Kitabı oxu: «Искусственный долг. Часть 1»

Благими намерениями вымощена дорога в ад

Глава I – Ты помнишь наш кошмар

Однажды, в самый разгар холодного ночного дождя, раздался звонок.

Я вздрогнул от неожиданности и со всего размаху хлопнул по будильнику. Затем мой взгляд упал на часы – девять вечера. Что ж такое, не дают поспать после работы…

В доме, где я жил, мобильная связь не ловила, а древний стационарный телефон имел надёжную защиту от рекламного спама. Это явно звонил какой-то знакомый, который знал домашний номер. Я взял трубку, устало прошептал: «Слушаю…» — и замер, услышав знакомый голос.

Это был мой названый брат. Мы прожили бок о бок всё детство, и наши пути разошлись, только когда мы покинули приют; с тех пор прошло уже несколько лет, а вестей от него всё не было.

Я поборол секундное волнение. Неужели мошенники?.. На всякий случай, нажав на кнопку записи звонка, я поздоровался и неловко осведомился, как у него дела.

Но он мой вопрос проигнорировал.

— Саш, можешь приехать прямо сейчас? Пожалуйста, очень срочно, мне нужна твоя помощь! — и, не дожидаясь ответа, бросил трубку.

Я некоторое время прислушивался к гудкам, а затем к шуму мелких капель дождя, стучавших о подоконник. Подошёл поближе к маленькому окну, приоткрыл жалюзи: нет, ливень и не думал стихать.

Выходить из дома в такую мерзкую погоду и шлёпать по ледяным лужам в дырявых ботинках мне совсем не хотелось. В конце концов, я столько раз пытался ему дозвониться! А он, зараза, не брал. Но, почувствовав тревогу в его голосе, я отбросил обиду — всякое бывает в этой жизни. Возможно, ему нужна именно моя помощь, и именно сейчас.

Бросив прощальный взгляд в сторону уютного дивана, я стал одеваться.

* * *

Улицы уже почти опустели — кому приятно болтаться под ледяным дождём поздно вечером?

В такт моим шагам зажигались тусклые фонари над тротуаром, услужливо освещая лужи на пути. И чем дольше я шёл, переставляя ноги, словно робот, тем больше мечтал о теплом душе и уютной постельке.

Подходя к дому брата, я пытался успокоить сердце, разогнавшееся от волнения. Забавно: страх меня не брал, а вот ожидание встречи заставляло нервничать. Совсем уже социофобом стал… Поднявшись по лестнице и постояв под дождём на балконе, я в конце концов решил повернуть ручку двери. Она была не заперта.

Внутри его холостяцкая однушка без окон и мебели оказалась довольно чистой и хорошо освещённой. Брат сидел на полу спиной ко мне и что-то переключал на мониторе. Услышав, что я вошёл, он повернулся и вскочил, сразу же кинувшись ко мне с объятиями.

— Братишка-а-а! Ну наконец ты дошел! Не сильно промок? Подожди, я сейчас заварю… Ты ведь не откажешься от чая?

— Погодка там, конечно, промозглая, и дождь мерзкий. Так что от чая не откажусь, — кивнул я.

Похоже, у него всё не так уж и плохо. Зря себя накрутил.

Поначалу мы с ним просто сидели по-японски на коврике и потягивали ароматный кипяток (чаем это можно было назвать с натяжкой). Я наслаждался разливающейся по телу теплотой. Наконец брат отставил чашку и слегка наклонился ко мне.

— Сань, ты уж прости, что я дёрнул тебя в такую погоду, да и не очень моя хата подходит для приёма гостей, — он неловко улыбнулся. — Но это правда очень важно.

— Мм?.. — расслабленно протянул я.

— На меня было совершено покушение.

Я поперхнулся.

— Сегодня я возвращался домой, и меня остановили какие-то громилы. Они спросили, меня ли зовут Уми…

— Так и спросили?

— Да. На что я ответил, что меня зовут Юм, и я тороплюсь домой. Затем один из этих верзил, — брата передёрнуло, — ударил меня по голове, а остальные достали ножи и кинулись ко мне.

На его скулах заиграли желваки, голос стал каким-то глухим и слегка подавленным.

— Я сразу понял, что ситуация дерьмо. Очухавшись после удара, я перехватил нож и показал им, что на меня лучше не лезть…

— Подожди, они хоть живы остались? — с тревогой спросил я.

Юм ухмыльнулся.

