Kitabı oxu: «Вагон 6, место 32»

Рассказ

Казанский вокзал в одиннадцать вечера — это не место, это состояние. Шум, который не слышно, потому что шум стал воздухом. Табло с опозданиями, голос диктора, скрип колёсиков чемоданов по плитке, запах пирожков из буфета и чьей-то дешёвой туалетной воды.

Павел стоял у вагона номер шесть с рюкзаком за плечами и небольшим чемоданом в руке. Билет в кармане куртки — нижнее место, купе семёрка, тридцать второе. Девять дней до Владивостока. Мать в больнице, диагноз по телефону сестра сказала так, что интонация слышалась до сих пор — ровная, заученная, которой говорят плохое.

Проводница — женщина лет пятидесяти в тёмном жилете с номером вагона — проверяла билеты, смотрела равнодушно, как на конвейере.

— Тридцать второе? Семёрка. Внизу.

Кивок, подъём по ступенькам, вход в вагон. Узкий коридор, двери купе по обеим сторонам, тусклый свет, запах — чай, пыль, старое бельё, чуть-чуть хлорки от уборки. Полки застелены, на столиках — белые салфетки, пепельницы, подстаканники. Всё как всегда. Всё как тысячу раз до этого.

Купе семёрка — четвёртая дверь справа. Дверь толкнулась, вход.

Нижняя полка у окна — его. Напротив — такая же, пока пустая. Верхние — тоже. Чемодан — под нижнюю, рюкзак — в сетку над дверью. Разложенное: книга, зарядка, бутылка воды, пакет с бутербродами. Куртка — на крючок. Край полки, взгляд в окно — перрон, люди с сумками, носильщик с тележкой, проводник соседнего вагона курит у колеса.

Первыми пришли двое. Старая женщина с узлом в руках — узел обвязан верёвкой, из-за угла торчит угол одеяла. Молча забралась на верхнюю полку напротив, разложила узел у стены, легла, отвернулась к стенке. Потом — мужчина лет сорока, в очках, с газетой «Комсомольская правда» под мышкой. Сел на нижнюю у двери, разложил газету, не поздоровался.

Взгляд на часы — без пятнадцати двенадцать. Отправление в полночь.

За дверью — голоса, шаги, смех. Потом — девушка. Студентка, лет двадцати, в больших наушниках, с рюкзаком через плечо. Зашла, кивнула всем, забралась на верхнюю полку у двери, сразу включила телефон, надела наушники.

Купе заполнено. Четверо. Как всегда.

Поезд дёрнулся — медленно, с металлическим стоном. В окне — перрон поехал назад, фонари, люди, стрелочник в куртке с полосами. Москва осталась. Впереди — девять дней.

Спина — на полку, взгляд в потолок. Пластик, маленькая лампочка в плафоне, тусклый свет. Соседи устроились — старушка уже дышит ровно, мужчина шуршит газетой, девушка в наушниках смотрит в телефон, экран освещает подбородок.

Стук колёс нарастал. Ритмичный, ровный, гипнотический. Глаза закрылись. Мать. Больница. Сестра по телефону: «Приезжай, Паш, не тяни». Жена в прихожей, дети в комнатах — не вышли прощаться, уже спали. Рюкзак, чемодан, такси, вокзал. Всё как в тумане.

Двое суток без сна. Сначала — разговор с врачом, потом — сборы, потом — дорога. В поезде — наконец-то можно просто лежать. Девять дней. Девять дней стука колёс, и больше ничего не надо.

Поезд шёл. За окном — темнота, редкие огни. Лампочка в плафоне горела, потом погасла — проводница выключила общий свет. Остался только тусклый ночник в коридоре, и сквозь дверь — полоска света на полу.

Лежание, слушание. Колёса. Храп старушки сверху. Шорох газеты — мужчина не спит. Тихая музыка из наушников девушки — еле слышно.