Kitabı oxu: «Легенды о Комиссаре. Зрелость (по законам Универсума)»

От автора

Ничего не вижу, никого не слышу, вообще не понимаю и не люблю вот последствия всей этой современной "экранизации".

Пока весь Мир переваривает и смакует "коллективный" геморрой, читающие люди как всегда на высоте... умудряются что-то придумывать даже в трудные минуты, часы, дни... вплоть до эпохи, раскрывая тайный смысл времени.

Сознание современного читателя, которое забито, словно шлаком, стандартными эфирными передачами от "коллективного" ниоткуда, заполонившими пространство перед глазами очевидцев, скорее всего, ещё не готово принимать такие работы, как эта, но мой читатель меня ждёт, как когда-то в человеческое восприятие врывался синематограф... как когда-то картины Эдуарда Мане корректировали внутреннее зрение и с ним вместе представление и чувства современного Парижа, а затем и остальной Франции с целым Миром о наготе в будущем посредством настоящего классического импрессионизма, открывая дорогу Олимпии... такой простой, естественной и ненаглядной, что можно уловить запах кожи, наполнивший ещё вчера чистую простынь и аромат маленького еле заметного чёрного кота, прогретого в её постели, душистого, которому в этот раз наконец-то повезло.

Повезло очутиться в новом литературном жанре... мульти.

В повседневной жизни вы так привыкли к этому Ноеву ковчегу с голубым куполом, к этому безвозмездному дару, что стали относиться к нему как к данности, забывая проявлять заботу... я заберу его у вас!

Посвящается прежде всего моей маме, тёте Изабелле Марковне — библиотекарю, дяде Саше — ветерану советской милиции и непревзойдённому рассказчику и приятелю Эдуарду — бойцу ВДВ. Каждый из них замечательный собеседник, в компании которого всегда интересно.

Приурочено к сороковой годовщине ликвидации крупнейшей техногенной катастрофы XX века, случившейся 26 апреля 1986 года на Чернобыльской АЭС…

Вперёд, книжные Гудини! К своей первой аннигиляции...

Погружение

Комиссар Верещагинов сидел в старом, потрёпанном кресле перед видеодвойкой «Sony», которая крутила очередной эпизод «Звёздных войн»¹.

Рядом стоял журнальный столик, нехитро прикрытый газеткой, на котором расположились рюмка водки, открытая банка кильки в томате, а на блюдце лежали половинка откушенного огурца и ломтик Бородинского хлеба.

Под столиком прижались друг к дружке две пустые банки пива.

Время перевалило за полночь, и сознание бывшего капитана полиции Верещагинова, Комиссара, как его в своё время называли сослуживцы, прогуливалось по царству сновидений, навязанных ему житейскими испытаниями и плотным информационным потоком.

Укрытое пивным пледом оно сочетало в себе помесь путанных мыслей, состоящих из новостей центральных каналов, строчек прочитанных книг, песенных фраз и динамичного видеоряда, который продолжал крутить видавший виды кассетник…

 
Снова пришла пора всемогущим ТТринзолям
 

 
пробудиться от векового небесного почивания
 

 
на родной планете всесилия Марсиамо-Бардазольф.
 

 
Вновь беснуются властолюбивые людишки
 

 
в своём крохотном интеллекте и угрожают
 

 
зелено-голубой Планете Третьей орбиты
 

 
«звезды по имени Солнце»2 в
галактике
 

 
млечной мириады путей света.
 

 
Вперёд ТТринзоботы!!! За ВДВ!
 

 
Место десантирования Индия, Нью-Дели…
 

 
точные координаты времени
 

 
станут известны позже…
 

Все совпадения с реальными ныне живущими людьми и событиями вполне случайны… наверное.

Во всяком случае, Комиссар об этом ничего уже не помнил. Он почти три месяца не включал телевизор, а пересматривал старую коллекцию видеокассет на именитой видеодвойке, которую недорого купил с рук на блошином рынке.

И теперь его сонное сознание дополняли рембо-терминаторы, ниндзя, крепкие орешки, хищники, чужие, трансформеры и, наконец, персонажи «Звездных войн»…

В это время по сознанию Комиссара пробежало три пушистых бельчонка в разноцветных бикини: белого, голубого, красного цветов, и в него ударило волной прибрежного океана, запахом песка и тропических пальм…

Бельчата почти сразу исчезли, а тропический воздух и рокот океана оказали на Комиссара благотворное, умиротворительное действие. Он ещё глубже провалился в сон…

Клубок из беспорядочных мыслей, будто змеи в брачный период, постепенно расползался и занимал свои места по полочкам раскалённого сознания. Работая уже где-то на подсознательном уровне, оно отчаянно боролось и старалось вырваться из замкнутого круга…

Подсознание Комиссара отмело всё лишнее, и теперь его мучило лишь несколько вопросов, поверх которых проступил главный: как же они просмотрели опасность и начало общей катастрофы?!

Могут ли отдельные атомные электростанции выступать ядерным потенциалом?

Крылатым вроде и нет, а стационарным вполне. А если их заминировать и грохнуть хорошенько… ветер, дождь и грунтовые воды сделают своё дело?

Кто на себя свинцовые фартуки и респираторы наденет и метнётся с совковой лопатой последствия разгребать и консервировать?

Министр обороны какой-нибудь? Совет безопасности ООН в полном составе?

Это в восемьдесят шестом году некоторые даже не знали, что такое радиация, и с чем её едят. А сейчас эти события хорошо освещены, все школьники, наверное, в курсе, как солдатиков-срочников бросали на открытое жерло реактора в восемнадцать-двадцать лет. И те, спустя какое-то время, очень короткое – поверьте, – в собственных испражнениях, рвоте и кровотечениях загибались.

Молили о быстрой смерти они сами и их матери, отцы не выдерживали и в беспомощности отворачивали искажённые горем лица. Хотя из-за соображений радиационной защиты их даже не допускали к своим чадам в последние, страшные часы и минуты. И прощались они с закрытыми свинцовыми гробами, а не со своими любимыми крохами.

А молоденькие медсестры падали в обморок и ночью долго не могли уснуть, глотая пачками йодид калия и запивая его стаканом водки.

Заведующий хирургическим отделением Данилыч не падал замертво вместе с ними только потому, что выпивал с утра почти половину бутылки коньяка, и его руки механически делали свою мужскую работу… титанически мужскую! Лишь его глаза с укоризненным, вперенным, как рентген, взглядом из-под марлевой повязки были налиты кровавой яростью быка и выдавали следы бессонно-дождливой ночи…

«Некрасиво так… зло умирали»³, как сказал бы Владимир Семенович В... да и не пожили совсем.

Но сам Владимир Семенович не дожил до Чернобыльской трагедии шести лет. Возможно, само время пощадило его огромное и неравнодушное, как у слона, сердце… ставшее колыбелью света от богоугодного воина.

Когда и где опустился занавес у этой пьесы под названием "Человечество"?!

Один, два, три, четыре, пять… восемьнад…

.

…Где-то спустя 50 лет или раньше – кто знает? – вся Земля их, но только со сталкерами, костюмом химзащиты и бездушными мутантами.

В Москве, Париже, Лондоне, Нью-Йорке, Пекине открыты первые в мире центры по эвтаназии глубоко заражённых.

Довольны только они – мутанты, разжиревшие, как свиньи, питающиеся плотью заражённых и рожающие трехголовых детёнышей породы Цербер.

Осталось нет ничего – взорвать для начала несколько АЭС…

И это всё уже произошло… раз мы теперь здесь!