Kitabı oxu: «Год во Франции. 30 историй на французском языке с параллельным переводом. Уровень B1–B2»

UNE ANNÉE EN FRANCE

Год во Франции

30 историй на французском языке с параллельным переводом

Уровень B1–B2

Одна история — один вечер

Как читать эту книгу

Вера Соколова, учительница французского из Казани, приезжает в Лион на год — работать ассистенткой в лицее и жить во французской семье. Тридцать историй — это тридцать эпизодов этого года, от сентября до августа: французские праздники, еда, города и регионы, привычки, акценты и словечки, которых нет в учебниках.

Каждый абзац на французском сопровождается литературным переводом на русский — он стоит сразу под французским текстом и набран курсивом. Читайте сначала французский абзац; если что-то непонятно, загляните в перевод и вернитесь к оригиналу.

Истории 1–15 написаны на уровне B1: короткие предложения, частотная лексика, много диалогов. Истории 16–30 — уровень B2: длиннее, богаче словарь, сложнее синтаксис. Уровень растёт постепенно, вместе с Вериным французским.

Повествование ведётся в passé composé и imparfait — так, как французы рассказывают о прошлом в жизни, без книжного passé simple. Иногда звучат региональные словечки — лионские, марсельские, тулузские, бретонские; каждое объясняется прямо в тексте.

В конце каждой истории Вера записывает в тетрадь «Чего не было в учебниках» три коротких вывода. К концу книги их девяносто — маленький путеводитель по Франции.

Одна история — один вечер. Bonne lecture !

Герои

Вера Соколова — 28 лет, учительница французского из Казани. Знает всю грамматику, но во Франции живёт впервые.

Лоран Боне — повар в лионском бушоне, болельщик «Олимпик Лион», весь год пытается выговорить «здравствуйте».

Надя Боне — фармацевт из франко-алжирской семьи из Венисьё.

Лу — их дочь, 9 лет; рисует улиток на всём, что попадается под руку.

Гиньоль — кот Боне, такой же нахал, как его кукольный тёзка.

Камиль Ре — 26 лет, учительница английского, Верина лучшая подруга.

Тома Ле Гофф — 32 года, учитель истории и географии из бретонского Конкарно; говорит мало, чаще всего — «bon».

Мадам Лефевр — директор лицея; на «ты» переходит очень, очень редко.

Мадам Перрен — 86 лет, соседка снизу; всегда напоминает: сначала «здравствуйте».

Содержание / Contents

Часть 1. B1 — Сентябрь — январь

1. Bonjour d'abord ! · Сначала «здравствуйте»!

2. Tu ou vous ? · Ты или вы?

3. Une tradition, bien cuite · Традиционный, хорошо пропечённый

4. Le déjeuner du dimanche · Воскресный обед

5. Le nez du fromage · Нос у сыра

6. Les traboules · Трабули

7. Les vendanges · Сбор винограда

8. Des chrysanthèmes pour Madame Perrin · Хризантемы для мадам Перрен

9. Mort pour la France · Погиб за Францию

10. Paris, en vrai · Париж как он есть

11. Allez l'OL ! · Вперёд, «Олимпик»!

12. La Fête des Lumières · Праздник огней

13. Noël en Bretagne · Рождество в Бретани

14. La fève · Боб в пироге

15. Un Doliprane et au lit ! · Таблетку — и в постель!

Часть 2. B2 — Февраль — август

16. La Chandeleur · Сретение и блины

17. Je t'invite · Я тебя приглашаю

18. Les cloches de Pâques · Пасхальные колокола

19. Un brin de muguet · Веточка ландыша

20. Escargots et moutarde · Улитки и горчица

21. Pain au chocolat ou chocolatine ? · Пэн-о-шоколя или шоколатин?

22. La pétanque · Петанк

23. Le jardin de Madame Perrin · Огород мадам Перрен

24. Le bal des pompiers · Бал у пожарных

25. Couscous et thé à la menthe · Кускус и мятный чай

26. Vive les mariés ! · Да здравствуют молодые!

27. La marée · Прилив

28. En montagne, on se tutoie · В горах все на «ты»

29. Le Rhône et la Saône · Рона и Сона

30. À bientôt à Kazan · До скорого, в Казани

Часть 1 · B1

Сентябрь — январь · истории 1–15

HISTOIRE 1

Bonjour d'abord !

Сначала «здравствуйте»!

Le premier mot français que Véra Sokolova a entendu en France, c'était « grève ».

Первым французским словом, которое Вера Соколова услышала во Франции, было «забастовка».

Elle était à l'aéroport Charles-de-Gaulle, à Paris, avec sa grosse valise, devant la gare des TGV. Sur le grand écran, à côté de son train pour Lyon, il y avait un seul mot, en rouge : Supprimé. Une voix calme a expliqué dans les haut-parleurs : « En raison d'un mouvement social, le TGV 6610 à destination de Lyon Part-Dieu est supprimé. Nous vous prions de nous excuser pour la gêne occasionnée. »

Она стояла в парижском аэропорту Шарль-де-Голль со своим большим чемоданом, перед вокзалом скоростных поездов. На большом табло рядом с её поездом до Лиона стояло одно-единственное слово, красным: «Отменён». Спокойный голос объяснил по громкоговорителю: «В связи с забастовкой скоростной поезд 6610 до Лиона, вокзал Пар-Дьё, отменён. Приносим извинения за доставленные неудобства».

Véra n'a pas tout compris. « Un mouvement social ? », a-t-elle demandé à la femme à côté d'elle.

Вера не всё поняла.

— «Социальное движение»? — спросила она у стоявшей рядом женщины.

« Une grève, ma petite », a répondu la femme en haussant les épaules. « Les cheminots. C'est la rentrée. En France, la rentrée, c'est aussi la rentrée des grèves. »

— Забастовка, деточка, — пожала плечами женщина. — Железнодорожники. Сентябрь же. Во Франции в сентябре не только дети возвращаются в школу. Забастовки тоже возвращаются.

Véra était surprise. Elle était professeure de français. Elle savait tout sur la France : les Français sont élégants, ils mangent bien, ils parlent d'amour et de philosophie. C'était écrit dans tous les manuels. Sur les grèves, les manuels ne disaient presque rien.

Вера удивилась. Она была учительницей французского. Она знала о Франции всё: французы элегантны, вкусно едят, говорят о любви и философии. Это было написано в любом учебнике. А о забастовках учебники не говорили почти ничего.

Autour d'elle, les gens ne criaient pas. Ils soupiraient, ils téléphonaient, ils cherchaient un autre train. Un homme avec une cravate a dit : « Bon. On a l'habitude. » Une étudiante avec un sac à dos a ajouté : « Moi, je les comprends. Mais pas aujourd'hui. » Et tout le monde a ri.

Вокруг никто не кричал. Люди вздыхали, звонили по телефону, искали другой поезд. Мужчина в галстуке сказал: «Ну что ж. Нам не привыкать». Студентка с рюкзаком добавила: «Я их понимаю. Но только не сегодня». И все засмеялись.

* * *

Véra avait vingt-huit ans. Depuis six ans, elle enseignait le français dans un lycée à Kazan. Elle pouvait expliquer la différence entre le passé composé et l'imparfait, entre « tu » et « vous », entre « bon » et « bien ». Elle avait lu Hugo et Camus en français. Mais elle n'était jamais venue en France.

Вере было двадцать восемь. Шесть лет она преподавала французский в лицее в Казани. Она могла объяснить разницу между passé composé и imparfait, между «tu» и «vous», между «bon» и «bien». Она читала Гюго и Камю в оригинале. Но во Франции не была ни разу.

Maintenant, elle avait une année entière. Un lycée de Lyon cherchait une assistante de russe, et – elle n'arrivait toujours pas à y croire – on l'avait choisie. Elle allait aider les professeurs, parler russe avec les élèves et habiter dans une famille française. « La vraie vie française », disait l'e-mail.

Теперь у неё был целый год. Лицею в Лионе нужна была ассистентка по русскому языку, и — она до сих пор не могла в это поверить — выбрали её. Ей предстояло помогать учителям, разговаривать по-русски с учениками и жить во французской семье. «Настоящая французская жизнь», — говорилось в письме.

Elle a pris un autre train, trois heures plus tard. Il était plein. Elle a voyagé debout, entre deux valises et un vélo, et elle a regardé par la fenêtre : des champs jaunes, des vaches blanches, des petits villages avec une église au milieu, et puis, à la fin, deux grands fleuves et une colline avec une basilique blanche tout en haut.

Она уехала на другом поезде, на три часа позже. Он был битком набит. Вера ехала стоя, между двумя чемоданами и велосипедом, и смотрела в окно: жёлтые поля, белые коровы, маленькие деревни с церковью посередине, а под конец — две большие реки и холм с белой базиликой на самой вершине.

« Fourvière », a dit le monsieur au vélo. « Vous êtes à Lyon, mademoiselle. »

— Фурвьер, — сказал хозяин велосипеда. — Вы в Лионе, мадемуазель.

* * *

À la gare de la Part-Dieu, un homme très grand, avec une barbe noire et un tablier de cuisinier sous sa veste tenait une feuille de papier. Sur la feuille, on avait écrit au feutre : VÉRA (RUSSIE). En dessous, il y avait un petit escargot dessiné, avec une coquille énorme et un grand sourire.

На вокзале Пар-Дьё стоял высокий мужчина с чёрной бородой и поварским фартуком под курткой. В руках он держал лист бумаги, на котором фломастером было написано: VÉRA (RUSSIE). А ниже была нарисована маленькая улитка с огромной раковиной и широкой улыбкой.

« Tu es Véra ? », a demandé l'homme. « Moi, c'est Laurent. Laurent Bonnet. L'escargot, c'est ma fille. Elle dessine des escargots partout. Tu vas t'habituer. »

— Ты Вера? — спросил мужчина. — А я Лоран. Лоран Боне. Улитку нарисовала моя дочь. Она везде рисует улиток. Привыкнешь.

Véra lui a tendu la main. « Enchantée, Monsieur Bonnet. »

Вера протянула ему руку.

— Очень приятно, месье Боне.

Laurent a regardé sa main, puis il a ri. Il s'est penché et lui a fait la bise : une fois sur la joue gauche, une fois sur la joue droite. Véra est restée immobile, rouge comme une tomate.

Лоран посмотрел на протянутую руку и рассмеялся. Потом наклонился и поцеловал Веру — один раз в левую щёку, один раз в правую. Вера застыла, красная как помидор.

« Ici, on se fait la bise », a dit Laurent. « Deux fois. À Lyon, c'est deux. À Montpellier, c'est trois. En Bretagne, ça dépend du village. Personne ne sait vraiment. Et je suis Laurent, pas Monsieur Bonnet. Monsieur Bonnet, c'était mon grand-père. »

— У нас здороваются поцелуем, — сказал Лоран. — Два раза. В Лионе — два. В Монпелье — три. В Бретани — смотря в какой деревне. Точно никто не знает. И я Лоран, а не месье Боне. Месье Боне — это был мой дедушка.

Dans le tramway, il a demandé : « Et tu viens d'où, exactement ? »

В трамвае он спросил:

— А ты откуда, если точнее?

« De Kazan. »

— Из Казани.

« Kazan. Ça, c'est facile. » Il a réfléchi. « Comment on dit "bonjour" en russe ? »

— Казань. Это легко. — Он подумал. — А как по-русски «здравствуйте»?

« Zdravstvouïtie. »

— Здравствуйте.

« Zdra… zdras… zdravou… » Laurent a abandonné. « Donne-moi un an. Je vais m'entraîner. »

— Здра… здрас… здраву… — Лоран сдался. — Дай мне год. Я потренируюсь.

* * *

Les Bonnet habitaient à la Croix-Rousse, sur une colline au nord du centre, dans un vieil immeuble avec des fenêtres très hautes. L'escalier sentait la pierre froide et le café. Au deuxième étage, une vieille dame très petite, avec des cheveux blancs et un sac à provisions, est sortie d'une porte.

Боне жили в Круа-Русс, на холме к северу от центра, в старом доме с очень высокими окнами. На лестнице пахло холодным камнем и кофе. На третьем этаже из двери вышла совсем маленькая старушка с белыми волосами и хозяйственной сумкой.

Véra voulait être polie. « Excusez-moi, madame, c'est bien ici, chez les Bonnet ? »

Вера хотела быть вежливой.

— Извините, мадам, это ведь здесь живут Боне?

La vieille dame l'a regardée de haut en bas, même si elle était beaucoup plus petite. « Bonjour d'abord », a-t-elle dit.

Старушка оглядела её с головы до ног, хотя была гораздо ниже ростом.

