qui rentrait chez lui · Пёс, который ходил домой

Enquête 13 · La bague du château de Kerdréan · Кольцо в замке Кердреан

Enquête 14 · Des traces dans la neige · Следы на снегу

Enquête 15 · La voyante · Гадалка

DEUXIÈME PARTIE · B2

Enquête 16 · Les mots croisés du colonel · Кроссворд полковника

Enquête 17 · Le billet de car · Автобусный билет

Enquête 18 · Le fantôme du château de Kerdréan · Призрак замка Кердреан

Enquête 19 · Le professeur qui avait disparu · Профессор, который исчез

Enquête 20 · Le secret du far breton · Секрет бретонского фара

Enquête 21 · Une murder party · Детективный ужин

Enquête 22 · L'argent du toit · Пропавшие деньги на крышу

Enquête 23 · Brouillard sur le bac · Туман на пароме

Enquête 24 · Des lettres dans le mur · Письма в стене

Enquête 25 · Yann a des ennuis · Йанн в беде

Enquête 26 · Le perroquet qui en savait trop · Попугай, который слишком много знал

Enquête 27 · La lettre perdue de Chateaubriand · Потерянное письмо Шатобриана

Enquête 28 · Le train de nuit pour Nice · Ночной поезд в Ниццу

Enquête 29 · Le retour de Monsieur Gris · Возвращение месье Гри

Enquête 30 · La dernière page · Последняя страница

Comment lire ce livre

Как пользоваться этой книгой

Voici un recueil de trente courtes histoires policières – une pour chaque soir du mois –, écrites pour celles et ceux qui apprennent le français aux niveaux B1 et B2. Chaque histoire est racontée deux fois : une fois en français, et une fois dans une traduction russe littéraire et naturelle, qui se lit comme si un auteur russe avait raconté la même histoire dès le départ.

Это сборник из тридцати коротких детективных историй — по одной на каждый вечер месяца, — написанных для тех, кто изучает французский на уровнях B1 и B2. Каждая история рассказана дважды: один раз по-французски и один раз в естественном литературном переводе на русский — он читается так, будто эту же историю с самого начала рассказывал русский автор.

Les trente enquêtes sont résolues par la même personne : Louise Morvan, trente-cinq ans. Pendant dix ans, elle a fait des mots croisés pour un journal parisien, et maintenant, elle tient une librairie de livres anciens à Kerbriac, un petit port tranquille au bout de la Bretagne. Elle remarque les petites choses – une mauvaise date, un cachet de la poste qui manque, un mot qui n'a rien à faire là –, et elle est aidée (et parfois gênée) par son vieil ami d'école, le lieutenant de gendarmerie Yann Okafor, et par un chat noir qui s'appelle Virgule.

Все тридцать дел раскрывает один и тот же человек — тридцатипятилетняя Луиза Морван. Десять лет она составляла кроссворды для парижской газеты, а теперь держит букинистический магазин в Кербриаке, маленьком тихом порту на самом краю Бретани. Она замечает мелочи — не ту дату, отсутствующий штемпель, слово, которому здесь не место, — а помогают ей (а иногда и мешают) школьный друг, лейтенант жандармерии Йанн Окафор, и чёрный кот по кличке Виргюль.

Les histoires deviennent plus difficiles au fil du livre. Les enquêtes 1 à 15 sont écrites pour le niveau B1 : les phrases sont plus courtes, le vocabulaire est celui de tous les jours, et le récit est au passé composé et à l'imparfait. Les enquêtes 16 à 30 sont écrites pour le niveau B2 : elles sont plus longues, la langue est plus riche, et le récit passe au passé simple, comme dans les vrais romans français. Dans les dialogues, les personnages parlent comme on parle dans la vie. Chaque enquête est une énigme honnête : tous les indices sont dans le texte avant que Louise les explique, et vous pouvez essayer de trouver la solution vous-même.

Истории постепенно усложняются. Дела 1–15 написаны для уровня B1: предложения короче, лексика повседневная, а повествование ведётся в passé composé и imparfait. Дела 16–30 рассчитаны на уровень B2: они длиннее, язык богаче, а повествование переходит на passé simple — простое прошедшее время, как в настоящих французских романах. В диалогах персонажи говорят так, как говорят в жизни. Каждое дело — честная головоломка: все улики появляются в тексте раньше, чем Луиза их объясняет, так что можно попробовать разгадать его самостоятельно.

Le livre est fait de courts blocs qui alternent : un paragraphe en français, et juste après, le même paragraphe en russe, en italique. Vous n'avez donc jamais besoin d'aller à la fin du livre ou de chercher une autre partie pour vérifier quelque chose – la traduction est toujours juste en dessous de l'original.

Книга построена короткими чередующимися блоками: абзац на французском, а сразу за ним тот же абзац на русском, выделенный курсивом. Это значит, что не нужно листать в конец книги или искать отдельный раздел, чтобы что-то проверить, — перевод всегда прямо под оригиналом.

Il n'y a pas une seule bonne façon de lire ce livre, mais voici une façon qui marche pour beaucoup de lecteurs. Lisez d'abord tout le paragraphe en français, même si un mot ou une phrase n'est pas clair – essayez de deviner le sens grâce au contexte avant de regarder plus bas. Lisez ensuite le paragraphe russe en dessous, non pas pour traduire mot à mot, mais pour vérifier que vous avez bien compris, ou pour éclaircir une ou deux choses qui vous ont échappé. Passez au bloc suivant et recommencez.

Единственно правильного способа читать эту книгу не существует, но многим подходит вот такой. Сначала прочитайте французский абзац целиком, даже если какое-то слово или фраза непонятны, — попробуйте угадать смысл по контексту, прежде чем заглядывать вниз. Затем прочитайте русский абзац под ним — не для того, чтобы переводить слово за словом, а просто чтобы убедиться, что вы поняли правильно, или уточнить одну-две ускользнувшие детали. Переходите к следующему блоку и повторяйте.

Si vous vous sentez plus sûr de vous, lisez d'abord toute l'enquête en français, du début à la fin, sans regarder plus bas – et voyez si vous trouvez la solution avant Louise. Reprenez ensuite le texte russe et regardez les passages où vous hésitiez. En tout cas, ne cherchez pas à tout comprendre la première fois. Aux niveaux B1 et B2, il suffit largement de suivre l'histoire et de prendre plaisir à l'énigme. C'est exactement pour ça que ces histoires ont été écrites.

Если чувствуете себя увереннее, попробуйте сначала прочитать всё дело по-французски от начала до конца, не заглядывая вниз, — и проверьте, найдёте ли вы разгадку раньше Луизы. А потом пройдитесь по русскому тексту и проверьте места, в которых сомневались. В любом случае не старайтесь понять всё с первого раза. На уровнях B1 и B2 вполне достаточно следить за сюжетом и получать удовольствие от загадки. Именно для этого эти истории и написаны.

PREMIÈRE PARTIE · B1

Часть первая · дела 1–15

ENQUÊTE 1

Le gâteau disparu

Исчезнувший пирог

Louise Morvan avait grandi à Kerbriac. À dix-huit ans, elle était partie à Paris, et à trente-trois ans, elle était revenue, quand sa tante Odile lui avait laissé une librairie. Depuis deux ans, il ne s'était rien passé de très excitant dans la petite ville. C'est justement pour ça que Louise aimait Kerbriac.

Луиза Морван выросла в Кербриаке, в восемнадцать уехала в Париж, а в тридцать три вернулась — когда тётя Одиль оставила ей в наследство книжный магазин. За два года, что прошли с тех пор, в городке не случилось ничего особенно волнующего. Именно за это Луиза его и любила.

Kerbriac était un petit port de Bretagne, au bout du Finistère, avec une Grand-Rue, deux cafés, un hôtel, une église dont l'horloge retardait toujours de quatre minutes, et une librairie de livres anciens avec une porte verte. La librairie était à elle maintenant. Au-dessus de la porte, on lisait en lettres dorées LIBRAIRIE MORVAN, et à l'intérieur, ça sentait le vieux papier, le café et le chat.

Кербриак был маленьким портовым городком в Бретани, на самом краю Финистера: одна главная улица, два кафе, гостиница, церковь с часами, которые вечно отставали на четыре минуты, и букинистический магазин с зелёной дверью. Теперь магазин принадлежал ей. Над дверью золотыми буквами было выведено LIBRAIRIE MORVAN, а внутри пахло старой бумагой, кофе и котом.

Le chat était venu avec la boutique. Il s'appelait Virgule. Il était noir, avec une tache blanche sous le menton, et il passait presque toute la journée à dormir dans la vitrine, entre la poésie et les guides de voyage.

Кот достался ей вместе с магазином. Его звали Виргюль — по-французски «запятая». Он был чёрный, с белым пятнышком под подбородком, и почти весь день спал на витрине между поэзией и путеводителями.

Avant la librairie, Louise avait fait pendant dix ans des mots croisés pour un grand journal parisien, et elle en envoyait encore une grille par semaine. Maintenant, elle avait trente-cinq ans, des boucles brunes qui ne restaient jamais en place, et elle ne pouvait pas lire un panneau, un menu ou une liste de courses sans remarquer les petites fautes. « C'est une déformation professionnelle, disait-elle souvent. Quand on commence à chercher des indices, on ne s'arrête plus jamais. »

До магазина Луиза десять лет составляла кроссворды для крупной парижской газеты и до сих пор присылала им по одному в неделю. Ей было тридцать пять, её тёмные кудри никак не желали лежать аккуратно, и она не могла прочитать вывеску, меню или список покупок, не заметив в них мелких ошибок. «Профессиональная болезнь, — любила говорить она. — Стоит один раз начать искать подсказки, и уже не остановишься».

Le deuxième samedi de juillet, toute la ville allait à la fête d'été, à la salle des fêtes. Il y avait des prix pour les plus gros légumes, les plus belles fleurs et la meilleure confiture, mais le prix le plus important de tous, c'était celui du meilleur gâteau breton.

Во вторую субботу июля весь город отправлялся на Летний праздник в зал торжеств. Призы давали за самые крупные овощи, самые красивые цветы и лучшее варенье, но главным из всех был приз за лучший бретонский пирог.

Depuis cinq ans, c'était toujours la même femme qui gagnait : Marguerite Le Goff, de la rue de l'Église. Son gâteau était célèbre. Il était doré, épais et fondant, avec beaucoup de beurre et une jolie croûte quadrillée à la fourchette.

Пять лет подряд побеждала одна и та же участница — Маргерит Ле Гофф с Церковной улицы. Её пирог был знаменит: золотистый, толстый, тающий во рту, с огромным количеством масла и красивой корочкой, расчерченной вилкой в клетку.

Ce matin-là, Louise a rencontré Marguerite au Café du Port, en face de sa librairie. Marguerite a mis ses lunettes de lecture, qui pendaient à son cou au bout d'une fine chaîne dorée, elle a longtemps étudié la carte, puis elle a commandé ce qu'elle commandait toujours : un café à emporter. Comme d'habitude, elle parlait un peu trop vite. « Je me suis levée à cinq heures, a-t-elle dit. Et dans ma cuisine, tout est nouveau ! Ma fille m'a offert des pots pour mon anniversaire – tous blancs, tous exactement pareils. Très moderne. Je ne trouve plus rien. »

В то утро Луиза встретила Маргерит в «Портовом кафе» напротив своего магазина. Маргерит надела очки для чтения, которые висели у неё на шее на тонкой золотой цепочке, долго изучала меню, а потом заказала то же, что и всегда, — кофе с собой. Говорила она, как обычно, чуть быстрее, чем нужно. — Встала в пять, — сообщила она. — И у меня на кухне теперь всё новое! Дочь подарила на день рождения набор банок для продуктов — все белые, все совершенно одинаковые. Очень современно. До сих пор ничего не могу найти.

À dix heures et demie, les gâteaux étaient sur une longue table au fond de la salle, près de la porte du parking. Chaque gâteau était sur une assiette blanche, à côté d'une petite carte avec un numéro. Le gâteau de Marguerite avait le numéro sept. Le jury arrivait à midi.

В половине одиннадцатого пироги уже стояли на длинном столе в глубине зала, рядом с дверью на парковку. Каждый стоял на белой тарелке, рядом — карточка с номером. У Маргерит был седьмой. Жюри должно было прийти в двенадцать.

Louise se promenait lentement dans la salle avec une tasse de thé. Elle a admiré les énormes carottes et les roses magnifiques. Près de la table des gâteaux, elle a remarqué un petit garçon d'environ huit ans. Il avait les cheveux roux, l'air très malheureux, et il buvait du jus de pomme aussi vite qu'il pouvait, un verre après l'autre.

Луиза неторопливо обходила зал с чашкой чая. Полюбовалась огромной морковью и прекрасными розами. Возле стола с пирогами она заметила мальчика лет восьми — рыжего, с ужасно несчастным лицом. Он пил яблочный сок так быстро, как только мог, стакан за стаканом.

À midi moins vingt, quelqu'un a crié.

Без двадцати двенадцать раздался крик.

Marguerite Le Goff était devant la table des gâteaux, les deux mains sur les joues. L'assiette numéro sept était vide. Il n'y avait rien dessus, pas même une miette. « Mon gâteau ! a-t-elle crié. Quelqu'un a volé mon gâteau ! »

Маргерит Ле Гофф стояла у стола с пирогами, прижав ладони к щекам. Тарелка номер семь была пуста — ни пирога, ни даже крошки. — Мой пирог! — закричала она. — Кто-то украл мой пирог!

Tout le monde dans la salle s'est retourné, et tout le monde a parlé en même temps. Certains ont regardé Dorothée Pinson, qui avait fini deuxième pendant cinq ans. Madame Pinson est devenue toute rouge. « Ne me regardez pas comme ça, a-t-elle dit. Je suis à la table des confitures depuis ce matin. Demandez à qui vous voulez. »

Все в зале обернулись, и поднялся гул голосов. Кое-кто покосился на Доротею Пенсон, которая все пять лет занимала второе место. Мадам Пенсон густо покраснела. — Нечего на меня так смотреть, — сказала она. — Я всё утро простояла у стола с вареньем. Спросите кого угодно.

