Kitabı oxu: «Выродок. "Коса"»
КОСА.он
Глава 1.
В жизни каждого человека есть дни, которых он ждет с нетерпением. Это не зависит от пола или возраста человека. Это зависит от того, чего именно ждёт он в этот день. Как правило, это что-то хорошее, приятное. Возможно, встреча с близким человеком после долгого расставания или намеченная долгожданная покупка.
Я ждал день своего освобождения. Когда мне стало известно, что пришли мои документы, я готов был заплакать от счастья. Семь лет я провёл в страшном мире, со своими законами и порядками. В мире, где проявление доброты считается проявлением слабости, а слабых бьют. В мире, где нет ничего бесплатного или «по дружбе», потому что здесь нет дружбы. У меня было достаточно времени, чтобы разобраться в себе. Долгие ночи размышлений. Я так их называл. За семь лет я не получил ни одного письма от матери и даже не знал, жива ли она. Она отреклась от меня, это было понятно. Я понял это еще на суде по её взгляду, когда меня выводили из зала после оглашения приговора. В колонии я многое понял, кое-что осознал, но я не изменился и не перевоспитался. Я закалился. Мой разум охладел, чувства притупились. У меня даже не осталось собственного имени, так как очень долгое время меня называли «Коса», и я к этому привык.
Багаж, с которым я покидал колонию, был невелик : волчий взгляд, десятки, а может, и сотни прочитанных книг и большая татуировка с изображением смерти с косой, набитая на левой лопатке. Вот, собственно, и всё. Я по-другому представлял себе день освобождения. Мне казалось, он должен был быть каким-то особенным, ярким, солнечным. Вместо этого свобода встретила меня низким серым небом и мелким неприятным дождём. Дорога домой для меня была дорогой в неизвестность. Я не знал, что меня ждет впереди.
Пока я добрался до железнодорожного вокзала, моя одежда уже промокла до нитки. Я с любопытством смотрел на людей, на их лица, на то, во что они были одеты. Смотрел на новые модели автомобилей. Дорога до дома была не дальняя, чуть больше трёхсот километров, но прибыл я в город лишь поздним вечером, проторчав около четырёх часов на вокзале в ожидании электрички, а затем и междугороднего автобуса. Сырая одежда тянула из меня тепло, отчего по телу шла мелкая дрожь. Сойдя с автобуса, я, наконец-то, ощутил себя дома, находясь в своем родном городе.
Всё вокруг изменилось. Появились новые здания, магазины, кафе, горящие вывески которых отражались в лужах. Время было позднее, маршрутные автобусы уже не ходили и мне пришлось долго договариваться с таксистом, чтобы тот довёз меня до дома. Я тщетно уговаривал его скинуть цену, стараясь экономить выданные мне при освобождении деньги. Получая их на руки, мне казалось, что это приличная сумма, но очень быстро я понял, что это сущие копейки. Изменилась не только архитектура, одежда людей, машины, но и цены. Дорога вымотала меня. Я ощущал сильную усталость, но, несмотря на это, не мог сомкнуть глаз, с интересом наблюдая через окно автомобиля за проезжающими дорогими иномарками, названий которых я даже не знал. Всё изменилось вокруг. По собственной глупости я был вырван из реальности на длительный срок и, спустя семь лет, снова оказался в ней. Я попросил водителя остановить машину и высадить меня. До моего дома оставалось минут пять ходьбы. Мне необходимо было время, чтобы собраться с мыслями и морально подготовиться к встрече с матерью. Я не представлял, как буду смотреть ей в глаза и о чем буду с ней говорить. Да и захочет ли она со мной говорить вообще? Она ясно дала понять, что вычеркнула меня из своей жизни. Ни одного письма, передачи или хотя бы весточки. Ничего! Впрочем, я всё это заслужил и винить нужно было только себя. Пока я шел,погруженный в эти мысли, начал виднеться торец моего дома. Возле него ничего особо не изменилось, кроме детской площадки, которую заметно обустроили и облагородили. Нет, изменения всё же были. Вместо кодовых замков на подъездных дверях теперь были домофоны.