— Сначала «здравствуйте», — сказала она.

« Pardon ? »

— Простите?

« On dit bonjour d'abord. Ensuite, on pose sa question. » Elle a souri, juste un peu. « Bonjour, mademoiselle. Je suis Madame Perrin. Les Bonnet, c'est au-dessus. »

— Сначала говорят «здравствуйте». А потом уже задают вопрос. — Она чуть-чуть улыбнулась. — Здравствуйте, мадемуазель. Я мадам Перрен. Боне живут этажом выше.

« Bonjour, Madame Perrin », a dit Véra. Elle avait les joues rouges pour la deuxième fois de la journée.

— Здравствуйте, мадам Перрен, — сказала Вера. Щёки у неё покраснели второй раз за день.

* * *

La porte de l'appartement s'est ouverte avant même qu'ils sonnent. D'abord, un gros chat gris est sorti et s'est assis sur la valise de Véra. Ensuite, une fille de neuf ans avec des tresses et des lunettes rondes. Puis une femme aux cheveux bouclés, en blouse blanche de pharmacienne.

Дверь квартиры открылась раньше, чем они успели позвонить. Сначала вышел толстый серый кот и уселся на Верин чемодан. Потом девочка лет девяти с косичками и в круглых очках. Потом кудрявая женщина в белом халате фармацевта.

« Guignol, descends ! Bonjour, bonjour, entre ! Moi, c'est Nadia. Elle, c'est Lou. Lou, dis bonjour. »

— Гиньоль, слезай! Привет, привет, заходи! Я Надя. А это Лу. Лу, поздоровайся.

« Bonjour », a dit Lou. « Tu as vu mon escargot ? »

— Здравствуй, — сказала Лу. — Ты видела мою улитку?

« Oui. C'était la plus belle chose de toute la gare. »

— Видела. Это было самое красивое на всём вокзале.

Lou a décidé tout de suite que Véra était quelqu'un de bien. Nadia lui a fait la bise. Lou aussi. Deux fois. Véra a compté.

Лу тут же решила, что Вера — хороший человек. Надя поцеловала её в обе щёки. Лу тоже. Два раза. Вера посчитала.

Dans l'entrée, Véra a fait ce qu'elle faisait toujours en arrivant chez quelqu'un : elle a enlevé ses chaussures. Tout le monde l'a regardée.

В прихожей Вера сделала то, что всегда делала, приходя к кому-нибудь в гости: сняла обувь. Все на неё посмотрели.

« Tu peux les garder, tu sais », a dit Nadia gentiment.

— Можешь не снимать, — мягко сказала Надя.

« Chez nous, en Russie, on enlève toujours ses chaussures. Sinon, la rue entre dans la maison. »

— У нас в России всегда разуваются. Иначе улица заходит в дом.

Laurent et Nadia se sont regardés. Lou, elle, a enlevé ses baskets immédiatement, très sérieuse, et elle a marché en chaussettes jusqu'à la cuisine, comme si c'était la meilleure idée qu'elle ait jamais entendue.

Лоран и Надя переглянулись. А Лу тут же, с очень серьёзным видом, сняла кроссовки и прошла в носках до кухни, будто это была самая лучшая мысль, какую она когда-либо слышала.

* * *

Au dîner, il y avait une salade, un poulet rôti, du fromage et une grande carafe d'eau du robinet au milieu de la table.

На ужин были салат, жареная курица, сыр и большой графин водопроводной воды посреди стола.

« De l'eau du robinet ? », a demandé Véra, un peu inquiète.

— Вода из-под крана? — немного встревоженно спросила Вера.

« Bien sûr », a dit Laurent. « Elle est très bonne, l'eau de Lyon. Elle vient des Alpes. Au restaurant aussi, tu demandes "une carafe d'eau" et c'est gratuit. C'est la loi. »

— Конечно, — сказал Лоран. — Лионская вода очень хорошая. Она идёт с Альп. В ресторане тоже: просишь «графин воды», и это бесплатно. Таков закон.

Véra a bu. L'eau était fraîche et bonne. Elle a pensé qu'elle allait aimer ce pays où l'eau était gratuite et où les trains ne partaient pas toujours.

Вера выпила. Вода была прохладная и вкусная. Вера подумала, что полюбит эту страну, где вода бесплатная, а поезда ходят не всегда.

* * *

Sa chambre était petite, avec une fenêtre sur les toits rouges de la ville. Sur l'oreiller, il y avait une feuille de papier : un escargot avec une valise, et en dessous, en grosses lettres : VÉRA.

Её комната была маленькая, с окном на красные крыши города. На подушке лежал листок бумаги: улитка с чемоданом, а под ней большими буквами — VÉRA.

Véra a sorti un cahier neuf de son sac et elle a écrit sur la première page : Ce qui n'était pas dans les manuels.

Вера достала из сумки новую тетрадь и написала на первой странице: «Чего не было в учебниках».

Et en dessous :

А ниже:

1. En France, le premier mot qu'on apprend à la gare, c'est « grève ». Et personne ne crie. On dit : « Bon. On a l'habitude. »

2. Bonjour d'abord. Ensuite, la question.

3. À Lyon, on se fait deux bises. Ailleurs, c'est un mystère. Et on garde ses chaussures à la maison (sauf Lou).

1. Во Франции первое слово, которое узнаёшь на вокзале, — «забастовка». И никто не кричит. Все говорят: «Ну что ж. Нам не привыкать».

2. Сначала «здравствуйте». Потом вопрос.

3. В Лионе целуются два раза. В других местах — загадка. А дома обувь не снимают (кроме Лу).

HISTOIRE 2

Tu ou vous ?

Ты или вы?

En France, découvrait Véra, septembre ne s'appelait pas septembre. Il s'appelait « la rentrée ».

Во Франции, обнаружила Вера, сентябрь назывался не сентябрём. Он назывался «la rentrée» — «возвращение».

Le mot était partout. Dans les supermarchés, de grandes affiches disaient « Spécial rentrée » au-dessus des cahiers, des stylos et des cartables. À la radio, on parlait de « la rentrée politique », de « la rentrée littéraire » – des centaines de nouveaux romans qui sortaient en même temps. Même la boulangère a dit à Véra, en lui rendant la monnaie : « Bonne rentrée ! »

Это слово было повсюду. В супермаркетах над тетрадями, ручками и ранцами висели большие плакаты: «Всё к началу учебного года!». По радио говорили о «политическом сезоне», о «литературном сезоне» — сотнях новых романов, выходящих одновременно. Даже булочница, отдавая Вере сдачу, сказала: «Удачного начала года!»

« Pour nous, l'année ne commence pas en janvier », a expliqué Nadia au petit-déjeuner. « Elle commence en septembre. Tout le monde rentre de vacances en même temps. Les enfants, les ministres, les écrivains. Et les grévistes. »

— Для нас год начинается не в январе, — объяснила Надя за завтраком. — Он начинается в сентябре. Все одновременно возвращаются из отпуска. Дети, министры, писатели. И забастовщики.

Lou, en chaussettes, a montré la liste de fournitures scolaires de sa classe. Elle faisait deux pages. On y demandait trois cahiers grand format à grands carreaux, un cahier petit format, des stylos de quatre couleurs, une règle de trente centimètres, une gomme, une ardoise et un chiffon.

Лу, в носках, показала список школьных принадлежностей своего класса. Он занимал две страницы. Там требовались три тетради большого формата в крупную клетку, одна тетрадь маленького формата, ручки четырёх цветов, линейка на тридцать сантиметров, ластик, грифельная доска и тряпочка.

« Et un chiffon, c'est pour quoi ? », a demandé Véra.

— А тряпочка зачем? — спросила Вера.

« Pour effacer l'ardoise », a dit Lou, comme si c'était évident.

— Стирать доску, — сказала Лу, как будто это было очевидно.

* * *

Le lycée des Canuts était un vieux bâtiment de pierre grise, avec une grande cour et des platanes. Sur la façade, il y avait trois mots gravés : Liberté, Égalité, Fraternité. Le jour de la rentrée, la cour était pleine d'adolescents qui se faisaient la bise, criaient, riaient et regardaient leurs téléphones en même temps.

Лицей канютов (так в Лионе называли ткачей шёлка) занимал старое здание из серого камня с большим двором и платанами. На фасаде были высечены три слова: «Свобода, равенство, братство». В первый учебный день двор был полон подростков, которые чмокали друг друга в щёку, кричали, смеялись и одновременно смотрели в телефоны.

Une femme d'une soixantaine d'années, en tailleur bleu marine, avec un foulard autour du cou, s'est approchée de Véra. Elle marchait vite.

К Вере подошла женщина лет шестидесяти в тёмно-синем костюме и с шёлковым платком на шее. Шла она быстро.

« Madame Sokolova ? Lefèvre. Je suis la proviseure. Bienvenue. Vous travaillerez avec Madame Rey, en anglais, et avec les élèves de russe le mardi et le jeudi. Les classes sont vivantes. Vous allez vous en sortir. »

— Мадам Соколова? Лефевр. Я директор лицея. Добро пожаловать. Вы будете работать с мадам Ре на английском и с учениками, изучающими русский, по вторникам и четвергам. Классы бойкие. Вы справитесь.

Elle lui a serré la main – une seule fois, fermement – et elle est repartie avant que Véra puisse répondre.

Она пожала Вере руку — один раз, крепко — и ушла прежде, чем Вера успела ответить.

* * *

Madame Rey était jeune. Elle avait des cheveux courts, des baskets rouges et un mug avec l'inscription : Keep calm and teach English.

Мадам Ре оказалась молодой. У неё были короткие волосы, красные кроссовки и кружка с надписью: «Keep calm and teach English».

« Salut ! Moi, c'est Camille », a-t-elle dit, et elle a fait la bise à Véra. Deux fois. « Entre collègues, on se tutoie. Enfin… presque tous. Madame Lefèvre, on la vouvoie. Les élèves nous vouvoient, et nous, on les tutoie. Et devant les élèves, tu es "Madame Sokolova". D'accord ? »

— Привет! Я Камиль, — сказала она и поцеловала Веру в обе щёки. — Между коллегами мы на «ты». Ну… почти все. С мадам Лефевр — на «вы». Ученики говорят нам «вы», а мы им — «ты». А при учениках ты «мадам Соколова». Договорились?

« D'accord », a dit Véra. Dans sa tête, rien n'était clair.

— Договорились, — сказала Вера. А в голове у неё всё перепуталось.

C'était la grammaire la plus difficile qu'elle ait jamais apprise, et aucun manuel ne l'expliquait vraiment. Dans le manuel, c'était simple : « tu » pour les amis et les enfants, « vous » pour les inconnus et les adultes. Dans la vie, il y avait mille règles. Laurent l'avait tutoyée tout de suite, à la gare. Madame Perrin la vouvoyait. Le boulanger la vouvoyait, mais il tutoyait le client d'avant, un vieux monsieur avec un chien. Et lundi, elle devait parler avec trente élèves et cinquante professeurs sans faire une seule erreur.

Это была самая трудная грамматика, какую ей когда-либо приходилось учить, и ни один учебник её толком не объяснял. В учебнике всё было просто: «ты» — друзьям и детям, «вы» — незнакомым и взрослым. А в жизни правил была тысяча. Лоран на вокзале сразу перешёл на «ты». Мадам Перрен говорила ей «вы». Булочник говорил ей «вы», а предыдущему покупателю, пожилому месье с собакой, — «ты». А в понедельник Вере предстояло разговаривать с тридцатью учениками и пятьюдесятью учителями — и ни разу не ошибиться.

* * *

Lundi, trente élèves de seconde la regardaient. Ils avaient quinze ans. Certains avaient l'air de s'ennuyer. D'autres avaient l'air de beaucoup s'ennuyer.

В понедельник на неё смотрели тридцать учеников из десятого класса. Им было по пятнадцать лет. У некоторых был скучающий вид. У других — очень скучающий.

« Voici Madame Sokolova », a dit Camille. « Elle vient de Russie. Elle va nous aider cette année. Des questions ? »

— Это мадам Соколова, — сказала Камиль. — Она из России. В этом году она будет нам помогать. Вопросы есть?

Une main s'est levée. Une fille avec un long foulard et un regard très direct.

Поднялась одна рука. Девочка с длинным шарфом и очень прямым взглядом.

« Il fait vraiment moins quarante chez vous ? »

— У вас правда бывает минус сорок?

« Parfois moins trente. Moins quarante, c'est en Sibérie. Kazan, ce n'est pas la Sibérie. »

— Иногда минус тридцать. Минус сорок — это в Сибири. Казань — не Сибирь.