Un homme de son âge, grand, au visage gentil, a traversé la foule. C'était Yann Okafor, lieutenant à la gendarmerie de Kerbriac ; Louise le connaissait depuis l'école primaire. Aujourd'hui, il ne travaillait pas – il était à la fête avec sa mère, qui présentait ses tomates –, mais quand il y avait un problème à Kerbriac, tout le monde cherchait tout de suite Yann.

Сквозь толпу пробрался высокий мужчина её лет с добрым лицом. Это был Йанн Окафор, лейтенант кербриакской жандармерии, — Луиза знала его ещё с начальной школы. Сегодня он был не на службе — пришёл на праздник с мамой, которая выставила на конкурс свои помидоры, — но стоило в Кербриаке случиться неприятности, как все сразу начинали искать глазами Йанна.

« Quand avez-vous vu le gâteau pour la dernière fois, madame Le Goff ? a-t-il demandé. – À onze heures et demie. Il était parfait. Ensuite, je suis allée à la voiture chercher mes lunettes de lecture, et quand je suis revenue… il avait disparu ! »

— Когда вы в последний раз видели пирог, мадам Ле Гофф? — спросил он. — В половине двенадцатого. Он был идеален. Потом я вышла к машине за очками для чтения, а когда вернулась — его уже не было!

Yann a écrit tout ça dans un petit carnet noir. Pendant ce temps, Louise regardait Marguerite : son visage rouge, ses mains qui tremblaient, et ses lunettes de lecture qui pendaient, comme toujours, à son cou au bout de la fine chaîne dorée.

Йанн записал это в маленький чёрный блокнот. А Луиза тем временем смотрела на Маргерит: на её раскрасневшееся лицо, на дрожащие руки и на очки для чтения, которые, как всегда, висели у неё на шее на тонкой золотой цепочке.

Ensuite, elle est allée chercher le petit garçon roux. Il était assis dehors sur les marches, toujours avec un verre de jus à la main. « Bonjour, a dit Louise en s'asseyant à côté de lui. Je m'appelle Louise. C'est moi qui ai la librairie avec le chat dans la vitrine. – Je sais, a dit le garçon. Moi, c'est Paul. J'aime bien votre chat. »

Потом она отправилась искать рыжего мальчика. Он сидел на ступеньках у входа, всё ещё со стаканом сока в руке. — Привет, — сказала Луиза и села рядом. — Я Луиза. У меня книжный, с котом на витрине. — Знаю, — ответил мальчик. — Я Поль. Мне нравится ваш кот.

« Paul, tu as l'air de quelqu'un qui a mangé quelque chose d'horrible. » Paul a regardé ses chaussures. « J'en ai juste pris un tout petit morceau, a-t-il dit tout bas. Dans le coin. Du numéro sept. Tout le monde dit que c'est le meilleur gâteau du monde. » Il a fait une grimace. « Il avait le goût de la mer. »

— Поль, у тебя вид человека, который съел что-то ужасное. Поль уставился на свои кроссовки. — Я взял совсем чуть-чуть, — тихо сказал он. — С краешку. От седьмого номера. Все говорят, что это лучший пирог на свете. — Он поморщился. — А он на вкус как морская вода.

« Quelqu'un t'a vu ? – La dame du gâteau. Je lui ai demandé pardon. Je lui ai dit qu'il était salé. Elle a goûté un peu, elle aussi, et elle est devenue toute blanche. » Paul a bu encore une gorgée de jus. « Je vais aller en prison ? – Pas aujourd'hui, a dit Louise. Merci, Paul. Tu m'as beaucoup aidée. »

— Тебя кто-нибудь видел? — Тётя, которая испекла пирог. Я извинился. Сказал ей, что он солёный. Она тоже попробовала кусочек, и лицо у неё стало совсем белое. — Поль отпил ещё сока. — Меня посадят в тюрьму? — Сегодня точно нет, — сказала Луиза. — Спасибо, Поль. Ты мне очень помог.

Louise a fait le tour du bâtiment jusqu'au parking. La petite voiture bleue de Marguerite était garée sous un arbre. Bien sûr, Louise ne l'a pas ouverte. Ce n'était pas nécessaire : par la vitre arrière, elle voyait sur la banquette une grande cloche à gâteau ronde.

Луиза обошла здание и вышла на парковку. Маленькая голубая машина Маргерит стояла под деревом. Открывать её Луиза, разумеется, не стала. В этом не было нужды: сквозь заднее стекло было видно, что на сиденье стоит большой круглый колпак для пирога.

Elle est retournée à l'intérieur et elle a trouvé Marguerite seule dans la petite cuisine derrière la scène. Elle était assise sur une chaise en plastique, avec une tasse de thé qu'elle ne buvait pas. « Marguerite, a dit doucement Louise, vos nouveaux pots sont tous blancs, et ils sont tous pareils. Dans lequel avez-vous pris le sucre, ce matin ? »

Она вернулась в зал и нашла Маргерит одну в маленькой кухне за сценой: та сидела на пластиковом стуле с чашкой чая, к которой так и не притронулась. — Маргерит, — мягко сказала Луиза, — все ваши новые банки белые и все одинаковые. Из какой вы сегодня утром брали сахар?

Marguerite n'a rien dit pendant longtemps. Puis elle a caché son visage dans ses mains, et cette fois, elle ne jouait pas la comédie. « Dans celui de gauche, a-t-elle dit. Chez moi, le sucre est toujours à gauche. Mais ma fille a mis le sel à sa place. Oh, Louise… six jaunes d'œufs, une demi-livre de beurre, deux cents grammes de sel, et toute la ville allait en manger ! »

Маргерит долго молчала. Потом закрыла лицо руками — и на этот раз уже не притворялась. — Из левой, — сказала она. — Сахар у меня всегда слева. А дочь поставила туда соль. Ох, Луиза, шесть желтков, двести пятьдесят граммов масла, двести граммов соли — и весь город собирался это есть!

« Alors vous avez caché le gâteau dans la voiture et vous avez dit à tout le monde qu'on l'avait volé. – Je ne pouvais pas dire que j'avais fait un gâteau au sel ! Cinq ans que je gagne. Cinq ans ! » Elle a levé les yeux. « Comment tu as deviné ? »

— И вы спрятали его в машине, а всем сказали, что его украли. — Не могла же я признаться, что испекла солёный пирог! Пять лет я побеждала. Пять лет! — Она подняла глаза. — Как ты догадалась?

« Trois choses, a dit Louise. D'abord, vos nouveaux pots – vous m'en avez parlé ce matin. Ensuite, un petit garçon qui dit que votre gâteau a le goût de la mer. Et enfin, vos lunettes. » Elle a montré la chaîne dorée. « Vous les portez autour du cou depuis toujours. Vous n'aviez pas besoin d'aller à la voiture chercher vos lunettes, Marguerite. Vous êtes allée à la voiture pour y porter autre chose. »

— Три вещи, — сказала Луиза. — Во-первых, ваши новые банки: вы сами рассказали мне о них утром. Во-вторых, мальчик, который говорит, что ваш пирог на вкус как морская вода. А в-третьих, очки. — Она показала на золотую цепочку. — Вы носите их на шее, сколько я себя помню. Вам незачем было идти за очками к машине, Маргерит. Вы несли туда кое-что другое.

Marguerite a ri – un petit rire mouillé de larmes. « Toi et tes indices… – Déformation professionnelle », a dit Louise.

Маргерит рассмеялась — тихо, сквозь слёзы. — Ты и твои подсказки. — Профессиональная болезнь, — ответила Луиза.

Finalement, Marguerite a dit elle-même la vérité au jury. Quelques personnes ont ri, mais la plupart ont été gentilles avec elle. Dorothée Pinson a gagné le prix pour la première fois de sa vie et elle était si heureuse qu'elle a pleuré. Yann a fermé son carnet et a dit que c'était l'enquête la plus courte de sa carrière.

В конце концов Маргерит сама рассказала жюри правду. Кое-кто посмеялся, но большинство отнеслось к ней по-доброму. Доротея Пенсон впервые в жизни получила главный приз и так обрадовалась, что расплакалась. А Йанн закрыл блокнот и заявил, что это было самое короткое дело в его карьере.

Le soir, quand Louise a fermé la porte verte de sa librairie, elle a trouvé sur la marche un petit sac en papier. Dedans, il y avait une part de gâteau – doré, épais, avec sa croûte quadrillée – et un mot : « Cette fois, avec du sucre. Merci. M. »

Вечером, запирая зелёную дверь магазина, Луиза нашла на крыльце маленький бумажный пакет. В нём лежал кусок пирога — золотистого, толстого, с корочкой в клетку — и записка: «На этот раз с сахаром. Спасибо. М.».

Louise a porté le gâteau à l'intérieur, a donné à Virgule un tout petit peu de beurre et s'est dit que Kerbriac était peut-être un peu plus excitant qu'elle ne le pensait.

Луиза занесла пирог в магазин, дала Виргюлю чуточку масла и подумала, что Кербриак, пожалуй, всё-таки чуть интереснее, чем ей казалось.

❧

ENQUÊTE 2

Le livre qui revenait toujours

Книга, которая всегда возвращалась

Le livre le plus cher de la librairie Morvan était sur une étagère haute, derrière le comptoir, là où Louise pouvait le voir toute la journée. C'était une vieille édition Hetzel de « Vingt mille lieues sous les mers », de Jules Verne, avec une reliure rouge et or et un sous-marin magnifique sur la couverture. Le prix était écrit au crayon sur la première page : 400 euros.

Самая дорогая книга в магазине Морван стояла на высокой полке за прилавком, где Луиза могла видеть её весь день. Это было старое издание Этцеля — «Двадцать тысяч лье под водой» Жюля Верна, в красно-золотом переплёте, с великолепной подводной лодкой на обложке. Цена была проставлена карандашом на первой странице: 400 евро.

Tante Odile adorait ce livre. Elle n'avait jamais vraiment voulu le vendre, et Louise avait remarqué qu'elle-même n'en avait pas très envie non plus. Alors le livre restait sur son étagère, les gens le regardaient, et personne ne l'achetait.

Тётя Одиль очень любила эту книгу. По-настоящему продавать её она так и не собралась, и Луиза заметила, что и сама не очень хочет с ней расставаться. Так книга и стояла на полке: на неё смотрели, но никто её не покупал.

Un lundi gris d'octobre, Louise a levé les yeux de ses mots croisés et elle a remarqué un trou sur l'étagère haute.

В один серый октябрьский понедельник Луиза оторвалась от кроссворда и увидела на высокой полке пустое место.

Elle a cherché partout. Sous le comptoir, derrière le radiateur, dans le carton de livres qu'elle n'avait pas encore rangés. Elle a même regardé sous Virgule, qui n'a pas du tout apprécié. Le livre avait disparu.

Она обыскала всё. Заглянула под прилавок, за батарею и в коробку с книгами, которые ещё не успела расставить. Даже под Виргюля заглянула — тот остался очень недоволен. Книги не было.

C'était presque l'heure de fermer, et Yann était à Quimper toute la journée, alors elle a décidé de l'appeler le lendemain matin. Mais le mardi à dix heures, en faisant la poussière, elle a revu le livre. Il était sur l'étagère haute, exactement à sa place, comme s'il n'était jamais parti. D'abord, elle a pensé qu'elle avait tout imaginé.

Магазин уже закрывался, а Йанн на весь день уехал в Кемпер, так что она решила позвонить ему утром. Но во вторник в десять часов, вытирая пыль, она снова увидела книгу. Та стояла на высокой полке, точно на своём месте, словно никуда и не исчезала. Сначала Луиза решила, что ей всё почудилось.

Puis, le mercredi après-midi, le livre a encore disparu. Et le jeudi matin, il était revenu.

А потом, в среду днём, книга исчезла снова. И в четверг утром опять была на месте.

Cette fois, Louise l'a pris et l'a examiné de près. Dedans, il y avait un marque-page qui n'était pas là avant : un vieux ticket de bus. Mardi, elle s'en souvenait maintenant, le ticket était à la page 60. Aujourd'hui, il était à la page 140.

На этот раз Луиза сняла её с полки и внимательно рассмотрела. Внутри лежала закладка, которой раньше не было, — старый автобусный билет. Теперь она вспомнила: во вторник билет лежал на шестидесятой странице. Сегодня — на сто сороковой.

« Quelqu'un le lit, a-t-elle dit à Virgule. Quelqu'un emprunte un livre à quatre cents euros et le lit chez lui, quelques dizaines de pages à la fois. » Virgule a bâillé. Ça ne l'intéressait pas.

— Кто-то её читает, — сказала она Виргюлю. — Кто-то берёт книгу за четыреста евро и читает её дома, по нескольку десятков страниц за раз. Виргюль зевнул. Ему это не казалось интересным.

Le soir, au Lion d'Or, elle a tout raconté à Yann. Il a écouté, il a bu sa bière et il a ri. « Un voleur qui rapporte tout, a-t-il dit. J'aimerais bien que tous mes voleurs soient comme ça. Tu veux que je vienne surveiller ta librairie ? – Non, a dit Louise. Je veux trouver toute seule. »

Вечером в «Золотом льве» она рассказала обо всём Йанну. Он слушал, пил пиво и смеялся. — Вор, который всё возвращает, — сказал он. — Мне бы таких воров побольше. Хочешь, я приду и посижу у тебя в засаде? — Нет, — ответила Луиза. — Хочу разобраться сама.

Elle a commencé à réfléchir comme une cruciverbiste. Qui venait à la librairie l'après-midi ? Et qui venait tôt le matin, avant l'ouverture ? Personne – mais au fond, dans la petite cuisine, il y avait une fenêtre, et Louise la laissait souvent ouverte pour Virgule.

Она стала рассуждать как составитель кроссвордов. Кто заходит в магазин днём? И кто бывает в нём рано утром, до того как она открывает дверь? Никто — но в маленькой кухне в задней части дома было окошко, и Луиза часто оставляла его открытым для Виргюля.

L'après-midi, la librairie avait trois habitués. Il y avait monsieur Quéré, un professeur d'histoire à la retraite, qui venait tous les jours à deux heures lire le journal gratuitement dans le grand fauteuil. Il y avait Maryvonne Le Gall, du café d'en face, qui apportait un café à Louise à trois heures et lui racontait toutes les nouvelles de la ville. Et il y avait Ben.