Проходя под окнами нашей квартиры, я поднял голову. Ни в одной из комнат свет не горел. Меня это слегка огорчило. Видимо, мать уже спала. Во всяком случае, мне хотелось в это верить. Я долго тыкал пальцем по кнопкам домофона, пока до меня наконец не дошло, что домофон либо не работает, либо вообще не подведён к нашей квартире. Попасть в подъезд оказалось целой проблемой. Больше не в силах ждать, я начал набирать номера квартир жильцов, с кем был знаком. Лишь на пятый раз мне открыли дверь. До этого просто вешали трубку, либо посылали известно куда. Лифт в подъезде не работал, пришлось подниматься пешком. Первое, что я увидел на своем этаже, это совершенно другая железная дверь. Вот тут я уже насторожился. Стало немного беспокойно на душе. Дверь выглядела внушительной, явно не из дешевых. Мать вряд ли бы смогла потянуть такую покупку. Не много постояв, я позвонил в звонок. К двери никто не подошел. Я позвонил ещё раз, но уже более настойчиво. Вскоре, из-за двери раздался недовольный и очень грубый мужской голос.
– Кто там?
– А, Ольгу Петровну позовите, пожалуйста. Скажите, сын приехал, – возбужденно проговорил я.
– Тут таких нет, – прозвучало в ответ, и наступила тишина.
Постояв несколько секунд, я снова позвонил, но уже без лишней деликатности. Дверь с силой распахнулась, едва не зашибив меня. На пороге стоял огромный, волосатый мужик в трусах, с явно пивным пузом и совершенно сонным видом.
– Ну чё тебе надо, пацан? – протирая ладонью лицо, спросил он.
– Ольгу Петровну позовите. Скажите, сын приехал, – ответил я, пытаясь рассмотреть обстановку в квартире.
Поначалу мне казалось, что это новый сожитель матери или муж, который знает о моём существовании, но просто не хочет впускать меня домой.
– Вот ты дубовый пацан. Я тебе говорю, здесь нет таких, – мужик начинал отходить ото сна, и голос его становился заметно спокойнее.
Я вкратце объяснил ему ситуацию и, к моему удивлению, он спокойно, без агрессии рассказал, что приобрел эту квартиру около шести лет назад на законных основаниях и теперь проживает в ней с семьей. Из его рассказа я понял, что на сделке всё же присутствовала мать. Мне было неизвестно,как она сумела выписать меня без моего согласия, но факт оставался фактом. Собственная мать сделала меня БОМЖем.
Дверь захлопнулась. Это был удар. Для меня это был сильнейший удар и от него не было защиты. Всю ночь я провел в подъезде, дрожа от холода. Часть своей одежды я развесил на перилах, давая ей возможность хоть немного просохнуть. Не таким виделось мне начало моей новой жизни. Вспомнился бомж дядя Толя, который жил у нас в подвале. Жизненная спираль сделала оборот и сейчас пыталась усадить меня на его место. Идея разыскать мать сразу показалась мне глупой. Зачем искать человека, который намеренно от тебя прячется и который больше не считает тебя родным, несмотря на то, что в нас течет одна кровь? За эту ночь были мысли даже вернуться в тюрьму, но я гнал их прочь от себя.
С наступлением утра я пошёл по знакомым. Первым делом зашел к Роману. Он собирался на работу и не мог долго общаться, но вынес мне пару бутербродов с колбасой, сказав при этом, что будет только через сутки. Несмотря на то, что он искренне был рад видеть меня, чувствовалось, что ему нет никакого дела до моих проблем, также как и до меня самого. Тут не было ничего удивительного или странного. Все повзрослели. У всех появились свои заботы и свои проблемы. Какое им дело до бывшего зека, да ещё и бомжа? Следующий, к кому я направился, был Ваня из частного сектора. К сожалению, дома его уже не оказалось. Сестра сказала, что он ушел на работу минут за десять до моего прихода, но при этом сообщила, где он работает. Он работал там же, на рынке всё тем же грузчиком. До рынка было минут двадцать пешком. День обещал быть хорошим, теплым и солнечным. Поэтому,недолго думая, я решил прогуляться.
