Kitabı oxu: «Зеркало Короля»
Книга первая
Глава 1. В которой заключается контракт, а экономика трещит по швам
Лорд-канцлер Тирпиус ненавидел понедельники.
Он ненавидел их с той изысканной, выдержанной в малахитовых тонах ненавистью, на которую способны лишь бессмертные фейри, обречённые вечно разгребать административный ад.
Дело в том, что триста двенадцать лет назад Тирпиус был молодым выпускником Академии Фейри. И опьянённый запахом невысохших чернил в своём дипломе, он заключил контракт на вечное служение короне Закатной Росы. Тогда он думал, что будет забавным наблюдать, как смертные барахтаются в своих смешных, коротких и невыносимо срочных жизнях.
Но Вечность — слишком долгий срок. Его вполне хватает, чтобы усвоить простую истину. То, что кажется забавным первые лет сто, на второй век превращается в профессиональную деформацию. А к началу четвёртого — в понедельники.
А понедельники трансформировались в ненависть. Он усвоил это ещё при первом короле в своей карьере — Люциане Сопливом. После иллюзорного расслабления выходных понедельник неизменно встречал его валом неприятных новостей. А суббота, до которой ещё предстояло дожить с каплей здравомыслия, всякий раз отодвигалась за горизонт.
И именно в правление нынешнего Его Величества Короля Люциана Вечносияющего он возненавидел понедельники с особой выдержанной, как старинное вино ненавистью. Потому что именно по понедельникам интеллект нынешнего короля раскрывался подобно капризной ночной орхидее лишь для того, чтобы тут же осыпаться лепестками бредовых указов.
Указы рождались как плод «эстетического созерцания». Несмотря на красивое название, под этим подразумевалось долгое и пристальное разглядывание собственного отражения в любой полированной поверхности. И после нескольких часов пристального созерцания королю неизменно приходили в голову две вещи.
Что мир недостаточно хорош для такого совершенного идеала, как собственная персона Его Величества. А следом, идея как приблизить хоть ненамного этот несовершенный мир к идеалу.
Лорд-канцлер прижал пальцы к вискам и помассировал их. От воспоминания прошлого понедельника у него началась мигрень. Тогда плодом измышлений короля стал «Налог на тусклость». Гениальное фискальное изобретение, обложившее штрафами всё, что отражало свет хуже, чем слеза умиления на щеке патриота.
Тирпиусу пришлось в авральном порядке учреждать Гильдию Полировщиков, открывать в Столичной Академии Искусств кафедру теории бликов и отражений. Отчего и без того тощая королевская казна спела лебединую песнь. Последние монеты, найденные в ней, ушли на закупку полировочного воска у гномов. Те заблаговременно скупили воск у всех королевств в округе и задрали цену под самые облака.
Гномы банка «Горный процент», будучи приземлёнными циниками от экономики, и без того взирали на королевский дворец с нескрываемой усмешкой. А после аферы с воском полностью завладели всем золотом короны. И для пущего хвастовства и унижения королевства, и лично его — Тирпиуса, стали использовать золото как кровельный материал для своих садовых беседок.
Главный старейшина банка Молотобород, всегда отличавшийся особой ехидностью, прислал во дворец официальное приглашение на проверку исполнения его банком Указа о налоге на тусклость. Выглядело оно больше, как приглашение на новоселье и гласило: «Приходите полюбоваться, Ваше Величество, на то, во что превратилось будущее вашего королевства. Блестит отменно».
Скрипнула массивная дверь кабинета и на стол канцлера легла тень. Тирпиус оторвал пальцы от висков и обречённо поднял глаза. Нынешний лепесток гениальной идеальности не заставил себя ждать в долгом томлении.
— Милорд-канцлер, можно? — раздался робкий голос.
Перед ним стоял паж Тимотеус, вытянувшийся по струнке, осторожно косящийся на канцлера. Тирпиус вспомнил этого юношу — его скулы были признаны королём «недостаточно выразительными», а потому он был обречён на доставку королевских писем. Неблагодарная работа, которую при дворе «называли должностью для лиц, чья судьба не сложилась». И для полноты краха ему оставалось лишь прогневить канцлера нерадостной вестью, чтобы отправиться в вечную ссылку в провинциальную гардеробную короля.