Днём в магазин регулярно заглядывали трое. Месье Кере, учитель истории на пенсии, приходил каждый день в два часа и бесплатно читал газету в большом кресле. Маривонн Ле Галль из кафе напротив приносила Луизе кофе в три и пересказывала ей все городские новости. И ещё был Бен.

Ben avait onze ans. Il venait chaque jour d'école à quatre heures dix, quand le car scolaire s'arrêtait dans la Grand-Rue. Il n'achetait jamais rien. Il disait bonjour, s'asseyait par terre près de la vitrine et caressait Virgule pendant exactement quinze minutes. Ensuite, il prenait son énorme cartable et rentrait chez lui.

Бену было одиннадцать. Он появлялся в десять минут пятого каждый учебный день — после того как школьный автобус останавливался на главной улице. Он никогда ничего не покупал. Здоровался, садился на пол у витрины и ровно пятнадцать минут гладил Виргюля. Потом брал свой огромный школьный рюкзак и уходил домой.

Le vendredi, Louise les a observés tous les trois. Monsieur Quéré a lu un article sur la politique et s'est endormi. Maryvonne a parlé de la femme du nouveau notaire. Et à quatre heures dix, Ben est entré, a dit bonjour et s'est assis près de la vitrine.

В пятницу Луиза внимательно наблюдала за всеми тремя. Месье Кере почитал о политике и задремал. Маривонн рассказывала о жене нового нотариуса. А в десять минут пятого пришёл Бен, поздоровался и сел у витрины.

À quatre heures vingt, Louise est allée au fond faire du thé. Quand elle est revenue, Ben partait. Et l'étagère haute était de nouveau vide.

В двадцать минут пятого Луиза ушла в подсобку заварить чай. Когда она вернулась, Бен уже уходил. А высокая полка снова опустела.

Elle n'a pas couru après lui. Elle avait une meilleure idée.

Она не стала его догонять. У неё появилась идея получше.

Le samedi matin, le livre était revenu, avec le ticket à la page 210. Louise l'a ouvert et a examiné les pages très attentivement. À la page 112, dans le coin, il y avait une petite empreinte de doigt bleue. Elle avait exactement la couleur de l'encre des stylos-plumes avec lesquels les enfants de l'école de Kerbriac faisaient leurs devoirs.

В субботу утром книга вернулась — с билетом на двести десятой странице. Луиза открыла её и очень внимательно просмотрела страницы. На странице 112, в уголке, был маленький синий отпечаток пальца. Того же цвета, что и чернила в перьевых ручках, которыми дети в кербриакской школе делали домашние задания.

Elle n'avait pas besoin d'en voir plus. Mais elle a écrit un petit mot et l'a glissé dans le livre, à côté du ticket : « Le passage avec le poulpe géant est le plus beau. Prends ton temps. – L. »

Больше ей и не нужно было ничего видеть. Но она написала короткую записку и вложила её в книгу рядом с билетом: «Самое прекрасное место — где появляется гигантский спрут. Не торопись. — Л.».

Le lundi après-midi, le livre a encore disparu. Le mardi matin, il est revenu. Le mot était toujours dedans, mais en dessous, il y en avait un deuxième, d'une écriture d'enfant appliquée, à l'encre bleue : « Pardon. Je vais payer. J'ai 4,20 euros. Je suis vraiment désolé. B. »

В понедельник днём книга снова исчезла. Во вторник утром вернулась. Записка всё ещё лежала внутри, но под ней появилась вторая — аккуратным детским почерком, синими чернилами: «Простите. Я заплачу. У меня есть 4 евро 20 центов. Мне очень стыдно. Б.».

À quatre heures dix, Ben est entré dans la librairie. Il ne s'est pas assis près de la vitrine. Il est resté debout devant le comptoir, les mains dans les poches, le visage aussi rouge qu'un camion de pompiers.

В десять минут пятого Бен вошёл в магазин. У витрины он садиться не стал. Встал перед прилавком, засунув руки в карманы, с лицом красным, как пожарная машина.

« Comment vous avez su que c'était moi ? a-t-il demandé. – Tu es le seul à venir au bon moment, a dit Louise. Monsieur Quéré lit le journal, et Maryvonne ne lit que la carte de son propre café. Et le livre revenait toujours le matin par la fenêtre de la cuisine. Ton car passe derrière ma librairie à sept heures et demie, non ? »

— Как вы узнали, что это я? — спросил он. — Ты единственный, кто приходит в нужное время, — сказала Луиза. — Месье Кере читает газету, а Маривонн читает только меню в собственном кафе. И книга всегда возвращалась по утрам через окно на кухне. Твой автобус ведь проезжает мимо моего чёрного хода в половине восьмого?

Ben a fait oui de la tête. « Je descends un arrêt avant et je marche, a-t-il dit. Votre fenêtre est toujours ouverte. Je fais très attention au livre. Je ne mange pas en lisant, et je me lave les mains. » Il a regardé ses doigts. Il y avait de l'encre bleue sur deux d'entre eux. « Presque toujours. »

Бен кивнул. — Выхожу на остановку раньше и иду пешком, — сказал он. — У вас окно всегда открыто. Я с ней очень аккуратно. Не ем, когда читаю, и руки мою. — Он посмотрел на свои пальцы. На двух из них были синие чернила. — Ну, почти всегда.

« Pourquoi justement ce livre, Ben ? Au rayon enfants, il y a un “Vingt mille lieues” en poche à deux euros. » Ben s'est tu un moment. « Mon grand-père avait exactement le même, a-t-il dit. Avec la même couverture rouge. Il me le lisait quand j'étais petit, mais il est mort avant qu'on finisse. On s'était arrêtés à la promenade dans la forêt sous-marine. Je voulais savoir la suite. Mais je voulais la lire dans un livre exactement comme le sien. »

— Почему именно эта книга, Бен? В детском отделе есть «Двадцать тысяч лье» в мягкой обложке за два евро. Бен немного помолчал. — У дедушки была точно такая же, — сказал он. — С такой же красной обложкой. Он читал её мне, когда я был маленький, но умер раньше, чем мы дочитали. Остановились на прогулке по подводному лесу. Я хотел узнать, что дальше. Только чтобы в точно такой же книге.

Louise n'a rien dit pendant un moment. Puis elle a pris le livre sur l'étagère et l'a posé sur le comptoir, entre eux.

Луиза долго ничего не говорила. Потом сняла книгу с полки и положила на прилавок между ними.

« Voilà ce que je te propose, a-t-elle dit. Le samedi matin, j'ai besoin de quelqu'un pour porter les cartons, ranger les livres et nourrir le chat. Je ne peux pas beaucoup payer. Mais je peux payer en livres. Dix samedis, et celui-ci est à toi. » Ben l'a regardée avec de grands yeux. « Dix samedis ? Pour quatre cents euros ? – Tante Odile n'a jamais voulu le vendre, a dit Louise. Je crois qu'elle attendait le bon lecteur. »

— Вот моё предложение, — сказала она. — По субботам с утра мне нужен помощник: таскать коробки, расставлять книги, кормить кота. Много платить я не могу. Но могу платить книгами. Десять суббот — и эта твоя. Бен уставился на неё. — Десять суббот? За четыреста евро? — Тётя Одиль так и не захотела её продавать, — сказала Луиза. — Думаю, она ждала подходящего читателя.

Ben a quand même sorti ses 4,20 euros de sa poche et les a posés sur le comptoir. « C'est pour la fenêtre, a-t-il dit. Vous devriez la fermer. »

Бен всё равно достал из кармана свои 4 евро 20 центов и положил их на прилавок. — Это за окно, — сказал он. — Вам надо его закрывать.

Louise a ri et lui a rendu les pièces. « Virgule a besoin de la fenêtre, a-t-elle dit. Mais toi, à partir de maintenant, tu peux prendre la porte. »

Луиза рассмеялась и пододвинула монеты обратно. — Виргюлю это окно нужно, — сказала она. — А ты с этого дня можешь пользоваться дверью.

Cette nuit-là, pour la première fois depuis des semaines, le livre est resté sur l'étagère haute. Ben n'avait plus besoin de l'emporter chez lui. Le passage du poulpe géant, il l'avait lu par terre, près de la vitrine, avec Virgule endormi sur ses genoux.

В ту ночь книга впервые за много недель осталась на высокой полке. Бену больше незачем было уносить её домой. Сцену с гигантским спрутом он дочитал прямо на полу у витрины, а на коленях у него спал Виргюль.

❧

ENQUÊTE 3

Des cartes postales de Sydney

Открытки из Сиднея

Monsieur Antoine Pierron avait quatre-vingt-un ans, et il venait à la librairie Morvan tous les jeudis à onze heures. Il achetait toujours le même genre de livre : un vieux western avec un cheval sur la couverture. Il payait toujours avec des pièces qu'il sortait d'un petit porte-monnaie en cuir, et il parlait toujours du temps qu'il faisait.

Месье Антуану Пьеррону был восемьдесят один год, и каждый четверг в одиннадцать часов он заходил в магазин Морван. Покупал он всегда одно и то же — старый вестерн с лошадью на обложке. Всегда расплачивался монетками из маленького кожаного кошелька и всегда рассказывал Луизе о погоде.

Mais un jeudi de fin novembre, il n'a pas parlé du temps. Il a posé une carte postale sur le comptoir, et son visage ridé rayonnait. « Regarde ça, Louise, a-t-il dit. C'est de mon neveu Michel. D'Australie ! »

Но в один четверг в конце ноября он о погоде не заговорил. Он положил на прилавок открытку, и его морщинистое лицо так и сияло. — Взгляни-ка, Луиза, — сказал он. — От моего племянника Мишеля. Из Австралии!

Sur la carte, on voyait le célèbre opéra de Sydney sous un ciel très bleu. Au dos, d'une écriture soignée, on lisait : « Cher oncle Antoine, j'ai enfin trouvé ton adresse ! Je pense souvent à toi. J'espère venir bientôt en France. Ton neveu, Michel. »

На открытке был знаменитый Сиднейский оперный театр под ярко-синим небом. На обороте аккуратным почерком было написано: «Дорогой дядя Антуан, наконец-то я нашёл твой адрес! Часто тебя вспоминаю. Надеюсь скоро приехать во Францию. Твой племянник Мишель».

Monsieur Pierron a tout expliqué. Sa petite sœur Jeanne était partie en Australie avec son mari en 1982. Pendant quelques années, ils s'étaient écrit des lettres, puis seulement des cartes de Noël, puis plus rien du tout. Jeanne était morte depuis longtemps. Son fils Michel avait dix ans quand Monsieur Pierron l'avait vu pour la dernière fois.

Месье Пьеррон рассказал всё по порядку. Его младшая сестра Жанна уехала с мужем в Австралию в 1982 году. Несколько лет они переписывались, потом обменивались только рождественскими открытками, а потом всё прекратилось. Жанна давно умерла. Её сыну Мишелю было десять, когда месье Пьеррон видел его в последний раз.

« Quarante ans, a dit le vieil homme. Et maintenant, il m'a retrouvé. » Louise était très contente pour lui. Pendant deux semaines, elle n'a plus pensé à la carte postale.

— Сорок лет, — сказал старик. — И вот он меня нашёл. Луиза очень за него обрадовалась. И две недели об открытке не вспоминала.

Puis Monsieur Pierron est arrivé avec une deuxième carte. Dessus, il y avait le grand pont de Sydney. « Cher oncle Antoine, disait-elle. Super nouvelle : je viens en France pour Noël ! Ici, il fait un froid glacial, il y a de la neige partout, un vrai temps de Noël. J'ai hâte de te voir. Michel. »

А потом месье Пьеррон пришёл со второй открыткой. На этой был сиднейский мост Харбор-Бридж. «Дорогой дядя Антуан, — говорилось в ней. — Отличные новости: я приеду во Францию на Рождество! Здесь страшный холод, всюду снег — настоящая рождественская погода. Жду не дождусь встречи. Мишель».

Louise a lu la carte deux fois. Quelque chose n'allait pas, comme une réponse de mots croisés qui a une lettre de trop. Elle n'a rien dit, mais elle a demandé si elle pouvait garder la carte une journée. « Pour la montrer à Maryvonne, a-t-elle dit. Elle adore l'Australie. »

Луиза перечитала её дважды. Что-то было не так — как ответ в кроссворде, в котором на одну букву больше, чем клеточек. Она ничего не сказала, но попросила оставить открытку у неё на денёк. — Показать Маривонн, — объяснила она. — Она обожает Австралию.

Ce n'était pas vrai. Maryvonne n'était jamais allée plus loin que Lourdes. Ce soir-là, Louise s'est installée à la table de sa cuisine avec la carte, une tasse de thé et une loupe.

Это была неправда. Дальше Лурда Маривонн в жизни не выезжала. А вечером Луиза уселась за кухонный стол с открыткой, чашкой чая и лупой.

Il y avait deux problèmes. Le premier était simple. Elle savait que les saisons sont inversées en Australie. À Sydney, Noël tombe en plein été : les gens vont à la plage et font des barbecues. Personne à Sydney n'écrit qu'il neige à Noël.

Неувязок оказалось две. Первая была очевидной. Луиза знала, что в Австралии времена года противоположны нашим. Рождество в Сиднее приходится на разгар лета — люди едут на пляж и жарят мясо на гриле. Никто в Сиднее не стал бы писать о рождественском снеге.

Pour le deuxième problème, il lui a fallu plus de temps. Dans le coin, il y avait un timbre australien avec un kangourou. Mais il n'y avait pas de cachet de la poste – pas de cercle noir avec une date et le nom d'une ville. Une carte d'Australie a toujours un cachet. Cette carte n'était jamais passée par la poste.

Над второй она думала дольше. В углу была наклеена австралийская марка с кенгуру. Но на ней не было почтового штемпеля — ни чёрного кружка с датой, ни названия города. На открытке из Австралии штемпель есть всегда. А эта открытка вообще не проходила через почту.

« Quelqu'un l'a mise dans sa boîte aux lettres à la main, a dit Louise à Virgule. Quelqu'un ici, en France. Peut-être même ici, à Kerbriac. »

— Кто-то опустил её в почтовый ящик своими руками, — сказала Луиза Виргюлю. — Кто-то здесь, во Франции. Может быть, прямо в Кербриаке.