Дорога из частного сектора проходила как раз через школу. Приближаясь к ней, я ощущал странное чувство. Какая-то невидимая связь с этим зданием словно начала оживать во мне. Конечно, я вспомнил о ней. Более того, я ни на один день не забывал о ней. Образ Лизы жил во мне, уже размытый, нечеткий, но жил. Я не знал, как сложилась её дальнейшая жизнь, но питал к этому неподдельный интерес. Проходя мимо школы, я словно ощущал её присутствие в здании. Зайти, конечно же, я не решился. Мне было стыдно. Мой внешний вид не позволял этого сделать. Да и не факт, что она была там. Несмотря на то, что я сумел бросить курить в заключении, мне катастрофически требовалось набрать вес. Да и необходимо было просто проветриться.
Рынок жил своей привычной жизнью. Тьмачисленные покупатели ходили между рядами, прицениваясь, отовариваясь. Около двадцати минут я ходил по его территории из одного конца в другой, разыскивая Ваню. В конце концов мне удалось найти его рядом с одним из овощных складов. Он сидел на тележке и курил в компании таких же чумазых грузарей, о чём-то с ними беседуя. Когда наши взгляды встретились, его брови близко сдвинулись друг к другу, и по лицу тут же расплылась широкая улыбка. Он узнал меня и, вскочив со своего места, направился ко мне. По его крепким объятиям я понял, что Ваня был рад меня видеть. Минут 15 мы стояли в стороне и говорили. Я рассказал ему о том, что остался без жилья и, пользуясь случаем, поинтересовался, нельзя ли у них кем-нибудь воткнуться на работу. Ваня почесал затылок и приказал мне идти за ним. Мы пришли к небольшой пристройке белого цвета с надписью «Администрация». Ваня оставил тележку и прошёл во внутрь здания, попросив немного подождать. Вскоре он вышел и велел мне идти за ним. В небольшом помещении, приспособленном под кабинет, сидели двое мужчин, один из которых был русский, а второй, по всей видимости, армянин.
– На работу хочешь? – спросил армянин, осматривая меня сверху вниз и обратно. По всей видимости, оценивая мои физические возможности.
– Да, работа нужна, – спокойно ответил я.
– Отбывал? – поинтересовался русский.
– Было дело, – всё так же спокойно ответил я.
Честно говоря, я думал, что сейчас последует вопрос: за что отбывал. Только этого вопроса не последовало.
– Грузчиком пойдёшь? – спросил у меня армянин. – Зарплата каждый день. Отработал, пришел, получил. Если надо, подкормим. Рынок тут всё-таки. С голоду не сдохнешь. Будешь воровать, сразу вылетишь к ебени матери. Устраивает?
– Да, конечно. Всё устраивает, – оживлённо ответил я, посмотрев на Ваню с благодарностью.
– Под твою ответственность, – армянин перевел взгляд на Ваню, а затем снова посмотрел на меня. – Завтра выходи на работу. Ванёк расскажет, что и как.
Я вышел из здания администрации рынка уже в другом настроении. Работа, даже грузчиком, давала шанс реально не сдохнуть с голоду. Это, во-первых. Ну а во-вторых, она давала возможность не пойти по наклонной и не закончить свою жизнь в подвале. Только главной причиной, по которой я согласился на эту работу, была возможность общаться с Ваней, у которого в распоряжении была добрая половина частного дома, где я и планировал поселиться на первое время. Конечно, это не «Ритц-Карлтон», но и не подвал.