— Знаешь, в тот момент это волновало меньше всего. Какие-то мрази решили меня пришить, а я чего ради должен с ними сюсюкаться? Я считаю, что бой был честный, и они проиграли.

— Сколько человек там было?..

— Около шести. Сначала я положил троих, остальные наутёк пустились, но я их догнал. Хотел узнать, какого чёрта они ко мне докопались и откуда им известно моё старое имя. Но как только я схватил парочку за шиворот, они вцепились мне в горло и душить начали. В общем… Прости, не получилось у меня толком разузнать что к чему…

— За что ты извиняешься? — удивился я.

— Да потому что это всё тебя тоже касается! — он поднялся и запустил изрядно обшарпанный дисковод компьютера.

Я всё ещё надеялся, что это какой-то странный розыгрыш. Впрочем, мой названый брат всегда страдал импульсивностью, предпочитая сначала делать, а потом думать. Ему не помогала даже невероятная скорость реакции: быстрое принятие неправильных решений было его фирменным коньком. Чем чёрт не шутит — эта история, словно из какого-то плохого блокбастера, вполне могла оказаться реальной.

Тем временем на экране компьютера Юма прогрузилась нескончаемая вереница файлов.

— Вот зачем я тебя вытащил, Сань. Подойди-ка сюда.

* * *

…Уми опять скулил и канючил. Это продолжалось уже час, и Аик терпеливо ждал, когда же тот устанет и наступит хоть минутка долгожданной тишины.

— Братик Айк, ну я знаю, у тебя ещё остались вкусняшки! Пожалуйста, Уми уже хочет есть, ну пожалуйста!

Аик тихо вздохнул. По ощущениям, вот-вот должна была появиться еда, всегда одно и то же: отвратительная каша, вода со странным привкусом, паштет и зелёная жижа в тарелке. Иногда ещё сладкие батончики. Аик мечтал о том, чтобы их выдавали почаще — это был единственный способ заткнуть Уми. Сам он уже и не помнил их вкуса.

— Потерпи. Сейчас нас уже накормят.

Уми замолчал. Аик знал, что это совсем ненадолго, и если сию минуту не появится еда, вой поднимется раза в два громче.

Но им повезло: механический голос сказал «время обеда», и в стене появилась долгожданная порция на двоих.

С радостным воплем Уми устремился к еде. Чуть позже свою тарелку забрал и Аик. В нём боролись два противоречивых чувства: желание набить свой желудок и отвращение ко вкусу всего, что находилось на тарелке. Но первое всё же взяло верх, и Аик стал поглощать надоевший до чёртиков паёк под вопли разочарованного Уми, который не обнаружил долгожданного батончика.

Уже много-много дней дети провели в этих надоевших до тошноты стенах. Когда-то давно они здесь были не одни — каждое утро массивная железная дверь, сейчас наглухо закрытая, впускала взрослых в белой одежде и с серьёзными лицами. Они учили Аика и Уми, заставляли бегать и делать упражнения, а одна добрая девушка приносила конфеты: очень вкусные, со сказочным ароматом. Еда тогда была каждый день разная, и братья не скучали.

Но однажды всё изменилось… Аик часто обсуждал с братом то утро. Тогда они проснулись одновременно, словно от какого-то толчка. Дети ошарашенно сели, пытаясь понять, что это было, и напряжённо вслушиваясь в гробовую тишину. Но они больше ничего не услышали… Никогда.

В тот день железная дверь не открылась. Не открылась она ни на следующий, ни через десять и двадцать дней.

— Айк! Ты чего это не съел ничего? Давай я это доем!

Оторвавшись от своих мыслей, Аик посмотрел на свою тарелку. На ней ещё оставалась целая половина.

— Почему это я ничего не съел? Ты что, не видишь, что я ем? Почему тебе вечно всего мало?

Уми обиженно надулся.

— Хочешь, ешь, не очень-то и надо. Я просто думал, что мы опоздаем, и завтра нам точно не дадут конфет. А ты злюка.

Аик вздохнул и принялся доедать. Чёрт с ними, с конфетами, если пропустишь «Обследование» — о еде на завтрашнее утро можно забыть.

В тишине он доел свою порцию и посмотрел на Уми. Тот ещё не оборачивался и обиженно молчал. Подумаешь, какого послушного из себя строит! Наесться он хотел, только и всего.

Иногда Аик мечтал стукнуть его хорошенько тарелкой по голове, слишком уж Уми бесил. Но куда больше Аика пугала тишина — настолько, что он готов был выслушивать постоянное нытьё своего младшего брата.