Le lendemain matin, elle est allée voir Monsieur Pierron dans sa petite maison de la rue du Moulin. Il lui a fait un thé très fort et lui a montré une troisième carte, arrivée le matin même. Ses mains tremblaient un peu.

На следующее утро она пошла к месье Пьеррону в его маленький домик на Мельничной улице. Он заварил ей очень крепкий чай и показал третью открытку, которая пришла в то утро. Руки у него слегка дрожали.

« Cher oncle Antoine, a lu Louise. J'ai un petit problème. Ma banque à Sydney a bloqué ma carte, et j'ai besoin d'argent pour le billet d'avion. Pourrais-tu me prêter 2 000 euros ? Un bon ami à moi, Monsieur Gris, est en France en ce moment. Il passera chez toi samedi à deux heures pour les prendre. Je te rendrai tout à Noël. Ton Michel. »

«Дорогой дядя Антуан, — прочла Луиза. — У меня небольшая неприятность. Мой банк в Сиднее заблокировал карту, а мне нужны деньги на билет. Не мог бы ты одолжить мне 2000 евро? Мой хороший друг, месье Гри, сейчас во Франции. Он зайдёт к тебе в субботу в два часа и заберёт их. На Рождество я всё верну. Твой Мишель».

« Je suis déjà allé à la banque, a dit Monsieur Pierron. C'est presque toutes mes économies. Mais c'est la famille, Louise. » Louise a posé sa tasse. Aussi doucement qu'elle le pouvait, elle lui a expliqué l'histoire de la neige et lui a montré le timbre sans cachet.

— Я уже сходил в банк, — сказал месье Пьеррон. — Это почти все мои сбережения. Но он же родня, Луиза. Луиза поставила чашку. Как можно бережнее она объяснила ему про снег и показала марку без штемпеля.

Le vieil homme a regardé longtemps les trois cartes sur sa table. Puis il a dit très bas : « Alors, il n'y a pas de Michel. – Il y a un Michel quelque part, a dit Louise. Mais je ne crois pas que ce soit lui qui ait écrit ces cartes. »

Старик долго смотрел на три открытки на столе. Потом очень тихо сказал: — Значит, никакого Мишеля нет. — Где-то Мишель есть, — ответила Луиза. — Только, по-моему, писал это не он.

Elle a appelé Yann. Le samedi à deux heures, Yann était assis dans la cuisine de Monsieur Pierron, dans un vieux pull, avec une tasse de thé, et au bout de la rue du Moulin, deux gendarmes attendaient dans une voiture.

Она позвонила Йанну. В субботу в два часа Йанн сидел у месье Пьеррона на кухне в старом свитере и пил чай, а в конце Мельничной улицы в машине ждали двое жандармов.

À deux heures pile, un homme en élégant manteau gris a frappé à la porte. Il avait environ cinquante ans, des cheveux argentés et un sourire chaleureux. « Monsieur Pierron ? Je suis un ami de Michel, a-t-il dit. Quelle jolie petite maison. »

Ровно в два в дверь постучал мужчина в элегантном сером пальто. Ему было лет пятьдесят — серебристые волосы, тёплая дружелюбная улыбка. — Месье Пьеррон? Я друг Мишеля, — сказал он. — Какой милый маленький домик.

Mais l'homme au manteau gris était malin. Par la porte ouverte, il a vu sous la table de la cuisine les chaussures de service de Yann – noires, lourdes et bien cirées –, et avant que quiconque ait pu bouger, il courait déjà dans l'allée du jardin. Il a sauté par-dessus le petit mur, il est monté dans une voiture dans la rue voisine et il a disparu.

Но человек в сером пальто оказался неглуп. Через открытую дверь он заметил под кухонным столом форменные ботинки Йанна — чёрные, тяжёлые и до блеска начищенные, — и не успел никто шевельнуться, как он уже бежал по садовой дорожке. Перемахнул через низкую ограду, прыгнул в машину на соседней улице — и был таков.

Yann était furieux contre lui-même. « Douze ans dans la gendarmerie, a-t-il dit, et j'oublie mes chaussures. – Au moins, il n'a pas eu l'argent », a dit Louise. Le lundi matin, les 2 000 euros de Monsieur Pierron étaient de nouveau en sécurité à la banque.

Йанн был страшно зол на себя. — Двенадцать лет в жандармерии, — сказал он, — а про ботинки забыл. — Зато денег он не получил, — сказала Луиза. В понедельник утром две тысячи евро месье Пьеррона благополучно вернулись в банк.

Mais le vieil homme est resté triste et silencieux pendant des jours. Le jeudi, il est venu à la librairie et il n'a pas acheté de western. Il n'a même pas parlé du temps.

Но старик ещё много дней ходил тихий и грустный. В четверг он зашёл в магазин и не купил вестерн. Даже о погоде не заговорил.

Alors Louise a fait un autre genre d'enquête. Elle a passé trois soirées sur Internet. Elle a trouvé l'ancienne adresse de Jeanne Pierron à Sydney, puis un avis de décès dans un journal, et enfin le nom de son fils : docteur Michel Barlet, dentiste, qui habitait maintenant à Perth.

Тогда Луиза занялась сыском другого рода. Три вечера она провела в интернете. Нашла старый сиднейский адрес Жанны Пьеррон, затем некролог в газете и наконец имя её сына — доктор Мишель Барле, стоматолог, живёт теперь в Перте.

Elle lui a écrit un petit e-mail. La réponse est arrivée le lendemain matin. Elle était très longue, et à la fin, il y avait un numéro de téléphone.

Она написала ему короткое письмо. Ответ пришёл на следующее утро. Он был очень длинным, а в конце стоял номер телефона.

Le matin de Noël, Monsieur Antoine Pierron était assis dans la librairie de Louise avec un verre de porto, et il parlait sur le portable de Louise avec un homme à l'autre bout du monde. À Perth, il faisait trente-quatre degrés. Michel faisait un barbecue sur la plage.

Рождественским утром месье Антуан Пьеррон сидел у Луизы в магазине с бокалом портвейна и по её телефону разговаривал с человеком на другом конце света. В Перте было тридцать четыре градуса. Мишель жарил мясо на пляже.

« Pas de neige du tout ? » a demandé Monsieur Pierron, et il a ri jusqu'aux larmes.

— Что, совсем без снега? — спросил месье Пьеррон и рассмеялся до слёз.

Ce Noël-là, seul Yann n'était pas tout à fait content. Quelque part, un homme au manteau gris et au sourire chaleureux se promenait en liberté. « On le reverra », a-t-il dit. Louise avait l'impression qu'il avait raison.

Только Йанн в то Рождество был не совсем доволен. Где-то бродил человек в сером пальто с тёплой улыбкой. — Мы ещё с ним встретимся, — сказал Йанн. И Луиза почему-то чувствовала, что он прав.

❧

ENQUÊTE 4

Le chien qui n'a pas aboyé

Собака, которая не залаяла

Tous les matins à sept heures et demie, toute la Grand-Rue de Kerbriac sentait la boulangerie Le Bihan. Fañch Le Bihan y faisait le pain depuis quarante ans, et avant lui son père, et avant encore sa grand-mère. Ce qu'il faisait de plus célèbre, c'était son kouign-amann de Kerbriac : doré, croustillant, plein de beurre et de sucre caramélisé.

Каждое утро в половине восьмого вся главная улица Кербриака пахла пекарней Ле Биана. Фанш Ле Биан пёк там хлеб уже сорок лет, а до него — его отец, а ещё раньше — бабушка. Самым знаменитым был его кербриакский кунь-аман — бретонская слойка: золотистая, хрустящая, вся в масле и карамелизованном сахаре.

Personne ne savait exactement comment Fañch le faisait. La recette était écrite dans un petit cahier marron qui avait appartenu à sa grand-mère Rose. Il était rangé dans un tiroir du fournil, et Fañch disait toujours : « Les recettes de famille restent dans la famille. »

Как именно Фанш его печёт, не знал никто. Рецепт хранился в маленькой коричневой тетрадке, которая принадлежала его бабушке Розе. Тетрадка лежала в ящике стола в пекарне, и Фанш любил повторять: «Семейные рецепты остаются в семье».

La boulangerie avait une autre célébrité : Galette, une vieille chienne dorée qui dormait toutes les nuits dans l'arrière-boutique. Le jour, Galette était la gentillesse même, mais la nuit, elle aboyait après tout – les chats, les renards, les voitures, le vent. « Elle vaut mieux qu'une alarme », disait souvent Fañch.

Была у пекарни и ещё одна знаменитость — Галет, старая золотистая собака, которая каждую ночь спала в подсобке. Днём Галет была сама приветливость, но ночью лаяла на всё подряд — на кошек, лис, машины, ветер. «Она лучше любой сигнализации», — говаривал Фанш.

Le mercredi matin, Louise attendait son café au Café du Port quand elle a remarqué une affiche jaune vif sur le mur. « LE GRAND PÂTISSIER DE FRANCE, disait-elle. Casting à Rennes ! Apportez-nous une recette de famille avec une histoire. Les candidatures, avec des photos de votre recette, doivent arriver avant jeudi, 9 heures. »

В среду утром Луиза ждала свой кофе в «Портовом кафе» и заметила на стене ярко-жёлтый плакат. «ВЕЛИКИЙ КОНДИТЕР ФРАНЦИИ, — гласил он. — Кастинг в Ренне! Принесите нам семейный рецепт со своей историей. Заявки с фотографиями рецепта принимаются до 9 утра в четверг».

« Tout le monde en parle, a dit Maryvonne en posant une tasse devant elle. La moitié de la ville veut passer à la télé. – Sûrement pas Fañch Le Bihan », a dit Louise. Maryvonne a ri. « Fañch mangerait plutôt son propre four. »

— Все только об этом и говорят, — сказала Маривонн, ставя перед ней чашку. — Полгорода мечтает попасть на телевидение. — Ну, Фанш Ле Биан-то точно не мечтает, — сказала Луиза. Маривонн рассмеялась. — Фанш скорее съест собственную печь.

Le jeudi matin, la boulangerie n'a pas ouvert à sept heures et demie. À huit heures, il y avait une voiture de gendarmerie devant. À neuf heures, toute la Grand-Rue savait : quelqu'un était entré dans la boulangerie Le Bihan pendant la nuit.

В четверг утром пекарня в половине восьмого не открылась. В восемь у входа стояла жандармская машина. К девяти вся главная улица знала: ночью кто-то забрался в пекарню Ле Биана.

Louise a traversé la rue avec deux cafés. Fañch était assis dans la boutique, la tête dans les mains. Yann était debout près du comptoir avec son carnet noir. Galette était couchée sous une table et avait l'air très calme.

Луиза пошла туда с двумя стаканами кофе. Фанш сидел в торговом зале, обхватив голову руками. Йанн стоял у прилавка со своим чёрным блокнотом. Галет лежала под столом и выглядела совершенно спокойной.

« La porte de derrière était ouverte quand je suis arrivé à cinq heures, a dit Fañch. Pas forcée – juste ouverte. Et le tiroir était ouvert aussi. Ils n'ont pas pris l'argent. Ils n'ont rien pris du tout. Seulement le cahier de mémé Rose. » Il a levé les yeux, et ils étaient mouillés. « Cent ans de recettes, Louise. »

— Когда я пришёл в пять, задняя дверь была открыта, — сказал Фанш. — Не взломана — просто открыта. И ящик тоже открыт. Деньги не тронули. Вообще ничего не тронули. Только бабушкину тетрадку забрали. — Он поднял глаза, и они были мокрыми. — Сто лет рецептов, Луиза.

« Qui a une clé de la porte de derrière ? a demandé Yann. – Moi, ma femme Gaby et mon fils Erwan. Personne d'autre. – Quelqu'un a entendu quelque chose cette nuit ? Les voisins ? » Fañch a secoué la tête. « Madame Hascoët, au-dessus, n'a rien entendu. Et pourtant, elle se plaint toujours quand Galette aboie. »

— У кого есть ключ от задней двери? — спросил Йанн. — У меня, у жены Габи и у сына Эрвана. Больше ни у кого. — Кто-нибудь что-нибудь слышал ночью? Соседи? Фанш покачал головой. — Мадам Аскоэт сверху ничего не слышала. А она всегда жалуется, когда Галет лает.

Louise a regardé la vieille chienne sous la table. Galette a ouvert un œil, l'a regardée et l'a refermé. « Elle n'a pas aboyé, a dit Louise doucement. Elle aboie même après le vent, mais cette nuit, quelqu'un est entré dans le fournil, a ouvert un tiroir, et elle n'a pas fait le moindre bruit. »

Луиза посмотрела на старую собаку под столом. Галет приоткрыла один глаз, взглянула на неё и снова его закрыла. — Она не лаяла, — тихо сказала Луиза. — Она лает даже на ветер, а этой ночью кто-то вошёл в пекарню, открыл ящик — и она не издала ни звука.

Yann l'a regardée. Fañch a regardé la chienne. Pendant un moment, personne n'a rien dit.

Йанн посмотрел на неё. Фанш посмотрел на собаку. Какое-то время все молчали.

« Où est Erwan ce matin ? a demandé Louise. – À Rennes, a dit Fañch. Il doit aller chercher quelque chose pour la boulangerie, il m'a dit. Il a pris le train de sept heures. Pourquoi ? – Pour rien », a dit Louise, mais elle pensait à une affiche jaune et aux mots « avant jeudi, 9 heures ».

— А где сегодня утром Эрван? — спросила Луиза. — Уехал в Ренн, — ответил Фанш. — Сказал, надо что-то забрать для пекарни. Поехал семичасовым поездом. А что? — Да так, — сказала Луиза, но думала она о жёлтом плакате и словах «до 9 утра в четверг».

Le vendredi matin, Erwan est entré dans la boulangerie avec un grand sourire et le cahier marron à la main. « Papa ! Je l'ai trouvé ! Il était derrière les sacs de farine, dans l'arrière-boutique. Il a dû tomber. Personne ne l'a volé ! »

В пятницу утром Эрван влетел в пекарню с широкой улыбкой и коричневой тетрадкой в руке. — Пап! Нашёл! Она была за мешками с мукой в подсобке. Наверное, завалилась. Никто её не крал!

Fañch était si content qu'il a serré son fils dans ses bras et a offert un kouign-amann à tous les clients. Mais Louise, qui achetait justement son pain, a remarqué deux petites choses.