До вечера я околачивался на рынке, вникая в специфику предстоящей работы. Смотрел, как работал Ваня: где какой товар брал, куда отвозил. Запоминал, как правильно ставить коробки на тележку. Запоминал кротчайшие маршруты от складов до точек. Возле одной из таких точек моё внимание привлекла девушка-продавец. Её звали Наташа, но Ваня обращался к ней «Кнопа» или «Кнопка». Не знаю, почему у неё было такое прозвище, но Наташа меня заинтересовала. Прежде всего своей энергичностью и, наверное, экспрессией. Рыжеволосая, с короткой стрижкой и пирсингом в носу. Она сразу обратила на меня внимание. Я это заметил и даже почувствовал. Стыдно сказать, но мне через полгода исполнится двадцать пять, а я всё ещё был девственником. К вечеру у меня не было никаких сомнений, что Наташа могла бы помочь мне решить эту проблему.
Рабочий день Вани закончился. Мы пошли на автобусную остановку. По дороге к ней, между делом, я спросил, можно ли у него переночевать. Ваня, конечно же, не отказал. Уже на районе мы взяли пива, кое-какой закуски и направились к нему домой. До позднего вечера мы сидели, пили, общались. Я без особого желания рассказывал о том, как отбывал, потому что это хотелось скорее забыть.
Я проснулся в вонючей кровати под какой-то грохот. Ваня споткнулся о ведро, стоящее на полу. После пива голова была чумная и немного побаливала. Ещё очень хотелось помыться. Я чувствовал, как от меня воняет. Опрокинув по кружке сладкого чая, мы пошли на работу пешком. Ваня был в отличном настроении, чего не могу сказать про себя. Я знал, что не вынесу долго такой жизни. Проходя мимо школы, мною снова овладело то же чувство. Невидимая нить опутывала меня, словно притягивая к зданию. Я с тоской в глазах посмотрел на школу. Она была в здании, я это чувствовал.
Начался мой первый рабочий день. Я гонял по рынку с тележкой, груженой коробками, ящиками, мешками. Загружал, выгружал. Короче, трудился. Первые часы это происходило с таким усердием, что казалось, из жопы вот-вот повалит пар. Кнопка была на рабочем месте и в своей манере тараторки делилась новостями с продавщицей с соседнего лотка. Каждый раз, проходя мимо, я бросал на неё свой взгляд и почти всегда получал игривый взгляд в ответ. Увидев человека противоположного пола, мы сразу понимаем, нравится он нам или нет. С Кнопкой такого не было. Несмотря на то, что она заинтересовала меня, привлекательность её я смог рассмотреть не сразу, но всё же рассмотрел. Когда выпадала свободная минутка, старался наладить более близкое общение. Хотя, получалось это поначалу с большим трудом. Я не знал, о чем с ней можно поговорить, но стремился найти подходящую тему для разговора. Конечно же, сказывалась долгая изоляция. Вообще, после заключения, попадая в общество, особенно в большую массу людей, ощущаешь, как эта масса давит на тебя, сжимает, придавливает. Появляется желание найти тихое место и уединиться. Я знал, что это скоро пройдет, поэтому особо не переживал на этот счёт.
Первый рабочий день прошёл достаточно быстро. Вечером Карен меня похвалил за усердный труд и к зарплате накинул сверху двести рублей в качестве премии. На первые премиальные я купил черную бейсболку у ближайшего китайца. По пути домой, с великим трудом, но я всё же смог уговорить Ваню натопить баню. В общем-то, всё сделал я, а Ваня лишь руководил процессом. Чёрт меня побери, я вышел из бани другим человеком. К тому моменту, как я закончил банные процедуры, Ваня мощно храпел на кровати. Я ложиться спать не торопился. Хотелось побыть чистым. Постель, в которой мне приходилось спать, была настолько пропитана сыростью и воняла, что лечь в неё в нижнем белье я бы просто не рискнул. Была и другая причина, по которой я не ложился. Я стоял в темноте у окна и смотрел на здание своей школы, думая о Лизе. Уже тогда я знал, что разыщу её и верну ей её письмо. Это можно было попробовать сделать хоть завтра. Конечно, при условии, что она продолжает работать в школе. Только я решил не торопиться. Хотелось сделать это эффектно. Поразив её. Хотя один раз я уже это сделал. Сложно представить, сколько ей понадобилось времени, чтобы прийти в себя.