Сложив тарелки с ложками обратно внутрь стены, братья пошли по коридору. «Обследованием» называлось то, что Аик искренне ненавидел: нечто, напоминающее жуткую пытку. Оно состояло из двух этапов, и если с первым — уколами, сбором анализов, одними и теми же вопросами Голоса-с-потолка, можно было ещё мириться, то вот второй…

Чувствуя дрожь в коленях, Аик лёг в кресло и посмотрел на Уми. Тому было весело: сейчас он будет смотреть красивые цветные картинки. Когда-то и Аик проходил эту процедуру с удовольствием.

С замирающим сердцем он надел шлем. Голос-с-потолка сказал: «расслабьтесь, постарайтесь осмысленно просмотреть видеоряд…» — «…вникните в суть увиденного как можно тщательнее», — со злобой закончил про себя опостылевшую фразу Аик.

Шлем запустился. С головокружительной быстротой понеслись картинки. Ночной лес, луна, запах хвои, рассвет. Свежая роса, пронизывающий холод, бьющие в лицо льдинки.

Жара. Пустыня. Хочется пить… Песок льётся на ладони, блестя, как поток чистой воды.

По мокрой плитке скачет чудовище, оборачивается и смеётся, зовя за собой. Оно ведёт к Нему. Он — священный трепет, благоговейный ужас, привкус металла во рту. Хозяин, чья Воля неведома, но Которому нужно повиноваться.

В глазах темнеет… Сознание отказывается воспринимать грубое вторжение извне, не хочет отвергать законы логики и здравого смысла. Но оно уничтожается, рвётся хороводом безумия.

Мерзкое ощущение. Страх — это отвратительно. Но куда более отвратителен искусственный, навязываемый страх. Симуляция ужаса…

Когда всё закончилось, Аика слегка тошнило и колотило от холода, хотя в комнате было тепло. Уми насмешливо спросил, не обмочил ли Аик штанишки, за что получил затрещину. Сколько можно… Это было давно и всего-то раз.

Уми упорно не понимал, почему братик так ненавидит «Обследование». Поэтому, когда Аик однажды предложил ему не пойти, Уми согласился без особого энтузиазма.

Но тем же вечером дети не получили ни еды, ни воды. Голос-с-потолка безразлично сообщил, что прежде они должны пройти обязательные процедуры. Уми расплакался, стал упрашивать Аика послушаться. Но тот чувствовал себя настолько худо, что готов был умереть от жажды и голода — лишь бы не проходить эту пытку снова.

И всё же, вечером следующего дня, Аику пришлось туда пойти. После оба получили обещанную воду и еду, и с тех пор братья даже не пытались нарушать установленный порядок.

В глубине души Аик хотел, чтобы и Уми когда-нибудь увидел в шлеме то же, что и он. Но в то же время он надеялся, что этот день наступит как можно позже…

* * *

…На экране отобразился текст вперемешку с битыми символами.

— Что это? — поинтересовался я.

— У одного из нападавших в сумочке была пара дисков. Древние — капец. Естественно, я решил посмотреть, что там… А там были текстовые записи, похожие на логи. Короче, сам глянь.

Я подошёл к маленькому мерцающему экрану и пригляделся, разбирая среди хаоса слова.

"0󶫠.08.2047. Обе󶫠󶫠ечен󶫠е ж󶫠ненно важн󶫠ми ресурсами 󶫠е поступ󶫠ет 141-ый день. Пеработк󶫠 отх󶫠д󶫠в жи󶫠не󶫠󶫠еят󶫠льн󶫠сти позволяет некоторое вр󶫠мя не беспокоиться о 󶫠󶫠󶫠󶫠󶫠жной угрозе голода для 󶫠󶫠󶫠их объектов Экс󶫠еримента. Результаты а󶫠󶫠лизов удо󶫠󶫠етвори󶫠󶫠󶫠ьны... - далее пошли малопонятные медицинские термины. - Накан󶫠не вечером объекты «УМИ» и «АИК󶫠 проявляли нест󶫠󶫠󶫠󶫠󶫠тное повед󶫠ние, идет обработка данных..."

— Что скажешь? — улыбаясь, спросил Юм.

Но я смог выдавить из себя лишь парочку невнятных междометий, что окончательно развеселило Юма.

— В общем, я сам нифига не понял. Кто были эти гады, откуда они это достали и какого чёрта на меня напали? Вот поэтому я и позвонил тебе. — Юм развёл руки.

Тем временем я благополучно собрался с мыслями.

