Kitabı oxu: «Эхо»

Рассказ

I

Дверь — на два оборота. Куртка — на вешалку в коридоре. Дальше — комната, которую Аркадий называет студией.

Четырнадцать квадратных метров. Когда квартира снималась три года назад, предыдущие хозяева держали здесь кладовку. Аркадий переделал сам: звукоизолировал стены, потолок, пол. Снял старые обои, наклеил виброизоляцию, поверх — минеральную вату, закрыл гипсокартоном на независимом каркасе. Сверху — акустические панели из плотного поролона, тёмно-серые, почти чёрные. Пол — плавающий, на демпферной подложке. Дверь — тяжёлая, с уплотнителем по периметру, закрывается глухим щелчком.

В комнате тихо. Настолько тихо, что первое время слышно было, как гудит холодильник за стеной, как сосед сверху спускает воду, как где-то далеко, за тремя стенами, работает лифт. Потом ухо привыкло. Теперь слышны только собственные звуки: дыхание, глотки, шорох одежды при повороте на стуле. Иногда — собственный пульс, если долго сидеть неподвижно.

Это нравилось.

После развода тишина стала единственным, что поддавалось контролю. Жена ушла два года назад, забрала собаку и половину книг. Квартиру оставила — оформлена была на Аркадия. Менять ничего не стал: та же мебель, те же лампы, тот же ковёр в коридоре. Только эту комнату переделал.

На столе — компьютер, два монитора, аудиоинтерфейс, наушники — открытые, большие, с толстыми амбушюрами. Рядом — катушечный магнитофон «Олимп», купленный на Авито за восемь тысяч, отреставрированный собственными руками. Рядом — кассетный дек, проигрыватель винила, цифровая станция с плагинами. На стене — часы без звука, секундная стрелка идёт плавно, без тиканья.

Аркадий садится, включает компьютер, наливает в кружку кофе из термоса. Термос стоит на полке справа — вставать во время работы не любит. Открывает почту.

Письмо от нового клиента. Мужчина, лет сорока, зовут Дмитрий. Пишет вежливо, без эмоций. Нашёл в шкафу после смерти бабушки коробку с плёнками. Шесть катушечных плёнок, формат четверть дюйма, длина — сто восемьдесят метров каждая. Бабушка умерла год назад, квартиру продали, вещи разбирали. На плёнках — бытовые записи, конец восьмидесятых, начало девяностых. Дмитрий хочет оцифровать, очистить от шумов, получить в высоком качестве. Готов оплатить работу. Просит назвать срок.

Ответ уходит через десять минут. Три недели. Цена — такая-то за плёнку, плюс очистка, плюс реставрация. Предоплата пятьдесят процентов.

Дмитрий соглашается в тот же вечер. Присылает адрес, чтобы забрать плёнки. Сам Аркадий не едет — вызывает курьера. Курьер привозит коробку на следующее утро.

Коробка картонная, из-под обуви. Внутри — шесть катушек в бумажных конвертах, потрёпанных, с пожелтевшими краями. На конвертах — рукописные надписи карандашом: «87-й, май», «87-й, декабрь», «88-й, лето», «89-й, Новый год», «90-й, весна», «91-й, август». Больше ничего. Ни имён, ни комментариев.

Коробки переезжают на полку слева. Первая — «87-й, май» — распечатана, проверена: без видимых повреждений, без следов плесени, лента не слиплась. Заправлена в «Олимп», подключена через аудиоинтерфейс к компьютеру. Наушники — на уши.

«Play».

Первые секунды — шипение, щелчки, гул ленты. Потом звук становится разборчивым: детский смех, женский голос — «Саша, иди сюда, сфотографирую», мужской голос — «Да подожди ты, торт ещё не донесли». На фоне — телевизор, какая-то песня, звон посуды. Обычная запись. День рождения, судя по всему.

В станции открывается спектральный анализатор. Частоты: верх забит шипением, низ гудит, середина — нормально. Применяется фильтр высоких частот, срезается всё, что выше двенадцати килогерц. Шипение уходит. Шумодав — щелчки становятся реже. Голос вытаскивается на передний план, телевизор чуть прибран.