Un garçon au fond, avec une casquette à l'envers, n'a même pas levé la main. « Et t'as un ours ? »

Мальчик на задней парте, в кепке козырьком назад, даже не стал поднимать руку.

— А у тебя есть медведь?

« On dit "vous", Hugo ! », a crié la fille au foulard. « On ne tutoie pas une prof ! T'es sérieux ? »

— Надо говорить «вы», Юго! — крикнула девочка с шарфом. — Учительнице не говорят «ты»! Ты серьёзно?

« Inès », a dit Camille. Juste ce mot. Inès s'est tue.

— Инес, — сказала Камиль. Только это слово. Инес замолчала.

« Non, Hugo », a dit Véra. « Je n'ai pas d'ours. Malheureusement. »

— Нет, Юго, — сказала Вера. — Медведя у меня нет. К сожалению.

Toute la classe a ri. Même Hugo. C'était un bon début.

Весь класс засмеялся. Даже Юго. Это было хорошее начало.

* * *

À midi, Véra est allée à la cantine des professeurs. Il y avait une entrée, un plat chaud, un fromage et un dessert, sur des plateaux. Les professeurs mangeaient ensemble, lentement, pendant presque une heure. Chaque personne qui arrivait à la table disait : « Bon appétit ! » Et tout le monde répondait : « Merci, toi aussi ! »

В полдень Вера пошла в учительскую столовую. На подносах были закуска, горячее, сыр и десерт. Учителя ели все вместе, не спеша, почти целый час. Каждый, кто подходил к столу, говорил: «Приятного аппетита!» И все отвечали: «Спасибо, тебе тоже!»

Mais ce qui a le plus surpris Véra, c'est ce qui se passait quand on se quittait. À onze heures, on se disait « Bonne journée ». À deux heures, « Bon après-midi ». À cinq heures, « Bonne fin de journée ». À sept heures, « Bonne soirée ». Et le vendredi, « Bon week-end ».

Но больше всего Веру удивило то, что происходило при прощании. В одиннадцать говорили: «Хорошего дня». В два — «Хорошего послеобеда». В пять — «Хорошего окончания дня». В семь — «Хорошего вечера». А в пятницу — «Хороших выходных».

« Et à minuit ? », a demandé Véra.

— А в полночь? — спросила Вера.

Camille a réfléchi sérieusement. « À minuit, on dit "bonne nuit". Mais à minuit, normalement, on n'est plus au lycée. »

Камиль всерьёз задумалась.

— В полночь говорят «спокойной ночи». Но в полночь мы, вообще-то, уже не в лицее.

Un homme d'une trentaine d'années, grand et blond, avec un pull marin et une tasse de thé, s'est assis à côté d'elles.

Рядом с ними сел мужчина лет тридцати, высокий, светловолосый, в матросском свитере в полоску и с чашкой чая.

« Salut », a-t-il dit. « Tu es la nouvelle assistante ? Thomas. Histoire-géo. »

— Привет, — сказал он. — Ты новая ассистентка? Тома. История и география.

Il ne lui a pas fait la bise. Il lui a serré la main.

В щёку он её целовать не стал. Он пожал ей руку.

« Thomas est breton », a expliqué Camille. « En Bretagne, on ne sait jamais combien de bises on fait. Alors il n'en fait pas du tout. »

— Тома бретонец, — объяснила Камиль. — В Бретани никогда не знаешь, сколько раз целоваться. Поэтому он не целуется вообще.

« Ce n'est pas vrai », a dit Thomas. « Je fais des bises. Mais pas le premier jour. » Il a bu son thé. « Bon. »

— Неправда, — сказал Тома. — Я целуюсь. Но не в первый же день. — Он отпил чаю. — Ну вот.

C'était, apprendrait Véra plus tard, son mot préféré. « Bon. » Il pouvait dire « bon » de vingt manières différentes, et chaque fois, ça voulait dire autre chose.

Это, как Вера узнала позже, было его любимое слово. «Bon». Он умел говорить «bon» двадцатью разными способами, и каждый раз это значило что-то другое.

* * *

L'après-midi, Véra cherchait la salle des photocopies. Dans le couloir, elle a croisé Madame Lefèvre, qui marchait vite, avec une pile de dossiers.

Днём Вера искала комнату с ксероксом. В коридоре она столкнулась с мадам Лефевр, которая быстро шла со стопкой папок.

« Excuse-moi », a dit Véra, « tu sais où est la photocopieuse ? »

— Извини, — сказала Вера, — ты не знаешь, где ксерокс?

Madame Lefèvre s'est arrêtée. Elle a regardé Véra par-dessus ses lunettes. Une seconde. Deux secondes. Le couloir est devenu très silencieux.

Мадам Лефевр остановилась. Посмотрела на Веру поверх очков. Секунду. Две. В коридоре стало очень тихо.

« Premier étage », a-t-elle dit enfin. « À gauche. Elle est en panne. » Et puis – Véra n'était pas sûre de l'avoir vraiment vu – quelque chose a bougé au coin de ses lèvres, presque un sourire. « Et, Madame Sokolova : le tutoiement, c'est moi qui le propose. Pas vous. Mais je note. Peut-être en juin. »

— Второй этаж, — сказала она наконец. — Налево. Он сломан. — А потом — Вера не была уверена, что ей это не показалось, — в уголке её губ что-то дрогнуло, почти улыбка. — И вот что, мадам Соколова: перейти на «ты» предлагаю я. А не вы. Но я это запомню. Может быть, в июне.

Véra est restée une minute dans le couloir, les oreilles rouges. Puis elle est montée au premier étage, à gauche. La photocopieuse était en panne.

Вера ещё минуту простояла в коридоре с пылающими ушами. Потом поднялась на второй этаж, повернула налево. Ксерокс был сломан.

* * *

Le soir, dans sa chambre, elle a ouvert son cahier.

Вечером у себя в комнате она открыла тетрадь.

4. Tu ou vous ? Si tu hésites : vous. Jusqu'à ce qu'on te propose le « tu ». C'est la personne la plus âgée ou la plus importante qui propose. (Madame Lefèvre : peut-être en juin.)

5. En France, on se souhaite quelque chose à chaque heure : bonne journée, bon après-midi, bonne fin de journée, bonne soirée. On ne se quitte jamais les mains vides.

6. En France, l'année commence en septembre. Ça s'appelle la rentrée. Même les grèves font leur rentrée.

4. Ты или вы? Если сомневаешься — «вы». Пока тебе не предложат перейти на «ты». Предлагает тот, кто старше или главнее. (Мадам Лефевр — может быть, в июне.)

5. Во Франции друг другу желают чего-нибудь в любой час: хорошего дня, хорошего послеобеда, хорошего окончания дня, хорошего вечера. Никто не уходит с пустыми руками.

6. Во Франции год начинается в сентябре. Это называется «la rentrée». Даже забастовки возвращаются с каникул.

Du salon, Laurent a crié : « Véra ! Tu veux une tisane ? »

Из гостиной Лоран крикнул:

— Вера! Хочешь травяного чаю?

« Oui, volontiers ! », a-t-elle répondu. Et puis, tout bas, pour elle-même : « Il a dit "tu". Bon. Au moins, ici, c'est clair. »

— Да, с удовольствием! — ответила она. А потом совсем тихо, себе под нос: — Он сказал «ты». Ну вот. Хоть здесь всё ясно.

HISTOIRE 3

Une tradition, bien cuite

Традиционный, хорошо пропечённый

Le premier samedi, Laurent a donné une mission à Véra.

В первую субботу Лоран дал Вере задание.

« Tu vas à la boulangerie. Tu prends deux baguettes et quatre croissants. C'est tout. C'est facile. »

— Сходи в булочную. Возьми два багета и четыре круассана. Всё. Это легко.

Il lui a donné un billet de dix euros et l'a regardée d'un air sérieux, comme un général qui envoie un soldat à la guerre. « Mais attention. N'oublie pas le bonjour. »

Он дал ей купюру в десять евро и посмотрел на неё серьёзно, как генерал, отправляющий солдата на войну.

— Но осторожно. Не забудь про «здравствуйте».

La boulangerie était au coin de la rue. Il était huit heures du matin, et il y avait déjà une queue jusqu'au trottoir. L'odeur sortait par la porte : beurre chaud, pain chaud, sucre. Dans la vitrine, il y avait des tartes aux pommes, des éclairs, des choux à la crème et une tarte rose, toute rose, d'un rose presque fluorescent.

Булочная была на углу. Было восемь утра, а очередь уже тянулась до тротуара. Из двери шёл запах: горячее масло, горячий хлеб, сахар. В витрине лежали яблочные тарты, эклеры, заварные пирожные и розовый пирог — совершенно розовый, почти флуоресцентно-розовый.

« La tarte aux pralines », a dit la dame devant elle, qui avait remarqué son regard. « La spécialité de Lyon. Ce sont des amandes enrobées de sucre rose. Il faut goûter. Une fois. Après, on l'aime ou on la déteste. »

— Тарт с пралине, — сказала дама, стоявшая перед ней в очереди: она заметила, куда смотрит Вера. — Лионское фирменное. Это миндаль в розовой сахарной глазури. Надо попробовать. Хотя бы раз. Потом его либо любят, либо ненавидят.

* * *

Véra a écouté les clients avant elle. C'était comme une petite pièce de théâtre, et tout le monde connaissait son texte.

Вера прислушивалась к покупателям перед ней. Это было похоже на маленький спектакль, и все знали свои роли.

« Bonjour madame ! »

— Здравствуйте, мадам!

« Bonjour monsieur ! »

— Здравствуйте, месье!

« Une tradition, bien cuite, s'il vous plaît. »

— Один традиционный, хорошо пропечённый, пожалуйста.

« Et avec ceci ? »

— Что-нибудь ещё?

« Ce sera tout. »

— Это всё.

« Un euro vingt. Merci, bonne journée ! »

— Евро двадцать. Спасибо, хорошего дня!

« Merci, à vous aussi, au revoir ! »

— Спасибо, и вам, до свидания!

Personne n'oubliait le « bonjour ». Personne n'oubliait le « au revoir ». Un jeune homme pressé est entré et a dit tout de suite : « Une baguette. » La boulangère l'a regardé sans bouger. Il y a eu un silence. Le jeune homme a rougi. « Pardon. Bonjour, madame. Une baguette, s'il vous plaît. » Alors seulement, la boulangère a pris une baguette.

Никто не забывал «здравствуйте». Никто не забывал «до свидания». Вошёл какой-то торопливый молодой человек и сразу сказал: «Багет». Булочница посмотрела на него и не шелохнулась. Повисла тишина. Молодой человек покраснел. «Простите. Здравствуйте, мадам. Багет, пожалуйста». И только тогда булочница взяла багет.

Véra a souri. Madame Perrin avait raison. Bonjour d'abord.

Вера улыбнулась. Мадам Перрен была права. Сначала «здравствуйте».

* * *

« Bonjour, madame ! », a-t-elle dit quand c'était son tour. « Deux baguettes et quatre croissants, s'il vous plaît. »

— Здравствуйте, мадам! — сказала она, когда подошла её очередь. — Два багета и четыре круассана, пожалуйста.

« Baguettes normales ou tradition ? »

— Обычные багеты или традиционные?

Véra ne savait pas qu'il y avait deux sortes de baguettes. « Euh… tradition ? »

Вера не знала, что бывает два сорта багетов.

— Э-э… традиционные?

« Bien cuites ou pas trop cuites ? »

— Хорошо пропечённые или не очень?

Véra ne savait pas non plus qu'on pouvait choisir la cuisson. « Comme vous voulez. »

Не знала она и того, что можно выбрать, насколько пропечён хлеб.

— Как хотите.

La boulangère a souri, a choisi deux baguettes dorées et croustillantes et les a mises dans un petit papier, seulement au milieu. Les deux bouts dépassaient.

Булочница улыбнулась, выбрала два золотистых хрустящих багета и обернула их бумажкой — только посередине. Оба конца торчали наружу.

« Vous n'êtes pas d'ici, vous », a-t-elle dit gentiment. « Les traditions, c'est mieux. Pas d'additifs, rien. Farine, eau, sel, levure. C'est la loi. »

— А вы ведь не здешняя, — ласково сказала она. — Традиционные лучше. Никаких добавок, ничего. Мука, вода, соль, дрожжи. Таков закон.

« La loi ? »

— Закон?

« Oui, madame. Depuis 1993. Une baguette tradition, il y a une loi pour elle. »

— Да, мадам. С 1993 года. Для традиционного багета есть специальный закон.