Глава 2.
Я продолжал жить у Ивана. Часть заработанных денег старательно откладывал на новую одежду, при этом всячески старался набрать вес. Колония высушила меня буквально до костей. Бегая с тележкой по рынку, я опускал лицо, прикрытое козырьком бейсболки, как можно ниже. Я откровенно стыдился своей работы и боялся встретить кого-нибудь из знакомых или тех же самых одноклассников. Неоднократно просив Ваню особо не распространяться о моём криминальном прошлом, он всё же рассказал Кнопке о совершенном мною убийстве. Не знаю, почему он это сделал. Вероятнее всего, Наташа ему тоже нравилась, и таким образом он решил убрать конкурента. Только вот в данном случае это возымело обратный эффект. В один из дней, в разговоре Кнопка сама предложила прогуляться после работы. Внешний вид мой уже позволял без стеснения находиться в обществе. Черный спортивный костюм, черные кроссовки и черная футболка. Черный цвет словно манил меня, олицетворяя мою сущность. Мы договорились о встрече за пределами рынка, чтобы избежать ненужных взглядов и последующих сплетен. Наташа шла не спеша, больше рассказывая о себе. Я внимательно слушал. Рассказывать про себя мне было нечего. Не считая того, что за моими плечами две человеческих жизни и отбытый солидный срок. В разговоре она четко дала понять, что знает о том, что я сидел и, более того, знает за что. Только её это нисколько не пугает.
– Вот и моя «пещера», – указав в сторону одного из домов, ухмыльнувшись, произнесла она.
– Почему «Пещера»? – поинтересовался я, рассматривая вполне обычный панельный дом.
– Сейчас зайдешь и поймешь, – сказав это, Наташа повернула голову, посмотрев на меня робким, наивным и, в то же время, непристойным взглядом.
Это было приглашение зайти к ней. Конечно же, это было именно оно. Мы заскочили в магазин, стоящий почти вплотную к её дому, где взяли бутылку шампанского и пару банок алкогольного коктейля. Оказавшись в подъезде, я сразу понял, почему «пещера». Стены первого этажа были покрыты толстым слоем копоти, в следствии произошедшего, по всей видимости, серьезного пожара. Только вот что так мощно могло гореть, было не понятно.
Наташа вышла из лифта первая. Я направился следом, не сводя глаз с её бёдер. Внутри меня начинало закипать желание. Небольшая съёмная комната имела скромную обстановку: всё только необходимое для жизни, без всяких излишек. В комнате мы оказались не одни. То тут, то там пробегали таракашки разных размеров. Лично меня они особо не тревожили, а вот Наташа старалась гасить их с особой жестокостью. Ложась спать у Вани в доме, вообще была вероятность проснуться с объеденным крысами ухом или носом, которые на протяжении ночи шуршали в разных частях дома.
Наташа указала мне место, предложив присесть, а сама, захватив чистое бельё и домашнюю одежду, тут же направилась в ванную. Я сидел и ждал её, представляя, как всё произойдёт. От всех этих мыслей бросало в жар. Вскоре она вышла, заметно посвежевшая. Подойдя к шкафу, она достала чистое полотенце и, протянув его мне, кивнула головой в сторону ванной комнаты. Я мылся тщательно, стараясь подавить сексуальное возбуждение, которое уже было на запредельном уровне. В какой-то момент мне даже пришлось засунуть голову под струю холодной воды, но легче от этого особо не стало. За то время, что я мылся, Кнопка успела всё приготовить. Свет в комнате не горел. Еле слышно работал телевизор, давая необходимое количество освещения. На небольшом овальном столике стояла бутылка шампанского, банка коктейля, пара стаканов и тарелка с закуской. При тусклом свете Кнопка казалась мне значительно привлекательнее. Напитки наполнили бокалы. Наташа пила не спеша, рассказывая истории из своей жизни. В какой-то момент она замолчала и достаточно продолжительно посмотрела мне в глаза.