Фанш так обрадовался, что обнял сына и угостил всех покупателей кунь-аманом. Но Луиза, которая как раз покупала хлеб, заметила две мелочи.

La première, c'était une remarque de Fañch. « Derrière les sacs ? a-t-il demandé. Mais hier matin, j'ai déplacé tous les sacs pour laver le sol. Je suis sûr qu'il n'y avait rien. » Puis il a ri et il a oublié, parce qu'il était trop heureux pour réfléchir.

Первая мелочь касалась самого Фанша. — За мешками? — переспросил он. — Но я же вчера утром передвигал все мешки, когда мыл пол. Готов поклясться, там ничего не было. Потом он рассмеялся и забыл об этом — слишком был счастлив, чтобы думать.

La deuxième, c'était le cahier. Louise a demandé si elle pouvait le regarder – « j'adore les vieilles écritures », a-t-elle dit, et c'était vrai. C'était un vieux cahier avec un dos raide, mais maintenant, il s'ouvrait très facilement à un endroit, tout à plat, comme si quelqu'un l'avait longtemps pressé à plat sur une table. Louise a regardé la page. En haut, de la belle écriture de mémé Rose, on lisait : Kouign-amann de Kerbriac.

Вторая — самой тетрадки. Луиза попросила её посмотреть — «обожаю старинные почерки», сказала она, и это была правда. Тетрадь была старая, с тугим корешком, но теперь в одном месте она раскрывалась очень легко и совсем плоско, будто кто-то крепко прижимал её к столу. Луиза взглянула на страницу. Вверху аккуратным почерком бабушки Розы было выведено: «Кербриакский кунь-аман».

« Pour photographier une page, a pensé Louise, il faut mettre le cahier bien à plat. » Elle a rendu le cahier à Fañch et n'a rien dit. Mais à quatre heures, quand la boulangerie était calme, elle a trouvé Erwan seul dans l'arrière-boutique, en train de laver les grandes plaques. Galette dormait sur ses pieds.

«Чтобы сфотографировать страницу, тетрадь нужно раскрыть и прижать», — подумала Луиза. Она вернула тетрадку Фаншу и ничего не сказала. Но в четыре, когда в пекарне стало тихо, она застала Эрвана одного в подсобке — он мыл большие противни. Галет спала у него на ногах.

« Elle t'aime bien, a dit Louise. – Elle aime tout le monde dans la famille », a dit Erwan. Puis il a vu son visage et il s'est arrêté de laver. « Tu sais, hein ? »

— Она тебя любит, — сказала Луиза. — Она всех в семье любит, — ответил Эрван. Потом увидел её лицо и перестал мыть. — Ты ведь знаешь, да?

« Je sais que Galette n'a pas aboyé, a dit Louise. Je sais que ton père a déplacé les sacs de farine et qu'il n'a rien trouvé. Je sais que le cahier s'ouvre maintenant tout à plat à une page, et que les candidatures pour “Le Grand Pâtissier de France” demandaient des photos d'une recette de famille avant jeudi, neuf heures. Et que tu as pris le train de sept heures pour Rennes. »

— Я знаю, что Галет не лаяла, — сказала Луиза. — Знаю, что твой отец передвигал мешки с мукой и ничего не нашёл. Знаю, что тетрадка теперь раскрывается плашмя на одной странице и что заявки на «Великого кондитера Франции» с фотографиями семейного рецепта принимали до девяти утра в четверг. И что ты поехал в Ренн семичасовым поездом.

Erwan s'est assis sur un sac de farine. « J'ai laissé la porte ouverte pour qu'on pense à quelqu'un d'extérieur, a-t-il dit. C'était idiot. Je voulais juste l'emprunter pour une nuit. Si j'avais demandé à papa, il aurait dit non. Il dit non à tout ce qui est nouveau. » Il a regardé par terre. « La boulangerie a des problèmes, Louise. Maintenant, les gens achètent leur pain au supermarché. Si je gagnais l'émission, tout le monde nous connaîtrait. »

Эрван опустился на мешок с мукой. — Я оставил дверь открытой, чтобы подумали на чужого, — сказал он. — Глупость. Я просто хотел взять её на одну ночь. Если бы я спросил папу, он бы отказал. Он на всё новое говорит «нет». — Он смотрел в пол. — У пекарни дела плохи, Луиза. Люди теперь покупают хлеб в супермаркете. Если бы я выиграл шоу, о нас узнали бы все.

« Alors, dis-lui ça, a dit Louise. Pas l'histoire du cahier. Celle de la boulangerie. »

— Вот это ему и скажи, — сказала Луиза. — Не про тетрадку. Про пекарню.

Erwan lui a parlé le soir même. Louise n'était pas là, mais Maryvonne, qui savait tout ce qui se passait à Kerbriac, a raconté que pendant vingt minutes il y avait eu des cris, puis le silence, et qu'ensuite, à dix heures du soir, ça avait senti la pâtisserie.

Эрван рассказал всё отцу в тот же вечер. Луизы при этом не было, но Маривонн, до которой доходили все кербриакские новости, рассказывала, что двадцать минут стоял крик, потом наступила тишина, а потом, в десять вечера, запахло выпечкой.

Trois semaines plus tard, Erwan est allé au casting à Rennes avec une boîte de kouign-amann. Fañch l'a accompagné. Il portait sa plus belle veste et il a critiqué la télévision pendant tout le voyage.

Через три недели Эрван поехал на кастинг в Ренн с коробкой кунь-аманов. Фанш поехал с ним. Он надел свой лучший пиджак и всю дорогу ворчал на телевидение.

Erwan n'a pas gagné. Il a fini troisième. Mais après l'émission, tous les samedis matin, il y avait la queue devant la boulangerie Le Bihan, et Fañch a dû commencer le travail à quatre heures au lieu de cinq.

Эрван не победил. Он занял третье место. Но после передачи по субботам у пекарни Ле Биана выстраивались очереди, и Фаншу пришлось вставать на работу не в пять, а в четыре.

Pendant un mois, il a offert un kouign-amann à Louise tous les jours. « Les recettes de famille restent dans la famille, lui a-t-il dit. Mais toi, Louise Morvan, tu fais presque partie de la famille. »

Целый месяц он каждый день угощал Луизу кунь-аманом. — Семейные рецепты остаются в семье, — сказал он ей. — Но ты, Луиза Морван, почти что родня.

Galette, bien sûr, n'a rien dit. Pour ça, elle était très douée.

Галет, разумеется, ничего не сказала. Это она умела лучше всех.

❧

ENQUÊTE 5

Le train de 10 h 15 en provenance de Quimper

Поезд 10:15 из Кемпера

Le mardi, en fin de matinée, Louise a fermé la librairie et elle est allée à la gare de Kerbriac. La plus vieille amie de tante Odile, Madame Germaine Lange, venait de Quimper pour déjeuner. Elle avait quatre-vingt-huit ans, elle n'aimait rien de ce qui était moderne, et elle prenait toujours le même train : celui de 10 h 15 au départ de Quimper, qui arrivait à Kerbriac à 11 h 02.

Во вторник ближе к полудню Луиза закрыла магазин и пошла на кербриакский вокзал. Из Кемпера на обед приезжала самая давняя подруга тёти Одиль, мадам Жермен Ланж. Ей было восемьдесят восемь, она не любила ничего современного и всегда ездила одним и тем же поездом — 10:15 из Кемпера, который прибывал в Кербриак в 11:02.

Mais à 11 h 02, il n'y a pas eu de train. Il y a seulement eu un homme en gilet orange, qui a annoncé à tout le monde sur le quai qu'un arbre était tombé sur la voie. « Le train de 10 h 15 est supprimé, a-t-il dit. Il y a un car de remplacement. Il sera là vers midi moins le quart. »

Но в 11:02 никакого поезда не было. Был только человек в оранжевом жилете, который объявил всем на платформе, что на пути упало дерево. — Поезд 10:15 отменён, — сказал он. — Вместо него пустили автобус. Будет здесь примерно без четверти двенадцать.

Le car est arrivé à midi moins vingt. Madame Lange est descendue lentement, très fâchée, et elle a expliqué à Louise qu'en 1962, les arbres savaient encore tenir debout. Louise l'a emmenée déjeuner à l'Hôtel de l'Ancre et elle a oublié le train de 10 h 15.

Автобус пришёл без двадцати двенадцать. Мадам Ланж медленно сошла с него, страшно сердитая, и сообщила Луизе, что в 1962 году деревья умели стоять как положено. Луиза повела её обедать в гостиницу «Якорь» и забыла про поезд 10:15.

Elle n'y a repensé que le jeudi, quand Yann est entré dans la librairie avec l'air fatigué. « Tu as une minute ? a-t-il demandé. J'ai un homme à la gendarmerie qui fait un scandale à cause d'une valise volée. J'aimerais avoir ton avis. »

Она вспомнила о нём снова в четверг, когда в магазин зашёл усталый Йанн. — Есть минутка? — спросил он. — У меня в жандармерии сидит человек, который поднял страшный шум из-за украденного чемодана. Хочу узнать твоё мнение.

L'homme s'appelait Julien Falk. Il était, disait-il, à l'Hôtel de l'Ancre pour quelques jours, en déplacement professionnel. Il avait environ quarante-cinq ans, une coupe de cheveux chère, une montre chère et une voix très forte. Yann l'a amené à la librairie « pour boire tranquillement une tasse de thé », et Louise a fait le thé.

Мужчину звали Жюльен Фальк. По его словам, он остановился на несколько дней в «Якоре» по делам. Ему было лет сорок пять: дорогая стрижка, дорогие часы и очень громкий голос. Йанн привёл его в магазин «спокойно выпить чаю», а Луиза заварила чай.

« C'est très simple, a dit Monsieur Falk. Je suis arrivé mardi matin par le train de 10 h 15 en provenance de Quimper. J'ai posé ma valise sur le quai une minute – une minute ! – le temps d'acheter un café au petit kiosque. Quand je me suis retourné, elle avait disparu. »

— Всё очень просто, — сказал месье Фальк. — Я приехал во вторник утром поездом 10:15 из Кемпера. Поставил чемодан на платформу на одну минуту — на одну минуту! — пока покупал кофе в киоске. Обернулся — а его нет.

« Qu'est-ce qu'il y avait dedans ? a demandé Louise. – Mon ordinateur portable. Un appareil photo neuf. Deux bons costumes. Le stylo en or de mon père. » Il a sorti un papier de sa poche. « J'ai fait une liste pour mon assurance. Ça fait huit mille euros. J'ai besoin du récépissé de ma plainte, lieutenant, et aujourd'hui. »

— Что в нём было? — спросила Луиза. — Ноутбук. Новый фотоаппарат. Два хороших костюма. Отцовская золотая ручка. — Он достал из кармана листок. — Я составил список для страховой компании. Выходит восемь тысяч евро. Мне нужна справка о заявлении, господин лейтенант, и нужна сегодня.

« Il y avait du monde dans le train ? a demandé Louise en servant le thé. – Pas du tout. Un peu en retard, peut-être, mais très calme. J'avais tout le wagon pour moi. J'ai lu le journal pendant tout le trajet. »

— В поезде было много народу? — спросила Луиза, разливая чай. — Вовсе нет. Немного опоздал, пожалуй, но было очень тихо. Весь вагон был в моём распоряжении. Всю дорогу читал газету.

Louise a posé la théière très doucement. « Et le café du kiosque, a-t-elle dit. Il était bon ? – Horrible, a dit Monsieur Falk. Mais quelle importance ? Lieutenant, mon récépissé ? »

Луиза очень осторожно поставила чайник. — А кофе из киоска, — спросила она, — хороший был? — Отвратительный, — ответил месье Фальк. — Но какая разница? Господин лейтенант, моя справка?

Yann a dit qu'il devait d'abord vérifier quelques détails. Monsieur Falk a dit beaucoup de choses sur la gendarmerie, sur Kerbriac et sur la province en général, et il est retourné à l'Hôtel de l'Ancre.

Йанн сказал, что сначала должен кое-что проверить. Месье Фальк высказал всё, что думает о жандармерии, о Кербриаке и о провинции вообще, и вернулся в «Якорь».

Quand la porte s'est refermée, Louise s'est assise. « Yann, a-t-elle dit, le train de 10 h 15 en provenance de Quimper n'est jamais arrivé mardi. J'étais sur le quai. Un arbre est tombé sur la voie, et le train a été supprimé. Tout le monde est arrivé par le car à midi moins vingt – et le car s'est arrêté sur le parking, pas sur le quai. »

Когда за ним закрылась дверь, Луиза села. — Йанн, — сказала она, — во вторник поезд 10:15 из Кемпера вообще не пришёл. Я стояла на платформе. На путь упало дерево, и поезд отменили. Все приехали на автобусе без двадцати двенадцать — и автобус остановился на парковке, а не у платформы.

Yann l'a regardée fixement. « Il a dit qu'il avait lu le journal pendant tout le trajet. Dans un wagon vide. – Dans un train qui n'existait pas, a dit Louise. Et autre chose. Demande à Brigitte, du kiosque. Je suis presque sûre qu'elle ne travaille pas le mardi. Sa fille a eu un bébé, et le mardi, c'est son jour de mamie. »

Йанн уставился на неё. — Он сказал, что всю дорогу читал газету. В пустом вагоне. — В поезде, которого не было, — сказала Луиза. — И ещё кое-что. Спроси Бригитту из киоска. Я почти уверена, что по вторникам она не работает. У её дочери малыш, и вторник у Бригитты — бабушкин день.

Yann a téléphoné à la gare. Puis il a téléphoné à Brigitte. Puis il a rangé son portable et il a regardé Louise. « Le kiosque était fermé toute la journée de mardi, a-t-il dit. Donc, pas de café horrible. – Pas de train, pas de café, a dit Louise. Je me demande s'il y avait une valise. »

Йанн позвонил на вокзал. Потом позвонил Бригитте. Потом убрал телефон в карман и посмотрел на Луизу. — Во вторник киоск весь день был закрыт, — сказал он. — Так что никакого отвратительного кофе. — Ни поезда, ни кофе, — сказала Луиза. — Интересно, был ли чемодан.