* * *

Sur le chemin du retour, Véra a vu quelque chose d'étrange. Devant elle, un homme en costume marchait avec une baguette sous le bras. À un moment, sans s'arrêter, il a cassé le bout de sa baguette et l'a mangé. Plus loin, une femme avec une poussette a fait exactement la même chose. Et un enfant, sur une trottinette, mâchait déjà le bout de la sienne.

По дороге домой Вера увидела кое-что странное. Впереди неё шёл мужчина в костюме с багетом под мышкой. В какой-то момент он, не останавливаясь, отломил кончик багета и съел. Чуть дальше женщина с коляской сделала то же самое. А какой-то ребёнок на самокате уже жевал кончик своего.

À la maison, Laurent a regardé les baguettes. Il a vu que les deux bouts étaient là, entiers. Il a eu l'air déçu.

Дома Лоран посмотрел на багеты. Увидел, что оба кончика на месте, целые. И явно расстроился.

« Tu n'as pas mangé le quignon ? »

— Ты не съела горбушку?

« Le quoi ? »

— Что?

« Le quignon. Le bout. » Il a cassé le bout d'une baguette et le lui a donné. « Le quignon, c'est pour la personne qui va chercher le pain. C'est la récompense. Tout le monde le fait. Mon père le faisait. Mon grand-père le faisait. Quand j'étais petit, j'arrivais à la maison avec une baguette sans les deux bouts, et ma mère disait : "Encore !" »

— Горбушку. Кончик. — Он отломил кончик у одного багета и протянул ей. — Горбушка полагается тому, кто ходил за хлебом. Это награда. Все так делают. Мой отец так делал. Мой дед так делал. Когда я был маленький, я приносил домой багет без обоих кончиков, и мама говорила: «Опять!»

Véra a mangé le quignon. Il était chaud, croustillant à l'extérieur, tendre à l'intérieur. Elle a compris pourquoi personne ne pouvait attendre jusqu'à la maison.

Вера съела горбушку. Она была тёплая, хрустящая снаружи и мягкая внутри. Вера поняла, почему никто не может дотерпеть до дома.

* * *

Au petit-déjeuner, Véra a appris d'autres règles. Elles n'étaient écrites nulle part, mais toute la famille les connaissait.

За завтраком Вера узнала и другие правила. Они нигде не были записаны, но вся семья их знала.

Le pain ne se met pas sur une assiette. On le pose directement sur la table, sur la nappe, à côté de son assiette. On ne coupe pas la baguette avec un couteau, on la casse avec les mains. Les miettes sur la table, ce n'est pas grave. Le croissant, on peut le tremper dans son café au lait. Et le matin, on boit le café dans un bol, pas dans une tasse.

Хлеб не кладут на тарелку. Его кладут прямо на стол, на скатерть, рядом со своей тарелкой. Багет не режут ножом, его ломают руками. Крошки на столе — это не страшно. Круассан можно макать в кофе с молоком. А по утрам кофе пьют из пиалы, а не из чашки.

Et surtout, il y avait une règle très sérieuse. Véra a posé une baguette sur la table, la partie plate en haut. Nadia l'a retournée immédiatement, sans rien dire, comme si c'était un réflexe.

А главное, было одно очень серьёзное правило. Вера положила багет на стол плоской стороной вверх. Надя тут же, ни слова не говоря, перевернула его, будто это был рефлекс.

« Le pain à l'envers, ça porte malheur », a expliqué Laurent. « C'est une vieille histoire. Autrefois, le boulanger gardait le pain du bourreau à l'envers, pour que personne ne le prenne par erreur. Personne ne voulait manger le pain du bourreau. Aujourd'hui, il n'y a plus de bourreau, mais on retourne toujours le pain. »

— Перевёрнутый хлеб — к несчастью, — объяснил Лоран. — Это старая история. Раньше булочник откладывал хлеб для палача перевёрнутым, чтобы никто не взял его по ошибке. Никто не хотел есть хлеб палача. Сейчас палачей больше нет, а хлеб всё равно переворачивают.

Véra a pensé à sa grand-mère à Kazan. Sa grand-mère n'aurait jamais jeté un morceau de pain à la poubelle. Elle disait : « Le pain, c'est la tête de tout. » Elle faisait des croûtons avec le pain sec, et elle donnait les miettes aux oiseaux. En Russie aussi, pensait Véra, le pain n'est pas seulement de la nourriture.

Вера вспомнила бабушку в Казани. Бабушка никогда бы не выбросила кусок хлеба в мусорное ведро. Она говорила: «Хлеб всему голова». Из засохшего хлеба она делала сухарики, а крошки отдавала птицам. В России тоже, подумала Вера, хлеб — это не просто еда.

« Chez nous, on accueille les invités avec du pain et du sel », a-t-elle dit. « Un grand pain rond, avec du sel au milieu. »

— У нас гостей встречают хлебом-солью, — сказала она. — Большой круглый каравай, а посередине соль.

« Avec du sel ? » Lou a fait une grimace. « Moi, je préfère avec du Nutella. »

— С солью? — Лу скривилась. — Я больше люблю с нутеллой.

« Lou ! », ont dit ses parents en même temps.

— Лу! — хором сказали родители.

* * *

Le samedi suivant, Véra est allée seule à la boulangerie. Elle a dit « bonjour » en entrant. Elle a demandé « une tradition, pas trop cuite », parce qu'elle avait remarqué que Lou aimait le pain plus tendre. Elle a dit « ce sera tout », « merci », « bonne journée » et « au revoir ».

В следующую субботу Вера пошла в булочную одна. Сказала «здравствуйте», войдя. Попросила «один традиционный, не слишком пропечённый», потому что заметила, что Лу любит хлеб помягче. Сказала «это всё», «спасибо», «хорошего дня» и «до свидания».

Et dans la rue, sans s'arrêter, elle a cassé le quignon et l'a mangé.

А на улице, не останавливаясь, отломила горбушку и съела.

À la maison, Laurent a regardé la baguette, a vu le bout qui manquait et a levé le pouce. Il n'a rien dit. Il n'avait pas besoin de rien dire.

Дома Лоран посмотрел на багет, увидел, что кончика не хватает, и поднял большой палец. Он ничего не сказал. Говорить ничего было и не нужно.

* * *

7. À la boulangerie, on dit « bonjour » en entrant et « au revoir » en sortant. Sans « bonjour », pas de baguette.

8. Le quignon de la baguette, c'est la récompense de celui qui va chercher le pain. On le mange dans la rue, tout de suite.

9. Le pain se pose sur la table, pas sur l'assiette. Et jamais à l'envers. Comme chez ma grand-mère : le pain n'est pas seulement de la nourriture.

7. В булочной говорят «здравствуйте», когда входят, и «до свидания», когда выходят. Без «здравствуйте» — никакого багета.

8. Горбушка багета — награда тому, кто ходил за хлебом. Её съедают прямо на улице.

9. Хлеб кладут на стол, а не на тарелку. И никогда вверх ногами. Как у моей бабушки: хлеб — это не просто еда.

HISTOIRE 4

Le déjeuner du dimanche

Воскресный обед

« Dimanche, on reçoit », a annoncé Nadia le mercredi. « Les parents de Laurent, mon frère, sa femme, les enfants. On sera douze. Le déjeuner commence à midi et demi. »

— В воскресенье у нас гости, — объявила Надя в среду. — Родители Лорана, мой брат с женой, дети. Будет двенадцать человек. Обед начинается в половине первого.

« Et il finit quand ? », a demandé Véra.

— А заканчивается когда? — спросила Вера.

Nadia l'a regardée avec un sourire mystérieux. « Ça, personne ne le sait. »

Надя посмотрела на неё с загадочной улыбкой.

— Этого не знает никто.

* * *

Le dimanche matin, Véra s'est réveillée tard. Dans l'appartement, c'était très calme. Laurent était déjà parti au marché, Nadia lisait le journal dans la cuisine, Lou dormait encore. Dehors, les rues étaient presque vides. Les magasins de vêtements étaient fermés, la banque était fermée, la librairie était fermée. Seules la boulangerie et la petite épicerie du coin étaient ouvertes, avec une longue queue devant la boulangerie.

В воскресенье утром Вера проснулась поздно. В квартире было очень тихо. Лоран уже ушёл на рынок, Надя читала газету на кухне, Лу ещё спала. На улице было почти пусто. Магазины одежды были закрыты, банк закрыт, книжный закрыт. Работали только булочная и маленький магазинчик на углу, а перед булочной стояла длинная очередь.

« Le dimanche, on fait la grasse matinée », a dit Nadia. « On dort longtemps. Ensuite, on va au marché, on achète des fleurs et un gâteau, et on mange. Beaucoup. Longtemps. »

— В воскресенье мы отсыпаемся, — сказала Надя. — Долго спим. Потом идём на рынок, покупаем цветы и торт и едим. Много. Долго.

Véra est allée retrouver Laurent au marché. Le marché de la Croix-Rousse s'étendait sur tout le boulevard : des fruits, des légumes, des fromages, des poulets qui tournaient sur des broches, des fleurs, des olives, du poisson sur la glace. Les marchands criaient : « Allez, les belles tomates ! Goûtez, madame, goûtez ! » Laurent connaissait tout le monde. Il discutait cinq minutes avec chaque marchand, il goûtait un morceau de fromage ici, une olive là, et il achetait très lentement.

Вера пошла на рынок к Лорану. Рынок Круа-Русс тянулся вдоль всего бульвара: фрукты, овощи, сыры, куры, крутящиеся на вертелах, цветы, оливки, рыба на льду. Торговцы кричали: «А вот помидорчики! Попробуйте, мадам, попробуйте!» Лоран знал всех. С каждым торговцем он болтал минут пять, пробовал тут кусочек сыра, там оливку и покупал очень медленно.

« Au marché, on ne fait pas les courses », a-t-il expliqué. « On fait la conversation. Les courses, c'est en plus. »

— На рынок ходят не за покупками, — объяснил он. — На рынок ходят поговорить. А покупки — это в придачу.

* * *

À midi et demi précises, les invités sont arrivés. Chaque personne a fait la bise à chaque personne. Véra a compté : douze personnes, deux bises chacune. Plus de cent bises dans l'entrée. Cela a pris dix minutes.

Ровно в половине первого пришли гости. Каждый поцеловался с каждым. Вера посчитала: двенадцать человек, по два поцелуя. Больше сотни поцелуев в прихожей. На это ушло десять минут.

Ensuite, personne ne s'est mis à table. Tout le monde est resté debout, ou assis dans le salon, autour d'une petite table pleine de choses : des olives, des chips, des cubes de fromage, des tranches de saucisson, des petits toasts avec de la tapenade. Laurent a servi des verres de kir, du vin blanc avec un peu de liqueur de cassis.

Потом никто не сел за стол. Все остались стоять или расселись в гостиной вокруг маленького столика, заставленного всякой всячиной: оливки, чипсы, кубики сыра, ломтики колбасы, маленькие тосты с тапенадой. Лоран разлил по бокалам кир — белое вино с капелькой чёрносмородинового ликёра.

« C'est l'apéro », a dit Lou, avec un jus de pomme. « C'est avant le repas. »

— Это аперо, — сказала Лу со стаканом яблочного сока. — Это перед едой.

Véra a mangé des olives, du saucisson, des chips, du fromage. Elle a mangé beaucoup, parce qu'elle avait faim et parce que tout était bon. À une heure et demie, elle n'avait plus faim du tout.

Вера ела оливки, колбасу, чипсы, сыр. Ела много — потому что проголодалась и потому что всё было вкусно. В половине второго она уже была совершенно сыта.

« À table ! », a crié Laurent.

— За стол! — крикнул Лоран.

Véra a compris son erreur.

Вера поняла свою ошибку.

* * *

Le repas a duré trois heures. Il y avait une entrée : des œufs en meurette, des œufs pochés dans une sauce au vin rouge. Puis le plat : un poulet de Bresse à la crème, avec du riz et des champignons. Laurent a expliqué que le poulet de Bresse était le meilleur poulet du monde, qu'il avait des pattes bleues, une crête rouge et des plumes blanches – les trois couleurs du drapeau français.

Обед длился три часа. Сначала была закуска: яйца-пашот в соусе из красного вина. Потом основное блюдо: бресская курица в сливочном соусе с рисом и грибами. Лоран объяснил, что бресская курица — лучшая курица в мире, что у неё синие лапки, красный гребешок и белые перья — три цвета французского флага.

« Une poule patriote », a dit le frère de Nadia, et tout le monde a ri.

— Курица-патриотка, — сказал брат Нади, и все засмеялись.