– У тебя очень жестокий взгляд, – произнесла она с какой-то досадой в голосе, но в глаза смотреть мне при этом не перестала.
– Другого уже не будет, – ответил я, слегка опустив при этом голову.
В колонии взгляд отводить не принято. Это привычка, выработанная годами, но я был на свободе, поэтому взгляд и отвёл.
– За что ты его убил? – спросила Кнопка, постукивая при этом ногтем по стакану.
«Вот Ваня сука. Всё слил», – в очередной раз подумал я.
– За дело, Наташа, – ответил с некоторой раздражённостью я и сделал большой глоток коктейля, помянув тем самым Фокса.
Даже спустя столько лет, при одном воспоминании о нём, мне становилось не по себе. Если бы выпала возможность, я с радостью убил бы эту тварь еще раз. Мне не хотелось в этот вечер поднимать эту тему, но Наташу можно было понять: она должна была знать, кого привела домой и чего от меня можно ожидать.
Алкоголь стремительно заканчивался. Впервые после освобождения я ощутил приятное чувство расслабленности, находясь в относительно человеческих условиях. Наташа, допив остатки шампанского, встала с кровати и вплотную подошла ко мне. Моё лицо оказалось на уровне её живота. Положив ладони на мою голову, она прижала её к своему телу. Моя реакция не заставила себя долго ждать. Задрав одетую на ней футболку, я принялся жадно покрывать её тело поцелуями. Мои сумасшедшие руки судорожно хватали её за ягодицы, скользили по спине, хватали за грудь. Во мне кипела такая страсть, что, казалось, ещё немного и я, в прямом смысле, воспламенюсь. Всё произошло до смешного быстро и это с учетом выпитого алкоголя. После этого я еще дважды залазил на неё в течении ночи, но каждый раз почему-то представлял, что я с Лизой. Чтобы я ни делал, противостоять этому я не мог. Наташа доставляла мне удовольствие, это безусловно. Только она не вызывала во мне никаких эмоций. Я ничего не чувствовал по отношению к ней, кроме лёгкой симпатии и желания удовлетворить свои естественные потребности. Она была для меня лишь телом, но я был уже благодарен этому телу за то, что оно помогло мне стать мужчиной. Мы не спали почти всю ночь, и лишь под утро мне удалось задремать на час, а может и того меньше. Не смотря на отупелое состояние в следствии бурной ночи, я пошел на работу в хорошем настроении. Ещё бы… Произошло наконец то, о чем я так долго мечтал.
Рабочий день обещал быть тяжелым, так как выпал на воскресение. В выходные работы всегда значительно больше ввиду большего наплыва людей. Наташа подошла на работу минут через сорок. Мы посмотрели друг на друга и улыбнулись. Вид у нее был примерно такой же помятый, как и у меня. Примерно до обеда я слонялся с тележкой по территории рынка, мечтая завалиться в каком-нибудь укромном местечке и просто поспать.
Доставляя очередную партию товара по точкам, еле переставляя ноги, я случайно обратил внимание на девушку. Она шла впереди меня и видеть её я мог только лишь со спины. Не знаю, что меня привлекло в ней. Обтягивающие черные штаны, короткий тренч темно-синего цвета и светлые волосы, собранные в пышный хвост. В руке имелся пакет с продуктами. В принципе, это всё, что я видел. Таких девушек и женщин в день по рынку проходят сотни. Только с этой девушкой что-то было не так. Что-то сильно привлекло меня и словно поманило за ней. Походка!!! Совершенно неожиданно дошло до меня. Я знал эту походку. Я точно знал эту походку. Сон как рукой сняло. Сердце тут же застучало. Стараясь сохранять дистанцию и таща за собой тележку, я двигался за девушкой, ожидая пока та остановится возле какого-нибудь лотка или контейнера. В принципе, я вполне мог ошибиться и обознаться, но не удостовериться я не мог.