Il restait une question : si Monsieur Falk n'était pas venu en train, comment était-il arrivé à Kerbriac ? La réponse était sur le parking derrière l'Hôtel de l'Ancre. Il y avait là une grande voiture argentée, et la dame de la réception a dit que Monsieur Falk était arrivé dans cette voiture le lundi soir.

Оставался ещё один вопрос: если месье Фальк приехал не на поезде, то как он вообще попал в Кербриак? Ответ нашёлся на парковке за «Якорем». Там стояла большая серебристая машина, и администратор гостиницы сказала, что месье Фальк приехал на ней в понедельник вечером.

« Lundi soir ? a demandé Yann. Pas mardi matin ? – Non, non, a dit la dame. Lundi. Il a dîné chez nous. Il a pris le poisson. »

— В понедельник вечером? — переспросил Йанн. — Не во вторник утром? — Нет-нет, — сказала администратор. — В понедельник. Он у нас ужинал. Брал рыбу.

Yann est allé chercher Monsieur Falk. Il l'a trouvé dans la salle du restaurant, en train de raconter à un groupe de touristes que les gendarmes de Kerbriac étaient affreux. Yann lui a demandé poliment d'ouvrir le coffre de sa voiture.

Йанн отправился искать месье Фалька. Тот нашёлся в ресторанном зале гостиницы — рассказывал группе туристов о кошмарных кербриакских жандармах. Йанн вежливо попросил его открыть багажник.

Monsieur Falk a changé trois fois de couleur. Puis il a ouvert le coffre. Dedans, il y avait une grande valise noire. Et dans la valise, il y avait un ordinateur portable, un appareil photo neuf, deux bons costumes et un stylo en or.

Лицо месье Фалька трижды сменило цвет. Потом он открыл багажник. Внутри лежал большой чёрный чемодан. А в чемодане — ноутбук, новый фотоаппарат, два хороших костюма и золотая ручка.

« Ah, a dit Monsieur Falk. La voilà. » Personne n'a ri – sauf Yann, un peu, plus tard, au Lion d'Or.

— А, — сказал месье Фальк. — Так вот он где. Никто не засмеялся. Кроме Йанна — чуть-чуть, позже, в «Золотом льве».

On a découvert que les affaires de Monsieur Falk allaient mal et qu'il avait besoin d'argent. Il ne savait rien du train supprimé, parce qu'il ne suivait jamais les informations. Il avait simplement regardé les horaires sur Internet et il avait choisi un train.

Оказалось, что дела у месье Фалька шли неважно и ему нужны были деньги. Об отменённом поезде он не знал — новостей он вообще не читал. Просто посмотрел расписание в интернете и выбрал поезд.

« C'est le problème avec les mensonges, a dit Louise à Yann le soir. Il faut inventer chaque détail. Et dans la vraie vie, il y a énormément de détails – les arbres, les mamies, le poisson. » Yann a levé son verre. « Aux arbres, a-t-il dit. Et aux mamies. »

— В этом и беда любой лжи, — сказала Луиза Йанну вечером. — Каждую подробность приходится выдумывать. А в настоящем мире подробностей очень много: деревья, бабушки, рыба. Йанн поднял бокал. — За деревья, — сказал он. — И за бабушек.

La semaine suivante, une carte postale de Madame Germaine Lange est arrivée à la librairie. « Chère Louise, disait-elle. On me dit que tu as attrapé un menteur avec mon train. Odile aurait été très fière de toi. La prochaine fois, je viendrai en car. »

Через неделю в магазин пришла открытка от мадам Жермен Ланж. «Дорогая Луиза, — писала она. — Говорят, ты поймала лжеца на моём поезде. Одиль очень бы тобой гордилась. В следующий раз приеду на автобусе».

❧

ENQUÊTE 6

Les nains de jardin voyageurs

Садовые гномы-путешественники

Le premier nain de jardin a disparu en mars, du jardin de Dorothée Pinson, rue des Jardins. C'était un petit bonhomme bien gros, avec un bonnet rouge et une canne à pêche, et il était assis au bord de son bassin depuis vingt ans. Un matin, à sa place, il n'y avait plus qu'un petit carré de terre sèche.

Первый садовый гном исчез в марте из палисадника Доротеи Пенсон на Садовой улице. Это был толстенький человечек в красном колпаке и с удочкой, и он двадцать лет просидел у её пруда. Однажды утром на его месте остался только маленький квадратик сухой земли.

Madame Pinson était très triste. Elle l'a raconté à tout le monde au Café du Port, et Maryvonne l'a raconté à tous les autres. Trois jours plus tard, le deuxième nain a disparu – un nain avec une brouette, dans le jardin de Monsieur Quéré, rue du Moulin. Puis un nain avec une lanterne, rue de l'Église. Puis deux nains qui se tenaient la main, avenue de la Gare.

Мадам Пенсон очень расстроилась. Она рассказала об этом всем в «Портовом кафе», а Маривонн — всем остальным. Через три дня пропал второй гном — с тачкой, из сада месье Кере на Мельничной улице. Потом гном с фонариком с Церковной улицы. Потом два гнома, державшиеся за руки, с Вокзального проспекта.

Fin avril, onze nains avaient disparu de onze jardins. Yann avait noté onze plaintes dans son carnet noir et il avait l'air très fatigué. « J'ai un vrai cambriolage à Lannerec et un tracteur volé, a-t-il dit à Louise. Je n'ai pas le temps de m'occuper des nains de jardin. »

К концу апреля из одиннадцати садов исчезли одиннадцать гномов. Йанн записал в свой чёрный блокнот одиннадцать заявлений и выглядел совершенно измотанным. — У меня настоящая кража со взломом в Ланнереке и угнанный трактор, — пожаловался он Луизе. — Мне не до гномов.

Et puis les cartes postales sont arrivées.

А потом начали приходить открытки.

Ce n'étaient pas des cartes postales normales. C'étaient des photos imprimées à la maison sur du papier épais. La première est arrivée chez Madame Pinson. On y voyait son petit nain bien gros avec sa canne à pêche, assis sur le vieux pont de pierre au-dessus de la rivière, avec le clocher de l'église derrière lui. Au dos, quelqu'un avait écrit : « Bons baisers de vacances. Je reviens bientôt ! »

Это были не обычные открытки, а фотографии, напечатанные дома на плотной бумаге. Первая пришла мадам Пенсон. На ней был её толстенький гном с удочкой — он сидел на старом каменном мосту через речку, а на заднем плане виднелась церковная колокольня. На обороте кто-то написал: «Привет из отпуска. Скоро вернусь!»

Ensuite, chaque famille a reçu une photo de son propre nain. Le nain à la brouette était au sommet du Menez-Hom au lever du soleil. Le nain à la lanterne était assis sur un banc de la gare. Les deux nains qui se tenaient la main étaient debout sur le comptoir du Lion d'Or, à côté d'une bière.

После этого каждая семья получила фотографию своего гнома. Гном с тачкой встречал рассвет на вершине горы Менез-Ом. Гном с фонариком сидел на скамейке на вокзале. Два гнома, державшиеся за руки, стояли на стойке «Золотого льва» рядом с кружкой пива.

La moitié de la ville était furieuse. L'autre moitié trouvait que c'était la chose la plus drôle qui soit arrivée depuis des années. Madame Pinson était les deux à la fois. « Il a l'air si heureux sur ce pont, a-t-elle dit, presque en pleurant. Au bord de mon bassin, il n'a jamais eu cet air-là. »

Полгорода было в ярости. Другая половина считала, что ничего смешнее здесь давно не случалось. Мадам Пенсон испытывала и то и другое. — Он такой счастливый на этом мосту, — сказала она чуть ли не со слезами. — У моего пруда у него никогда не было такого лица.

Louise a demandé si elle pouvait emprunter les photos. Madame Pinson lui a prêté le pont, Monsieur Quéré le lever de soleil, et bientôt, il y avait huit photos sur la table de la cuisine de Louise, et un plan de Kerbriac au mur.

Луиза попросила одолжить ей фотографии. Мадам Пенсон дала ей мост, месье Кере — рассвет, и вскоре у Луизы на кухонном столе лежали восемь снимков, а на стене висел план Кербриака.

Pour chaque jardin qui avait perdu un nain, elle a collé un petit point rouge sur le plan. Puis elle a reculé et elle l'a regardé. Les points rouges étaient rue des Jardins, rue du Moulin, rue de l'Église et avenue de la Gare. Dans les rues neuves près du supermarché, il n'y avait pas un seul point, et dans la Grand-Rue non plus.

Каждый сад, лишившийся гнома, она отметила на плане маленькой красной наклейкой. Потом отошла и посмотрела. Красные наклейки оказались на Садовой улице, Мельничной улице, Церковной улице и Вокзальном проспекте. На новых улицах возле супермаркета не было ни одной, и на главной улице тоже.

« Dans les rues neuves aussi, il y a des nains, a-t-elle dit à Virgule. Plein. Pourquoi est-ce qu'il ne les a pas pris ? » Virgule ne savait pas. Il s'intéressait plus aux points.

— Гномов и на новых улицах полно, — сказала она Виргюлю. — Почему же он их не взял? Виргюль не знал. Его больше интересовали наклейки.

Ensuite, elle a regardé les photos encore une fois, l'une après l'autre, avec la loupe. Sur la photo de la gare, il y avait une ombre sur le quai. Le soleil était bas, et l'ombre était longue et fine, avec deux roues rondes et un panier à l'avant. Un vélo. Sur la photo de la colline, la même ombre était dans l'herbe : deux roues et un panier.

Потом она снова, один за другим, рассмотрела снимки через лупу. На фотографии с вокзала на платформе лежала тень. Солнце стояло низко, и тень была длинная и тонкая — с двумя круглыми колёсами и корзиной спереди. Велосипед. На снимке с холма на траве была та же тень: два колеса и корзина.

Le lendemain matin, elle a apporté le plan au Café du Port et l'a montré à Maryvonne. « Rue des Jardins, rue du Moulin, rue de l'Église, avenue de la Gare, a dit Louise. Qu'est-ce que ces quatre rues ont en commun ? » Maryvonne a regardé le plan pendant environ deux secondes. « C'est facile, a-t-elle dit. C'était la tournée d'Yves. »

На следующее утро она принесла план в «Портовое кафе» и показала его Маривонн. — Садовая, Мельничная, Церковная, Вокзальный проспект, — сказала Луиза. — Что общего у этих четырёх улиц? Маривонн посмотрела на план секунды две. — Проще простого, — сказала она. — Это был участок Ива.

Yves Le Du avait été le facteur de Kerbriac pendant quarante et un ans. Tous les matins, au soleil, sous la pluie ou sous la neige, il passait dans les mêmes quatre rues sur son vieux vélo jaune avec un panier à l'avant. Il connaissait chaque chien, chaque enfant et chaque jardin. L'été dernier, il avait pris sa retraite. « On lui a fait une fête au Lion d'Or, a dit Maryvonne. Il a fait un discours et il a pleuré. Depuis, personne ne l'a vraiment revu. »

Ив Ле Дю сорок один год был почтальоном Кербриака. Каждое утро — и в солнце, и в дождь, и в снег — он объезжал на старом жёлтом велосипеде с корзиной спереди одни и те же четыре улицы. Он знал каждую собаку, каждого ребёнка и каждый сад. Прошлым летом он вышел на пенсию. — Мы устроили ему проводы в «Золотом льве», — сказала Маривонн. — Он произнёс речь и расплакался. С тех пор его почти никто и не видел.

Yves vivait seul dans une petite maison au bout de l'avenue de la Gare. Quand Louise a frappé à sa porte cet après-midi-là, il a ouvert avec de la colle sur les doigts et un air très coupable. Derrière lui, sur chaque table, chaque chaise et chaque étagère du petit salon, il y avait un nain de jardin.

Ив жил один в маленьком домике в конце Вокзального проспекта. Когда в тот день Луиза постучала к нему, он открыл с перепачканными клеем пальцами и очень виноватым лицом. За его спиной на каждом столе, стуле и полке маленькой гостиной сидело по садовому гному.

« Je voulais tous les rendre, a dit Yves tout de suite. Chacun d'entre eux. Le premier juin. Parole d'honneur. »

— Я собирался вернуть их всех, — тут же сказал Ив. — Всех до одного. Первого июня. Честное слово.

Il lui a fait un thé et lui a montré ce qu'il préparait. Sur la grande table, il y avait un calendrier – douze pages, une pour chaque mois, et sur chaque page, la photo d'un nain voyageur. En haut, on lisait : LES NAINS DE KERBRIAC. TOUT L'ARGENT IRA À L'HÔPITAL DES ENFANTS DE BREST.

Он налил ей чаю и показал, над чем работает. На большом столе лежал календарь — двенадцать страниц, по одной на месяц, и на каждой фотография гнома-путешественника. Вверху было написано: «ГНОМЫ КЕРБРИАКА. ВСЕ ДЕНЬГИ — В ДЕТСКУЮ БОЛЬНИЦУ БРЕСТА».

« Ma petite-fille a été soignée dans cet hôpital l'année dernière, a dit Yves. Les gens là-bas ont été formidables. Je voulais faire quelque chose. Et je connaissais tous ces jardins. Je savais quels nains étaient assis au même endroit depuis des années. Je me suis dit qu'ils avaient bien mérité des vacances. »

— Моя внучка лежала в этой больнице в прошлом году, — сказал Ив. — Там такие замечательные люди. Мне хотелось что-то сделать. А все эти сады я ведь знал. Знал, какие гномы годами сидят на одном месте. Подумал, что они заслужили отпуск.

« Pourquoi vous n'avez pas demandé aux gens ? » a demandé Louise. Yves a regardé longtemps sa tasse. « Quand on est facteur, a-t-il dit, on parle tous les matins avec quarante personnes. Et puis on s'arrête, et plus personne n'a besoin de vous. Je ne savais pas comment sonner chez eux sans une lettre à la main. » Il a souri un peu. « Alors je leur ai envoyé des lettres. »

— Почему же вы не спросили у хозяев? — спросила Луиза. Ив долго смотрел в свою чашку. — Когда ты почтальон, — сказал он, — каждое утро говоришь с сорока людьми. А потом перестаёшь — и ты никому не нужен. Я не знал, как позвонить к ним в дверь без письма в руке. — Он чуть улыбнулся. — Вот и стал посылать им письма.