Après le plat, il y a eu la salade verte. Après la salade, le plateau de fromages : six fromages, du plus doux au plus fort. Après les fromages, le dessert : une tarte aux pralines rose, achetée le matin. Après le dessert, le café. Après le café, pour les adultes, un petit verre de liqueur, « pour la digestion ».

После основного блюда был зелёный салат. После салата — сырная тарелка: шесть сыров, от самого мягкого до самого острого. После сыров — десерт: розовый тарт с пралине, купленный утром. После десерта — кофе. После кофе для взрослых — рюмочка ликёра, «для пищеварения».

Mais le plus surprenant, ce n'était pas la nourriture. C'était la conversation.

Но больше всего Веру удивила не еда. А разговор.

Pendant trois heures, tout le monde parlait en même temps. Fort. Avec les mains. Le père de Laurent et le frère de Nadia se disputaient sur la politique, tellement fort que Véra croyait qu'ils allaient se fâcher. Puis, une minute plus tard, ils riaient ensemble et se servaient du vin. La mère de Laurent racontait comment elle préparait la sauce du poulet, et Nadia disait que c'était faux, que la vraie recette était différente.

Три часа подряд все говорили одновременно. Громко. Размахивая руками. Отец Лорана и брат Нади спорили о политике так громко, что Вера думала — они сейчас поссорятся. А через минуту оба смеялись и подливали друг другу вина. Мама Лорана рассказывала, как она готовит соус для курицы, а Надя говорила, что это неправильно и что настоящий рецепт другой.

Et ils parlaient de nourriture. Tout le temps. En mangeant le poulet, ils parlaient d'un restaurant qu'ils avaient découvert l'été dernier. En mangeant le fromage, ils discutaient du meilleur endroit pour acheter du fromage. En mangeant le dessert, ils parlaient déjà du dîner de Noël.

И они говорили о еде. Всё время. За курицей говорили о ресторане, который открыли для себя прошлым летом. За сыром спорили, где лучше всего покупать сыр. А за десертом уже обсуждали рождественский ужин.

« Les Français parlent de nourriture pendant qu'ils mangent ? », a demandé Véra à Nadia, à voix basse.

— Французы говорят о еде, пока едят? — тихо спросила Вера у Нади.

« Bien sûr », a dit Nadia. « De quoi on parlerait d'autre ? »

— Конечно, — сказала Надя. — О чём же ещё говорить?

Il y avait aussi des choses dont on ne parlait pas. Quand Véra a demandé au frère de Nadia combien il gagnait comme ingénieur – en Russie, c'était une question normale entre gens qui se connaissent –, la table est devenue silencieuse pendant une seconde. Puis Laurent a dit très vite : « Encore un peu de fromage, Véra ? »

Были и темы, о которых не говорили. Когда Вера спросила у брата Нади, сколько он получает как инженер — в России это обычный вопрос между знакомыми людьми, — за столом на секунду воцарилась тишина. А потом Лоран очень быстро сказал: «Ещё сыру, Вера?»

Plus tard, Nadia lui a expliqué : « À table, on peut parler de politique, de religion, de tout. On peut crier. Mais on ne parle pas d'argent. Jamais. C'est plus intime que l'amour. »

Позже Надя ей объяснила:

— За столом можно говорить о политике, о религии, о чём угодно. Можно кричать. Но о деньгах не говорят. Никогда. Это дело ещё более личное, чем любовь.

* * *

À quatre heures et demie, quelqu'un a proposé une promenade. Toute la famille est descendue au parc de la Tête d'Or, le grand parc de Lyon, avec un lac, des cygnes et un zoo gratuit. Des milliers de Lyonnais faisaient la même chose : ils marchaient lentement, par familles entières, autour du lac, après leur propre déjeuner de trois heures.

В половине пятого кто-то предложил прогуляться. Вся семья спустилась в парк Тет-д'Ор — большой лионский парк с озером, лебедями и бесплатным зоопарком. Тысячи лионцев делали то же самое: целыми семьями медленно гуляли вокруг озера после своего собственного трёхчасового обеда.

« En Russie, le dimanche, on fait quoi ? », a demandé le père de Laurent.

— А в России что делают в воскресенье? — спросил отец Лорана.

Véra a réfléchi. « On va chez la grand-mère. On mange des pirojki et de la salade. On boit du thé pendant des heures. On parle de tout. » Elle a souri. « Et on parle d'argent. »

Вера задумалась.

— Ездят к бабушке. Едят пирожки и салаты. Часами пьют чай. Говорят обо всём. — Она улыбнулась. — И о деньгах тоже.

Le père de Laurent a ri. « Alors c'est presque pareil. Il faut juste enlever l'argent et ajouter le fromage. »

Отец Лорана рассмеялся.

— Значит, почти одно и то же. Надо только убрать деньги и добавить сыр.

Le soir, à la maison, personne n'avait faim. Nadia a fait une soupe de légumes. « Le dimanche soir, on mange léger », a-t-elle dit. Véra a mangé deux cuillères et elle est allée se coucher à neuf heures, comme après un long voyage.

Вечером дома есть никто не хотел. Надя сварила овощной суп. «В воскресенье вечером едят легко», — сказала она. Вера съела две ложки и легла спать в девять, как после долгого путешествия.

* * *

10. L'apéro, c'est un repas avant le repas. Il ne faut pas trop manger. Je l'ai appris trop tard.

11. Le déjeuner du dimanche dure trois heures. On parle de tout, fort, avec les mains. Et on parle de nourriture pendant qu'on mange.

12. À table, on peut se disputer sur la politique. Mais on ne demande jamais combien quelqu'un gagne.

10. Аперо — это еда перед едой. Наедаться нельзя. Я узнала это слишком поздно.

11. Воскресный обед длится три часа. Говорят обо всём, громко, размахивая руками. И о еде говорят прямо во время еды.

12. За столом можно спорить о политике. Но никогда не спрашивают, сколько человек зарабатывает.

HISTOIRE 5

Le nez du fromage

Нос у сыра

Le lundi, sur la porte du frigo, Nadia a accroché une feuille. C'était le menu de la cantine de l'école de Lou, pour toute la semaine.

В понедельник Надя повесила на дверцу холодильника листок. Это было меню школьной столовой Лу на всю неделю.

Véra l'a lu, d'abord par curiosité, puis avec stupéfaction.

Вера прочитала его — сначала из любопытства, потом с изумлением.

Lundi : salade de lentilles – filet de poisson, sauce citron, haricots verts – camembert – compote de pommes.

Mardi : carottes râpées – bœuf bourguignon, pâtes – yaourt nature – poire.

Mercredi : betteraves vinaigrette – omelette, épinards à la crème – comté – éclair au chocolat.

«Понедельник: салат из чечевицы — рыбное филе под лимонным соусом, зелёная фасоль — камамбер — яблочное пюре.

Вторник: тёртая морковь — говядина по-бургундски, макароны — натуральный йогурт — груша.

Среда: свёкла с заправкой — омлет, шпинат в сливках — сыр комте — шоколадный эклер».

« C'est pour des enfants de neuf ans ? », a demandé Véra.

— Это для детей девяти лет? — спросила Вера.

« Bien sûr », a dit Nadia. « Entrée, plat, fromage, dessert. Tous les jours. Ils ont une heure et demie pour manger. Les enfants apprennent à goûter. C'est une partie de l'éducation. »

— Конечно, — сказала Надя. — Закуска, горячее, сыр, десерт. Каждый день. У них полтора часа на обед. Дети учатся пробовать. Это часть воспитания.

« Et s'ils n'aiment pas le camembert ? »

— А если им не нравится камамбер?

« Ils goûtent quand même », a dit Lou, très sérieuse. « La dame de la cantine dit : "Une bouchée, au moins une." Moi, maintenant, j'aime le camembert. Mais pas le roquefort. Le roquefort, ça pue. »

— Всё равно пробуют, — очень серьёзно сказала Лу. — Тётя в столовой говорит: «Хоть кусочек, хоть один». Я теперь люблю камамбер. Но не рокфор. Рокфор воняет.

« Lou ! », a dit Laurent depuis le salon. « On ne dit pas "ça pue". On dit : "Il a du caractère." »

— Лу! — сказал Лоран из гостиной. — Не «воняет». Говорят: «У него характер».

* * *

Le fromage, découvrait Véra, était une chose très sérieuse en France. Plus sérieuse que la politique.

Сыр, как обнаружила Вера, был во Франции делом очень серьёзным. Серьёзнее политики.

Dans le frigo des Bonnet, il y avait un tiroir spécial, seulement pour les fromages. Ils étaient enveloppés dans du papier, chacun séparément, comme des bijoux. Il y avait un fromage de chèvre en forme de petite pyramide, un morceau de comté dur et jaune, un saint-marcellin crémeux dans un petit pot en terre – « le fromage de Lyon », a dit Laurent avec fierté – et un gros morceau de brie, en triangle.

В холодильнике у Боне был специальный ящик — только для сыров. Каждый был отдельно завёрнут в бумагу, как драгоценность. Там лежали маленькая пирамидка козьего сыра, кусок твёрдого жёлтого комте, кремовый сен-марселен в маленьком глиняном горшочке — «лионский сыр», с гордостью сказал Лоран, — и большой треугольный кусок бри.

« Il y a combien de fromages en France ? », a demandé Véra.

— Сколько во Франции сыров? — спросила Вера.

« Le général de Gaulle disait : "Comment voulez-vous gouverner un pays où il existe deux cent quarante-six variétés de fromage ?" » Laurent a haussé les épaules. « Aujourd'hui, on dit mille. Ou mille deux cents. Personne n'a compté jusqu'au bout. »

— Генерал де Голль говорил: «Как можно управлять страной, где существует двести сорок шесть сортов сыра?» — Лоран пожал плечами. — Сейчас говорят — тысяча. Или тысяча двести. До конца никто не досчитал.

Le soir, au dîner, Véra a voulu se servir du brie. Elle a pris le couteau et elle a coupé la pointe du triangle, le petit bout, tout au bout.

Вечером за ужином Вера хотела положить себе бри. Она взяла нож и отрезала кончик треугольника — самый остренький краешек.

Laurent a fermé les yeux, comme si on lui avait fait mal. Nadia a mis la main sur sa bouche. Lou a dit : « Oh là là. »

Лоран закрыл глаза, будто ему сделали больно. Надя прикрыла рот рукой. Лу сказала: «Ой-ой-ой».

« Quoi ? Qu'est-ce que j'ai fait ? »

— Что? Что я сделала?

« Tu as coupé le nez », a dit Laurent tout doucement. « Le nez du fromage. C'est la meilleure partie, le cœur, là où il est le plus crémeux. Si tu prends le nez, les autres n'ont plus que la croûte. Il faut couper le long du triangle, comme ça, pour que tout le monde ait un peu de cœur et un peu de croûte. »

— Ты отрезала нос, — очень тихо сказал Лоран. — Нос у сыра. Это самая лучшая часть, сердцевина, там он самый кремовый. Если забрать нос, остальным останется только корка. Резать надо вдоль треугольника, вот так, чтобы каждому досталось немного серединки и немного корочки.

Il a montré, avec beaucoup de précision. Puis il a souri. « Ne t'inquiète pas. Tous les étrangers coupent le nez. Ma belle-mère coupe le nez depuis vingt ans. Exprès, je crois. »

Он показал — очень точно. Потом улыбнулся.

— Не переживай. Все иностранцы отрезают нос. Моя тёща отрезает нос уже двадцать лет. По-моему, нарочно.

« Laurent ! », a dit Nadia. Mais elle riait.

— Лоран! — сказала Надя. Но она смеялась.

* * *

Il y avait un fromage que Véra cherchait depuis son arrivée. Le tvorog. Ce fromage blanc, frais, un peu acide, avec des petits grains, qu'on mange en Russie au petit-déjeuner avec de la crème fraîche et du sucre, et avec lequel on fait les syrniki.

Был один сыр, который Вера искала с самого приезда. Творог. Свежий, белый, чуть кисловатый, зернистый — в России его едят на завтрак со сметаной и сахаром и делают из него сырники.

« Des syrniki ? », a demandé Laurent, intéressé, comme un professionnel. « C'est quoi ? »

— Сырники? — с профессиональным интересом спросил Лоран. — Что это?

« Des petites galettes de fromage blanc, avec un œuf, un peu de farine, un peu de sucre. On les fait dorer dans le beurre. On les mange avec de la crème fraîche ou de la confiture. »

— Маленькие лепёшки из творога, с яйцом, щепоткой муки, щепоткой сахара. Их обжаривают на сливочном масле до золотистой корочки. Едят со сметаной или вареньем.

Laurent a ouvert le frigo et a posé un pot sur la table. Faisselle de campagne. C'était un pot en plastique avec des trous, et dedans, du fromage blanc qui s'égouttait.