— Скорее всего, на тебя напали именно из-за этих дисков. А точнее, из-за того, что они там прочитали. Либо хотят что-то скрыть, что маловероятно, либо… Сочли нас с тобой угрозой.

— И что же нам теперь делать?

Я попросил Юма выключить комп и бережно взял диски. Они были уже порядком устаревшими и поцарапанными.

— Для начала хочу их посмотреть сам. Вдруг будут какие-то зацепки.

— Вряд ли. Я уже всё просмотрел: одна занудная мутотень, ничего особенного. Не понимаю, как такая машинная белиберда могла кого-то настроить против нас.

В воздухе повисло задумчивое молчание, которое первым прервал Юм. Он взял диск из моих рук и тщательно осмотрел его.

— На барахолке, кстати говоря, я видел похожие, — протянул он. — Нападавшие могли перекупить их у диггеров, которые эти диски нашли в катакомбах.

— Хорошо, я поспрашиваю на рынке. А ты пока сиди дома и не высовывайся. Постараюсь со всем разобраться самостоятельно. Ведь в силовые структуры, из-за тебя, кстати, мы обратиться уже не можем: замочить шестерых — это не шутки.

Он отмахнулся:

— Может, не замочил, ещё очухаются.

— Я даже не знаю, что для нас лучше… В любом случае, тебе из дома лучше не выходить.

— Да пожалуйста. У меня и так после произошедшего чуть паралич не случился, руки-ноги ещё с недельку отходить будут. Разорюсь на доставку еды, так и быть. Но только на недельку.

— Постараюсь разузнать всё как можно быстрее. Но ничего не обещаю.

— Ты и так меня очень выручишь, — улыбнулся Юм. — Спасибо, брат! Снова я рассчитываю на тебя. Но и сам будь осторожен: на дисках речь про нас обоих. Если они нашли, где живу я, могут найти и тебя.

* * *

…Остаток вечера, хотя по часам уже была глубокая ночь, мы провели более-менее весело. Юм притащил банки с пивом, и после третьей мы стали строить грандиозные планы на будущее. Недосказанность и некоторая напряжённость исчезли окончательно.

Расставались мы с неохотой: когда уже стали клевать носом и решили, что пора прощаться.

На пороге Юм внезапно хлопнул себя по лбу:

— Стой! Подожди немного!

Он метнулся в комнату, вернувшись с небольшой сумкой. Из неё брат достал нечто, похожее на фантастический бластер: явно смертоносное и очень дорогое оружие.

— Это УЗС, ультразвуковой сонатор. Обалденная штука, пригодится.

— Откуда это у тебя? Он ведь состоит на вооружении у армии… — растерянно пролепетал я.

— Лучше не спрашивай. Скажи, ты умеешь им пользоваться? — Юм включил УЗС. Сбоку загорелся небольшой дисплей.

— Шутишь?!

— Ладно, здесь нет ничего сложного. Смотри, это сенсорная панель, это курок. Тут предохранитель…

Я озадаченно стоял на входе со всученным Юмом бластером в руке. Он что-то оживлённо объяснял.

— Подожди, послушай, — остановил я его внезапный инструктаж. — Не трать силы, я не собираюсь этим пользоваться ни при каких условиях. Забери это и спрячь.

— Саня, лучше возьми! На тебя могут напасть, мне будет спокойней, если…

— А мне будет спокойней ходить без него, — я решительно положил УЗС на тумбочку у выхода.

* * *

Когда я добрался домой, ноги ломило от холода и усталости.

Я быстро раскопал в своих завалах древний диск-ридер и запустил его. Юм был прав, ничего интересного. Занудные отчёты, малопонятная терминология, важная только для исследований; даты, параметры, комментарии, анализы — всё, что касалось Эксперимента, который мы с Юмом прошли в детстве. Точнее, прошли бы.

В один момент что-то пошло не так. Мы стали заложниками покинутой всеми лаборатории, один на один с неведомым Голосом-с-потолка. Лишь спустя долгие годы заточения мы, наконец, смогли сбежать оттуда, одержимые яростью и не понимающие, почему мир вдруг нас бросил.

Вот только…

Когда мы выбрались на поверхность, то увидели только старые, обгоревшие руины. Никто из людей попросту не знал о нашем существовании, а Голос-с-потолка был всего лишь машиной. Бессмысленные «Обследования», тренировки, одна и та же еда — искусственный интеллект, не имея новых инструкций, продолжал бесконечно повторять алгоритм одного дня…