Louise a réfléchi. Puis elle a dit : « À mon avis, vous ne devriez pas rendre les nains le premier juin. À mon avis, vous devriez les rendre samedi prochain, pendant une fête à la salle des fêtes. Avec le calendrier. »

Луиза подумала. Потом сказала: — По-моему, не надо возвращать гномов первого июня. По-моему, надо вернуть их в следующую субботу, на празднике в зале торжеств. Вместе с календарём.

Ça a été la plus belle fête de Kerbriac depuis des années. Onze nains étaient assis sur une longue table, avec une petite étiquette autour du cou, et onze familles sont venues les chercher. Madame Pinson a embrassé Yves. Monsieur Quéré lui a serré la main et a dit que la photo du lever de soleil était « vraiment assez artistique ». Yann, qui avait onze plaintes dans son carnet, les a toutes barrées avec un grand plaisir.

Это был лучший праздник в Кербриаке за много лет. Одиннадцать гномов с бирками на шее сидели на длинном столе, и одиннадцать семей пришли их забрать. Мадам Пенсон обняла Ива. Месье Кере пожал ему руку и сказал, что фотография с рассветом «весьма художественная». Йанн, у которого в блокноте было одиннадцать заявлений, с огромным удовольствием их все вычеркнул.

Ce soir-là, on a vendu trois cents calendriers, et quatre cents de plus avant Noël. L'hôpital des enfants a reçu deux mille euros.

В тот вечер продали триста календарей, а к Рождеству — ещё четыреста. Детская больница получила две тысячи евро.

Et il s'est passé autre chose. Les gens ont commencé à rendre visite à Yves. Madame Pinson lui a apporté un gâteau. Monsieur Quéré est venu lui parler d'histoire. Des enfants sont venus lui demander où leurs nains devaient partir en vacances l'année suivante.

И случилось ещё кое-что. К Иву стали заходить. Мадам Пенсон принесла ему пирог. Месье Кере приходил поговорить об истории. Дети приходили спросить, куда их гномам отправиться в отпуск в следующем году.

En juin, Louise a reçu une photo par la poste. On y voyait un petit nain bien gros, avec un bonnet rouge et une canne à pêche, assis dans la vitrine de la librairie Morvan à côté d'un chat noir. Le chat n'avait pas l'air content. Au dos, il y avait écrit : « Merci. Demain, retour au bassin. Y. »

В июне Луиза получила по почте фотографию. На ней толстенький гном в красном колпаке и с удочкой сидел на витрине магазина Морван рядом с чёрным котом. Вид у кота был недовольный. На обороте было написано: «Спасибо. Завтра обратно к пруду. И.».

❧

ENQUÊTE 7

De la farine dans l'escalier

Мука на ступеньках

Depuis toujours, l'horloge du clocher de l'église Saint-Yves retardait de quatre minutes. Ça ne dérangeait personne. À Kerbriac, on disait « On se voit à l'heure du clocher », on arrivait quatre minutes en retard, et tout le monde était content.

Часы на колокольне церкви Святого Ива отставали на четыре минуты с незапамятных времён. Никого это не смущало. В Кербриаке говорили «увидимся по церковным часам» и приходили на четыре минуты позже, и все были довольны.

Mais une semaine de septembre, l'horloge a commencé à se conduire de façon très bizarre. Le lundi matin, elle retardait de vingt-cinq minutes. Le sacristain, Simon Le Floch, est monté dans le clocher et l'a remise à l'heure. Le mardi matin, elle retardait de quarante minutes. Le mercredi, d'une demi-heure.

Но в одну сентябрьскую неделю часы стали вести себя очень странно. В понедельник утром они отставали на двадцать пять минут. Ризничий, Симон Ле Флок, поднялся на колокольню и выставил их правильно. Во вторник утром они отставали на сорок минут. В среду — на полчаса.

« Les gens ont raté le car, a dit le sacristain, debout et malheureux dans la librairie de Louise. Madame Hascoët a raté son rendez-vous chez le médecin. L'horloger est venu de Quimper, et il dit que l'horloge marche parfaitement. Louise, je ne crois pas aux fantômes. Mais je commence à avoir des doutes. »

— Люди опаздывали на автобус, — жаловался ризничий, уныло стоя у неё в магазине. — Мадам Аскоэт опоздала к врачу. Из Кемпера приезжал часовщик — говорит, часы совершенно исправны. Луиза, я не верю в привидения. Но начинаю сомневаться.

Louise a réfléchi. « Une horloge qui perd une demi-heure chaque nuit, a-t-elle dit lentement, c'est une horloge qui s'arrête une demi-heure chaque nuit. Qui monte dans le clocher ? »

Луиза задумалась. — Часы, которые каждую ночь отстают на полчаса, — медленно проговорила она, — это часы, которые каждую ночь на полчаса останавливаются. Кто может попасть на колокольню?

« Personne. Il n'y a qu'une clé, et elle est accrochée chez moi, dans la cuisine. » Il s'est arrêté. « Enfin… ma femme, bien sûr. Et ma fille Lisa, qui est rentrée de la fac pour l'été. Mais Lisa ne se lève même pas avant dix heures. »

— Никто. Ключ один, и он висит на крючке у меня на кухне. — Он запнулся. — Ну, жена, конечно. И дочь, Лиза, — она приехала из университета на лето. Но Лиза раньше десяти даже не встаёт.

Ce soir-là, à huit heures, le sacristain a emmené Louise dans le clocher. Il y avait quatre-vingt-douze marches de pierre étroites, et Louise les a toutes comptées. En haut, il y avait une petite pièce en bois, avec au milieu le grand mécanisme de l'horloge : des roues, des chaînes et un long balancier lourd qui allait lentement d'un côté à l'autre. Tic. Tac. Tic.

В тот вечер в восемь часов ризничий повёл Луизу на колокольню. Там было девяносто две узкие каменные ступени, и Луиза пересчитала их все. Наверху оказалась маленькая деревянная комната, а посередине — огромный механизм часов: колёса, цепи и длинный тяжёлый маятник, неспешно качавшийся из стороны в сторону. Тик. Так. Тик.

Au-dessus d'eux, par un trou dans le plafond, Louise voyait la grosse cloche. « Elle sonne toutes les heures, a dit le sacristain. À minuit, douze coups. Dans cette pièce, c'est si fort qu'on ne peut plus penser. »

Над ними, в отверстии в потолке, Луиза разглядела большой колокол. — Он бьёт каждый час, — сказал ризничий. — В полночь двенадцать раз. В этой комнате так громко, что думать невозможно.

« Donc, si on veut être dans cette pièce à minuit, a dit Louise, on arrête le balancier. » Elle l'a regardé de près. « Et quand on part, on le remet en marche. Mais on ne change pas l'heure, parce qu'on ne sait pas comment faire. »

— Значит, если хочешь оказаться здесь в полночь, — сказала Луиза, — маятник придётся остановить. — Она внимательно его осмотрела. — А уходя, снова запустить. А стрелки не переведёшь — не знаешь как.

Le sacristain l'a regardée fixement. « Mais qui veut être ici à minuit ? » Louise n'a pas répondu. Elle regardait le sol. Dans la poussière, près de la fenêtre, il y avait un petit sac en papier. Et dans l'escalier, en descendant, elle a trouvé ce qu'elle cherchait : sur presque chaque marche, il y avait une trace blanche, très légère. Des empreintes de pas. Des empreintes de farine.

Ризничий уставился на неё. — Но кому вздумается сидеть тут в полночь? Луиза не ответила. Она смотрела на пол. В пыли у окна лежал маленький бумажный пакет. А на ступеньках, пока они спускались, она нашла то, что искала: почти на каждой ступени виднелся еле заметный белый след. Отпечатки ног. Отпечатки из муки.

C'étaient les traces d'une grande basket avec un motif de petites étoiles sous la semelle. Louise connaissait ce motif. Elle l'avait vu cent fois sur le sol de la boulangerie Le Bihan, tous les matins, quand Erwan Le Bihan allait du four au comptoir.

Это были следы крупной кроссовки с узором из маленьких звёздочек на подошве. Луиза уже видела этот узор. Видела сто раз на полу пекарни Ле Биана — каждое утро, когда Эрван Ле Биан ходил от печей к прилавку.

Elle a ramassé le sac en papier sur le sol de la pièce de l'horloge. Il sentait encore le beurre et le sucre. Sur le côté, on lisait en lettres bleues : BOULANGERIE LE BIHAN.

Она подняла бумажный пакет с пола часовой комнаты. Он ещё пах маслом и сахаром. Сбоку синими буквами было напечатано: «ПЕКАРНЯ ЛЕ БИАН».

Le sacristain a regardé le sac, puis Louise. « Oh là là, a-t-il dit. Oh là là là. Le fils de Fañch Le Bihan ? – J'en ai peur, a dit Louise. Et quelqu'un qui a une clé. »

Ризничий посмотрел на пакет, потом на Луизу. — Ох, господи, — сказал он. — Ох, господи, господи. Сын Фанша Ле Биана? — Боюсь, что да, — сказала Луиза. — И кто-то с ключом.

Le problème, tout Kerbriac le savait, c'était que Fañch Le Bihan et Simon Le Floch ne se supportaient pas. Tous les dimanches à huit heures, les cloches de l'église sonnaient pendant dix minutes. Et tous les dimanches à huit heures, Fañch Le Bihan, qui commençait le travail à quatre heures et aimait faire la grasse matinée le dimanche, sortait la tête par la fenêtre et râlait. Depuis six ans, les deux hommes ne s'étaient pas dit un mot.

Беда была в том — и это знал весь Кербриак, — что Фанш Ле Биан и Симон Ле Флок друг друга не выносили. Каждое воскресенье в восемь утра церковные колокола звонили десять минут подряд. И каждое воскресенье в восемь часов Фанш Ле Биан, который вставал на работу в четыре и любил по воскресеньям отсыпаться, высовывался из окна и ругался. Они не разговаривали шесть лет.

« Voilà pourquoi c'est un secret, a dit Louise. Si votre fille et le fils de Fañch veulent se voir, où est-ce qu'ils peuvent aller ? Pas à la boulangerie, pas chez vous, pas au Lion d'Or, où Maryvonne les verra et le racontera à toute la ville avant le petit-déjeuner. Mais un clocher, la nuit, avec la plus belle vue de Kerbriac… »

— Вот почему всё тайком, — сказала Луиза. — Если ваша дочь и сын Фанша хотят встречаться, куда им идти? Не в пекарню, не к вам домой, не в «Золотого льва» — там их увидит Маривонн и к завтраку расскажет всему городу. А вот колокольня ночью, с лучшим видом в Кербриаке…

« Lisa ? a dit le sacristain d'une voix faible. Ma Lisa ? Mais elle ne se lève jamais avant dix heures ! – Non, a dit gentiment Louise. Ça, je veux bien le croire… si elle se couche à une heure du matin. »

— Лиза? — слабым голосом сказал ризничий. — Моя Лиза? Но она же раньше десяти не встаёт! — Не встаёт, — мягко согласилась Луиза. — Ещё бы, если ложится в час ночи.

Le lendemain matin, Louise a acheté son pain à la boulangerie Le Bihan, comme d'habitude. C'est Erwan qui l'a servie. Il avait l'air très fatigué. Louise a payé, a pris son pain et a dit tout bas : « Quand tu arrêtes l'horloge, Erwan, il faut avancer les aiguilles après. La moitié de la ville rate le car. »

На следующее утро Луиза, как обычно, купила хлеб в пекарне Ле Биана. Обслуживал её Эрван. Вид у него был очень усталый. Луиза расплатилась, взяла хлеб и тихо сказала: — Когда останавливаешь часы, Эрван, потом надо перевести стрелки вперёд. Полгорода опаздывает на автобус.

Erwan est devenu aussi blanc que la farine sur son tablier. « Le sacristain est au courant ? – Il est au courant. – Mon père est au courant ? – Pas encore, a dit Louise. Mais à Kerbriac, un secret vit environ trois jours. Je crois qu'il vaut mieux qu'il l'apprenne par toi. »

Эрван побелел, как мука на его фартуке. — Ризничий знает? — Знает. — А папа? — Пока нет, — сказала Луиза. — Но в Кербриаке тайна живёт дня три, не больше. По-моему, лучше, чтобы он услышал это от тебя.

Le dimanche matin à huit heures, comme toujours, les cloches ont sonné pendant dix minutes. Mais à la fenêtre au-dessus de la boulangerie, personne n'a râlé.

В воскресенье в восемь утра церковные колокола, как всегда, звонили десять минут. Но из окна над пекарней никто не ругался.

À la place, à onze heures et demie, après la messe, Fañch Le Bihan est entré dans l'église avec une grande boîte de kouign-amann et l'a donnée au sacristain sans dire un mot. Le sacristain a regardé la boîte longtemps. Puis il a dit : « Peut-être que le dimanche, les cloches pourraient commencer à neuf heures. » Fañch a fait oui de la tête. « Peut-être, a-t-il dit, que je pourrais apporter des kouign-amann tous les dimanches. »

Зато в половине двенадцатого, после мессы, Фанш Ле Биан вошёл в церковь с большой коробкой кунь-аманов и молча вручил её ризничему. Ризничий долго смотрел на коробку. Потом сказал: — Пожалуй, по воскресеньям колокола могли бы начинать в девять. Фанш кивнул. — Пожалуй, — сказал он, — а кунь-аманы я мог бы приносить каждое воскресенье.

Lisa et Erwan étaient assis ensemble au premier rang, la main dans la main, et ils faisaient de gros efforts pour ne pas rire.

Лиза и Эрван сидели рядом в первом ряду, держась за руки, и изо всех сил старались не рассмеяться.

Bientôt, l'horloge de Saint-Yves a recommencé à retarder de ses quatre minutes habituelles. Personne n'a essayé de la réparer. À Kerbriac, tout le monde était d'accord : quatre minutes, c'était exactement comme il fallait.

Часы на колокольне Святого Ива вскоре снова стали отставать на свои четыре минуты. Никто не пытался их починить. В Кербриаке все сошлись на том, что четыре минуты — это в самый раз.