Лоран открыл холодильник и поставил на стол баночку. «Деревенская фессель». Это была пластиковая баночка с дырочками, а внутри — белый сыр, с которого стекала сыворотка.

Véra a goûté avec une cuillère. C'était blanc, frais, un peu acide. Ce n'était pas exactement du tvorog. C'était un peu trop mou, un peu trop mouillé. Mais c'était presque ça.

Вера попробовала ложкой. Белое, свежее, чуть кисловатое. Не совсем творог: мягковат и мокроват. Но почти то самое.

« Pour les syrniki, c'est trop mouillé », a-t-elle dit. « Mais je sais ce qu'il faut faire. Ma grand-mère faisait ça à la datcha. »

— Для сырников слишком мокрый, — сказала она. — Но я знаю, что делать. Бабушка так делала на даче.

Laurent a croisé les bras, comme un chef qui juge un apprenti. « Alors montre-moi. Samedi matin. C'est toi qui cuisines. »

Лоран скрестил руки на груди, как шеф-повар, оценивающий ученика.

— Тогда покажи. В субботу утром. Готовишь ты.

* * *

Le vendredi soir, Véra a mis trois faisselles dans un torchon propre, elle l'a fermé avec une ficelle et elle l'a accroché au robinet de la cuisine, au-dessus de l'évier. Le petit-lait coulait goutte à goutte. Ploc. Ploc. Ploc.

В пятницу вечером Вера выложила три фесселя в чистое кухонное полотенце, завязала верёвочкой и подвесила узелок на кран над раковиной. Сыворотка стекала по капле. Кап. Кап. Кап.

Guignol, le chat, s'est assis devant l'évier et a regardé le torchon toute la nuit, sans bouger, avec un grand espoir.

Кот Гиньоль уселся перед раковиной и всю ночь смотрел на узелок, не шевелясь, с большой надеждой.

Le samedi matin, Véra portait un tablier. Laurent était assis à la table de la cuisine, les bras croisés, comme un juge dans une émission de cuisine à la télévision. Lou était à côté de lui avec un carnet, et sur le carnet, il y avait déjà un escargot avec une toque de cuisinier.

В субботу утром Вера надела фартук. Лоран сидел за кухонным столом, скрестив руки, как судья в телевизионном кулинарном шоу. Рядом с ним сидела Лу с блокнотом, а в блокноте уже была нарисована улитка в поварском колпаке.

Le fromage était maintenant ferme et granuleux, presque comme à la maison. Véra l'a mélangé avec un œuf, du sucre et une cuillère de farine. Elle a formé de petites galettes rondes, les a passées dans la farine et les a fait dorer dans le beurre. Elle les a servies avec de la crème fraîche et un peu de confiture d'abricots.

Сыр стал плотным и зернистым — почти как дома. Вера смешала его с яйцом, сахаром и ложкой муки. Слепила маленькие круглые лепёшки, обваляла в муке и обжарила на сливочном масле до золотистой корочки. Подала со сметаной и абрикосовым вареньем.

Laurent a pris une bouchée. Puis une deuxième. Puis il a décroisé les bras.

Лоран откусил. Потом ещё раз. Потом опустил руки.

« Alors ? », a demandé Véra.

— Ну? — спросила Вера.

Laurent a mâché longtemps. Puis il a dit : « C'est pas mauvais. »

Лоран долго жевал. Потом сказал:

— Неплохо.

Véra a baissé la spatule. Son visage s'est allongé.

Вера опустила лопатку. Лицо у неё вытянулось.

« Non, non ! », a crié Nadia en riant. « C'est un compliment ! Un énorme compliment ! Laurent est chef. Quand un chef lyonnais dit "c'est pas mauvais", ça veut dire : c'est la meilleure chose qu'il ait mangée cette année. S'il dit "c'est très bon", il est poli. S'il dit "c'est pas mauvais", il est sincère. »

— Нет-нет! — смеясь, закричала Надя. — Это комплимент! Огромный комплимент! Лоран — повар. Когда лионский повар говорит «неплохо», это значит: лучшее, что он ел в этом году. Если он говорит «очень вкусно», он просто вежлив. А если «неплохо» — он искренен.

Laurent a pris la quatrième galette sans rien dire.

Лоран молча взял четвёртую лепёшку.

Lou en a mangé cinq. Nadia en a mangé trois. Guignol a mangé ce qui était tombé par terre. Et on a décidé, à l'unanimité, que le premier samedi de chaque mois serait désormais un samedi russe chez les Bonnet.

Лу съела пять. Надя — три. Гиньоль съел то, что упало на пол. И было единогласно решено, что отныне каждая первая суббота месяца у Боне будет русской субботой.

* * *

13. À la cantine, les enfants français mangent entrée, plat, fromage et dessert. Ils apprennent à goûter. Une bouchée, au moins une.

14. Le brie a un nez. Il ne faut jamais couper le nez. Tous les étrangers le font quand même.

15. La faisselle, c'est presque du tvorog. Il faut juste l'accrocher une nuit au robinet. Et quand un chef lyonnais dit « c'est pas mauvais », il a adoré.

13. В столовой французские дети едят закуску, горячее, сыр и десерт. Они учатся пробовать. Хоть кусочек, хоть один.

14. У бри есть нос. Нос отрезать нельзя. Все иностранцы всё равно отрезают.

15. Фессель — почти творог. Его нужно только подвесить на ночь на кран. А если лионский повар говорит «неплохо» — значит, он в восторге.

HISTOIRE 6

Les traboules

Трабули

À Lyon, découvrait Véra, on pouvait traverser les maisons.

В Лионе, обнаружила Вера, можно было ходить сквозь дома.

Pas par la fenêtre, bien sûr. Par la porte. On poussait une vieille porte en bois dans une rue, on entrait dans un couloir sombre, on traversait une petite cour avec un escalier en pierre, puis un autre couloir, et on sortait… dans une autre rue. Ces passages secrets s'appelaient des traboules. Il y en avait des centaines dans la vieille ville et sur la colline de la Croix-Rousse.

Не через окно, конечно. Через дверь. Толкаешь старую деревянную дверь на одной улице, входишь в тёмный коридор, проходишь маленький дворик с каменной лестницей, потом ещё один коридор — и выходишь… на другую улицу. Эти потайные проходы назывались трабулями. В старом городе и на холме Круа-Русс их были сотни.

« Le mot vient du latin, "trans ambulare" », a expliqué Thomas. « Marcher à travers. Les Lyonnais adorent les traboules. Ils te les montrent comme un secret de famille. »

— Слово происходит от латинского «trans ambulare», — объяснил Тома. — «Проходить насквозь». Лионцы обожают свои трабули. Показывают их как семейную тайну.

Thomas avait proposé de lui montrer la ville. « Pas la version pour les touristes », avait-il dit. « Enfin… un peu la version pour les touristes. On ne peut pas habiter à Lyon sans être monté à Fourvière. Sinon, on te renvoie en Russie. »

Тома предложил показать ей город. «Не туристическую версию, — сказал он. — Ну… немножко туристическую. Нельзя жить в Лионе и ни разу не подняться на Фурвьер. Иначе тебя отправят обратно в Россию».

* * *

Ils se sont retrouvés au bord de la Saône, devant les vieilles maisons du Vieux Lyon. Les façades étaient jaunes, roses, orange, avec des fenêtres hautes et étroites. Les rues étaient pavées et si étroites qu'on pouvait presque toucher les deux murs en même temps.

Они встретились на берегу Соны, перед старыми домами Вьё-Лиона. Фасады были жёлтые, розовые, оранжевые, с высокими узкими окнами. Улицы были мощёные и такие узкие, что можно было почти одновременно коснуться обеих стен.

« Ces maisons ont cinq cents ans », a dit Thomas. « À la Renaissance, Lyon était une ville très riche. Les banquiers italiens, les imprimeurs, les marchands de soie. Lyon était une des capitales de l'imprimerie en Europe. »

— Этим домам пятьсот лет, — сказал Тома. — В эпоху Возрождения Лион был очень богатым городом. Итальянские банкиры, печатники, торговцы шёлком. Лион был одной из столиц книгопечатания в Европе.

Il a poussé une porte qui avait l'air d'une porte d'immeuble normale. Derrière, il y avait un couloir avec un plafond voûté, puis une cour intérieure avec une tour ronde et un escalier en spirale. La lumière tombait d'en haut, douce et dorée. C'était silencieux. On n'entendait plus la rue.

Он толкнул дверь, которая выглядела как обычная дверь подъезда. За ней был коридор со сводчатым потолком, а дальше — внутренний двор с круглой башней и винтовой лестницей. Свет падал сверху, мягкий и золотистый. Было тихо. Улицу больше не было слышно.

« On peut entrer comme ça ? », a chuchoté Véra. « Ce n'est pas privé ? »

— Сюда можно вот так просто заходить? — шёпотом спросила Вера. — Это не частная территория?

« Certaines traboules sont ouvertes au public. Il y a un accord entre la ville et les habitants. Mais il faut parler doucement. Les gens habitent ici. »

— Некоторые трабули открыты для посетителей. Есть договорённость между городом и жильцами. Но говорить надо тихо. Здесь люди живут.

* * *

Après le Vieux Lyon, ils ont pris la ficelle. C'est comme ça que les Lyonnais appellent le funiculaire : un petit train qui monte sur la colline, tiré par un câble.

После Вьё-Лиона они поехали на «верёвочке». Так лионцы называют фуникулёр — маленький поезд, который поднимается на холм, его тянет трос.

En haut, il y avait la basilique de Fourvière : toute blanche, énorme, avec quatre tours : « un éléphant sur le dos, les pattes en l'air », disait Thomas. À côté, il y avait une petite tour en métal, une copie de la tour Eiffel, mais plus petite.

Наверху стояла базилика Фурвьер — вся белая, огромная, с четырьмя башнями — «перевёрнутый слон, лапами кверху», говорил Тома. Рядом стояла маленькая металлическая башня — копия Эйфелевой, только поменьше.

Mais le plus beau, c'était la vue. Toute la ville était en bas : les toits rouges, les deux fleuves, les ponts, les tours modernes de la Part-Dieu. Et très loin, à l'est, au-dessus des nuages, une ligne blanche.

Но самым красивым был вид. Весь город лежал внизу: красные крыши, две реки, мосты, современные башни Пар-Дьё. А далеко-далеко, на востоке, над облаками — белая линия.

« Les Alpes », a dit Thomas. « Le Mont-Blanc. On ne le voit pas souvent. Seulement quand il fait très clair. Tu as de la chance. »

— Альпы, — сказал Тома. — Монблан. Его нечасто видно. Только когда очень ясно. Тебе повезло.

Il a montré la colline en face, de l'autre côté de la ville. « Et là-bas, c'est la Croix-Rousse. C'est chez toi. Les Lyonnais disent : Fourvière, c'est la colline qui prie. La Croix-Rousse, c'est la colline qui travaille. »

Он показал на холм напротив, на другом конце города.

— А вон там — Круа-Русс. Там ты живёшь. Лионцы говорят: Фурвьер — холм, который молится. А Круа-Русс — холм, который работает.

« Pourquoi qui travaille ? »

— Почему «который работает»?

« À cause des canuts. »

— Из-за канютов.

* * *

L'après-midi, Thomas lui a montré la Croix-Rousse comme Véra ne l'avait jamais vue, même si elle y habitait.

Днём Тома показал ей Круа-Русс так, как Вера её ещё не видела, хотя жила там.

Au dix-neuvième siècle, a-t-il raconté, Lyon était la capitale mondiale de la soie. Des dizaines de milliers d'ouvriers, les canuts, travaillaient sur de grands métiers à tisser, chez eux, dans leurs appartements. C'est pour ça que les immeubles de la Croix-Rousse avaient des plafonds si hauts et des fenêtres si grandes : les métiers étaient énormes, et il fallait beaucoup de lumière.

В девятнадцатом веке, рассказывал он, Лион был мировой столицей шёлка. Десятки тысяч рабочих — канютов — трудились на больших ткацких станках прямо у себя дома, в квартирах. Вот почему в домах Круа-Русс такие высокие потолки и такие большие окна: станки были огромные, и требовалось много света.

« Ton appartement chez les Bonnet », a dit Thomas, « il y a cent cinquante ans, il y avait sûrement un métier à tisser dans le salon. Et une famille entière qui travaillait quatorze heures par jour. »

— Твоя квартира у Боне, — сказал Тома, — сто пятьдесят лет назад там в гостиной наверняка стоял ткацкий станок. И целая семья работала по четырнадцать часов в день.