Вскоре девушка свернула к контейнеру с бакалеей, и я увидел в профиль её лицо. Лиза! От неожиданности я произнес это вслух, но шепотом. Это была Лиза. Я не ошибся. И, даже спустя столько лет, смог безошибочно узнать её даже со спины. Бросив тележку возле одного из лотков и попросив продавца присмотреть за товаром, я, не спеша, стараясь теряться среди толпы, начал приближаться к контейнеру, возле которого она остановилась. Сначала я хотел закричать. Закричать: «Лиза! Я здесь! Я живой! Я вышел!», но, по мере приближения, мой разум яростно начал препятствовать этому. Я не мог предстать перед ней в таком виде, как бы мне этого не хотелось. В итоге я сместился немного в сторону и остановился, продолжая просто наблюдать. Когда она снова появилась, я абсолютно точно увидел свою Лизу. Она практически не изменилась. Всё такое же олицетворение женской красоты. Я шел за ней до самого выхода с рынка, после чего провожал взглядом до тех пор, пока она не затерялась среди снующих туда-сюда прохожих. Возвращаясь обратно к брошенной тележке, я поклялся себе, что сделаю всё возможное, чтобы наша следующая встреча состоялась как можно скорее в условиях, при которых мне не придется прятаться или чего-то стесняться. Главное, она здесь, в городе и, по всей видимости, так же живет на районе.
Остаток дня я не находил себе места. Тяжело чувство овладевало мною. Увидев, пожалуй, самого дорого для себя на всём белом свете человека, я не смог даже приблизиться и поздороваться. У меня не было такого права. Несмотря на то, что Елизавета попрощалась со мной навсегда в том письме, я был уверен, что она обрадуется, увидев меня. Во время перерыва я сидел в стороне от остальной бригады грузчиков, напряженно думая, как изменить свою жизнь. Встреча с Лизой стала для меня мощным импульсом к действиям. Срочно требовалось что-то менять. Искать любые варианты. Делать хоть что-то, вернее, что угодно, чтобы хоть немного реабилитироваться в её глазах. Она верила в меня. Была убеждена, что я могу добиться многого в жизни и теперь мне было необходимо ей это доказать. Самое смешное в этих размышлениях было то, что я опять стремился кому-то что-то доказать. Хотел изменить свою жизнь не для себя, а для неё. Елизавета вполне могла забыть меня за эти годы, как самый страшный сон. С чего я вообще взял, что до сих пор что-то могу для неё представлять? Да может она плевать хотела на меня.
Пребывая в подобных размышлениях, я не заметил, как рабочий день подошел к концу. Переодевшись, я пошел к Карену за расчетом, попросив между делом на завтра выходной. Добрый армянин не отказал. Вообще Каренчик оказался отличным мужиком. Люди не были для него мусором. Он уважал человеческий труд и всегда готов был помочь и пойти на встречу, даже таким убогим как я. Перед тем как покинуть рынок, я подошел к Кнопке, чтобы попрощаться. Наташа, подбивая кассу, попросила дождаться её. Этим вечером мы снова пошли к ней. Только сегодня мы шли уже как пара, держась за руки. Вечером Кнопка приготовила ужин. Вкус свежеприготовленной домашней еды доставлял мне такое же удовольствие, как и секс. Ночью мы снова наслаждались друг другом, но уже без такого безумства, как накануне. Когда Наташа уснула, я погрузился в свои мысли. Удивительно, но моя жизнь налаживалась. Была работа. Дерьмовая, конечно, но она была. У меня появилась девушка, которая аккуратно мне намекнула, что не против серьёзных отношений и, если я решусь, то могу спокойно переезжать к ней. Я не знаю, чем так заинтересовал Наташу, но факт оставался фактом. В принципе можно было начинать жить. Оставалось только выкинуть из головы весь этот бред, связанный с Елизаветой и намерениями снова её поразить.