Два заложника системы смотрели на бархатную подушку цвета «закат над выжженной равниной» в руках пажа. От неё за версту разило раздутым самодовольством, как от кота, притащившего хозяину дохлую мышь.
Рука пажа дрогнула, и с подушки на стол канцлера скатился свиток с королевской волей. Лорд-канцлер, тяжело вздохнув, собрал всю силу воли в кулак, чтобы стоически принять удар по бюджету, репутации королевства и собственному изношенному от перманентного стресса сердцу.
Тирпиус опустил глаза на развернувшийся по его столу свиток.
«Запретить все облака и очистить от них небо. Они портят освещение и настроение. И вообще, это сомнительные с эстетической точки зрения образования».
В нос ударил запах ирисок и эстетствующего самодовольства, пропитавших бумагу с изъявлением королевской воли. Буквы, написанные королевским почерком, расплылись и помутнели от нахлынувших слёз.
Тирпиус совершил классический тройной взгляд. Сначала — в окно, где хмурые, портящие освещение и эстетически невыдержанные облака клубились над столицей. Потом на балансовый отчёт, лежащий справа от него. Красные цифры с минусами красноречиво намекали на суицидальность очередной попытки королевства впрыгнуть в нищету.
И наконец, направо — на огромную кипу жалоб. Сверху этой кучи лежала очередная жалоба от гоблинов. Написанная каллиграфическим почерком наёмного писца бумага подробно излагала их страдания. Блестящие зеркальные поверхности крыш столицы нарушали их священное право на грабёж, мешая им сосредоточиться на профессиональном разбое.
Скрипнула дверь — Тимотеус, прижав подушку к груди, юркнул в коридор.
Массивная дверь закрылась с глухим ударом, отрезав Тирпиуса от мира. В кабинете воцарилась тишина.
— Эстетика, значит? — прошипел он в пустоту, отстукивая каблуком нервную дробь по полу. — Облака. Очистить небо?
В душе канцлера что-то щёлкнуло. Следующие мгновения были полностью лишены природной грации, которая свойственна фейри.
— Триста двенадцать лет службы! — балансовый отчёт за квартал отлетел налево. В воздухе мелькнули красные минусы.
— Восемь королей, две узурпации! — гора бесконечных жалоб и требований веером разлетелась направо.
— Видит небо! Я был терпелив как гора! — массивное бронзовое пресс-папье ударилось о дверь.
В кабинете канцлера снова воцарилась тишина. Волна первобытной ярости администратора, доведённого до точки кипения, схлынула, оставив после себя беспорядочно разбросанные бумаги.
Тирпиус вздохнул и сгорбившись опустился на колени и принялся собирать разлетевшиеся бумаги. Руки рефлекторно раскладывали бумаги по стопкам: указы, долговые расписки, процентные квитанции, жалобы.
Неожиданно под слёзным посланием от Гильдии Метеорологов-Пессимистов в руку лёг плотный прямоугольник. Визитка. Абсолютно чёрная, с глубоким теснением.
Канцлер напряг память и вспомнил. Её ему передал один барон, сказочно разбогатевший после неожиданного наследства. Тот вручил ему эту картонку, похлопывая по плечу и подмигивая. «На случай крайней необходимости, — сказал тот, — когда выбора, кроме самого крайнего и простого, уже не останется».
Он повертел визитку в руке — простая из чёрного картона. Ни гербов, ни титулов, ни вензелей на ней не было.
Губы Тирпиуса дрогнули в улыбке, не обещавшей ничего хорошего. Он прочитал на визитке лишь одно слово, вытисненное серебром.
«Тень».
Он принял решение. Это был порыв финансового отчаянья, за которым скрывалась надежда на положительный баланс.
Нет, ему не хотелось убийства. Фейри, связанные контрактом, не могли желать смерти, тому, кому служат. Но в контракте не было написано, что эту корону не мог надеть кто-то другой. Или хотя бы у нынешнего обладателя неожиданно могла появиться способность отличать государственную мудрость от капризов избалованного ребёнка.
Тирпиус сел за стол, обмакнул перо в чернильницу и подумав несколько секунд начал писать на листе кремовой бумаги.
«Многоуважаемая Тень… — он на мгновение задумался, как обращаться к тому, кто радикально решает экзистенциальные кризисы, — … чья репутация непревзойдённого ассасина этого мира делает уже третий круг вокруг экватора.