Les traboules, c'était aussi grâce aux canuts. Ils les utilisaient pour descendre les rouleaux de soie vers la ville sans qu'ils soient mouillés par la pluie. Et pendant la guerre, a ajouté Thomas plus bas, les résistants les utilisaient pour disparaître. Un homme entrait par une porte et sortait trois rues plus loin. Les soldats allemands ne connaissaient pas le chemin.

Трабули — это тоже благодаря канютам. По ним спускали рулоны шёлка в город, чтобы их не намочил дождь. А во время войны, тише добавил Тома, по ним уходили бойцы Сопротивления. Человек входил в одну дверь и выходил через три улицы. Немецкие солдаты дороги не знали.

Ils se sont arrêtés devant un immense mur peint. C'était une fresque si réaliste que Véra a cru d'abord que c'étaient de vraies maisons, de vrais escaliers, de vraies personnes aux fenêtres.

Они остановились перед огромной расписанной стеной. Фреска была такой реалистичной, что Вера сначала решила, будто это настоящие дома, настоящие лестницы, настоящие люди в окнах.

« Le mur des Canuts », a dit Thomas. « Les gens sont toujours surpris. Il y a même des touristes qui veulent monter l'escalier. »

— Стена канютов, — сказал Тома. — Люди всегда удивляются. Бывают туристы, которые пытаются подняться по лестнице.

* * *

Dans une dernière traboule, la plus longue, ils se sont perdus. Il y avait trois escaliers, quatre couloirs et une cour avec un puits. Une porte s'est fermée derrière eux avec un bruit sourd. Ils sont restés dans une petite cour, seuls, entre de hauts murs. Un rayon de soleil tombait sur les pavés.

В последнем проходе, самом длинном, они заблудились. Там было три лестницы, четыре коридора и двор с колодцем. Дверь за ними захлопнулась с глухим стуком. Они оказались в маленьком дворике, одни, между высокими стенами. На мостовую падал солнечный луч.

« Bon », a dit Thomas.

— Ну вот, — сказал Тома.

Véra commençait à comprendre ses « bon ». Celui-là voulait dire : je ne sais pas où on est, mais ce n'est pas grave.

Вера начинала понимать его «bon». Это означало: я не знаю, где мы, но это не страшно.

« Tu habites à Lyon depuis longtemps ? », a-t-elle demandé.

— Ты давно живёшь в Лионе? — спросила она.

« Six ans. » Il regardait un vieux mur, très attentivement. « Mais je suis toujours "le Breton". Les Lyonnais sont gentils. Mais il faut dix ans pour devenir Lyonnais. »

— Шесть лет. — Он очень внимательно разглядывал старую стену. — Но я всё равно «бретонец». Лионцы — славные люди. Но чтобы стать лионцем, нужно лет десять.

« Et pour une Russe ? »

— А русской?

Thomas a réfléchi. « Pour une Russe qui mange le quignon de la baguette dans la rue, je pense que c'est plus rapide. »

Тома задумался.

— Русской, которая съедает горбушку багета прямо на улице, думаю, быстрее.

Véra a rougi. Elle ne savait pas qu'il l'avait vue. Thomas a poussé une porte au hasard. Ils sont sortis dans une rue pleine de soleil, juste en face de la boulangerie de Véra.

Вера покраснела. Она не знала, что он это видел. Тома наугад толкнул какую-то дверь. Они вышли на залитую солнцем улицу — прямо напротив Вериной булочной.

Le soir, Lou lui a montré son théâtre de marionnettes. Le personnage principal était un petit bonhomme avec un chapeau noir et une tresse. « C'est Guignol », a dit Lou. « Il est né à Lyon. Un monsieur qui s'appelait Laurent, comme papa, l'a inventé, il y a deux cents ans. Il se moque des riches et des policiers. Notre chat s'appelle comme lui, parce qu'il est aussi insolent. »

Вечером Лу показала ей свой кукольный театр. Главным героем был маленький человечек в чёрной шляпе и с косичкой. «Это Гиньоль, — сказала Лу. — Он родился в Лионе. Его придумал один дяденька по имени Лоран, как папа, двести лет назад. Он смеётся над богачами и полицейскими. Нашего кота зовут так же, потому что он тоже нахал».

* * *

16. À Lyon, on traverse les maisons. Ça s'appelle une traboule. Il faut parler doucement : les gens habitent ici.

17. Fourvière, c'est la colline qui prie. La Croix-Rousse, c'est la colline qui travaille. J'habite sur celle qui travaille.

18. Guignol est né à Lyon. Il se moque des riches et des policiers. Notre chat aussi, à sa manière.

16. В Лионе ходят сквозь дома. Это называется трабуль. Говорить нужно тихо: здесь живут люди.

17. Фурвьер — холм, который молится. Круа-Русс — холм, который работает. Я живу на том, который работает.

18. Гиньоль родился в Лионе. Он смеётся над богачами и полицейскими. Наш кот — тоже, по-своему.

HISTOIRE 7

Les vendanges

Сбор винограда

« Samedi, on fait les vendanges chez mon oncle », a dit Camille en salle des profs. « Tu viens ? »

— В субботу едем на сбор винограда к моему дяде, — сказала Камиль в учительской. — Поедешь?

« Les vendanges ? »

— На сбор винограда?

« La récolte du raisin. Mon oncle Bernard a des vignes dans le Beaujolais, à une heure de Lyon. Chaque année, en septembre, toute la famille vient l'aider. Et les amis. Et les amis des amis. On travaille toute la journée, et le soir, il y a la revole. »

— Сбор урожая. У моего дяди Бернара виноградники в Божоле, в часе езды от Лиона. Каждый год в сентябре ему помогает вся семья. И все друзья. И друзья друзей. Весь день работаешь, а вечером — «револь».

« C'est quoi, la revole ? »

— А что такое «револь»?

Camille a souri. « Le repas de la fin des vendanges. C'est ça, le salaire. Mais attention : on ne peut pas l'expliquer. On peut seulement prévenir. »

Камиль улыбнулась.

— Праздничный ужин по окончании сбора. Это и есть зарплата. Но осторожно: объяснить это нельзя. Можно только предупредить.

* * *

Le Beaujolais était une région de collines douces, toutes couvertes de vignes, avec des villages aux maisons de pierre dorée. La lumière de septembre rendait tout jaune et chaud. Dans les rangs de vignes, des dizaines de personnes étaient penchées, avec des seaux et des sécateurs.

Божоле оказалось краем мягких холмов, сплошь покрытых виноградниками, с деревнями из золотистого камня. Сентябрьский свет делал всё жёлтым и тёплым. Между рядами лоз склонились десятки людей с вёдрами и секаторами.

L'oncle Bernard était un homme petit et large, avec une moustache grise, un chapeau de paille et des mains énormes. Il a donné à Véra un seau et un sécateur, et il lui a fait la bise. Trois fois.

Дядя Бернар был невысокий и коренастый, с седыми усами, в соломенной шляпе и с огромными руками. Он дал Вере ведро и секатор и поцеловал её. Три раза.

« Trois ? », a demandé Véra à Camille, à voix basse.

— Три? — шёпотом спросила Вера у Камиль.

« Il est de la campagne », a dit Camille, comme si c'était une explication.

— Он деревенский, — сказала Камиль, как будто это всё объясняло.

« Ici, on vendange à la main », a expliqué Bernard. « Pas de machines. C'est obligatoire dans le Beaujolais. Il faut couper les grappes entières, sans les écraser. Le gamay est un raisin fragile. Comme les Lyonnais. »

— Здесь собирают вручную, — объяснил Бернар. — Никаких машин. В Божоле это обязательно. Нужно срезать целые грозди, не раздавив. Гаме — нежный виноград. Как лионцы.

Il a mis un grain de raisin dans la bouche de Véra. Il était noir, petit, très sucré et chaud de soleil.

Он сунул Вере в рот виноградину. Она была чёрная, маленькая, очень сладкая и тёплая от солнца.

* * *

Les vendanges, c'était un travail dur. Il fallait se pencher, chercher les grappes sous les feuilles, couper sans se couper les doigts. On vidait les seaux pleins dans la hotte d'un « porteur », un jeune homme qui portait un grand panier sur le dos. Quand un seau était plein, on l'appelait en criant : « Porteur ! »

Сбор винограда оказался тяжёлой работой. Нужно было нагибаться, искать грозди под листьями, срезать, не порезав пальцы. Полное ведро высыпали в заплечную корзину «носильщика» — парня с большой корзиной на спине. Когда ведро наполнялось, его звали криком: «Носильщик!»

À neuf heures du matin, Bernard a crié : « Casse-croûte ! » Tout le monde s'est assis à l'ombre, sur des caisses, et on a sorti du pain, du saucisson, du pâté, du fromage, des cornichons et – à neuf heures du matin – des bouteilles de vin rouge.

В девять утра Бернар крикнул: «Перекус!» Все уселись в тени на ящики, и на свет появились хлеб, колбаса, паштет, сыр, корнишоны и — в девять утра — бутылки красного вина.

« Du vin, maintenant ? », a demandé Véra.

— Вино, прямо сейчас? — спросила Вера.

« C'est une tradition », a dit Bernard sérieusement. « Le vendangeur travaille mieux avec un petit verre. Mais un petit. »

— Это традиция, — серьёзно сказал Бернар. — Сборщик лучше работает с маленьким стаканчиком. Но с маленьким.

Véra a pris un tout petit verre et beaucoup de saucisson.

Вера взяла совсем маленький стаканчик и много колбасы.

Elle a travaillé toute la journée. Elle avait mal au dos, ses mains étaient collantes et violettes, et elle avait une feuille de vigne dans les cheveux. Mais elle était heureuse, d'une manière qu'elle connaissait bien. C'était le même sentiment qu'en août, à la datcha de sa grand-mère, quand toute la famille cueillait les cassis et mettait les concombres en bocaux, jusqu'à ce qu'il n'y ait plus un seul bocal vide dans la maison. La récolte, pensait-elle, c'est partout pareil. Fatigué, sale, content.

Она работала весь день. Спина болела, руки были липкими и фиолетовыми, а в волосах застрял виноградный лист. Но она была счастлива — так, как ей было хорошо знакомо. Это было то же чувство, что в августе на бабушкиной даче, когда вся семья собирала смородину и закатывала огурцы, пока в доме не кончались пустые банки. Урожай, подумала она, везде одинаковый. Устал, перепачкался, доволен.

* * *

Le soir, il y avait la revole. Dans la grande cour de la ferme, sous un vieux tilleul, on avait installé de longues tables. Il y avait au moins cinquante personnes : la famille, les voisins, les vendangeurs, des étudiants qui faisaient les vendanges pour gagner un peu d'argent, un couple de retraités hollandais qui venaient chaque année depuis vingt ans.

Вечером была «револь». Во дворе фермы, под старой липой, поставили длинные столы. Собралось не меньше пятидесяти человек: семья, соседи, сборщики, студенты, которые нанялись на сбор винограда подзаработать, пожилая пара из Голландии, приезжавшая каждый год уже двадцать лет.

La tante Simone a apporté une marmite énorme. Dedans, il y avait de la viande de bœuf cuite très longtemps dans du vin rouge, avec des carottes, des oignons et des lardons.

Тётя Симона вынесла огромный котёл. В нём была говядина, тушённая очень долго в красном вине, с морковью, луком и шпиком.

« Le bœuf au vin », a dit Bernard. « Avec notre vin. Le vin de l'année dernière. Celui de cette année, il n'est pas encore prêt. »

— Говядина в вине, — сказал Бернар. — В нашем вине. Прошлогоднем. Нынешнее ещё не готово.

Il a mis sur la table des bouteilles d'une forme bizarre : épaisses en bas, plus petites qu'une bouteille normale.

Он поставил на стол бутылки странной формы: с толстым дном и меньше обычных.

« Des pots lyonnais », a dit Camille. « Quarante-six centilitres. C'est la bouteille des bouchons de Lyon. Les Lyonnais disent que la ville est arrosée par trois fleuves : le Rhône, la Saône… et le Beaujolais. »

— Лионские «поты», — сказала Камиль. — Сорок шесть сантилитров. Это бутылка лионских бушонов. Лионцы говорят, что город орошают три реки: Рона, Сона… и Божоле.

* * *

À la fin du repas, Bernard s'est levé et a frappé son verre avec un couteau.

В конце ужина Бернар встал и постучал ножом по бокалу.

« Merci à tous ! Les vendanges sont finies. Le raisin est dans les cuves. Maintenant, il faut attendre. » Il a levé son verre. « Rendez-vous le troisième jeudi de novembre ! »

— Спасибо всем! Сбор окончен. Виноград в чанах. Теперь надо ждать. — Он поднял бокал. — Встречаемся в третий четверг ноября!