Я проснулся рано, в районе пяти утра. Умылся, оделся и, сказав Наташе, что есть неотложные дела, направился к школе. Я ничего не мог с собой поделать. Это было сильнее меня. Если Лиза не сменила адрес проживания и место работы, то дорога, по которой она ходила, должна была остаться прежней. Я ждал её появления на небольшой возвышенности за территорией школы, чтобы не привлекать излишнего внимания. Среди идущих к школе людей я узнал нескольких бывших своих учителей. Вскоре, на интересующем меня направлении завиднелась явно женская фигура. По мере приближения становилось ясно, что идёт блондинка. Светлые волосы её сильно контрастировали с тёмной одеждой. Девушка шла не спеша, держа одну руку в кармане. Я начал щуриться, стараясь максимально сфокусировать изображение. По всей видимости, в колонии немного подсело зрение, что было не удивительным.
Не в силах больше стоять на месте, я стремительно спустился вниз с пригорка и направился на встречу девушке. Сократив расстояние, я смог опознать на ней вчерашнюю верхнюю одежду. Это была Лиза. Значит она по-прежнему работала в школе. Срочно требовалось решить, как поступить дальше. Покинуть пришкольную территорию, избежав встречи, или пойти на контакт. Ни один из вариантов меня не устроил и мною было принято решение поступить иначе. Максимально опустив голову вниз, я направился прямо на неё. Моё лицо надежно прикрывал козырёк бейсболки, поэтому я не переживал за то, что она сможет меня опознать. Когда до неё оставалось не более пяти метров, я слегка приподнял голову, чтобы рассчитать траекторию движения, дабы не столкнуться с ней. Долю секунды я смотрел на её лицо, не успев поймать даже её взгляда. Немного приняв в лево, я прошел рядом с ней, слегка задев её плечом.
– Артём? – послышалось у меня за спиной.
Успев сделать всего несколько шагов, я остановился, как вкопанный. Не знаю, как она смогла меня узнать, но я точно на это не рассчитывал и уж точно не был готов к этому.
– Артём, это ты? – голос её был взволнован и уже слегка дрожал.
Я продолжал стоять на месте, не зная, как поступить. Она не до конца была уверена, что мимо прошел я, но моя резкая остановка лишь подтверждала её предположения. Я боялся обернуться. Всё, что я смог сделать, это слегка повернуть голову, тем самым дав ей понять, что она не ошиблась и что это именно я, Артём Косых.
– Артём, подойди ко мне, пожалуйста, – Лиза просила неуверенно, боязливо, словно до сих пор сомневаясь, что это именно я.
Я не подошел. Вместо этого, отрицательно помотав головой, резко сорвавшись с места, устремился вперёд. Метров через тридцать я остановился и обернулся. Лиза стояла на том же месте и смотрела на меня. Зачем я появился и взбудоражил её после той боли, которую причинил ей? У меня не было ответа на этот вопрос. Прошедшие годы не смогли разорвать связь между нами. То, что она стояла и смотрела на меня, было лишним тому подтверждением.
Я добрался до рынка. Недолго поговорил с Наташей. Она дала мне ключи от квартиры, после чего, не задерживаясь, я пошел в свой новый дом, к своим новым друзьям таракашкам. Я прибывал в возбужденном состоянии после встречи с Елизаветой. Теперь она знала, что я на свободе, что я жив, и что я рядом. Не знаю, как она отнеслась к этому. Знаю одно. Она безусловно догадалась, что встреча эта была не случайная.
Совместная жизнь с Наташей оказалась вполне сносной. Мы не ругались, не ссорились. Можно сказать, жили душа в душу. Когда мне удалось поднакопить немного денег, через какую-то тётку, по совету Кнопки, я оформил себе временную регистрацию и теперь был с пропиской. Обзавелся мобильным телефоном. Раз в месяц ходил отмечаться к участковому, так как вышел условно досрочно. Иногда меня посещали мысли о матери и даже появлялось желание разыскать её. В начале лета Наташа заставила меня сходить на биржу труда, но всё, что смогли мне там предложить, это место дворника или контроллера в трамвае. Я вежливо отказался. С момента нашей встречи с Лизой прошло больше двух месяцев, но я не переставал думать о ней. По правде сказать, я даже не знал, чего хочу от неё. Возможно, что просто извиниться и покаяться перед ней.