❧

ENQUÊTE 8

Des lettres sans nom

Письма без подписи

Le premier mercredi de chaque mois, après la fermeture, le club de lecture de Kerbriac se réunissait à la librairie Morvan. Tante Odile l'avait créé vingt ans plus tôt, et Louise l'avait gardé en vie. Il y avait six membres, une grande théière, une assiette de biscuits et, en général, un livre que la moitié n'avait pas fini.

В первую среду каждого месяца после закрытия в магазине Морван собирался кербриакский читательский кружок. Его основала тётя Одиль двадцать лет назад, и Луиза не дала ему заглохнуть. В кружке было шесть человек, большой чайник, тарелка печенья и, как правило, одна книга, которую половина участников так и не дочитала.

Les membres étaient Marguerite Le Goff, qui parlait beaucoup ; Monsieur Quéré, le professeur d'histoire à la retraite, qui parlait encore plus ; Maryvonne Le Gall, du café ; Dorothée Pinson ; Aylin Demir, une jeune maman qui s'endormait toujours dans le fauteuil chaud ; et Hélène Marec, la secrétaire.

Членами кружка были Маргерит Ле Гофф, которая много говорила; месье Кере, учитель истории на пенсии, который говорил ещё больше; Маривонн Ле Галль из кафе; Доротея Пенсон; Айлин Демир, молодая мама, которая неизменно засыпала в тёплом кресле; и Элен Марек, секретарь.

Hélène était secrétaire depuis quinze ans. C'était une petite femme soignée de soixante ans, qui travaillait à mi-temps à la bibliothèque municipale. À chaque réunion, elle s'asseyait dans un coin et prenait des notes dans un petit cahier, et le lendemain, elle envoyait à tout le monde un e-mail avec le compte rendu : ce qu'ils avaient lu, ce qu'ils avaient dit et ce qu'ils allaient lire ensuite. Personne ne répondait jamais à ses e-mails. Louise était presque sûre que personne ne les lisait.

Элен была секретарём уже пятнадцать лет. Маленькая, аккуратная шестидесятилетняя женщина, она работала на полставки в городской библиотеке. На каждом заседании она сидела в углу и делала записи в тетрадке, а на следующий день рассылала всем письмо с протоколом: что читали, что говорили и что будут читать дальше. На её письма никто никогда не отвечал. Луиза была почти уверена, что их никто и не читал.

En février, les lettres ont commencé.

В феврале начались письма.

La première est arrivée chez Marguerite Le Goff. C'était une enveloppe blanche sans timbre, glissée sous la porte pendant la nuit. Dedans, une seule feuille, avec un texte tapé à l'ordinateur : « Parmis nous, tout le monde sait que tu achètes ta confiture au supermarché et que tu la mets dans tes propres pots. Ça va bientôt se savoir. »

Первое пришло Маргерит Ле Гофф. Белый конверт без марки, просунутый ночью под дверь. Внутри на единственном листе было напечатано: «Parmis нас все знают, что ты покупаешь варенье в супермаркете и перекладываешь его в свои банки. Это скоро всплывёт».

Marguerite est arrivée à la librairie en pleurant. « Ce n'est pas vrai ! » a-t-elle dit. Puis, après un moment : « Une seule fois. En 2019. Quand les framboises n'étaient pas bonnes. »

Маргерит прибежала в магазин в слезах. — Это неправда! — сказала она. А потом, помолчав: — Всего один раз. В 2019-м. Когда малина не уродилась.

La semaine suivante, Maryvonne a reçu une lettre : « Ton far est sec, et tes histoires aussi. Parmis nous, tout le monde le sait. » Puis Monsieur Quéré : « Vous parlez trop au club. Parmis nous, personne ne s'intéresse aux Gaulois. » Puis Madame Pinson, puis Aylin. Chaque lettre était tapée à l'ordinateur, chaque lettre était méchante, et dans chacune, il y avait quelque chose dont on avait parlé au club de lecture.

Через неделю письмо получила Маривонн: «Твой фар сухой, и твои истории тоже. Parmis нас все это знают». Потом месье Кере: «Вы слишком много болтаете в кружке. Галлы parmis нас никому не интересны». Потом мадам Пенсон, потом Айлин. Каждое письмо было напечатано, каждое — злое, и в каждом упоминалось что-то, о чём говорили в кружке.

À la réunion de mars, personne n'a parlé du livre. Tout le monde s'observait. Monsieur Quéré n'a pas dit un seul mot sur les Gaulois pendant deux heures entières, ce qui n'était jamais arrivé.

На мартовском заседании о книге никто не говорил. Все косились друг на друга. Месье Кере целых два часа не сказал ни слова о галлах — такого не бывало никогда.

Puis Hélène Marec a sorti une enveloppe blanche de son sac et l'a posée sur la table. Ses mains tremblaient. « Moi aussi, j'en ai reçu une », a-t-elle dit tout bas. Dans la lettre, on lisait : « Personne ne lit tes comptes rendus ennuyeux. Personne ne remarque même que tu es là. »

И тогда Элен Марек достала из сумки белый конверт и положила его на стол. Руки у неё дрожали. — Мне тоже пришло, — тихо сказала она. В письме было: «Твои скучные протоколы никто не читает. Никто даже не замечает, что ты здесь».

Pendant longtemps, personne n'a rien dit. C'était la lettre la plus cruelle de toutes, a pensé Louise – parce que c'était la seule qui soit tout à fait vraie.

Повисло долгое молчание. Это было самое жестокое из всех писем, подумала Луиза, — потому что единственное было чистой правдой.

Quand tout le monde est parti, Louise s'est assise au comptoir et elle a posé les six lettres devant elle. Yann les lui avait rendues quand les gendarmes n'y avaient trouvé aucune empreinte. « Tapées à l'ordinateur, imprimées sur du papier normal, avait-il dit. La moitié de la ville a une imprimante comme ça. »

Когда все разошлись, Луиза села за прилавок и разложила перед собой все шесть писем. Йанн вернул их ей, после того как жандармы не нашли на них отпечатков. — Набрано на компьютере, напечатано на обычной бумаге, — сказал он. — Такой принтер у половины города.

Mais Louise ne cherchait pas d'empreintes. Elle regardait les mots. « Parmis, a-t-elle dit à Virgule. Six lettres, et toujours la même faute. P-A-R-M-I-S. Alors que “parmi” ne prend jamais de s. » Virgule, qui ne savait pas écrire, s'est rendormi.

Но Луиза искала не отпечатки. Она смотрела на слова. — Parmis, — сказала она Виргюлю. — Шесть писем, и одна и та же ошибка раз за разом. P-A-R-M-I-S. А ведь «parmi» никогда не пишется с «s» на конце. Виргюль, который грамотностью не отличался, снова уснул.

(« Parmi » est un des mots sur lesquels les Français se trompent souvent : on l'écrit avec un s, comme « jamais » ou « hormis ». Les instituteurs le répètent pendant des années, mais la faute reste. Louise, qui avait fait des mots croisés pendant dix ans, remarquait une faute comme celle-là comme d'autres remarquent un caillou dans leur chaussure.)

(Parmi — «среди» — одно из слов, в которых французы часто ошибаются: его пишут с «s» на конце, по аналогии с jamais или hormis. Учителя годами твердят, что «s» там нет, а ошибка всё равно живёт. Луиза, десять лет составлявшая кроссворды, замечала такую ошибку, как другие замечают камешек в ботинке.)

Il y avait autre chose. Après chaque point, il y avait deux espaces au lieu d'un. C'était souvent l'habitude des gens qui avaient appris à taper, il y a longtemps, sur une vieille machine à écrire. Les jeunes ne faisaient jamais ça.

Было и ещё кое-что. После каждой точки стояло два пробела вместо одного. Так часто делают те, кто много лет назад учился печатать на старых машинках. Молодые — никогда.

Louise est restée longtemps immobile. Puis elle a ouvert lentement son ordinateur et elle a cherché un e-mail de février. Puis un de janvier, et un de décembre dernier. Elle les a tous lus – vraiment, pour la première fois.

Луиза долго сидела неподвижно. Потом медленно открыла ноутбук и нашла февральское письмо. Потом январское и одно прошлогоднее, декабрьское. Она перечитала их все — по-настоящему, впервые.

« Compte rendu du club de lecture, 7 février », disait le premier. « Présents : six membres. Nous avons parlé du “Grand Meaulnes”. Monsieur Quéré a parlé des Gaulois. Parmis les propositions, nous avons choisi de lire “Germinal” le mois prochain. Madame Le Goff a apporté sa célèbre confiture. »

«Протокол заседания читательского кружка, 7 февраля, — говорилось в первом. — Присутствовали: шесть человек. Обсуждали „Большого Мольна“. Месье Кере рассказывал о галлах. Parmis предложений мы выбрали на следующий месяц „Жерминаль“. Мадам Ле Гофф принесла своё знаменитое варенье».

Deux espaces après chaque point. Et « parmis » avec un s.

Два пробела после каждой точки. И parmis — с «s».

Louise a fermé l'ordinateur, et elle est devenue très triste.

Луиза закрыла ноутбук, и ей стало очень грустно.

Le lendemain après-midi, elle est allée à la bibliothèque. Hélène était seule au guichet et tamponnait des livres. Elle a levé les yeux, elle a vu le visage de Louise et elle a posé le tampon. Elle n'a pas demandé pourquoi Louise était venue.

На следующий день она пошла в библиотеку. Элен сидела за стойкой одна и ставила штампы в книги. Она подняла глаза, увидела лицо Луизы и отложила штамп. Спрашивать, зачем та пришла, она не стала.

« J'ai lu vos comptes rendus, a dit Louise. Tous. Hier soir. » Hélène a eu un petit rire bizarre. « Alors vous êtes la première depuis quinze ans. »

— Я прочитала ваши протоколы, — сказала Луиза. — Все. Вчера вечером. Элен издала короткий странный смешок. — Значит, вы первая за пятнадцать лет.

« Pourquoi vous vous êtes écrit à vous-même, Hélène ? » Hélène a regardé le tampon dans sa main. « Parce que sinon, tout le monde aurait su que c'était moi, a-t-elle dit. Et parce que c'était vrai. En fait, c'était la seule lettre vraie. Les autres, c'était juste… » Elle s'est arrêtée. « Les autres, c'était tout ce que j'écoute depuis quinze ans. La confiture, les Gaulois, le far. Chaque mois, je propose un livre. Chaque mois, quelqu'un dit : “Peut-être la prochaine fois, Hélène.” J'ai proposé “Madame Bovary” onze fois. »

— Зачем вы написали самой себе, Элен? Элен смотрела на штамп в руке. — Потому что иначе все догадались бы, что это я, — сказала она. — И потому что это правда. По сути, только это письмо и было правдой. А остальные — просто… — Она осеклась. — Остальные — это всё, что я слушаю пятнадцать лет. Варенье, галлы, фар. Каждый месяц я предлагаю книгу. Каждый месяц кто-нибудь говорит: «Может, в следующий раз, Элен». Я одиннадцать раз предлагала «Госпожу Бовари».

« Ce n'était pas gentil, a dit Louise. – Non, a dit Hélène. Ce n'était pas gentil. J'ai très honte. J'arrête. J'ai déjà arrêté. » Elle a levé les yeux. « Vous allez leur dire ? »

— Это было жестоко, — сказала Луиза. — Да, — согласилась Элен. — Жестоко. Мне очень стыдно. Я перестану. Уже перестала. — Она подняла глаза. — Вы им расскажете?

« Non, a dit Louise. C'est vous qui allez leur dire. »

— Нет, — ответила Луиза. — Вы сами расскажете.

À la réunion d'avril, Hélène Marec s'est levée avant même qu'on serve le thé. Elle a dit ce qu'elle avait fait et pourquoi, d'une voix si basse que Monsieur Quéré a dû se pencher en avant pour l'entendre. Puis elle s'est assise et elle a regardé ses mains.

На апрельском заседании Элен Марек встала ещё до того, как разлили чай. Она рассказала, что сделала и почему, — так тихо, что месье Кере пришлось наклониться вперёд, чтобы расслышать. Потом села и уставилась на свои руки.

Pendant longtemps, personne n'a rien dit. Puis, contre toute attente, c'est Marguerite Le Goff qui a commencé à rire. « Une seule fois, a-t-elle dit. En 2019. Vous avez raison, Hélène. C'était de la confiture de supermarché, et personne n'a rien remarqué. » Maryvonne a ri aussi. « Mon far est un peu sec », a-t-elle reconnu. Monsieur Quéré a ouvert la bouche, l'a refermée et a dit : « Peut-être que je parle effectivement un peu trop des Gaulois. »

Все долго молчали. А потом, как ни странно, рассмеялась именно Маргерит Ле Гофф. — Всего один раз, — сказала она. — В 2019-м. Ваша правда, Элен. Варенье было из супермаркета, и никто не заметил. Засмеялась и Маривонн. — Фар у меня и правда суховат, — призналась она. Месье Кере открыл рот, закрыл его и сказал: — Возможно, я и правда многовато говорю о галлах.

Ce n'était pas encore le pardon – pas tout à fait. Mais c'était un début.

Это ещё не было прощением — пока нет. Но это было начало.

« Bon, a dit Louise en prenant un stylo. Qu'est-ce qu'on lit en mai ? » Tout le monde a regardé Hélène. Hélène a regardé par terre, puis elle a souri, très lentement. « “Madame Bovary”, a-t-elle dit. De Flaubert. C'est l'histoire d'une femme qui s'ennuie dans une petite ville et que personne n'écoute. »

— Итак, — сказала Луиза, беря ручку. — Что читаем в мае? Все посмотрели на Элен. Элен посмотрела в пол, а потом очень медленно улыбнулась. — «Госпожу Бовари», — сказала она. — Флобера. Это история женщины, которая скучает в маленьком городке и которую никто не слушает.

Le lendemain, Hélène a envoyé un e-mail avec le compte rendu. Tous les membres du club ont répondu. La réponse de Monsieur Quéré faisait quatre paragraphes et parlait deux fois des Gaulois.

На следующий день от Элен пришло письмо с протоколом. Ответили все члены кружка. Ответ месье Кере занимал четыре абзаца и дважды упоминал галлов.

La réponse de Louise faisait une ligne. « Parmi, a-t-elle écrit. Sans s. »

Ответ Луизы уместился в одну строку. «Parmi, — написала она. — Без s».

❧

ENQUÊTE 9