Tout le monde a applaudi et a crié quelque chose que Véra n'a pas compris : « Le Beaujolais nouveau est arrivé ! »

Все зааплодировали и закричали что-то, чего Вера не поняла: «Молодое божоле прибыло!»

Camille lui a expliqué. Le raisin qu'ils avaient récolté ce jour-là allait devenir du vin en quelques semaines seulement. Un vin jeune, léger, fruité. Et chaque année, le troisième jeudi de novembre, à minuit, le Beaujolais nouveau arrivait partout en même temps : dans les bars de Lyon, de Paris, de Tokyo, de New York. Il y avait des fêtes dans tous les bistrots.

Камиль объяснила. Виноград, который они сегодня собрали, превратится в вино всего за несколько недель. Молодое, лёгкое, фруктовое вино. И каждый год, в третий четверг ноября, ровно в полночь, молодое божоле появляется везде одновременно: в барах Лиона, Парижа, Токио, Нью-Йорка. Во всех бистро — праздник.

« Il est bon ? », a demandé Véra.

— Оно вкусное? — спросила Вера.

Camille a hésité. « Il est… joyeux. Les grands spécialistes du vin disent qu'il n'est pas sérieux. Mais personne ne boit le Beaujolais nouveau pour être sérieux. »

Камиль замялась.

— Оно… весёлое. Большие знатоки вина говорят, что оно несерьёзное. Но никто не пьёт молодое божоле, чтобы быть серьёзным.

Plus tard, quand le soleil s'est couché derrière les collines, Bernard s'est approché de Véra avec la bouteille.

Позже, когда солнце село за холмы, Бернар подошёл к Вере с бутылкой.

« À la Russe ! », a-t-il dit. « Elle a travaillé comme une vraie vendangeuse ! »

— За русскую! — сказал он. — Работала как настоящая сборщица!

« À la Russe ! », a crié tout le monde, même les Hollandais.

— За русскую! — закричали все, даже голландцы.

Véra a levé son verre – un petit – et elle a dit : « À la récolte ! Comme chez ma grand-mère à la datcha ! »

Вера подняла бокал — маленький — и сказала:

— За урожай! Как у моей бабушки на даче!

Personne ne savait ce qu'était une datcha. Mais tout le monde a bu. Et Bernard a dit à Camille, assez fort, parce qu'il pensait que Véra ne comprendrait pas son accent : « Elle est bien, la petite. Tu la ramènes l'année prochaine. »

Никто не знал, что такое дача. Но все за неё выпили. А Бернар сказал Камиль, довольно громко, потому что думал, что Вера не поймёт его выговор:

— Хорошая девчонка. Привози её в следующем году.

Véra a compris chaque mot.

Вера поняла каждое слово.

* * *

19. En France, on vendange à la main, en septembre. Le casse-croûte, c'est à neuf heures du matin. Avec du vin. Un petit verre.

20. La récolte, c'est partout pareil : fatigué, sale, content. Après les vendanges, il y a la revole.

21. Le Beaujolais nouveau arrive le troisième jeudi de novembre. Il n'est pas sérieux. C'est pour ça qu'on l'aime.

19. Во Франции виноград собирают вручную, в сентябре. Перекус — в девять утра. С вином. Маленький стаканчик.

20. Урожай везде одинаковый: устал, перепачкался, доволен. После сбора винограда бывает «револь».

21. Молодое божоле приходит в третий четверг ноября. Оно несерьёзное. За это его и любят.

HISTOIRE 8

Des chrysanthèmes pour Madame Perrin

Хризантемы для мадам Перрен

À la fin du mois d'octobre, les élèves sont partis en vacances. Deux semaines entières.

В конце октября ученики ушли на каникулы. На целых две недели.

« Les vacances de la Toussaint », a expliqué Camille. « On a sept semaines de cours, puis deux semaines de vacances. Toute l'année, c'est comme ça. »

— Каникулы Дня всех святых, — объяснила Камиль. — Семь недель учимся, потом две недели отдыхаем. И так весь год.

« Toute l'année ? »

— Весь год?

« Toute l'année. Et en été, deux mois. Les professeurs étrangers sont toujours jaloux. »

— Весь год. А летом — два месяца. Иностранные учителя всегда завидуют.

Véra était jalouse, en effet.

Вера действительно позавидовала.

Le soir du 31 octobre, quelques enfants déguisés en sorcières et en squelettes ont sonné à la porte et ont crié : « Des bonbons ou un sort ! » Nadia leur a donné des bonbons. Mais c'était tout. Pas de citrouilles devant les maisons, pas de grande fête.

Вечером 31 октября несколько детей, переодетых ведьмами и скелетами, позвонили в дверь и закричали: «Конфеты или заколдуем!» Надя дала им конфет. Но на этом всё. Ни тыкв перед домами, ни большого праздника.

« Halloween, ce n'est pas vraiment français », a dit Laurent. « Vers l'an 2000, les magasins ont essayé. Ça n'a pas beaucoup marché. Nous, notre fête, c'est demain. Mais elle n'est pas très drôle. »

— Хэллоуин — не очень французский праздник, — сказал Лоран. — Году в двухтысячном магазины пытались его раскрутить. Не очень получилось. Наш праздник — завтра. Только он не очень весёлый.

* * *

Le premier novembre, c'était la Toussaint. Un jour férié. Les magasins étaient fermés, les rues étaient calmes. Mais devant le cimetière et devant chaque fleuriste, il y avait des centaines de pots de fleurs. Des fleurs rondes et pleines, jaunes, blanches, violettes, bordeaux.

Первое ноября — День всех святых. Выходной. Магазины были закрыты, на улицах было тихо. Но у кладбища и у каждого цветочного магазина стояли сотни горшков с цветами. Круглые пышные цветы — жёлтые, белые, фиолетовые, бордовые.

« Des chrysanthèmes », a dit Nadia. « Pour la Toussaint, les familles vont au cimetière. On nettoie les tombes et on pose des chrysanthèmes. Pour les morts. »

— Хризантемы, — сказала Надя. — На День всех святых семьи ходят на кладбище. Убирают могилы и ставят хризантемы. Для умерших.

Véra n'a pas bien écouté la dernière phrase. Elle pensait à autre chose.

Последнюю фразу Вера толком не расслышала. Она думала о другом.

Depuis un mois, Madame Perrin, la voisine du dessous, lui disait bonjour dans l'escalier. Pas seulement bonjour. Elle demandait des nouvelles, elle donnait des conseils sur le marché, elle avait même prêté à Véra un parapluie un jour de pluie. Véra voulait la remercier. Et en Russie, quand on veut remercier une vieille dame, on lui offre des fleurs.

Уже месяц мадам Перрен, соседка снизу, здоровалась с ней на лестнице. И не просто здоровалась. Она расспрашивала, как дела, давала советы насчёт рынка, а однажды в дождь даже одолжила Вере зонтик. Вере хотелось её отблагодарить. А в России, когда хотят поблагодарить пожилую даму, ей дарят цветы.

Elle est allée chez le fleuriste et elle a choisi le plus beau pot de chrysanthèmes : un énorme, avec des fleurs jaunes comme le soleil. Elle a monté l'escalier avec son pot dans les bras, très fière, et elle a sonné chez Madame Perrin.

Она пошла в цветочный магазин и выбрала самый красивый горшок с хризантемами: огромный, с цветами, жёлтыми как солнце. Она поднялась по лестнице, гордо держа горшок в руках, и позвонила в дверь мадам Перрен.

* * *

Madame Perrin a ouvert la porte. Elle a vu Véra. Elle a vu les chrysanthèmes. Son visage est devenu tout blanc.

Мадам Перрен открыла дверь. Увидела Веру. Увидела хризантемы. Лицо у неё побелело.

« Bonjour, Madame Perrin ! Bonne fête ! C'est pour vous ! »

— Здравствуйте, мадам Перрен! С праздником! Это вам!

Madame Perrin a mis la main sur son cœur. « Mon Dieu. Je suis si malade que ça ? »

Мадам Перрен положила руку на сердце.

— Боже мой. Неужели я так плоха?

Véra ne comprenait rien. Madame Perrin a regardé son visage, et puis, soudain, elle a commencé à rire. Elle riait si fort qu'elle a dû s'appuyer contre la porte.

Вера ничего не понимала. Мадам Перрен посмотрела на её лицо — и вдруг рассмеялась. Она смеялась так сильно, что ей пришлось опереться о дверь.

« Entrez, entrez, ma petite. Je vais vous expliquer. »

— Входите, входите, деточка. Я вам объясню.

Chez Madame Perrin, ça sentait le café et la lavande. Il y avait des photos partout, des napperons sur les meubles et une horloge qui faisait tic-tac très fort. Madame Perrin a fait du café et a sorti des biscuits d'une boîte en métal.

У мадам Перрен пахло кофе и лавандой. Повсюду были фотографии, на мебели — вязаные салфеточки, а часы тикали очень громко. Мадам Перрен сварила кофе и достала печенье из жестяной коробки.

« En France, les chrysanthèmes, c'est seulement pour les morts », a-t-elle dit. « Seulement pour le cimetière. Personne n'offre de chrysanthèmes à une personne vivante. Jamais. Si vous apportez des chrysanthèmes à quelqu'un, c'est comme si vous lui disiez : "À bientôt, au cimetière." »

— Во Франции хризантемы — только для умерших, — сказала она. — Только для кладбища. Никто не дарит хризантемы живому человеку. Никогда. Если вы принесёте кому-нибудь хризантемы, это всё равно что сказать: «До скорой встречи на кладбище».

Véra est devenue rouge jusqu'aux oreilles. « Oh non. Pardon. Pardon, Madame Perrin. Chez nous, les chrysanthèmes, ce sont des fleurs normales. On les offre aux professeurs, aux mamans, à tout le monde. »

Вера покраснела до ушей.

— Ой, нет. Простите. Простите, мадам Перрен. У нас хризантемы — обычные цветы. Их дарят учителям, мамам, всем.

« Et pour les morts, chez vous, c'est quoi ? »

— А для умерших у вас что?

Véra a réfléchi. « Ce n'est pas la fleur. C'est le nombre. Pour une personne vivante, on offre un nombre impair de fleurs : trois, cinq, sept. Pour les morts, un nombre pair. Deux, quatre, six. Si vous offrez quatre roses à une Russe, elle sera vexée. »

Вера подумала.

— У нас дело не в цветке. Дело в количестве. Живому человеку дарят нечётное число цветов: три, пять, семь. А умершим — чётное. Два, четыре, шесть. Если подарить русской женщине четыре розы, она обидится.

Madame Perrin a hoché la tête, très intéressée. « Donc si un Français vous offre douze roses, comme dans les films… »

Мадам Перрен кивнула с большим интересом.

— Значит, если француз подарит вам дюжину роз, как в кино…

« Ce serait un enterrement. »

— Это были бы похороны.

Elles ont ri toutes les deux. Puis Madame Perrin a regardé le gros pot jaune sur la table, longtemps.

Они обе засмеялись. Потом мадам Перрен долго смотрела на большой жёлтый горшок на столе.

« Mais vous savez quoi ? », a-t-elle dit doucement. « Il est très beau, votre pot. Et j'en avais besoin. Je vais au cimetière cet après-midi. Pour mon Henri. » Elle a hésité. « Vous voulez venir avec moi ? »

— Но знаете что? — тихо сказала она. — Он очень красивый, ваш горшок. И он мне как раз нужен. Я сегодня днём иду на кладбище. К моему Анри. — Она помедлила. — Хотите пойти со мной?

* * *

Le cimetière de Loyasse était sur la colline de Fourvière, derrière la basilique. C'était un vieux cimetière, avec de grandes tombes de pierre, des statues d'anges, des chapelles et des arbres immenses. Il y avait beaucoup de monde. Des familles entières marchaient entre les tombes avec des pots de chrysanthèmes, des seaux d'eau et des brosses. Les gens nettoyaient les pierres, arrachaient les mauvaises herbes, posaient les fleurs. Ils parlaient doucement. Des enfants couraient entre les tombes, et personne ne les grondait.

Кладбище Луайас находилось на холме Фурвьер, за базиликой. Это было старое кладбище — с большими каменными надгробиями, статуями ангелов, часовнями и огромными деревьями. Народу было много. Целые семьи шли между могилами с горшками хризантем, вёдрами воды и щётками. Люди отмывали камни, выдёргивали сорняки, ставили цветы. Разговаривали вполголоса. Между могилами бегали дети, и никто их не ругал.